– Матильда. Зака вы уже видели.

– Добрый день, Матильда, – поздоровалась Луиза, заглянув за стойку, и услышала недовольный возглас девочки. – Похоже, у вас здесь дел по горло.

– Рассказывайте мне… С моим мужем вы уже знакомы, – отметила Джослин со смешком. – Кофе?

– Было бы идеально.

Едва они сели, Луиза объяснила ситуацию в Уэстоне.

– Я читала об этом деле. Звучит ужасно. Думаете, этот мужчина, Ланеган, может быть подозреваемым? – с сомнением в голосе спросила Джослин.

– Мне сказали, он ушел на пенсию и уехал на побережье, а там не так много Ричардов Ланеганов. Когда я увидела ваш отчет о пропаже человека, то подумала, что это может оказаться многообещающей зацепкой.

– Ну, я думаю, что речь все же идет об одном и том же человеке, – заметила Джослин. – Уборщица сообщила о его исчезновении, и до сих пор мы не смогли найти контактный номер Ланегана. Замок на задней двери сломали, но никаких явных признаков, что его сломали намеренно, нет. Велика вероятность, что он уехал куда-нибудь в отпуск и просто забыл предупредить уборщицу, хотя мы обзвонили людей из адресной книги Ланегана – никто из них тоже не слышал о подобном. Единственная причина, по которой я зарегистрировала Ланегана как пропавшего без вести, – сломанный замок, а также период, в течение которого он отсутствовал. К тому же бедная женщина, которая убирает в его доме, места себе не находит.

– Так почему вы думаете, что он тот Ричард Ланеган, которого я ищу?

– Уборщица сообщила мне, что он был священником.

Луиза сдержала волнение.

– Извините, но не могли бы вы показать его дом?

Джослин пожала плечами.

– Почему бы и нет? Пусть хоть раз займется воспитанием детей в мой выходной, – произнесла Меррик, кивнув в сторону мужа, и одарила Луизу грустной улыбкой.

♦ ♦ ♦

Дом Ланегана находился в местном поместье на вершине холма недалеко от центра Сент-Айвза. Здания были типовыми не только по размеру и форме, когда-то разнообразно окрашенные, они выцвели от непогоды и одинаково посерели.

– Уборщица дала нам ключ, – сказала Джослин и открыла входную дверь.

Внутри было ощущение места, куда кто-то только что въехал или которое только что покинули. «Крайне минималистичный интерьер», – подумала Луиза. Там были только самые функциональные вещи: диван и кресло в гостиной, обеденный стол с двумя деревянными скамьями, плита, чайник и тостер на кухне. На простых белых стенах не висело ни одной картины, и только небольшой книжный шкаф в спальне наводил на мысль, что у владельца все-таки были какие-то личные вещи.

– Я думаю, такая обстановка логична, если он был священником, – отметила Джослин, как только они вернулись на кухню. – Отсутствие собственности, преданность Богу и тому подобное.

Луиза показала ей фотографию Ланегана, распечатанную из старого номера вестонского «Меркьюри».

– У уборщицы была его фотография?

– Нет, но я думаю, она могла бы описать мистера Ланегана достаточно подробно. Похоже, уборщица – ее зовут Эйлин Босуэлл – была влюблена в него в течение двадцати лет. Она, конечно, сможет подтвердить, он это или нет.

– Что она рассказала вам о мистере Ланегане?

– Он приехал в Корнуолл более тридцати лет назад. Она познакомилась с ним на церковном празднике, в Хейле, чуть дальше по дороге. Когда миссис Босуэлл начала рассказывать мне, я думала, что это будет чудесная история любви, но на самом деле услышала печальную историю. Ланеган переехал в Корнуолл после того, как его лишили сана, или как там называется – когда увольняют священника. Моей первой мыслью был какой-то скандал с жестоким обращением, но это не так. Его заставили уйти, потому что мистер Ланеган влюбился.

Первой мыслью Луизы была Вероника Ллойд, но она хотела услышать это имя без своей подсказки.

– В кого он был влюблен?

– Судя по всему, она была замужней женщиной. По словам миссис Босуэлл. Они любили друг друга, но женщина не могла оставить семью, а он – работу священнослужителя. Поэтому они расстались, но Ланеган не мог выбросить ее из головы и несколько лет спустя покинул Уэстон, чтобы избавиться от воспоминаний об этой женщине. Миссис Босуэлл считала, что мистер Ланеган все еще тоскует по ней.

Луиза расстроилась. Вероника Ллойд никогда не была замужем.

– Миссис Босуэлл назвала вам имя этой таинственной женщины?

– Нет, Ланеган никогда не говорил ей имя.

Глава тридцать первая

Луиза заперла дом Ланегана и последовала за Джослин из города. С вершины холма виднелось море, солнце проглядывало сквозь облака и отблескивало на колышущихся волнах.

Эйлин Босуэлл обладала настоящей природной силой, в восемьдесят с небольшим она одна жила в старом фермерском доме. Сюда, к дому на длинной дороге из Сент-Айвза, и направлялись инспектор с сержантом.

– Я не привыкла к посетителям, – заметила женщина и повела их через старомодную кухню, где плита Aga обогревала комнату с низким потолком.

Она настояла на том, чтобы приготовить гостьям чай, который подала с черствым печеньем. Глаза Эйлин, когда она говорила о Ланегане, постоянно блестели. Миссис Босуэлл потеряла мужа за десять лет до встречи с ним, и, хотя она не сказала этого прямо, Луиза поняла, что Ланеган стал ему безответной заменой. В глазах пожилой женщины стояли слезы, когда она смотрела на черно-белую фотографию Ланегана из «Меркьюри».

– Он, – подтвердила Босуэлл.

Луиза расспросила пожилую женщину об истории Ланегана, но та не смогла сказать ничего нового кроме того, что уже рассказала Джослин.

– Мы никогда не поднимали тему его прошлого после того вечера. Я думаю, в тот день он выпил слишком много вина и, возможно, пожалел потом. Я знаю, произошедшее все еще причиняет ему боль. Я вижу это каждый раз, когда хожу убираться.

