– Есть причина, по которой я не могу пойти в Канмун?
– Что?
– Странно, что ты так категоричен. Особой разницы нет, в какую школу идти.
– Старшая школа в Канныне для поступления гораздо выгод…
Хаён прервала его:
– Разве средняя школа Канмун не твоя родная? Госпожа Ом сказала, что ты оканчивал ее.
– Да, и что с того?
Жесткая позиция мужа внезапно заставила Сонгён почувствовать себя сдутым воздушным шариком. Голос тоже пропал. Она была озадачена, впервые видя своего мужа таким.
Хаён твердо посмотрела на отца и заявила:
– Я пойду в Канмун. Я так решила. Это всего на один семестр.
Сонгён посмотрела на нее с невольным восхищением. У нее было такое чувство, что она стала свидетелем поворотного момента в отношениях этих двух людей.
Хаён сказала то, что хотела, и теперь ждала ответа. Именно она вела себя по-взрослому. Муж посмотрел на дочь бешеными глазами, словно был не в силах найти иные возражения, а затем закричал:
– Хорошо, иди куда хочешь! Ты пожалеешь о сегодняшнем решении…
Потом он ушел в кабинет. Хаён оставалась спокойной. Убирая тарелку с фруктами со стола, Сонгён заметила, что та была расслаблена, будто минуту назад ничего не случилось. Такая Хаён была ей незнакома. Что-то изменилось. Ребенок, всего месяц или два назад в гневе швырявший посуду и отказывавшийся переезжать, куда-то испарился; сейчас в Хаён ощущалось нечто незыблемое – и умиротворенное. Что же так изменило ее? Может быть, восхождения на гору каждое утро? Проведя здесь жаркий летний месяц, Хаён продемонстрировала волю выбирать собственное будущее.
На этом семейная встреча закончилась, и Хаён сделала свой первый серьезный выбор – подала заявление в среднюю школу Канмун. К счастью, в школе осталось достаточно мест для переводящихся учеников. Хаён слышала, что в небольших городках уменьшается количество молодого населения – и, соответственно, количество школьников. Говорят, что еще несколько лет назад в средней школе Канмун на каждом году обучения было по сто пятьдесят учеников. В настоящее время – около ста, а это значит, что их количество сократилось на тридцать процентов.
Хаён спустилась со второго этажа. С волосами, собранными в хвост, она выглядела круто. Кожа, которая когда-то была белой и прозрачной, теперь покрылась красивым загаром. Девочка выглядела гораздо здоровее.
Сонгён, выходя за дверь, запнулась и потеряла равновесие. Хаён стремительно подскочила и подхватила ее за руку.
– Вы в порядке?
– Да, все нормально.
Сонгён неосознанно погладила уже заметно выпиравший живот. Теперь он был хорошо заметен, даже когда она носила свободную блузку. Да и грудь налилась… Изо дня в день ее внешность менялась.
– Что такое? Болит?
– Нет, нет…
Сонгён почувствовала, как колотится ее сердце. Она впервые ощутила, как внутри нее шевелится ребенок. Сонгён еще не привыкла к этому чудесному ощущению – вот поэтому и споткнулась. Шевеление ребенка… Сонгён почувствовала себя так, будто наконец-то впервые познакомилась с ним.
Хаён, заметив, как Сонгён трогает свой живот, посмотрела на нее с беспокойством.
– Нехорошо? Если тяжело, передохните. Я могу и сама дойти до школы.
– Нет… Просто ребенок впервые толкнулся ножкой. Я слегка растерялась…
Услышав объяснение Сонгён, Хаён опустила взгляд на ее живот.
– Ребенок сейчас… насколько он большой?
Борис Акунин
– Уже пять месяцев… примерно такой. – Сонгён вытянула ладони и показала размер. Последний осмотр показал, что плод достигает тринадцати сантиметров. Прошло несколько дней, так что, возможно, он стал немного больше. Хаён, застыв, смотрела на руки Сонгён, как будто в ее ладонях лежал ребенок.
Яркие люди Древней Руси
– О чем он думает? Нет, он еще ведь не может думать…
РЕЦЕНЗЕНТ:
И.Н. Данилевский, доктор исторических наук
Хаён выглядела мрачно. В голове Сонгён всплыли слова, сказанные Хичжу: «Ребенку легко почувствовать себя брошенным. Это частое явление, когда при появлении второго ребенка старший начинает ершиться».
© ООО «Издательство АСТ», 2023
Подумав о том, что, возможно, девочка сейчас ревнует к младшему ребенку, Сонгён инстинктивно напряглась.
Предисловие
Десять лет я писал многотомную «Историю российского государства» (издательство АСТ, 2013–2022), пытаясь разобраться в биографии одной из самых озадачивающих стран планеты Земля – уяснить смысл и логику общественно-политических процессов, причины национальных побед и поражений, вывести некую формулу, которая «всё объяснит». Одним словом, сражался с Тютчевым, утверждавшим, что умом Россию не понять.
– Пойдем скорее. Жарко.
Формулу-то я исчислил и «общий аршин» нашел (во всяком случае предложил), но упор на причинно-следственные связи и закономерности неминуемо вел к схематизации и упрощениям, высушивал повествование – «суха теория, мой друг». Главной потерей, которую я остро ощущал, были личности, оставившие след в истории. Неэмоциональный жанр вынуждал относиться к ним как к винтикам и шестеренкам огромного механизма, и это вызывало у меня авторскую досаду.
Хаён тут же отвела от нее взгляд и двинулась к входной двери. На душе Сонгён царила сумятица, пока она шла следом за падчерицей. Что значит иметь младшего брата или сестру в шестнадцать лет? Что Хаён думает о младшем ребенке? Сонгён боялась спросить. Вспомнила, как в стену вреза́лись тарелки, а кухня превратилась в хаос…
Самое интересное в истории – люди, которые ее делали. Они не были функциями, они были живыми: любили и ненавидели, создавали и разрушали, совершали высокие и низкие поступки, делали открытия и ошибались. Я придумал, что параллельно с «рациональными» томами буду выпускать «эмоциональные» – сочиню по роману про каждую эпоху, которую описываю, и тем самым оживлю ее для себя и для читателя. Но этого оказалось недостаточно. Меня всё больше интересовали не вымышленные, а реальные деятели истории. Не все, а некоторые – те, кто в силу исключительных жизненных обстоятельств и своих индивидуальных качеств словно излучают яркое сияние, в которое мне очень хотелось вглядеться повнимательней. Несколько крупных исторических фигур я превратил в эпизодических персонажей своей беллетристики, и всякий раз чувствовал себя скульптором-антропологом, восстанавливающим облик давно умершего человека по костям черепа.
