Глава 31

Посланец

Первые вдохи всегда болезненны. Жидкость в легких, в носовых пазухах, во рту. Пусть она и насыщена кислородом, наш животный разум все равно паникует, все равно верит, что мы тонем. Медтехники перевернули меня на бок, и я отрыгнул голубую жидкость на белый пластик операционного стола. Процесс был не менее суров и унизителен, чем на Дхаран-Туне. А как иначе? Я был гол, дрожал от холода и непроизвольно мочился.

Затем наступила тьма.

Затем – свет.

– Где?

– Спокойно, милорд, – по-матерински ласково произнесла медтехник. – Не дергайтесь.

– Ничего не вижу.

– Скоро пройдет.

Я был в постели. Чистый. Сухой. В белом медицинском халате. На мне лежали тяжелые одеяла. Временная слепота после фуги была обычным явлением. В морозилке глаза часто деформировались. Мое зрение постепенно возвращалось; тьма тянулась к свету. Еще немного, и я смогу различить силуэт медтехника и очертания приборов в медике «Бури», похожих на статуи в тумане. Затем пройду тесты на восприятие и выпью положенный стакан имитированного апельсинового сока.

Начнется новая жизнь.

– Сираганон? – спросил я, повернув голову в направлении серой фигуры, которую принял за медсестру.

Я ожидал, что она кивнет. Но она помотала головой:

– Фидхелл.

– Фидхелл?

Я оставил указания не будить меня, пока мы не прибудем в конечный пункт нашего маршрута. В мысли проникла чернота темнее той, что перед глазами.

– Почему?



Никто ничего мне не объяснил, но я начал догадываться, что случилось. Один медик с кислой физиономией ввел мне стимулятор и приказал одеваться. На мой вопрос о Валке он ответил, что та еще в фуге, а Бассандер Лин и прочие офицеры постепенно пробуждаются. С Фидхелла пришел приказ переправить меня с «Бури» на станцию, как только я буду в состоянии совершить это недолгое путешествие.

– Разбудите доктора Ондерру, – сказал я медику.

– Приказ касается только вас, – ответил тот.

– А я даю вам новый приказ! – огрызнулся я; адреналиновый коктейль уже начал действовать. – Если на Фидхелле желают видеть только меня, я отправлюсь один, но доктора вы все равно разбудите. Ясно?

Он сглотнул.

– Милорд, распоряжения получены от более высокой инстанции, чем вы.

– Где трибун Лин?

– В медике, – ответил офицер с таким видом, будто только что отвечал на этот вопрос. – Он еще не пришел в чувство.

Я буркнул нечто нечленораздельное, подбирая слова. Прошла эпоха, когда я командовал Красным отрядом. Экипаж этого корабля и этот человек не подчинялись мне.

– Мы с вами еще поговорим, когда я вернусь, – процедил я после напряженного молчания.

Мне не понадобилось много времени, чтобы одеться и вооружиться кинжалом и пистолетом. Четверка легионеров в белых масках встретила меня в коридоре и, клацая подметками, сопроводила по темным коридорам и латунным лифтам к пусковой шахте, где дожидался шаттл.

Время тянулось, словно в серой дымке. От препаратов, которые мне ввели, чтобы разбудить и предотвратить головную боль и тошноту после фуги, я чувствовал себя так, будто моя душа и тело разделились. Я как будто смотрел на Адриана Марло – нелепую, похожую на ворона фигуру с черно-белой гривой волос – со стороны. Он пристегнулся в кресле ближнемагистрального шаттла класса «Цапля».

Мы мигом отделились от «Бури». Направляющие огни внутри шахты стремительно пронеслись мимо, уступив место звездам – белым, серебристым и красным самоцветам на фоне тьмы.

Фидхелл сиял бело-голубым светом – холодный снежок, вращающийся вокруг отдаленной желтой звезды. На темной стороне мерцали редкие огни шахтерских поселений, а вот светлая выглядела почти нетронутой человеком. Там раскинулась безграничная тундра.

Станция «Фидхелл», напротив, блестела впереди скоплением серебристых башен. Одни тянулись ввысь, другие словно падали вниз. Некоторые под прямыми углами торчали из центрального кольца, как спицы громадного колеса. Вдоль кольца на якоре стояли корабли, по сравнению с «Бурей» казавшиеся крошечными.

Мои сопровождающие почти всю дорогу молчали. Следуя их примеру, я тоже молча сидел у иллюминатора и наблюдал за приближающейся станцией. Мне были хорошо знакомы темные ромбы кораблей шахтерской гильдии и длинные мачты судов консорциума со сложенными серебристыми парусами. Многие корабли, и большие, и малые, отличались по форме, а их ливреи и отличительные знаки были мне незнакомы.

