— А где же першерон?

— Ого — изумился Сергей — ты запомнила?

— Поправь меня, если я ошибусь. Пёрш — это округ во Франции. Возможно, лошади произошли оттуда.

— Так и есть. Вон Яблочко. Серая масть в яблоках.

— А по характеру она тоже невозмутима и спокойна — заметила Рита.

Рита ловила себя на мысли, что отдала бы все лишь бы приходить сюда каждый день. И лошади здесь ни при чём. Ей хотелось встречаться с Сергеем. Но даже себе она не хотела в этом признаваться.

— Сегодня я уже свободен. Теперь могу отвезти тебя на природу.

Она удивилась, что он привез ее туда, где она была счастлива в детстве. Со временем здесь все изменилось. Даже воздух. Водоем покрылся тиной. Плавать в такой воде не рискнул бы самый грязный поросенок. Но сидеть на берегу под раскидистой ивой оказалось верхом блаженства. Со всех сторон слышались голоса лягушек, в воздухе плыл запах воды, но это не раздражало. Сидеть с теплой зелени трав, вдалеке от цивилизации, было умиротворительно. Мысли, как-то сами собой вернули ее в прошлое. Убийства, расследования, подозрения и гонки за уликами ушли на второй план, оставив место спокойствию.

Каждое лето Рита с друзьями приезжала сюда на велосипедах, чтобы искупаться в пруду.

— Интересно, двадцать лет назад, здесь были лягушки?

— Были. Но мы так шумели, что они в срочном порядке искали цаплю.

— Чтобы попутешествовать? — улыбнулась Рита.

— Чтобы переселиться к ней в желудок — подхватил весёлое настроение Сергей.

— Не оптимистичный ты человек, Сергей.

— Какой есть. Не нравится?

Рита могла бы ответить, что ей нравится в нем, но решила, что ее правдивые признания возле пруда в зарослях ивы, на покрывале могут быть расценены, как заигрывания. А уединения мужчины и женщины вдали от села ее смущали. Она уже битых полчаса вспоминала поцелуй в огороде собственного двора и не могла прогнать мысль, что он тоже думает только об этом. Она убедила себя, что Сергей испытывает к ней интерес, но она не позволит себе навязывать себя, а он не решится изменить уклад своей жизни. До развода дело не довел, видимо, разрушать семью не в его правилах.

Поэтому она многозначительно промолчала.

Она была уверенна, что их непонятные отношения не остановятся на полуслове, но…

… Но она была против непонятных отношений. Обладательница кристально чистых мыслей имела страсть к кристально чистым отношениям. Переступив через гордость, она спросила:

— Почему ты не позвонил? Пропал куда — то на два месяца.

— Лера мучилась бездельем. Устроила мне небольшие неприятности. Но я на нее уже не злюсь. Простил. Поэтому устранял проблемы. Но я был уверен, что встречу тебя в Зерновой. — Он усмехнулся — встретил, а ты убегала, проложив путь через мою баню. А потом ушла в обнимку со своим другом.

Рита заметила в его голосе некое раздражение, но объяснять и оправдываться не захотела. Её тоже затронули его признания, что он простил жену и больше на нее не злится.

«Может, у них действительно все наладилось» — ревностные предположения грызли её изнутри.

Рита ничего не понимала. Катастрофически ничего. Она изводила себя домыслами так, что разболелась голова. Но переспрашивать и уточнять она не посмела. Ей казалось, что она лезет ему в душу. Граница между вежливостью и навязчивостью проходила красной линией. Переходить её воспрещалось. Сегодня Рита её уже переступила, и Сергей замкнулся в собственных мыслях.

— Как всё-таки здесь хорошо. Я отвык от этой природы. Вернувшись, не мог насладиться. Знаешь, что мне не хватало в городе? Птичьей возни. Щебетания в кустах. Их купания в лужах. У меня во дворе живут скворцы. Хулиганы. Но я готов простить им объеденную черешню и испорченную ежевику за то, что они щебечут на все голоса мира. Они свистят, мяукают, трещат, щелкают и поют. Утром я просыпаюсь с лучами солнца. Они будят птиц, а те — меня. А тебе какие птицы нравятся?

— Колибри — быстрая, тихая, безвредная и красивая. Единственный вид птиц, который имеет огромное разнообразие цветов оперения.

Сергей вырвал из земли травинку, очистил ее от лишней зелени и прикусил губами. Рита не понимала мужской привычки жевать стебель травы, поэтому уставилась на воду. Природа как будто делилась своим спокойствием с окружающими. Только высоко в ветках дерева запутался ветерок. Он играл с листвой, как искусный фортепианист, извлекая мелодию из инструмента. Оставалось только удивляться, как неживой предмет может затронуть струны души. Но у профессионала получится все, даже у ветерка. Он шуршал в листве и направлял людей в романтическое русло его потока.

— Где прячется твой одноклассник? Роман.

Рита обреченно вздохнула. Совершенно не хотелось поддерживать эту тему разговора. Она давно подозревала, что Сергей был выкован из железа, и его черствая душа не прочувствовала романтичного настроения. Рита взглянула на небо, поискала взглядом и нашла.

— Вон то облачко похоже на крокодила. Только он плывет хвостом вперед.

Она медленно легла на спину и закрыла глаза.

Сергей игру воображения не поддержал. Он считал, что серьезный разговор может случиться в любом месте. Даже на природе. Роман ему не нравился в первую очередь, как мужчина. Ирония в том, что Сергей ужасно ревновал. В последнее время он ловил себя на мысли, что не может смириться с тем, что Рита пытается спасти лучшего друга. А лучший друг уделял ей столько внимания, что это вылезало за рамки дружбы. Он чувствовал это сердцем. Он видел это, когда два одноклассника влезли к нему во двор в поисках вазы. Потом Роман уводил Риту от его дома, приобняв за талию. Он прижимался к ней так, как будто они долгое время были любовниками.

Еще Роман ему не нравился, потому что стал подозреваемым в совершении преступления. И сейчас Сергей считал своим долгом уберечь Риту.

