Когда буран наконец прекратился, охотник отправился дальше. В тот же день удача улыбнулась ему — Херилак наткнулся на свежие следы кролика. Заложив копье за перевязь на спине, он взял лук и натянул тетиву… Ночью он пировал, зажарив на костре свежее мясо. Наелся до отвала раз, второй — и засиделся допоздна, обжаривая остатки над углями.

Дети сейчас не хотят учиться, не желают трудиться, в головах у них пусто, как в барабанах. Любое замечание может вызвать хамский ответ:

– Скажу отцу, он с директором поговорит. Между прочим, мой папа – спонсор гимназии!

Здесь, на юге, снега было меньше, но зима такая же морозная. Под ногами ломались мерзлые стебли трав. Услышав какой-то звук, охотник поднес ладонь к уху и прислушался. Да, вдали шумела вода, волны прибоя разбивались о берег. Море…

А как неприятно встречать бывших учеников, которых раньше считал добрыми, хорошими, вроде они тебя любили. Но прошли годы, и летит тебе в лицо плевок.

Херилак шел, держа наготове копье, готовый к любой опасности.

Не так давно стою в обувном магазине, смотрю, туфли по скидке. Очень такие хочется, да в кармане не хватает наличности. И вдруг слышу, как одна продавщица другой тихо говорит:

Но опасность здесь уже не подстерегала его. Под серым зимним небом он обнаружил лужок, усеянный останками мастодонтов. Холодный ветер свистел в обнажившихся ребрах: здесь поработали пожиратели трупов, попировали вороны и морские птицы. Рядом белел скелет тану. А когда охотник увидел, что весь речной берег усеян человеческими скелетами, глаза его сузились и он стиснул зубы.

– Пришла Светлана Федорова, наша постоянная покупательница. Будь осторожна. Она милой покажется, улыбаться станет. А потом пожалуется на тебя управляющей, заявит: «Очень нерасторопная девушка, на склад за другим размером час ходила и даже воды мне не предложила». Я к ней не пойду и тебе не советую.

Что тут случилось? Мертвы все… все, весь саммад, это ясно с первого взгляда. Погибли дети и взрослые. Но кто убил их? Какой враг напал и перебил всех? Другой саммад? Невозможно. Тану взяли бы шатры и увели мастодонтов, а не перебили бы их вместе с хозяевами. Шатры были на месте, большей частью свернутые, уложенные на травоисы, оказавшиеся возле скелетов мастодонтов. Саммад снимался со стоянки, тану собирались в путь, когда явилась смерть. В ребрах одного из скелетов Херилак заметил металлический блеск. Осторожно приподняв кость, он увидел порыжевший нож из небесного металла. Смахнув рукой ржавчину, он взглянул на рисунки, которые так хорошо знал. Выронив копье на мерзлую землю, он сжал нож обеими руками, поднял к небу и завыл от горя. Слезы боли и гнева текли по его лицу.

А у меня за партой сидела девочка Светлана Федорова, мечтала певицей стать, потом пропала. Имя не редкое, фамилия тоже, но оборачиваюсь. Нахожу глазами женщину, о которой продавщицы шептали. Вроде, не похожа, но с возрастом все меняются. Подхожу к ней, спрашиваю:

– Простите, вы Светлана Федорова?

Погиб Амагаст, а значит, и жена его, сестра Херилака. Их дети, женщины, взрослые охотники. Мертвы, все мертвы, все. Нет более саммада Амагаста…

Та туфли разглядывала, на меня не посмотрела, буркнула:

Кипя от ярости, Херилак смахнул с глаз слезы: жаркий гнев сжег горе. Надо найти убийц. Согнувшись, бродил он взад и вперед в поисках чего-то неведомого, а чего именно — не знал и сам. Но он искал тщательно и внимательно, как подобает охотнику. Тьма помешала Херилаку, и ночь он провел возле костей Амагаста, разыскивая его тхарм на небе. Он там, конечно же, среди самых ярких звезд.

– Верно.

На следующее утро он нашел останки какого-то непонятного существа. Он долго рассматривал их, пока наконец не догадался, что перед ним…

Я продолжаю:

Это было длинное и тонкое существо с крошечными ножками, на которых нельзя было ходить. Ребер и позвонков было куда больше, чем нужно.

– Вы, случайно, не учились в школе имени Брункина?

Мараг — сомневаться не приходилось. Правда, таких он еще не видел. Он не из здешних краев, но мургу, случалось, жили и вдали от жаркого юга.

Она опять, не глядя, с кем беседует, неприветливо, сквозь губу:

Юг… И в самом деле! Херилак встал и взглянул на запад, откуда пришел. Откуда там взяться мургу, это же невозможно. Он медленно обернулся к северу и увидел уходящие вдаль снега и ледяные поля. Там жили парамутаны, они во всем были похожи на тану, лишь разговаривали иначе. Но их было очень мало, и они редко заходили на юг, к тому же они воевали только с зимой, а не с тану или между собой. На востоке, в океане, ничего не было.

– Да, давно было, но ничего не помню, – и в сторону от меня.

Но с юга, с жаркого юга всегда приходили мургу. Приносили смерть, а потом исчезали. С юга.

Я очки вынула, на нос посадила, опять к ней подошла. Зачем так себя повела? Мне же дали понять, что беседа окончена, продолжать ее не хотят. Но я всегда о людях только хорошее думаю.

Став коленями на заледеневший песок, Херилак внимательно рассматривал скелет марага, запоминая подробности, чтобы суметь нарисовать его, когда понадобится, на песке целиком, до мельчайших косточек.