Вопреки моим ожиданиям, мы не пришвартовались у кольца, а направились к черному кораблю, стоявшему недалеко от станции. Он не был пришвартован по правилам, вместо этого соединившись с вращающейся станцией с помощью рукава, в котором размещался топливопровод. Даже с большого расстояния я узнал матовую черную окраску корабля легионов.

Он был невелик. Я пересчитал двигатели: два термоядерных, один варпенный, три ионных. Очевидно, перехватчик или малый эсминец, длиной около полумили от носа до кормы. В лагере на Картее таких было много. В отличие от «Бури» или «Тамерлана», они не были предназначены для перевозки большого количества солдат, на них служили небольшие экипажи.

Когда мы поравнялись с кораблем, Фидхелл и прожекторы нашего шаттла осветили латунные люки трюмов. Прищурившись, я разглядел над закрытыми створками остатки орудийной башни. Искореженные куски металла торчали так, будто башню с корнем вырвала чья-то могучая рука.

Черный ужас, поселившийся во мне с минуты пробуждения, шире распахнул пасть.

Наконец мы достигли открытого ангара. Включились парковочные двигатели, и мы оказались внутри.

Через несколько минут открылся шлюз, и мне навстречу вышел потрепанный мужчина с тяжелыми мешками под глазами. По его лицу и красной униформе я сразу все понял.

Это был не сотрудник АПСИДЫ, которого мне приказали ожидать. Меня вызвали сюда по иной причине.

– Лорд Марло?

Голос мужчины был грубым, словно у говорящего камня. В каждом слоге чувствовалась усталость. Он ударил себя кулаком в грудь и наклонил бритую голову.

– Так точно, хилиарх, – подтвердил я, определив звание собеседника, и ответил на его приветствие. – В чем дело? Что случилось?

– Мне приказано срочно привести вас к его высочеству, – сказал хилиарх, поправляя тунику.

Его форма была не черной, как у легионеров, а красно-белой, с имперским солнцем на воротнике и красной планетой – его родиной – на другом.

Он был офицером Марсианской стражи.

– Что случилось? – повторил я, схватив его за плечи. – Что с императором?

Офицер лишь молча покачал головой.

Возбужденный стимуляторами, я не сдавался.

– Почему послали только за мной? Почему не вызвали трибуна Лина? Что с князем Каимом и джаддианцами? Они должны были прибыть раньше нас.

– Принц уже встретился с джаддианцами, – ответил марсианский хилиарх. – Прошу, идемте.

Четверо моих сопровождающих последовали за мной и марсианином в закрытый ангар, а затем через шлюз в коридор, протянувшийся сквозь весь корабль. Проходы здесь были уже, чем я привык, но внешний вид был стандартным: черный металл, черное стекло, латунная отделка и вездесущие ряды красных и синих огней над дверями и на панелях управления. Вогнутая дверь лифта отъехала в сторону, и мы вшестером погрузились в кабину и проехали два этажа вверх.

Там, наверху, нам встретилось больше людей в марсианской форме, но без доспехов. Все они куда-то спешили. Стало очевидно, что они были частью Императорской флотилии, ведь Марсианская стража занималась исключительно охраной дома Авентов, а кроме императора, так далеко от Форума и центральных планет Ориона никто из монаршего семейства не находился.

– Сюда, сэр, – сказал марсианин, остановившись у закрытой двери в каюту.

По обе стороны от двери несли дозор двое стражей младшего ранга, в полных доспехах и длинных белых гамбезонах. Оба держали плазменные винтовки «на ремень».

– Ваши охранники могут подождать в коридоре. Принц все вам объяснит.

– Принц? – тупо повторил я.

Читатель, возможно, вы уже поняли, что упустил мой дезориентированный и неподготовленный разум. Да, в этих краях не было никого из императорского дома, кроме самого императора… и Александра.

Половинки двери разъехались в стороны, явив тесную каюту без окон, где из мебели был только длинный стол из черного стекла, во главе которого сидел человек в белом. Слева от него маячила черная тень, а позади стояли четверо вооруженных марсиан.

Когда я вошел, человек в белом резко поднял голову. До этого он сидел, обхватив лицо ладонями, его зеленые глаза покраснели; мешки под ними были не меньше, чем у встретившего меня хилиарха.

– Адриан… – произнес Александр, узнав меня, и опустил руки.

– Они добрались до вашего отца, – произнес я, понимая, что все мои опасения подтвердились.