Он нервным движением отшвырнул веточку травинки и, не дождавшись ответа, продолжил предрекать:

— Ты ведь знаешь — он не спрашивал, он утверждал. Не дождавшись ответа, заявил — ты подставишь себя под удар. У меня была не хорошая возможность пообщаться с Фёдоровым. Он тебе такое не простит. Ты будешь подозреваемой во всех преступлениях, которые он не успел раскрыть. Посадит тебя. За укрывательство фактов сколько дают? Не знаешь? — она молчала, поэтому он воспользовался возможностью переубедить её. — Бросай ты это дело, ни к чему хорошему оно не приведет. Я не понимаю, у тебя роман с Романом?

Казалось, что погруженная в свои мысли, она его не слышит. Но она, как будто проснулась. Медленно поднялась и села. Он мог поклясться, что заметил в ее глазах вспыхнувший огонь любопытства.

— Да. — Она схватила его за руку. Заерзала. Отпустила. — Ну, конечно. Роман с Романом. У них. Ты молодец. Это же очевидно. А я проморгала.

Она так обрадовалась своей догадке, что молниеносно решила отблагодарить его за то, что подтолкнул ее мысли думать в этом направлении. Она потянулась к нему и чмокнула в щеку. И тут же почувствовала, как сильные мужские руки обхватили ее. Он медленно приблизился, не теряя визуальный контакт. Его взгляд — глубокий и многозначительный — затянул ее в себя. А там была страсть. Жгучая. Обещающая наслаждение. Долгожданная. Мечта удовольствия. Рита больше не могла сопротивляться своему разуму. Потеряла связь с действительностью. Провалилась в его глаза.

Он прижал ее к себе. Медленно.

Она не удержала равновесие и завалилась, цепляясь за него. Сергей мог бы удержать их обоих, но не стал. Он, медленно придерживая ее за спину, навалился сверху. Нежно обнял и подставил для поцелуя губы. Перехватил инициативу в свою власть.

В эту секунду Рита потеряла контроль над временем и событиями. Она потеряла контроль над собой и своими мыслями. Она потеряла контроль над эмоциями и чувствами. Теперь чувства руководили ею. Разум отключился от нежного прикосновения к ее губам.

Сергей не настырничал. Он мягко целовал. И казалось, что все вокруг кружит и проплывает.

Он чуть не потерял сознание от её поцелуя. Забыл как надо дышать, забыл как надо жить. Был только поцелуй и страсть.

Он готов повторять это ощущение. До обморочного состояния. До замирания сердца. До стонов. До страсти. Прямо здесь, на любимой клубнике, под персиковым деревом, за зарослями крыжовника.

Он целовал, стонал, прижимал. Она обнимала его, прильнув к нему каждой клеточкой себя. И тут он почувствовал её прикосновения. Её грудь. Ох. Сейчас он прильнет к груди. Освободит от бесчувственного материала сарафана (или это платье? Неизвестно. В чем-то цветочном и зелёном. Неважно). Главное, можно избавиться от этих нарядов и дотронуться до груди, целовать её, чтоб она запрокинула голову, выгнулась от страсти и стонала.

Но нет. Сначала он будет её целовать в губы. А потом уже все остальное. И она будет стонать сейчас. А она именно это и делает. Отвечает ему, как будто слышит его мысли, как будто знает его желания.

Конечно, она слышит. Конечно, она знает. Конечно, она хочет. Ей нравится. Она любит. Она мечтает. Она жаждет.

И сейчас они задохнутся вместе. Одновременно. Потому что им не хватает воздуха. От страсти и желания они забыли, как дышать.

Она не знала, сколько времени прошло, пока он целовал ее, но чувствовала, что поцелуй разбудил желание и страсть.

Включилась она, когда почувствовала, что поцелуй уходит на второй план. Сергей попытался освободить ее от лишней (на его взгляд) одежды. Тут Рита поняла, что ей срочно нужно делать выбор. На несколько секунд она включила мозг. Он тут же забросал ее мыслями и предубеждениями. И отключил желание отдаться полностью в руки Сергею. И не важно, что стена, то есть жена, в которую она упирается мыслями, не отодвигается. Рита, знала, что скоро, очень скоро она начнёт себя корить и упрекать — ужасное качество характера и воспитания. Но она готова была отдать всю себя любимому мужчине, взамен взяв всего его. И пусть это случится всего один разочек. Но самый счастливый момент жизни она запомнит на всю жизнь.

Провидение помогло. Стояло рядом и искало способ не натворить глупостей с женатым мужчиной. Оно послало спасение. Телефон настырно затрезвонил. Рита вздрогнула. И медленно выползла из рук Сергея, подумав, что кристально чистые желания помутились.

Телефон нашелся, и Рита ответила. Кузнецов не отличался долгими и бессмысленными разговорами. Илья Кириллович коротко сказал:

— Подруга дней моих законопослушных, я договорился о встрече с Горным. Он ждёт тебя через час. Надеюсь, что он еще не в маразме.

— Старик? — только смогла уточнить Рита.

— Никто не молодеет. Собирайся. Волков уже в пути. Едет за тобой.

— Тебе куда-то надо — угрюмо поинтересовался Сергей, когда Рита отключила телефон.

С одной стороны Рита была рада, что Кузнецов оперативно устроил ей встречу с человеком, который вёл дело об убийстве Гордеевых, но с другой стороны она расстроилась, что встреча с Гордеевым-младшим отменяется. А ещё она не знала, стоит ли Сергею говорить, что она пытается вникнуть в дела двадцатилетней давности. Поразмыслив всего секунду, она пришла к решению, что говорить о том, что ещё не известно — рано. И решила повременить. Зачем обнадёживать человека, когда ничто не решается. Вот будет положительный результат, тогда можно и рассказывать, а при отрицательном результате — скрыть.

— Мне нужно съездить по одному делу. Сможешь подвезти меня к дому?

— Конечно.

* * *

Волков, естественно, пошёл на встречу с Горным вместе с Ритой. Рита, естественно, заподозрила, что по заданию Кузнецова. Не мог же он оставить любознательную особу бесконтрольно. П.С. — в документах, а в жизни — Петр Сергеевич — оказался живёхоньким старичком, преподающим в школе милиции. Он имел хорошую память и богатый словарный запас, разбавленный несложными словосочетаниями. К месту и не месту он вставлял — всё вышеперечисленное и так сказать. Риту они не раздражали, но стало жалко студентов. Иногда в коллективах приживаются фразы, которые любит употреблять лидер. Тогда эту же фразу употребляют и все остальные. Рита была уверенна, что узнает выпускников Горного, пообщавшись с ними минут пять.

