Сын Люцифера. День 16-й

Аржанов вздохнул.

– Видите ли, я вырос в неблагополучной семье. Мама рано осталась круглой сиротой. Бабушки не стало, когда ей шестнадцать только-только исполнилось. Она устроилась в леспромхоз уборщицей. Без образования, без связей. Замуж выскочила рано, как только позвали. И вскоре мой отец начал пить. Запойно. Страшно. Он очень быстро окончательно опустился. Просто до скотского состояния. Нигде не работал, у матери получку отбирал и пропивал. А нас у родителей было четверо. И мы жили в беспросветной нищете. На хлеб не всегда хватало, какие уж тут поездки в дворянские усадьбы.


И настал шестнадцатый день.
И сказал Люцифер:
— Почему человек поклоняется Богу?
Потому что Он сильнее? — Ну и что?
Потому что Он могущественнее? — Ну и что?
Потому что Он может помочь или покарать? — Стань свободным! Не жди помощи и не бойся кар — и ты сам станешь как Бог. И иных богов тебе не надо будет.


Саша ушам своим не верила. Кто бы мог подумать, что детство чуть ли не олигарха Аржанова оказалось совсем не безоблачным. За разговором они дошли до берега реки, совсем недавно скинувшей ледяные оковы, и остановились, глядя на неспешный бег воды.

– Мама то беременная, то кормящая. Отец ее бил смертным боем, когда она деньги отдавать отказывалась. Да и просто так бил тоже, для острастки. Когда я постарше стал, то уже вступался за нее, так и мне доставалось, конечно. Мама, разумеется, болела сильно. От голода, ведь любой лишний кусок нам совала. А когда мне было двенадцать лет, она умерла от подпольного аборта. В общем, своей семьей я никогда не гордился и копаться в ее прошлом не собирался до тех пор, пока…

Он замолчал, устремив глаза куда-то вдаль.

– Пока вас не нашел Петр Вершинин?

Аржанов вынырнул из своих дум.

Форум

– Что? Нет? Никто меня не находил. Пока в моей жизни не появилась Злата. Я ей как-то рассказал, что моя несчастная мать на самом деле была дворянкой, и моя мудрая жена сказала, что я должен воплотить в жизнь материнскую мечту и увидеть эти места. Злата тогда ждала второго ребенка, так что я поехал в Глухую Квохту один. Увидел красоту этих мест, и словно током меня ударило. Будто гены, и вправду, пальцем не выковыряешь. Здание усадьбы тогда уже заброшенное стояло, и я сразу понял, что его обязательно выкуплю. Это оказалось непросто, почти шесть лет ушло. За это время я еще купил землю и построил охотничью базу. С нее начал, так сказать.

– А когда вы познакомились с Вершининым?

– Когда строительство началось. Три года назад. Петька меня тогда, можно сказать, застукал на месте преступления. Пришлось ему рассказать о мотивах своих странных действий. Признаться, что я – потомок владельцев усадьбы. Правда, кроме того, что моего деда звали Алексеем Румянцевым, я про них и не знал ничего. А Петька обрадовался. Сказал, что Алексей был сыном Федора, сына Глафиры Румянцевой. А они с тетей Нюрой – потомки его старшей сестры Натальи.

«И сказал змей жене: нет, не умрёте, но знает Бог, что в день, в который вы вкусите их, откроются глаза ваши, и вы будете как боги, знающие добро и зло». Бытие.
Это Саша уже знала и без Аржанова. Сейчас ее гораздо больше интересовало, на каком таком «месте преступления» Петр Вершинин застукал ее собеседника. Не был Аржанов похож на преступника, совсем не был. Внезапно ее осенило.

Nemox

– Александр Федорович, это вы – тот неизвестный доброхот, который раз в год подбрасывал в деревню деньги?

Привет всем!

Он крякнул от досады.

Что там за всеобщая истерика с этим фильмом Гибсона про Христа? Самоубийства какие-то, сердечные приступы?.. Что за чушь?!

– Умная вы, Александра, не по годам. Я. Пока шло оформление всех бумаг, мне как-то хотелось местных поддержать. Все уже тут сворачивалось и закрывалось. Ни работы, ни магазинов, ни жизни человеческой. У себя-то в поселке я давно уже все наладил, там быт ничем от городского не отличается. А здесь, почитай, нужно было все с нуля начинать. Ну я и решил, что пока деньгами помогать буду. По дворам ходить, внимание привлекать не стал. Оставлял на видном месте. Зная людскую породу, думал, что слух разойдется, они эти деньги просто делить будут. Но не случилось. Первые суммы Вершинин заставил в полицию сдать. А на третьей «закладке» он меня и поймал. Вот так мы с ним и познакомились.

И вообще, я лично не понимаю. Вот я. Простой, обычный человек. Современный. Я, конечно, не ученый, но телевизор смотрю, книжки читаю — и я не понимаю, как сейчас, в 21-м веке, можно всерьез все эти проблемы обсуждать? Библия, Христианство… Доказано же наукой, что все это чушь?

Все, что случилось дальше, вдруг стало для Саши таким очевидным, словно она видела происходящее собственными глазами.

– Вершинин уговорил вас не сорить деньгами, которые все равно забирали себе самые жадные и горластые, а вместо этого дать людям работу. Так вы и начали возводить охотничью базу, на постройке которой можно еще и заработать. Потому и суммы, оставляемые на деревенских улицах, стали гораздо меньше. А Вершинин перестал противиться, чтобы эти деньги жители оставляли себе. Только сам не брал ни копейки. Потому что начал свое расследование прошлого семьи. По вашей просьбе начал. А вы ему за это платили.

Например, по Библии бог создал мир 6 тыс. лет назад, а на самом деле — Земле миллионы лет. А звездам — так вообще миллиарды! Ну и т. д.

– И это знаете?

А тут: бог!.. дьявол!.. Не знаю короче… Как будто всеобщий сговор. Все делают вид, что верят в эти сказки. Непонятно только, зачем. Как будто наука сама по себе, а религия — сама по себе. Надо, наверное, все же что-нибудь одно выбрать? Или — или?

– У них с Анной Ивановной в доме телевизор дорогой, диван, бытовая техника всякая. И все новое совсем. То есть перед смертью у Петра Степановича был какой-то дополнительный источник дохода. На егерскую зарплату так не зашикуешь.

Paul 23

– Да. Я в его изыскания особо не лез. Признаться, меня это не слишком интересовало, а Петя просто грезил идеей собрать всех родственников здесь, в Глухой Квохте. И напечатать книгу с историей семьи. Я ему пообещал, что, когда он закончит работу с архивами, я оплачу печать этой книги. Сначала он восстановил все, что касалось его родственников. Про Марфу узнал, про Глафиру, про свою прапрабабку Наталью и моего прадеда Федора. Потом занялся следующей линией. Потомками брата Глафиры Артема Якунина, который поместьем управлял. Сказал, что нашел много интересного. Мы договорились, что я приеду и он все мне расскажет. Но когда я приехал…

Наука оперирует фактами. Но, если Бог создал мир, то Он же создал и эти факты. Так что в рамках науки ни доказать, ни опровергнуть существование Бога нельзя. Никакими «научными» фактами. Потому что на самом-то деле и факты эти — тоже Божьи. Ровно как и сама наука.