Принц кивнул:

– Да. – Он резко втянул воздух и покрутил головой, как будто впервые видел эту небольшую каюту для собраний. – Да.

Тень рядом с ним – архиприор Леонора – переступила с ноги на ногу, но ничего не сказала.

Александр уставился на меня. Мне была прекрасно знакома боль в его зеленых глазах; я чувствовал ее, когда мы с Валкой бежали с Эуэ на «Ашкелоне».

– Наш корабль единственный, которому удалось уйти. Вся флотилия… нас застали врасплох. Я никогда не видел ничего подобного. Адриан, там было сразу семь лун. Они разбили флотилию в пух и прах и едва не разорвали планету. Капитан Тува говорит, что в океанах поднялись такие волны, что затопило почти половину Перфугиума. А столица разрушилась от землетрясений еще до начала бомбардировки…

Я не сразу сообразил, что держу руку на рукояти кинжала. С той самой секунды, когда хилиарх произнес слово «принц», я инстинктивно насторожился. Возможно, это было побочным эффектом стимуляторов, но я опасался подвоха, западни. Меня ведь привезли с «Бури» одного, без личной охраны.

– Как вам удалось спастись? – спросил я, осторожно отступая в сторону от двери, чтобы избежать возможного нападения сзади.

Александр, наверное, понял причины моей настороженности, но не выдал этого.

– Когда на нас напали, я находился на орбите. Отец сразу прислал сообщение, чтобы я садился на корабль и бежал. Мы знали, что вы остановитесь на Фидхелле, прежде чем… прежде чем лететь на Сираганон.

Глаза принца заблестели от слез.

– Они взорвали «Лучезарный рассвет». Уничтожили всю флотилию! – сказал он.

Я медленно отпустил кинжал и переместил руку на пояс-щит, приняв более практичную и естественную позу.

– Ваш отец… – произнес я, с трудом отваживаясь выговорить страшное слово. – Мертв?

Принц сглотнул и после длительной паузы помотал головой.

– Нет. Когда появились Бледные, он был на планете, смотрел, как транспортируют хранилища колонистов. Мы собирались забрать их с собой…

Его голос оборвался, и Александр поник головой. Он вытер глаз тыльной стороной ладони, и Леонора успокаивающе положила руку ему на плечо. Я удивился столь по-человечески теплому жесту старой карги.

– Его величество жив, – мягко произнесла она. – Мы телеграфировали ему по прибытии сюда. Он ответил.

– Я предупреждал его, – сбивчиво, не замечая ничего вокруг, начал я. – Еще на Картее. Предостерегал и его, и Никифора. Весь совет безопасности. Всех предупреждал.

У меня усилилось то ощущение оторванности от тела, что я испытал во время полета, и я как бы со стороны наблюдал, как Адриан Марло оперся израненной левой рукой на гладкую металлическую стену.

– Я говорил, что сьельсинам известен его маршрут. Они выпытали координаты у моих людей и у меня самого.

Перфугиум. Ванахейм. Баланрот… Авлос, Картея, Сираганон…

Я был уверен, что лично выкрикнул название «Перфугиум» добрый десяток раз, вися над бурной бездной, пока кровь капала с моего виска, а забвение не приходило, чтобы избавить меня от страданий.

Принц как будто не заметил моего признания – признания, на которое я не отважился перед самим императором.

– Мы добирались сюда почти год. – Он снова посмотрел на меня. – Почти год мой отец ютится в тоннелях, как крыса. Адриан, мы должны его спасти.

Я почувствовал, что осторожно киваю.

– Корабли у нас есть, – проговорил я наконец. – Джаддианцы тоже здесь, так ведь?

– Прибыли две недели назад, – подтвердила Леонора. – Мы просили их отправляться дальше, но их князь отказался лететь без вас.

– Сказал, что несогласованная атака приведет к катастрофе, – весьма равнодушно добавил принц.

– Он прав, – ответил я. – Мне бы очень хотелось с ним поговорить.

– Соберем совет, – кивнул Александр. – Сегодня, самое позднее завтра.

– Зачем вы послали за мной? – спросил я, не убирая руку с пояса-щита. – Почему не за другими? Трибун Лин еще из фуги не вышел! Что вам от меня нужно?

Юный принц – впрочем, уже не настолько юный – вздрогнул от моего резкого тона. Неужели он бодрствовал всю дорогу с Перфугиума до Фидхелла? Его рыжие волосы отросли как никогда, неровными патлами спадая ниже плеч. Он был бледен, как бывают члены экипажей кораблей после долгих рейсов, и, похоже, испытывал проблемы со сном.