Петр Сергеевич помнил дело. Настроение его ухудшилось. Он считал своим долгом найти убийц, а нашёл одного убитого убийцу. Евгений Петров пошёл на своё первое дело и погиб в результате утопления. В мгновенную кару Горный не верил, поэтому спустя много лет мыслями возвращался к нему, убеждая себя, что не зря не закрыл дело. Визит Риты и Волкова убедил его в своей правоте. Он много рассказывал, видя, что девушка хмурится. Каждое его слово вводило её в грусть воспоминаний.

Слушая мужчину, Рита изредка вставляла интересующие вопросы. Всё ей казалось знакомым, как будто перечитывала книгу, знакомую с детства. Всё это она уже слышала или читала в деле.

Рита не знала, что ещё может интересовать её, о чём она не прочитала. Личный интерес этого грандиозного преступления делали её слишком подозрительной. Коварство подозрительности в том и заключалась, чтобы пустить корни глубоко внутрь мыслей.

— Как вы думаете, зачем их пытали?

— Вы считаете, их было несколько?

— В доме двое взрослых людей. Мог быть внук. Всё произошло днём. — Перечисляла свои наблюдения Рита. — Скорей всего Петров следил за домом, и знал, что придётся… иметь дело с двумя людьми. Дед Гордеев отличался здоровьем и физической формой. Он мог справиться с Петровым на раз — два. Я видела его фотографию. Он хилый, недокормленный и болезненный.

— Вы правы, девушка. Я рассматривал версию, что орудовала банда. Но не было никаких следов. Ничего, из вышеперечисленного. А пытал он их, потому что думал, есть деньги. Смешная версия, так сказать. В те времена ни у кого не было денег, а у них должны быть? Я не нашёл ни одного доказательства, поэтому решил, что это выдумки односельчан. Подозрения, так сказать. С чего им иметь деньги? Ничего не продавали. Наоборот взяли в аренду земельные участки и рассчитались с арендодателями, ещё купили комбайн и прочую технику. Они наоборот были на мели, утверждает всё вышеперечисленное. «Жигули» ценности не имели. Грабитель угнал его и прямиком в канал. Глупая смерть для жестокого убийцы, так сказать. Если бы не мой возраст и не инвалидность после ранения, так сказать, то возобновил бы дело.

— Много вопросов без ответов — выходя от бывшего следователя, задумчиво сказала Рита. — Вопросы без ответов меня раздражают.

— Что вас смущает? — Волков профессионально зацепился за слова.

— Всё вышеперечисленное — не со злости передразнила Рита и пояснила своё раздражение — не доказали, что водитель, который попал на угнанной машине в канал и утонул и есть убийца Гордеевых. Петр Сергеевич сказал, что отпечатков в машине не было, а водитель был без перчаток. Похоже, что кто-то вытер все отпечатки до того как машина попала в воду.

Владимир хотел возразить, но Рита опередила, предотвращая вопрос:

— Машину нашли быстро, вода не успела смыть отпечатки. Согласись, что вытерли, так бы хотя бы остались отпечатки Гордеева, он же водил автомобиль.

— Похоже. Но соучастника так и не нашли. Может вы ищете тайну, там где её нет?

Рита в ответ пожала плечами. Ей и самой уже казалось, что она развернула бурную деятельность на пустом месте. Это как варить воду, помешивая её и ожидая в результате питательное блюдо.

Они вышли во двор и устроились на лавочке возле детской площадки. Свеженькая, недавно построенная современная развлекательная территория была переполнена детьми, мамочками и колясками. Качели в форме инопланетных летательных аппаратов, неоновые горки с Сатурном на крыше, неземные грибочки. Рита невольно залюбовалась.

— Я бы в детстве отсюда не уходила.

— Меня даже плохая погода не выгнала бы отсюда — поддержал Волков.

— Ну, конечно! — осенило Риту. Она напряглась и забеспокоилась. — В тот день была хорошая погода. Он не мог не справиться с управлением и улететь с обрыва в канал. Всё это было подстроено.

— Вы помните тот день? — не поверил Волков. Он смотрел на Риту огромными глазами и поражался её аналитическому уму, он преподносил ей картинки прошлого, как будто это было вчера.

— Да. Я была с Сергеем на ставке, мы собирались плавать. Точнее мы плавали. А бабушка меня никогда бы не отпустила, если бы до этого был дождь. Она всегда переживала из-за моего здоровья. Сейчас, конечно, ничего не изменилось. Не важно. Но и в этот день не было дождя. Земля была сухая. И автомобиль никак не смог бы соскользнуть в канал, если его не направили туда специально. — Она тяжело вздохнула, испытывая неимоверную тяжесть. — Столько вопросов.

С того страшного дня прошло больше двадцати лет, но в памяти застряли страшные воспоминания и часто возвращались ночью в кошмарах.

— Вода была теплая. Мы плавали, веселились. — Она погрузилась в воспоминания.

Они расстелили простынь возле кромки воды так, чтобы можно было ногами плескаться в прохладе. Сухая острая трава растопыривала тонкий материал бугорками, пришлось приглаживать его, чтоб не кололся. Мелкие неприятности померкли в свете радости прогулки. Они делились планами на взрослую жизнь, мечтали и рассматривали небесные творения, тренировали воображения и соревновались, кто больше найдет сходства облаков с реальным, живым и осязаемым миром. Они плескались, брызгались и плавали вдоль берега. Выходили на берег, когда губы синели, а зуб на зуб не попадал, как бы дети не старались скрыть.

— Потом из деревни приехал Виталька и рассказал нам этот ужас. Отец забрал Сергея в город и больше они никогда не возвращались.

Она постепенно успокоилась.

— Может, ты прав. И нет никакой скрытой тайны. Они уже раскрыты. А на меня сильно подействовало убийство, которое пришлось переживать в детстве, поэтому я активизировала свой интерес. Просто не люблю недосказанности, вопросов без ответов, преступления без наказания. В принципе, и преступления с наказанием не люблю тоже — опомнилась она.

