– Ну, может быть, у тебя такое чувство из-за того, что последние два месяца ты не принимала таблеток.

Я не хотел это говорить, слова просто вырвались сами собой. Перестав принимать лекарства, Бетти сама не мыслила здраво.

Бетти приоткрыла рот, но быстро его закрыла и сжала губы в тонкую линию.

– Кто тебе сказал? – Она прищурилась.

– Неважно. Почему ты не принимаешь свои таблетки?

– Потому что они мне не нужны.

– Нужны. У тебя паранойя. Сперва пчелы, теперь Грейс.

Я сделал несколько шагов к стойке. Бетти скрестила руки на груди.

– Думаю, тебе следует внимательно посмотреть в зеркало, Келвин. Эта женщина меняет тебя. Ты слишком умен, чтобы потерять голову из-за какой-то девчонки.

– Она не просто какая-то девчонка, – с усмешкой ответил я.

Бетти покачала головой с видом родителя, которого огорчил ребенок.

– После того как она уедет, ты начнешь мыслить куда яснее.

– Она не уедет. Я хочу, чтобы она осталась.

– О, Келвин. – Бетти взяла меня за щеки и, притянув к себе, поцеловала в макушку, как делала, когда я был маленьким мальчиком. – Ты дурачок. Ты чертов дурачок.

Если бы она только знала!

Я отстранился, и ее руки упали.

Бетти нахмурилась, глядя на меня.

– Я очень надеюсь, что ты снова начнешь принимать лекарства, – сказал я. – Ты знаешь, что происходит, когда ты их не принимаешь.

Она поджала губы и принялась приводить в порядок разбросанную по магазину одежду, чтобы чем-то себя занять.

– Сегодня заходил шериф, спрашивал о тебе и о пропавшей женщине.

Я вздохнул.

– Да, он заезжал на ранчо и сегодня, и несколько дней назад. Что ты ему сказала?

– Что я никогда не видела этой женщины.

Бетти выстроила в ряд ковбойские сапоги, следя за тем, чтобы каждый стоял на своем месте.

– Что он обо мне спрашивал?

Бетти начала бродить по магазину, а я, вздернув подбородок, провожал ее взглядом.

– Просто хотел побольше узнать о тебе и о твоем ранчо. Насколько я поняла, та девушка должна была остановиться у тебя на несколько дней.

– Да, и я объяснил шерифу, что она так и не появилась.

Я почувствовал, как напряглись челюсти.

Бетти даже не взглянула на меня – то ли потому, что не могла, то ли потому, что не хотела… Две совершенно разные причины.

– Приезд шерифа может испортить мои отношения с Грейс.

– Думаю, об этом тебе стоит заботиться в последнюю очередь. Лучше позволь ей уехать через три дня, Келвин.

Бетти так и не посмотрела на меня и не произнесла больше ни слова; она молча прошла в заднюю часть магазина и исчезла в кладовой.

Грейс

Из мостика я перешла в позу собаки. Солнце приятно грело, отчего холодок, пробегавший по моей спине, почти рассеялся.

Я занималась перед крыльцом на коврике для йоги, пытаясь расслабиться и не думать о том, сколько всего пошло не так. Я не рассчитывала, что так все пойдет.

Альберта я не видела с тех пор, как нас познакомили, но знала: он где-то здесь, потому что его «универсал» стоял на подъездной дорожке. Я окинула взглядом пруд, крыльцо, место рядом с домом, посмотрела в сторону сарая, пытаясь определить, где же сейчас Альберт. Я чувствовала: он где-то рядом и наблюдет за мной.

Сделав несколько глубоких вдохов, я приподнялась, опираясь на выпрямленные руки. Мое дыхание замедлилось, я закрыла глаза, стараясь изгнать из головы все образы и только прислушиваться к звукам природы.