– Я… – Александр сбился, опустил взгляд на свои руки, сложенные на столе, и сжал кулаки. – Не знаю. Адриан, я… не знаю, что делать.

Я сделал один нетвердый шаг от стены и на миг подумал о том, чтобы подойти к принцу. Но остался стоять у двери, по-прежнему не уверенный в своей безопасности, по-прежнему не отметая мыслей, что это какая-то западня, какой-то отвратительный розыгрыш. Внутренний голос говорил, что я отношусь к принцу с излишним подозрением, что он, несмотря на все совершенные им подлости, не пойдет так далеко, не решится на столь изощренный обман.

– Если отец погибнет… – Александр поперхнулся.

– То вы станете императором, – сказал я.

– Нет, – возразил Александр. – Нет. Есть завещание. Оно хранится в совете. Его должны будут зачитать и исполнить согласно протоколу.

Я схватился за спинку кресла, чтобы поддержать равновесие, и перегнулся через нее для пущей выразительности.

– Из вашей семьи только вы сейчас здесь, – сказал я. – Во всем Центавре больше никого. Если ваш отец погибнет или, хуже того, попадет в плен, то ваш долг – отомстить за него. Александр, у вас есть корабли. Джаддианцы помогут. Вам – нам – нужно действовать немедля.

Принц не ответил, лишь покрутил кольцо на указательном пальце.

– Когда-то я спрашивал, думаете ли вы, что ваш путь будет легок. Считаете ли, что он должен быть легок. Помните? – сказал я.

Александр лишь кивнул.

– Вот ваш путь, ваше высочество. Наш путь. – Я ненадолго умолк, наблюдая, как принц разглядывает свое отражение в черном стекле. – Но если я правильно понял, ваш отец еще жив? Он прячется в каких-то тоннелях?

Принц не шелохнулся.

– Его величество закрылся в колониальных хранилищах. Катакомбы защищены от орбитальных бомбардировок энергощитом. Герцогиня Валавар и большинство придворных находятся с ним под землей.

Я закрыл глаза, представляя, каково жить в тех бункерах. Недостаток света, воздуха, запах немытых тел. Сколько битв на скольких планетах заканчивались в таких редутах? Подобные бункеры были почти на каждой имперской планете еще с тех пор, когда междоусобные войны считались вполне законными.

– Когда вы получили от него последнее сообщение? – спросил я.

– Сразу после прибытия джаддианцев, – ответил принц.

– Две недели назад, – уточнила Леонора.

– Вы передали, что мы прибыли? – спросил я, пытаясь сориентироваться во времени и пространстве. – Как давно мы вошли в систему?

– Всего несколько часов назад, – ответила Леонора, переглянувшись с принцем. – Да, мы отправили сообщение.

– Значит, у них там есть телеграф?

– Только телеграф и остался, – сказал Александр. – Я уже говорил. Флотилия потеряна, и не только она. Все корабли Валавар и наземная техника – тоже.

– Вся наземная техника? – изумился я.

– Адриан, вас там не было, – ответил принц. – Они даже не пытались ничего захватить, как на Беренике. Не собирались занимать столицу. Просто направили против нас всю свою огневую мощь. Вы видели нашу флотилию, когда были на Картее. Больше ста кораблей! Они не продержались и двух суток! А это были не просто легионеры, а Марсианская стража! Мы выжили лишь потому, что сбежали!

Я еще крепче вцепился в спинку кресла.

– Бегство было правильным выбором, – сказал я и осекся; самому себе я бы такого никогда не сказал. – Хорошо, что вы направились сюда, – добавил я после долгой паузы. – Если бы полетели на Сираганон, мы бы потеряли драгоценное время. Кто знает, сколько еще продержатся ваш отец и его люди. Вам известно, многим ли удалось выжить?

– Только тем, кто высадился с ним, – покачал головой Александр. – Это несколько тысяч. Максимум десять.

Против семи кораблей-миров.

Я никогда не был религиозен, но мои пальцы все равно начертили в воздухе солнечный диск.

– Святая Мать-Земля, спаси и сохрани его, – произнес я.

Пустые, но искренние слова.

– Адриан, это еще не все, – сказал Александр. – Там был сам Пророк.

Кровь застыла у меня в жилах, и я, спотыкаясь, двинулся влево, минуя кресло за креслом, пока не прошел полстола.

– Пророк? – переспросил я. – Вы уверены?

Александр кивнул:

– Я видел запись, сделанную с земли во время первой атаки. Он спроецировал свой образ, как на Беренике, в милю высотой. Появился следом за первыми бомбами… и потребовал у отца сдаться.