Не было смысла спрашивать Эйлин, считает ли она Ланегана способным убить Веронику Ллойд и отца Маллигана, поэтому Луиза не видела необходимости портить ее представление об этом человеке. Луиза назвала Босуэлл имена жертв, но та о них не слышала. Эйлин предложила женщинам еще чаю. Она явно наслаждалась их обществом.

– Простите, Эйлин, мне нужно возвращаться в Уэстон-сьюпер-Мар.

– Как думаете, вы его найдете? – спросила Эйлин с искренним беспокойством.

– Я сделаю все, что в моих силах, и мы дадим знать, как только это произойдет. Хорошо, Эйлин?

– Я думаю, это все, на что мне остается надеяться.

– Вы живете здесь одна? – поинтересовалась Луиза.

– У меня сейчас нет постояльцев.

– У вас нет семьи?

– Есть сын, – гордо и печально объяснила Эйлин. Она поднялась с кресла и достала из буфета тонкий фотоальбом. – Он живет в Австралии.

У меня две внучки. Очень милые. Хотя, боюсь, они живут слишком далеко, чтобы навещать бабушку.

Луиза взяла у нее альбом. Две светловолосые девочки-подростка улыбались с последнего снимка, который сделали пятнадцать лет назад – на фотографиях стояла дата.

– Они красавицы, – заметила Луиза и вернула альбом.

Луиза не могла выбросить эти фотографии из головы, пока ехала в Уэстон. Внучки Эйлин повзрослели, и либо пожилая женщина этого не понимала, либо намеренно игнорировала факт. А сын? Как он мог оставить мать в изоляции? Эта мысль побудила Блэкуэлл позвонить собственной матери.

– Привет, мам, – сказала Луиза, и ее охватило чувство отстраненности. Женщина ехала по пустынному шоссе А-30.

– Привет, Лу, все в порядке?

– Да, просто сегодня напряженный день. Хочу узнать, как вчера все прошло с Полом.

Эмили все еще жила у бабушки с дедушкой, а Пол пытался наладить свою жизнь. Луиза хотела бы поговорить с ним с глазу на глаз, напомнить ему, что он рискует потерять, но у нее не было времени.

– О, да все нормально. Эмили чуть поплакала, когда отец уходил вечером, но сегодня она уже в порядке.

– Что сказал Пол?

– Не так уж много. Я подумала, что у него было похмелье. Он не спросил, может ли Эмили вернуться с ним домой. Я беспокоюсь, что Полу больше нравится жить одному, в любой момент можно пойти и напиться.

– Я уверена, это не так, мам. Он обожает Эмили.

– Не сомневаюсь, но ведь он алкоголик, Лу. Ты понимаешь, какими могут быть люди с зависимостью.

Луиза знала это слишком хорошо. Она видела много наркоманов за время службы в полиции. Обломки человеческих существ, пожертвовавших всем ради очередной выпивки или дозы. Брат еще не совсем дошел до этого, но она беспокоилась, что оценка матери была правильной и разлука с Эмили может подтолкнуть его к краю.

– Вы снова говорили с Полом о возможной помощи?

– Не в этот раз. Надеюсь, он придет в себя и вызовется добровольно. Пол был мил с Эмили. Знаю, он очень сильно скучает по ней. Посмотрим, как пройдет эта неделя.

Луиза взглянула на навигатор. Впереди еще двести миль, а дальше последуют бумажная работа и встречи.

– Ладно, мам, как скажешь. Я понятия не имею, когда смогу приехать к Полу.

– А как насчет тебя, дорогая? Вчера у нас не было времени как следует поговорить. Я знаю, ты занята расследованием. Как обстоят дела?

«Прекрасно, – подумала Луиза. – Единственный подозреваемый, который у меня есть, если его в принципе можно назвать подозреваемым, пропал, и, скорее всего, дело у меня завтра отберут. Лучше и быть не может». Она уставилась на дорогу перед собой.

– Все неплохо.

– Я так горжусь тобой, Луиза. Ты ведь знаешь?

– Спасибо, мам, я знаю. Я позвоню тебе позже на неделе. Сообщи мне, если тебе понадобится моя помощь с Эмили.

– Сосредоточься на работе. У нас все под контролем.

– Хорошо, мам. Люблю тебя.

– Люблю тебя.

♦ ♦ ♦

Следователь добралась до Уэстона около десяти вечера. Было слишком поздно ехать в участок, но и в пустой дом возвращаться не хотелось. Луиза усмехнулась, съезжая с М-5 и подумав, что она ведь вполне может повторить путь Эйлин Босуэлл. Будет ли она по-прежнему жить в этом коттедже через сорок лет, на пенсии и в одиночестве? Инспектор припарковалась у дома и прошла по неосвещенной дорожке к пабу, расположенному рядом с супермаркетом. Оставалось всего тридцать минут на выпивку, и тускло освещенный бар был полон гуляк, провожавших здесь последние минуты выходных. Когда Луиза вошла в бар, голоса в нем на миг смолкли, все глянули на нее, но потом быстро вернулись к своим разговорам. Блэкуэлл была здесь всего один раз, на обеде с родителями, вскоре после того как переехала. Бармен приветствовал ее взглядом из-под бровей, словно знал, что она из полиции.

– Что для вас сделать? – спросил он.

– Большой джин с тоником, спасибо.

Бармен нахмурился и налил напиток.

– Не обращайте внимания. Он всегда с подозрением относится к незнакомым посетителям.

Луиза повернулась и увидела худого, жилистого мужчину, вероятно, лет под сорок, стоявшего в конце бара. Она слегка улыбнулась ему и отметила потрепанный спортивный костюм, в который был одет незнакомец. Луиза взяла напиток и нашла место в углу бара, она молилась, чтобы мужчина в спортивном костюме не присоединился к ней. Луиза словно достигла предела – одна в отвратительном пабе в Уорле в воскресенье вечером, но она просто не могла вернуться домой в тишину и к самодельной «доске убийств». Блэкуэлл попыталась подумать о деле, но не могла сосредоточиться из-за громкой музыки и пьяной болтовни. Когда бармен двинулся за последними заказами, она заказала вторую порцию и подумала, не так ли начинал Пол. Иногда выпивка в одиночестве в местном баре приводит к полномасштабному алкоголизму.