Когда я открыла глаза, у меня подломились руки. Ярдах в двадцати от меня сидел Альберт. Наблюдая за мной, он отпил из маленькой бутылочки «Джека Дэниелса». Рановато для «Джека». Уголок его рта приподнялся. Жуткий старик.

Я закрыла глаза и снова оперлась на выпрямленные руки, пытаясь забыть об Альберте и его прищуренных глазах.

– Ты такая гнущаяся, – сказал он.

Я резко распахнула глаза и снова легла. Альберт стоял в нескольких футах от меня. Как я могла не услышать его приближения? Он был довольно крупным и вовсе не грациозным, но, возможно, подобно той пуме, мог при желании подкрасться бесшумно.

– Думаю, вы хотели сказать «гибкая».

Встав с коврика, я расправила плечи.

Он сделал глоток и скользнул по мне взглядом.

– Могу я вам чем-то помочь? – Выставив бедро, я уперла в него руку.

– Нет, просто любуюсь видом.

Его тонкие, покрытые коркой губы растянулись в усмешке. Скатав коврик для йоги, и сунув его, под мышку, я саркастически сказала:

– Наслаждайтесь своим видом, – и вбежала в дом.

То, что семь дней назад начиналось как приятный и расслабляющий отдых, превратилось в кошмар, из которого я не могла вырваться.

В гостиной я подошла к книжной полке, на которую показал Келвин в день моего приезда. Он сказал, что любит читать, но я поняла, что за всю неделю ни разу не видела, чтобы он брал в руки книгу.

Я пробежала пальцами по корешкам. Все это была классика – ее заставляют читать на уроках литературы, но, по-моему, такое чтение вряд ли понравилось бы Келвину. Взяв одну книгу, я быстро пролистала страницы. На пол упал листок бумаги. Наклонившись, я подняла его – это оказался чек из книжного магазина, выданный за два дня до моего приезда. Общая сумма составляла более пятисот долларов, и в чеке значилась каждая книга на этой полке.

Снаружи заворчал двигатель. Я вернула книгу обратно и выглянула в окно. «Универсал» Альберта медленно ехал по подъездной дорожке.

Вздохнув, я снова посмотрела на книжную полку. Она была фальшивой, как будто Келвин придумал декорации к моему приезду.

С крыльца я видела почти все ранчо и дорогу, по которой сюда приехала. Крыльцо казалось мне самым безопасным местом, поэтому я устроилась там в кресле с кружкой пива и одной из «любимых» книг Келвина. Я пыталась сосредоточиться на чтении, но слова на странице плясали по кругу и сосредоточиться не получалось. Мой взгляд снова и снова возвращался к дороге… А потом – к моей сломанной машине, припаркованной на газоне. Как я отсюда выберусь?

По гравию захрустели шины. Вернулся или Келвин, или Альберт, но я не подняла глаз, притворяясь, будто читаю. Не в настроении разговаривать, я перевернула страницу. Машина остановилась, мотор выключился, хлопнула дверца. Раздались тихие шаги – кто-то поднимался по ступенькам, но не Келвин и не Альберт, шаги были легче.

– Келвин здесь? – раздался пьяный голос Шарлотты. Я поняла, что она нарывается на неприятности. – Я не видела его грузовик.

– Его здесь нет, – сказала я.

– Хорошо. Я хотела с тобой поговорить. – Спотыкаясь, она подошла и плюхнулась в кресло-качалку. Качалка скрипела каждый раз, когда Шарлотта откидывалась назад.

– Келвин не рассказывал тебе о нас, не так ли?

Она приподняла густую темную бровь.

Я не ответила, а просто молча смотрела на нее, ожидая, когда она выложит все, что у нее на уме. Глаза Шарлотты были налиты кровью, помада на губах слегка размазалась.

– Мы с ним переспали около месяца назад. Я решила, ты захочешь об этом знать, – сказала она и уставилась на меня в ожидании реакции.