— Думаю, что Гордеевы имели деньги, только успели их потратить на трактора и комбайны — предположил Волков, видя, что настроение Маргариты опустилось ниже покрытия детской площадки. — Петров об этом узнал и наведался к ним. Но смог взять только «Жигули».

— Возможно — согласилась Рита.

— Не расстраивайтесь.

Её ужасное душевное состояние объяснялось рядом причин, но обсуждать их с Владимиром она не стала.

* * *

Сказать, что Рита была в хорошем настроение, это обмануть весь мир.

Её мучали двоякие ощущения, с одной стороны ей казалось, что она подсознательно ищет себе задание, способное отвлечь от убийства одноклассниц, с другой — если она не станет искать причину смерти Гордеевых, всё рухнет. Если она остановится — упадёт в пропасть.

Она была в подавленном настроении. Надежды не оправдались. Горный не приоткрыл завесу тайны. Если она там присутствовала, то пряталась в темноте ушедшего времени. Но решение поделиться своими расследованиями с Сергеем казалось ей верным и честным.

Поэтому вернувшись в деревню, она мчалась к его дому, чтобы обсудить и понять стоит ли продолжать выискивать второго преступника, если он был. Это была причина номер два. Первая и самая важная — она хотела увидеть его. Её незапланированное свидание прервалось на приятной минуте и Рита надеялась на продолжение.

Ее не останавливало воспитание и гордость, та, которая медленно, но четко утверждала, что поведение девушки должно оставаться в рамках приличия, не смотря на желания и совместные дела. Желания же были намного романтичнее и ветренее. Ну, что она может с собой поделать, когда при его виде она расцветает. Ее тянет к нему.

В борьбе со своими мыслями она уже была. Проиграли мысли. Победу одержало сердце.

Сегодня она снова откинула все трезвые мысли. Она вошла во двор, полюбовалась пионами, успокаивая дыхание, чтоб Сергей не догадался, что она неслась к нему на всех парах, как жертва Амура. Конечно, Амур ни при чем, он летал далеко и стрелял не в неё. Рита сама умудрилась войти в реку Любви, по собственной воле. Нежное течение подхватило её и позволило насладиться, испытать сильные, необъяснимые чувства, прошедшие электрическим током через сердце, Рита разрешила себе сама.

Еще этого не хватало. Ну вот опять мысли пытаются взять верх над чувствами.

Она поднималась по ступенькам, когда дверь открылась и на пороге материализовалась Валерия. Жена Сергей улыбалась. В глазах горел огонь любви. Рита не могла бы спутать улыбку счастливой женщины с игрой актрисы. Она все поняла. В сердце кольнуло так, что казалось, оно раскололось на миллион мелких хрустальных осколков.

— Ой, Рита, привет. — Лера остановилась на площадке лестницы и стояла на несколько ступенек выше. — Проходи. Чай попьем. А мы вот с Сережей решили начать все сначала. Сережа уехал на работу. Но обещал скоро вернуться. Тоже соскучился. — Она тараторила. Не могла остановить поток радостной информации. — Рита, ты меня за всё извини. Мы с тобой как-то расстались с обидой. Но все уже в прошлом. Проходи — она сделала шаг в сторону, пропуская дорогую гостью.

— Привет, Лера, — только смогла вклиниться в разговор Рита, не испытав при этом ни грамма удовольствия. — Да, я, просто, хотела с Сергеем поговорить. Но это не срочно. Я позже зайду.

— В любое время заходи, я теперь всегда здесь буду. Я уже говорила, что мы помирились?

— Да — кивнула Рита. — Решили начать все заново.

— Он простил меня, потому что любит. Посмотри, что он мне подарил. Птичку из драгоценных камней.

Она, не сводя взгляд с Риты, нащупала цепочку на груди и достала из декольте кулон.

Рита удивилась, увидев именно колибри. Мысленно отругав себя за поспешные выводы, она проговорила:

— Красиво.

— Рита, я надеюсь, мы будем подругами.

Рита опешила от предложения, но быстро взяла себя в руки.

— Не обещаю.

— У меня хорошая память. Не могу забыть все твои обманы и интриги. И помню твои обвинения.

Рита развернулась. Несмотря на легкую улыбку на лице Леры, она чувствовала напряжение. Ей казалось, что сейчас будет удар в спину, и она покатится по ступенькам, переломает себе позвонки и останется калекой. Самая боль — остаться в живых и знать, что Сергей решил начать с Лерой все сначала. Удара не произошло, но Рита все равно чувствовала себя покалеченной. Боль нарастала. Она разрывала душу. Рита прошла мимо пионов, заметив, что цветы размыты от слез.

Лера хмыкнула и пожала плечами. Профессиональная улыбка померкла. Она быстро вошла в дом, захлопнула дверь и подошла к окну. Наблюдать за уходящей Ритой — верх наслаждения. Лера и сама не ожидала, что Рита так быстро сдастся. Она думала, что ей придется бороться, отгрызать свой кусок счастья, отбивать мужа у настырной одинокой девчонки, торопящейся выскочить замуж за красивого обеспеченного мужчину. Хотя с обеспеченностью в данном случае уже можно поспорить. Но то, что Сергей перспективный человек — однозначно.

Она не была убеждена, что Рита оставит ее семью навсегда, поэтому не стала расслабляться. Спокойная жизнь придет не скоро. Это труд не одного дня. Это задача, поставленная во главе всей операции, может растянуться на несколько месяцев. Но сдаваться Лера не планировала. Первая победа не обещала полный триумф. Но приз, который Лера для себя определила — слишком дорог, чтобы от него отказываться без боя.

Лера заметила, что Рита смахнула с глаз слезы и усмехнулась. Она чувствовала превосходство.

— Маленькая серая мышка, победа будет за мной.

* * *

С некоторых пор Рита перестала себя обманывать, утверждая себе, что она сильная независимая женщина. Человеку нужен человек. А ей — Сергей. И сейчас она сильно пожалела, что решила отойти от своих правил, дать слабину и почувствовать себя слабой девушкой. Вот оно — опрометчивое решение — показатель маразма.

Рита думала, что плывет по течению реки любви, а на самом деле — пошла на дно.

