Он дотронулся до губы, посмотрел на окровавленный палец и улыбнулся. Пошатываясь, прошел в гостиную и остановился перед висящим над диваном зеркалом в деревянной раме.

– Черт, он здорово меня отделал, – сказал Джо, крутя головой. Дотронулся до скулы и поморщился.

– Кто это сделал?

Он не ответил, а просто начал смеяться как сумасшедший.

Я поспешила на кухню, схватила тряпку и сунула под холодную воду. Потом достала из холодильника пиво и открыла крышку.

Вернувшись в гостиную, я обнаружила, что Джо развалился на диване. Он с благодарным кивком взял у меня тряпку и пиво, отхлебнул из бутылки и вытер кровь с лица тыльной стороной ладони.

У меня в голове крутились слова Шарлотты: «Надеюсь, Джо удержит тебя здесь навсегда».

Отступив на пару шагов, я спросила:

– Где Келвин?

Джо стиснул зубы, потом сказал:

– Он только что выехал в город. Скоро вернется.

Я села в кресло, стоящее наискосок от дивана, подальше от Джо. Его налитые кровью глаза оглядели гостиную и остановились на мне.

– Это сделал Келвин.

– Что? Когда?

Когда он успел? Он уехал с Альбертом и отсутствовал не больше двенадцати-четырнадцати минут.

– Когда сказал Уайатту, что я переспал с Шарлоттой.

Джо рассмеялся и отхлебнул еще пива.

Я с трудом сглотнула. Это я рассказала Уайатту, а не Келвин. Я постучала пальцами по колену и покусала свои обломанные ногти.

Джо покачал головой.

– Вообще-то я даже не помню, как с ней переспал. Она пришла в таверну, сказала, что хочет поговорить, а потом набросилась на меня. Остальное я действительно не помню.

Я скрестила руки на животе. Хоть бы сейчас вошел Келвин! Он сделает для меня все что угодно, пока думает, что у нас есть надежда. Почему его никогда не бывает рядом, когда дела начинают принимать дурной оборот?

– Как бы то ни было, Уайатт примчался и набросился на меня. Сказал, что знает обо мне и Шар, – засмеялся Джо. – Мой брат, золотой мальчик, снова меня подставил.

Подняв ногу, он пнул кофейный столик. Я слегка подпрыгнула в кресле. Хищники упиваются чужим страхом.

– Он рассказывал тебе о наших родителях?

Я кивнула.

– Да, я слышала о пожаре.

Джо снова рассмеялся вымученным, пугающим смехом.

– В нашей семье пожар случился задолго до того, как вспыхнул в этом доме.

Я подалась вперед.

– Что… что ты имеешь в виду?

– Наш отец был скверным человеком, жестоким и пьющим. Келвин сбежал и отсутствовал несколько лет. Я был счастлив, что кто-то наконец убрался из этого города. Ну а я остался и работал на ранчо каждый день, но старался не путаться у отца под ногами. Таким образом, в доме остался только один человек, над которым отец мог измываться, – мама.

– Мне жаль, – сказала я и провела пальцем по толстому шраму на колене, чтобы чем-то занять руки.

Не знаю точно, откуда у меня этот рубец. Мы не всегда знаем, откуда берутся наши шрамы.

Джо убрал ногу с кофейного столика и залпом допил остатки пива.

Я несколько раз моргнула, не зная, что сказать.

– Зачем ты все это мне рассказываешь?

– Просто приветствую тебя в нашей семье. Хочу, чтобы ты знала, во что ввязываешься. Возможно, мы избавились от побоев отца, но не избавились от его генов, – улыбнулся Джо.

Я встала и осторожно попятилась в сторону кухни, чтобы быть еще дальше от собеседника.

– Ты пугаешь меня, Джо.

Он вскочил с дивана, сжимая горлышко бутылки, и сделал шаг ко мне.

– О, меня нечего бояться. Я единственный человек, который всегда был с тобой честен.

Я попятилась еще дальше, шаг за шагом подбираясь к висящему на стене телефону.

– Думаю, тебе лучше подождать на улице.

– Что ты делаешь, Грейс?

Я не ответила.

Глаза Джо потемнели; спотыкаясь, он направился ко мне.