Взяв со стола пиво, я сделала большой глоток. Шарлотта меня не удивила, я так и знала, что между ними что-то произошло. Это объясняло, почему она вела себя со мной так холодно и властно. Мне было плевать, что они переспали, мне просто хотелось, чтобы она ушла.

– Келвин сказал, что не хочет, чтобы ты сюда приходила, – сказала я.

Она сжала зубы, двигая нижней челюстью из стороны в сторону.

– Когда он это сказал?

Вздернув подбородок, Шарлотта попыталась расслабиться, но ее лицо осталось таким напряженным, будто она вот-вот могла взорваться – в зависимости от того, что я отвечу. Я сделала еще глоток и, глядя на нее, тщательно подбирала слова… Или не тщательно, а небрежно, если уж на то пошло.

– Прошлой ночью. – Я показала горлышком пивной бутылки на поросшее травой поле за сараем. – Когда трахнул меня на том пастбище.

Она покраснела, словно собиралась одновременно закричать и заплакать. Но сделать ничего не успела, так как на подъездную дорожку въехал грузовик Келвина.

Шарлотта неуверенно встала, прошла по крыльцу и спустилась по ступенькам. Келвин захлопнул за собой дверцу грузовика и повертел ключи в руке.

– Что ты здесь делаешь, Шарлотта?

Она пошла к нему, а Келвин, засунув руки в карманы, прислонился к своей машине.

Я встала и остановилась на верхней ступеньке, решая, надо ли вмешаться или просто уйти в дом.

– Я рассказала Грейс о нас с тобой, – сказала, будто выплюнула, Шарлотта.

Келвин покачал головой и провел руками по лицу; его взгляд метнулся ко мне.

– Прости, Грейс, – сказал он. – Это была просто ошибка.

Я ничего не ответила, потому что он не заслуживал ответа. Его губа задрожала, когда я начала поворачиваться.

– Грейс, подожди!

Не оглянувшись, ничего не ответив, я вошла в дом; дверь за мной закрылась. Меньше всего мне хотелось быть на ранчо, но разве у меня есть выбор?

Келвин лжец, сомнений не оставалось. Но теперь я задавалась вопросом – может, он нечто худшее, чем лжец?

Келвин

Я подумывал побежать за Грейс, но сперва мне нужно было избавиться от Шарлотты – раз и навсегда. Я думал, что уже это сделал, но некоторые животные сопротивляются. Она все портила. Грейс была права, и мне следовало позаботиться о том, чтобы Шарлотта никогда больше сюда не явилась. Она смотрела на меня так же, как я смотрел на Грейс, и я знал: это опасно, потому что она не могла меня заполучить.

– Ошибка, вот как?

Голос Шарлотты дрогнул, в уголках ее налитых кровью глаз собрались слезы.

Я кивнул. Что здесь нового? Я не понимал, зачем она сюда вернулась.

Вспыхнув, Шарлотта уставилась на меня.

– Я тебе покажу ошибку!

Смахивает на угрозу, но чем она может мне угрожать?

Я вздернул подбородок.

– Что ты хочешь этим сказать?

– Я переспала с Джо, – прошипела она. – Прошлой ночью. И рассказала ему все!

Я широко раскрыл глаза.

– Рассказала ему что? – крикнул я, схватил ее за руку и сильно сжал, вдавив пальцы в кожу.

Она замахнулась другой рукой, метя кулаком мне в глаз. Я сильно толкнул Шарлотту… Слишком сильно. Она упала, с глухим стуком ударившись головой о гравий. Мгновение Шар лежала неподвижно, как оглушенная, потом уселась, прикоснулась к затылку и поднесла пальцы к лицу. На них была кровь.

– Шар, мне очень жаль. Я не хотел.

Я попытался помочь ей подняться, но она оттолкнула мою руку и встала сама, покачиваясь, нетвердо держась на ногах. Снова прикоснулась к затылку и посмотрела на пальцы. Крови на них стало больше.