Сонгён покачала головой: «Нет, она разозлилась из-за переезда».
Потом мне пришла в голову идея: а что если рассказать историю России снова, совсем по-другому? Так, как это делали в старину, еще до Ключевского, в дореволюционных гимназиях – не через причинно-следственные связи, а через личности. Не последовать ли примеру Костомарова, написавшего труд «Русская история в жизнеописаниях ее главнейших деятелей», но только с неким дополнительным компонентом?
«Но ты ведь понимаешь… Ты видела тогда ее взгляд…»
Что если подобрать цепочку отдельных судеб, из которых составится судьба всей страны, но при этом не устраивать экскурсию по мемориальному кладбищу, от могилы к могиле, а воскресить покойников, чтобы увидеть их во плоти, услышать их голоса, попасть в их жизнь? Конечно, духов с того света без колдовства не вызовешь, но литература и есть колдовство, волхование. Однако написать беллетризованные жизнеописания «делателей истории» недостаточно – авторская фантазия всегда искажает факты. И я придумал жанр, который совместит fact и fiction: сначала описание того, что происходило на самом деле, потом рассказ о том, как это происходило – или, верней, как это могло происходить.
Сердце Сонгён похолодело. Глаза Хаён были холодными, а взгляд вонзался в ее живот ледяным клинком. Эта картина до сих пор бережно хранится в памяти Сонгён.
Название серии, которую начинает эта книга, – «Иллюминация истории». «Иллюминация» в старинном, изначальном смысле слова, то есть сопровождение хроники виньетками и миниатюрами: вот ее текст, старательно воспроизведенный переписчиком, а вот картинки – плод воображения иллюминатора.
Я как автор выступаю здесь в обоих качествах – и переписчика, и иллюминатора.
До рождения ребенка еще несколько месяцев. Даже если Хаён испытывает ревность к младшему брату или сестре, возможно, существует способ сблизить младенца с ней в течение следующих нескольких месяцев. Необходимо больше разговаривать с Хаён, чтобы та смогла наконец принять своего младшего брата или сестру.
Каждый раздел книги состоит из двух частей.
В первой я суммирую биографические факты, достоверно известные о данном человеке. Будучи соединены вместе, эти главы хронологически складываются в историю эпохи, просто в центре повествования находятся не «процессы», а их инициаторы и участники. Выражаясь по-театральному, это спектакль «актерский», а не «режиссерский». Драма же называется «Роль Личности в истории».
Хаён, шедшая впереди, остановилась перед машиной и обернулась, и Сонгён ускорила шаг. Машина стояла в тени дерева, но солнце палило нещадно, и, когда она села на кожаное водительское сиденье, ее ягодицам стало горячо. Сонгён это нравилось. Тепло, растекавшееся по телу, было приятным, как будто она находилась в горячей ванне.
Вторая часть каждого раздела – моя «картинка»: беллетристическая новелла, в которой я изображаю героя таким, каким он мне видится.
Не выдержав жары, Хаён включила кондиционер. Но, когда Сонгён повернула сопло в ее сторону, быстро его выключила.
Сочетание несвободы в исторической половине и простора в художественной позволяют мне выполнить задачу, казалось бы, недостижимую для автора исторических книг: и волки фантазии сыты, и овцы фактографии целы.
– Почему, жарко ведь… Ты можешь включить.
Несколько слов об историческом периоде, которому посвящена книга, рассказывающая о предыстории государства.
– Нет. Иначе холодный воздух будет дуть вам в живот, а это нехорошо. – Хаён небрежно опустила окно и вытерла пот, который начал выступать у нее на лбу.
На самом деле в эту эпоху – с девятого по тринадцатый век – российского государства еще не существует. Оно возникнет только во второй половине пятнадцатого столетия. Раннегосударственная централизованная монархия, именуемая великим княжеством Киевским, – отдаленный предок Российской Федерации, равно как и еще нескольких государств: Украины, Белоруссии, отчасти Литвы. Таким образом, речь пока идет о пред-России. Контуры будущей страны только начинают проступать сквозь туман. Чем дальше вглубь веков, тем больше сомнительного и недостоверного, тем труднее отличить факт от легенды.
«Да, давай-ка не будем бояться заранее… Не надо скатываться к предубеждениям».
Весьма условная правдивость самых ранних сведений объясняется тем, что почти все они почерпнуты из одного источника, так называемой «Повести временных лет», величайшего литературного памятника – и крайне ненадежного исторического ресурса. Это тоже в значительной мере беллетристика, пересказ древних преданий. Летописец, составлявший рукопись в начале XII века, был хорошо осведомлен лишь о событиях последнего столетия, но подстраивал факты и их толкование под «госзаказ» – интересы киевского великокняжеского двора. Переписывая древние, не дошедшие до нас хроники, автор что-то редактировал, прибавлял, наверняка и цензурировал. Кое-какие сведения Летописи (далеко не все) можно сверить с информацией, которую дают более поздние не-киевские хроники, сохранившиеся документы, иностранные источники и археологические находки. Вы увидите, что я очень осторожен в оценках достоверности событий – даже тех, которые изложены в школьных учебниках.
Когда машина спустилась с узкого холма и выехала на прибрежную дорогу, у Сонгён наконец появилась возможность поговорить с Хаён.
Книга начинается с главки «Историческая фабула», коротко объясняющей суть древнерусской истории. Общий ее сюжет вполне логичен и строен, несмотря на кажущуюся хаотичность.
В пьесе о становлении и распаде раннего русского государства бессчетное множество действующих лиц, но я отобрал лишь актеров первого плана (в первоначальном смысле слова actor – «совершающий деяния»). Все они княжеского звания – такая уж это была эпоха: историю двигали только государи.
– Я рада, что, несмотря ни на что, ты пошла в школу, в которую хотела. Ты ведь сказала, что средняя школа Канмун – это альма-матер отца? Поэтому захотела туда пойти?
