Моя голова поворачивается к ней. Она смотрит в окно с несчастным выражением лица, скользя ногтем по подбородку.

Чувствуя мой взгляд, она оборачивается.

Глаза… Глубокий, шоколадно-коричневый цвет.

Не голубой.

Не голубой?

Черт.

Мой желудок скручивает.

Я выключаю телефон, поборов искушение открыть сообщения, ожидающие меня.

– Остановись, – хриплю я и попадаю под прицел взглядов.

– Кэп? – хмуро произносит Мэддок.

Мы примерно в двадцати минутах езды от дома, но я задыхаюсь в этой гребаной машине, мне буквально нечем дышать.

– Притормози, чувак, – снова прошу я.

Мэддок выполняет мою просьбу, и я выхожу на свежий воздух. На многие мили вокруг не видно ничего, кроме ленты шоссе. Делаю глубокий вдох, собираюсь закрыть дверь, и тут ботинки Ройса касаются земли рядом со мной. Я смотрю на отца, и он коротко кивает, придвигаясь ближе к креслицу Зоуи; они уезжают.

Нам потребовалось больше часа, чтобы добраться домой, и за все это время мы не произнесли ни слова.

Это одна из моих любимых черт Ройса – его молчаливая поддержка; он всегда рядом и никогда не давит.

Когда мы поднимаемся по лестнице, он поворачивается ко мне с напряжением в глазах, но по-прежнему ничего не говорит – сжимает мое плечо, кивает и исчезает внутри, а я сажусь на ступеньки и смотрю на подъездную дорожку и на наш сад. Потом достаю телефон, включаю его и просматриваю сообщения от Мэллори. Мои плечи опускаются, но тут я слышу голосок Зоуи и ее тихий нежный смех.

Оглядываюсь и вижу, что она бежит в мою сторону, пасхальная корзина в ее руках переполнена яйцами, которые мы разложили в саду. Мой отец, Рэйвен и Мэддок следуют за ней, у всех в руках по яйцу.

Я смеюсь, хотя внутри все сжимается.

– Папа, иди сюда! – кричит Зоуи, и ее маленькая ручка приподнимается, отбрасывая кудряшки.

Точно так же делает ее мать.

Как я не вспомнил этот жест раньше?

Как Зоуи могла взять что-то у человека, которого даже не знает?

В горле образуется комок, и я проглатываю его, мой взгляд снова падает на телефон. Задержав дыхание, я отвечаю одним словом из двух букв.

Поворачиваюсь, кладу телефон на ступеньку и с улыбкой спрыгиваю с крыльца.

– Я иду, малышка.

Папа идет.

Виктория

С Пасхи прошло два дня, и хотя Кэптен не спускает с меня глаз и в школе и дома, я вижу, что он погружен в свои мысли.

В самую первую ночь, услышав его шаги в коридоре, я напряглась в ожидании, но он не зашел – постоял под дверью и снова вернулся к себе.

Этой ночью он снова пришел. Долго стоял снаружи, а я, затаив дыхание, ждала.

Наконец Кэптен решился.

Не утруждая себя тем, чтобы закрыть дверь, ничего не говоря, он пересек комнату и скользнул под мое одеяло. И сразу лег так, чтобы смотреть мне в лицо.

У него темные круги под глазами – доказательство того, что он почти не спит. Делиться тем, что накопилось у него внутри, он не хочет – Кэп никого не подпускает к себе.

Он протягивает руку, и я заставляю себя не хмуриться, когда его пальцы обводят мою челюсть, а затем скользят по моим волосам.

По моим светлым волосам.

Он целует мою шею, его губы спускаются ниже и останавливаются на моей груди. Я раздвигаю ноги, и он забирается между ними.

Позволяю брать то, что ему нужно, стараюсь чувствовать то, что он хочет, – это не так уж сложно.

Его пальцы скользят под мои шортики и трусы, медленно проникают в мою вагину. Одновременно он покусывает мою грудь, и я слышу, как он тяжело дышит.

Тянусь к нему, но он сильнее прижимается ко мне, вдавливает меня в матрас. Его пальцы переплетаются и массируют стенки моего влагалища. Он стонет, шепчет мне на ухо слова, которые я не могу разобрать, и от всего этого я покрываюсь мурашками.

Его большой палец начинает кружить по моему клитору, и моя спина выгибается.

Он шепчет:

– Кончай, – и я кончаю.

Мое тело сотрясается от его прикосновений, но он и не думает убирать пальцы.

Я выдерживаю это, и пока мое дыхание успокаивается, обнаруживаю, что мы оба лежим на боку. Его глаза начинают закрываться, и только тогда я понимаю, что его рука все еще на моих волосах.

Стараюсь не задаваться вопросом, что это значит, и тут на помощь мне приходит сон.

В глубине души я знаю, что такое случится еще не один раз.

Глава 24

Кэптен

После Пасхи мой разум был настолько затуманен, что я с трудом могу сосредоточиться. Самую первую ночь я провел без сна, да и вторая была не легче, однако рядом с Викторией удалось ненамного забыться.

Утром, открыв глаза, я сразу понял, что нужно сделать. Пасха была безнадежно испорчена, хотя Зоуи, по счастью, не поняла этого. Я хотел побыть с дочерью, но не дома, а в каком-нибудь располагающем к отдыху месте.

Братья поддержали мое решение. Мы забили на школу, загрузились в машину и поехали в нашу хижину в лесу. Ей несколько десятилетий, она старше нас, но внутри все в порядке – недавно был сделан ремонт. Хижина расположена высоко в горах, рядом течет ручей, и поблизости есть домики, которые построили родители наших родителей, в те времена, когда Брейшо и Грейвены еще не враждовали между собой. Старшее поколение сюда давно уже не ездит, зато это местечко облюбовали мои друзья и, чего уж там, недруги. Иногда мы приезжаем сюда оторваться на вечеринках, но сегодня здесь никого нет, тихо, только птицы поют и слышен плеск воды о камни.

Из задумчивости меня выводит смех Зоуи – Мэддок помогает ей залезть на дерево.

– Папа, посмотри на меня! – Она машет мне рукой. – Я т-а-а-ак высоко!

Брат держит ее обеими руками, ветки касается только ее нога, но Зоуи уверена, что забралась на верхушку дуба.

Я улыбаюсь и открываю крышку барбекю.

– Молодец, Зо, но смотри, берегись бурундуков там, наверху!

Ко мне подходит Рэйвен, смотрит, как я раскладываю колбаски на решетке.

– Я такая голодная.

– Ты всегда голодная.

Рэйвен смеется и ударяет меня по плечу.

– Не хочу омрачать твое настроение, Кэп, но… ты когда-нибудь задумывался, каково это было для нее?

Она не называет имени, но надо быть дураком, чтобы не понять, о ком она.

Хмуро переворачиваю колбаски щипцами.

– Может, и хреново, я как-то не думал об этом. То есть не думал до тех пор, пока не увидел, что в тебе что-то изменилось.

– Да, – шепчет она. – Знаешь, дерьмово, что ты не мог быть частью этого. Я тебе сочувствую и ненавижу ее из-за тебя, но полагаю, что твоя ненависть… ну, она не так проста.

Рэйвен смотрит на меня, но мне требуется секунда, чтобы встретиться с ней взглядом, – не хочу, чтобы она видела борьбу в моих глазах.

– Нет, Рэйвен. Это не так.

– Эй, Рэй-Рэй. – Ройс внезапно оказывается рядом с нами и закидывает руку ей на плечо. – Хочешь пойти поиграть в хижину Грейвена?

Голова Мэддока поворачивается в нашу сторону, и он одними губами произносит «да пошел ты».

Ройс смеется, целует Рэйвен в висок и уходит.

– Собираюсь найти ту блондинку, которая убежала, как только мы приехали сюда.

– Она поднялась на холм! – кричит ему вслед Рэйвен.

Он собирается найти мою блондинку.

Тяжелое чувство беспокойства наполняет меня при этой мысли.

Черт возьми.

Виктория

С глубоким вдохом я закрываю глаза и обхватываю ладонью шипастую ветку. Теплая жидкость стекает горячими каплями.

– Черт возьми! – слышу крик, мои глаза распахиваются, и я вижу перепуганного Ройса.

– Я в порядке, – говорю ему.

– Отпусти.

– Сейчас отпущу.

– Сейчас же! – рявкает он.

Мои руки напрягаются, загоняя шипы глубже, прежде чем я, наконец, отпускаю. Ладони кровоточат, предплечья тоже поцарапаны.

Он хватает меня за запястья и осматривает руки.

– Просто немного краски, – пожимаю плечами я.

– Краски? – Его взгляд устремляется ко мне. – Ты и правда психованная?

Из меня вырывается смех, я качаю головой. Где-то я слышала, что кровь – это лучший инструмент, чтобы нарисовать истинную картину ненависти и боли, мести и смерти. Но я никогда не была поклонником искусства – со своих ранних лет я все делаю интуитивно.

Ройс стягивает рубашку через голову и стирает кровь.

– Однако ты здорово приложилась…

– Да ладно, будет жечь всего пару часов, потом пройдет.

Он усмехается, садится на большой валун справа и скрещивает руки на груди.

– Слушай, зачем ты это делаешь? Ведь это не в первый раз.

– Зависит от обстоятельств.

– От каких?

– Давай переменим тему. Ты не хочешь рассказать, что ты пытаешься провернуть за спинами своих братьев?

Его взгляд мгновенный.

– Что, черт возьми, это значит?

– Да ладно, Ройс. Мы это уже проходили… – Я дразняще наклоняю голову вперед. – Секреты – это моя фишка, помнишь?

Он щурится и пинает камешки ногами.

– Значит, это не какое-то дерьмо типа «оу, до меня только что дошло, что у вон того чувака слишком большой рот». Мать твою, ты в самом деле видишь то, чего не видят другие?

– Ну, это почти проклятие. – Я пожимаю плечами. – Есть во мне что-то такое, что заставляет меня сомневаться во всем и во всех. Большинство людей не делают случайных ходов, понимаешь? Особенно в сообществах, подобных тем, в которых мы живем. Я имею в виду, не только вы такие крутые, Брейшо. Грейвенов больше нет, но есть другие семьи, которые управляют такими же городами, как ваш. И везде есть секреты, и всегда кто-то плетет интриги. Никто не хочет сидеть в самом низу, все хотят подняться по невидимой лестнице наверх.

– Я не плету интриги, – выпаливает Ройс.

Поднимаю на него глаза и ухмыляюсь.

– Можешь не говорить, я знаю.

Ухожу с полянки, кусты шуршат позади меня, что означает: Ройс идет следом.

– Подожди, откуда ты знаешь? – спрашивает он, убирая ветки с дороги.

– В последнее время ты проводишь много времени в телефоне, и каждый раз, когда я прохожу мимо твоей комнаты, твой компьютер, прости, на виду.

– Так и что, может, я смотрю порно?

Я смеюсь.

– Может быть… но я также видела, как ты болтал с Мейбл.

– И? Она ж мне как мать. Так что это ни хрена не значит.

Я киваю и ступаю на маленький мостик, который ведет через ручей внизу.

– Ну да.

– Вик-Ви! – рявкает он.

Поворачиваюсь к нему с невинным видом.

– Ты следишь за кем-то, но не за тем, о ком знают парни, и по этой причине ты не используешь вашего штатного детектива. Также я знаю, что вы отправились в небольшое путешествие с Маком сразу после того, как Рэйвен и Мэддок поженились, но это было не для того, чтобы встретиться с человеком, за которым вы наблюдали. У тебя есть генеральный план, Ройс, который вот-вот будет приведен в действие, но это корыстная цель, и прежде чем ты разозлишься и набросишься на меня, я скажу, что в этом нет ничего плохого, при одном «если» – если это не повредит твоей семье.

Ройс таращится на меня.

– Мать твою, Вик-Ви, это же какое-то страшное дерьмо… – Он слегка посмеивается, но затем наклоняется вперед, и улыбка сбегает с лица. – Скажи еще только слово, и я…

Свою угрозу он так и не озвучивает. Ройс оценивает меня, и когда он кивает, я прихожу к выводу, что он решил просто поверить, что я не сболтну лишнего.

Но я не могу быть так уверена в этом.

Ройс идет к хижине, а меня обнимают большие руки Кэптена. Он опускает голову на мое плечо, дышит мне в ключицу, и я позволяю себе расслабиться. Мы стоим на мостике и слушаем ручей под нами.

В ту ночь Кэптен расстилает толстое одеяло на балконе, мы ложимся на него и смотрим на звезды.

А утром собираем вещи и возвращаемся в ожидающую нас неизвестную реальность.

Глава 25

Виктория

– Ну так что, это же лучшая лазанья, которую ты когда-либо ела в своей жизни, Мишка Зоуи? – Ройс подмигивает племяшке, забирая пустые тарелки по пути на кухню.

Зоуи смеется, облизывая вилку, маленькие ножки болтаются под сиденьем. У всех прекрасное настроение, но когда я смотрю на Кэптена, вижу, что он хмурится, уставившись в экран своего телефона.

Чтобы не дать разгуляться своим чувствам, выхожу на крыльцо подышать свежим воздухом. Рэйвен следует за мной. Я смотрю на ее живот – он понемногу растет с каждым днем. Она ловит мой взгляд и вздыхает.

– Во мне живет человек, странное дерьмо, да?

Мой смех затихает на вдохе.

– Да уж. Какой-то запредельный процесс.

– Что ты знаешь об этом процессе, Ви? – мгновенно спрашивает она, и тон у нее не то чтобы дружелюбный.

– Слишком много, Рэй. Мы можем оставить этот разговор?

– Ну, если хочешь… – Она хмурится. – С ним все в порядке?

Мой взгляд устремляется к ней.

– Откуда мне знать?

– Он спит с тобой, Виктория.

– А он и вправду со мной?

Беспокойные мысли крутятся в моей голове, я в миллионный раз пытаюсь взвесить то, что происходит последние несколько недель.

Он со мной, когда он в моей постели?

Входная дверь открывается и закрывается, Кэптен идет вниз по ступенькам мимо нас.

– Пакман, – зовет Рэй.

– Да. – Он разворачивается с телефоном в руке. Его глаза бегают между нами. – Я скоро вернусь, – говорит он и быстро отводит взгляд. – Зоуи в игровой с отцом и Ройсом.

– Куда ты? – спрашивает Рэйвен.

– Забрать надо кое-что.

Когда его внедорожник исчезает из виду, она поворачивается ко мне с хмурым видом.

– Это только у меня такое чувство, что он солгал?

– Думаю, так и есть… – вздыхаю я.

– Может быть, это потому, что ты здесь?

У меня вырывается смех – иногда Рэйвен бывает удручающе глупа.

– Да, Рэй. Может быть.

Выходит Мэддок. У него принцип – ни минуты без контроля над его девушкой. Я иду вслед за ним в дом. Они сворачивают в игровую, откуда доносится смех Ройса, а я исчезаю в своей комнате.

Должно быть, я заснула, потому что, открыв глаза, обнаруживаю Кэптена.

– Ты не спишь? – шепчет он, сидя на коленях рядом с моей кроватью.

– Нет.

– Прокатишься со мной?

Мои брови взлетают, но я киваю, встаю с кровати, надеваю ботинки и иду за ним.

В холле он останавливается, снимает худи и натягивает на меня. Его руки поднимаются, и он набрасывает мне на голову капюшон. Пальцы скользят по моей шее, чтобы освободить волосы. Затем он наклоняется, и его губы касаются моей щеки. Я закрываю глаза и кладу ладони на его грудь. Кэп долго держит меня за руки, прежде повести за собой.

Мы идем к его машине, он открывает дверцу, чтобы я могла забраться внутрь. Едем в полной тишине, нет даже музыки, и я понимаю, что у него нет никакой определенной цели, – мы просто катаемся по городу, сворачиваем на пригородное шоссе, снова возвращаемся в город, и наконец он выруливает на грунтовку, ведущую к нашему дому.

Так же молча мы заходим в дом, поднимаемся по лестнице; он ведет меня в свою комнату, закрывает дверь, наклоняется и целует меня, но это не страстный поцелуй, а скорее ласкающий – в шею, поцелуй-обещание, затем отстраняется, стягивает джинсы, майку, бросает на кровать и идет в ванную.

Я слышу, как открывается и закрывается дверца кабины, как начинает литься вода. И прежде чем я успеваю остановить себя, я оказываюсь перед его тумбочкой. Мои пальцы обхватывают латунную ручку ящика, готовясь открыть его и вытащить дневник, который, я знаю, должен лежать внутри. Если здесь его нет, значит, он в письменном столе, но тут на кровати рядом со мной начинает вибрировать его телефон. Экран загорается, высвечивая имя, которое я не хотела бы видеть.

Мэллори.

О нет…

Когда? – спрашивает она.

Мой желудок опускается, и я падаю на матрас. Меня охватывает боль. Неизбежное случилось, лишив меня того, что, как я думала, обещало стать нашим началом.

* * *

Понимая, что Кэптен сейчас появится, выхожу в коридор и иду в свою комнату. Кэптен не приходит, но я и не ждала его. Эта ночь кажется мне бесконечной, и как только начало светлеть, я вскакиваю, одеваюсь и выхожу в коридор. Неожиданно наталкиваюсь на Рэйвен – что она тут делает в такую рань?

– Куда ты идешь? – спрашивает Рэй.

– Подышать свежим воздухом, душно что-то, – говорю я, сбегаю по лестнице, закрываю за собой дверь и быстрым шагом иду по грунтовой дороге к школьной общаге.

Тут свои порядки, и девчонки уже не спят – Мейбл не дает им бездельничать.

– Нужна помощь? – спрашиваю Ниру. Она оборачивается и пожимает плечами, продолжая выдергивать сорняки.

Опускаюсь на колени рядом с ней, и будь я проклята, если монотонное занятие не успокаивает меня.

Нира буднично спрашивает:

– Тебе нужны перчатки?

– Нет, мне и так нормально, – мотаю я головой.

– Ну да, – усмехается она. – Если бы тебе было нормально, ты бы не приперлась в субботнее утро в общагу, где жила раньше. Ведь сейчас ты живешь с богатыми чуваками в шикарном особняке.

– Ну, – пожимаю я плечами. – Не такой уж он и шикарный.

Поднимаю глаза, и мы обе хохочем.

– Ладно, Ви, посмеялись и хватит, – говорит Нира. – Если ты не хочешь, чтобы люди думали: не слишком-то она счастлива в своей новой жизни, может, не стоит выглядеть так, как сейчас? – Она укоризненно качает головой. – Для начала попробуй расчесать волосы.

– Заткнись, а то будешь пропалывать клумбу сама.

– А я тебя и не просила о помощи.

– Слушай, у меня есть косяк, который мы можем выкурить, как только ты тут все закончишь, – иду я на мировую.

Нира едва заметно улыбается.

– Ладно. Давай ты берешь правую сторону, а я левую.

– Договорились.

В четыре руки мы быстро заканчиваем, прячемся за домом и раскуриваем косячок.

– Слушай, я тут столкнулась с Майком, – небрежно говорит она, затягиваясь.

Мои мышцы напрягаются.

– Да-а? – Я наматываю бандану на запястье. – И когда?

– Пару дней назад. Зашла в китайский ресторанчик в центре города, чтобы воспользоваться туалетом, а когда выходила, он как раз входил.

Я знаю, что Майк ненавидит китайскую кухню, наверное, он просто следил за ней.

– И что он сказал?

– Спросил, как у меня дела, как дела в школе, и о тебе, да.

Я киваю и в свою очередь затягиваюсь.

– А ты ему что сказала?

– Что если бы у него была хоть капля мозгов, он бы не спрашивал о новой подружке Кэптена Брейшо. Что тут непонятного?

Держу пари, Майк был рад это слышать.

– И ты знаешь, – продолжает она, – он рассмеялся. Потом он ушел, даже не взял ничего… О! Я заметила, у него новая машина.

Мои брови поднимаются, я смотрю на нее.

– Да-а?

Нира кивает.

– Представь себе. Должно быть, нашел себе хорошую работу, какой бы она ни была. Тачка не из дешевых.

Я ничего не отвечаю.

Что ты задумал, Майк?

Нира берет у меня косяк, затягивается, передает его мне обратно и с неохотой поднимается на ноги.

– Мне нужно принять душ, пока девчонки не истратили всю горячую воду. Если ты помнишь, у нас с этим напряженка. Чао, увидимся.

Она оставляет меня с полным бардаком в голове.

Я снова обхожу дом и бросаю взгляд на общагу мальчиков, расположенную через улицу.

На хрен все.

Сажусь на траву и вытаскиваю телефон. Делаю глубокий вдох и набираю номер Марии, но она не отвечает, а ее автоответчик переполнен. Это раздражает, и я продолжаю делать попытки. Если она не хочет говорить, то это вообще-то нормально, а мне должно быть все равно.

Мне все равно!

Но почему, черт возьми, она не может просто ответить?

Из-за Зоуи?

Где сейчас Кэптен?

И почему, черт возьми, Майк все еще здесь?

И да, как это ему удалось купить новую машину?

Из груди вырывается нервный смех. Майк здесь, потому что у него еще не было возможности попрощаться со мной.

Может быть, мне стоит найти его?

Может быть, мне просто безумно скучно?

Или больно?

– Что ты тут делаешь, девочка?

Я резко выдыхаю, оглядываюсь через плечо и прикрываю козырьком глаза, чтобы защититься от солнца. Мисс Мейбл спускается по ступенькам; когда ее ноги ступают на дорожку, подъезжает лимузин.

– Да так, позагорать решила.

Какого черта меня принесло сюда?

Мисс Мейбл смотрит на меня, поджав губы.

– М-м-м… Давай-ка садись в машину.

Я хмурюсь.

– Зачем?

Ее темные брови приподнимаются.

– Потому что я так сказала, детка. Садись, иначе ты можешь обгореть, – издевается она.

Я смеюсь. Мисс Мейбл знает все, поэтому поднимаюсь на ноги.

Почему-то машина не останавливается у продуктового магазина, в который она обычно ездит; я знаю этот магазин, потому что раньше помогала ей заносить пакеты с покупками. Водитель сворачивает за угол, проезжает еще немного и останавливается у магазинчика поменьше. Мы заходим внутрь и начинаем искать товары по длинному списку. Купить нужно много, чтобы накормить вечно голодных девочек-подростков.

– Я слышала, ты пекла булочки с корицей? – говорит мисс Мейбл и показывает мне на большой пакет риса.

Я наклоняюсь, чтобы взять его, кладу в тележку и поднимаю на нее глаза.

– Верно, было такое. И с тех пор я мучаюсь вопросом, откуда Ролланд узнал, что я в курсе, как это делается. Ведь это он попросил испечь.

Ее улыбка исчезает, она толкает тележку дальше по проходу.

– Интересно, интересно… – говорит она, потом смеется и кивает в сторону пакетов с мукой. – Ты же знаешь, девочка, что это мой рецепт. Я пекла булочки для матери Рэйвен, когда она была маленькой, для Ролланда… для мальчиков, когда они росли…

Для всех, кроме Зоуи.

Я хмурюсь, и ее глаза встречаются с моими. Они нежные и понимающие, и это бесит меня.

– Зачем было говорить Ролланду, зная, что он попросит меня испечь. Это не мое воспоминание, чтобы им делиться, – зло говорю я.

Но Мейбл не сердится, она печально улыбается и снова попадает в точку:

– Ты ведь и для нее пекла в течение некоторого времени, дорогая.

Мое сердце трясется. Вот оно. Мейбл действительно знала.

– Зачем тебе было учить меня? – Я не хотела говорить шепотом, но именно так и получилось.

Ответ очевиден.

Потому что она знала. Она знала, где я пропадаю почти каждый день, поэтому она научила меня тому, что, как она надеялась, я передам Зоуи. Кусочек дома, о существовании которого малышка и не подозревала. Конечно, это их чертов рецепт.

Мы обходим половину магазина, тележка уже почти заполнена, когда нас находит помощница из общежития – а я-то думала, кому мисс Мейбл звонила, пока я взвешивала овощи.

Я могла бы остаться, но мисс Мейбл знает, что я не люблю чужого общества и в любом случае воспользуюсь приходом этой женщины, чтобы сбежать.

Уже поворачиваюсь, но в темных глазах мисс Мейбл мелькает тень, которая заставляет меня остановиться. Ее рука находит мое плечо и сжимает его.

– Иди, – тихо говорит она. – Ты знаешь дорогу домой. – Это звучит как приказ.

По какой-то причине я чувствую себя обязанной сказать:

– Я в порядке, мисс Мейбл.

Она кивает, уголки ее губ приподнимаются.

– Так и есть, дорогая. Так и будет.

Я поджимаю губы, киваю и улетаю так быстро, как могу.

Ненавижу, когда она так себя ведет.

На выходе покупаю воды, задерживаюсь на секунду, чтобы открыть ее, затем иду через небольшой парк. Но тут мои шаги замедляются, и через несколько секунд я останавливаюсь.

Через дорогу припаркован черный внедорожник, который я узнала бы где угодно, и на водительском месте вижу Кэптена. Его подбородок опущен на грудь; я не могу сказать точно, но мне кажется, что его глаза закрыты.

Паника обволакивает мои ребра, сдавливая, как тугая веревка, и я готова бежать к нему, чтобы убедиться, в порядке ли он, как вдруг его голова поднимается. Он закрывает боковое окно, выходит и захлопывает дверь за собой. С телефоном в руке Кэптен быстрыми шагами идет к дому чуть выше по улице, дверь дома открывается, и… весь воздух выходит из моих легких, потому что я вижу Мэллори.

Я застываю на месте, не в силах отвести взгляд от Кена и Барби. Безупречная, великолепная пара. Они созданы друг для друга.

Кэптен говорит что-то, и я хотела бы знать, что именно, потому что она отвечает с улыбкой.

Мэллори стоит в дверном проеме, они продолжают перебрасываться словами, а у меня такое чувство, что начался ледниковый период, – я застываю, все мои внутренности заморожены, и поэтому, должно быть, я ничего не чувствую, когда Мэллори сжимает рубашку Кэптена и нежно притягивает его ближе. Мне не больно, когда ее губы тянутся к его губам, и он ничего не делает, чтобы остановить ее.

Все происходит в замедленном темпе. А может быть, мне так кажется, может быть, что-то злое во мне специально продлевает этот кошмар, чтобы помучить меня, чтобы я не упустила ни одного момента.

Розовые губы Меллори соприкасаются с его губами, и я вспоминаю о том, что он никогда не целует меня в губы, избегает этого, и теперь я понимаю почему – я не Мэллори.

Но что хуже самого поцелуя, так это реакция Кэптена. Точнее, отсутствие той реакции, которую я бы хотела увидеть.

Он не отстраняется, не отталкивает ее.

Он отвечает на ее поцелуй.

Я не могу сказать, как долго он длится – целую гребаную вечность. Затем Мэллори молча смотрит на Кэпа, берет его за руку и тянет его за собой в дом.

Хлопок двери сотрясает почву подо мной, раскалывает землю и выпускает расплавленную лаву прямо к моим ногам. Лед во мне тает, и на меня обрушивается боль. Она такая сильная, что я с трудом удерживаюсь на ногах, но в конце концов, это заслуженная боль, поэтому я принимаю ее.

– Хрен ты тут делаешь, Вик-Ви? – Внезапно до моего слуха доносится голос Ройса, и вот он уже оказывается рядом со мной, смотрит на дверь, от которой я не могу оторвать глаз. – Иди и забери своего мужчину.