Луиза Блэкуэлл прикончила напиток тремя яростными глотками. Она не хотела быть последней, кто покинет паб. Незнакомец все еще был в пабе, когда она уходила, но Луиза решила пойти более длинным путем домой через достаточно освещенный жилой комплекс на случай, если мужчина решит последовать за ней. Инспектор замедлила шаг и свернула за угол на свою дорогу. Блэкуэлл отметала мысль, что за ней следят. Ночь была тихой, и толстый слой облаков закрывал звезды и луну.

Инспектор зашла на кухню, налила еще алкоголя. Луизе не слишком хотелось пить в одиночку, но она знала, что пока все равно не сможет уснуть. В гостиной Луиза включила телевизор, однако не смогла сосредоточиться на мерцающих изображениях – фотографии и имена на «доске убийств» соперничали за ее внимание. Инспектор впилась взглядом в изображения Вероники Ллойд и отца Маллигана, будто они могли ответить ей.

– Это был Ланеган? – прошептала она им. – Почему он сделал это с вами?

Жужжание телефона заставило Блэкуэлл вздрогнуть, и она вылила остатки водки в раковину. Только потом она прочла сообщение:

Время уходит, Луиза. Икс.


Она нашла номер Финча в контактах. Палец Луизы завис над кнопкой вызова, адреналин и алкоголь побуждали ее позвонить Тимоти. Она устала от всего этого дерьма и хотела высказать Тимоти Финчу, а заодно и некоторым другим коллегам, что о них думает.

– Черт, – вскрикнула Луиза, швырнула телефон на диван и пошла в спальню. Она заснула, даже не успев раздеться.

Глава тридцать вторая

В понедельник утром Луиза была встревожена, поскольку обнаружила, что заснула в одежде. Вчерашние поездки, два джина с тоником и одна рюмка водки оказались идеальным средством от бессонницы. Луизе хотелось раздеться и забраться обратно в постель, но с той секунды, как она проснулась, мысли сразу включились в работу. Она сварила кофе и взяла чашку в душевую. Потом инспектор схватила черствый круассан из буфета и отправилась в город.

Блэкулл первой появилась в офисе. Звук от ударов ее пальцев по клавиатуре сопровождался ровным гулом кондиционера, которого она никогда раньше не замечала. Возможно, сказывалась усталость, но сейчас это место казалось чужим, словно она была здесь впервые. Луиза ожидала прибытия старшего инспектора Робертсона. Она проинформировала HOLMES (Систему крупных расследований Министерства внутренних дел), подробно описав визит в Сент-Айвз и встречи с сержантом Джослин Меррик и Эйлин Босвелл. Уже сейчас Луизе казалось: ее короткое пребывание в Корнуолле было целую жизнь назад. Инспектор описала дом Ланегана, подтвердила, насколько смогла, что он являлся одним из приходских священников в церкви Святой Бернадетты в начале восьмидесятых.

На отдельном листе бумаги Блэкуэлл записала некоторые мысли, почему Ланеган мог убить Веронику Ллойд и отца Маллигана. Эйлин намекнула, священник убегал от интрижки, и хотя утверждала, что возлюбленная Ланегана была замужем, вполне возможно, Вероника Ллойд тоже являлась бывшей любовницей священника. Он стал бы не первым мужчиной, который лишил жизни женщину, отвергнувшую его, так что относительно Вероники был потенциальный мотив. Но зачем убивать Маллигана?

Возможно, священник знал слишком много или сыграл важную роль в прекращении этого романа. Луиза опустила карандаш. Если Робертсон вряд ли высмеет ее, то Морли и Финч наверняка сделают это. Все выходило за рамки обстоятельств. Ланеган на сегодня не более чем потенциальный подозреваемый. Сейчас он проходит просто как пропавший человек, и если он убийца, то какова связь с теорией пяти святых ран, на которой настаивал монсеньор Эшли? Кого Ланеган собирается убить следующим и почему?

Сержант Фаррелл прибыл вторым. Он зашел в кабинет насвистывая. Одетый в хорошо сидящий темный костюм, будто собирался на похороны, Фарелл традиционно ухмыльнулся, когда увидел Луизу. Блэкуэлл не следовало так враждебно относиться к этому сотруднику, но она ничего не могла с собой поделать.

– Доброе утро, шеф. Вы сегодня рано.

– Доброе утро, Грег. Там остался кофе, если хочешь.

– Спасибо. Рад, что вы здесь. Вчера мне удалось поговорить с еще одним давним прихожанином Ланегана. Он не хотел говорить со мной по телефону, но согласился встретиться сегодня утром.

Луиза велела Фарреллу добавить эту информацию в досье HOLMES, и, поскольку больше рассказывать было некому, она сообщила ему подробности поездки в Корнуолл.

Фаррелла, похоже, искренне взволновала эта новость.

– Значит, у нас есть официальный подозреваемый, – произнес он.

Луиза не разделяла энтузиазма коллеги.

– У нас пропал человек. Не уверена, что сейчас это нечто большее.

– Да ладно вам, шеф. Это же чертовски странное совпадение; Ланеган пропал без вести именно в то время, когда убили двоих, тесно связанных с ним.

– Посмотрим, – заметила Луиза, и Фаррелл направился на кухню за кофе.

– Я тут подумал, шеф. Вам не кажется, что Ланеган скорее возможная жертва, чем подозреваемый? – спросил Фарелл, когда вернулся.

Луиза кивнула, раздраженная замечанием Фаррелла. Конечно, она размышляла об этом, особенно после того, как увидела сломанный дверной замок на кухне Ланегана.

– Этого нельзя исключать, но если его убили, то почему преступник не выставил напоказ тело Ланегана? Два других убийства наводят на мысль, что маньяк гордится делом своих рук.

– Может, Ланеган был пробой, а мы ведь не слишком активно искали его тело.