При «кастинге» я прежде всего учитывал пресловутый «эффект бабочки» – как в хрестоматийном рассказе Рэя Брэдбери. Каждый из персонажей – «бабочка», без которой сегодняшняя Россия получилась бы несколько другой, а в некоторых случаях даже и совсем другой.
Историческая фабула
– Нет, просто стало любопытно.
Первое восточнославянское государство возникло не по случайности и не вследствие чьего-то великого замысла, а по причине сугубо прагматической.
В VIII–IX столетиях Средиземное море, по которому проходили традиционные торговые маршруты между центром тогдашней христианской цивилизации – Византией и Западной Европой, в результате арабской экспансии стало слишком опасным для коммерции. Возник новый канал: от Черного моря до Балтики по рекам Восточно-Европейской равнины.
– Любопытно?
Северной опорной точкой «Пути из варяг в греки» стал Новгород, южной – Киев. Тот, кто сумел бы взять под свой контроль эту магистраль, оказался бы в очень выигрышной ситуации.
– Несколько раз забредала в ту сторону, когда спускалась с горы.
В конце девятого века эту задачу осуществил базировавшийся в Новгороде варяжский вождь Хельги (по-славянски Олег). Он и его преемники, «севшие» в Киеве, но сохранившие власть над Новгородом и всеми ключевыми пунктами «товаропровода», сосредоточили в своих руках прибыль от транзита. Они брали с караванов пошлину, плату за охрану, за ремонт кораблей и за обслуживание, наконец активно участвовали в торговле собственными товарами.
– Вот как… Значит, ты уже была в этой школе?
Огромные прибыли позволили киевским князьям содержать сильную армию, постоянно расширять зону своего влияния и требовать дань с региональных правителей.
В период своего максимального расцвета, в середине одиннадцатого века, древнерусское государство стало одним из богатейших в Европе, а Киев даже соперничал в роскошестве с Константинополем.
Хаён молча вытянула руку в окно и прислонилась лбом к раме. Когда Сонгён искоса взглянула на нее, та, казалось, смотрела на море, погруженная в свои мысли. Теперь стало понятно, почему она настояла на том, чтобы пойти в среднюю школу Канмун. Одно дело – ощущение причастности к школе, о которой известно только название, и совсем другое – к школе, которую видел собственными глазами…
Сонгён сосредоточилась на дороге и вплоть до конца пути не проронила ни слова.
Панъевропейский торговый маршрут. Правый сегмент и есть «Путь из варяг в греки»
Они прибыли в школу через несколько минут. Сонгён припарковалась и вошла в ворота. Найти учительскую не составило труда – обычно она располагается на первом этаже главного корпуса.
Падение обширной державы произошло по той же самой причине, по которой она поднялась, – вернее, когда эта причина утратила свою актуальность.
Сонгён и Хаён зашли через главный вход основного здания и направились в учительскую. Преподаватель, которому на вид было чуть больше пятидесяти, встал, словно ждал их. Поздоровавшись, заговорил:
Ослабели арабы, и торговля по Средиземному морю восстановилась, да и Византия утратила былое значение – для Европы больший интерес теперь представляла торговля с Востоком.
– Вы же по поводу перевода?
У киевских властителей резко сократились доходы. Области рыхлого государства перестали опасаться центра, уже неспособного удерживать их силой. Начался процесс автономизации, обособления, а затем и полного отделения регионов.
– Да, нам звонили относительно определения в класс.
Таким образом, древнерусское государство погубили вовсе не монголы – они лишь без особого труда подберут осколки былого величия. К моменту Батыева вторжения бывшее великое княжество, некогда занимавшее почти всю Восточную Европу, превратилось в лоскутное одеяло, состоявшее из полусотни средних, маленьких и крошечных государств.
– Я заведую учебной частью. Документы?..
Вот, собственно, и вся фабула.
Сонгён достала подготовленные ею документы и передала их учителю. Сообразительная Хаён встала рядом с Сонгён и поздоровалась, словно пытаясь произвести приятное впечатление.
Из 350-летнего древнерусского периода «от Рюрика до Батыя» для дальнейшей истории России значение имеют, пожалуй, только два события.
Во-первых, выбор православия в качестве государственной религии и, во-вторых, политическое усиление северо-востока, где одна из ветвей Рюриковичей, потомки Юрия Долгорукого, со временем построят новое русское государство – то самое, которое, с модификациями, просуществует до XXI века.
– Ох, какая красавица…
Основатель государства
Учитель, похоже, искренне изумился, увидев лицо Хаён. Каждый раз, встречая подобную реакцию со стороны, Сонгён будто заново видела внешность падчерицы. Хаён, безусловно, обладала поразительной красотой. Но всегда смущалась в ответ на подобную реакцию людей.
Князь Олег
биографический очерк
– Присядете? – Учитель проверил документы и позвал кого-то жестом.
Много лет ведутся два спора: кого следует считать самой важной фигурой отечественной древней истории и кто был основателем раннерусского государства.
Первый вопрос лично у меня сомнений не вызывает. Самой важной персоной киевской эпохи является тот, кто сохранил о ней память.
Учительница примерно того же возраста, что и Сонгён, в темно-синем платье, поднялась со своего места и подошла к ним. С короткими волосами, собранными в узел, в очках в серебряной оправе, со специфическим выражением лица она производила впечатление основательного человека.
В древней истории всякой страны самые важные люди – историки. Без них потомки ничего не знали и не помнили бы о прошлом, а то, что они знают и помнят, всегда отражает индивидуальность автора. Тем более, если источник один-единственный, как в нашем случае. Хроникер должен был учитывать политическую конъюнктуру, чтобы не прогневить заказчика, великого князя, но тот вряд ли входил в детали. Акценты, иерархия событий, а во многих случаях и их оценка несомненно принадлежат Летописцу (именно так, с большой буквы). От него во многом зависело, что включать в текст, а что нет; кого он восхвалял, того чтили и в последующие века; кого он осуждал, те потом традиционно описывались как злодеи.
– Это учитель Но Хичжон, классный руководитель второго класса третьего года обучения. Юн Хаён определили в ее класс.
Мысль о том, что ключевой фигурой отечественной истории является коллега-литератор, мне, не скрою, очень приятна.
Сонгён, Хаён и учитель Но обменялись приветствиями.
В начале одиннадцатого века в Киеве был написан так называемый «Древнейший свод» – рассказ о важнейших событиях последних века-полутора. В последующие десятилетия эта хроника несколько раз дополнялась и редактировалась, но лишь при Владимире Мономахе (вероятно, в 1113 году) началась системная работа по составлению некоей Главной Летописи. Она получила название «Повесть временных лет», что означает «Рассказ о минувших годах». Прежние хроники растворились в этом большом тексте. Он тоже дошел до нас не в первозданном виде, а с многочисленными позднейшими модификациями, притом разными. Самая ранняя из версий, Лаврентьевская (по имени суздальского переписчика Лаврентия), относится к 1377 году.
Обидно, что личность главного героя древнерусской истории достоверно не установлена. В тексте Ипатьевского списка (сохранился в Ипатьевской обители) автор назван – без имени – «черноризцем Феодосьева монастыря Печерского», то есть монахом Киево-Печерского монастыря.
– Адрес, указанный в документах, находится недалеко от школы. Будешь ходить пешком?
Установить имя великого черноризца пытались многие его последователи, историки позднейших времен. Выдвигались разные предположения, но основных кандидатов два.
Поначалу авторство приписывали киево-печерскому иноку
Нестору. В одной из копий Летописи он указан прямо: ««Повесть временных лет» Нестера черноризца Феодосьева монастыря». Правда, список этот поздний, середины XVI века. Что более существенно – сохранилось письмо начала XIII века, в котором упомянут «Нестер, иже тъй написа летописец». Для историков девятнадцатого столетия этого было достаточно – как и для церкви, которая причислила Нестора к лику святых (кажется, единственного среди историков).
– Да, думаю, так.
Однако современные исследователи отдают предпочтение другому киевскому монаху – Сильвестру.
Учитель Но кивнула.
Во-первых, в трех других списках обозначено: «Игумен Селивестр святого Михаила написал книги си летописец». Во-вторых, по своему положению этот претендент гораздо больше подходил для столь ответственной миссии. Сильвестр был не рядовой монах, а настоятель столичного Михайловского монастыря, где тогда находился скрипторий – нечто вроде цеха по составлению рукописей. Судя по всему, игумен был близок к великому князю и возможно даже состоял при нем духовником. Настоятель монастыря мог не просто переписывать и компилировать старые хроники, но и руководить целой командой писцов, а кроме того еще и имел доступ к дипломатическим документам, часть которых вставил в «Повесть».
В. Ключевский попытался примирить обе гипотезы, предположив, что Нестор был создателем некоей древнейшей киевской летописи, которая в подлинном виде не сохранилась, а Сильвестр ее отредактировал и дополнил. Однако сейчас у специалистов «рабочей гипотезой» считается, что вероятным автором-составителем «Повести временных лет» является все же Сильвестр.
– Подождите немного. Я напишу вам адрес магазина, где можно приобрести учебники на второй семестр и школьную форму. Ах да, как-то расточительно приобретать форму всего на один семестр… Если хотите, поищу одежду, которую оставили ребята-выпускники.
Сохранилась сделанная им приписка, исполненная сознания важности выполненной работы: «Игумен Силивестр святого Михаила написах книгы си летописец, надеяся от Бога милость прияти при князе Володимере княжащю в Кыеве, а мне в то время игуменящю у святого Михаила в 6624 индикта 9 лето [1116 год от Р.Х.], а иже чтеть книгы сия то буди ми в молитвах».
И уж в чем в чем, а в этом сомнений нет: все, кто читал «Повесть временных лет», обязаны поминать Сильвестра (или Нестора?), одним словом, Летописца, молитвой или добрым словом.
– Все нормально, мы купим новую, – ответила Сонгён. Даже если носить форму осталось не больше пары месяцев, она не хотела заставлять Хаён надевать одежду, в которой кто-то разгуливал три года.
Это не только самый важный, но и самый лучший деятель древнерусской истории.
В ожидании возвращения классного руководителя они сидели за столом для приема посетителей в углу учительской. Оглядывая помещение, Хаён тихо произнесла:
Нестор-летописец. Марк Антокольский. 1890 г.
– Вспомнила, как оформляли перевод в Сеуле. Тогда я тоже пришла с вами.
Мы не знаем, как выглядел Нестор и был ли он нашим Летописцем, но скульптура прекрасна – примерно таким автор «Повести» наверняка и был
Услышав ее слова, Сонгён также вспомнила, что было пять лет назад. Хаён, которая тогда училась в начальной школе, как-то незаметно стала ученицей средней школы – а всего через один семестр перейдет в старшую…
Вопрос о создателе государства еще сложнее.
Традиционно таковым считают Рюрика, однако про него почти ничего неизвестно – во всяком случае, ничего достоверного: ни кем он был, ни существовал ли он вообще. (Впрочем, это довольно обычно для основателей древних государств – вспомним Ромула с Ремом или японского императора Дзимму.)
Вскоре вернулась учитель Но с учебниками.
«Повесть временных лет» начинается с того, что в год 6370 (то есть 862) северные славянские племена, словене с кривичами, и чудь, то есть угро-финны, устав воевать друг с другом, отправились за море к каким-то «варягам, что назывались русью» и пригласили трех братьев – Рюрика, Синеуса и Трувора: «Земля наша велика и обильна, а порядка в ней нет. Приходите княжить и владеть нами». «И пришли, и сел старший, Рюрик, в Новгороде, а другой, Синеус, – на Белоозере, а третий, Трувор, – в Изборске. И от тех варягов прозвалась Русская земля».
Тут возникает множество сомнений, которые никто окончательно не разрешил, и вопросов, на которые никто исчерпывающе не ответил.
– Что касается формы, до начала занятий следует приобрести только летний вариант. Зимнюю мы будем закупать централизованно после начала семестра; тогда появится возможность подать заявку для присоединения к закупке или же приобрести форму самостоятельно.
Во-первых, с восемнадцатого века ведутся споры, что за «варяги-русь» такие? В эту полемику постоянно вмешивались политика и эмоции. Кощунственные предположения, что русское государство основали чужеземцы, еще Ломоносов назвал «досадными и весьма несносными».
До сих пор выдвигаются другие, более лестные для национального самосознания версии – у нас ведь по-прежнему преобладает эмоциональное, «патриотическое» отношение к истории. Но лично мне наиболее вероятной представляется версия о том, что инициаторами процесса, приведшего к образованию первого государственного объединения, все же были викинги.
– Да, спасибо, учитель.
Их военно-разбойничьи дружины в ту эпоху бродили-плавали по всей Европе, а кое-где и оседали, создавая новые княжества и династии. Во всяком случае, сохранившиеся в летописях и документах имена ранних русских князей и знатных людей по преимуществу скандинавские: Олег (Helgi), Игорь (Ingvar), Аскольд (Hoskuldr), Свенельд (Sveinaldr), Рогволд (Ragnvald).
Сонгён и Хаён поклонились и уже собирались встать, когда учитель Но достала телефон.
Второй вопрос: приглашали ли местные жители иноземного князя?
Ничего особенно фантастического в подобной версии нет. Несколько десятилетий спустя норманнского вождя Роллона пригласят поселиться в северной Франции, чтобы защищать ее от врагов, – так появится герцогство Нормандия. У новгородцев же вообще было принято звать к себе иноземельных и даже инородных князей.
– Можешь сделать одну фотографию?
Наконец, очень возможно, что викинги ниоткуда не приплывали, а просто жили рядом со славянами в очень выгодном месте – у балтийского «терминала» великого торгового пути из Византии. Археологические исследования в Старой Ладоге установили, что скандинавы там поселились раньше славян.
С Рюриком более или менее ясно только одно: он оставил потомство. Всё прочее окутано туманом.
– А?.. – Хаён, стушевавшись, запнулась.
Самое странное, что ни в каких других источниках, кроме нашей Летописи, воцарение пришлого князя на новгородской земле не упоминается – хотя скандинавские саги вроде бы не должны были обойти молчанием столь яркое событие.
Может быть, оно и не было ярким. Ведь, собственно, ничего особенного не произошло, если никто никого не завоевывал, а просто «пришел и сел». Вполне вероятно, что местные племена всего лишь наняли варяжскую дружину для охраны (такое часто случалось).
– Это для того, чтобы представить тебя в чате класса. Лучше ведь сделать это до начала учебы. Скажи, пожалуйста, свой номер, добавлю. Все используют этот чат, чтобы прочитать объявления и тому подобное…
Единственный мало-мальски подходящий исторический кандидат в наши Рюрики – ютландский хёвдинг (предводитель дружины) Рёрик (Hrørek) из датского королевского рода Скьёльдунгов. Основание считать его героем Летописи – за исключением созвучия имен – только одно: Рёрик был очень активен в западных морях и землях примерно до того момента, когда Рюрик перебрался на Новгородчину, а потом появляется в европейских хрониках только эпизодически. Это вполне могло объясняться тем, что теперь хёвдинг был занят освоением новой территории.
– Я не хочу фотографироваться.
Не исключено, что он сделал своей главной резиденцией Ладогу и наведывался оттуда на запад. Власть Рюрика, по-видимому, распространялась на три области: новгородскую, изборскую и белозерскую. Помянутые в «Повести» Синеус с Трувором, возможно, вовсе не существовали, а были неправильно понятыми титулами хёвдинга: Signjotr (Победоносный) и Thruwar (Верный). Во всяком случае никаких следов в истории Синеус с Трувором не оставили.
Учитель Но озадаченно посмотрела на нее, как будто реакция Хаён была неожиданной.
Княжение Рюрика с братьями. Миниатюра Радзивилловской летописи
– В любом случае с началом учебы они увидят мое лицо. В прошлой школе я тоже не вывешивала фотографию в классном чате. Это личная информация.
Последний раз в европейских документах имя Рёрика Ютландского упоминается в 873 году, который принято считать годом его смерти. Наш Рюрик, согласно «Повести», скончался в 879 году, но в хронологии Летописца есть ошибка. Ориентируясь на византийское летоисчисление, он путается в годах правления базилевса Михаила Мефиста, относя начало его царствования к 6360 (852) году, хотя тот сел на трон десятью годами ранее. Это значит, что Рюрик утвердился в Новгороде не в 862 году, а раньше – примерно тогда же, когда Рёрик, по западным источникам, плавал воевать со славянами. В первых разделах рукописи Летописец постоянно набавляет шесть лет, так что его 879 год как раз соответствует историческому 873-му.
– А, ну просто… так они заранее привыкнут к тебе…
Впрочем, ошибка в несколько лет большой важности не имеет, поскольку стартом отечественной истории следует считать вовсе не Рюриково призвание (или завоевание), а соединение Новгорода с Киевом. Иными словами, Рюрик – кто бы это ни был – создателем первого русского государства не является. Он всего лишь основал династию, отпрыски которой будут править Русью до конца XVI века и войдут в историю под именем Рюриковичей.
Учитель Но посмотрела на Сонгён с ошарашенным выражением лица, но та не имела права принимать решение в этом вопросе. Более того, было совершенно понятно, что Хаён чувствует себя дискомфортно.
Движение на юг, согласно Летописи, начали двое Рюриковых «бояр» – Аскольд и Дир.
– Учитель, скоро начало учебного года, пусть тогда и представится; что думаете? Относительно фотографии мне самой тревожно.
Стало быть, двое витязей, которым было скучно просто «сидеть» и хотелось вернуться к привычной лихой жизни, отправились в очередной поход за добычей, «испросистася к Цесарюграду с родом своим», то есть попросили у Рюрика отпустить их с подчиненными и родственниками пограбить византийцев.
Это был единственный компромисс, который могла предложить Сонгён. Лицо учителя Но все еще сохраняло кислое выражение, но она ничего не сказала. Хаён продиктовала номер телефона и вышла из учительской.
Рюрик отпускает Аскольда и Дира в Киев. Миниатюра Радзивилловской летописи
Как только дверь закрылась, они услышали, как учителя начали сплетничать между собой, подражая манере разговора визитеров. Сонгён, шедшая первой, остановилась, потому что Хаён схватила ее за руку.
По Летописи это произошло сразу же после прибытия варягов на Новгородчину. До Царьграда любители наживы, однако, не добрались. Плывя по Днепру, они увидели на правом берегу крепость («городок», то есть огороженное селение), спросили у местных жителей, полян: «Чий се город?» – в смысле, не владеет ли им какой-нибудь могущественный правитель, с которым лучше не ссориться, потому что той же дорогой придется возвращаться обратно с византийской добычей. Ответ успокоил: когда-то крепостью владели братья Кий, Щек и Хорив, но они «изгибоша» и теперь Киев-градец существует сам по себе и платит дань хазарам.
Тогда варяги царьградский поход отложили – забрали город себе и начали править окрестными землями.
– Что мать, что дочь такие высокомерные… «Всё в порядке, мы купим новую…» «Не фотографируйте…» Учитель Но, вы, должно быть, устали.
Отрывочные сведения о правлении Аскольда и Дира, сохранившиеся в средневековых летописях, позволяют установить, что «сидели» они в Киеве довольно долго, около четверти века.
– А-а-а, почему именно в мой класс?
Окрепнув, они все-таки двинулись на Царьград. Согласно Летописи, это произошло в 866 году, в «четырнадцатое лето Михаила цесаря», но четырнадцатый год царствования Михаила III приходится на 856 год, так что Нестор-Сильвестр ошибается. Византийские анналы относят нашествие «руси» к 860 году. (Вот почему, напомню, появление Рюрика на Новгородчине никак не могло произойти в 862 году.)
– В вашем классе меньше всего учеников… О Ли Юри до сих пор нет новостей? Не будет ли проблем с посещением?
Внезапно подойдя к византийской столице то ли на двухстах, то ли на трехстах ладьях (стало быть, в походе участвовало от восьми до двенадцати тысяч воинов – это очень много), варвары, по свидетельству патриарха Фотия, «разграбили окрестности, разорили предместья, свирепо перебили схваченных и безнаказанно окружили весь город». Момент для нападения был выбран удачно – юный император увел войско воевать с арабами, но взять Константинополь нападавшие не смогли, ибо не имели осадных орудий.
Далее «Повесть» сообщает о божьем чуде: якобы по молитве патриарха налетела буря, разметала флот и спасла Цареград, но это несомненно цитирование какого-то византийского источника, поскольку Летописец простодушно называет здесь своих соотечественников «безбожной русью». На самом деле скорее всего – это подтверждает одна из западноевропейских хроник – русы, награбившись, благополучно уплыли обратно с трофеями.
– Если она не будет ходить, то останется на второй год. Мы пробовали связаться с ней, но она не берет трубку и не отвечает.
Кажется, после похода на Константинополь киевляне каким-то образом урегулировали отношения с империей, и их правители даже приняли христианство – есть упоминание о том, что Аскольд стал именоваться Николаем. Однако в целом днепровские князья вели чрезвычайно неспокойный образ жизни: воевали с соседними славянскими племенами, печенегами и волжскими болгарами.
Общая цепочка событий между появлением Рюрика и присоединением Киева, изложенная в «Повести временных лет», выглядит вполне похожей на правду, но есть сомнение в некоторых существенных деталях.
«Ли Юри… Точно, вспомнила». Слушая, как им перемывают кости, Сонгён уловила знакомое имя. Девочка, которую она видела на фотографии в рыбном ресторанчике, оказывается, училась в этом классе…
Начать с того, что Аскольд и Дир, вероятно, были одним человеком – Хаскульдом по прозвищу Dyr («Зверь»).
Во-первых, двуначалие – нетипичная форма командования в боевых отрядах. Во-вторых, в хронике Аскольд с Диром неразлучны, как сиамские близнецы – где один, там всегда и другой. В-третьих, византийские источники, рассказывая о нападении, упоминают только одного предводителя (безымянного). В-четвертых, почему это христианство принял только один Аскольд?
* * *
Но и Аскольд-Дир, подобно Рюрику, – не наш герой. Основателем государства он (или они, если это два человека) считаться не может.
Покинув школу, они решили сразу пойти в магазин, о котором им рассказала учитель Но. На следующей неделе начнется учеба, и было бы неплохо обзавестись формой уже сейчас.
Эту великую миссию исполнил преемник Рюрика, которого русские авторы называют Олегом, хотя его имя произносилось как Хельги. Прозвание «Вещий» он, возможно, получил, потому что это примерный перевод слова helgi, которое означает «посвященный богам», «святой», «священный».
Олег-Хельги в отличие от сомнительного Рюрика-Рёрика и раздваивающегося Аскольда-Дира – фигура безусловно историческая и для отечественной истории несравненно более существенная. Отчества, как и у Рюрика, у Олега нет, во-первых, потому что это пока еще совсем варяг, а во-вторых, кто был его отец, Летописи неизвестно. Сообщается лишь, что князь принадлежал к роду Рюрика. Есть смутные сведения, что Хельги был братом конунговой жены. Он остался регентом при малолетнем Игоре (Ингваре), сыне первого князя. Произошло это, согласно «Повести», в 879 году, а мы отнимем от этой даты шесть, и у нас получится 873-ий.
– Скоро обед; может, позвоним отцу и поедим вместе? – спросила Сонгён, садясь в машину. Она подумала, что это возможность охладить атмосферу, накалившуюся из-за вопроса выбора школы. Хаён не ответила. Раз не сказала, что не хочет, значит, все нормально. Время никогда не утекает бесследно. Именно в такие моменты и проверяется, насколько люди привязаны друг к другу.
Около семи лет Олег укреплял свою власть в Новгороде, а затем выступил на юг, в направлении Киева.
Муж не ответил на звонок. Сонгён повесила трубку, услышав сообщение о том, что соединение невозможно. Она не стала звонить повторно, подумав, что он на осмотре. Завела машину и вбила в навигатор адрес магазина школьной формы. Это было недалеко, примерно в километре от школы. Пока Хаён примеряла в магазине форму, подбирая свой размер, Сонгён позвонил муж.
Сохранились сведения, что новгородцы платили Олегу триста гривен в год. Известно также, что стандартная плата составляла гривну (около двухсот грамм серебра) за воина. Получается, что дружина была весьма невелика. На штурм Киева у Хельги не хватило бы сил, и он прибег к коварству.
Воины спрятались за бортами ладей, на берег вышли только безоружные, прикинувшиеся обычными купцами: «Гостье есмы, идем в Грекы». Дело было самое обычное, Аскольд (с Диром?) пришел (пришли?) посмотреть на товар, чтобы обложить его пошлиной. Тут дружинники «выскакаша вси из лодей», да и «убиша» простаков, так что Киев достался Олегу без особенного труда.
– Да, что-то случилось?
Смерть Аскольда и Дира. Ф. Бруни
– Ты был на осмотре?.. Мы вместе с Хаён ездили в школу, ее распределили в класс. А потом я подумала, почему бы не поесть вместе? Уже собирались ехать в больницу…
Это событие, произошедшее около 880 года, и положило начало государству, оседлавшему великий речной путь.
– Что поделать? Только что пришел пациент, он прямо за дверью. Видимо, не получится вместе пообедать.
Перенеся свою ставку в Киев, более удобно, чем Новгород, расположенный для контроля над балтийско-черноморским торговым путем, основатель нового государства еще очень нескоро смог воспользоваться плодами своей победы.
Из того, что нам известно о Хельги – за вычетом явных сказок, – складывается впечатление весьма незаурядного правителя, который терпеливо и дальновидно выстраивал свою политику. Он брался за оружие, когда был уверен в победе, а если выгоднее было договориться – обходился без войны. И всё время, шаг за шагом, двигался к главной цели: стать единственным и общепризнанным «держателем» золотого речного маршрута.
– Вот как? Понятно… Тогда увидимся дома.
Для этого Олегу предстояло исполнить две трудные задачи: навести порядок вдоль всего торгового пути, то есть привести к покорности живущие вдоль рек племена и, что было еще трудней, заставить Византию признать киевского князя равноправным партнером.
Сонгён дала отбой, и тут из раздевалки вышла Хаён. Белая блуза и синяя клетчатая юбка выглядели круто. Сонгён подумала, что даже если это форма всего на один семестр, лучше, чтобы она сидела на теле идеально.
На решение первой задачи ушло около четверти века.
Киев располагался на границе степной и лесной зон. Поляне, жители «полей», обитавшие в окрестностях города, привыкли покоряться тем, кто правил в Киеве, но древляне, населявшие «древа», то есть леса, подчиняться не желали, и Олегу пришлось их «примучить», обложив данью по черной кунице с человека – мех был самой ценной статьей славянского экспорта. Потом князь подчинил северян, живших на левобережье, и радимичей, занимавших верховья Днепра. С вятичами Олег не справился, но они речной торговле особенно и не угрожали, поскольку их земли располагались дальше к северо-востоку. С южными степными племенами, уличами и тиверцами, тоже не подчинившимися, князь «имаши рать», но победил ли их, в Летописи не сказано.
– Подошло? Двигаться удобно?
Во второй половине девяностых годов, когда большинство славянских племен уже признали власть Киева, возникла новая проблема, отсрочившая исполнение второй задачи.
– Остановлюсь на этом. Вы говорили с отцом?
С востока, периодически исторгавшего волны разноплеменных миграционных нашествий, в нижнее Приднепровье явились угры, вытесненные из своих природных мест более сильными печенегами (о них рассказ впереди – пока они еще не добрались до славянских земель).
Хроника рассказывает, что пришельцы встали лагерем прямо около Киева. По одному мадьярскому источнику, Альмош (Олмош) – такой же, как Рюрик, полумифический основатель Венгрии – получил от города колоссальный выкуп: десять тысяч серебряных монет и тысячу лошадей. Правда это или нет, неизвестно, но Летопись ни о каких боевых столкновениях не сообщает – лишь о том, что угры «устремишася черес горы великыя, иже прозвашася Угорьскыя» (Карпаты) и, слава богу, «почаша воевати на живущу ту [живущих там]», в результате чего и возникло венгерское государство. Быть проблемой для Киева и речной торговли угры перестали. Наоборот – Олег с выгодой воспользовался последствиями угорского нашествия: прибрал к рукам владения ранее непокорных тиверцев и еще двух южных племен, дулебов с хорватами, ослабленных борьбой с мадьярами.
– Да, но что поделать… У отца, видимо, прием.
Лишь в начале десятого века князь приступил к выполнению второй части грандиозного плана – если, конечно, таковой существовал, а не является реконструкцией историков, во всем пытающихся обнаружить великие замыслы. Нельзя исключить, что Олег был никаким не вещим, а просто ставил перед собой новую цель по мере достижения предыдущей.
– Все нормально, поедим вдвоем, – беспечно ответила Хаён, разглядывая себя со всех сторон в зеркале.
Главное предприятие Олегова княжения – поход на Царьград – я сначала опишу так, как изложено в Летописи. А потом мы посмотрим, чему в этом рассказе можно верить, а чему нет.
В 907 году князь собрал «великую скифь» – объединенное войско «варяг, и словен, и чюди, и кривичи, и мерю, и поляны, и северо [северян], и деревляны, и радимичи, и хорваты, и дулебы, и тиверци», в общем, всех покоренных ранее племен. Составился флот в две тысячи кораблей – «а в корабли по сорок муж», то есть собралась восьмидесятитысячная рать.
– Ну да… Где хочешь поесть?
Когда это полчище предстало перед Константинополем, греки перегородили пролив цепью, а сами спрятались за стенами. Олег приказал вытащить ладьи на сушу, поставить на колеса, развернуть паруса – и корабли покатились по земле, приведя осажденных в трепет. Устрашенные, те заплатили дань, какую потребовал князь – по двенадцать гривен на каждого воина, плюс отдельную контрибуцию для всех русских городов. Главное же – греки обязались в будущем предоставить киевским купцам всевозможные льготы и привилегии, причем отдельным пунктом почему-то указывается право «мыться, сколько пожелают» («И да творять им мовь, елико хотять»). Напоследок русские повесили на городских воротах свои щиты «оказающе победу».
В этой красивой истории, по-видимому, всё или почти всё – вымысел.
Девочка на мгновение задумалась, а затем снова перевела взгляд на Сонгён. Кажется, она придумала, куда хотела бы пойти.
Приведенные цифры, конечно, абсолютно фантастичны. Не могло население тогдашних славянских земель собрать восьмидесятитысячное войско и не могло быть дани в миллион гривен (двести тонн серебра). Это еще ладно, несуразные преувеличения в старинных хрониках – дело обычное. Но похоже, что осады вообще не было. Византийские летописи, ведшиеся вполне аккуратно, такого эпохального события никак не замолчали бы, а ни в 907 году, ни около этой даты никаких упоминаний о нашествии нет – в отличие, скажем, от нападения Аскольда-Дира в 860 году или князя Игоря в 941 году.
– В ресторанчике с жареной рыбой. – Затем словно что-то вспомнила. – Но мы можем пойти и в другое место, если вы нехорошо себя чувствуете…
Олег штурмует Царьград. Ф. Бруни
– Нет, всё в порядке. Мне тоже там нравится.
Что же могло произойти при Олеге?
Когда они с Хаён невольно подслушали разговор учителей, Сонгён вспомнилась мать Юри. Независимо от того, насколько человек занят, беспокойство о том, что ребенок сбежал из дома, всегда будет владеть им…
Безусловным фактом является торговый договор 911 года «между Грекы и Русью», венец Олегова правления. Содержание этого документа известно. Ни про какое мытье и прочие баснословные привилегии в нем не говорится, русская торговля облагается обычной пошлиной, и всё же это было великим достижением для новой страны. Сама империя признала ее, выражаясь по-современному, объектом международного права. Княжеская казна теперь могла пополняться не только военной добычей и данью, но и мирной торговлей – доходом более надежным и, главное, более прибыльным.
– Я пойду вот так, – заявила Хаён. Казалось, сначала она беспокоилась из-за запаха рыбы и пятен от еды, но, наконец приняв решение, взяла одежду, оставленную в гардеробной, и положила ее в шоппер.
Вероятнее всего, статус Киева повысился не просто так, а в результате некоей предпринятой Олегом акции. Можно предположить, что какое-то войско (очевидно, внушительное) князь собрал и в поход на Константинополь выступил, но дело ограничилось демонстрацией. Впечатленные греки дали какие-то гарантии и пообещали принять посольство, чтобы договориться о дальнейшем сосуществовании. «Принуждение к переговорам» – одно из самых древних целеполаганий применения военной силы.
Эту гипотезу косвенно подтверждают события 944 года, когда князь Игорь снова пошел с войском на Константинополь и византийцы написали ему: «Не ходи, возьми дань, юже имал Олег» – и войны не произошло. Последовало заключение нового торгового договора.
* * *
Согласно «Повести», в том же календарном году, Олег, словно сочтя свою историческую задачу исполненной, скончался. Дата (912) почти точная – ошибка всего на один год. Это, что не часто бывает, поддается проверке. Годом ранее, согласно Летописи, «явися звезда велика», копьеобразной формы. Из астрономии известно, что комета Галлея была видна в 912 году. Если Олег умер год спустя – значит, в 913 году. Еще одно подтверждение правильности датировки – летописное упоминание, что «в се же время поча царствовати Костянтин» – Константин Багрянородный, ставший кесарем в 913 году.
В рыбном ресторанчике было тише, чем в прошлый раз, когда Сонгён приходила сюда, – возможно, потому что еще рано, а может быть, потому что погода была настолько жаркой, что плавился асфальт. Но благодаря этому Сонгён и Хаён смогли легко найти свободное место и присесть.
Олег и конь. Ф. Бруни
Когда мать Юри увидела, как Хаён входит внутрь, она на мгновение застыла, а после вернулась на кухню и захватила для них бутылку с водой и чашки. Естественно, взгляды Сонгён и Хаён обратились к матери Юри.
Знаменитая гибель Олега «от коня своего», конечно, сказка. Точно таким же манером, от выползшей из конских костей змеи, погибает герой скандинавской саги викинг Одда. Это бродячий сюжет, очень нравившийся древним сказителям, а монаху-автору он служит лишь поводом для пространной сентенции о разоблачении язычников-волхвов – эта тема в начале XII столетия всё еще была актуальна. Верить Летописи следует лишь в том, что князь «разболевся, умьре». Возраст у него по тем временам был преклонный – по меньшей мере за семьдесят.
– Два сета с жареной рыбой, пожалуйста.
В хронике говорится, что Олег княжил 33 года, но эта цифра, видимо, названа для красоты. У нас получается, что со смерти Рюрика до смерти Олега-Хельги прошло целых сорок лет.
Впрочем первый правитель русского государства и сделал немало.
Приняв заказ, женщина отправилась на кухню готовить, а Сонгён и Хаён молча наблюдали за ее работой.
Вечный Олег
Сонгён вспомнила слова учителя, услышанные в школе. Несмотря на то что сбежавшей из дома дочери, возможно, придется идти на второй год из-за пропусков, мать ребенка работает в ресторане и общается с клиентами так, будто всё в порядке… Говорят, что каждая несчастливая семья несчастлива по-своему, но по одному лишь виду женщины сложно было что-то прочитать. Почему Юри сбежала из дома?
рассказ
Сонгён, выкладывавшая приборы перед Хаён, была озадачена, заметив, что девочка пристально наблюдает за хозяйкой. «Что, она тоже заинтересовалась Юри? И поэтому выбрала рыбный ресторанчик?»
И праздник не в праздник, и сон не в сон.
Мать Юри, накрывавшая на стол, ушла, вернулась и вручила Хаён фартук.
С пира ушел рано. От хмельного меда заклонило в дремоту, поблазнилось – вдруг да уснется. Слуги замахали на пирующую дружину, как бабы на раскудахтавшихся куриц: подите, подите, и все притихли, пошли вон, догуливать у кострищ, а старый конунг удалился в опочивальню, укутался в соболя. Тяжелые вежды сомкнулись, душа грузилом канула в сонный омут, и сначала то было отрадно, утешительно – всё беззвучнее, всё темнее, и лежать бы так, бездвижной, безмысленной корягой на дне до утра. Да в черном низу, куда не достигало ни лучика света, притаилось лютое чудище, и как схватит зубищами за левую грудь – вгрызлось щукой, не отпускает.
– Кажется, это новая форма… Прикройся и ешь.
Хельги вскинулся, захрипел, полупробудившимся разумом догадался – вот оно, помираю. И скорей зашарил по ложу – где Блутганг? Нащупал пупырчатую рукоять, сжал, успокоился – и злые челюсти, что вцепились в сердце, сразу разжались.
– Спасибо.
Не помер. Опять не помер.
Ночное чудище напало не в первый и не во второй раз. Оттого и сон не шел.
Мать Юри как ни в чем не бывало взяла тряпку и прибрала угловой стол, за которым закончили обедать.
Единственное, чего Хельги в свои нынешние годы страшился – умереть во сне, когда безвольные пальцы выпустят меч. Воин, покидающий этот свет без обнаженного клинка в руке, не попадает в Вальгаллу, а принужден скитаться в безвидной пустоте и может даже угодить в ад Хельхейм.