– Когда вы приехали, Петра Степановича уже убили.

Повторяю. Если есть Творец, то Он создал всё. И все факты, «подтверждающие» или «опровергающие» Его существование; и науку, с этими ее «доказательствами»; и нас самих, и все эти наши мысли и сомнения. Он — всё!

– Я не мог представить, что причиной его гибели стал безобидный экскурс в историю. Все выглядело как несчастный случай. И единственное, что меня напрягало, это то, что ружье и стрелявшего так и не нашли. Но следствие закрыло дело. А я не стал настаивать. В силу некоторых геополитических причин мой лесной бизнес требовал моего постоянного внимания. Я целый год настраивал новые рынки сбыта продукции, практически не вылезал из Китая и Южной Африки, в общем, мне было чем заниматься и без загадок Глухой Квохты.

– Но теперь здесь снова убили человека. Причем его фамилия Якунин. Теперь-то вы понимаете, что между этими убийствами и прошлым вашей семьи существует прямая связь?

Вопрос лишь в том, есть ли Он? Но это уже вопрос веры. В рамках науки этот вопрос неразрешим.

P.S. В рамках чистой логики и разума — и подавно. Это еще Кант заметил.

– Это очевидно, – еле слышно сказал Аржанов и повторил уже громче и тверже, – это очевидно. И я эту связь найду. Мне бы только не хотелось, Саша, чтобы вы пострадали из-за того, что влезли в это дело. Оно семейное и вас совсем не касается. Преступник, кем бы он ни был, довольно безжалостен. Так что вы будьте осторожны, пожалуйста. И для начала скажите, откуда вы узнали, что я – потомок Румянцевых?



– Из бумаг Петра Степановича, – призналась Саша. – Мне Анна Ивановна рассказала, что ее сын, интересуясь прошлым семьи, ездил в областной архив. Я тоже туда отправилась, и оказалось, что Вершинин в последний визит забыл там свою папку со всеми заметками. Я ее забрала и вчера до поздней ночи внимательно изучала.

Alex to Nemox

Аржанов оторопело посмотрел на нее и вдруг расхохотался. Громко, раскатисто.

Я полностью согласен с Paul 23. Хочу только про «факты» добавить. Почитай, например, Джонатана Сарфати «Несостоятельность теории эволюции». Там много интересного про эти «факты» написано. Не всё тут так просто! По сути, даже с точки зрения науки никаких конкретных фактов нет. Всё очень шатко и неубедительно.

– Как же все просто, – проговорил он, отсмеявшись. – А мне, признаться, это даже в голову не пришло. Я после Петькиной гибели спрашивал у Анны Ивановны, остались ли после него какие-то бумаги. Она провела меня в его комнату, чтобы я убедился, что нет. Мысль, что Петька забыл папку в архиве, мне даже в голову не пришла.

Скажем, та же эволюция и дарвинизм.

– К счастью, преступнику тоже, – мрачно сказала Саша.

Ты знаешь, например, что все эти картинки эмбрионов разных животных — как, дескать, они друг на друга похожи, — которые во всех школьных учебниках приводят — всё это подделки? Выполненные Эрнстом Геккелем, защитником идей Дарвина

Где-то неподалеку хрустнула под чьей-то ногой ветка. Аржанов тут же повернулся, сделал шаг, словно закрывая Сашу собой, но ничего не происходило. Тишина, разлитая над рекой и прерываемая только курлыканьем птиц в дальнем лесу, снова стала абсолютной. Аржанов потянул Сашу за руку, они вернулись на тропинку, ведущую к дому, но на ней никого не оказалось. Ни единого человека.

В 1997 году подробное исследование, проведенное Майком Ричардсоном и его группой с использованием настоящих фотографий множества различных зародышей, показало, что эмбрионы разных родов ОЧЕНЬ СИЛЬНО ОТЛИЧАЮТСЯ ДРУГ ОТ ДРУГА.

– Может, случайность, – пробормотал Аржанов. – Саша, сейчас мы отвезем вас в деревню, и я заберу у вас эти бумаги. Оставлять их у вас может быть опасным.

В своем письме в журнал «Science» Ричардсон прямо пишет: «Рисунки Геккеля 1874 года по большей части подделка. В подтверждении этой точки зрения отмечу, что одна из первых его картинок — «рыба» — состоит из «кусочков» разных животных, в том числе и мифических. Иначе как «мошенничеством» это назвать трудно… Как это ни печально, эти рисунки 1874 года, несмотря на свою позорную репутацию, до сих пор появляются во многих учебниках по биологии».

Или про мутации. Что новые виды создаются посредством случайных мутаций. Закрепляемых потом естественным отбором. Ну, как Дарвин учит. Так вот, при мутациях информация только теряется! Так что новое при помощи этого механизма создаваться не может в принципе.

– Александр Федорович, разумеется, я все вам отдам, потому что эта папка принадлежит вашей семье. Но, пожалуйста, можно вы заберете ее вечером? Я сама принесу ее на базу. Мне осталось дочитать совсем немного. А мне ужасно интересно узнать, кто еще имеет отношение к Румянцевым. Вы же понимаете, что эта информация явно ключ ко всему происходящему.

Процитирую, например в этой связи биофизика доктора Ли Спенсера, преподавателя теории информации связи в университете Джона Хопкинса:

«Во всех прочитанных мною работах по биологии и связанным с ней наукам я ни разу не встретил примера мутации, которая бы добавляла новую информацию к уже имеющейся.

– Это-то меня и пугает, – признался Аржанов. – Ладно, Саша. Я сделаю так, чтобы за вами присмотрели. Дочитывайте бумаги и ничего не бойтесь. Заодно мне вечером расскажете, что вы там вычитали. Сэкономим мое время. Так будет правильнее.

Все точечные мутации, исследуемые на молекулярном уровне, как выяснилось, лишь уменьшают генетическую информацию, а не увеличивают ее. Мутации не накапливают информацию — лишь приводят к ее потери».

Они вернулись в дом, и Саше пришлось еще около часа дожидаться, пока Злата Аржанова и Елена Беседина закончат обсуждать первый этап реконструкции. Александр Федорович тоже был занят. Саша видела, как он несколько раз звонил по телефону, причем ради этого отойдя от дома на значительное расстояние. Чтобы никто не слышал. После этого великолепная четверка довезла ее до Рябиновой улицы и высадила у дома номер пять. За событиями того утра Саша даже не вспомнила про Ивана Матицына, который куда-то исчез из усадьбы. Словно испарился.

И ты, кстати, никогда не задумывался, что было бы, если бы Дарвин был прав и эволюция бы шла постоянно, одни виды постоянно превращались бы в другие? Не было бы вообще никаких законченных форм! Одни промежуточные. Каждый вид постоянно превращался бы в какой-то новый, и процесс этот шел бы постоянно. Постоянные случайные мутации, естественный отбор… Ну, как Дарвин учит.

* * *

На самом деле мы наблюдаем совершенно иную картину. Есть законченные виды, и они не меняются.

Вернувшись домой, Саша, к вящему своему неудовольствию обнаружила там Игоря Данилова. Тот восседал за столом в «зале» и занимался тем, что перекладывал мелкий лук из большой картонной коробки на застеленный газетами огромный противень.

И что? Да ничего!! Нет Бога — и всё! «Мутации»!..

– Здравствуйте, – настороженно поздоровалась Саша.

Данилов ей не нравился. Более того, внушал какую-то смутную тревогу. Отчего-то Александра была уверена, что к происходящим в Глухой Квохте событиям он имеет самое непосредственное отношение.

Вообще весь этот дарвинизм — полный отстой! Это такая ахинея, что просто уму непостижимо, как научный мир мог его принять и до сих пор еще с ним носится, несмотря ни на что! По сути, вся эта история с дарвинизмом — прекрасный образчик «объективности» науки. Когда ради каких-то якобы высших целей (бога нет!.. творца нет!.. всё образовалось само собой, естественным путём) приносится в жертву всё — логика, факты, даже элементарный здравый смысл. Всё! Даже прямые подтасовки в ход идут. Как с этими эмбрионами. Куда уж дальше! «Наука»!

– Здравствуйте, Сашенька, – весело приветствовал ее гость. – Нагулялись? Не хотите присоединиться?

Тысячу раз был прав Бойс Ренбергер, когда писал: «Ученые вовсе не так объективны и беспристрастны, как им хотелось бы, чтобы мы думали. Большинство ученых составляет свои представления о том, как устроен мир, не на основе точных, логически связных процессов, а исходя из догадок и предположений, порой совершенно фантастических. Ученый как личность зачастую приходит к убеждению об истинности чего бы то ни было задолго до того, как соберет убедительные доказательства своей догадки. Ведомый верой в собственные идеи и стремлением к признанию в научном сообществе, ученый годами трудится, свято веря, что его теория верна, и проводя бесконечные эксперименты, призванные, как он надеется, это подтвердить».

– К чему?

Gene to Nemox

– К подготовке лука-севка к посадке в открытый грунт.

Слушай, Nemox. А ты вообще в Бога не веришь?

– А не рано еще? – усомнилась Саша.

Nemox to Gene

Типично городская девочка, она понятия не имела о том, как готовят лук-севок. Более того, она даже не поняла, что это именно он, просто удивившись мелкости головок, которые ловко мелькали в руках Данилова. Однако то, что огородный сезон вряд ли начинается раньше последних чисел апреля, знала даже она.

Нет, бог, я считаю, есть. Есть что-то высшее. В Библию я не верю. В Адама и Еву.

– Сажать рано, а для подготовки в самый раз. Сначала лук-севок надо прогреть, чтобы предотвратить его стрелкование летом. Вот сейчас я его разложу, и Анна Ивановна поставит этот противень на печку до завтрашнего утра. А утречком замочит его в растворе марганцовки. Чтобы обеззаразить. А потом снова просушит.

Alex to Nemox

Саша смотрела на него во все глаза. Что он несет? Какая марганцовка? Просто сюр какой-то.

А ты не слышал такой термин: «митохондриальная Ева»? Сходство ДНК митохондрий, наследуемых только по материнской линии, показывает, что все люди на Земле произошли от одной-единственной женщины. Даже эволюционисты назвали ее «Евой» — точней, «митохондриальной Евой». Поначалу-то они даже обрадовались, считая, что теперь у них в руках — бесспорное свидетельство против библейской летописи, потому что «митохондриальная Ева» жила предположительно 200 000 лет назад. Однако результаты недавних исследований показали, что скорость мутаций ДНК митохондрий гораздо выше, чем было принято считать. Если применить эти новые данные к «Еве митохондрий», становится ясно, что она должна была жить всего 6000–6500 лет назад. Это, разумеется, прекрасно согласуется с библейским возрастом «матери всех живущих», но остается загадкой для эволюционистов, верящих в миллионы лет земной истории.

– Ой, Сашенька вернулась, – в зале появилась тетя Нюра. – А я в сарае была, не слышала даже, как калитка хлопнула. – Ты голодная? Сейчас Игорек закончит, будем чай пить. С ватрушками.

Любопытно, что схожие доказательства есть и для мужчин: данные, полученные на основе Y-хромосомы, подтверждают, что все мужчины произошли от одного праотца. Эти данные согласуются и со свидетельствами о том, что «Адам Y-хромосом» жил совсем недавно.

Уходя, Саша не заметила, чтобы ее хозяйка заводилась с тестом.

Nemox to Alex

– А вы успели ватрушек напечь?

Правда, что ль? Адам-Ева? Нет, этого я не знал, конечно. Даже не слышал. Надо же!

– Нет. Я сегодня приболела слегка. Давление замучило. Ватрушки Игорек принес. С базы. Там к кофе напекли. У них выпечка вкусная.

Так, значит, действительно, все люди братья?

Уже во второй раз тетя Нюра называла Данилова Игорьком. И когда, интересно, они успели так сблизиться? И еще. Он принес ватрушки с базы, хотя сам живет у Клавдии Петровны. Зачем он туда ходит? По какой надобности вообще приехал в Глухую Квохту?

Jacki

– Ты уж, девочка, извини, но мы в твою комнату без разрешения зашли, – продолжала тетя Нюра. – Севок-то у меня там хранится. В коробке под кроватью.

Ага! И сестры. И вся наша жизнь — сплошной инцест. Сплошные браки с родственниками.

Саша вздрогнула. Данилов заходил в ее комнату. Как мудро она поступила, перед уходом спрятав папку со всеми бумагами. Вот только спрятала она ее под матрас кровати. А что, если, залезая, Данилов ее там увидел? А вдруг забрал?

В общем, сплошное равенство-братство.

– Ничего страшного, – выдавила из себя Саша, горячо надеясь, что неестественный голос не выдает обуревавших ее чувств. – Вы заканчивайте. Я пока переоденусь и выйду к чаю.

Igor N

Равенство-то здесь причем?

Она метнулась в комнату, тщательно закрыла за спиной дверь, судорожно подняла матрас на кровати. Папка лежала на месте. Саша схватила ее, щелкнула резинками, резко выдохнула, обнаружив внутри полный комплект бумаг. Слава богу, ничего не пропало. Все-таки хорошо, что сегодня вечером она отнесет папку Аржанову и скинет с себя груз ответственности за ее хранение. Вот только надо успеть узнать все хранящиеся в бумагах секреты.

Jacki

От охватившего ее волнения Саше стало жарко. Или не от волнения. В комнате стояла духота. От выходившей в нее кафельным тылом печки шла волна жара. Ну да, тетя Нюра растопила ее хорошенько, чтобы просушить лук. А на улице сегодня совсем тепло.

Ну, как?.. Все люди… все братья… все равны. А как же иначе?

Саша рванула оконную створку, впустила в комнату наполненный весенней свежестью воздух. Пахло прелью, лесом, немного речной тиной, землей, пробивающейся сквозь нее травой и проклевывающимися на деревьях, еще еле-еле набухшими почками. Как же хорошо, когда весна. А потом еще совсем чуть-чуть – и лето.

Igor N

Совершенно позабыв о раскладывающем за стенкой лук Данилове, Саша уселась на диван и нетерпеливо достала следующую стопочку документов, перехваченную общим листком бумаги с надписью «Артем». Она помнила, что так звали младшего брата Глафиры Румянцевой, сына Марфы и ее мужа Никиты.

Чушь все это! «Равенство»… «все равны»… Что это вообще значит? В чем «равны»? Один умнее, другой глупее. Один белый, другой черный. Одному милее поп, другому попадья. А третьему — вообще свиной хрящик. В чем равны?!

Из открытого окна неслись деревенские звуки, за несколько дней ставшие уже привычными. Пели птицы, перекрикивались вдалеке соседи, скрипела то ли калитка, то ли дверь сарая. Видимо, тетя Нюра снова отправилась туда за какой-то надобностью. Вдалеке протарахтел мотоцикл участкового.

Все это психология слабых. Желание сбиться в стаю. Привести всех к одному знаменателю. Нас пытаются упорядочить. Построить в шеренгу. А зачем? Ради чего? Куда идти строем?

XYZ to IgorN

К чему вся эта дешевая патетика? На пустом месте. Вся эта буря в стакане воды?

Саша погрузилась в бумаги. Начиная читать, она в общем-то уже знала, к какому результату придет. Артем был единственным, кто мог передать по наследству фамилию Якунин, а значит, скорее всего, именно его потомком и был убитый бизнесмен, чье тело она нашла в усадьбе. Так и оказалось. На то, чтобы проследить эту ветвь генеалогического древа, Саше понадобилось минут двадцать, не больше.

Ну, имеется в виду, что права у всех должны быть одинаковые. Все равны перед законом. Все мы — люди. Вот и всё.

Всю свою сознательную жизнь Артем Якунин посвятил поместью Румянцевых. Сначала помогал отцу, потом стал полноценным управляющим. Для брата и его семьи Глафира отвела отдельный флигель. Правда, жена Артема рано умерла, больше он не женился, оттого и сын у него был единственный. Рожденный в 1870 году, Иван отцовой тяги к земле и сельскому хозяйству не испытывал и в возрасте двадцати лет после громкого скандала уехал из имения в Москву.

IgorN to XYZ

Артем Якунин подобного предательства не простил, навсегда вычеркнув сына из своей жизни. Глафира же подобной строгости не проявляла, племяннику дала с собой денег на дорогу и на первое время, да и потом регулярно помогала. Адрес Ивана Якунина она знала, как и то, что через четыре года после отъезда из Глухой Квохты он женился и вскоре родил сына. Названный Владимиром мальчик был сверстником внука Глафиры Алексея.

На самом деле, это совершенно неправильно. Про права. Ничего они не «должны». Просто это одна из тех избитых, прописных «истин», которые уже настолько навязли в зубах, настолько намертво затвержены и вбиты современному человеку в голову, что они кажутся уже само собой разумеющимися и над ними даже и не задумываешься.

Из архивных документов выходило, что Владимир Якунин трудился типографским рабочим, несмотря на юные годы, активно поддерживал революционное движение, в том числе участвовал в подпольной печати революционных газет. В 1916 году Владимир вступил в партию большевиков. В 1920 году у него родился сын, которого назвали Иваном, в честь деда. А в 1941 году Владимир Якунин погиб, защищая Москву.

Да, все мы — люди. Ну и что? Что?! И ученый с мировым именем, лауреат всех возможных премий — человек, и мой сосед, конченый алкаш, который каждый день валяется в собственной блевотине у нас в подъезде — тоже человек. И что из того? Почему у них должны быть одинаковые права? Разве они представляют одинаковую ценность для общества?

– Сашенька, иди чай пить, все готово, – послышался звонкий, совсем не старческий голос тети Нюры.

Иное дело, что попытки определять «сортность», производить селекцию людей — еще хуже. Чреваты социальными потрясениями. И потому из двух зол приходится выбирать меньшее и идти на компромисс. Объявлять всех равными. Но это именно вынужденная мера! Компромисс, а отнюдь не какое-то великое достижение и завоевание гуманизма и цивилизации, как это пытаются нам представить.

– Сейчас, – крикнула Саша, будучи не в силах оторваться от так занимавших ее записок.

Люди вовсе не равны! Просто нет весов, на которых их можно было бы взвесить. Их достоинства и недостатки. Определить их социальный рейтинг.

А вот Иван Якунин, в отличие от своего отца, прошел всю войну, имел ордена и награды, вернулся с фронта, женился на учительнице русского языка и литературы, после чего у них родился сын Николай. В конце шестьдесят девятого года Николай завербовался на комсомольскую стройку на Красноярскую ГЭС, в Сибири женился, в результате чего и появился Олег Николаевич Якунин.

Jacki

После окончания школы Олег уехал в Москву, поступать в институт. Жил у деда с бабкой, не чаявших души во внуке. В перестройку подался в бизнес, раскрутился, жил безбедно, вот только с личной жизнью не сложилось. Олег Якунин дважды был женат и оба раза развелся. От первого брака у него остался сын, вместе с матерью переехавший за границу и не видевшийся с отцом много лет. От второго брака у него осталась дочь Оля.

Но этому же ведь, кажется, и Библия учит? Христос. Что все равны, все люди братья и т. п.?

На этом записи, касающиеся Олега Якунина и его предков, заканчивались. Саша вернула стопку бумаг в папку и задумалась. Что-то не сходилось, и она даже понимала, что именно. Петра Вершинина убили два года назад, а значит, все записи, касающиеся якунинской ветви большой семьи, были им сделаны еще тогда, до смерти.

Igor N

Если он тогда же нашел Олега Якунина, сообщил ему об их родственных связях, а заодно и о зарытой в имении Румянцевых драгоценности, то и приехать в Глухую Квохту бизнесмен должен был именно тогда. Однако свой первый визит сюда он нанес только сейчас. Он сам говорил Саше, что никогда не бывал в этих местах ранее, да и в гостевых книгах его фамилия не упоминалась. Получается, не врал.

Библия… Христос… а что такое вообще христианство? Религия рабов. Все мы — рабы. Рабы божьи. А как обращаются с рабами? Кнут и пряник. Ад — рай. Если бы не кнут, не страх ада — завтра же ни одного верующего бы не осталось. Мы соблюдаем заповеди не потому, что верим в них, считаем их справедливыми, а просто потому, что боимся их нарушить. Как звери в цирке боятся хлыста дрессировщика и делают вид, что им нравится прыгать через обруч и играть с мячом.

А на самом деле нравится им охотиться, убивать и драться за самку. Быть свободными!

Но тогда почему он выждал два года, чтобы отправиться на поиски сокровища? В том, что Якунин его искал, Саша не сомневалась. Его убили при тщательном осмотре третьего этажа господского дома. Таком тщательном, что Якунин даже полы вскрывал, отрывая доски при помощи гвоздодера. Или, дойдя в своем расследовании до имени Олега Николаевича, Петр Степанович не успел с ним связаться? Поскольку убили его раньше? Тогда кто рассказал Якунину о тайне Глухой Квохты?

Все мы — не более чем танцующие на задних лапах дрессированные медведи. Бегающие за подачкой пудели.

Над этой очередной загадкой необходимо хорошенько подумать. Скрипнула дверь, и Саша подпрыгнула на диване, застигнутая врасплох. В дверном проеме стоял Игорь Данилов собственной персоной. Глаза его осмотрели, словно ощупали Александру и лежащую у нее на коленях папку.

Vasl

– Саша, ну что же вы, – с упреком сказал он. – Анна Ивановна докричаться не может. Идемте, она зовет обедать.

Эй, эй! Давайте соблюдать правила форума и быть взаимно вежливы. Мне например, вовсе не нравится, что меня пуделем называют.

– Обедать? Не чай пить?

Igor N to Vasl

– Чай мы с ней уже давно выпили. Она решила, что вы заснули после утомительной прогулки, и мы не стали вас тревожить. А сейчас уже обедать пора. Пошли. Суп стынет.

Саша бросила взгляд на часы. Час дня. Действительно, уже обед.

Ладно, хорошо, извини. Погорячился.

– А я так заработалась, что счет времени потеряла, – сообщила она Данилову все тем же ненатуральным голосом, с головой выдававшим Александру Архипову всегда, когда она пыталась сказать неправду.

И кстати, еще один интересный вопросик насчет веры.

– Бывает, – неопределенно согласился Данилов. – Работа – дело такое…

Почему целые народы, целые страны обычно верят в одного бога? Все поголовно либо христиане, либо мусульмане! Как такое может быть? Значит, мы вовсе не так свободны в выборе веры, как нам кажется. Родились в России — православные. Родились бы среди папуасов, ну, или перевезли бы нас туда в раннем детстве — поклонялись бы демонам. Всё равно.

За обедом, простым, деревенским, но очень вкусным, они разговаривали, как это называла писательница Северцева, за жизнь. Данилов вдруг заинтересовался берестяными грамотами, которым была посвящена Сашина кандидатская диссертация, и она с согласия тети Нюры принялась рассказывать, что последние три года составляло большую часть ее жизни.

Т.е. человеку, получается, всё равно, во что верить. Как все, так и он. Главное, чтобы что-то было. Какой-то бог или идол. А какой — не важно!

– Это же настоящие свидетельства времени, – говорила она, все больше воодушевляясь от своего рассказа. – Например, в грамоте за номером 1146 (а все берестяные находки имеют сквозную нумерацию), датированной первой половиной пятнадцатого века, можно найти список сумм, которые причитались в казну с ряда населенных пунктов.

Это, на самом деле, очень любопытные момент.

Например, с деревни Величково – рубль, с некой деревни «за мхом», которая, скорее всего, сегодня именуется Замошье, – полтора рубля и с Молвотиц тоже полтора.

Попробуйте «убедить» девушек, что надо любить только стариков и импотентов. Ничего не выйдет. Природа возьмет своё. Вступят в действие мощнейшие защитные механизмы. Материнство, воспроизведение рода, рождение здорового потомства и пр. и пр.

– И что это дает? – не понял Данилов.

Но вот убедить их верить во что угодно, от Христа до Будды, ничего не стоит. Проще простого! Как все — так и они. Причем верить будут искренно. Истово!

– Ну как же. Это же история! – возмутилась Саша.

Это означает, по сути, что в вопросах веры защитного природного механизма нет. Верь во что угодно! Хоть в бога, хоть в черта. Природе все равно.

Она всегда возмущалась, когда кто-то обесценивал их с профессором Розенкранцем труд, считая его никому не нужной потерей времени. Ну как на самом деле можно не понимать всю важность информации из берестяной грамоты номер 1147, представляющей собой письмо-челобитную с распоряжениями.

А раз так, то невольно напрашивается вопрос. А есть ли они вообще, эти бог и черт? Если хочешь в них верь, хочешь нет. Если природа ни во что не вмешивается и инстинкта не существует. Вот инстинкт материнства — существует! А инстинкта бога — нет!

«Нужно выдать что-то Феофану», а далее говорится: «То, что я тебе должен, пять с половиной семниц, то тебе и будет». При этом семница – очень важная для Новгорода денежная единица, но она не упоминается нигде, кроме берестяных грамот, в которых встречается несколько раз.

Vasl to Igor N

Или взять грамоту 1148. Там, что не очень привычно для ученых, речь идет не о долгах, а совсем наоборот, о том, кому и сколько положено раздать рыбы: «Сергию – один лосось, Юрию – тоже один, а вот Лазарю – целую коробку икры да еще торпицы (то ест форели)». А в грамоте номер 1149 содержится записка, которую хозяин дома написал отправленному туда посыльному, чтобы тот забрал что-то лежащее над печкой, а еще деньги за дверями, да еще при этом какую-то сумму у шурина Павла.

Но ты же сам только что сказал, что во что-то верить человеку надо? Значит, потребность веры — ну, инстинкт, если угодно — в человеке есть. Изначально заложен. А уж в кого?.. Это и есть та самая свобода выбора… Свобода воли.

Igor N to Vasl

– Однако, какие сложные семейные взаимоотношения, – сказал Данилов.

Веры! Инстинкт веры! Он существует. Не бога, не Христа, а именно веры! Вообще веры. Во что угодно!

Vasl to Igor N

Вроде как пошутил, но глаза у него при этом оставались серьезными. И Саша, метнувшаяся мыслями к оставленным в папке на диване бумагам, снова ощутила смутное беспокойство. Почему он это сказал? Просто откликнулся на слово «шурин», чтобы поддержать разговор, или все-таки тоже думает над содержимым бумаг Петра Вершинина, выдав себя ненароком?