– Позволь отвезти тебя домой, – взмолился я.

Она посмотрела на меня сквозь растопыренные окровавленные пальцы.

– Мне надоело хранить твои секреты.

– Секреты? О чем ты? Что ты сказала Джо?

Я с силой провел руками по лицу и глубоко вздохнул. Она попятилась, как будто боялась меня, боялась того, что я мог сделать. Повернулась и сердито зашагала к своей машине.

Я думал, она даст по газам, но она завела машину неторопливо и так же неторопливо отъехала.

Посмотрев на свои руки, я увидел, что они дрожат, как у наркомана в ломке. Я попытался унять дрожь, но напрасно.

Машина исчезла вдали, и я мысленно повторил последние слова Шар: «Мне надоело хранить твои секреты». Что именно она знала?

Грейс

Мне нужно было отсюда убраться. Подальше от этого ранчо, от этого города… Черт возьми, да от всего штата Вайоминг. Шарлотта была проблемой, причем серьезной проблемой. А еще шериф и пропавшая женщина. Может ли такое быть, что Келвин что-то с ней сотворил? Это бы все изменило.

Я собрала большую часть своих вещей на тот случай, если понадобится быстро удрать, но не знала, как отсюда выбраться без исправной машины, без сотовой связи. Я могла бы угнать грузовик Келвина или позвонить с домашнего телефона… Если он вообще работал. Со дня приезда я ни разу не слышала, чтобы Келвин по нему звонил.

Мне нужен был новый план. Возможно, лучше всего будет вести себя так, будто все в порядке, – по крайней мере до тех пор, пока мою машину не починят.

Стук в дверь отвлек меня от этих мыслей.

– Можно войти? – спросил Келвин.

Я села на кровати и, схватив книгу с прикроватной тумбочки, притворилась, будто читаю.

– Да.

Дверь открылась, вошел Келвин с проклятущим плюшевым мишкой. Мне захотелось оторвать глупой твари голову.

– Он лежал на диване.

Келвин присел на кровать и протянул мне мишку. Я отбросила его в сторону.

– Прости, что не рассказал тебе о Шарлотте, – опустив голову, проговорил Келвин. – Это действительно случилось всего один раз. Мне просто было жаль себя, и… Тут подвернулась она. Одно к одному. – Он пожал плечами. – Но это не оправдание. Я должен был тебе сказать.

Он положил руку на мое прикрытое одеялом бедро. Я чуть не содрогнулась, но замедлила дыхание, чтобы успокоиться.

– О чем еще ты лжешь? – Я всматривалась в его лицо.

Мне было известно несколько таких вещей. Признается ли он в них? Или продолжит лгать?

– Ни о чем, клянусь.

Ложь.

Он резко выдохнул.

– Она сказала, что переспала с Джо. – Келвин взглянул на меня. – Вчера вечером, после барбекю.

Я знала: он говорит это только для того, чтобы я его пожалела. Мне не было его жаль. Но почему Шарлотта намекнула, что Джо опасен? Будь он действительно опасен, она бы с ним не спала, верно? Или у нее хватило бы на такое безумия? Хватило бы безумия переспать с потенциально опасным мужчиной только для того, чтобы заставить Келвина ревновать?

Схватив с прикроватной тумбочки стакан воды, я сделала глоток.

В глазах Келвина читался не только стыд, но и гнев. Где доброта, которую я видела там несколько дней назад?

Он поглаживал мое бедро под одеялом, пытаясь меня утешить – но в этом жесте не было ничего утешительного.

– Я знаю, ты злишься, и у тебя есть на это полное право. Прости. Мне нет до них до всех никакого дела – ни до Шарлотты, ни до Джо, ни до Бетти. Меня волнуешь только ты, и я хочу, чтобы у нас все получилось.

Келвин изучал мое лицо, ожидая, что я что-нибудь скажу, почти вынуждая меня заговорить. Иногда молчание действует куда сильнее слов.