Я едва расслышал слова принца. Зажмурившись, я отчетливо увидел Сириани Дораяику в его бороздчатых черных доспехах, с украшенными серебром рогами, с тонкими серебряными цепочками и сапфирами на лбу, как у гурий из гарема Олорина. С плеча свисала темно-синяя царственная мантия, застегнутая брошью в виде руки. Дораяика раскинул бледные шестипалые руки, заслонив своим одеянием небо, откуда падали бомбы и осадные машины.

– На колени! – проревел его громогласный голос. – Я поставлю вас на колени, людишки!

Я представил, как он заставляет императора пасть ниц, как заставил князя Иамндаину. Увидел, как Вильгельм спотыкается, пытается встать, но его снова бросают на колени. Видение? Воспоминание? Лицо императора было исполосовано, один глаз вытек, кровь стекала по щеке, когда Пророк Шиому Элуша в третий раз заставил его преклонить колени.

«На колени!»

– Адриан?

Я моргнул. Я стоял слева от длинного стола, вцепившись руками в спинку кресла.

– Вы уверены? – спросил я. – Уверены, что это Дораяика?

– Я же был на Беренике, – ответил принц. – Или вы забыли?

Мне показалось или в усталом голосе принца промелькнула издевка?

Я разом вспомнил, где и перед кем находился. Один, без друзей. Выпрямившись, я завернулся в плащ и снова опустил руку на пояс-щит. Не знаю почему – может быть, лишь из подозрительности, – я ожидал, что позади из-за гобелена вот-вот выскочит скрытая тень с обнаженным мечом.

Но никто не выскочил.

– Помню, – ответил я.

Появление Дораяики было для меня неожиданно, и, находясь здесь, в ярко освещенной каюте для совещаний, я чувствовал, что не готов к новой встрече с ним и той тварью, что росла внутри его.

– Но планет в списке было больше десятка, – сказал я. – Гораздо больше! Пророку нужно было послать войска ко всем, чтобы определить, где император. Каковы были шансы сразу найти нужную?

Принц и Леонора долго молчали.

– Не знаю, – ответил наконец Александр. – Но я помню Дораяику. Это точно был он.

– Если бы Пророк хотел убить вашего отца, то сделал бы это, – сказал я. – Им под силу расколоть планету надвое, если понадобится. Но они этого не сделали, и у нас остается надежда.

Щелкая ногтями, я потеребил активатор щита. Рука рефлекторно двинулась к мечу, но обнаружила лишь пустоту на месте застежки.

– Дораяика хочет устроить из пленения вашего отца спектакль. Унизить императора, если получится. – Я отпустил пояс-щит и потер запястье, вспомнив кандалы, которыми был прикован к алтарю Элу. – Ему известно, какой властью обладают символы. Убив вашего отца, он просто откроет дорогу новому императору, а унизив его, уничтожит само понятие императора…

Я смутно припомнил цитату, кажется Импатиана, в которой говорилось о плененном царе земном и о том, как его пленитель глумился над ним, заставляя служить себе табуретом. Мне, видевшему черный город Дхаран-Тун и пиршества в залах Дхар-Иагона, не хотелось даже гадать, какая участь ждала нашего императора, попади он в руки Дораяики.

– Понимаю, – кивнул Александр.

– Значит, у нас есть шанс, – сказал я и, не отдавая себе отчета в том, что делаю, приблизился к принцу.

Его охранники-марсиане – забытые, словно статуи позади кресла, – заметно напряглись. Я опустился на колено, не в знак подчинения, а чтобы оказаться с сидящим принцем лицом к лицу.

– Созовите капитанов.

Принц резко вдохнул и откинул с лица прядь ярко-рыжих волос.

– Вы не считаете… что нам нужно бежать?

– С чего бы? – спросил я, оглядываясь на Леонору.

Архиприор поджала губы.

– Нам не следует… бросить моего отца?

Я почувствовал, как мой рот сам собой раскрылся, но сразу не смог издать ни звука.

– Ваш отец – император всего человечества. Мы не можем оставить его врагу.

Губы Александра беззвучно шевельнулись, словно в темных складках его мозга закопошились старые мысли.

– Если он падет, – сказал я, – мы поступим так, как должно. Мы с вами.

Я схватил его за запястье, и марсиане дернулись к нам, но Александр вскинул свободную руку, не сводя с меня глаз.

– Если он падет, – повторил я, – вы займете престол.

– Отпустите его высочество! – взвизгнула архиприор.

– Я же сказал, что это не так устроено, – ответил Александр.

Я потряс головой.

– Если ваш отец погибнет, вы должны за него отомстить. Укрепите свои притязания на трон. Вернитесь на Форум победоносным мстителем. Никто не осмелится вам перечить.