Светлана была из бедной семьи. Я ей помогала – то булочку в буфете куплю, то платье подарю. Особая для меня была ученица. Она обладала великолепным голосом и слухом. Родители у школьницы были беднее церковной мыши. Девочка попала в наше элитное учебное заведение за певческий талант. Училась хорошо. А в один год после летних каникул не вернулась в класс. Где она? Информации никакой. Спустя время мы узнали, что ее родители погибли в аварии, и вроде, и дочь с ними. И вдруг нас судьба в магазине столкнула. Похоже, у молодой женщины все хорошо. Одета неброско, но дорого. Сумка, «лодочки» – все многим на зависть.

А потом встал и раздавил хрупкие кости. Повернулся спиной к морю и пустился в обратный путь.

Нацепила очки, приблизилась к ней.

Глава 14

Керрик так никогда и не понял, что жизнь ему спасла его детская любознательность. Не то чтобы Вейнте´ пощадила столь юное существо, к устузоу любого возраста она ощущала лишь отвращение, и смерть их не вызывала у нее отрицательных эмоций. Исель просто оказалась слишком взрослой, чтобы естественным образом отреагировать на новый язык, тем более на такой сложный, как у иилане´. Она считала, что иной речи, чем марбак, и быть не может, и вместе с другими женщинами потешалась, когда к ним в шатер наведывались охотники с Ледяных гор, говорившие так, что их едва можно было понять. С ее точки зрения, это было признаком глупости: любой нормальный тану должен говорить на марбаке. Поэтому уроки языка иилане´ ее не интересовали, она просто запоминала самые забавные звуки, чтобы угодить марагу и получить от него пищу. Иногда она вспоминала, что при разговоре следует шевелить телом. Для нее все это казалось просто глупой игрой. Потому-то она и погибла.

Керрик не думал о языке как таковом, он просто хотел понимать. Он был еще достаточно мал и воспринимал новое без особых усилий, — просто слушая и наблюдая. Если бы ему кто-нибудь сказал, что концептуальных полей в языке иилане´ несколько тысяч, что комбинировать их можно 125 миллионами способов, он просто пожал бы плечами. Числа не имели смысла, ведь он умел считать лишь до двадцати и не мог представить себе большего количества. Число пальцев — двадцать — было для него пределом. Так что все его общение основывалось на подсознании. Но Энге пыталась привлечь его внимание к некоторым правилам, символам и их значениям и заставляла повторять неуклюжие движения до тех пор, пока они не становились правильными.

Поскольку менять цвет кожи Керрик не мог, она учила его так называемой сумеречной речи. В густых джунглях, на рассвете и на закате иилане´ общались, не прибегая к изменению цвета, а переиначивая выражения соответствующим образом.

Каждое утро, когда открывалась дверь, маленький заключенный ожидал смерти. Слишком хорошо он помнил гибель своего саммада: мужчин, женщин, детей, всего живого, даже мастодонтов. Их с Исель тоже однажды убьют, иначе и быть не могло. И когда уродливый мараг приносил утром еду, он понимал только одно — смерть его отодвинулась еще на один день. А потом он молча следил, стараясь не рассмеяться, как то и дело ошибается глупая Исель, и так день за днем. Но он охотник, он горд. И не станет помогать ни ей, ни марагу, он будет отвечать, лишь когда спросят его самого. Побои он сносил, как подобает охотнику, — молча. Через много дней он уже кое-что понимал в разговоре Энге с другим марагом, которого он ненавидел сильнее других: именно он бил и связывал их. Но мальчик молчал, храня в тайне свои познания, — крохотный успех посреди всеобщего несчастья.

А потом Вейнте´ убила девчонку. Он не жалел ее: та была глупа и заслуживала того, чтобы ее отправили ко всему саммаду. Только когда Вейнте´ схватила его — свежая кровь алела на зубах убийцы, — маленький охотник не выдержал. Он ведь был на охоте один только раз, его еще не приняли в охотники — так он оправдывался потом, пытаясь объяснить себе, почему не принял смерть от ужасных острых зубов. На самом деле он просто насмерть перепугался, как тогда, когда его копье вырвало из глубины моря марага. Он заговорил со страху, едва понимая, что делает, и сумел произнести все достаточно правильно, чем сохранил свою жизнь.

Керрик знал — его все равно убьют, когда он надоест мургу. Но день этот был впереди, и он впервые позволил себе крошечную надежду. С каждым днем он понимал все больше и говорил все лучше. Его еще не выпускали из этой клетушки. Но когда-нибудь его выведут наружу — не считают же они, что можно всю жизнь просидеть под замком, — тогда он и убежит. Мургу не ходили, а переваливались, и он был уверен, что бегает быстрее любого из них — если только они умеют бегать. Такова была его тайная надежда, и в расчете на это он делал все, о чем его просили, и надеялся, что его строптивость уже позабыта.

Дни начинались одинаково. Сталлан отпирала дверь и вваливалась внутрь. Керрик держался осторожно с грубой тварью. Хотя он более не сопротивлялся, охотница по-прежнему бросала его спиной на пол, больно придавливала коленями и надевала живые веревки на руки и ноги. Потом Сталлан скребла его голову струнным ножом, чтобы соскоблить отросшие волосы. Обычно эта процедура сопровождалась порезами. Позже приходила Энге с фруктами и мясным желе — он наконец сумел преодолеть отвращение и заставил себя есть. Мясо — это сила. Керрик никогда не говорил со Сталлан, если та ударом не требовала ответа, но подобное случалось редко. Он знал: от уродливого охрипшего создания сочувствия не дождешься.

– Вы ведь Светлана Федорова, учились в гимназии Брункина?

С Энге было иначе. Керрик заметил, что она не похожа на других мургу. Лишь ее расстроила гибель девочки. Сталлан же восторгалась и хвалила Вейнте´. Иногда Энге появлялась вместе со Сталлан. Керрик стал говорить значительно лучше, а когда уверился в том, что может сказать именно то, что хочет, стал еще более разборчив в посетителях: если приходила Сталлан, он забывал обо всем до следующего дня.