Я схватила телефонную трубку, прижала к уху и едва расслышала гудок.

– Что ты делаешь, Грейс? – насмешливо повторил он.

Я отодвинулась так далеко, как только позволял шнур. Когда-то скрученный, он уже был выпрямлен, и я задалась вопросом, не попадал ли кто-нибудь другой в похожую ситуацию в этом доме.

– Девять-один-один, что у вас случилось? – произнес женский голос на другом конце провода.

– Пожалуйста, пришлите офицера на ранчо Уэллсов на шоссе.

– Келвин отнял у меня все. Думаю, пришло время и мне кое-что у него забрать.

Губы Джо изогнулись в зловещей улыбке. Он швырнул пивную бутылку, и она вдребезги разбилась о стену за моей спиной. В тот же миг Джо ухватил шнур и выдернул у меня из руки трубку; с глухим стуком упав на пол, она раскололась на несколько кусков.

– Я так и не вспомнил, как вел машину в ту ночь, когда погибла Лиза. – Он уставился в потолок, словно пытаясь восстановить что-то в памяти.

– Что ты хочешь этим сказать? – нахмурившись, спросила я.

– Помню, что поехал с Келвином и Лизой. Мне очень не хотелось ехать, потому что я проработал двадцать четыре часа подряд на ранчо и в автомастерской. Мне просто хотелось выспаться, но был день его рождения. Мы отправились на моем грузовике в «Сосновую таверну»… Это последнее, что я помню.

– Значит, ты заснул по дороге домой, – сказала я, понемногу отодвигаясь.

Он пристально посмотрел мне в глаза, двигая челюстью из стороны в сторону.

Я прижалась спиной к стене. Еще дальше я не могла отодвинуться на маленькой кухне. Слова Шарлотты снова всплыли у меня в голове: «Надеюсь, Джо удержит тебя здесь навсегда».

– Может быть. Но Шар сказала кое-что, что заставило меня все переосмыслить.

Джо закашлялся, изо рта у него потекла струйка крови. Он сплюнул кровь на пол и вытер губы тыльной стороной ладони.

– Что именно она сказала?

Джо сделал пару шагов и остановился всего в футе от меня. Наклонился и вдохнул, понюхав мои волосы. Я не уверена, чем я для него пахла, но его запах был сочетанием отчаяния и сожаления, как темный ром, смешанный с сигаретным дымом и потом.

Отодвинувшись, Джо улыбнулся. Он протянул ко мне руку, и я вздрогнула (моя ошибка), подумав, что он собирается ко мне прикоснуться. Вместо этого он начисто оторвал от стены телефонную подставку, и она с грохотом упала на пол.

Пот выступил у меня на лбу, дыхание участилось, глаза забегали по кухне в поисках чего-нибудь, чем можно будет защититься. Подставка для ножей на столе… слишком далеко.

Я снова встретилась с ним взглядом.

– Неважно. Это ничего не меняет. – Он покачал головой и попятился. – Это ранчо давно должно было сгореть дотла.

– Может быть, все меняет, – сказала я.

Он внимательно посмотрел на меня, и я подумала: он собирается открыть, что ему рассказала Шарлотта, но – нет. Его лицо исказилось.

– Тебе не следовало приезжать сюда, Грейс.

Я с трудом сглотнула.

Джо вытащил из заднего кармана маленькую пластиковую бутылочку, нетвердыми шагами ввалился в гостиную и огляделся, как будто осматривался в последний раз. Пошатываясь, он подошел к большому эркерному окну, занавешенному плотными шторами в цветочек, склонил голову сперва к одному плечу, потом к другому и начал поливать занавески мутноватой жидкостью из бутылки.

Повернувшись ко мне, Джо с усмешкой сказал:

– Этот пользователь Airbnb прогорел.

Отодвинувшись от стены, я сделала пару опасливых шагов к Джо, пытаясь разглядеть, что он там делает. Сунув руку в карман, он снова повернулся к окну.

Щелк. Щелк. Щелк.

Штора загорелась. Он еще раз щелкнул зажигалкой, и загорелась вторая штора.

– Что, черт возьми, ты творишь? – завопила я.

Вместо ответа Джо разразился безумным смехом. Он попытался поджечь диван, но из этого ничего не вышло.