Инспектор снова кивнула. Блэкуэлл знала: сержант был прав. Хотя Джослин договорилась о беседах с соседями Ланегана, ни в одном из домов не проводили обыск. Насколько им было известно, тело Ланегана ожидало обнаружения где-то в поместье Корнуолла, где он жил.

– Думаю, мы должны решить, прежде чем продолжать, является ли Ланеган потенциальной жертвой или подозреваемым, – произнесла Луиза, когда Грег вернулся к столу.

Луиза оценивала разные точки зрения в ожидании прибытия старшего инспектора Робертсона и усмехнулась, когда вдруг представила, как Эйлин Босуэлл держит Ланегана где-то в доме.

Трейси и Томас прибыли вместе, и Фаррелл снова ухмыльнулся, потому что поймал взгляд Блэкуэлл, брошенный на них. Луиза надеялась: такое их появление было просто еще одним совпадением. Трейси обещала, что это будет интрижка на одну ночь, и, если отбросить в сторону затихающую ревность, Луиза вполне могла обойтись в отделе без их потенциального романа. Трейси словно прочитала ее мысли. Она едва заметно покачала головой и поздоровалась.

Луиза устала ждать Робертсона, созвала совещание и проинформировала команду о поездке в Сент-Айвз. Блэкуэлл повторила им слова Фаррелла, что Ланеган теперь и потенциальный подозреваемый, и возможная жертва. Луиза не знала, как отреагирует Робертсон, и не хотела, чтобы команда знала: возможно, это их последний день в расследовании дела, по крайней мере под ее руководством. Она могла только подчеркнуть срочность и попросить членов команды немедленно сообщить ей, как только у них появится что-нибудь важное для отчета.

Инспектор позвонила Джослин в Сент-Айвз и попросила ее провести обыски в домах в районе, где жил Ланеган. В голосе сержанта Меррик звучало сомнение, и она пожаловалась на нехватку ресурсов, но в итоге согласилась помочь.

Робертсон прибыл через полчаса, и Луиза предоставила ему всю информацию. К его чести, начальник терпеливо выслушал все гипотезы Блэкуэлл.

– Я прочитал ваш отчет за выходные, – произнес мужчина. – Я согласен, что это, возможно, хорошая догадка.

– Но?

– Но, боюсь, этого может быть недостаточно для Морли.

Луиза глубоко вздохнула.

– Как, по его мнению, нам поможет Финч, если он приведет его, Йен?

– Я понимаю, к чему вы клоните, Луиза, но вам нужно предложить Морли более существенные улики. Велика вероятность, что этот Ланеган просто вернется из отпуска в ближайшие несколько дней, если он уехал отдохнуть. И в какое дерьмо тогда мы угодим?

– Ланеган раньше работал с отцом Маллиганом. Он был местным священником в церкви Святой Бернадетты, когда Вероника Ллойд работала там в школе. А потом Ланеган ушел с должности. Я действительно не знаю, чего от меня хочет Морли.

– Бросьте, Луиза. Вы могли бы начать с поиска Ланегана.

– Мы его ищем, Йен. Я, черт возьми, узнала о нем только в субботу.

– Я просто предполагаю, что скажет Морли. На вашем месте я бы с радостью принял предложение о помощи. Так вы сможете остаться в деле. Вы даже сохранили бы должность старшего следователя.

Луиза наклонилась вперед.

– Вы ведь знаете, что случилось со мной в Бристоле, Йен? – спросила она.

Робертсон закрыл глаза и откинулся на спинку стула. Он словно отстранялся от слов инспектора. Они никогда раньше толком не обсуждали дело Уолтона. С одной стороны, Робертсон мог просмотреть отчеты, узнать официальные заявления и версию событий самой Блэкуэлл, а с другой – начальник никогда не спрашивал у Луизы о деталях той ночи и она ему этого никогда не предлагала. Он не знал, что произошло на самом деле.

– Он солгал, – заметила инспектор.

– Сейчас не время для этого разговора, Луиза.

– Нет, вы, черт побери, услышьте меня, Йен, – яростно заметила Луиза, охваченная диким гневом. – Старший инспектор Финч солгал под присягой. Он сказал мне: человек, в которого я стреляла, держал пистолет. Возможно, Тимоти Финч ошибся или солгал по собственным извращенным причинам, но Финч действительно сказал мне, что у жертвы пистолет, а я отреагировала, как меня учили. Под присягой Тимоти отрицал, что когда-либо говорил это. По его словам, я запаниковала и поэтому застрелила безоружного человека.

– Я знаю, что произошло, – сурово произнес Робертсон.

– Вы этого не знаете, Йен, не знаете правды. Вы только в курсе, что Финч сказал в суде, но он обманул Фемиду.

– Луиза, вы навлечете на себя миллион неприятностей, если будете повсюду повторять ваши домыслы. Вы хоть понимаете, на что намекаете?

– Я вовсе не намекаю, я утверждаю, что человек, которого вы хотите взять на мое дело, по сути велел мне застрелить безоружного. Я не знаю, был ли он уверен в то время, что преступник вооружен, но он изменил историю для своей защиты, – с горячностью говорила Луиза. Инспектор знала, что повторяется, но не могла остановиться. – Если честно, я думаю, Тимоти Финч нарочно мне солгал. Он увидел возможность подставить меня и воспользовался ею. Я шла на должность старшего инспектора, а после этого случая мне повезло, что я хотя бы осталась на работе.

Робертсон встал.

– Я понятия не имею, чего вы от меня ждете.

– Вы мне верите? – спросила Луиза, все еще сидя.

– Это не имеет значения, инспектор. Я не буду никому сообщать об этом обсуждении, но предлагаю вам оставить обвинения при себе.

– И это все? – спросила инспектор.

– Господи, Луиза, помогите себе сами. Морли будет здесь сегодня днем. Достаньте что-нибудь для него или будьте готовы принять последствия.

Луиза почувствовала себя так, словно получила удар под дых. Инспектор поднялась и, не встречаясь глазами с начальником, вышла из кабинета.