Она, все так же не поднимая головы, ответила:

Однажды утром Энге вошла вместе со Сталлан. Охотница обошлась с ним грубее, чем обычно. Когда руки его охватила холодная живая веревка, он заговорил:

– Я же сказала, да! Женщина, не мешайте, у меня времени нет!

— Почему ты бьешь и связываешь меня? Я же не могу причинить тебе боль.

Вот тут я рассердилась:

Сталлан возмутилась и отвесила ему затрещину. Но мальчик заметил, что Энге слушает его слова.

– Света, нехорошо подобным тоном разговаривать с педагогом, который тебе много хорошего сделал! А ну, забудь про покупки и немедленно посмотри на меня!

— Мне трудно разговаривать, когда я связан, — проговорил он.

Она тоже рассердилась:

— Сталлан, — произнесла Энге, — он прав.

– Отстаньте!

— Он ведь один раз уже набросился на тебя, разве ты забыла?

Но глянула на меня. Я так удивилась! Не похожа совсем на Свету. И главное, хорошо помню, что у моей ученицы глаза голубые, над правой бровью родимое пятно. А у нахалки очи цвета шоколада. И пятна над бровью нет.

— Я не забыла, но это было давно, когда его только привезли сюда. Потом, вспомни, он кусался, когда решил, что я побью самку. — Она повернулась к Керрику. — Будешь теперь причинять мне боль?

Покупательница опять за обувь схватилась. А я и начала недоумевать:

— Нет. Ты моя учительница. Я знаю, что, если я буду говорить хорошо, ты покормишь меня и не станешь наказывать.

– У Светочки глаза как небо, а у вас угли прямо. Рот другой, щеки. Ну совсем на нее не похожи.

— Просто удивительно, что устузоу умеет разговаривать, но… дикого зверя всегда следует остерегаться. — Сталлан была непреклонна. — Вейнте´ поручила его моей опеке, и я повинуюсь приказу.

Она покраснела.

— Повинуйся, только не перестарайся. По крайней мере освободи ему ноги.

– Женщина, оставьте меня в покое! Ношу цветные линзы, родимое пятно с щеки убрала! Да, в школе Брункина училась, но вас не помню!

В конце концов Сталлан уступила. И весь день Керрик был особенно старателен, ведь тайный план его начал осуществляться, хоть и медленно.

Вот те на! Точно самозванка!

Считать дни Керрик не умел, да и не интересовался, сколько времени миновало. На севере, где жил его саммад, зима и лето отличались друг от друга, и для охотников не составляло труда различать времена года. Для живших здесь, в этой бесконечной жаре, не имело значения, сколько прошло времени. И когда по прозрачной пленке над его головой забарабанил дождь, лишь изредка затихая, Керрик понял, что после смерти Исель прошло уже много дней. Тогда-то в его повседневных занятиях случился непредвиденный перерыв.

– У Светочки Федоровой отметина была не на щеке, а на лбу.

Скрежет замка снаружи отвлек их от урока. Энге и Керрик повернулись к двери. Керрик обрадовался было, но оказалось, что это Вейнте´.

Она как закричит:

На первый взгляд мургу не отличить друг от друга, но он уже научился замечать разницу. Уж Вейнте´-то он не забудет никогда. Привычным жестом он засвидетельствовал подчинение и уважение и с радостью заметил, что та пребывает в хорошем настроении.

– Немедленно прогоните сумасшедшую! Я ВИП-клиент, большие суммы у вас оставляю! Примите меры!

— Ты мастерица, Энге. Ты отлично воспитываешь животных, глупые фарги и те приветствуют меня не так проворно, как этот. Пусть говорит.

Пришлось мне уйти, но я решила довести дело до конца. Немедленно отправилась в милицию. Обратилась к сотруднику.

— Ты можешь сама говорить с ним.

Внимание! Отделение в переулке Конакова, Алмазов Виктор Маркович!

С трудом пробилась в его кабинет, рассказала о встрече с женщиной, которая прикидывается Светланой Федоровой, а на самом деле ею не является. Он сначала сказал:

— Неужели? Просто не верится. Наверное, это все равно что разговаривать с лодкой. Ты командуешь — она подчиняется. — Вейнте´ повернулась к Керрику и четко произнесла: — Налево, лодка, налево.

– Имя и фамилия не уникальные. Вероятно, это другая Светлана Федорова.

— Я не лодка, но я могу пойти налево.

Я рассмеялась:

Он медленно обошел комнату, и Вейнте´ зажестикулировала, выражая неверие и удовлетворение.

– И она тоже училась в гимназии Брункина?

— Встань передо мной. Скажи мне имя, которое тебе дано.

Хотела продолжить, но мужчина меня даже до конца не дослушал, вытурил. Правда, вежливо, пообещал непременно разобраться с моей проблемой. До сих пор, похоже, разбирается.

— Керрик.

Вот такая история. А вы как относитесь к своим бывшим учителям? Сталкивались ли с равнодушными полицейскими? Хамили вам те, кому когда-то вы лично помогали?»

Димон оторвался от экрана.

— Оно ничего не значит. Но ведь ты устузоу и не можешь правильно выговорить слово. Твое имя следует произносить так — Экерик.

– Аккаунт Картинкиной Елизаветы Нефедовны выпал в процессе поиска упоминаний имени Светланы Андреевны Федоровой. Но! Имя ученицы – не редкое. Съезди к училке, поговори с ней, время не позднее – вдруг у нее есть фото девушки? Их часто делают, когда дети на летние каникулы уходят.

– Согласится ли она со мной побеседовать? – пробормотала я.