Я бросилась на кухню и начала рыться в шкафах в поисках огнетушителя, а не найдя, схватила миску и наполнила водой.

Вернувшись в гостиную, я собиралась выплеснуть воду на горящие занавески, но меня схватили сзади. Миска выскользнула у меня из рук и упала, вода окатила мои ноги.

– Пускай горит, Грейс, – прошептал Джо мне в ухо, крепко прижимая меня к себе.

Его горячее дыхание обжигало; я наступила ему на ногу и попыталась высвободиться, но он был слишком силен и крепко держал меня, продолжая смеяться.

Занавески горели.

– Ты делаешь мне больно!

Джо не ответил, но ослабил хватку настолько, что я смогла вырваться. Я развернулась и с размаху ударила его кулаком в пах. Он со стоном рухнул на пол, но, когда я попыталась убежать, схватил меня за лодыжку, и я тоже упала. Я пнула свободной ногой, изо всех сил стараясь освободиться.

Облако дыма заволокло потолок. Я дышала слишком часто и втягивала в грудь слишком много дыма. Дым щипал глаза, обжигал, врывался в легкие, заставляя кашлять.

– Я спасаю тебя, Грейс, – сказал Джо. – От Келвина.

Я невольно разинула рот, а Джо наконец-то выпустил мою лодыжку, позволив мне отползти в сторону.

Келвин

Я увидел пожар, как только въехал на подъездную дорожку. В окне гостиной плясало пламя. Я прибавил скорость, давя на педаль газа.

– Эй, к чему такая спешка? – недоумевающе спросил Альберт, потягивая из горлышка «Джек». Виски потекло по его подбородку и пролилось на рубашку.

– Я же велел тебе здесь не пить!

Он вытер виски с подбородка указательным пальцем и облизал его.

Ударив по тормозам, я с криком:

– Грейс! – выпрыгнул из грузовика и побежал к дому.

Грейс я нашел в гостиной – она отползала от горящих штор. Огонь уже перекинулся на стены и потолок, комната была окутана дымом.

Перепрыгнув через Грейс, я бросился на кухню и выхватил из-под раковины огнетушитель. Едва я выпрямился и повернулся, как получил такой удар в лицо, что из носа потекла кровь. Только спустя мгновение я понял, что передо мной стоит Джо, кипя от злости, сжимая кулаки. Он был грязным, в крови и совсем не походил на моего брата. На его руках и шее вздулись вены, глаза стали черными, как два куска угля.

– Что ты наделал?!

– То, что должен был сделать давным-давно, – ответил он, отводя руку для нового удара.

Он замахнулся, и я блокировал выпад огнетушителем. Его костяшки хрустнули о металл, Джо закричал от боли и затряс рукой. Его пальцы не разгибались, и я сразу понял, что некоторые из них сломаны. Я ткнул огнетушителем ему в челюсть и отшвырнул назад. Джо рухнул без сознания, ударившись затылком об пол.

Перешагнув через него, я побежал в гостиную.

Грейс исчезла.

Альберт кашлял в дыму, хлопая по занавескам подушками.

– Отойди! – крикнул я.

Он оглянулся на меня, уронил подушки и отодвинулся.

Я без остановки поливал из огнетушителя занавески и стену, пока огонь полностью не погас. Нет, я не допущу, чтобы ранчо снова сгорело.

Бросив огнетушитель на диван, я услышал, как позади заскрипели половицы. Едва держась на ногах, Джо прислонился к кухонному столу. Он так прищурил глаза, что между его веками вряд ли удалось бы просунуть листок бумаги. Я не был уверен, что он вообще меня видит.

– Келвин – золотой мальчик, всегда спасает положение.

Джо покачал головой и раздраженно фыркнул.

Я вскинул руки вверх.

– Какого хрена ты делаешь? – Держа кулаки наготове, я сделал несколько шагов к брату, готовый снова надрать ему задницу.

– Ранчо еще в первый раз должно было сгореть, – сказал он.

Я попытался заглянуть ему в глаза, но он как будто смотрел сквозь меня.

– Как ты можешь так говорить, Джо?

Он слегка приподнял веки, давая понять, что меня видит.

– Мама с папой не погибли в пожаре. Мама убила отца, а потом покончила с собой.