Глава тридцать третья

Джефф работал, а пленник спал. По возвращении на остров ему пришлось еще раз усадить мужчину под душ. Заключенный виновато смотрел вниз, пока вода смывала мочу и экскременты с его тела и одежды.

«В последний раз», – пообещал себе Джефф, шлифуя дерево. В следующий раз, когда он вернется, все будет кончено. Симмонс улыбнулся и представил себе эту сцену. Он молился, чтобы у него хватило сил сделать то, что требовалось.

Симмонс закончил со шлифованием. Он вытащил предмет из туристического центра. У него был потрясающий вид, а соединение получилось почти незаметным.

Джефф мечтал об этом, когда ожидал в доме матери наступления темноты. Этим утром она не была на работе, и Джефф, лежа в кровати, слышал, как она возится. Он думал, когда выходил из дома, что больше ее не увидит. Симмонс снова вернулся в дом, его охватило чувство пустоты, и он закрыл глаза, чтобы побороть внутреннюю слабость. Он хотел все рассказать матери, объяснить, почему он это сделал. Без сомнения, она, как и остальные, узнает, кто убил всех этих людей, и в конце концов полиция назовет его психопатом или кем-то подобным. Мать обвинят, и есть вероятность, она станет изгоем в обществе. Мать, как и его отец, перестала посещать церковь много лет назад, но у нее все еще были друзья на работе и в различных организациях, к которым она принадлежала. Как бы они отнеслись к ней, если бы узнали, что ее сын совершал убийства?

Если он оставит записку с объяснением причин, то этим только усугубит ситуацию. Мать будет винить себя, и, хотя это правильно, Джефф не хотел причинять ей еще больше боли. Маму обманули и подвели так же сильно, как и его. Люди воспользовались ее слабостью, и мама была уже достаточно наказана. Симмонс теоретически мог удержать ее от этого, но участие матери было неизбежной, заключительной частью ее покаяния.

– Джефф, ты встал? – позвала она из-за двери.

– Не совсем.

– Я постирала твою одежду. Могу зайти?

– Думаю, да.

Она улыбнулась и открыла дверь, держа перед собой большую стопку аккуратно сложенной одежды.

– Вот, давай я разложу ее по ящикам, – произнесла мать и начала открывать его шкаф.

Она убирала одежду сына, а он перенесся в детство, во время, когда ему не приходилось надевать на руки перчатки. Тогда все было намного проще. Джефф Симмонс будто уловил запах маминых духов, которыми она больше не пользовалась, и на секунду его коснулось ощущение прежней безмятежности и счастья. Он вспомнил, как лежал на кровати и читал компьютерные журналы, ожидая возвращения отца.

– Все в порядке, родной? – своим вопросом мать вернула его в настоящее.

Джефф Симмонс хотел что-то сказать, но слова застряли у него в горле. Если бы он только мог сказать матери правду, может, она смогла бы помочь. Например, сказать сыну, что он совершил очень серьезную ошибку, но из этой ситуации есть выход, и он может остановиться, и на остров ему возвращаться не нужно.

Джефф все-таки хотел сказать – в последний раз, – что любит ее, но эти слова не давались ему, поэтому он коротко ответил:

– Все хорошо, мама.

– Это замечательно, сынок, – обрадовалась она. – Прекрасно.

♦ ♦ ♦

Джефф Симмонс подождал, пока закроется входная дверь, и только потом вышел из комнаты. Мать оставила обед в холодильнике, он съел его за кухонным столом, а потом запил стаканом молока. Он не волновался перед следующим преступлением. Психологически Симмонс готовился убивать в течение многих лет, и хотя поначалу, когда первой он схватил миссис Ллойд, у него были сомнения, теперь он научился быстрее избавляться от них.

Он был абсолютно справедлив. Миссис Ллойд заслуживала смерти, как и отец Маллиган, как и Форестеры. Эти люди отняли и разрушили его жизнь, но он мог покончить с ними и этим искупить вину отца.

И все же он не мог препятствовать появлению ощущения пустоты в животе и груди.

Он с самого начала знал, что будет испытывать моменты неуверенности в себе, и сейчас ему пришлось снова бороться с беспокойством.

«Это не конец, а начало», – сказал себе Симмонс, в последний раз выходя из дома.

♦ ♦ ♦

Джефф, безмятежно насвистывая, вел фургон в Уорлбери. Он двигался в потоке машин, как в замедленной съемке, и единственным звуком, который слышал, был собственный пронзительный свист. Он обнаружил, что припарковался у дома Форестеров и не заметил, как проехал последние километры пути.

У него было всего три часа, чтобы сделать работу и вернуться на старый пирс до того, как закончится прилив. Из задней части фургона Симмонс достал сумку с инструментами и направился к входной двери Форестеров. Он не стал передумывать.

Ответила миссис Форестер. Женщина всегда вела себя так, словно она важнее всех остальных, и Джефф Симмонс должен был знать, что в тот раз, когда он пришел поговорить с мистером Форестером об увиденном, его жена выкинет его на улицу. Что ж, теперь она его не прогонит. Миссис Форестер фальшиво улыбнулась, ее губы растянулись, но лицо не потеплело, когда пожилая женщина попыталась вспомнить, где видела Джеффа раньше.

– Здравствуйте, миссис Форестер, – произнес он, отметил долю секунды узнавания и страха, когда женщина поняла, кто перед ней, и только потом опустил металл на лицо.

Симмонс втолкнул ее внутрь и закрыл дверь. Из дальнего конца коридора он услышал голос мужа этой женщины, своего бывшего директора, и позволил миссис Форестер соскользнуть на пол. Джефф был готов к нападению.

Только этого не произошло. Вместо того чтобы помочь жене, трусливый супруг попытался сбежать через задний сад. Джефф положил находившуюся без сознания миссис Форестер на бок и двинулся по коридору.

Мистер Форестер скребся в дверь оранжереи. Его руки так сильно дрожали, что он не мог повернуть ключ в замке.

– Чего тебе надо? – крикнул бывший директор.

– Теперь все кончено, мистер Форестер, – произнес Джефф и положил руку ему на плечо.