– А вы сможете править, будучи моей правой рукой? – спросил принц. – И жениться на моей сестре?

– Не нужна мне ваша сестра, – ответил я. – И власть не нужна. И трон не нужен. Я хочу… – Я запнулся.

Мне хотелось вернуть свою семью. Паллино и Элару. Айлекс и Карима. Корво, Сиран и Дюрана. Но даже наш святой император был не в силах этого сделать. Это вряд ли было под силу даже черному колдовству Кхарна Сагары. Время нельзя повернуть вспять, и даже темные боги, которым поклонялись наши Бледные враги, не исполнили бы моего сокровенного желания.

– Чего? – спросил Александр, поворачиваясь в кресле, чтобы лучше меня видеть. – Чего вы хотите?

– Немедленно отпустите его высочество! – снова рявкнула Леонора.

Но я крепко, долго держал руку принца и не сводил с него глаз. Мы оба замерли. Даже Леонора застыла как вкопанная за спиной Александра.

– Я хочу… – Я сглотнул, покосившись на советницу в черной мантии, затем на настороженных красно-белых марсиан.

Красный. Черный. Белый. Цвета лабиринтных шахмат. Мои цвета.

– Я хочу свободы, – ответил я. – Если мы прибудем на Перфугиум и обнаружим, что ваш отец погиб… Если по возвращении на Форум вы станете императором… я хочу, чтобы вы дали мне вольную.

– Вольную? – переспросил Александр, как будто я говорил на чужом для него языке.

Я долго и пристально посмотрел на него, затем на Леонору.

– Вы хотите стать императором, – произнес я и, когда Александр открыл было рот, чтобы возразить, повторил громче: – Вы хотите стать императором и поэтому не можете даже представить, что есть люди, которым этого вовсе не хочется.

Не сводя сурового взгляда с Леоноры, я продолжил:

– Люди твердят, что я Избранник Земной, но сам я никогда этого не говорил.

– Но как же Береника?! – воскликнул принц. – Я видел, что вы сотворили! На что вы способны!

– На что я был способен, – поправил я без лишних объяснений. – Я не Избранник Земной. У меня другая роль.

– Какая же?

– Не знаю! – прошипел я.

Крепче сжав пальцы, я вновь посмотрел мальчишке в глаза:

– Александр! Александр, я поклялся служить вашему отцу и выполню клятву. Мы спасем его. Зовите капитанов.

– Вы хотите… уйти? – Слова Александра донеслись как будто со дна колодца, а его подбородок задрожал. – Я думал… я думал, вы считаете себя возрожденным Богом-Императором.

Я помотал головой и наконец отпустил его руку.

– Я простой солдат Империи. Я не имею отношения к тому, что сочиняют другие, – сказал я, грозно взглянув на Леонору. – Мне не нужна власть, за исключением той, что позволит положить конец войне.

Я выпрямился и отошел на шаг, опустив руки, скрытые белым плащом. Мне пришлось напомнить себе, что передо мной был не император, не Вильгельм Двадцать Третий, Вильгельм Великий, Солнце Тысячелетия. Александр был мальчишкой, юнцом, сорока лет от роду.

Нужно было потрясти его. Подтолкнуть.

– Александр, я знаю, что это вы стояли за тем несчастным урсликом на Картее, – намеренно выбирая слова, произнес я.

Принц поднял голову; его взгляд стал внимательным и суровым.

– Я знаю, что вы пытались меня убить.

– Да как вы смеете! – Леонора выскочила из-за кресла принца, придерживая подол мантии. – Вы обвиняете его высочество! Обвиняете в… в…

Священнослужительница должна была произнести «в убийстве», но не нашла в себе сил выговорить это.

– Ваше преосвященство, я ни в чем его не обвиняю, – ответил я в надежде, что почтительное обращение умерит ее пыл. – Я точно знаю, что это были вы, – продолжил я, вновь обратившись к Александру.

Принц потерял силу и волю смотреть на меня. Его руки опустились.

Я отошел еще на шаг.

– Все еще думаете, что я ваш соперник? – спросил я. – Что я хочу отнять у вас трон? – Я едва не усмехнулся; на меня нашло какое-то легкомыслие. – Если так, Александр, то убейте меня. Прикажите вашим людям убить меня.

Я знал, что он этого не сделает, но все равно испугался. Если я ошибся, если неверно истолковал намерения юноши и его опасения в отношении меня, то с четырьмя марсианами мне было не сладить. Не в том состоянии. Вырваться из каюты я тоже не мог, и даже если бы на мою сторону встала четверка стражников, прибывших со мной с «Бури», добраться до корабля Бассандера нам бы не удалось. Я бы больше не увидел ни Валку, ни «Ашкелон».