Вейнте´ не понимала, что имя мальчика слагается только из звуков. Она добавила жесты, означавшие «медленный — глупый».

– Она уже согласна, – ответил вместо Димона Егор. – Коробков с педагогом договорился.

— Экерик, — повторил он, а потом добавил идентификаторы — «медленный — глупый».

– Хорошо, – вздохнула я, – говори адрес.

— Словно с фарги разговариваешь, — произнесла Вейнте´. — Понятия «медленный — глупый» он выражает нечетко.

Глава двадцать третья

— Лучше он просто не может, — пояснила Энге, — без хвоста он не может как следует выполнить это движение, но, смотри-ка, он ведь научился извиваться очень похоже.

– Надеюсь, вы любите животных, – процедила пожилая женщина, стоя на пороге. – Если нет, то лучше нам сразу распрощаться. В мой дом входят только единомышленники.

— Скоро мне понадобится это создание. Из Инегбана прибыл урукето и привез Зхекак, которая будет работать с Ваналпе´. Она толста и тщеславна, но в Энтобане нет ученой умнее. Она должна остаться здесь, нам нужна ее помощь. И я хочу ублажить ее, как только возможно. Без сомнения, этот устузоу заинтересует ее. Говорящий устузоу! Она поймет, какой это успех.

– У нас кот, – сообщила я, – британец, зовут его Альберт Кузьмич. И три собаки.

Изобразив почтительное внимание, Керрик глядел на Вейнте´. В отличие от иилане´, выражавших движением каждую мысль, Керрик прекраснейшим образом умел лгать. Вейнте´ окинула его взглядом.

Хозяйка посторонилась. Я вошла в прихожую и чуть не задохнулась от букета «ароматов». Похоже, животное писает везде, где хочет, а полы тут никогда не моют.

— Грязен, надо умыть.

– Сменную обувь принесли? – грозно осведомилась Картинкина. – Предупредила начальника вашего, что не позволяю квартиру пачкать! Тапочек для гостей нет, а свои никогда не дам – не желаю грибок подхватить.

— Моем ежедневно, это его естественный цвет.

Я вынула из сумки мешок с балетками и живо переобулась.

— Отвратительно. И еще этот пенис. Нельзя ли его заставить втянуть все в этот мешочек?

– Проходите в гостиную, – смилостивилась Елизавета Нефедовна.

— Он не убирается туда.

Пригласила она меня таким тоном, словно мы сейчас стоим во дворце, а не в крошечной «однушке».

— Сделайте мешочек телесного цвета, не будет так бросаться в глаза. А почему череп так исцарапан?

Через пару секунд я оказалась в забитом хламом помещении.

– Садитесь, куда хотите.

— Мы каждый день соскабливаем с него мех, как ты приказала.

Выбор оказался невелик. На старом диване навалены книги, там устроиться невозможно. Кресел не видно. Стульев всего два, на одном быстро устроилась сама Елизавета, на втором мирно спал кот. Он выглядел таким грязным и нечесаным, что прикасаться к животному не хотелось. И как поступить?

— Конечно же, я приказала делать это. Но я ведь не приказывала царапать этого урода. Поговори с Ваналпе´, пусть придумает другой способ снимать с него мех. Немедленно.

Я приблизилась к дивану, опустилась на подлокотник. Много лет я борюсь с лишним весом, и вес всегда побеждает меня. Но порой толстая попа оказывается кстати. Стройной девушке сложно восседать на твердом валике, а мне – комфортно.

Когда иилане´ уходили, Керрик смиренно благодарил и выражал глубокое уважение. И как только дверь оказалась закрытой, он выпрямился и громко расхохотался. Этот мир был к нему очень жесток, но в девять лет он уже умел бороться за жизнь.

Я улыбнулась.

В тот же день в сопровождении Сталлан пришла Ваналпе´. За ними следовала обычная свита помощниц и ретивых фарги. Для маленькой каморки их было слишком много, и Ваналпе´ приказала всем, кроме первой помощницы, ждать снаружи. Пока Ваналпе´ разглядывала Керрика, ее помощница раскладывала на полу свертки и расставляла какую-то посуду.

– Уважаемая Елизавета Нефедовна, позвольте задать вам несколько вопросов…

— Я никогда не видела их живыми, — произнесла Ваналпе´. — Но такие существа мне известны. Я уже анатомировала один экземпляр.

Она сказала это за спиной Керрика, поэтому он не слышал ее, что было вовсе неплохо, ведь понятие «анатомировать» на языке иилане´ выражалось следующим набором слов: «резать-мертвое-мясо-на-части-учиться».

Хозяйка вскочила и ласково промурлыкала:

— Скажи мне, Сталлан, оно действительно разговаривает? Но это же просто животное.

– Деточка, подождите!

Общего интереса к говорящему устузоу Сталлан не разделяла и желала ему только смерти. Но приказам повиновалась и не причиняла Керрику вреда.

Она убежала, мы с котом остались одни. Я пришла в недоумение. Что происходит? Куда унеслась Картинкина? За мухобойкой? Она решила прихлопнуть меня, как насекомое?

— Говори! — приказала Ваналпе´.

— Что ты хочешь услышать от меня?

Этой нелюбезной злой женщине принадлежит страница, на которую подписано более двух миллионов человек. Елизавета Нефедовна – борец за правду и справедливость. Она повсюду замечает недостатки, ей везде встречаются грубияны, хамы, невоспитанные подростки и моральные уроды. Зайдет тетушка в магазин, а там продавщица с ней не поздоровалась, просто спросила: «Чего хотите?» Елизавета живо сделает фото наглой особы, выставит его в Сеть, укажет название торговой точки, фамилию, имя и отчество девушки, и от всей своей души посоветует: «Никогда не посещайте лавки этой сети! В них работают хамки! Расскажите, как к вам относятся, когда вы делаете покупки?» И прилетит к бывший училке, а теперь блогеру, тьма ответов. Картинкина хорошо зарабатывает на желании людей кого-нибудь обругать. Не удивлюсь, если она сама выводит на агрессию сотрудников торговых точек.