Глава тридцать четвертая

– Ты в порядке, Лу? – спросила Трейси и поставила кофе на стол.

– Ты слышала?

– О твоих разногласиях с Робертсоном? Я думаю, об этом слышал весь участок, если не весь город.

– Я не знаю, что делать, Трейси. Думаю, они собираются передать дело в MIT.

Трейси знала историю и то, насколько противоречивым было решение MIT против нее. После отъезда Луизы Финчу удалось перевести в другие отделы еще трех членов команды, которые заступились за нее.

– У нас все еще есть этот персонаж, отец Ланеган. Мы продолжаем делать свою работу, пытаемся найти его, и у нас все еще есть шанс.

– Спасибо, Трейси.

Трейси остановилась в дверях.

– Я дам тебе немного времени.

Луиза не была слабой, но не могла заставить себя продолжать работать, когда дело, скорее всего, отнимут у нее в ближайшие несколько часов.

«Как работать в этом сраном городе, – подумала она, – если каждое приличное дело будет заканчиваться в MIT. В чем тогда смысл моей работы?»

Все смотрели на Блэкуэлл, когда она выходила из офиса. Внизу офицеры в форме и горстка гражданских этого района, казалось, смотрели на нее так, будто знали, что происходит. Снаружи она с радостью встретила порыв холодного воздуха, почувствовала отдаленный запах моря и услышала какофонию чаек, кружащих в небе над ней.

Было легко сдаться, уехать из города навсегда, но она не позволит им снова растоптать себя. Луиза продолжит работать над этим делом, пока ей не прикажут остановиться. На данный момент она хотела одного – найти Ричарда Ланегана.

Сначала инспектор собиралась вернуться в дом Форестеров. Мистер Форестер упомянул имя Ланегана, когда она расспрашивала их о пожаре. Тогда у инспектора было чувство, что они многое скрывали, и теперь хотела приехать без предупреждения и расспросить их подробнее.

Сейчас было так же темно, как и утром, когда Блэкуэлл только вышла из коттеджа. Вот такая зима в приморском городе, сезон безжалостной тьмы и теней. «Весело тут, ничего не скажешь», – пробормотала она себе под нос и остановила машину. В зеркале заднего вида на Луизу уставились мигающие огни скорой помощи, за которыми последовал вой сирены полицейской машины. Она позвонила и узнала, что совсем недалеко отсюда произошло ДТП.

Машина перед ней двинулась вперед, инспектор развернулась и направилась обратно тем же путем, каким и приехала, пока не нашла поворот, который привел к обратному маршруту в Уорлбери. У нее заурчало в животе, когда она проезжала мимо местного магазина рыбы и чипсов. Она ничего не ела с самого утра, если не считать черствого круассана, но сейчас на перекус не было времени. Звонок от Морли мог раздаться в любую секунду, и мысль о том, что Финч возьмет верх, сразу подавила ощущение голода.

Несколько водителей приняли такое же решение, поэтому она застряла еще на двадцать минут на вершине холма Уорлбери. Но вот движение начало восстанавливаться, и Блэкуэлл повернула к Форестерам.

Она не заметила свободных парковочных мест вдоль Форестерс-роуд и была вынуждена припарковаться через две улицы. Луиза вышла из машины ровно в ту секунду, когда облака разверзлись. Порывы ледяного ветра с дождем сбивали с ног, и зонтик был почти бесполезен. Она добралась до дома, промокнув насквозь уже на полпути к нему.

Блэкуэлл постучала во входную дверь и обнаружила, что та открыта.

Глава тридцать пятая

Джефф наблюдал, как женщина-полицейский приближается к дому под проливным дождем. Нападение лишило его сил. Он провел последние несколько минут в фургоне. Образы убитых им мистера и миссис Форестер отпечатались в памяти. Его кожа и одежда все еще были скользкими от их крови.

Он прокрутил в памяти, как сначала коснулся плеча бывшего директора, а тот начал сопротивляться и устроил настоящую драку. Конфликт вывел Джеффа из себя. Едва Симмонс усмирил мистера Форестера, как на глаза словно опустилась кровавая пелена. Даже сейчас воспоминания о следующих нескольких минутах затуманены. Он убивал пару с остервенением, которого никогда раньше не испытывал, но дело получилось дрянным и непрофессиональным. Разрезы на лодыжках он сделал поспешно и недостаточно точно. Он все еще слышал, как хрустнула кость миссис Форестер, когда гвоздь раздробил ей лодыжку. Ее крики сквозь кляп во рту тоже еще стояли в ушах.

В конце концов, Симмонс просто хотел покончить с этим делом. Он пока не мог заставить себя уйти. Женщина-полицейский разговаривала по телефону, пройдет несколько минут, и ее коллеги присоединятся к ней и узнают, что он для них оставил. Так почему же он не двигался с места?

Симмонс съежился на сиденье. Женщина осматривала улицу сквозь хлещущий дождь и не торопилась войти в дом.

«Как легко было бы последовать за ней», – подумал он.

Женщина будет безоружна, а на его стороне сила и внезапность.

Будет ли иметь значение одно лишнее тело? Эта женщина не заслуживала смерти, но она явно ему мешала. Да, он рискнул бы, но мог ли он рискнуть, оставив ее в живых?

Мысли Джеффа обратились к отцу и к тому, что он должен был для него сделать. Пленник все еще ждал на Крутом Холме, и Джефф не хотел поставить под угрозу шансы на возвращение.

Луиза протиснулась в дверь и почувствовала смрадную смесь запахов крови, экскрементов и пота. У Блэкуэлл вместо пистолета были только перцовый баллончик и выдвижная дубинка. Несколько секунд глаза инспектора привыкали к красной завесе, когда она вошла в гостиную. Свет в гостиной так падал на забрызганные кровью трупы Джанет и Натана Форестеров, что возникала иллюзия, будто они сами были источниками света. Веревки связывали пару вместе. Их выпученные безжизненные глаза смотрели на Луизу, словно в шоке.