– Нет, они погибли в огне. – Я покачал головой. – Ты лжешь.

Я услышал, как за моей спиной закрылась сетчатая дверь, и быстро оглянулся. Альберт выскочил из дома.

– Нет, не лгу, Келвин. Похоже, у тебя с мамой есть что-то общее.

Не совсем понимая, о чем он, я сделал шаг назад… Скорее попятился. Перед глазами поплыл туман, я как будто смотрел сквозь грязное окно.

Все это время никто, ни один проклятущий человек не сказал мне правды о моих родителях… О том, что с ними случилось. Кто об этом знал? Очевидно, департамент шерифа и доктор Рид. Знала ли Бетти? Уайатт? Шарлотта? Неужели весь гребаный город знал?

– Ты лжешь, – сказал я, не веря своим ушам.

– Ты же знаешь, что я не самый большой лжец в семье. – Джо шевельнулся, пытаясь стоять прямо, но его перекосило вбок. – Самый большой лжец – ты. Здесь царит темнота. Разве ты ее не чувствуешь?

Пошатываясь, он прошел мимо меня к входной двери.

– Я знаю, ты чувствуешь ее, Келвин, потому что она и в тебе тоже.

Сетчатая дверь захлопнулась за ним.

Вдалеке завыли сирены.

Я хотел догнать Джо, как вдруг вспомнил о Грейс и, широко распахнув глаза, бросился бежать по коридору.

В ее комнате было темно, как в бочке, и тихо. Порыв ветра со свистом ворвался в окно, раздув занавески.

Включив свет, я позвал:

– Грейс!

Сетка от насекомых была вынута, окно распахнуто настежь.

– Грейс! – крикнул я, высунув голову из окна.

Снаружи ничего нельзя было разглядеть – только красно-синие огоньки вдалеке. Я поставил ногу на подоконник, но замер, услышав шорох в шкафу. Убрав ногу с подоконника, я подошел к шкафу и открыл дверцу.

Закрытый зонт ударил меня концом в грудь, и я с хрипом упал навзничь. Грейс держала зонтик в трясущихся руках. Я схватил ртом воздух и прижал кулак к грудине там, куда она ударила.

– Грейс, – выдохнул я. – Ты в порядке?

Она несколько раз кивнула. Зонтик дрожал в ее руках, она держала его, как бейсбольную биту, готовая нанести новый удар.

Я поднялся на ноги и обнял ее.

– Прости.

Зонтик выскользнул из ее рук, но Грейс не обняла меня в ответ.

Она была жесткой, как доска, и тихой, как мышка; она молча стояла рядом, ее теплое тело прижималось ко мне. Я погладил ее по спине, надеясь, что она оттает, но она не оттаяла. Я выпустил ее и посмотрел ей в глаза. Их голубизна стала темнее. Пытаясь получше разглядеть ее лицо, я откинул с него прядь волос и заправил за ухо. Она была как камень.

– Джо ранил тебя? – спросил я.

Я должен был знать. Если он ее ранил, я его убью. Она не моргнула, ее лицо не дрогнуло. Но она покачала головой.

Я сжал губы и кивнул.

– Хорошо. Хорошо.

Поцеловав Грейс в лоб, я снова притянул ее к груди, заверяя, что все в порядке и что теперь она в безопасности.

– Я хочу лечь, – пробормотала Грейс.

Я подвел ее к кровати. Она села, закинула на кровать ноги и легла на спину, уставившись в потолок. Ее движения были механическими, как будто она делала все это машинально. Ее глаза не отрывались от бежевого шершавого потолка.

Сирены выключились, но было видно, что двор освещен мигалками.

– Приехали полицейские. Я должен выйти поговорить с ними.

Я хотел спросить Грейс, что произошло, что сделал и что сказал Джо, но она была словно в трансе – то ли последствия шока, то ли еще что-то.

– Ты не против побыть немного одна?

Она не ответила, а только молча повернулась на бок, лицом к стене.

Некоторое время я стоял, не желая ее оставлять, но понимая, что придется выйти.

Снаружи помощник шерифа разговаривал с Джо. Должно быть, новый помощник, потому что раньше я никогда его не встречал. Джо сидел на ступеньках крыльца, обхватив голову руками. Альберта нигде не было видно – наверное, смылся, услышав приближающиеся сирены.