Если я ошибся, то в моей истории началась бы последняя страница.

– Стража! – указала на меня пальцем Леонора. – Схватить этого безумца!

– Валяйте, – бросил я и откинул плащ, чтобы показать пустые руки. – Валяйте, – повторил я, обращаясь прямо к Александру.

Марсиане приготовились, ожидая приказа.

Но Александр не шелохнулся.

– Вы послали за мной, – продолжил я в воцарившейся напряженной тишине. – Зачем, если не для того, чтобы убить?

Губы Александра шевельнулись, но слова последовали не сразу.

– Я… – выдавил он наконец, – хочу спасти отца.

У меня словно гора упала с плеч. Я вдруг резко, отчетливо осознал… что не хочу умирать. Удивительное тепло наполнило меня, пока я стоял под жужжащими лампами. Сколько лет я жил ходячей тенью в ожидании смерти?

Я почувствовал себя так, как в моем представлении должен чувствовать себя приговоренный к смерти на виселице, в последний момент услышавший приказ магистрата остановить казнь. Меня как будто озарило ясное золотое солнце Земли, и я узнал – открыл, – что жизнь по-прежнему ценна и приятна.

Марсиане не расслаблялись. Они не выпускали из рук древки и спусковые крючки копий, и по их позам было заметно, что они готовы пустить оружие в дело по первому приказу принца.

Этого приказа не последовало.

– Я тоже хочу спасти вашего отца, – сказал я, не отваживаясь убрать руки из вида.

– Как его спасти? – спросил Александр. – Я позвал вас для этого. Чтобы посоветоваться.

– Посоветоваться… – повторил я шепотом и опустил взгляд на свои черные сапоги и надраенный металлический пол. – Но вы не опровергли моих выводов.

Александр посмотрел на меня глазами, похожими на осколки необработанного нефрита.

– Вы дали клятву моему отцу, – произнес он, не ответив мне. – Готовы ли вы дать еще одну – мне?

– Зависит от условий, – сказал я и с томительной медлительностью опустил руки.

– Вы поклянетесь служить мне, пока мы не спасем моего отца? – спросил он. – Если его еще можно спасти.

– Мой принц, я солдат Империи.

– Это не ответ на мой вопрос, – парировал Александр.

«Он боится», – почувствовал я. Боится меня. Боится, что теперь, когда вскрылась правда, я могу навредить ему.

У него были причины бояться, и гораздо более весомые, чем он мог представить. Я убил Августина Бурбона, добился ссылки Лоркана Браанока на Белушу и даже бросил вызов самой императрице, когда та подослала ко мне убийц. Что же в таком случае Адриан Полусмертный мог сделать с Александром из дома Авентов, чьи преступления были соразмерны злодеяниям Бурбона и Браанока?

– Александр… – начал я.

– Поклянитесь! – Он почти перешел на крик.

Отцовское умение держать хладнокровие в тяжелой ситуации ему явно не передалось. Он был хрупок, как чугун. Всегда был.

– Я прощаю вас, юноша, – сказал я. – Я помогу спасти вашего отца. Клянусь.

Глаза принца заблестели; он слабо, еле заметно задрожал. Мне было жаль его, ведь он пережил ужасный день, почти сравнимый с тем, что я вынес на Эуэ.

Я задумался, стоит ли продолжать давить на него словами.

Но выбрал молчание.

Не поднимаясь, Александр закивал, откинув назад волосы, и оглянулся вокруг с таким видом, словно впервые очутился в этой каюте.

– Хорошо, – сказал он. – Хорошо. Этого достаточно. У меня нет сил спорить с вами. – Он отважился на слабую улыбку. – Довольствуюсь тем, что есть.

– Мне хотелось бы, чтобы мы снова стали друзьями. – Я сделал полшага вперед и протянул руку.

– Друзьями? – Принц посмотрел со смесью скепсиса и отвращения на покрытую шрамами, не до конца исцелившуюся ладонь. – Я принц Соларианской империи, потомок самого Бога-Императора. Марло, у меня не может быть друзей.

Я сразу убрал руку и пробурчал подобие формального извинения.

– У нас впереди много дел. – Александр оглянулся на Леонору. – Проводите лорда Марло на его корабль и созовите капитанов. Устроим совет, как только все будут в сборе.

Я развернулся, почувствовав, что во мне больше не нуждаются. Постучал в дверь, и ее створки разъехались в стороны. На пороге я остановился.