Луиза больше не вторгалась на место преступления. Она осмотрела комнату и старалась не зацикливаться на искалеченных ногах пары. Справа от гостиной находилась кухня, и она пробралась туда вдоль стен. Инспектор на всякий случай держала перед собой перцовый баллончик.

Скорее всего, убийца давно ушел, но Блэкуэлл медленно вернулась в коридор и решила подняться по лестнице. Она все время напоминала себе, что это не фермерский дом Уолтонов.

Сладкий, тошнотворный запах, смесь ароматических добавок и дезинфицирующего средства ударил в нос Луизы, едва она открыла дверь ванной. Луиза отступила. Белые фарфоровые раковины и ванну испещряли следы крови. Неужели убийца был настолько спокоен, что у него хватило самообладания и времени смыть кровь перед тем, как покинуть дом?

Она проверила другие комнаты на верхнем этаже, остановилась на лестничной площадке и вдруг услышала, как со скрипом открылась входная дверь.

♦ ♦ ♦

Джефф отъехал за несколько секунд до того, как на улице раздался вой сирен. О чем, черт возьми, он думает? Словно хочет, чтобы его поймали! Женщина-полицейский не была частью плана, одной из пяти жертв, и все же у него возникло желание повторить то же самое с ней. Какая-то его часть хотела снова насладиться ощущением металла, проходящего сквозь плоть и кости, и он не совсем понимал своего возбуждения, когда ехал к старому пирсу.

На парковке Джефф переоделся в задней части фургона. Он наслаждался запахом с металлическим привкусом, которым пропиталась снятая одежда. Теперь не имело значения, оставит ли он ее в фургоне. К тому времени, когда они обнаружат машину и проверят, что находится внутри, все будет кончено. Тем не менее рисковать не имело смысла, поэтому он завернул одежду в черный пакет для мусора, запихнул в рюкзак и направился к пирсу.

Дождь все еще шел, а маленький магазинчик у подножия пирса давно закрылся. Никто в здравом уме не вышел бы на улицу в такую погоду. Джеффу это пришлось на руку. Железные ворота, сверху обвитые пружинами колючей проволоки, преграждали вход на пирс, но существовал легкий путь – вокруг волнореза. До тех пор, пока он будет твердо стоять на ногах и крепко держаться за перила, все будет хорошо. Теперь он находился так близко к цели, что казалось несправедливым потерпеть сейчас неудачу.

У погоды было другое мнение. Ветер перерос в шторм, новый порыв едва не сорвал с него плащ, и руки соскользнули с перил.

– Не сейчас! – закричал Джефф Симмонс, но его слова затерялись в гуле штормового ветра. Левая нога маньяка подкосилась.

♦ ♦ ♦

Фаррелл вошел первым. Он вытянул дубинку и объявил о своем присутствии. Луиза сдвинулась с верхней площадки лестницы.

– Не заходи дальше, Грег, – сказала она.

Сержант даже подпрыгнул.

– Господи, шеф, вы меня до смерти напугали. Все в порядке?

– Два тела вон там, – сказала инспектор и указала на дверь гостиной. – Запри входную дверь. Я не хочу, чтобы до прибытия криминалистов здесь наследил кто-то другой.

В течение нескольких минут район был закрыт, а аварийные службы выстроились вдоль улицы. Луиза не обращала внимания на дождь. Ее одежда уже промокла. Блэкуэлл была просто рада выйти из дома и оказаться на улице, на холодном свежем воздухе.

Чудовищность ситуации поразила Луизу, когда она увидела, что подъехал старший инспектор Робертсон. Она познакомилась с Форестерами в субботу, и теперь, сорок восемь часов спустя, семейная пара стала жертвами убийцы. Как долго еще Луизе ловить этого человека? Если бы не дорожно-транспортное происшествие в Милтоне, она могла бы приехать на тридцать минут раньше. Тогда что? Смогла бы она успешно задержать убийцу или стала бы еще одной его жертвой?

– Как вы, Луиза? – спросил Робертсон и протянул ей второй зонт, который захватил для нее.

– Спасибо. Я в порядке. Я дико расстроена, что не пришла сюда раньше.

– Не нужно об этом беспокоиться, – старший инспектор сделал паузу и потом продолжил: – Во-первых, почему вы сюда приехали?

– Я собиралась еще раз расспросить Форестеров о Ланегане, – объяснила она и стала изучать реакцию начальника, насколько это было возможно в полумраке проливного дождя. – Смерть Форестеров наводит на мысль, что моя теория верна.

Судя по увиденному в гостиной, Форестерам нанесли третью и четвертую раны на лодыжках, так что следующие несколько часов станут решающими в поимке убийцы.

Робертсон кивнул, но ничего не сказал. Он вошел внутрь – осмотреть место преступления.

Час спустя прибыл помощник главного констебля Морли в сопровождении старшего инспектора Финча.

♦ ♦ ♦

Время, казалось, замедлилось, когда пальцы Джеффа изо всех сил пытались ухватиться за перила. Симмонс нашел опору и подтянулся обратно. Он отошел от стены и сгорбился. Удары сердца были такими же громкими, как звук дождя, бьющего по плащу. Джефф Симмонс рассмеялся, ведь он легко мог угодить в быстро бегущие волны, а не перепрыгнуть через последний барьер и взобраться на прогнившие деревянные доски старого пирса.

Шторм был теперь настолько силен, что толкал его назад, будто невидимой рукой. Ноги Симмонса скользили по грязному дереву. Под ним волны разбивались о ржавые опоры и создавали впечатление, что пирс больше не закреплен и его сносит прилив. Насквозь промокший Джефф достиг желанного укрытия в конце пирса, но оно не давало никакого тепла.

Симмонс дрожал. Он вышел за двери старой станции спасательных шлюпок на бетонную платформу, где оставил лодку.

Только лодки там больше не было.