– Я люблю тебя, Грейс Эванс. Сейчас не лучшее время, чтобы об этом сказать, но я говорю. Я влюбился в тебя.

Его лицо дернулось. Мое молчание приводило его в бешенство, но он всеми силами старался скрыть гнев. Недостаточно хорошо старался.

Я продолжала молчать.

Он откашлялся.

– И я не хочу, чтобы ты признавалась в любви в ответ. Мне просто хочется, чтобы ты знала, какие чувства я испытываю.

Он встал, направился к двери и, прежде чем выключить свет, с улыбкой сказал:

– Спокойной ночи, Грейс.

Келвин прислонился к дверному косяку в ожидании моего ответа. Несколько мгновений молчания – и он закрыл дверь. Но я знала, что он стоит с другой стороны, неподвижный, как статуя. Только спустя несколько минут его тень наконец-то исчезла. Его шаги были громкими и уверенными, когда он топал по коридору.

Я поглубже зарылась в подушки и натянула одеяло до подбородка.

– Прощай, Келвин, – прошептала я темной тихой комнате.

* * *

Я распахнула глаза, почувствовав, как матрас рядом прогнулся. Я не знала, который час, но в комнате царила кромешная тьма – наверное, было уже поздно.

Я лежала на боку, и кто-то, положив на меня руку, обхватил и притянул ближе к себе. Я подумывала вытолкнуть Келвина из своей постели, но в такой позе была слишком уязвима. Что, если в нем проснется гнев, который он с трудом скрывал?

Вдохнув через нос, я замерла. Что-то здесь было не так. От Келвина не пахло «Джеком Дэниелсом».

Я с воплем слетела с кровати.

Зажегся свет.

Келвин в одних боксерах стоял в дверном проеме.

В моей постели лежал Альберт. Он сел, взъерошенный и пьяный, с едва приоткрытыми глазами.

– Что происходит? – спросила я.

Альберт что-то невнятно промямлил.

– Ты в моей гребаной постели! – заорала я.

Келвин подбежал ко мне и, ткнув пальцем в Альберта, велел:

– Вылезай!

У старика был озадаченный вид. Он выбрался из кровати и, едва поднявшись на ноги, врезался в стену.

– Должно быть, я что-то напутал. Извиняюсь, маленькая леди.

Альберт приподнял воображаемую шляпу и нетвердыми шагами направился к двери. Он помахал рукой и, пошатываясь, вышел из комнаты. Еще одна дверь со скрипом открылась, потом с грохотом захлопнулась.

Я оттолкнула Келвина.

– Я хочу, чтобы на моей двери был чертов замок!

Он поднял руки и кивнул.

– Конечно. Все, что хочешь.

– И он должен уехать!

Келвин потер глаза.

– Я не могу выгнать его немедленно – сейчас середина ночи. Уверен, он не нарочно, он стар и пьян.

– Не нарочно? Ты не видел, как он на меня смотрел. – Я содрогнулась. – Ты обещал, что здесь я буду в безопасности!

– Знаю. Мне очень жаль. – Келвин положил ладони мне на плечи. – Завтра я врежу замок и попытаюсь пристроить Альберта в какое-нибудь другое место.

Он смотрел мне в глаза, ожидая ответа. Я стряхнула с себя его руки, отвернулась и залезла обратно в постель.

– Закрой дверь, когда будешь уходить, – сказала я, натягивая одеяло на плечи.

Келвин мгновение колебался.

– Ладно, – наконец со вздохом сказал он. – Приятных снов, Грейс.

Он выключил свет, закрыл дверь и снова остался стоять по другую ее сторону.

Наверное, в какой-то момент я заснула, но так и не услышала его удаляющихся шагов. Думаю, он простоял там всю ночь.