– Я рад, что вы целы и невредимы, – сказал я. – Пожалуйста, сообщите мне, как только придет ответ с Перфугиума. Если ваш отец жив, мы его спасем, а если нет…

– Огонь, – ответил Александр. – Тогда мы обрушим на врага огонь мщения.

Глава 32

План

Я вернулся на «Бурю» в душевном смятении, вызванном перепалкой с принцем и новостями, что он принес. Но я был жив. Офицер-медик остался верен приказу и не разбудил Валку, и я насел с этой просьбой на едва пришедшего в себя Лина. Тот тоже отказался ее будить.

– Мы здесь ненадолго, – объяснил он. – От силы на день-два. Нужно как можно скорее устроить совет. К тому же она не имперский офицер.

– Адриан, я знаю, что она важна для вас, – жестом пресек он мои протесты, – но это дело принца, князя и мое. Нельзя терять времени.

В конце концов я сдался. Он, в общем-то, был прав. Мы с Валкой были приглашенными участниками операции и ни перед кем не отчитывались. Красного отряда и «Тамерлана» больше не было. Если не считать моего звания и титула, я был, по сути, пассажиром. Оставалось лишь ждать, пока остальные капитаны пробудятся от ледяной спячки и пока с корабля Александра не придут новости о ситуации на Перфугиуме.

Никто не осмеливался гадать, что случится, если новостей не будет. В ушах стояло эхо сказанных принцу слов.

«Если ваш отец погибнет, вы должны за него отомстить. Укрепите свои притязания на трон. Вернитесь на Форум победоносным мстителем. Никто не осмелится вам перечить».

Несмотря на мои уверения, мог ли Александр по-прежнему опасаться, что в мои намерения входит то же самое? Мог ли до сих пор думать, что я хочу вернуться на Форум с головой Дораяики и забрать себе Селену и престол?

Мог ли я винить его за это? Разве я сам не видел себя на троне в самых разнообразных ситуациях? Разве не видел Селену у своих ног, подобно наложницам князя Каима, в фате из живых цветов?

Но я был честен с юным принцем.

Кроме того, это уже не имело значения.

Ответ от императора пришел быстро, спустя несколько часов после моего возвращения на «Бурю».

– Я говорил его величеству, что так будет! – в десятитысячный раз повторил я, заламывая руки на коленях. – Говорил, что его маршрут известен врагу. Говорил! А он не слушал.

– Главное, что он жив, – произнес Александр, сидевший справа от меня.

В зале собраний еще были слышны отзвуки тревожного сигнала. Они повисли в воздухе, словно дым от пылающих городов. Голографические изображения развалин Ресонно, в первые дни нападения снятые спутниками и смельчаками, отважившимися выйти на поверхность в промежутке между налетами, белели над столом, призраками отражаясь в черном стекле.

Телеграмму предваряло короткое текстовое сообщение.

«Перфугиум осажден. Его величество жив».

– Они окопались под Ресонно, – сообщил собравшимся Бассандер Лин, сложа руки на столе и ссутулив плечи, как будто на них лежал тяжкий груз. – Находятся там уже около года… – Он покосился на Александра. – Системы орбитальной обороны уничтожены. Флот и местные подразделения – тоже.

– Флот был потерян за считаные дни, – добавил принц. – Врагов было слишком много.

– Чудо, что они так долго держатся, – заметил высоченный коммандер Астор, хмурый первый помощник Лина.

– Бункеры были построены шесть тысяч лет назад, – произнес капитан Шимоньи, впервые присутствовавший на совещании вживую. – Местами они расположены в полумиле под землей, защищены от любого излучения и оборудованы геотермальными электростанциями. Без экскаваторов Бледные туда не доберутся, и пока людям императора удается их сдерживать.

Я представил, как ударные группы марсиан неожиданно появляются из тайных ходов, чтобы атаковать сьельсинских копателей, и стремительно скрываются обратно.

– Похоже, что город разбомбили с орбиты и уничтожили все корабли из императорского эскорта, высадившиеся на планете, – сказал Астор, наклонился и еще сильнее нахмурился.

Спутниковые снимки демонстрировались в голографической камере посреди стола и были развешены по стенам. На них был виден разбомбленный остов города, черные шрамы и остекленевшие ямы – следы ударов плазмы. Я вспомнил, как первый раз созерцал подобные следы на Рустаме, давным-давно.

– Полагаю, в радиусе тысячи миль от столицы не осталось ни одного судна, годного к полетам. Бьюсь об заклад, Бледные и дальше почти все сожгли дотла.

– Сколько жителей было в городе? – Голос князя Каима слабо дребезжал и приходил с задержкой в несколько секунд.