Фантазерка. Выдавать желаемое за действительное — вот предел человеческой глупости.

Она медленно двигалась по обочине дороги, потеряв связь с человечеством и всем живым. Машинально здоровалась в ответ с прохожими, не откликалась на разговоры, игнорировала вопросы. Ей казалось, что Сергей, решив начать все сначала с Лерой, отключил солнце, перекрыл кислород, уничтожил все средства для жизни.

Рита знала, что помутнение ее рассудка — явление временное, но болезненное. Много лет назад она была в похожей ситуации. Тогда погибли родители. Она потеряла желание к жизни. Поддавшись своему горю, она спряталась внутри собственной души, как улитка в ракушке. И не пыталась высунуться. Сначала боялась, а потом привыкла. Со временем ей там понравилось. Она жила в выдуманном мире, с фантастическими животными, ароматными пионами и родителями. Живыми, здоровыми и счастливыми. Она разговаривала с ними, придумывая спокойные темы для разговоров. Лежала у мамы на плече. Сидела у папы на коленях. Хвастала достижениями в школе. Знакомила с друзьями. Заводила домашних животных. Мозг рисовал красочные картины. Реалистичные, но не реальные.

За суетой похорон, у бабушки не было времени смотреть за состоянием души внучки. Она и сама разрывалась на части от горя. Ее единственная дочка с любимым зятем погибли. А когда спохватилась, то с огромным трудом вытягивала внучку из ракушки.

Оказалось, что на белом свете очень страшно и одиноко. Рита долгое время привыкала к жестоким изменениям. Самым страшным оказалось возвращение к реальности.

Бабушка не говорила на эту тему, ничего не спрашивала, не рыдала, в истериках руки не заламывала и все понимала. Мудрая женщина. Единственная родная душа. Ей не нежны были слова, она чувствовала сердцем.

Прошло много лет, но, казалось, что это было вчера. В болезненной ситуации стрелки часов не меняют своего положения, хотя даты сменяют друг друга независимо от Риты. Многое в жизни изменилось. Рита выросла, но желание прятаться в ракушке — осталось. Иногда она позволяла себе маленький каприз — отвлечься от суеты и проблем, спрятавшись на пару часов в воспоминаниях. Главное не забыть сделать себе установку, что утром она должна быть свежа и активна, а чувствовать себя ни рыбой, ни мясом, а вареной сосиской — удел слабаков. Ночь лечила все переживания, превращая ее в человека. Сейчас было похожая ситуация. Но Рита пассивно беспокоилась, что потеряла желание делать себе установки.

Ей казалось, что она осталась одна на белом свете. Потеряла все, что спасало ее много дней и ночей. Она чувствовала, что становится уязвимой, но близость опасности не беспокоила ее.

Она медленно плелась в сторону дома, когда из ближайшего двора вышла девочка и поздоровалась. Рита машинально ответила. Посмотрела невидящим взглядом, но уловила удивление на лице подростка. Она машинально поймала себя на мысли, что напугала ребенка. Ира таращила глаза и искала в лице маминой знакомой хоть какие-то признаки адекватности.

— Тетя Рита, с вами что-то случилось? Что с вами? Давайте я вас домой провожу. Вы такая бледная.

Это было похоже на пощечину. Хлесткую, звонкую пощечину.

Она как будто опомнилась.

Жаловаться себе можно было бесконечно. Но Рита знала, что за жалостью к самой себе можно было упустить драгоценное время. Поэтому включила последние ресурсы сил и остановила поток сочувствия и угрызения. Эта парочка чувств может и подождать, их время еще придет — холодными темными ночами.

Рита тяжело вздохнула и откинула свое личное несчастье. Решение отправиться на поиски информации вернулось вместе с решимостью.

План, который она собиралась воплотить с Сергеем, рухнул на первом же пункте: обсудить с Сергеем. Оставалось повычеркивать его имя во всех остальных пунктах и двигаться по намеченному пути без любимого человека.

— Ирочка, это жара на меня так действует. — Рита не стала нагружать слабые плечи подростка своими тяжелыми проблемами. — Провожать не надо. А ты к Вере идешь?

— Да. Я боюсь, что мама там без нас голодная сидит. Хочу суп сварить.

— Ты молодец. Я когда тебя первый раз увидела, другого о тебе мнения была.

Ира невольно покраснела.

— Я в тот день с мамой поругалась. Иногда меня сильно раздражает ее супер опека. А иногда я ненавижу ее безразличие к малышне. Вы только ей не говорите, чтоб она не обиделась.

— Не буду — честно пообещала Рита. — Ты очень похожа на Веру.

— Да? — удивилась Ира. — А мама говорит, что я вся в отца.

— Я помню твоих родителей еще со школьной скамьи. Мы же одноклассники.

Рита видела, что девочка хочет порасспрашивать, но стеснялась. Такой трепетный возраст школьниц, когда считают себя взрослыми, а ведут, как дети. Рита опередила ее:

— Ты красотой — в мать, а характером в отца пошла. Такая же решительная и боевая. Поверь, в жизни тебе это пригодится.

— Спасибо. Если, честно вы мне больше всех нравитесь. — Девочка смутилась.

— В каком смысле?

— Ну, из всех маминых одноклассниц и подружек, вы мне больше всех нравитесь. А вот тетю Оксану я вообще не любила.

— Да? А почему?

— Она вела себя, как королева.

— Странно.

— Вы не замечали? — усомнилась Ира.

— Замечала — призналась Рита. — Но я не думала, что это замечают дети. Мне казалось, что детям все равно.

— Не все равно, когда на тебя смотрят, как на придворную служанку. А ее сын ведет себя, как будто мы все ему обязаны.

— Я думаю, не стоит обижаться на маленького мальчика. Тем более ему сейчас тяжело.

Ира кивнула, соглашаясь. Помолчал и сказала:

— Может, без тети Оксаны он станет нормальным ребенком.

— Действительно. Дети все замечают.

Постепенно Ира вернула Риту к способности размышлять. Она поддерживала разговор с девочкой, задавая наводящие вопросы, при этом старалась не давить и не усердствовать.

При разговоре Ира нервничала. Так бывает со школьницами. Они боятся взрослых людей и взрослых разговоров.