День восьмой

Келвин

Вкрутив последний винт, я бросил отвертку в ящик для инструментов и подергал дверную ручку, чтобы убедиться, что она держится крепко. Мне следовало бы врезать замок, когда я начал сдавать комнаты в аренду, но больше никто не жаловался, поэтому это вылетело у меня из головы.

– Что ты делаешь? – Грейс подскочила в постели. Ее волосы торчали во все стороны, под глазами залегли темные круги. Она явно плохо спала.

– Извини, не хотел тебя будить, – сказал я, распрямляясь. – Я врезал замок, как ты просила.

Грейс молча уставилась на меня. Несколько раз моргнула, переводя взгляд с меня на замок.

После вчерашнего она отгородилась от меня и просто дожидалась часа своего отъезда. Но я все еще надеялся, что смогу убедить ее остаться.

– Просто хотел удостовериться, что ты чувствуешь себя комфортно.

Я сделал к ней пару шагов и протянул серебристый ключ.

– Вот. – Я помахал перед ней ключом.

Если ей нужен ключ, чтобы чувствовать себя в безопасности, она его получит. В том и заключается суть безопасности: вы можете или иметь ее, или чувствовать, что она у вас есть, и это вроде бы одно и то же… Пока вы ее не лишитесь.

Наконец Грейс взяла ключ и сжала в руке. Он наверняка ее успокаивал, как одеялко успокаивает маленького ребенка.

– Надеюсь, теперь ты почувствуешь себя лучше.

Грейс не ответила, а просто смотрела на меня голубыми-преголубыми глазами. То ли не знала, что сказать, то ли боялась заговорить. Я надеялся, что первое, хотя страх – не постоянное чувство. В конце концов он проходит.

Я внимательно рассматривал ее неподвижное лицо, от идеально пухлых губ до нежного носа и изгиба бровей, но не мог как следует разглядеть, что у нее на уме.

– Минувшей ночью я говорил серьезно.

Я глубоко вздохнул, ожидая, что она что-нибудь скажет, хоть что-нибудь. Пусть хоть накричит на меня, неважно. Мне просто хотелось с ней поговорить. Но ее как будто здесь больше не было. Физически – да, она была. Но ментально, эмоционально – исчезла.

Может, она мне только почудилась, а в действительности ее здесь не было с самого начала? Как мы могли за двадцать четыре часа превратиться из влюбленных в незнакомцев?

Я посмотрел на свои руки. Они подрагивали. Я сжал пальцы, потом расслабил.

– Что ж, мне нужно съездить по делам, но я вернусь, как только смогу.

Я повернулся и направился к двери, прихватив ящик с инструментами. Потом оглянулся, надеясь, что Грейс что-нибудь скажет или хотя бы посмотрит на меня так, как смотрела на пастбище, прежде чем все полетело в тартарары. Вместо этого она легла и отвернулась к стене.

Закрыв дверь, я тяжело вздохнул. Все должно было пойти совсем не так. Каким-то образом все рухнуло. Как всегда.

Стоя с другой стороны двери, я прижался к ней ухом. Я просто хотел быть рядом с Грейс.

В комнате было тихо. Я подождал несколько минут, но ничего не услышал.

Дверь Альберта оставалась закрытой, поэтому я решил, что он проснется не раньше полудня. Я разберусь с ним, когда вернусь из продуктового магазина.

Через два дня Грейс должна уехать, и я знал: если она уедет, я никогда больше ее не увижу. Наш город умел удерживать своих и не допускать чужих. Но я не мог позволить, чтобы такое случилось. Грейс принадлежала мне.

Грейс

Я вышла на крыльцо со стаканом лимонада и последней из намеченных для прочтения книг. Солнце стояло высоко в небе, обжигая сухую траву. Усевшись в кресло-качалку, я поставила лимонад на столик и открыла книгу на первой странице.