— Великолепно, — произнесла Ваналпе´, мгновенно потеряв дальнейший интерес. — Что ты использовала для снятия меха?

– Дорогая, – нежно сказала хозяйка, вернувшись в комнату, – вы прошли экзамен, получили «пятерку» с плюсом!

— Струнный нож.

Сделав это странное заявление, она положила на пол лежанку для животных, которую держала в руках.

– Простите, не поняла! – удивилась я. – О каком экзамене идет речь?

— Очень неудачно. Такие ножи хороши для разделки туши. Дай мне унутакха, — приказала она помощнице. Та вытряхнула из контейнера на ладонь Ваналпе´ бурого слизня. — Я использую это для подготовки образцов. Переваривает только мех, а не кожу. Правда, мы испытали его только на мертвых устузоу. Посмотрим, как он управится с шерстью на живом.

Елизавета показала на стул, где почивал кот.

Сталлан швырнула Керрика на пол и навалилась на него, пока Ваналпе´ разворачивала свернувшегося унутакха и пристраивала ему на череп. От холодного скользкого прикосновения он поежился, а иилане´ с интересом следили, как слизень полз по его коже.

– Вот он!.. В гостиной всего два места, одно заняла я, второе – котик. Где вам устроиться? Имейте в виду, я зоозащитник, борец за права животных и борец с хамами всех мастей. Никогда не стану беседовать с тем, кто ненавидит четвероногих. Да, предупреждаю об этом условии заранее. Конечно, все, кому я нужна, клянутся: «Мы обожаем собак, птиц, черепах, мурлык!..» А потом входят в гостиную, сталкивают Иммануила Аркадьевича и плюхаются на его место. Те, кто так поступает, вылетают из моих апартаментов, словно пробка из бутылки шампанского! К сожалению, таких индивидуумов большинство. А вы, детонька, вы, солнышко, вы, лапонька, не тронули котеечку! Притулились на очень неудобном подлокотнике! Вы, моя ягодка, пожертвовали своим удобством ради сна Иммануила! Вас готова видеть всегда и даже хочу угостить чаем! Редкий человек может похвастаться тем, что мы с ним чаевничали. Ну как? Побалуемся чайком? Станем друзьями?

— Очень хорошо, — объявила Ваналпе´, — кожа цела, меха нет. Следующая задача: нужен мешочек. У меня есть подходящая по цвету дубленая шкура, мы просто приладим ее к нужному месту. Я придумала специальные наклейки для кожи. Хорошо? Примерь.

Я встала, поклонилась, прижала правую руку к левой стороне груди и торжественно произнесла:

Керрик готов был расплакаться от оскорбительного и грубого обращения, но сдержал слезы. Мургу не дождутся их. Холодный слизняк медленно двигался по голове и как раз прикрыл ему один глаз. Когда он отполз в сторону, Керрик поглядел вниз, где прилаживали мешочек. Мешочек его не беспокоил, и мальчик забыл о нем, едва слизняк неторопливо переполз на ресницы второго глаза.

– Почту за честь!

Он никогда не узнал, что мешочек был сделан из тщательно выделанной кожи Исель, той самой девочки, которую мургу убили у него на глазах.

– Пойдемте в кухню, – улыбнулась хозяйка, – там так уютно!

Можно не рассказывать, какой «уют» царил в кухне? Больше всего я испугалась, что мне сейчас придется-таки насладиться чаем. Чайник выглядел так, словно он пролежал под землей несколько веков. Но, на радость мне, хозяйка забыла о своем предложении. Меня усадили на табуретку, Елизавета устроилась на стуле.

Глава 15

– Спрашивайте.

— Я долго думала над твоим положением, — произнесла Энге, — и пришла к выводу: ты — нижайший из низких.

– Вы встретили в магазине Светлану Федорову, – начала я.

— Я нижайший из низких, — согласился Керрик, стараясь не обращать внимания на унутакха, увлажнявшего слизью череп.

– Вы подписаны на мой блог! – обрадовалась Картинкина. – Отлично! Что, полиция наконец-то зашевелилась?

– Я не сотрудник полиции… – начала я, но Елизавета Нефедовна не дала договорить.

Он очищал тело мальчика от волос только третий день, и его влажное прикосновение еще было для маленького тану непривычным. Керрик относился к крохотному созданию с опаской. Когда вчера утром он сковырнул унутакха с головы, слизень прицепился к пальцу и быстренько объел едва ли не половину ногтя.

– Сначала выслушайте пострадавшую, а потом уж высказывайтесь. Дело-то посерьезнее, чем простое хамство наглой ученицы своему педагогу! Приготовила… секундочку!

Слизень уполз на затылок, и Керрик смог обтереть безбровое, лишенное даже ресниц лицо тыльной стороной ладони.

Хозяйка ушла. Я молча сидела на табуретке у стола, который завалили всем, чем было можно. Наконец блогер-миллионник вернулась и положила на стол альбом.

— Ты слушаешь меня? — спросила Энге.

– Смотрите! Здесь фото детей класса, в котором училась Светлана. Гляньте, это она.

— Да. Я нижайший из низких.

Я увидела снимок и тихо произнесла:

— Но ты не так говоришь. Ты так и не научился правильно произносить. Теперь ты должен говорить так: нижайший из низких.

– Пришла поговорить с вами о Федоровой, которую видела не так давно. Эта девочка не очень на нее похожа, но с возрастом люди меняются. Моих детских снимков нет, но хорошо помню, что волосы у меня были жидкие, косички были похожи на крысиные хвосты. И цвет невразумительный, серый. Сейчас я русая, прическа красивая, волос много. Плюс косметика, она тоже меняет внешний вид.