Сетчатая дверь за мной закрылась, и помощник шерифа, взглянув на меня, спросил:

– Что, черт возьми, здесь произошло? Женщина позвонила в девять-один-один. Где она?

Помощник шерифа подбоченился и глубоко вздохнул. По подъездной дорожке подкатила еще одна патрульная машина, из нее вышел шериф Алмонд, поправляя пряжку ремня.

– Что происходит, помощник? – спросил шериф.

– Только что прибыл, сэр. Нам позвонила женщина с просьбой о помощи.

Шериф Алмонд осмотрелся по сторонам, взглянул на Джо, потом на меня и откашлялся.

– За неделю я приезжаю сюда в третий раз.

– Знаю, сэр. Я сам только что приехал. – Я переступил с ноги на ногу. – Звонила Грейс, женщина, с которой вы познакомились на днях.

– Что ж, тогда мне нужно с ней поговорить. Где она? – Шериф Алмонд склонил голову набок.

– Лежит в своей комнате.

– С ней все в порядке? – спросил помощник шерифа.

Я впился взглядом в затылок Джо.

– Да, наверное.

– Мне нужно ее увидеть, немедленно, – сказал шериф.

Его тон был под стать серьезному выражению лица. Он сделал шаг ко мне, его рука потянулась к пистолету – то ли инстинктивно, то ли он действительно думал, что Джо или я представляем собой угрозу, что мы что-то сделали с Грейс.

Джо фыркнул, вскинув руки вверх.

– Просто отвезите меня в участок. Я напился и устроил пожар.

– Я разберусь с вами позже. – Шериф хмуро посмотрел на Джо, но снова перевел взгляд на меня. – Сначала мне нужно проведать Грейс.

Джо с трудом поднялся на ноги. Он не сразу восстановил равновесие, а когда ему это удалось, протянул низко опущенные руки.

– Оставьте ее в покое. Валяйте, арестуйте меня. Я знаю, вам этого хочется.

– Сядьте, где сидели, – скомандовал помощник шерифа, указывая на ступеньки, и, стиснув зубы, вытащил пистолет.

– Господи! – Джо поднял руки и снова сел.

Я сделал шаг назад.

– Помощник, вы останетесь здесь с этим головорезом, – шериф Алмонд показал на Джо. – А я пойду и поговорю с женщиной.

Помощник кивнул, но продолжал держать пистолет в руке, внимательно наблюдая за моим тупоголовым братом.

Я открыл сетчатую дверь и пошел вперед; Алмонд следовал за мной по пятам, готовый выхватить пистолет. Он быстро оглядел гостиную, оценивая нанесенный пожаром ущерб. Его напряженный взгляд перебегал с моих рук на голову и обратно, как будто он ожидал, что я что-нибудь выкину.

– Идемте дальше, – сказал он.

Шагая по коридору, я старался держать руки по швам, чтобы не дать ему повода всадить в меня пулю. Но иногда повод и не нужен. Перед дверью Грейс я медленно повернулся к шерифу.

– Она там.

Он похлопал меня по плечу, жестом приказал отойти в сторону и трижды постучал в дверь.

– Грейс, это шериф Алмонд из полиции Дюбуа.

Он не сводил с меня глаз в ожидании, пока Грейс откроет дверь. Стояла мертвая тишина, в комнате никто не шелохнулся. Потеряв терпение, шериф повернул дверную ручку, толкнул дверь и включил свет. Грейс лежала на кровати спиной к нам.

– Грейс, – окликнул он.

В голосе шерифа слышалось беспокойство. Он посмотрел на меня, сделал пару шагов к кровати и встал над Грейс. Оставшись за порогом, я глядел из коридора.

– Грейс.

Она лежала совершенно неподвижно. Шериф наклонился, положил руку ей на плечо и встряхнул. Грейс рывком села, заставив его вздрогнуть, только что не отскочить назад, и потерла глаза.

– Что?

– Вы звонили в полицию, Грейс. Я приехал проверить, как вы, и убедиться, что с вами все в порядке.

Грейс плотнее завернулась в одеяло и подтянула колени к груди. Она переводила взгляд с шерифа на меня и обратно, как будто хотела что-то сказать. Я испугался, что она попросит увезти ее из города.

– Я в порядке, – наконец выдавила она.

Я вздохнул с облегчением.

Шериф Алмонд склонил голову набок и повернулся ко мне:

– Оставьте нас на минуту.

Я кивнул.

– Я буду на кухне.

– Закройте дверь.

Мне не хотелось ее закрывать, но я подчинился, надеясь, что не совершаю ошибки.

Грейс

Шериф Алмонд сидел на краешке кровати, делая пометки в маленьком блокноте. У него был беспокойный взгляд, как будто он никому не верил. И правильно делал, что не верил. Мы все лгали.

– Вы уверены, что он не причинил вам вреда?

– Нет, он просто меня напугал.

Схватив стакан воды с прикроватного столика, я сделала глоток – и словно проглотила картофелину, а не воду. Шериф кивнул и что-то записал в блокноте.

– Когда вы уезжаете, Грейс?

Я вернула стакан на тумбочку; мои руки дрожали.

– Послезавтра.

– Хорошо.

– Хорошо?

– Просто вам лучше уехать. У меня чутье на неприятности, и это ранчо воняет ими.

Он прищурился, давая понять, что не шутит.

– Я здесь в безопасности?

Шериф втянул воздух сквозь зубы, пытаясь найти правильный ответ, если таковой вообще существовал. Он не мог разбрасываться налево и направо обвинениями, не имея доказательств.

– С вами все будет в порядке, – наконец сказал он.

Алмонд закрыл маленький блокнот, сунул в передний карман рубашки и, поднявшись, достал из поясной сумки визитку.

– Если вам что-нибудь понадобится – что угодно, – позвоните мне. – Он протянул карточку.

Я повертела ее в руках, думая, рассказать ли еще что-нибудь. Правду ли сказал Джо? Был ли Келвин за рулем в ту ночь, когда погибла Лиза? Неужели он подставил собственного брата? Джо сказал, что ничего не помнит, так откуда ему знать? И что ему рассказала Шарлотта? Что бы это ни было, она могла солгать. Она так страдала оттого, что Келвин ее отверг, что, наверное, пошла бы на что угодно, чтобы заставить страдать и его. А еще – пропавшая женщина…

Я подняла глаза на шерифа.

– А что насчет той женщины? Вы ее нашли?

Он нахмурил брови. Было ясно, что не нашел, и я видела, что его мучает нераскрытое дело.

– Пока нет, но найдем.

Шериф Алмонд подкрутил густой ус.

– Вы не заметили здесь ничего необычного?

Я задумалась над вопросом. Слова вертелись у меня на кончике языка – одежда в комоде, женский крик, запертая дверь подвала, – но я прикусила язык.

– Я из Нью-Йорка. Здесь почти все кажется мне необычным.

Он поджал губы и кивнул.

– Если вы что-нибудь заметите, у вас есть мой номер.

Шериф повернулся на каблуках и направился к двери.

– Закрыть ее или оставить открытой?

– Закройте, – попросила я.

Он наклонил голову и, выйдя из комнаты, закрыл за собой дверь.

Я снова и снова вертела карточку в руках. Шериф не сказал, что я здесь в безопасности. Он сказал, что со мной все будет в порядке.

Отлично.

Я взяла с прикроватной тумбочки свою книгу и вложила в нее визитную карточку.

«Со мной все будет в порядке. Со мной все будет в порядке», – мысленно повторяла я снова и снова, пока не начала в это верить.

Снаружи взревели двигатели, и я вздрогнула. Выглянув в окно, я увидела Джо на заднем сиденье полицейской машины. Машина отъехала, за ней последовала машина шерифа Алмонда, а затем грузовик Келвина.

Недолго думая, я спустила ноги с кровати, на цыпочках подкралась к двери и мгновение прислушивалась. Ничего не услышав, я медленно открыла дверь, высунула голову и оглядела длинный коридор. В доме было тихо.

Половицы заскрипели, когда я крадучись пошла по коридору.

– Келвин, ты здесь?

Тишина.

«Со мной все будет в порядке».

– Альберт, – позвала я.

Тишина, которую нарушал лишь скрип, – скрипел сам дом, словно предупреждая тех, кто в нем находится.

Я остановилась перед дверью в подвал. Единственное место на ранчо, куда вход был воспрещен. Но почему?

Я приложила к двери руку, желая, чтобы она сказала, что там, за ней. Что Келвин прячет от меня? Что скрывает?

Порывшись в кармане джинсов, я вытащила шпильку для волос. Скрутив и согнув ее, я вставила шпильку в замочную скважину, глубоко вздохнула и принялась вскрывать замок. Мне нужно было знать, что там, внизу. Мне нужно было знать, что прячет Келвин.

Через несколько минут замок щелкнул.

За открытой дверью виднелись ветхие деревянные ступеньки. В воздухе висел тяжелый запах влаги и плесени, с каждым вдохом отдающий металлом.

Я щелкнула выключателем, который был на стене у лестницы, но темная пещера внизу не осветилась. Тогда я достала телефон, включила фонарик (единственное, на что смартфон годился в этом доме) и стала медленно спускаться по ступенькам. Сырое старое дерево выдержало мой вес.

Посмотрев вниз, я начала различать разбросанные здесь и там большие кучи; штабеля коробок вперемешку с чем-то непонятным походили на зазубренный уродливый горный хребет, миниатюрную копию гор, высившихся наверху за рекой. Это место создал барахольщик, собиравший всякую всячину, не желавший с ней расставаться.

Поводя телефоном туда-сюда, я пробиралась между хламом в попытке найти что-нибудь важное, а потом заметила нечто очень странное для подвала жилого дома: за мной следили желтые неподвижные глаза. Я замерла, прислушиваясь, пытаясь уловить движение или дыхание.

Ничего.

Я хотела повернуться и убежать, но любопытство взяло верх, и я зашагала вперед. Когда я обходила очередную пирамиду коробок, мое лицо облепила толстая паутина.

– Фу, гадость, гадость, гадость! – взвизгнула я и, отскочив, врезалась в гору хлама. Повернулась, чтобы посмотреть, что там, за мной…

И снова увидела глаза, всего в каком-то футе от себя… А еще острые, как бритва, ощеренные зубы.

Я закрыла лицо руками и завопила, но ничего не произошло.

Я снова открыла глаза – существо не двинулось с места. Присмотревшись внимательней, я поняла, что это. Чучело енота. Откуда, черт возьми, здесь взялось столько чучел? Келвин что, меняет их каждый сезон?

На другом конце подвала я увидела еще глаза и быстро подошла, чтобы осмотреть каждого зверька. Ласка, барсук, койот, все набитые и неживые, смотрели на меня сверху вниз. Я протянула руку, чтобы дотронуться до одного из них. Чучело было жесткое, с грубой шерстью.

Пятясь от мертвых зверей, я наткнулась на еще одну пирамиду коробок. Внутри верхней была куча всякого хлама: старые книги, ремень, маленькая коробка с рыболовными снастями и стопка фотографий. Я взяла фотографии и пролистала.

На первой были подростки Джо и Келвин на берегу реки с удочками в руках. На следующей – Келвин, Джо и пожилые мужчина и женщина. Мужчина был очень крупным, с суровым морщинистым лицом, а женщина – миниатюрной, красивой, с длинными каштановыми волосами. Она злоупотребляла косметикой, столько ей не требовалось… Если только она не пыталась что-то замазать. На ее лице застыла вымученная улыбка. Родители.

При взгляде на следующую фотографию я невольно разинула рот и разжала руки, уронив снимки на пол. Я уставилась на этот коллаж, не сводя глаз с верхней фотки. Той, что раскрыла ложь.

Медленно наклонившись, я подняла ее и поднесла поближе к глазам. Келвин и Джо сидят на скамейке. Келвину, должно быть, лет восемь. Рядом с мальчиками сидит Альберт – намного моложе, чем сейчас, еще без угрей, с сияющей улыбкой.

Перевернув фотографию, я увидела на обороте надпись от руки: «Лето 2004. Келвин, Джо и дядя Альберт».

Я сунула фотографию в задний карман джинсов.

Альберт был дядей Келвина. Келвин солгал – Альберт не постоялец с Airbnb, не просто какой-то проезжий, а член семьи. Зачем о таком лгать?

Подобрав остальные фотографии, я бросила их в коробку и закрыла крышку.