После ухода Келвина я некоторое время лежала в постели, думая, как мне пережить следующие два дня. Я все еще питала к нему слабость, но пыталась ее изжить, потому что знала: с Келвином что-то не так. Возможно, именно поэтому он меня и увлек. Сломленных людей тянет к сломленным людям.

– Что читаете? – Альберт, криво улыбаясь, стоял перед входной дверью с пивом в руках.

Я возвела глаза к небу и снова сосредоточилась на странице.

Все громче топая, он неторопливо приближался ко мне. Альберт был крупным, но старым и пьяным, поэтому я решила, что в случае чего смогу от него убежать.

Альберт уселся в соседнее кресло-качалку и начал медленно раскачиваться взад-вперед.

– У меня не самая лучшая память, но, думаю, я должен перед вами извиниться, – сказал он.

Я молча кивнула.

– Извините. Я не такой уж хороший человек, но держу слово и обещаю, что такого больше не повторится. Честно говоря, все получилось случайно. – Он залпом выпил пиво. – Может, у меня и много демонов, но обижать женщин – не по моей части.

Альберт приподнял бровь, глядя на меня поверх стакана.

– Демонов? – переспросила я.

– Они есть у каждого. Даже у вас, я уверен.

– Да, – сказала я, переворачивая страницу.

– Некоторым людям просто лучше удается их скрывать.

Кресло скрипело при каждом покачивании.

Я посмотрела на Альберта, скользнула взглядом по его обветренной коже. На его запястье свободно болтался серебристый медицинский браслет. Альберт был просто больным пьяным стариком.

– А это для чего? – спросила я, показав на его украшение.

Он опустил глаза и вытянул руку.

– Ах, это. – Солнечный свет отразился в металле. – Список того, что мне нельзя есть. Как я уже сказал, у меня много демонов. То, что я не могу иметь, и то, чего у меня слишком много. – Он усмехнулся, поднимая бутылку. – Я тот, кого Дарвин не назвал бы «природным победителем».

Я изобразила легкую улыбку.

– А что вам нельзя есть?

– Моллюсков, орехи, мед, яйца, клубнику. И тому подобное. Ничего такого мне нельзя. Вот почему в моем рационе постоянно присутствует красное мясо и выпивка. И меня это вполне устраивает.

Альберт снова усмехнулся и поставил пустую бутылку на стол рядом с собой.

– Что вас сюда привело? – Закрыв книгу, я полностью переключилась на собеседника.

– Наверное, то, что за свою жизнь я принял много плохих решений. Но иногда, после того как попытаешься идти непроторенной дорогой, ты выбираешь самый легкий путь, понимаете?

Он взглянул на меня.

– Кажется, я понимаю, о чем вы.

– А как насчет вас? Почему вы здесь? – спросил он, снова поднося бутылку к губам. Он явно забыл, что она пуста.

– Думаю, я все еще выбираю непроторенную дорогу.

Он втянул воздух и отнял бутылку ото рта.

– Валяйте, потому что она в конце концов заканчивается.

– А вы не такой уж плохой, Альберт.

В конце концов, мы с ним не слишком отличались друг от друга. Он тоже путешествовал в одиночку, у него были свои пороки, с которыми приходилось бороться, и он вечно искал то, что делает жизнь интересной.

– Да, и не такой уж хороший. – Он ухмыльнулся и показал свою бутылку: – Принесу еще одну.

Его кости заскрипели и затрещали, когда он поднялся на ноги.

– А вам принести?

– Да, – кивнула я.

Он зашаркал по крыльцу и исчез в доме.

Через мгновение подъехал грузовик Келвина, за ним по пятам следовала полицейская машина.

Я так и знала, что с ранчо неладно. Я почувствовала это, как только ступила сюда.

Келвин

Грейс покачивалась на крыльце в кресле-качалке. Хотел бы я, чтобы каждый день по возвращении домой меня встречало такое зрелище. Над нами нависли огромные голубые небеса, как будто здесь была наша собственная идеальная мини-вселенная, мир только для нее и для меня.

