Холли просияла.

«Господи, – подумала Вера, – неужели сотрудникам для счастья нужно так мало? Просто немного похвалы?» Холли напомнила ей лохматую колли ее соседей, которая радовалась миске еды в конце дня и хозяйскому поглаживанию по голове. Она кивнула Джо Эшворту, чтобы теперь вышел он и рассказал про «Хейвен» и отношения Маргарет с местными женщинами. И все это время Вера пыталась влезть в голову жертвы. Элегантная женщина, из хорошей семьи – и все же довольствовалась жизнью в маленькой квартирке на последнем этаже гостевого дома в захудалом прибрежном городке. Неужели Маргарет не хотелось большего? Если не собственной семьи, то хотя бы работы, удовлетворяющей ее. Вера не могла представить жизни без своей работы. Она полностью ее определяла.

Тут она заметила, что Джо замолчал, и теперь вся команда смотрела на нее. Она поднялась, все еще чувствуя себя в узких туфлях Маргарет: словно балансируя на тонких каблуках. Она тряхнула головой, чтобы отогнать это наваждение.

– Кто-нибудь слышал о Ди Робсон? Вероятно, алкоголичке и сексуальной работнице? – Чарли поднял руку и устало кивнул. Вера продолжила: – Она живет в квартире на Перси-стрит. Маргарет встретила Ди во время ее недолгого пребывания в «Хейвене» и с тех пор за ней приглядывала. Ди была в метро, когда Маргарет убили. На убийцу она не похожа, да и выглядит она настолько своеобразно, что о ней бы уже обязательно кто-нибудь вспомнил, если бы она ехала в том же вагоне. Но это еще одна зацепка, и нам нужно ее проверить. Ди утверждает, что тем вечером была с мужчиной в его квартире. Чарли, расспроси по своим каналам. Может, удастся его найти.

Чарли снова кивнул, еще более устало.

– Холли, я хочу, чтобы ты еще раз съездила в Мардл. Поговори с Кейт Дьюар. Она много лет прожила вместе с Маргарет, и я не могу поверить, что она знает так мало, как говорит. Может, она считает, что таким образом оберегает память этой женщины. Джо, на тебе священник. То же самое. Чарли, я знаю, что на камерах метро в Госфорте ничего не видно из-за снега, но проверь, не появлялся ли «гольф» Керра где-нибудь между Мардлом и Госфортом в тот день. Краггс сказал, что они вернулись около трех, так что у Керра была куча времени, чтобы доехать дотуда и спуститься в метро вслед за Маргарет. А потом ему бы пришлось вернуться, чтобы забрать машину. Метро не ходило, так что проверь местных таксистов. – Она остановилась и перевела дух. – И пока будешь этим заниматься, попробуй заодно выяснить, где именно Ди села в метро. Либо у нее отсутствует всякое представление о географии за пределами Мардла, либо она водит нас за нос. Если посмотришь записи камер за весь день, то, может, увидишь у мужчину, с которым она была.

Все встали и начали выходить из комнаты. Вера попросила Холли задержаться. Они остались вдвоем в большом кабинете.

– Прежде чем поедешь в Мардл, Хол, сделай мне одолжение. Позвони в социальную службу и попроси их проверить Ди Робсон. Просто я не могу разговаривать с ними дольше минуты. Сразу выхожу из себя. – Вероятно, это было связано с тем, что после смерти матери заботу о Вере доверили Гектору. – Маргарет присматривала за Ди, и я не уверена, что бедняга справится одна в этой квартире. Она представляет опасность для себя и окружающих.

Холли взглянула так, будто у начальницы слегка поехала крыша, но Вера уже к этому привыкла.

– Одолжение, Хол, – повторила она, теряя терпение. – Хорошо?

Холли кивнула и вышла из кабинета, не сказав ни слова.

Глава 16

Был последний день перед каникулами. День без формы. Хлоя вышла из дома первая в длинном черном свитере и джинсах. Райан выглядел суперкруто в кожаной куртке, которую купил на деньги с последней получки в мастерской. Кейт считала, что Керр платит ему слишком много, но ей нравился стиль сына. Она заметила его уже в дверях и тихо спросила, уверен ли он, что стоит надевать куртку в школу.

– Ты же можешь ее потерять или испортить…

В ответ он разразился одним из своих термоядерных взрывов.

– Черт возьми, мам, не лезь ты ко мне! Я не ребенок. Я сам могу решить, что надеть! – Эта вспышка ярости напомнила ей о Робе, и она чуть не отшатнулась от сына. Но он увидел, что напугал ее, и на его лице сразу появилась извиняющаяся улыбка. – Слушай, никто в школе не станет красть, я буду следить. – Перед выходом он поцеловал ее. «Подростки, – подумала она. – Как трехлетки, только с гормонами».

В доме было тихо. До рождественских праздников номер забронировал только Джордж Эндерби, и то всего на одну ночь, по пути на юг из Шотландии. Кейт Дьюар чувствовала себя легкой, беззаботной, как будто освободилась от груза ответственности. И она вынуждена была признать, что это связано в том числе и со смертью Маргарет. Конечно, она любила Маргарет всей душой и зависела от нее, но после первого шока от осознания, что ее больше нет, Кейт почувствовала, насколько сильно переживала из-за ее мнения. Ее постоянно преследовало чувство, будто Маргарет ее оценивает. Как она управляет гостевым домом, как растит детей, даже как одевается. И ее отношения со Стю. Вслух ничего не говорилось, но ей хотелось одобрения Маргарет. Когда Райан выскальзывал из дома без объяснений, у гостей были какие-то жалобы или когда у Хлои случались депрессивные эпизоды, в первую очередь Кейт думала о том, как отреагирует Маргарет. «Что она подумает?»

А сейчас Кейт чувствовала себя свободной, готовой на безумства. Она подумала, не позвонить ли паре друзей, чтобы пригласить на обед. Небольшая поездка в Ньюкасл, итальянская еда, очень много вина… Она представила, как на заплетающихся ногах идет в метро, слишком пьяная, чтобы переживать, не засиделась ли Хлоя до ночи с книгами. Стюарт этим вечером собирается на праздничный ужин с коллегами, и она не увидит его до утра. Но первая подруга, которой она позвонила, отреагировала на нее как на сумасшедшую.

– Ньюкасл? За неделю до Рождества? Да там же будет полный кошмар. Тем более я устала как собака.

Так что Кейт снова немного скисла. Наверное, стоит сохранять здравомыслие. Нужно готовиться к Рождеству. Испечь мясные пироги, чтобы успеть убрать в холодильник. Покрыть глазурью торт. Завернуть подарки детям, пока их нет дома.

И все-таки на улице светило солнце, а снег на крыше сарая Малкольма Керра придавал жалкой постройке почти праздничный вид. Кейт решила, что она может хотя бы выйти из дома. В Мардле появилось новое место – небольшое кафе-мороженое, которое открывали с тем же оптимизмом, что подтолкнул саму Кейт к идее о гостевом доме. Хоть приличного кофе выпить и отметить приподнятое настроение чем-нибудь вкусненьким. А заодно поддержать начинающего предпринимателя. Может, для Мардла наконец-то наступят лучшие времена и тут появятся туристы.

Она готова была выйти из дома, но, распахнув парадную дверь, увидела на ступеньках молодую женщину. Гостья явно была не из Мардла. Очень стильная. Обувь и прическа выглядели дорого. Кейт представила, какой кажется растрепанной и растерянной девушке, в которую она чуть не влетела.

– Извините. – «Почему я все время извиняюсь?!» – Чем я могу вам помочь?

Женщина представилась – очередной детектив. Даже сегодня Кейт не удалось скрыться от смерти Маргарет.

Кейт почувствовала смущение.

– Я хотела пройтись. С тех пор, как мы узнали об убийстве, я сижу дома как приклеенная. А еще у детей последний день в школе. Последний день моей свободы. – Несмотря на то что эта незнакомка, констебль Холли Кларк, была молода, стройна и, очевидно, не обременена детьми, Кейт решила, что она сможет ее понять.

– И куда идете? – Женщина отошла на тротуар, чтобы не стоять так близко, и Кейт почувствовала, будто ей стало легче дышать.

– Просто выпить кофе, – пожала плечами Кейт. – Вот такая у меня захватывающая жизнь.

– Можете мне не рассказывать. Я сейчас готова убить за латте. – Через секунду Холли, видимо, поняла, что сказала. – Ой, простите! – Но они обе уже хихикали, как школьницы. Женщины вместе зашагали по улице в сторону города.

В новом кафе стояли огромные кофемашины и красовались подносы с тортами и выпечкой ручной работы. Внутренний реалист подсказывал Кейт, что в Мардле они и полугода не продержатся, но в силу новизны сейчас тут был аншлаг.

– Чего бы вы хотели? – спросила Холли. – Я угощаю. – Она практически за руку подвела Кейт к столику в углу. Помещение гудело от разговоров и шума кофемашин за стойкой. Кейт понимала, что тортик ей предлагают в обмен на информацию, но ей было все равно. Чувство было такое, будто она нашла нового друга.

– Чем я могу вам помочь? Полагаю, вы насчет Маргарет?

– Эй, к чему такая спешка! Давайте просто насладимся кофе.

И вместо того чтобы расспрашивать про Маргарет, Холли начала говорить с Кейт о ней. Она задавала кучу вопросов, болтала и выуживала подробности. Ее интересовал музыкальный период в жизни Кейт, звезды, с которыми она работала, тяготы гастролей. Она спросила Кейт, как ей пришла идея открыть гостевой дом на Харбор-стрит, задала вопросы про детей, а потом и про Робби.

– Как он умер? – не отрываясь от латте, спросила она. В ее взгляде было столько неподдельного интереса и сочувствия, что это застало Кейт врасплох.

И, сидя посреди оживленного кафе, она стала рассказывать про свой брак. Она говорила о том, чего не обсуждала даже с Маргарет, хотя подозревала, что та догадывалась о природе их отношений.

– Робби был шотландцем. С западного побережья. Весь такой черноволосый, со сверкающими глазами и галльским темпераментом. Я тогда еще была в музыкальном бизнесе, и мы познакомились на концерте. – Она сделала паузу, ожидая дополнительных вопросов от Холли, чего-нибудь про Маргарет, но их не последовало, так что она продолжила: – Это была очень приятная площадка, центр искусств в Бордерс. Ну, знаете, очень камерно. И после выступления мы с Робби разговорились у бара. – И тут у нее перед глазами встала вся эта сцена: прокуренный бар, и Робби Дьюар, самый красивый мужчина в зале, идет к ней как в замедленной съемке в самом сопливом кино. Фанаты и раньше пытались с ней заговорить, но Робби покорил ее своей старомодной галантностью. Он заставил ее смеяться.

Они провели вместе ночь в ее гостиничном номере. Она думала, что это связь на один раз – никаких матримониальных планов у нее тогда точно не было, – но через два дня он объявился на пороге дома ее родителей в чистой выглаженной рубашке и с огромным букетом роз и спросил ее, не хочет ли она с ним поужинать. Кейт остановилась и посмотрела на Холли.

– Он в тот день проехал шестьдесят миль, просто чтобы провести со мной вечер, а потом еще шестьдесят, чтобы ночью вернуться домой.

– Ух ты! – улыбнулась Холли. – Романтик, получается?

И Кейт согласилась, что именно таким он и был.

– Он сразил меня наповал. Большинство мужчин интересовала только моя музыка. Деньги. Или управление моим проектом. Робби любил мои песни, но был слишком горд, чтобы жить за мой счет. Он хотел быть добытчиком.

– И вы бросили музыку? – Холли подняла взгляд, и Кейт увидела, что она шокирована. Эта женщина ни одному мужчине не позволит помешать ее карьере.

– Не сразу, – стала защищаться Кейт. Как она могла все объяснить этой современной, уверенной в себе женщине? – Первое время после свадьбы я была даже счастлива немножко расслабиться. Мне нравился музыкальный бизнес, но все же это тяжело. Вечно в дороге. Давление прессы. Но я очень скучала по сцене. По отдаче, которую получаешь от аудитории. Стюарт, мой новый приятель, месяц назад организовал для меня концерт в маленьком театре в Уитли Бэй, и это была просто фантастика – вновь оказаться на сцене. Как наркотик.

Она немного помолчала, вспоминая свое выступление. Возрастные зрители, которые еще помнили ее старые хиты, во время вступления поднялись на ноги и пропели вместе с ней пару тактов. А после концерта выстроились в очередь, чтобы купить ее новый диск, который помог выпустить Стюарт со своими друзьями.

Но Холли все еще ждала окончания истории.

– Когда появились дети, я уже не могла ездить на гастроли, и предложения иссякли. В этом бизнесе всегда текучка. Тебя быстро забывают.

– А ваш муж не мог помочь с детьми? – Холли снова посмотрела на нее как на помешанную. – Или вы могли бы нанять няню.

– Робби был инженером, – сказала Кейт. – И в те времена мы не особо обсуждали баланс семьи и карьеры. – Она улыбнулась, представив, как Робби управляется с двумя детьми утром. Завтрак, сборы в школу. Или как Робби вместе со всеми поет песенки в ясельной группе, а потом беседует с другими родителями о грудном вскармливании или ценах на недвижимость.

– Значит, вы просто сдались? Отказались от мечты и амбиций?

– Не сознательно. Они исчезли сами собой. И я любила Робби. Мне казалось очаровательным, что он хотел заботиться о нас.

Она остановилась. Начиналась самая тяжелая часть истории. Конечно, она могла остановиться прямо здесь. В конце концов, детективов это вообще не касается. Какое отношение личная жизнь Кейт может иметь к убийству Маргарет Краковски? Но после всех этих лет ей хотелось выговориться – и сделать это прямо сейчас.

– А потом Робби сократили, – сказала она. – Фирму, в которой он работал еще стажером, перекупили, и новые хозяева уволили почти всех опытных сотрудников. Ему заплатили небольшую неустойку, но он понимал, что надолго этого не хватит. А мой менеджер предложил мне тур по Британии – небольшую программу, чтобы ненавязчиво напомнить людям о моем существовании. Но когда я заговорила об этом с Робби, он вышел из себя. Отказался даже обсуждать такую возможность. Кошмарное было время. Он был несчастлив. Мог выйти из дома и вернуться только через пару дней. А я представляла, что он сейчас стоит на пороге у какой-то другой девушки в чистой рубашке и с букетом цветов. – Она прервалась, чтобы перевести дух, боясь расплакаться перед этой безупречной девочкой-детективом.

– Когда вы переехали в Мардл?

– Потом. Умерла какая-то моя тетя, о которой я даже не слышала, и оставила мне дом на Харбор-стрит. Это показалось невероятным подарком судьбы. Собственное жилье и надежда на стабильный доход. Я его перезаложила, чтобы сделать ремонт. Надеялась, что Робби это тоже взбодрит. Что он увидит в этом новые возможности.

– Но это оказалось не его? – Холли заказала себе кусок торта, но он оставался нетронутым. Она была увлечена историей Кейт.

– Он сказал, что нашел работу на судне. Пара его приятелей уже туда устроились. И мне показалось, что это может сработать. Две недели там, две недели здесь. И у меня был бы передых, пока он на смене. Сложно передать, что с ним творилось, когда мы только переехали. Он не мог усидеть на месте, и у него была куча энергии, но деструктивной. Это не такой прилив сил, когда ты можешь покрасить стену или сделать уборку. Он просто метался как тигр в клетке.

– Похоже, у него была депрессия, – сказала Холли.

– Да? Ну, думаю, у меня тогда тоже была депрессия. – Кейт на секунду остановилась. Она знала, что хочет сказать, но не могла подобрать нужные слова. В конце концов она просто выпалила: – Знаете, что я почувствовала, когда узнала про несчастный случай с Робби? Облегчение. Я поняла, что могу больше не волноваться из-за него. Кончился этот вечный страх, когда он бродил по дому и орал на детей.

– Он распускал руки? – Холли задала этот вопрос как вполне естественный. И, возможно, для детектива он таким и был. Часто ее рабочий день проходил в компании людей, готовых махать кулаками по малейшему поводу.

– Иногда, – тихо ответила Кейт. – Когда вливал в себя побольше алкоголя. Конечно, костей он не ломал, но замахнуться мог. На детей – никогда, но со мной бывало. – «И дети видели.» Она вспомнила, как они, бледные и напуганные, забивались в угол гостиной и смотрели. Примерно тогда у Райана и начались кошмары. Кошмары и ночные прогулки. – Самая большая проблема была в его непредсказуемости. Никогда нельзя было догадаться, в каком настроении он будет сегодня.

– Тогда понятно, почему вы испытали облегчение, узнав о его смерти, – сказала Холли совершенно обыденным тоном. Она наконец отломила кусочек торта. Посмотрела на Кейт. – А Маргарет знала про характер Робби?

– Не думаю, что она слышала наши ссоры. – Кейт вспомнила о том времени, когда они только переехали на Харбор-стрит, и поняла, насколько эти воспоминания холодные и тревожные. Огромный дом, дети, дикий ужас перед возвращением Робби со смены. – И тогда я не так хорошо ее знала. Но по общей атмосфере она догадывалась, что творится что-то не то. Однажды она сказала мне: «Когда Робби нет, ты совсем другая женщина».

– Вы бы развелись с ним, если бы он не умер?

Кейт подумала, что у Холли, видимо, никогда не было серьезных отношений. Иначе она не стала бы задавать этих вопросов так, будто на них существуют простые ответы.

– Не уверена, – в конце концов сказала она. – Даже когда он злился и бесился, мне было жаль его. Я чувствовала ответственность. Как будто еще один ребенок. И отчасти я была ответственна. Если бы он не связался со мной, если бы я не потянула его с собой в Мардл, возможно, у него была бы такая жизнь, о которой он всегда мечтал. Идеальная жена и дети, счастливая семья.

– Вы не думали вернуться к музыке после его смерти?

Кейт задумалась и попыталась ответить честно.

– Я растеряла всю уверенность, – призналась она. – Я пела для себя и детей. Учила их играть на фортепиано. Но решила, что по-настоящему хорошо у меня получается быть только хозяйкой гостевого дома. Пока не появился Стюарт и не убедил меня в обратном. Он никак на меня не давил, но позволил снова поверить в себя. – Произнося эти слова, она чувствовала жуткую банальность этого клише, настолько сентиментального, что даже в песне лучше не использовать. И все же она знала, что это правда.

Какое-то время они молчали. Холли поднялась со стула.

– Пойду возьму еще кофе. Вы будете?

Кейт кивнула.

А потом они говорили только о Маргарет, и Кейт не могла понять, успокаивает ее это или расстраивает.

– У вас не сложилось впечатления, что в молодости Маргарет пережила абьюзивные отношения? – спросила Холли. На этот раз она была очень серьезна.

«Значит, вот что у меня было? Абьюзивный брак?» И вновь Кейт почувствовала, что нельзя свести человеческие отношения к одной фразе.

– Нет, мне казалось, что муж был любовью всей ее жизни. Почему вы так говорите?

– Из-за ее особого сочувствия к женщинам в «Хейвене». – Холли удивилась, что Кейт ее спросила. Неформальная беседа превратилась в допрос. – И, вероятно, она видела, что приходилось терпеть вам.

– Наверное, да. – Но Кейт подумала, что было совсем необязательно знать ее лично, чтобы догадаться об их с Робби проблемах.

– А что насчет Малкольма Керра? Его жена утверждает, что он бил ее. Маргарет никогда не намекала на то, что Малкольм мог применять насилие к ней?

– Нет! – Тон дискуссии кардинально изменился, и Кейт почувствовала, что ее как будто обманули, ввели в заблуждение стильной прической и деланой дружбой. – Я даже не уверена, что они были парой. Я просто сказала вашему инспектору, что Малкольм был очень расстроен, когда пришел ко мне вчера.

– То есть вы нечасто видели их вместе? – Холли допила свой кофе и оставила тарелку с недоеденным тортом.

– Нет!

– Он никогда ее не подвозил, например?

– Я никогда не видела их вместе! – Голос Кейт чуть не сорвался на визг. – Ни на улице, ни в машине. – Она вскочила на ноги и направилась в сторону двери. Как она могла быть такой дурой и поверить этой женщине? Подумать, что они могут быть друзьями?

Холли вышла вслед за ней, и они вместе зашагали в сторону Харбор-стрит, но атмосфера стала совсем другой. Никакого девчачьего хихиканья над дурацкими шутками. Вместо этого – ледяное молчание. У гостевого дома они остановились.

– А Стюарт? Как он ладил с Маргарет?

– Прекрасно! Они замечательно ладили друг с другом! У них было много общего – любовь к музыке… К природе. Но они почти не знали друг друга. Они только изредка общались, когда мы звали Маргарет поужинать с нами. – Кейт почувствовала, что слишком много болтает, и прикусила язык. В дом она детектива ни за что не пригласит.

– То есть Маргарет не была знакома со Стюартом до того, как он стал приходить к вам? – Холли достала из сумки ключи от машины. Это был ее последний вопрос.

– Нет! Конечно нет! Откуда? – Но, произнося эти слова, Кейт вспомнила, как в первый раз представила Стюарту Маргарет. Дело было летом, стоял удивительно погожий день, и она подала обед в небольшой сад на заднем дворе. Охлажденное белое вино, сыр, салат. Она позвала и Маргарет: «Спустись познакомиться с новым мужчиной в моей жизни». Маргарет вышла в патио, Стюарт встал поприветствовать ее, и на секунду Кейт отчетливо показалось, что глаза обоих вспыхнули, как будто они узнали друг друга.

Глава 17

Джо Эшворт толкнул дверь церкви и удивился, когда она открылась. Будний день, и разве не все церкви сейчас закрывают, опасаясь воров и вандалов? Но обстановка была такая, будто он зашел посреди службы. Внутри на передних скамейках сидела стайка пожилых женщин. Они все повернулись и с любопытством посмотрели на него. Священник стоял на коленях спиной к ним и продолжал читать молитву. Женщины отвернулись к алтарю и хором присоединились к нему. Голос священника был глубоким и мелодичным. Джо сел позади и стал ждать. Женщины поднялись. Скелетообразная дама с похожими на когти пальцами начала играть на органе, и они запели гимн. Очень медленно. Периодически останавливаясь, чтобы синхронизироваться с мелодией. И снова голос священника будто парил над ними, объединяя всех. Музыка остановилась, и они опустились на колени для индивидуальной молитвы, затем все поднялись и, переговариваясь друг с другом, стали собирать вещи. Служба, кажется, закончилась. Женщины исчезли за дверью в левой части здания, а отец Граскин направился по проходу навстречу Джо.

– Извините, что прервал, – сказал Джо и представился.

– Это Совет матерей, – священник кивнул в сторону двери, за которой скрылись женщины. – Они встречаются раз в месяц, и мы всегда начинаем с короткой молитвы. А потом они отправляются есть пироги и пить кофе. Сегодня последнее собрание перед Рождеством. – Лицо у священника было недовольное, и Джо понял, что он весьма раздосадован перспективой остаться без пирога.

– Я вас надолго не задержу.

Граскин вздохнул и сел на скамью рядом с Джо. Из-под сутаны виднелись черные вельветовые штаны и старомодные ботинки. Оба мужчины были одного возраста, но не имели между собой ничего общего. Джо заметил дырку в носке священника, рядом с резинкой. Интересно, каково это – жить одному в таком месте, как Мардл, где компанию тебе составляют только пожилые дамы? Джо был уверен, что Граскин одинок.

Из-за открытой двери доносилось звонкое щебетание женщин и стук ложек о фарфор.

– Я полагаю, вы пришли по поводу Маргарет Краковски, – произнес Граскин. – На днях у меня были двое женщин-детективов. Я сказал им все, что знал.

– Иногда, – начал Джо, тщательно подбирая слова, – важно не то, что люди знают. – Он сделал паузу. – Бывает полезно послушать, что люди думают, предполагают или подозревают. Обычно мы не поощряем пустые сплетни, но в подобных делах такая неподтвержденная информация может иметь принципиальное значение. – Он развернулся и взглянул прямо на священника. – Понимаете, что я имею в виду?

Ненадолго повисла тишина, и стало слышно шипение электрического чайника.

– В приходе были недовольные замкнутостью Маргарет, – наконец сказал Граскин. – Некоторые воспринимали это как своего рода снобизм. Она даже разговаривала иначе и жизненным опытом особо не делилась. Полагаю, люди просто придумывали легенды, чтобы заполнить пробелы.

– И какого рода легенды?

– Предполагали, что у нее было довольно красочное прошлое. – Граскин оживленно заерзал. Джо понял, что и самому священнику эти фантазии кажутся увлекательными. Может, он даже поощрял их или дорисовывал в собственном воображении, когда оставался один. Что-то в нем было жутковатое. – Друзья-мужчины. Ну, вы понимаете.

– А в этих рассказах когда-нибудь фигурировал Малкольм Керр? – Джо показалось, что он заговорил совсем как Граскин, так что сразу перефразировал вопрос: – Ходили ли слухи, что Маргарет и Керр были любовниками?

На лице Граскина изобразился ужас.

– Не думаю, что слухи были настолько конкретны!

– Вы когда-нибудь слышали об отношениях между Маргарет и Керром? – Джо начинал терять терпение. Теперь понятно, почему этот парень взбесил Веру.

– Мне кажется, такие слухи ходили про всех мужчин в Мардле, – язвительно проговорил священник. – В моем приходе ее считали высокомерной выскочкой, потому что она грамотно выражалась, читала книги и отказывалась распускать с ними сплетни. А люди бывают жестоки.

– Но что конкретно насчет Керра?

– Да, было и такое. Якобы эти отношения могли послужить причиной разрыва Маргарет с мужем. Я в это не верю. Маргарет всегда говорила о своем супруге с большой любовью. – Граскин слегка улыбнулся. – Но, конечно, это все было задолго до моего появления здесь. Я тогда был совсем ребенком. Но у людей в Мардле хорошая память.

– Маргарет видели в машине Керра в день ее убийства, – сказал Джо. – Он подвозил ее в «Хейвен». Он часто предлагал ее подбросить, вы не знаете?

Снова повисло молчание. Джо показалось, что Граскин удивлен этой информацией.

– На самом деле, мне так не кажется, – наконец сказал он. Джо ждал, пока он закончит. – Я множество раз предлагал довезти ее до Холипула, но она всегда отказывалась. Говорила, что предпочитает общественный транспорт.

– Вы знали, что Маргарет была больна? – Джо помолчал, но Граскин никак не отреагировал, так что он продолжил: – У нее был рак кишечника.

Вечеринка Совета матерей была в полном разгаре. Голоса стали громче, доносились взрывы хохота.

– Нет. – Граскин поднялся и пошел к алтарю. – Жаль, что она не пришла с этим ко мне. Я бы мог помочь. – Но в голосе у него прозвучала лишь досада, и Джо решил, что священника так же раздражала преувеличенная скрытность Маргарет, как и его прихожан. А помочь ей он никак не мог.

Их прервало появление пожилой органистки. Она несла поднос с двумя чашками кофе и блюдом с мясным пирогом. Темп ее продвижения вдоль рядов был такой же медленный, как и у ее музыки.

– Не стоило, Ида, – сказал Граскин. – Я как раз собирался к вам присоединиться. Думаю, сержант Эшворт уже заканчивает.

– Не совсем. – Джо взял чашку и пирог с тарелки, которую ему протянула женщина. – У меня есть еще несколько вопросов. – Он дождался ее ухода, прежде чем продолжить беседу. За это время Граскин съел два куска пирога, очень быстро и с мрачной сосредоточенностью. – Я хотел спросить у вас про Ди Робсон.

– Вы думаете, она может быть замешана в убийстве Маргарет? – быстро поднял взгляд священник, и в нем читалось чуть ли не облегчение.

– Нет, об этом речи не идет. Но расследование ее коснулось. Возможный свидетель. Мне известно, что ее попросили покинуть «Хейвен». Я хочу поинтересоваться почему.

– Ох. Дейдра Робсон. Несчастная женщина с весьма ограниченными интеллектуальными способностями. Но мы не могли оставить ее в «Хейвене». Не после того случая. Джейн Камерон, управляющая приютом, высказалась по этому поводу очень определенно, и подопечные поддержали ее в этом решении.

– Не могли бы вы рассказать, что именно случилось? – резко произнес Джо. Теперь, когда Граскину дали поесть, он, казалось, был готов посидеть и поболтать подольше. Но на Джо атмосфера церкви действовала угнетающе, и ему хотелось поскорей убраться отсюда.

– Она распечатала карточки в одном из этих автоматов на станциях метро. Карточки, рекламирующие ее… – Граскин немного осекся. – Услуги. И указала там адрес и телефон «Хейвена». Они разлетелись по всему Мардлу. Джейн донимали мерзкими звонками посреди ночи. А пара мужчин подъехала прямо к их дверям, приняв это место за… – Он снова замолчал.

– Бордель?

– Ну да, – быстро сморгнул Граскин. – Ди уже сделали последнее предупреждение после того, как она явилась в приют пьяная. Мы связались с ее куратором из социальной службы и попросили подыскать что-то более подходящее.

Джо вспомнил унылую квартиру на Перси-стрит. Подходящим это жилье не показалось бы никому.

– Но Маргарет продолжала с ней общаться.

Граскин фыркнул.

– Она не восприняла это серьезно, в отличие от нас. Она даже усомнилась, что Ди могла самостоятельно распечатать эти карточки, и предположила, что одна из женщин в приюте могла сыграть с Ди злую шутку.

– А вы что думали?

Граскин пожал плечами.

– Джейн видела в Ди разлагающий элемент. Она профессионал, она там живет, и у нее больше опыта, чем у нас всех, вместе взятых. Мне казалось, что мы можем доверять ее выводам. Для меня было очевидно, что этой женщине надо уйти.

– Когда это случилось? – Джо не одобрял образ жизни Ди Робсон, но в священнике он хотел бы видеть больше христианского милосердия. От хладнокровия этого человека ему стало не по себе.

Граскин немного подумал.

– Шесть недель назад.

– Маргарет рассказывала вам, что продолжает видеться с Ди?

– Они не делала из этого секрета. На самом деле она очень разозлилась на то, как к ситуации отнеслись остальные подопечные. Я даже подумал, что она перестанет помогать в «Хейвене». Ее отношения с Джейн стали натянутыми.

Джо припомнил свою встречу с женщинами из приюта и их руководительницей. Джейн вообще не упомянула бы о Ди Робсон, если бы кто-то другой не предложил сообщить ей о гибели Маргарет. Но он сомневался, что улыбчивая и работящая шотландка могла что-то скрывать. Может, ей просто было стыдно, что она повздорила с собственной волонтеркой незадолго до ее убийства. Он поднялся.

– Спасибо.

Священник проводил его до двери.

– Надеюсь, эта ситуация быстро разрешится, – сказал он. Была еще середина дня, но на улице стоял сумрак, и зажгли фонари. – Она очень нас всех расстраивает. – И он быстро исчез за дверями церкви.

Джо Эшворт постоял минуту на крыльце. На кухне в гостевом доме горел свет. Кейт Дьюар сидела на табуретке с акустической гитарой. Она отвернулась от окна, так что не видела его. Хотелось бы ему знать, что она играет. Было бы здорово послушать «Лето Белой Луны» в эксклюзивном исполнении.



Эшворт оказался в старшей школе Мардла во время обеденного перерыва. По площадке и в коридорах с дикими воплями бегали дети, радуясь тому, что учеба скоро закончится. Повсюду пахло жареной едой и сырным соусом. Секретарь оказалась весьма суровой.

– Директор никого не принимает без предварительной записи.

Ему захотелось рявкнуть на нее в стиле Веры, но он сдержался. Он представить себе не мог, каково работать там, где негде скрыться от детей. Он никогда бы никому в этом не признался, особенно Сэл, но к концу их двухнедельного летнего отдыха в Корнуэлле он уже мечтал вернуться на работу. Они арендовали небольшой коттедж, который в брошюрах выглядел абсолютно идиллически, но четыре дня подряд лил дождь, и дети просто изнывали от скуки. Так что теперь, объяснив, что он расследует дело об убийстве Маргарет Краковски, он только виновато улыбнулся.

– Это довольно срочно.

Женщина удалилась, не сказав ни слова.

Директор оказался маленьким и лысым, а по его лицу было совершенно невозможно догадаться, о чем он думает.

– Даже не знаю, чем могу вам помочь, сержант, но, конечно, сделаю все возможное.

– Вы должны были слышать об убийстве.

Кабинет директора располагался на втором этаже и выходил на игровую площадку. Темные облака на небе создавали какую-то особо мрачную атмосферу.

– Конечно. Двое наших учеников жили в одном доме с жертвой. Она была почти членом семьи. Я попросил их классных руководителей за ними присмотреть. Они наверняка очень расстроены. – Директор прямо посмотрел на Эшворта. – Я надеюсь, нет никакой вероятности, что они связаны с преступлением?

– А вы бы удивились, если так?

Директор на секунду задумался, но, когда начал говорить, в его голосе звучала однозначная уверенность.

– Был бы в шоке! У Хлои выдающиеся способности. Она метит в Кембридж и имеет все шансы туда попасть. – Он остановился. – Но нам кажется, что она слишком к себе сурова. Иногда хочется, чтобы она была менее напориста. Юные девочки иногда подрывают себе здоровье… – Он не стал продолжать. – У Райана не такие успехи, и я знаю, что мать волнуется за его будущее. Сравнений с сестрой не избежать. Он пару раз пропускал занятия без объяснения причины, но не думаю, что он пойдет в последние два класса, так что мы относимся к этому снисходительно. Тяжело мальчику расти в доме без мужчины.

Зазвенел звонок, и дети рванули с площадки в школу.

– Но теперь в доме есть мужчина. По крайней мере, скоро будет.

– А, вы пришли по поводу Стюарта. – Мужчина нахмурился. – Конечно, в учительской ходили слухи про эти отношения… Мы и не догадывались о музыкальном прошлом миссис Дьюар до недавнего ее выступления в «Уитли Бэй Плэйхауз». Стюарт убедил нескольких человек из школы прийти поддержать ее, и это был прекрасный вечер. Дети, конечно, никогда не слышали о Кейти Гатри, но для людей нашего возраста она – настоящая звезда. Мы рады, что она выбрала Мардл-хай для своих детей. – Джо понял, что директор, видимо, тоже немного фанат.

– То есть об их отношениях ходило много разговоров?

Директор слегка улыбнулся.

– Ну, Стюарт впервые в жизни проявил желание связать себя узами брака. Некоторые учительницы пытались склонить его к этому, но он с опаской относился к идее остепениться. А новость, что он женится на женщине с детьми, вообще нас потрясла, настолько это не в его духе. Этот роман стал в Мардле собственной мыльной оперой.

– Мы интересуемся всеми, кто был знаком с миссис Краковски, – сказал Джо. – Протокол. Вы должны понимать. Давно уже мистер Бут живет в Мардле?

– С тех пор, как появилась школа. Ее построили в восьмидесятых, и он был принят на работу одним из первых. Он руководит всем музыкальным направлением уже более пятнадцати лет. Сейчас он подумывает выйти на пенсию, чтобы помочь Кейт с карьерой, и нам будет его не хватать. Он всю душу и сердце отдает детям. И речь не только об обычных уроках, но и внеклассной работе. В основном музыка, конечно, – хор и духовой оркестр, – но еще он очень увлечен организацией различных мероприятий. Он курирует участников программы Премии Герцога Эдинбургского[3]. Это редкость в наше время – найти учителя, настолько преданного делу.

– А Кейт Дьюар он тоже предан?

Директор улыбнулся.

– Видимо, да.

– Он был в школе в вечер убийства?

Мужчина приподнял бровь.

– Проверяете алиби, сержант? – Тут он встревожился. Даже напрягся.

– Как я и сказал, сэр. Протокол.

Директор повернулся к компьютеру на своем столе, чтобы проверить электронное расписание.

– В этот вечер у нас был рождественский концерт. Стюарт не покидал здание весь день. С утра он преподавал, а потом проводил с детьми генеральную репетицию перед выступлением. Я хорошо это помню из-за снега. Мы думали, не отменить ли концерт, но большинство наших учеников живет в шаговой доступности, так что мы решили его провести.

Он оторвался от компьютера, и Эшворт подметил чрезмерное облегчение, которое вызвала у директора новость о непричастности его коллеги. Возможно, это была естественная реакция руководителя, который беспокоится о репутации своей школы. А возможно, это было подозрение, что Стюарт Бут может быть способен на убийство.

Глава 18

Двор Малкольма Керра был закрыт, на больших деревянных воротах висел запертый замок. Вера уже хотела возвращаться обратно к его дому, но тут увидела, как он шагает мимо рыбной лавки в сторону бухты. Темная фигура в дождевике и резиновых сапогах, которую она сразу узнала по сгорбленной спине. Она поспешила к нему.

– Можно на пару слов?

Он остановился. Похоже, он был глубоко погружен в свои мысли, потому что не услышал ее шагов за спиной, и она его напугала.

– Вообще-то, нет. У меня работа.

Она взглянула ему в глаза и поняла, что этой ночью он выпил не так много и ему даже удалось поспать. Он выглядел как дикарь, но слегка очеловечившийся.

– Куда направляешься?

– Профессор Краггс оставил свое оборудование на острове. Он не захотел забирать его в наш последний выход в море из-за погоды. Я сказал, что сплаваю за ним сразу, как будет возможность. – Он говорил не останавливаясь.

Лодка была уже на пристани и готова к отплытию. Не «Люси Мэй», которая летом возила туристов вокруг острова Коке, а маленькая открытая лодчонка с подвесным моторчиком. Обновленная версия посудины, которая много лет назад возила на остров их с Гектором.

Вера взглянула на нее. Она казалась достаточно крепкой.

– Местечко не найдется?

Он посмотрел на нее как на сумасшедшую.

– Хочешь поехать со мной?

– Почему нет? Ты же ненадолго, правда? И, как я уже сказала, ты мне нужен на пару слов.

Он хмыкнул.

– Любишь рисковать, да? Если я – подозреваемый в убийстве, я могу спихнуть тебя где-нибудь между бухтой и Коке, и никто никогда не узнает. А даже если я что-нибудь скажу, подтвердить ты этого не сможешь. В суде это не пройдет.

Она задумчиво взглянула на него. Конечно, он прав, и это глупая затея.

– Ну, я рискну.

Она аккуратно спустилась по металлической лестнице, прикрепленной к пирсу, и оказалась в лодке. Помогла гравитация. Она надеялась, что на обратном пути уже начнется прилив и вода поднимется выше. Тогда ей не придется карабкаться так высоко. Лодка закачалась, когда она шагнула на борт, и на секунду ее охватила паника; она представила, как барахтается в коричневой ледяной воде. Керр извлек из-под сидения спасательный жилет и бросил ей, а потом поставил для нее посреди лодки пластиковую табуретку.

– Не двигайся. А не то опрокинешь нас, с твоим-то весом.

Он подергал за шнур двигателя, и он затарахтел.

С воды на город открывался совсем иной вид. Монохромная картинка, как в черно-белом кино. Она видела задники домов на Харбор-стрит. Женщины в рыбной лавке готовились к обеденному наплыву посетителей и несли контейнеры с очищенной картошкой из пристройки в дальнем конце двора. Гостевой дом отсюда выглядел довольно солидно со своими узкими симметричными окнами и мощными стенами из серого кирпича, как в средневековой крепости. За ним над городом возвышался шпиль церкви Св. Варфоломея. Она чувствовала себя соглядатаем, вуайеристом, наблюдающим за окружающими из укрытия. Хотя прятались они у всех на виду.

– Почему ты соврал мне, Малкольм? – Они уже выплыли из бухты, и по воде шла небольшая зыбь. Она всегда была отличным моряком, так что это ее не беспокоило. – Ты сказал, что в последнее время не контактировал с Маргарет.

– Так и есть! – огрызнулся он, но выглядел в точности как один из тех упертых и шумных молодых хулиганов, которых она крутила, когда еще была патрульной.

– Да ладно тебе, Малкольм! Тебя видели, когда ты подвозил ее в «Хейвен» в день убийства.

Он ответил не сразу, так что какое-то время были слышны только крики чаек и кряхтение мотора.

– Слушай, дружище, поговори со мной. Сейчас обстановка неформальнее некуда – мы в чертовой лодке посреди Северного моря. – «Плюс, я выгляжу как человечек Мишлена в этом оранжевом дутом жилете».

– Мы были друзьями, – сказал он. – Здесь, наверное, я был ее единственным настоящим другом.

– А любовниками?

Он печально покачала головой.

– Очень давно. Не сейчас. Да и тогда нечасто. – Он замолк. Они преодолели уже половину водного пути между островом и Мардлом. – А когда я был еще женат, мы и по-дружески редко встречались. Она знала, что я к ней испытывал, и не хотела мешать. Говорила, что это будет нечестно по отношению к Деборе. Она была очень добра ко мне, когда я разводился, но четко дала понять, что мы уже никогда не сможем быть вместе.

– А ты этого хотел? – Они настолько приблизились к острову, что Вера уже различала детали. Дом смотрителя и помет на скалах, где гнездились морские птицы. Она пыталась восстановить подробности той поездки с Гектором, когда они приплыли сюда красть яйца, но ничего не вспоминалось, кроме неотвязных дурных предчувствий и жуткой уверенности, что их поймают. – Ты по-прежнему хотел чего-то большего, чем дружба?

– Я обожал ее с первого дня нашей встречи, – сказал Керр. – Мне вообще не стоило жениться. Когда я лежал в постели со своей женой, я мечтал о Маргарет.

Вера попробовала представить, каково это, и подумала, что, наверное, проще обожать героиню фантазий, чем реальную женщину.

– Но вы снова начали проводить время вместе?

– Она только узнала, что больна, – признался Керр. – Она хотела кому-то рассказать. Но не Кейт и детям. Думала, они очень расстроятся.

– Она сказала тебе тем утром, когда ты подвозил ее в «Хейвен»? – Вере пришлось развернуться, чтобы увидеть его лицо.

Он кивнул.

– Она предложила мне пройтись. Мы пошли на пляж в Северном Мардле. Было холодно, так что мы там были одни, не считая пары собачников в миле от нас. Потом вышло солнце.

Вера видела, что мысленно он сейчас на том зимнем солнечном пляже, идет рядом с женщиной, которую знал с юности. Он взял ее за руку? Положил ладонь на плечо?

– У нее был рак, – сказала Вера.

– Я сказал, что позабочусь о ней. Сделаю что угодно. – Он был почти в слезах. – Она сказала, что ей нужно будет разобраться с парой вещей. «Пожалуйста, помоги мне с этим, Малкольм». – Он улыбнулся. – Конечно, меня ужасала мысль о ее болезни, но мне нравилось, что она обратилась ко мне, снова сделала меня частью своей жизни. Так что в каком-то смысле мы снова были вместе, хоть нам оставалось и недолго.

– Она сказала, с чем ей надо разобраться?

Но Малкольм ответил не сразу. Они подплыли к красному буйку рядом со скалистым выступом. Малкольм выключил мотор и привязал веревку к металлическому кольцу в камне. Лодку качало, и он потянулся к веревке, прикрепленной к бую, и схватился за нее. Вода была очень чистая, и Вера видела, как из глубины выплывают разные предметы. Он достал их, отряхнул и кинул в лодку. Стеклянная коробочка с мудреной машинкой и графиком. Вера на секунду отвлеклась от расследования.

– И что, ты говоришь, это такое?

– Мареограф. Профессору он нужен для исследований. По идее, он водонепроницаемый, но я обещал достать его на тот случай, если в выходные будет шторм. – Он снял веревку с кольца и оттолкнулся от скалы. – Он хороший человек. Профессор. Я не против подсобить ему, когда могу.

– Почему ты не сказал, что встречался с Маргарет, когда я приходила к тебе вчера? – Вера немного сердилась на него. – Мы могли бы обойтись без всей этой канители, а теперь половина моей команды считают тебя убийцей.

– Я испугался, – сказал он.

– Ты сказал, что стал много общаться с Маргарет после развода. Ты сам связывался с ней?

Он покачал головой.

– Она знала, насколько я зациклен. Так что всегда приходила сама. Это она обратилась ко мне по поводу пацана Кейт Дьюар.

Лодка двигалась обратно к берегу. Ей в лицо летели морские брызги, и она чувствовала вкус соли на губах.

– А что с ним?

– С ним начались проблемы. Иногда прогуливал занятия. Ничего серьезного. У них дом полон женщин, и Маргарет подумала, что ему не помешает мужская компания. Она спросила, не могу ли я найти для него какую-нибудь работу в мастерской.

– И ты согласился?

Он молчал. Странное темное небо на секунду пронзил яркий луч света.

– Если бы она попросила меня три раза проплыть голышом вокруг острова, я бы тоже согласился. Я любил ее.

– Как вы с мальчишкой ладили? – Вере казалось, что в такой страсти есть что-то нездоровое. Ее смущало, что Керр готов так о ней говорить. Не выбирая слов, без крупицы гордости. Гораздо безопаснее перевести тему на сына Кейт.

Керр немного поразмышлял, прежде чем ответить.

– Он мне никаких проблем не доставлял. Он просто из тех парней, которые не любят школу. Немножко беспокойный. Иногда я видел, как он часами бродил по улицам. Слишком много энергии, чтобы сидеть на уроках. – Теперь он разворачивал лодку к молу. Солнце скрылось так же внезапно, как появилось. Море успокоилось. – Вначале он вел себя нагловато, но быстро успокоился, когда понял, что хамства я не потерплю. Ему хотелось заняться чем-то самостоятельно, а я был только рад компании. – Он замолк, а потом сказал как будто с сожалением: – Когда я был в его возрасте, я уже полный день работал.

– Ты никогда не хотел учиться, не думал об образовании? – Вера решила, что Керр гораздо умнее, чем ей показалось вначале. Да и Маргарет не вступила бы в связь – даже мимолетную – с дураком.

– Не было возможности. – Даже сейчас его это коробило. – Отцу нужна была дешевая рабочая сила, чтобы поддерживать бизнес.

Вера развернулась к нему.

– Прямо как моему.

Они улыбнулись друг другу.

Легким движением он подогнал лодку прямо к лестнице на моле. Было видно, что он делал это так часто, что может повторить всю процедуру с хирургической точностью с закрытыми глазами.

– Твой друг профессор сказал, что в день смерти Маргарет ты вернулся в Мардл около трех часов, – сказала Вера. Она сняла жилет, но пока не вставала. – Куда ты пошел, когда вы закончили в море?

– Профессор ошибается насчет времени. Ну, ты знаешь этих ученых. Их нельзя выпускать в реальный мир. Было сильно позже. Почти темно.

Он взял ее за руку, чтобы помочь встать, а потом наклонился ей через спину, чтобы схватиться за поручень и удержать лодку. Он водрузил ее на лестницу, не смутившись такого тесного контакта. Поднявшись наверх, она обернулась и увидела, что он уже завел мотор, чтобы отогнать лодку на причал. Он помахал ей, и она помахала в ответ.

* * *

Вера шла по Харбор-стрит, и тротуар словно прогибался у нее под ногами. Даже после такого короткого плавания, она все равно чувствовала покачивание лодки. Запах жарящейся рыбы с картошкой чуть не соблазнил ее, но она прошла мимо. Она набрала Холли.

– Ты связалась с социальной службой, чтобы они проверили Ди Робсон?

– Я поговорила с ними. Ее основного куратора зовут Джим Моррис.

– И? – «Иногда, Холли Кларк, ты меня просто бесишь».

– До Рождества они никак не смогут найти людей, чтобы послать к ней. И на праздники из сотрудников останется только самый костяк. На экстренный случай.

Вера выключила телефон, ничего не ответив. На мгновение она задумалась, не пригласить ли Ди к себе домой на Рождество. Ее соседи, Джоанна и Джек, женщину точно не осудят. Они просто будут сидеть за столом в ее загородном доме, очень много пить и есть прекрасную еду Джоанны. Если Ди начнет флиртовать с Джеком, все просто посмеются. Но Вера понимала, что оставлять у себя подозреваемую в убийстве – это так себе мысль. Она улыбнулась, представив, как возмутился бы такой идее Джо.

Она снова позвонила Холли.

– Холли, у тебя есть телефон того приюта, «Хейвена»? – Холли не заставила себя долго ждать и сразу нашла номер. Вера, продолжая разговаривать, залезала в машину и нашла ручку. – А повтори еще раз, Хол, ладно?

На ее звонок ответила женщина с участливым голосом и шотландским акцентом. Вера объяснила, кто она.

– Как я могу помочь, инспектор?

Вера рассказал о своем беспокойстве по поводу Ди Робсон.

– Она – важный свидетель. Она проводила довольно много времени с Маргарет Краковски перед ее смертью. У нее крайне беспорядочный образ жизни, и, боюсь, без надзора Маргарет она может просто пропасть.

На другом конце провода повисла тишина.

– Я подумала, не могли бы вы приютить ее в «Хейвене», хотя бы на праздники? Чтобы мы знали, где ее найти, если нам снова понадобится ее допросить. – Вера понимала, что заискивает, и ей это не нравилось. Она ненавидела просить об одолжениях.

– Извините, инспектор, но мы только что приняли еще одну женщину в экстренном порядке. Боюсь, у нас нет больше мест. – Телефон отключился.

Вера снова вышла на улицу и взглянула на «Коубл». Может быть, Ди там. Но было рано, и в баре оказалось почти пусто. Только несколько пожилых мужчин играли в домино. Ни одной женщины видно не было, и Вера понимала, что в дальний зал идти нет смысла. Это была не территория Ди. Не сдержавшись, она все-таки зашла в рыбную лавку, взяла два куска трески и картошку навынос. Даже в бумаге и в пакете еда источала запах на всю улицу между церковью и станцией метро.

Она быстро поднялась по бетонным ступенькам в доме Ди, и ноги снова заныли, как и на лестнице в бухте. «Да, Вера, лучше бы тебе побыстрее найти убийцу, а то еще станешь спортсменкой». Она постучала в дверь квартиры, но немедленного ответа не ожидала. Когда они были здесь в прошлый раз, женщина сначала проверила, кто стоит у нее на пороге. Это мог быть человек из городской службы, караулящий в коридоре, чтобы содрать с нее ренту, или чья-то разъяренная жена. Все-таки было у Ди какое-то чувство самосохранения.

Но потом Вера решила толкнуть дверь, и та поддалась. Вера не стала входить и позвала из дверей:

– Ди, ты здесь? Это Вера Стенхоуп. Я принесла рыбу с картошкой.

По-прежнему тишина. Вера оставила пакет в коридоре снаружи, снова заметив пятна сырости на стене рядом с дверью. В гостиной было пусто. Разорванный пустой пакет из-под пирожных, которые она предложила в качестве жеста доброй воли в первый раз, все еще лежал на столе.

– Ди, ты здесь?

Дверь спальни была закрыта, и Вера прислушалась, прежде чем войти. Не из приличия, а чтобы знать, к чему готовиться, если она ворвется к Ди Робсон за работой. Ни звука. Вера открыла дверь. Ди лежала на матрасе и смотрела на Веру. Она была в рабочей одежде: короткая юбка, белый кружевной топ, белые высокие лакированные сапоги. Блестящие голубые тени и немного размазанная розовая помада. Из ее шеи торчал кухонный нож. Тот самый нож, которым Вера накануне резала пирожное.

Лужа крови под ее головой и шеей оттеняла белую кожу. Она была бледно-синего цвета, кроме тех мест, где голые ноги касались матраса – там они были потемневшие, почти фиолетовые. Плоть выглядела как пластик. Вера представила себе большую надувную куклу. Женщина, похоже, умерла вскоре после их с Джо вчерашнего визита.

Вера вышла в коридор и набрала номер. Она учуяла рыбу с картошкой, и ее чуть не вырвало.

Глава 19

Кейт ждала прибытия Джорджа Эндерби. Она хотела побыстрее заселить его, потому что скоро должен был прийти Стюарт. Стоило только услышать звон его ключей в дверях, и ее сердцебиение тут же усиливалось. У них были планы. Доехать на метро до Ньюкасла и посвятить целый день культурному отдыху – сначала сходить на новую выставку в музее современного искусства «Балтик» на набережной, а потом прогуляться по Галерее Лэнг. Затем – ужин. Приятель Стюарта из Пешеходной Ассоциации[4] открыл ресторан рядом с собором. «Ничего из ряда вон выходящего, – сказал Стюарт. – Но достаточно прилично. Тем более им не помешает небольшая поддержка. Сама понимаешь». У Стюарта было не очень много друзей, но он был им верен. Ей это нравилась. Она думала, что он будет верен и ей.