Отметив по-особенному согбенную позу Энге, подогнутый вниз хвост, Керрик по возможности попытался изобразить ее.

– Согласна, – неожиданно кивнула собеседница, – с течением времени мы становимся другими. Но цвет глаз остается прежним.

— Лучше. Практикуйся. Скоро тебе придется бывать в обществе высочайших, а они не потерпят твоих ошибок.

Нашу беседу прервал звонок в дверь.

— А откуда ты знаешь, что я нижайший из низких? — спросил Керрик, представив фразу в виде вопроса, задаваемого глупцом. На самом же деле разговор казался ему скучным и уже начинал досаждать.

– Вот и он! – обрадовалась Елизавета Нефедовна. – Сейчас получите ответы на все свои вопросы.

— Вейнте´ — эйстаа и правит в Алпеасаке. Она высочайшая. Ниже ее — в бесконечной выси над тобой и мной — Сталлан, Ваналпе´ и другие правительницы. Им служат помощницы, они обучают фарги. И пусть ты разговариваешь лучше многих фарги, ты всегда останешься ниже их, потому что они иилане´, а ты — всего лишь устузоу: говорящее животное остается животным.

Я в очередной раз осталась одна и продолжила рассматривать снимок. Нет, все-таки школьница на фото и женщина, с которой мы общались в офисе, мало похожи.

Все эти сложные ранги и титулы для Керрика не значили ничего. Его заинтересовало слово, которого мальчик еще не слышал.

– Добрый день, – произнес высокий тенор, и я увидела стройного молодого мужчину.

— Что такое «фарги»?

Он протянул мне руку.

— Фарги, ну, это просто фарги.

– Константин Гитанов.

Сказав это, Энге ощутила отсутствие смысла в сказанном. Некоторое время, задумавшись, она пыталась найти определение. Его трудно было сформулировать — понятие повседневное, общепринятое, иилане´ принимали его за данность, не сомневаясь в существовании предмета. Так можно спросить: «Что есть солнце?» Просто солнце! Оно определяется фактом своего существования. Энге прекрасно знала, что физики могли многое рассказать о солнце, куда больше, чем ей хотелось бы знать. Но если она учит этого устузоу общению с высочайшими, он должен знать и обычные сведения, которые знали все. Объяснения пришлось вести с самого начала.

Незнакомец произнес имя и фамилию таким тоном, словно ожидал, что я сейчас ахну и с придыханием произнесу: «Боже! Гитанов! Какая часть для меня!»

— С родильных пляжей наш молодняк попадает прямо в воду. Они много лет живут в океане, растут и зреют. Счастливое время: рыбу ловить несложно, опасностей мало. Все, кто входит в океан в одно и то же время, принадлежат к одному эфенбуру. Друг для друга они эфенселе, связь между ними длится целую жизнь. А потом все взрослеют и выходят на сушу. Самцов отделяют и доставляют в город, ведь они слишком глупы, чтобы постоять за себя. Настает трудное время, каждая самка должна обрести в жизни собственную дорогу. Еды много, но много и опасностей. Жизнь идет в городах, и молодые отправляются туда. Они слушают, учатся, а те, кто начинает говорить, становятся нижайшими. Это фарги. Ты ниже их.

– Татьяна Сергеева, – улыбнулась я. – Елизавета Нефедовна пообещала, что вы ответите на все мои вопросы.

— Я понимаю. Но как же насчет самцов? Все фарги самки?

– Нет-нет, – рассмеялся Константин, – никогда! Как это – «на все»? Стоимость моего съемочного дня – страшная тайна!.. Тетя Лизонька, принес вам торт и букет. Зачем нам находиться в треш-хате?

— Конечно.

– Уже нет необходимости, через минуту переместимся, – кивнула Картинкина и ушла.

— Но ты же самец…

– Треш-хата? – переспросила я.

— Не оскорбляй меня. Ты никогда не видел самцов. Их содержат в хорошо защищенном месте — в ханане.

Известие это ошеломило Керрика. Самки! Все мургу самки! Все, даже отвратительная Сталлан. Ну все у этих мургу не так! Вот тану все умеют говорить, даже самые маленькие. Ясно, мургу глупые.

– Тетя Лизонька гениальна! Ей следовало работать на сцене, а она решила детей учить. Каждый ее урок – выход императрицы, принцессы, нищей пенсионерки, умницы, идиотки и так далее. Она всегда играла какую-нибудь роль. А мы ей подыгрывали. Какие прекрасные занятия у нас проходили! Елизавета могла разорвать тетради школьников, вышвырнуть их обрывки в окно и, воздев обе руки к потолку, изобразить Медею. Или заявиться в класс, хромая, без укладки и макияжа, и простонать: «Жизнь завершается, прямо как у Лермонтова! Давайте поговорим о его поэме «Мцыри»». Но мне больше всего импонировала английская королева в ярко-алом платье и с обручем на голове. Аксессуар утыкали сверкающими камушками, и вела себя тетя Лизонька соответственно. Дети всех возрастов ее обожали! На фоне серых училок, которые нудно бубнили про что-то, Картинкина была прямо лучом света в темном царстве. Фрики в мои школьные годы были редкостью. Женщин, которым плевать на общественное мнение – еще меньше. Мы воспитывались в социуме, где следовало шагать в общей массе. Но Лизонька чихать хотела на все условности. И она обожает литературу, от нее услышал имена…

— А что случается с теми, кто не обучается говорить? — спросил он.

— Это не твое дело. Помни одно. Ты ниже нижайшей из фарги, тех, что зовутся «иилейбе» — с трудом говорящие.

– Идите в королевские апартаменты! – донеслось из коридора. – А насчет таланта актрисы… Мне далеко до Кости. У него есть специальное образование, он постоянно снимается в разных кино, играет в театре. А я просто самодеятельность.

— Я нижайший из низких, — согласился Керрик, подавив зевоту.

– Уничижение паче гордости, – рассмеялся Константин и подал мне руку. – Вперед! Далеко шагать не придется. Нужная квартира рядом, на одной лестничной клетке с этим мусорным проектом.

Их занятия прервал скрип засова. Керрик сделал безразличное лицо, чтобы на нем не отразилась ненависть, которую он всегда ощущал при виде Сталлан. Она принесла запечатанную бутылку.

— Время пришло, — проговорила Сталлан. — Вейнте´ требует устузоу к себе. Я принесла это, чтобы он не был опасен.

Глава двадцать четвертая

Сняв с головы Керрика унутакха, Сталлан помыла его с головы до пяток. Живая веревка на запястьях мальчика Сталлан не понравилась, и она заменила ее новой. Потом извлекла из бутылки длинный, темный, извивающийся жгут.

Квартира, в которой я оказалась, выглядела по-другому, все вокруг было дорого-богато. Чай пить мы сели в столовой, в которую из кухни можно попасть через арку. Посуда оказалась чистой, заварка не пахла веником.

— Никаких неприятностей от устузоу! — объявила Сталлан, притянув к себе Керрика, и набросила ему на шею длинную тварь.

– Танечка, у вас растерянный вид, – рассмеялась владелица стольких квадратных метров на одном на этаже. – Вы удивлены?

Рот веревки присосался к собственному телу. Когда на шее мальчика оказалась надежная петля, Сталлан крепко взялась за другой конец.

– Да, – призналась я.

— Скажи, чтобы он следовал за тобою, — велела она Энге, все еще отказываясь признавать в Керрике больше, чем дрессированного зверя. Они одинаково ненавидели друг друга.

– Понимаете, душенька, – заворковала Картинкина, которая теперь была ухоженной и элегантной, – есть два блога. Один ведет Елизавета Нефедовна. Вы про нее все знаете. Ну разве может особа, бичующая язвы общества, обличающая всех и вся, обитать в роскошной роскоши, а?

Но Керрику сейчас было не до нее: впервые после пленения он выйдет из помещения. Когда его несли сюда, он успел запомнить только деревья и лес. Теперь он был готов ко всему и старался выглядеть ручным и покорным. Энге распахнула дверь, и Керрик со связанными руками последовал за ней. Последней шла Сталлан, крепко держа поводок.

– Нет, – коротко ответила я.

– Зато вторая, графиня фон Таллен, – продолжил вместо Елизаветы Константин, – дама из высшего общества, у нее аккаунт о правильном поведении, искусстве и литературе. Она читает лекции в музеях, собирает полные залы. Это ее хоромы… Мурлыка, иди ко мне.

Перед ним простирался освещенный неярким зеленым светом туннель. Пол был плетеным, как и в камере, но стены казались куда менее прочными. Они были живым переплетением тонких и толстых древесных стволов, ползучих лиан, цветущих кустов и каких-то неизвестных ему растений. Над головою листва смыкалась в крышу. То и дело в стороны отходили коридоры, по которым двигались темные силуэты и исчезали у выходов в ярких солнечных лучах. После долгого заключения он щурился. Свет резал глаза, но мальчик жадно смотрел вокруг сквозь слезы.

На колени к Гитину прыгнул кот. Мой рот сам собой приоткрылся. Хорошо понимаю: смени дорогую одежду на дешевое старое платье, смажь волосы малой толикой растительного масла, нанеси на лицо особый крем, который соберет кожу сеточкой морщин, начни злиться и грубить окружающим – и вот ты уже не аристократка, а хамка, которую далеко не каждый человек в гости позовет. Елизавета же, наоборот, ухитрилась за короткое время привести себя в порядок, сменить одежду на дорогое платье. Это удивило. Но кот! Только что он выглядел как животное с помойки – и вуаля, передо мной вальяжный барин!

«Где я, где Алпеасак?» — думал Керрик. Со слов Энге он представлял город как огромное стойбище с бесчисленными шатрами. Он должен был сразу сообразить, что мургу и понятия не имеют о настоящей стоянке. Но скопление деревьев и коридоров казалось огромным. И повсюду были мургу. Их было слишком много, Керрик словно свалился в яму, кишащую мургу. Они толпились вокруг, расталкивали друг друга, чтобы увидеть идущего устузоу, и следовали за ним. По коже его пробегали мурашки. И эти мургу тоже глупы, многие едва умели говорить. Должно быть, это и есть фарги, о которых рассказывала Энге.

Туннель привел их к открытому пространству, куда большему, чем те, которые им встречались. Глаза Керрика начали привыкать к свету. Повсюду группами стояли иилане´. Сталлан резко крикнула, и фарги расступились, давая им пройти. Они направились к дальней стене, где оказалось несколько иилане´. Две явно были очень важными персонами, и все остальные почтительно сгибались в их присутствии — это было видно даже издали. Подойдя поближе, Керрик узнал Вейнте´. Ее-то он никогда не забудет. Возле эйстаа на корточках сидела очень толстая иилане´, шкура ее, казалось, вот-вот лопнет. Вейнте´ знаком велела им остановиться и обратилась к толстой:

Константин расхохотался.

— Теперь ты сама видишь его, Зхекак. Это один из злодеев устузоу, совершивших преступления, о которых тебе уже известно.