Грейс была похожа на мечту. Она собрала светлые волосы в небрежный пучок, и я представил, как распускаю его и смотрю, как локоны падают ей на лицо. Я был рад, что она вышла из своей комнаты.

Позади меня заглох автомобильный двигатель, а я даже не заметил, что за мной кто-то едет.

Уайатт выбрался из патрульной машины, и я сказал:

– Привет, парень.

Его лицо было свекольно-красным, кулаки прижаты к бокам, в центре лба пульсировала толстая гневная вена, как будто готовая в любой момент лопнуть.

Три широких шага – и он оказался передо мной. Вместо обычного дружеского приветствия меня поприветствовал его кулак. Сила удара отбросила меня назад, солнце перестало быть единственной звездой в небе.

Щека пульсировала болью, но я устоял на ногах.

– Какого черта, Уайатт?!

Не успел он подойти ко мне для еще одного «приветствия», как Грейс оказалась между нами. Она спросила, все ли со мной в порядке, и я понял, что она все еще любит меня. А если не любит, то рано или поздно полюбит.

Уайатт выпятил грудь и вздернул подбородок.

– Что ты сделал с Шарлоттой? – Он сплюнул.

– Что? Что она тебе сказала?

Грейс продолжала удерживать нас на расстоянии друг от друга. Я внимательно следил за пистолетом на бедре Уайатта. Вдруг он пристрелит меня на месте? Он казался достаточно разгневанным, чтобы это сделать.

– Я видел, что ты с ней сотворил. Я видел рану у нее на затылке!

Я надул щеки; мой взгляд метнулся к Грейс, потом к Уайатту. Шар не солгала, я и вправду это сделал. Я не хотел… Захоти я по-настоящему ее ранить, я бы ранил. Но все произошло чисто случайно. Она рассказала о происшествии Уайатту, потому что манипулировала им, это было очевидно.

– Ты и вправду ее ударил? – закричал он. – Если да, я позабочусь о том, чтобы она выдвинула обвинения.

– Нет! – воскликнула Грейс. Она угрожающе придвинулась к Уайатту, и тот быстро отступил на шаг, как будто боялся ее. – Шарлотта приехала сюда, нарываясь на неприятности. Она была пьяна и зла. Она сказала мне… – Грейс сделала паузу. – Она сказала, что переспала с Джо. Поэтому, если хотите кого-нибудь арестовать, арестуйте ее за вождение в нетрезвом виде и за то, что она городская шлюха.

Уайатт недоверчиво распахнул глаза, быстро переводя взгляд с Грейс на меня и обратно. Потом тяжело вздохнул и попятился.

Грейс не упомянула, что я тоже переспал с Шарлоттой, – видимо, чтобы меня защитить.

– Она спала с Джо? – пробормотал Уайатт, запинаясь.

Он души не чаял в Шарлотте, но это откровение все изменило. Он наверняка надеялся, что она одумается. Возможно, считал, что она просто боится остепениться. Но он не был тем мужчиной, с которым она хотела бы остепениться. Таким мужчиной был я, а Джо всего лишь подвернулся ей под руку.

Я сочувственно посмотрел на Уайатта.

– Мне жаль, чувак.

– Джо – мой лучший друг. – Губы Уайатта задрожали.

– Знаю. – Я подошел ближе и похлопал его по плечу.

Думая только о том, что я сделал с Шар, я забыл о том, что сделал Джо.

Уайатт и Джо с детства были лучшими друзьями. Уайатт не бросил Джо после несчастного случая, когда почти все от него отвернулись. Он ни разу не купился на слухи о том, что Джо, возможно, сделал это нарочно. Он даже ухаживал за ним, пока тот не поправился настолько, что смог заботиться о себе сам.

Уайатт приподнял плечи.

– Я должен ехать.

Он на мгновение понурил голову и пробормотал: