Полковник буркнул:
– Что Таня?
– Везут в Склиф. Я все сделаю для нее.
– Как ты мог? Ладно, она. Так и не выросла. Но ты-то! Взрослый, разумный человек, – отозвался полковник. – Сам рискуй, коль дурак. Но девушку зачем подставлять?
Ответить Денису было нечего.
– Ладно. Файл сейчас посмотрю, – сухо сказал Ходасевич.
И положил трубку.
* * *
Просто изображение. Ни фамилии, ни других указаний.
Снимают снизу – похоже, из кармана.
Ролик очень короткий. Поздоровались. Тот, чьего лица не видно, протянул папочку. Его собеседник – конверт. Выпивать или беседовать не стали – сразу разошлись.
Ходасевич внимательно вглядывался в лицо того, кого назвали Милордом. Молодой. Смазливый. Глаза смышленые. Смотрится очень в себе уверенным.
На курьера не похож.
Очень вероятно: он самый и есть – неуловимый и расчетливый Краб.
Ходасевич взглянул на часы. Пятнадцать двадцать восемь.
Милорд наверняка знает, что его операция провалилась.
Что сделает в подобной ситуации разумный и осторожный человек?
Конечно, попробует бежать.
Ходасевич открыл свою старомодную телефонную книжку. Нетерпеливо пролистал и набрал нужный номер.
* * *
Бизнес-класс пригласили на посадку минут десять назад, но Милорд не спешил. Знал: если придешь по первому свистку, все равно застанешь у стойки очереденку. Да, пройдешь через отдельный гейт и на борту немедленно предложат шампанское, но взлета приятней ждать за стойкой бара, а не в самолете.
Поэтому пошел к выходу, лишь когда его позвали персонально.
На неприметных парней у раздвижных дверей бизнес-зала внимания не обратил – разглядывал симпатичную сотрудницу, кто бегом бежала ему навстречу от гейта:
– Быстрее, пожалуйста! Ваш самолет улетает!
Успел оценить ее ладную фигурку и стройные ножки.
А когда – на ее глазах – ему заломили руки, взревел от гнева. Вот это невезение! Десяти минут буквально не хватило. И разве может российская Фемида достать – уже после паспортного контроля?!
Четыре месяца спустя
Итальянский язык Денис и раньше неплохо знал, а за три месяца жизни в Милане достиг в певучем наречии почти совершенства. Фабрицио, правда, уверял: его акцент для любого местного очевиден. «Но на русского не тянешь. Ганс или америкашка».
С Фабрицио Денис был знаком много лет – с прежних лихих времен. Помимо парочки чисто криминальных историй, объединял их относительно честный бизнес. Из Италии в Россию гоняли виртуозные подделки под «Гуччи», от нас к ним – бриллианты (по документам оценочная стоимость занижалась многократно).
Обманывая других, меж собой вели исключительно честную игру. И когда спустя годы снова встретились, Денис сразу выложил карты на стол:
– Заработать не откажусь. Но деньги для меня в этом деле не главное.
– Vendetta? – хитро улыбнулся Фабрицио.
– В точку!
– А я-то думал, русские благородные. Красивым девушкам не мстят, – подколол итальянский коллега.
– Я разве собираюсь ее убивать? – простодушно улыбнулся Денис.
Хотя очень сильное искушение имелось.
Денис считал: за смерть отца – и страдания остальных пенсионеров – надо мстить жестко.
Кое-что удалось.
Убийца батиной подруги Натальи Рита мертва.
Милорда успели задержать в Шереметьево буквально за минуты до вылета его самолета в Мале.
Елена изо всех сил пыталась скостить себе срок, так что идейного вдохновителя охотно опознала и сдала с потрохами.
Кто сделал то самое видео, что вбило еще один гвоздь в крышку гроба Милорда, выяснить так и не смогли. Но Денис со Славиком предполагали: один из руководителей «Твоей крепости». Ничего не скажешь, хитрец. И с Милорда получал гонорар за информацию о продавцах квартиры, и его самого заснял на всякий случай. А когда поступил запрос – еще и на этом заработал.
Да, мошенников стало чуть меньше. Но милашка, что очаровала и погубила его отца, по-прежнему оставалась на свободе. И Денис дал себе зарок: ее тоже обязательно найти и покарать.
Валерий Петрович держался с ним крайне холодно. Однако на след Людмилы Кармышиной выйти помог. Полковник сразу предположил: из России та попытается скрыться при первой возможности.
– Рассекретили их в Ессентуках. Ближайший международный аэропорт – Минеральные Воды. Самый простой путь: отсчитать один день от выхода стрима Фреда и проверить всех пассажиров, вылетавших за границу.
Официальное расследование в данном направлении вести не торопились. Но приятель Ходасевича из Ессентуков проявил личную инициативу. Так Денис узнал: женщина, до чрезвычайности похожая на Милу, но с документами на имя Инессы Крюковой, седьмого октября вылетела из Минеральных Вод в Ереван.
В Армении у Валерия Петровича тоже оказались друзья – они помогли отследить мошенницу до Парижа.
Экстрадиция между недружественными теперь странами, конечно, существовала, но шансы, что Милу действительно арестуют и вернут, Ходасевич считал минимальными.
Денис вылетел в Париж сам. Здесь тоже имелись приятели – и бывшие наши, и французы.
Богатов предположил, что Франция – для Милы не конечная точка. Поэтому в первую очередь искал возможность отследить дальнейший маршрут мошенницы.
И оказался прав. Через неделю «Инесса Крюкова» перебралась в Милан. Он последовал за ней. Уже знал: шенгенская виза в ее паспорте краткосрочная, поэтому первым делом девушка должна задуматься о легализации. Вряд ли будет фиктивный брак – скорее, попробует действовать через университеты.
Предполагал, что Мила своим интересам не изменит – продолжит изучение психологии. Но вычислил ее в итоге через курсы итальянского языка – записалась на стартовый уровень.
Оплатила год обучения (декларация о законности доходов в этом случае не требовалась) и подала документы на студенческую долгосрочную визу.
Денис подумал: Людмиле, с ее нулевым практически итальянским, – наверняка одиноко в Милане.
И однажды, когда Inessa вкушала gelato в кафешке неподалеку от своих курсов итальянского, Денис к ней подошел. Вниманию симпатичного «американца» («Русскому языку меня мама научила») девушка явно обрадовалась.
– Мне тоже в Италии не слишком комфортно, – признался Денис. И предложил: – Мы могли бы стать друзьями. Чужакам вместе веселее.
– А вы итальянский знаете?
– Конечно.
– Ну тогда закажите мне что-нибудь, только не пиццу. Ее я могу и сама, – беззащитно улыбнулась Мила.
* * *
Подозрения на ушиб мозга и разрыв селезенки не подтвердились, так что долго разлеживаться Таня не стала. Отмахнулась от врачей, настоятельно рекомендовавших санаторий, и вышла на работу. Времена сейчас сложные, серьезные заказчики на вес золота, так что место под солнцем упускать нельзя.
Погрузилась в работу с головой. Редкое свободное время проводила в фитнес-клубе (серьезные нагрузки врачи пока запретили, приходилось скучать на йоге) и с Митей.
Мальчик донимал ее вопросами: где Денис?
Таня отвечала:
– В Европе.
Чем там занимается – не рассказывала.
Митя упорствовал:
– Но он вернется? Вы помиритесь?
Таня не хотела его обнадеживать. Хотя по Денису – сейчас понимала сама – скучала.
Сволочь, конечно. И кобель. Зато с ним всегда непредсказуемо и ярко.
Мама, конечно, на Богатова зла отчаянно. И Валерочка так и не простил, что по его вине Таня едва не погибла. Но сама она настаивала: решение о ловле на живца принимали вместе. И чтобы Диня поехал на Пушкинскую за флешкой – тоже она настояла.
– Денис, конечно, неплохой парень, – соглашался отчим. – Но когда вместе два авантюриста – это совсем гремучая смесь.
– Не волнуйся. Не будем мы вместе, – отвечала Татьяна.
Но без прежней уверенности.
Пусть сволочь. Но благородная. Пожилым – реально помог. Безо всякой выгоды для себя. Потратил на расследование кучу сил, времени, денег. Даже его личная квартира до сих пор в собственности Алены Андреевны.
С пенсионеркой и ее смешным недойорком Тошкой Таня почти подружилась. Алена Андреевна не уставала повторять, какой Денис замечательный человек. Хотя и прошла его «спецоперация» не совсем так, как задумывалось.
– Проще всего – обидеться, затаить обиду на всю жизнь, – мягко убеждала пенсионерка. – Но счастливыми бывают только те, кто умеет прощать.
– Да я готова простить, – вздыхала Таня. – Но Денис, по-моему, сам себя прощать не хочет. Из-за того, что изменил. И потому, что я в больницу попала из-за него…
Богатов действительно держал дистанцию. И Мите звонил из Европы куда чаще, чем Тане.
Что делать – оставалось жить без него. Работа-дом-редкий отдых, обычная для матери-одиночки круговерть.
…В марте Садовникову вызвал шеф, спросил:
– Тань, у тебя шенген есть?
– Остался, только толку теперь с него?
– Да тебе приглашение пришло. На Promotion Trade Exhibition.
Про одну из самых представительных рекламных выставок в Милане Садовникова, конечно, знала. Но с учетом нынешних реалий удивилась чрезвычайно:
– А зачем я им там?
– Написано так, – шеф нацепил очки, – «Имеем честь пригласить, учитывая выдающиеся заслуги нашей коллеги госпожи Садовниковой». Перелет бизнес-классом, отель, питание – все оплачивают.
Судя по кислому лицу начальника, ждал: предложит ему полететь вместо нее. Но Таня, конечно, захотела сама. В Европу! В кои-то веки!
Соскучилась она – и по неспешному интеллигентному Старому Свету, и по гостиницам пятизвездочным тоже.
Мама с Валерочкой обрадовались, что она развеется. Настояли: с нянями не связываться, Митю они на свое попечение возьмут.
Татьяна прилетела в Милан. Заселилась в отель, приняла душ, переоделась, вышла из номера – побродить наконец по милым узеньким улицам и поужинать. А в холле Денис сидит, улыбается.
И Таня поняла, насколько рада его видеть.
Но, конечно, набросилась:
– Зачем огород городил? Просто позвать в Милан никак нельзя было?
Он просиял:
– Так ты бы ко мне не поехала! Да и удобно: командировка, отпуск тратить не надо!
А когда ужинали в уютном ресторанчике, протянул ей визитку:
– Давай заново знакомиться.
Она в удивлении разглядывала карточку:
– Ты теперь инвестиционный консультант? С какой вдруг стати?
– Жизнь заставила.
– Ну и куда советуешь деньги вложить?
– Приоритет, по нынешним временам, – недвижимость. Виллы.
– Эх, блин! Жаль, мне вкладывать нечего!
– Скажу тебе по страшному секрету. Весь мой бизнес – под единственного клиента. Он – точнее, она – оказывается, давно мечтает приобрести виллу на озере Комо.
– Ты нашел Милку?!
– Конечно. И мы с коллегами ей помогаем. С легализацией денег. С кредитом – потому что своих не хватает. Ну… и с выбором недвижимости.
– Ох… – Таня залпом хватанула бокал просекко. – Какой ты молодец!
– Почему?
– Я боялась, ты ее просто убьешь.
* * *
Фабрицио очень советовал сначала найти хорошую горничную и лишь потом переезжать на виллу. Но удержаться Мила не смогла – отправилась к себе сразу, как подписала документы. Первым делом в стеклянную гостиную. Распахнула портьеры, открыла панорамные окна. Над Комо – очередной фееричный закат, заходящее солнце прихотливо подсвечивает облака, по безмятежной глади скользят припозднившиеся кораблики, лучи отражаются от рынд.
Мила не удержалась, взвизгнула от восторга. На ее вскрик мелодично отозвался дверной звонок. Побежала, открыла. На пороге – фотомодель, Аполлон в форме курьера (вот где итальянцы таких набирают?). В руках букет белых раз, галантно кланяется, в глазах веселые чертики:
– Синьорина! Хотел бы я сказать, что эти цветы от меня!
Улыбнулась в ответ. Выдернула карточку. От Дениса: «Теперь у тебя все в жизни будет правильно!»
Это точно. Путь на вершину оказался долгим, но – наконец-то! – судьба вознаградила.
У нее – лучший в мире дом.
А возможно, совсем скоро рядом с ней будет лучший в мире мужчина.
Ей очень, очень нравился Денис. Тот тоже – видела – на нее поглядывает с интересом. Но ясно дал понять: бизнес и личное не смешивает. А вот когда сделка завершится – тогда и про совместное будущее можно поговорить. Хотя уже сейчас, когда ездили по делам на его машине, всегда включал любимую песню Милы: «Я всегда буду любить тебя». То и дело отвлекался от дороги, любовался своей пассажиркой.
На этапе переговоров Мила осматривала виллу множество раз, но не удержалась – снова пошла обходить теперь свои владения. Спальня с видом на озеро. Гостиная с камином. Кабинет. Две гостевые комнаты. Тренажерный зал. Огромная кухня.
Фабрицио заверил: прямо сегодня он на основании покупки собственности начинает оформлять для нее вид на жительство. «Я теперь итальянка?» – задумалась Мила.
Соседей ближайших она видела только мельком, и поглядывали местные снобы на нее с подозрением. Придется подлаживаться, льстить, очаровывать. Впрочем, когда ты такая, как и они – тоже владеешь виллой, – со всеми дружить необязательно.
А вот чему надо обязательно научиться – готовить что-нибудь итальянское. Раньше Мила внимания кулинарии не уделяла, но не сомневалась: получится у нее неплохо. Начать, наверно, надо с кростаты – традиционного итальянского пирога. С чем Денису больше понравится – с заварным кремом или с рикоттой?
Машины у Милы пока не имелось, но магазинчик, очень традиционный, с улыбчивым продавцом – от виллы в двух шагах. Быстренько изучила, что нужно для песочного теста и начинки, побежала на закупки. Обслуживал ее лично владелец. Съел, как положено итальянцу, глазами, уложил продукты в пакет, с любопытством спросил:
– Синьорина здесь у кого-то в гостях?
– Нет, – улыбнулась Мила. – Я тут теперь живу. На вилле Гварнери.
– Non può essere!
[6] – эмоционально отреагировал продавец.
– Почему?
Смутился:
– Ну… вы так молоды!
«Не очень-то рад. Ничего. Привыкнет».
Поспешила домой. Долго возилась, сверяясь с инструкцией в интернете, но кростата в итоге получилась на загляденье. Денису точно понравится.
В холодильнике Мила обнаружила комплимент от Фабрицио – бутылку хорошего кьянти и ассорти сыров. Поужинала на террасе с видом на Комо и прыгнула с разбегу в огромную кровать – теперь тоже ее собственность. Ничего себе, какая огромная! Впрочем, вдвоем с Денисом – будет в самый раз.
* * *
Хотя играл Денис вроде открытыми картами, одного Фабрицио не понимал. Русский партнер зачем-то настаивал: ему обязательно нужно знать, в какой момент афера будет раскрыта.
Итальянец пожимал плечами:
– Да тебе какая разница?
– А как это происходит вообще?
– Хозяева вернутся. Ну или им стуканет кто-нибудь – в доме посторонние.
– И что дальше?
– Пойдут в полицию. Предъявят документы на жилье.
– А потом?
– Придет комиссия из муниципалитета, карабинеры. И вышвырнут красотку.
– Я хочу видеть этот момент.
– Понятно, – усмехнулся Фабрицио. – Vendetta. Тебе срочно – или дашь девушке понаслаждаться?
– Желательно побыстрее.
– Va bene. Семью Гварнери здесь все знают. А padrino
[7] моей дочери служит в местном муниципалитете. Можем ускорить процесс.
– Попробуй. Только обязательно меня предупреди. Хочу точно знать день и время.
* * *
Спала Мила крепко, сны видела сладкие и просыпаться от настойчивого звонка ей совсем не хотелось. Но мелодичная трель продолжала настойчиво разливаться, пришлось накидывать халатик и бежать открывать. Только десять утра. Кого принесло в такую рань?
Распахнула решительно дверь – и отступила.
На пороге – пузатый итальяшка в костюме. Рядом с ним суровая тетка-дылда, чем-то на Ритку похожа. За их спинами еще двое незваных гостей. Карабинеры. Никто – очень странно для Италии – не улыбается. А когда попросили предъявить документы, ее саму разобрал нервный смех.
Расправила плечи, с достоинством отозвалась:
– Я Инесса Крюкова. Хозяйка этого дома.
Карабинеры сразу придвинулись поближе, а пузан ехидно поинтересовался:
– Вероятно, у вас и правоустанавливающие документы имеются?
Итальянский Мила понимала пока с пятого на десятое. Но возмутиться вроде бы получилось:
– Конечно, имеются. Но по какому праву вы меня будите? Вламываетесь в мою собственность?
– Да по такому, что синьоры Гварнери эту виллу никому не продавали! – возмущенно провозгласила тетка.
– Идите вы! – заорала Мила. – У меня договор! Все документы! Вот! Нотариальный акт! Государственная регистрация в департаменте реестра недвижимости!
Пузан принял из ее рук бумаги. Начал пролистывать. Пробормотал:
– Печать нотариуса вроде подлинная!
– И бланк реестра недвижимости как настоящий, – почти с восхищением подхватила женщина.
– Только принадлежит эта вилла семейству Гварнери. И никаких сделок по ее отчуждению они не проводили, – подытожил пузан.
– Да что за бред! Я сейчас позвоню своему риелтору! – вскипела Мила.
– Никаких проблем, – строго сказала женщина. – Вы вольны совершать любые действия. Но на общественной территории. А чужую собственность обязаны покинуть немедленно.
* * *
Мила, униженная, отчаянно несчастная, стояла у опечатанных ворот своей виллы. Совсем рядом в свете весеннего солнца серебрилось озеро Комо. По безмятежной глади скользили яхты, тарахтели прогулочные катерки. Она уже успела позвонить и Денису, и риелтору Фабрицио, и в офис нотариуса. Никто не отвечал. Только банк, где она взяла ипотечный кредит, оказался настоящим. Но дело финансистов – выдать ей деньги, и они сразу заявили, что никакой ответственности за чужой обман не несут.
– Я… буду жаловаться, – всхлипнула Мила, понимая, впрочем, насколько смешно звучат ее слова.
Ей хотелось разнести в клочья чертову виллу. Уничтожить все вокруг – уютные домики, благостное озеро, чужие яхты.
Как назло, с одной из них – песня. Та самая. Их с Денисом: «Я всегда буду любить тебя!»
Яхта – изящная, с трепещущими на легком ветру парусами, – подошла совсем близко. Музыка стала громче. Мила бросила яростный взгляд на палубу – и остолбенела.
За штурвалом, всего в десятке шагов от нее, – Денис.
А рядом с ним – женщина. С распущенными светлыми волосами. В изящном белом платье. Рука Дениса – на ее плече. И песня надрывается: «Я всегда буду любить тебя!»
– Денис… – в отчаянии прошептала Мила.
Он, конечно, не услышал.
А вот женщина – неожиданно обернулась. И Мила попятилась. Как это может быть?! Она! Опять она! Татьяна Садовникова!
Грудь разорвало гневом.
Мила схватила камень. Размахнулась. Швырнула. Не долетел, конечно – шлепнулся в паре метров от борта.
С яхты и не заметили. Денис крутанул штурвал и двинул судно прочь от берега. Одной рукой управлял, а второй нежно обнимал женщину. Ту самую, что уничтожила жизнь Милы в третий раз.
– Я доберусь до тебя, – прошипела сквозь зубы.
И вдруг услышала:
– Гражданка Кармышина Людмила Васильевна?
Резко дернулась. Рядом двое. Несомненно, наших. В руках – бумажка с печатями.
Попыталась рвануться прочь, но реакция у мужчин оказалась отменной:
– Вы арестованы.
А вот теперь она точно проиграла. По всем статьям.
Авторы горячо благодарят действующего работника силовой структуры Игоря Микрюкова и нашего замечательного консультанта из Сбербанка Вадима Викторовича Балашова за неоценимую помощь в работе над романом.