– Танечка, вы меня покорили! Всегда считал, что тети сыщицы обладают непробиваемой психикой. У них холодный взгляд, ничто в жизни данных особей не способно удивить. Но вы так мило изумились при виде мистера Брауна Мурлыки! Котика так зовут. Чуть-чуть пудры, которую используют на съемках с животными, когда они должны выглядеть ужасно, и зверушка действительно выглядит плохо.

— Подведите его поближе, — тонким голосом приказала Зхекак. Жир мешал ей шевелить конечностями. — Не похоже, чтобы он был опасен.

– Елизавета Нефедовна, вы очень талантливы, – только и смогла произнести я, глядя, как хозяйка ставит передо мной идеально чистую чашку с ароматным чаем и пододвигает поближе ко мне блюдо с крошечными птифурами.

— Это молодой. А взрослые больше.

– Итак, зачем я вам понадобился? – решил приступить к деловой части беседы Костя.

— Интересно. Покажи мне его прикус.

Пока Керрик гадал над смыслом нового слова, Сталлан схватила его, раздвинула челюсти и поволокла поближе к Зхекак, чтобы она могла заглянуть ему в рот. Увиденное заинтересовало Зхекак.

– Милый, ты в школе все про всех знал, – улыбнулась Картинкина, – поделись с Танечкой информацией. Она милая, хоть и представляет полицию.

— Очень похож на те экземпляры, которые хранит Ваналпе´. Есть над чем подумать, очень интересно. Я уже вижу тот день, когда Алпеасак превзойдет все города в изучении устузоу и их использовании.

Вейнте´ просто лучилась от счастья.

– Нет, – возразила я, – я член коллектива «Особых бригад», возглавляю одну из них.

— Ты должна узнать кое-что еще об этом существе: оно говорит!

– О‐о‐о! – протянул Константин. – Серьезно? У меня там есть знакомая. Ада Марковна с непроизносимой фамилией.

Зхекак откинулась, выражая недоверие, удивление и сомнение одновременно, тучное тело ее колыхалось.

Скажи актер, что он каждый вечер ужинает с Леонардо Ди Каприо, я бы удивилась меньше.

— Покажи! — приказала Вейнте´.

Сталлан толкнула Керрика. Энге встала рядом, чтобы он мог ее видеть.

– Шт… бум… риз… – попытался Гитанов произнести трудную фамилию.

— Назови свое имя перед персонами великого ранга, — приказала она.

– Штольцбаумкухенрайз, – выпалила я.

— Я — Керрик, нижайший из низких.

Зхекак была, пожалуй, слишком щедра на похвалы.

– Она! – обрадовался актер. – Сколько лет вам понадобилось, чтобы научиться без запинки произносить фамилию?

— Великолепная дрессировка, мне еще не приходилось видеть зверя, который умел бы произносить свое имя.

– Ада Марковна – член нашей бригады, – ответила я, – и близкая подруга моей свекрови. Я и предположить не могла, что встречу случайно человека, который ее тоже хорошо знает!

— И не только это, — уважительно добавила Энге. — Он говорит, как все иилане´. Можешь поговорить с ним, если хочешь.

Константин вынул из кармана телефон.

Восхищение, сомнение и недоверие Зхекак были очень велики. Закончив жестикулировать, она склонилась вперед и очень медленно и отчетливо произнесла:

– Алло, это я! Рядом со мной интересная женщина!

— В это трудно поверить. Ты ведь не умеешь говорить по-настоящему?

И сунул мне телефон.

— Я умею говорить. Могу говорить очень быстро и четко.

– Эй, эй, Костик! – услышала я голос Ады Марковны. – Ничего не поняла, тут связь плохая! Не в Москве сейчас! Алло, не слышу!

— Ты заучил эти слова.

– А я отлично слышу, – сказала я.

Дюдюня замолчала, потом осведомилась:

— Нет, я выучился им, как все фарги.

– Э… э… Танюша? Коим образом ты с Костиком встретилась?

— В океане?

– Адюня, это Таня Сергеева! – закричал Гитанов. – Как здорово, что все мы здесь сегодня собрались!

— Нет. Я не умею плавать. Я учился, слушая Энге.

Константин забрал у меня телефон.

Зхекак и не поглядела в сторону Энге.

– Связь прервалась. Итак, раз все точки над «ё» расставлены, можем поговорить спокойно. Танечка, что вас интересует?

— Приятно услышать хоть что-то доброе о той, которая причинила всем столько неприятностей в далеком и любимом Инегбане. Как это правильно, что только у грубого зверя нашлись добрые слова о Дочери Смерти. — Она обернулась к Вейнте´. — Могу тебя поздравить, ты сделала нечто из ничего: город из джунглей, говорящее существо из устузоу, учительницу из лишенной смерти. Истинно, будущее Алпеасака сулит нам тепло.

– Светлана Федорова, – ответила я. – Елизавета Нефедовна сказала, что вы ее знаете.

Вейнте´ жестом отпустила Энге и Керрика и обратилась к Зхекак:

– У нас в школе был театр, – начал Константин, – руководил им прекрасный актер Игорь Николаевич Рутов. Почему известный, успешный деятель культуры решил работать в нашей школе с детьми? Ответ плавает на поверхности. У него были две внучки. Учились они плохо, вели себя отвратительно. Дедушка хотел, чтобы им двойки в четверти не ставили. Дальше объяснять?

— Эти слова я буду помнить всегда. Новый мир — новые вещи, мы стараемся. А теперь не съешь ли мяса? У нас здесь водится кое-что вкусное, такого ты еще не пробовала.

Я усмехнулась.

Зхекак лязгнула зубами.

— Мне уже говорили, и я собираюсь сама все попробовать.

– Нет.

Жирная мургу, объешься и лопни, подумал Керрик, но даже намека на подобные мысли не выражала его покорно склоненная фигура.

Гитанов сделал глоток чая.

— Отведи животное на место, — велела Вейнте´.