— Я ведь ни с кем не встречаюсь. А мама думает, что я ей ребеночка принесу. Что я не понимаю, что я еще маленькая. Ну в смысле не по росту. Вы же меня понимаете? Я даже стесняюсь с пацанами разговаривать. Только с подругой — одноклассницей болтаю. И то, потому что мы с ней семь лет друг к другу притирались, в доверие входили. У меня в телефоне из друзей только ее номер. Ну, нравится мне мальчик с девятого класса. Но он для меня слишком взрослый. Тем более шиперится с Настькой с параллельного.

— Шиперится? — переспросила Рита, сомневаясь в своем слухе.

— Любовь у них — пояснила девочка. — Я и не претендую. Если он на меня посмотрит, я в обморок грохнусь. Но я же не скажу об этом маме. Подруга моя Лиза, такая же как я. В ступор впадает, когда к ней учитель обращается. Я заметила, что я в спокойном состоянии, когда в интернете видосики смотрю. Мне нравится. А Лизка говорит, что всю жизнь в видосиках не выживем. Я с ней не согласна. Я столько всего интересного оттуда взяла. Вот вы знали, что если расплавить алюминий, то можно получить рубин.

— Нет — соврала Рита, считая обман спасительным. Ведь признайся она в информированности и образованности, то пришлось бы объяснять, что не стоит тратить свое время, пытаясь спалить алюминиевую проволоку. Потому что для получения искусственного рубина необходим огромный трудоемкий химический процесс. Домашние условия добычи окисла алюминия ставят под вопрос рождение красного камня.

— А вы знали, что самолеты могут приглушать рев мотора, чтобы не беспокоить жителей городов.

— Нет — на этот раз она призналась честно. Она готова была признать свою неидеальную образованность, но оправдывалось это незаинтересованностью. Но решила на всякий случай почитать об этом факте.

— Вот я тоже думала, летит себе и летит. А пилот, оказывается, может снизить нагрузку на двигатель самолета и он не так ревет. Я правда не понимаю, как это работает. Я даже ни разу на самолете не летала.

— Этому тебя научили видео из интернета? — не смогла не удивиться Рита.

— Да. Вот и Лиза говорит — вспомнила и вернулась к разговору Ира — что видосики нам в жизни не помогут. В общем, решили мы с ней со своими страхами бороться. Лизка вычитала, что надо подходить к незнакомым людям и знакомиться. Ну там: здрасьте, я Ира, учусь в седьмом классе, давайте дружить. А я не могу. Страшно. Как увижу, что на меня чел смотрит, аж пОтом обливаюсь. Трясусь. Заикаюсь. Лиза тоже слилась. Решили мы ночью к людям приставать. Но нормальные люди спят уже, а пацаны нас пошлют, а потом еще и ржать будут, в школе заклюют. Булить будут. Ну, мы с Лизой вечером вышли, покрутились по двору. На лавке посидели. На площадке пацаны в футбол играли. Потом к ним девочки пришли. И на лавку устроиться хотели. А там мы. Ну они нас и выгнали. Мы с Лизой решили за ними наблюдать. Вы не думайте, мы просто хотели научиться у старших девочек. Как они с пацанами общаются. Мы обошли дом с другой стороны, залезли в кусты и оттуда посматривали. Все разошлись, мы собирались из кустов вылезть, но тут явился какой-то мужик.

— Роман.

— Нет, дядя Рома позже пришел. Чужой мужик. Я его не знаю. Он зашел в подъезд, но быстро вышел. Сразу пробрался в кусты. Я думала он ушел, но Лиза сказала, что он был там, она видела свет от фонарика.

— Искал что-то.

— Не знаю. Было плохо видно, я боялась пошевелиться. Мужик не нашенский. Мало ли что у него на уме. Мы притихли и сидели тихо. Он ходил в кустах, шурудил. Тут подруга ваша пришла. Зашла в подъезд. Мы собирались вылезти. Лизка схватила меня и поволокла. Но тут вышла ваша подруга. Мы не успели вылезть. Так она знаете что? Юркнула в соседние кусты. Ну мы с Лизой опять притихли. Думали, мало-ли приспичило. С кем не бывает. Мы же не принцессы. А из соседних кустов мужик как шмыгнул и помчался. А тут дядя Рома несется. С охапкой цветов. Заскочил в подъезд. Ну его минуты три не было. Вышел уже без цветов. И ушел. Потом пришла другая женщина. Ваша подруга как раз из кустов вылезла.

— Вы не рассмотрели, кто это был?

— А чего там рассматривать? Дверь в подъезд была открыта, и на крыльце было светло. Это Анна Симонова была.

— Подожди, а кто тогда в кустах прятался?

— Подруга ваша.

— Аня?

— Нет, Оксана.

— Подожди, я запуталась. То есть пришла Оксана. Поднялась к Роману. Спустилась.

— Я не знаю, к кому она поднималась.

— Хорошо. Она спряталась в кустах. Пришел Роман. Оставил цветы. Ушел. А потом пришла Аня. И Оксана вышла из кустов. Так?

— Наверное. Но в подъезд они вошли вместе. Они ругались. Но как бы это сказать… чувствуется, что ругаются, но не кричат. Только тоном ругаются.

— Дети чувствуют перемену настроения, как барометры — заметила Рита. — И они вместе поднялись в квартиру Ромы.

— Наверное. Я не смотрела, куда они поднялись. Хотя, нет. Они ушли. Мы с Лизой наконец-то смогли вылезти беспрепятственно. Лиза домой пошла, а я к себе. Ну, мне там мать устроила концерт. Скандалила. Оскорбляла гулящей девкой. А я обозлилась на нее. Обещайте мне не рассказывать маме, что я со страхами борюсь. Она же не поймет. Пусть лучше думает, что с пацанами целуюсь.

— Ира, попробуй поговорить с мамой. Она поймет. Ты ведь такая хорошая девочка. Помогаешь ей. С детьми нянчишься. Ты же любишь их всех. И Веру тоже. Она поймет.

Она говорила с Ирой, понимала, что нужно ответственно подойти к этому серьезному наставлению, но мысленно отвлекалась от девочки. Они уносили ее в вечер пятницы, когда Аня и Оксана встретились возле подъезда Романа, в результате которого произошло убийство Ани.

— И как теперь всё это сложить воедино?

— Что?

Рита не стала делиться предположениями с девочкой. Не хватало еще втягивать ребенка в расследования, подозрения и страшные умозаключения. Этим она поделится с Борисом. Это его страшная участь — слушать ее выводы.

— А мужчину ты больше не видела?

— Этого не видела.

Рита уловила в голосе скрытую информацию.

— А какого видела?

— Другого.

— И что он делал?

— Крутился на площадке.

— Что ты имеешь в виду?

— Он на такси приехал. Потом пошел в сторону футбольной площадки, потом к машине дедушки Вовы подошел, потом присел. Я думаю, это был вор, он хотел украсть колеса с жигуленка.

— А когда это было?

— На следующий день, после убийства тёти Ани. В тот день я малых забрала и ушла к папе.

— Что с колесами дедушки Вовы?

— В смысле? — не поняла Ира.

— С жигуленка пропали колеса?

— Нет. На месте.

— Тогда это в двойне странно. — Предотвращая поясняющие вопросы, Рита задала свой — и часто ты встречаешь незнакомых людей?

— Я редко встречаю.

— Значит, в день убийства Ани был чужой и в день наезда на Оксану — тоже.

— И дядя Рома пропал.

Дальнейший разговор отвечал на некоторые вопросы, но не открывал завесу на убийстве Анны и Оксаны. Ира еще какое-то время рассказывала о своих переживаниях, но в Ритиной голове на этот счет сложилась своя картинка. Она не хотела вдаваться в подробности, но понимала, что ей придется обращаться к Борису. Неизвестно сколько еще было интересных событий, замеченных Ирой, но тут они подошли к ее дому, и им пришлось расстаться.

Рита проводила взглядом девочку, мысленно послала ей удачи, надеясь на благоразумие Веры. В эту минуту она почувствовала сильную усталость и огромное желание забраться с ногами на кровать, открыть любовный роман и уткнуться в выдуманный мир. И чтобы никаких убийств, любовных треугольников, расследований, Сергея и Леры. Тут она поняла, что разговор с Ирой отвлек от несбывшихся ожиданий, от счастливой ухмылки Леры, от разбитого сердца и тягучих лавообразных мыслей о не сложившихся отношениях с Сергеем. Она мысленно пробежалась по полочкам с книгами, выбрала ту, которой не помнила название, зато взахлёб читала в десятом классе, ту, в которой кульминацией испытаний была любовь. Ту, в которой был воссоединение влюбленных сердец, и счастливый конец. Героиней подобного романа ей уже никогда не стать, хотя на это она надеялась с той самой минуты, когда увидела Сергея. Сейчас она окончательно осознала, что ее место занято, вернее, оно никогда не освобождалась. Валерия как была его женой, так и осталась.

Но она не собиралась биться с Лерой, будучи уверенной, что проиграет законной жене. Совсем недавно Сергей разочаровался в собственной жене и в порыве одиночества решил приударить за Ритой, под руку подвернулась. Но Лера вернулась и убедила собственного мужа начать все заново. Он даже не торопился с разводом, надеясь на возвращение жены. Да и бизнес, который после развода достанется Лере, весомое убеждение на весах раздумий. Зачем делить бизнес, если можно вернуть его.

Рита шмыгнула носом, хотя обычно сентиментальность на нее нападала при чтении романов, а не в реальной жизни. Но сегодня был исключительный день. В исключительности дня она убедилась ровно через минуту, когда мимо нее проехало такси.

Рита встретила его тупым взглядом, но тут же встрепенулась. Чуть не подпрыгнула от стукнувшей ее в лоб удачи. Она резко развернулась и чуть не побежала следом за автомобилем. Благо бежать было не далеко.

Автомобиль остановился, из него выскочил парнишка. В руках он держал плоскую квадратную коробку. Рита была уверенна, что почувствовала аромат пиццы, но усомнилась в своих обонятельных способностях. Доставщик пиццы кенгуриными прыжками умчался во дворы. Рита подбежала к такси и запыхавшимся голосом спросила:

— Свободны?

— А тебе куда? — поинтересовался водитель, надеясь подкалымить.

— В соседнюю деревню — пытаясь отдышаться, сказала она.

— Ох, милая моя, мы в город едем. Лови другое такси.

— Ну да у нас же здесь таксопарк.

Водитель усмехнулся.

— Ну я сюда частенько езжу, ежедневно пиццу заказывают. Балованные. Ты тоже. В соседнее село на такси ездишь.

— А что деревенским только на бричке ездить? — хмыкнула девушка.

— Ладно, не обижайся.

В это время как раз вернулся доставщик пиццы. Он заскочил в машину и потребовал:

— Поехали. Поехали, опаздываем.

— Возьми телефон. — Таксист протянул ей визитку — звони, когда понадоблюсь. А сегодня не смогу. Вот если бы ты в город ехала, я б тебя взял.

— Сама доберусь — буркнула Рита, пытаясь разглядеть парня.

Обыкновенный. Молодой. Шустрый. Торопящийся работать. Скорей всего студент, который в свободное от учебы время подрабатывает доставкой еды. Лето — время огромных возможностей для людей, ищущих дополнительный заработок. Она сама когда-то такой была. Молодой, хватающейся за любые дела, лишь бы платили хорошо. Но у нее никогда не бегали глазки, как у этого парня. Как будто он был носителем страшной тайны, которую могли считать через глаза. Может в киноиндустрии сценаристы шпионских фильмов, что-то подобное уже придумали. Но у Риты такого аппарата не было, зато была внимательность, которая заметила повышенную скрытность парня.

Она догадывалась, что строить догадки лучше на местности, поэтому вошла во двор многоэтажного дома и остановилась в центре двора. Не смотря на то, что во дворе носились дети, где-то слышалась музыка, пели птицы, Рита слышала прозрачную тишину. Ту, которая оглушает. Ту, которая разрывает сознание. Что-то творилось вокруг этих многоэтажек. Не считая беготни ребят, музыки, птиц. Рита отметила, что все двери в подъезды открыты. Она подняла взгляд и осмотрела каждое окно. Зацепилась за балкон, на котором попыхивала сигаретой Вера. Она увидела подругу чуть раньше и теперь могла помахать, что в принципе и сделала — помахала. Рита в ответ кивнула.

Двадцать лет в их деревне не было преступлений. А сейчас два преступления крутили своими мохнатыми хвостами тайн вокруг многоквартирного дома. Рита машинально взглянула на окна Романа — одно выходило во двор и два — на улицу. В тот день, когда убили Аню, он зашел в дом, потому что окна светились. Ира сказала, что сначала во дворе крутились Оксана и Аня, а только потом Ромка прибежал с охапкой цветов. Значит кто-то из подруг были в его квартире до его прихода. В школе Аня сообщила ему, что собирается к нему переехать. Он, кстати, в разговоре это не скрывал. Признался, что имел с ней связь, но считал ее мимолётной. Что, в принципе, свойственно Роману.

Рита понимала, что упускает какую-то важную деталь — крючок, которым могла поймать тайну за хвост.

Она зашла в второй подъезд. Она объяснила свой выбор тем, что именно в нем квартира Романа. Именно в нем убили Аню. Именно возле него Ира видела троицу друзей. Не смотря на преступления, двери были нараспашку. Жильцы проветривают лестничные клетки. Как бы сквозняком не занесло убийцу, и жильцы не превратились в нежильцов. Тьфу, тьфу, тьфу, чтоб не сбылось.

Она поднялась на пятый этаж и там обнаружила находку. Коробка из-под пиццы торчала между прутьями перил. Рита вытянула ее. На картоне отсутствовали какие-либо опознавательные знаки фирмы производителя продукции. Она открыла. На пергаментной бумажке досыхал одинокий кусочек краюшки пиццы. Рита потыкала в него пальцем, убедилась, что свежесть из него вышла примерно пару дней назад. Кто же из этих четырех квартир на площадке любитель сомнительной по свежести еды. Рита не стала утруждать себя выяснениями обманчивой доставки пиццы. И так было понятно, что кто-то, прикрываясь квадратной коробкой, пробрался в злосчастный подъезд. На третьем этаже Рита пощупала полоску бумаги с печатями на двери Ромкиной квартиры.

Рита вышла из подъезда.

— Ритка, — позвала Вера. — Заходи на чай.

Рита отказалась и спросила:

— Не знаешь к кому доставщик пиццы приходил?

Балкон первых этажей находился чуть выше человеческого роста, поэтому одноклассницы разговаривали, не повышая голоса.

— Я пиццу не заказываю. Хотя может к Лужникову.

— А на каком этаже он живет?

— Сосед мой по площадке. Когда деньги появляются — совершенно исключительный случай — он кидается во все тяжкие. Даже бургеры иногда заказывает.

— Свежие? — задумчиво уточнила Рита.

Вера пожала плечами, решив, что этот факт не должен обсуждаться, и заподозрила Риту в неадекватности постановки вопросов.

— А Ира дома? — перевела тему Рита.

— Ага, явилась — скверным голосом ответила Вера.

— Хорошая девочка.

— Когда спит зубами в стенку.

— Зря ты так, Вера. У нее сейчас возраст такой сложный. Ей поддержка матери нужна. Поговори с ней. Может, ей совет нужен.

— Какой совет? — опешила Вера.

— Любой. Как летают самолёты, или как с мальчишками разговаривать.

— Ага, я ее научу с мальчишками разговаривать, а она мне в подоле принесет. Я чего себя не помню.

— Сейчас дети не такие.

— Такие не такие. А какие?

— Более разумные. Это доказанный факт, что каждое поколение людей рождается умнее своих родителей. Ира молодец. С малышней нянчится. Суп тебе варит.

— Ну, варит.

— Так помоги ей, заодно и пообщаетесь.

— А чего я? Сколько бы я не общалась, все равно поссоримся. Это свекровь их портит. И муженёк мой ненаглядный.

— Никто их не портит. А вот если ты так себя будешь с ними вести, то они испортят отношение к тебе. Ты бы своё скверное настроение в чулан спрячь, тогда и разговор пойдёт.

В глубине души Вера понимала, что Рита права, но соглашаться не собиралась.

— Ритка, когда у тебя свои дети будут, тогда и лезь с советами.

— Я не для того сюда пришла, чтоб спорить. Но ты все равно обдумай свое отношение к детям.

Вера раздраженно потушила окурок о перила и запульнула его в заросли кустарников. Хмыкнула и удалилась с балкона, всем своим видом сообщив Рите, что не собирается к ней прислушиваться.

— Вредина — пробубнила Рита себе под нос. Осмотрела двор, обдумывая стоит ли терять время на обход остальных подъездов. Прикинув время нахождения доставщика пиццы во дворе, она не хитростными вычислениями добилась результата. Он был однозначным — парень успел войти только в один подъезд, оставить там коробку из-под пиццы и вернуться в такси.

Правду говорят, что если день не задался с утра, то так и будет до самого следующего утра. Тьфу, тьфу, тьфу, чтоб не сбылось.

День только начался, а она уже оказалась в эпицентре нескольких тяжелых событий. То, что Сергей оказался верным мужем и неверным любовником, она старалась не вспоминать. И как только мысли возвращались к нему, она тут же пыталась вытолкать их из головы. Но, они были настолько тяжелыми и неудобными, как каменные валуны на берегу моря, такие же обтекаемые и скользкие. И вытолкать не получилось, и даже сдвинуть с места не получилось, и Рита оставила их на том самом месте, где они возникли. Зато она прокручивала в голове разговор с Ириной. Девочки сидели в кустах и многое видели. Сами не понимали, что это было важное. Вот только Рита чувствовала остроту данных, но не могла сложить их в одну картинку — валуны мешали.

Она на автопилоте дошла до администрации, прошла по коридору и постучала в дверь участкового. Борис бездельничал. Это, естественно, разозлило Риту. Не любила она, когда бездельничают, особенно когда убийца Ани и Оксаны еще ходит на свободе. Она прошла в кабинет, села на стул и сообщила:

— Я тут с одной девочкой пообщалась.

Борис засуетился, собрал со стола яичную скорлупу, завернул в газету остатки хлеба и сала.