Глава тридцать шестая

Луиза никогда не видела участок таким оживленным. Главная приемная была забита гражданскими лицами и офицерами как в форме, так и в штатском. Некоторые из них относились к местным жителям, некоторых Луиза знала по MIT. Огромное количество людей в сочетании с гиперактивной системой отопления создало в комнате жаркую и душную атмосферу. Блэкуэлл чувствовала в воздухе запах пота. Он липнул к ее коже, как запах крови и телесных отходов из дома Форестеров. Большинство людей, как и Луиза, были насквозь промокшими. Кожу покалывало от перепада температуры, и ей просто хотелось раздеться и принять долгий горячий душ.

В оперативном штабе происходили не менее активные действия. Все взгляды обратились к Луизе, едва она вошла. Такое внимание напомнило ей о последствиях дела Уолтона. На Блэкуэлл смотрели со смесью благоговения, жалости и злорадства, в зависимости от точки зрения конкретного человека.

Инспектор игнорировала всех, кроме Трейси, кивнувшей ей в знак поддержки.

Инспектор оставалась в доме Форестеров до тех пор, пока не сделали фотографии и видеозаписи и не закончили свою работу криминалисты. Потом Блэкуэлл изучила трупы вместе с Демпси. Было похоже, что маньяк действовал в припадке ярости. Пара лежала в луже крови, которая, казалось, растеклась по всей комнате. У Джанет Форестер была тупая травма головы. Она, по мнению Демпси, стала причиной ее смерти и была нанесена после того, как зверски изувечили ее ноги и лодыжки. Натан также, видимо, был в сознании, когда ему кромсали ноги. Демпси указал на разорванные ткани и мышцы в месте, где перерезали переднюю большеберцовую артерию Натана. Он измерил колотые раны на остатках лодыжек Форестеров и пришел к выводу, что их форма и размер соответствуют ранам, найденным на запястьях Вероники Ллойд и отца Маллигана.

Луиза пыталась игнорировать присутствие Морли и Финча. Они определенно прибыли на место преступления в спешке и держались от Блэкуэлл на расстоянии. Они разговаривали с криминалистами и другими офицерами, проводившими расследование, и Луиза отметила, что оба вели себя так, словно все это время являлись частью команды. Теперь Морли и Финч ждали Луизу в кабинете Робертсона, начальник же департамента исчез вскоре после их прибытия. Блэкуэлл коротко поговорила с ним сразу после возвращения в участок, и Робертсон показался ей раздраженным, будто каким-то образом это последнее событие было виной его подчиненной.

Луиза опустила жалюзи в своем офисе, переоделась в сухую одежду и села за стол. Она готовилась к тому, с чем ей предстоит столкнуться. В прошлом инспектор подумала бы, что они не посмеют отстранить ее от дела, но горький опыт сделал ее более реалистичной. В полиции существовала строгая иерархия. Им не нужно было объяснять Блэкуэлл причину, каковы бы ни были ее возражения. Все, что Луиза могла сделать, – изложить точку зрения и постараться не раздражаться. Она сожалела о недавней ссоре с Робертсоном. Он всегда был на ее стороне, и ее вспышка по поводу Финча, какой бы оправданной она ни была, не пошла на пользу их отношениям, а ведь сейчас она нуждалась в его поддержке больше, чем когда-либо.

Робертсон вернулся и постучал в ее дверь.

– Я на месте, – произнес он.

– Сэр.

Робертсон остановился, он будто проигрывал в голове предназначавшиеся ей слова.

– Луиза. Послушайте, что они скажут, – после короткой заминки посоветовал он с явным предупреждением.

Луиза кивнула и последовала за начальником в кабинет.

– Инспектор Блэкуэлл, – начал Морли, входя вслед за Робертсоном. – Ну и ночка выдалась.

– Да, сэр.

Луиза села рядом с Финчем. Она почувствовала знакомый запах его лосьона после бритья и ощутила тошноту, поскольку вспомнила, какими близкими они были когда-то.

Все ее внимание переключилось на Робертсона. Блэкуэлл никогда не видела, чтобы ее начальник чувствовал себя так неловко, как в этот момент, особенно в собственном кабинете, и ей стало интересно, что же такое Морли успел сказать ему.

– Луиза, я пересказал все ваши замечания о расследовании и о причине запланированной вами сегодняшней встречи с Форестерами. Вы можете изложить нам свою версию?

В вопросе не было скрытого обвинительного тона, и Робертсон опустил глаза, как только закончил, словно давал понять, что находится под давлением.

Луиза помолчала. Морли и Финч хотели отстранить ее от дела, и проявление любого гнева или неподчинения только ускорило бы этот процесс. Она спокойно рассказала им о расследовании от начала до конца, будто читала лекцию классу стажеров. Морли остановил инспектора, когда она рассказывала о поездке в Корнуолл.

– Вы проделали весь путь до Сент-Айвза? – спросил он с неохотой, но под впечатлением.

– Я не смогла получить никаких конкретных ответов от их участка, поэтому взяла дело в свои руки.

Инспектор рассказала о Ланегане и о связи Форестеров с ним.

– Получается, вы уже говорили с Форестерами? – спросил Финч и наклонил голову, словно удивленный собственным откровением.

– Да.

– Так зачем вам нужно было снова с ними увидеться?

Луиза выдержала взгляд Финча. Она удивлялась, как можно ненавидеть человека так сильно, как она ненавидела его в этот момент.

– Форестеры фактически привели меня к Ланегану. Я была уверена, что во время моего первого визита они что-то скрывали, и после разговора с Эйлин Босуэлл мне захотелось бросить этой паре вызов.

– Если бы вы только пришла на час раньше, – отметил Морли.

– Сэр! – только и произнесла Луиза. Она не могла скрыть презрения к заявлению помощника главного констебля.

Морли и Финч ходили туда-сюда. Они обсуждали проблемы и то, как она вела дело.

– Похоже, утверждение монсеньора Эшли о пяти ранах верное, – заметила Луиза. – Значит, будет еще одна жертва.

– Нам нужно поговорить с этим Эшли, – резюмировал Финч, будто теперь он был главным.

Луиза проигнорировала реплику Тимоти.

– Я поговорю с ним еще раз, но на данный момент Ланеган остается нашим приоритетом. Если мы найдем его, то обретем либо убийцу, либо пятую жертву.