Свобода воли!.. Чего ж ты хочешь…

Igor N to Vasl

– Да, – промямлила Саша. – К примеру, в конце восемнадцатого века некая женщина пишет письмо своему мужу Борису, просит его прибыть к назначенному сроку на Воздвижение. Этого Бориса преследуют за какое-то тяжкое преступление, скорее всего, убийство, а он находится вне досягаемости властей. Жена сообщает, что ее вместе с детьми вместо него арестовал князь. Ее родня добилась освобождения под залог, но с условием, что Борис вернется и предстанет перед судом. В этом случае ему гарантируют снисхождение.

Да нет. Ты меня не совсем понимаешь. Я как раз в этом-то и сомневаюсь. Существует ли она вообще, эта «свобода»? Или это просто очередной миф, типа «все равны»?

– Как это, вместо преступника арестовали жену и детей? – ахнула тетя Нюра.

Если бы она существовала, не было бы такого дружного единения народа. Когда все вокруг верят в одного бога. А сменив страну, сменив окружение, зачастую меняют с легкостью и веру. Как перчатки.

– А так. – Саша улыбнулась ее горячности. – Такое повсеместно было распространено. К примеру, еще одна грамота представляет письмо некоего Волилы к Ставру. И там написано: «Вы уехали из города, не дав денег, которые должны. Если не пришлете мне деньги, то я возьму их с вашего сына».

Каждый бы верил в своего собственного бога, им лично по велению сердца и души выбранного. И уже намертво. А во что верят окружающие — это их личное дело.

– Дикость какая.

Впрочем, и с «личным делом» всё не совсем гладко. Что такое веротерпимость? «Надо уважать веру каждого». Как это — «уважать»?! Они же заблуждаются все. Они все еретики и идолопоклонники! Чего тут «уважать»? Если я действительно верю, что Христос есть, как я могу «уважать» веру в какого-нибудь Будду? Кто такой для меня Будда? Идол! Ложный бог! От поклонения которым Христос прямо предостерегает: «Господу Богу поклоняйся и Ему одному служи». «Одному»! Если я действительно верю в Христа, то как я могу уважать человека, который в него не верит? Это какое-то лицемерие неслыханное!

– Эта дикость и сейчас встречается повсеместно, – пожал плечами Данилов. – Грешат отцы, а спрашивают с детей. Это только в поговорках сын за отца не ответчик. А в жизни на каждом шагу. И наоборот тоже.

Если люди в какой-то стране придумали свою собственную, местную арифметику, где дважды два не четыре, а пять, то я должен либо попытаться разубедить их, объяснить, что они заблуждаются, либо просто плюнуть и отойти в сторону. Но «уважать» их, эту их арифметику, участвовать в их съездах дураков — ну уж нет! Это уж увольте! Этак и сам с ними дураком станешь! Глупость заразна.

Саша присмотрелась внимательнее. Нет, сейчас он точно ни на что не намекал.

Но это в случае, если я твердо, до конца верю, что дважды два четыре! Что Христос действительно существует.

Если же хоть какие-то, хоть малюсенькие сомнения у меня все-таки остаются… Вот тогда-то и возникает «веротерпимость». А пёс его знает! Может, и вправду пять?!..

Стукнула входная дверь, и в комнату ввалился Михаил Лаврушкин. Выглядел он смущенным.

Ну ладно, это просто лирическое отступление было. Присказка. Сказка впереди. Так вот, насчет «свободы». Мне лично кажется, что в отношениях между людьми тоже существуют свои законы, сродни физическим. Просто они еще пока абсолютно не изучены.

Ты вот никогда не обращал внимая на такой интересный факт? Почему у многих известных людей жены далеко не красавицы?

– Здрасьте, тетя Нюра.

Вот, скажем Beatles. Миллионы готовых на всё поклонниц по всему миру, рыдающие от восторга девочки на концертах — и что в итоге? Кто жены? Страшная, как смерть, Йоко Оно у Леннона и далеко не первой свежести Линда у McCartney. Тоже по большому счету вовсе не красавица да и с ребенком к тому же от первого брака. И это у людей, которые могли выбрать любую! Среди миллионов!

– Здравствуй, Мишенька. Проходи, садись к столу. Супчик будешь?

Ясно, что в этом есть что-то неестественное, непонятное. Какая-то тайна. Загадка. Ведь любой нормальный мужчина инстинктивно стремится выбрать себе девушку покрасивее — это вполне естественно, на генетическом уровне у него заложено, тяга к женской красоте — и вдруг какая-то непонятная, засушенная японка. Страшила из страшил. Ну, ладно, еще Леннон, он вообще был человек необычный, неординарный, мягко говоря, со странностями. Но ведь и у других так же! У очень, очень многих. Даже у наших дебилов-попсовиков, которых в какой бы то ни было оригинальности вкусов ну уж никак не заподозришь! У всех этих Иванушек. Та же самая картина. Рыдающие от счастья толпы поклонниц и вполне заурядные, страшненькие где-то даже жены.

– Нет, мне бы это… С Александрой Андреевной переговорить.

Так что же это? Что сей сон значит? В чем тут дело?

Лично я думаю, что, вероятно, существует закон взаимного сексуального притяжения людей, мужчин и женщин — ну, типа гравитации. Или разноименных зарядов в электричестве. Как закон Кулона.

Саша вдруг решила, что он, науськанный матерью, пришел делать ей предложение. Она тут же вспотела, потому что терпеть не могла неловких ситуаций.

Что сила тяготения их друг к другу прямо пропорционально их красоте и привлекательности (сексуальному заряду) и обратно пропорциональна какой-то степени расстояния между ними. Именно степени! Квадрату, как в законе Кулона, или даже кубу. А то и больше. Четвертой или пятой, там, какой-нибудь. (В смысле, степени.)

– Да, пожалуйста, что вы хотели, Миша?

Это все объясняет. Сила притяжения растет с расстоянием чрезвычайно быстро. Так что, если женщине удается приблизиться, подкрасться к тебе слишком близко — всё! Всё кончено! Пиши пропало. Удрать не удастся. Сила притяжения становится слишком велика, и тебе уже не вырваться. Не оторваться. Нечего так близко подпускать было. Другие женщины, пусть во сто крат более красивые, тоже притягивают, но они далеко. Они уже не помогут. Расстояние важнее красоты. Соседская дурнушка действует в тысячу раз сильнее, чем заокеанская красавица.

Он замялся еще больше.

Именно поэтому страшненьким иногда удается добиться так многого. Их не опасаешься и поэтому подпускаешь слишком близко. Думаешь, что они не опасны. Ведь они такие уродины, у них такой маленький сексуальный заряд!.. Но расстояние, расстояние!!.. Они тоже женщины и, значит, тоже хищницы, и закон их притяжения на тебя тоже действует. Цап!.. И ты уже только слабо трепыхаешься в их остро отточенных, маленьких стальных коготках.

– Александра Андреевна, вы можете выйти на минутку? Я вас долго не задержу.

Саша скорее почувствовала, а не заметила, как при этих словах напрягся Игорь Данилов. А этому-то чего? Скорее, из духа противоречия, чтобы досадить Данилову, она решительно вылезла из-за стола.

Короче, влюбиться можно в кого угодно. Просто в того, кто ближе. Кто рядом. Даже Ромео и Джульетта. Сколько для Ромео существовало Джульет? Тысячи? Миллионы?.. Просто именно эта оказалась рядом. Предполагать, что была во всем мире одна-единственная, и именно она оказалась а тот момент живущей в соседнем доме — полная чушь! Как у Маленького принца — целый сад алых роз. Все одинаковые. Одинаково прекрасные. Выбирай любую. Это на его планете только одна росла. И то плохонькая. А здесь их — вон сколько! Целое поле. Видимо-невидимо. И все — одна к одной! Все твои. Только руку протяни.

– Конечно, Миша. Давайте выйдем в сени.

Обитая дерматином, под которым имелся толстый слой ватина, дверь мягко закрылась за ее спиной, отрезая доносящиеся из дома звуки. Да, можно быть уверенной, что оставшиеся внутри не услышат их нелепый разговор.

То же самое и с верой. Поверить можно тоже в кого угодно. И во что угодно. Просто в то, что (или кто) рядом окажется. Во что все вокруг верят. Верят все, что корова священна — и ты поверишь. Дерево? Значит, дерево. Камень? Значит, камень. А куда деваться? Вступят в действие очень мощные силы самоубеждения. Типа: не могут же все вокруг ошибаться? Эти силы на каждого индивида действуют, на каждого члена социума. Раз ты живешь в социуме, значит, ты его принимаешь. Раз ты нормально общаешься с другими его членами — значит, ты признаешь их себе равными.

– Александра Андреевна, я извиниться пришел.

– Что? – К чему Саша была не готова, так это к извинениям.

Жить среди людей и считать всех вокруг идиотами — невозможно. Эта ситуация прежде всего для тебя самого дискомфортна. Ты сам себя неуютно чувствовать будешь. Каким-то изгоем. Да и что значит «идиотами»? Ты что, их умнее? Нет. Талантливее? Тоже нет. Так в чем же тогда твоя исключительность? И все эти более умные и талантливые люди (ученые и пр.) верят в камень. Так как же ты можешь в него не верить? Вот и всё. Вот и вся твоя «свобода»!

Vasl to Igor N

– Извиниться? За что?

Постой, постой!.. Ты столько всего тут наговорил, вернее, понаписал, что сразу и не разберешься. Без поллитры. Все в одну кучу свалил: Beatles… любовь… вера… Ромео и Джульетта. Веротерпимость. Всё! Подожди.

– За маму. Она вам тут вчера наговорила с три короба. Вы, пожалуйста, не обижайтесь на нее. Она просто очень переживает, что я никак не женюсь. У нее идея фикс просто. Она о внуках мечтает.

Вот ты пишешь, что поверить во что угодно можно. Ну, допустим. Но ведь религии и у народов меняются. Скажем, мы. Были когда-то язычниками. Теперь православные, христиане. Это как?

Значит, подспудный процесс все-таки идет? Правда торжествует? Истина вытесняет ложь.

Фу-у-у-у, и с чего она взяла, что Миша собирается делать ей предложение? Александре внезапно стало смешно. Никто никогда не хотел на ней жениться, и Лаврушкин не исключение. А человек он, похоже, хороший. И мать любит. Не только ухаживать за ней в деревню вернулся, а еще и извинения за нее приносит. Отличный парень.

Igor N to Vasl

– Вы не волнуйтесь так, Миша. – Саша ласково похлопала его по руке. – Вам не за что передо мной извиняться. И на маму вашу я совсем не сержусь. У меня тоже есть мама, которая так же видит потенциальных женихов во всех окружающих меня мужчинах. Никак не хочет поверить, что мне и одной неплохо.

Да не истина вытесняет ложь, а новое вытесняет старое! Религии, идеи, в них заложенные, тоже со временем стареют. Ветшают. Как и всё в мире. И тогда требуют замены. Как поношенное платье.

– Да я вовсе не один, – начал Михаил, но тут же осекся.

Но опять-таки это общий процесс. Единый для всех. Стали все вокруг верить в Христа. Вчера еще верили в Перуна, а сегодня — в Христа. Вчера еще о Христе никто и слыхом не слыхивали, а сегодня — пожалуйста! Все вокруг в него поверили. Ну, а тебе-то что? В Христа, так в Христа. Главное, чтобы все вокруг в него верили. А так — да какая, по большому счету, разница? Как все, так и ты. Пусть «правда торжествует»! А побежденный, Перун, — плачет.

Видимо, в его личной жизни была какая-то тайна, в которую он не хотел посвящать окружающих. Любящую мамочку, в первую очередь.

– Ладно, Миша. Проехали и забыли. Пойдемте-ка суп есть. Он у тети Нюры сегодня особенно вкусный получился.

Короче говоря, все вышесказанное лишь подтверждает мои умозаключения. И в обществе, в отношениях между людьми, как и в физике, существуют свои законы напряжения — притяжение-отталкивание — и, находясь в силовом поле всего социума в целом, ты, отдельный индивид, не можешь ему противиться и вынужден подчиняться, следовать.

– Нет, некогда мне, – отказался Михаил. – Мне пора уток кормить. Это я по дороге забежал. Чтобы извиниться.

Или подыскивать себе другой социум. Где ты будешь чувствовать себя более комфортно. Не может быть, что все вокруг заряжены положительно, а ты один — отрицательно. Общество, его силовые линии тебя просто вытолкнут. Если живешь в обществе — будь, как все. Или уходи. Это даже не человеческие законы, а природные. Социальные. Объективная реальность, данная нам в ощущениях. Не захочешь уйти сам — тебя уйдут. Потому что рядом с тобой некомфортно всем. Иди к себе подобным. В свою стаю.

Ватно-дерматиновая дверь распахнулась, чуть не ударив Сашу по спине. В коридоре показался насупленный Данилов в наглухо застегнутой куртке. Окинул Сашу и Михаила подозрительным взглядом. Саша не отвела глаза. Ей совершенно не в чем было перед ним оправдываться.

Vasl to Igor N

– Уже уходите? – спросила она безмятежно.

В общем, начал ты с того, что в стаю сбиваются только слабые, а кончил тем, что все мы члены стаи. Своей. Той или иной.

– Да. И так полдня тут просидел. Михаил, вы тоже уходите?

Это называется: начал за здравие, а кончил за упокой. Поздравляю!

Лаврушкин поднял с пола оставленный им перед входом охотничий рюкзак.

Igor N

– Да, мне на работу пора.

Естественно, все мы слабые. Обычные люди. А что тут удивительного? Или ты хочешь сказать, что здесь на форуме одни гении и титаны собрались? Прометеи? Которые одни только в состоянии с богами бороться. И то, впрочем, без особого успеха.

– Вот и отлично. Мне тоже на базу. Пойдемте вместе.

SATAN

Они ушли. Саша вернулась к тете Нюре, уже убиравшей со стола.

Необходимость борьбы определяется вовсе не наличием шансов на успех. Или отсутствием таковых.

– Чай-то с ватрушками будешь? – спросила старушка. – Вкусные ватрушки-то. А ты ни одной не съела.

Саша вздохнула, прикидывая, придется ей по возвращении из Глухой Квохты садиться на диету или нет. Впрочем, она так похудела за последние два месяца душевных терзаний, что пока просто возвращает свой привычный вес. Ватрушки лежали на тарелке и выглядели аппетитно.

IgorN to SATAN

– Буду, – сказала она.

Ого! А чем же?

Когда еще минут через двадцать Александра Архипова вернулась в свою комнату, чтобы до вечерней встречи с Аржановым закончить чтение вершининских записок, то не поверила собственным глазам. Папки, оставленной ею на диване, в комнате не оказалось.

SATAN

Если ты это спрашиваешь, то отвечать нет смысла.

Два года назад

XYZ

Клавдия

Как вообще можно бороться с Богом? Ведь Бог всемогущ и всеведущ!?

Ныли ноги и «грызло» спину. Так всегда бывало в сырую погоду, а весной сырость-то постоянная, никуда от нее не деться. К концу марта даже в деревне снег еще не до конца сошел, а в лесу он и вовсе лежал нетронутый. Влага висела в воздухе, утяжеляя дыхание. А уж с ногами и спиной совсем беда, никакие таблетки не помогают.

SATAN

Охая и кряхтя, словно старушка (хотя какая она старушка в шестьдесят лет, некоторые еще и замуж в таком возрасте выходят), Клавдия поднялась с кровати, доковыляла до окна, отдернула занавески.

Если Бог всеведущ, то почему он все время спрашивает Адама в раю: где ты? не ел ли ты от дерева? и пр.? Он же и так должен всё знать? И зачем он просит Моисея пометить дома израильтян? «И пусть возьмут от крови его <агнца> и помажут на обоих косяках и на перекладине дверей… и будет у вас кровь знамением на домах, где вы находитесь, и увижу кровь и пройду мимо вас, и не будет между вами язвы губительной, когда буду поражать землю Египетскую». Исход. Зачем всеведущему существу нужна какая-то дополнительная информация? Какое-то «знамение»? Банальная пометка «на косяках».

Утро стояло солнечное, совсем весеннее, но Клавдию такие мелочи давно уже не радовали. Хорошо хоть в магазин не надо, а то простоять целый день на ногах смерти подобно. Магазин в Глухой Квохте закрыли в аккурат к тому времени, как и пенсия подоспела. После оформления всех бумаг Клавдия еще полгода поработала. Страшно было остаться с пенсией один на один, да и деньги нелишние. А потом магазин все равно закрыли, сказали, что местные автолавкой обойдутся.

Если он всемогущ, то почему на сотворение мира ему потребовалось целых шесть дней? А не одно-единственное мгновенье? А потом еще и отдых. «И почил он в день седьмой от всех дел Своих, которые делал». Бытие.

Необходимость отдыха означает упадок сил. Значит, на седьмой день Бог был слабее, чем в первый? Следовательно, он не всемогущ. Всемогущество абсолютно. Оно не может быть сильнее или слабее.

Клавдии, конечно, предложили в райцентр устроиться, в одну из точек облпотребкооперации, но она отказалась. Далеко ездить, неудобно, да и не хочется. Летом она занимала свой досуг огородом, зимой смотрела бесконечные телевизионные сериалы, до которых была большая любительница. Жила экономно, потому что на ее пенсию не зашикуешь. Но на жизнь хватало, тем более что летом Клавдия приноровилась сдавать свободную комнату дачникам, да и единственная дочка, много лет живущая в далеком Новосибирске, деньги матери иногда переводила. Не каждый месяц, конечно, но и на том спасибо.

И самое главное. Чего испугался Бог, когда сказал: «Вот, Адам стал как один из нас, зная добро и зло; и теперь как бы не простер он руки своей, и не взял также от дерева жизни, и не вкусил и не стал жить вечно»? Бытие. Как может всеведущее и всемогущее существо чего-то бояться?

По деревенской улице прошел Мишка Лаврушкин, сын соседки Тоньки. Та была задавака и гордячка, все сынком своим бахвалилась. Еще бы, вернулся в деревню, как мать заболела, да так и остался. Устроился егерем в охотхозяйство, прибился Петьке Вершинину в ученики, ходит деловой до невозможности.

В мире, где есть время, не может быть ничего всемогущего. Ведь время — это развитие. Динамика!

И за что Тоньке такое счастье. И муж у нее всю жизнь важный. Участковый, фу-ты ну-ты, и дом полная чаша, и сын теперь под боком. Правда, Клавка знала и про главную Тонькину занозу. Мишка-то, как из Питера своего вернулся, так за ним и зазноба его появилась. Бросил он ее или еще чего, да только приехала она в Глухую Квохту вслед за Мишкой и на ту же базу на работу устроилась.

А всемогущее существо — это вещь в себе. Оно вне времени. Вне мира. У него нет и не может быть целей. Поскольку все цели у него реализуются немедленно, в самый момент их появления. Иначе бы оно не было всемогущим. В мире всемогущего существа нет динамики. Он статичен. Мир подстроен под это существо раз и навсегда оптимальным для него образом. Ведь оно всемогуще.

Если есть какой-то процесс, борьба — значит, у могущества есть пределы. «И произошла на небе война: Михаил и Ангелы его воевали против дракона, и дракон и ангелы его воевали против них, но не устояли». Апокалипсис.

Тонька аж с лица спала, как узнала. Все причитала, мол, не ровня эта Марина ее Мишеньке. Разведенка с ребенком. А недавно Клавдия и вообще любопытную сцену увидела. Не специально, нет. С малолетства подглядывать не приучена. Просто у тех, кто всю жизнь за прилавком в сельском магазине стоит, глаз наметанный, да ухо вострое. Чего надо и не надо увидишь и услышишь.

«Война»!.. «Воевали»!.. Да, Бог оказался в тот момент сильнее, могущественнее Дракона, но и только! Только чуть могущественнее. И только в тот момент. Окончательный же исход борьбы еще не ясен. Непредсказуем.

Да, и кстати. Если Бог всемогущ, и он создал всё, то и самого Дракона, Дьявола, Сатану — тоже он создал? Или Дракон — это ошибка? Значит, Бог способен ошибаться?

Вот и тут копалась она себе тихонечко в огороде, а по улице Мишка шел, вот прям как сейчас. А за ним эта Марина побитой собачонкой бежала, за руку схватила. Мол, Миша, я же ради тебя от мужа ушла, в эту глухомань приехала. А он так грубо руку ее оттолкнул и как отрезал. Я, мол, тебя не просил от мужа уходить. И ушел. Вот тебе крест, ушел, оставил эту дурочку посредине улицы.