«Не смей, – отрезала она, – побереги силы. Они могут вернуться, а нам все равно придется уйти отсюда».

С третьей попытки я, пользуясь волчьей мордой, помогла ей встать, и она, спотыкаясь, двинулась вперед, прочь от кровавой лужи и бойни.

«Даже четверть мили сыграет нам на руку. Сколько угодно, лишь бы увеличить расстояние между нами и телами», – сказала я ей.

Она прихрамывала, поскуливая при каждом шаге, по мере того как мы удалялись от места кровопролития. Когда мы отошли достаточно далеко, я велела ей остановиться. Она тут же с повизгиванием упала на землю.

Я немедленно уткнулась носом в ее шею, меня сковал страх. Я чувствовала себя настолько противоречиво. Теперь она была моей подругой по стае, кем-то, с кем у меня была связь. Я могла чувствовать ее боль. Я не могла просто позволить ей умереть. Она была ранена сильнее, чем показывала. Теперь я это осознала. Вокруг нее снова образовалась лужа крови, и я знала, что без еды она будет медленно регенерировать. Слишком медленно.

«Прости, что не смогла защитить тебя», – сказала я ей. Тот факт, что мы обе участвовали в соревновании за победу в Испытаниях Королевы, больше не имел значения. Только эта связь имела, теперь она была сестрой по стае.

Сайрус убьет меня, потому что в этот момент я осознала, что никогда не смогу причинить ей боль. Если мы обе вернемся на Гору Смерти живыми и мне придется сражаться с ней, я не смогу этого сделать.

Что я натворила?

Она посмотрела на меня.

«Если завтра утром мне не станет лучше, оставь меня».

Я зарычала, как будто ее слова были безумием.

«Товарищи по стае держатся вместе», – ответила я.

Она покачала головой.

«Я не хочу, чтобы Иванна вышла замуж за короля и возглавляла мой народ. Оставь меня и выиграй испытания».

У меня в горле застрял всхлип, и я упала на землю рядом с ней, прижимаясь к ее здоровому боку.

«Расскажи мне историю, – попросила она, – это отвлечет меня и поможет справиться с болью и голодом».

Так я и поступила. Я рассказала ей свой секрет, о котором знали очень немногие.

«Я знала короля Аксила раньше, когда он был всего лишь подростком. Я любила его».

Она судорожно выдохнула, издав тихий волчий звук, и я кивнула, продолжая рассказывать ей всю историю. А почему бы и нет? Она могла истечь кровью прямо здесь, у черта на куличках, и я хотела разделить тяжесть бремени, что несла, с кем-то еще. Она молча слушала, а завершила я все тем, что он ушел со своим братом после того, как король Ансел наговорил обо мне всех этих ужасных вещей.

«Это многое объясняет», – сонно сказала она, когда я договорила.

Я нахмурилась.

«О чем это ты?»

Она пристально посмотрела мне в глаза, ее желтые волчьи глаза прожигали мне душу.

«Моя сестра работает во дворце личным помощником Аксила. Однажды она спросила, почему у него никогда не было любовниц».

Мое сердце бешено колотилось о стенки груди.

«И что он ответил?»

«Что он уже отдал свое сердце самой лучшей, когда ему было пятнадцать, и все остальные меркнут по сравнению с ней», – сонно ответила Элиза.

Моя волчья морда выражала смятение, когда ее слова поразили меня, подобно брошенным камням. Он… он сказал это обо мне? Это не имело смысла – ведь это он оставил меня.

Когда я снова взглянула на Элизу, ее глаза были закрыты, и она спала.

Я больше ничего не сказала. Мой желудок скрутило в узел из-за состояния Элизы, и я все еще переваривала ее слова об Аксиле. Должно быть, она ошиблась, неправильно расслышала свою сестру. Аксил не сказал бы этого обо мне… я встряхнулась, отгоняя все это прочь.

Несмотря на то что я знала, что нам следует двигаться дальше и держаться как можно большего расстояния от двух мертвых волчьих тел, я заставила себя наблюдать за спящей Элизой. Больше всего на свете она нуждалась в восстановительном отдыхе.

Прошло несколько часов, и мне постоянно приходилось заставлять себя вставать и ходить кругами, чтобы не заснуть. Я как раз делала сотый круг вокруг Элизы, когда почувствовала этот запах.

Я замерла, вскинула свою морду вверх, чтобы сделать глубокий вдох.

Нет.

Медведь.

Должно быть, он обнаружил двух мертвых волчиц. Нам нужно убираться отсюда. Элиза вся в крови, и он придет на ее запах и прикончит нас обеих. Я много раз сражалась с медведем со своей стаей, но никогда в одиночку. Волков-одиночек медведь раздирал.

«Лиза», – я толкнула ее волчьей мордой, в спешке сократив ее имя.

Когда ее голова безвольно упала набок, я заскулила.

«Нет».

Плотно прижавшись носом к ее шее, я чуть не заплакала от облегчения, когда почувствовала сильный пульс. Она не приходила в сознание, что нехорошо, но она жива.

Мне придется принять человеческий облик и без остановок нести ее до Горы Смерти. Она стала моей семьей. Стаей. Сайрус наверняка посоветовал бы мне оставить ее здесь, но я не могла сделать этого сейчас. Я привязалась к этой волчице и не позволю ей умереть.

Черт возьми, Зара.

Я как раз собиралась с мыслями, когда услышала тяжелую поступь позади себя.

Нет. Нет. Нет. Нет.

Я опоздала.

Развернувшись, я столкнулась с черным медведем. Единственным спасением было то, что он был меньше, молодой самец, который все еще был почти вдвое больше меня, но совсем не походил на взрослых самцов, которые были вчетверо больше моей волчицы.

Каждый инстинкт внутри меня побуждал меня бежать, но потом я вспомнила, как Элиза стояла надо мной, когда я приходила в себя от того, чем они нас накачали. Она защитила меня, когда Иванна пыталась вывести меня из игры. Она была верна, и я не собираюсь терять свою честь, оставляя товарища по стае. Я лучше умру здесь, защищая ее тело, чем убегу обратно на Гору Смерти трусихой и предательницей стаи.

Когда медведь встал на задние лапы и зарычал, я приняла атакующую стойку и издала глубокий рык. Я видела пятна крови на его пасти, свидетельствующие о том, что он уже вгрызся в наши предыдущие жертвы, но, очевидно, не насытился. Мне нужно было дать ему понять, что если он не отвяжется, то ему несдобровать. Тогда, возможно, я смогу заставить его убежать.

Он начал атаковать; вместо того чтобы придумать какой-нибудь крутой план, я бросилась в бой всей своей жизни, повинуясь инстинкту.

Он был крупнее и медленнее. Когда он накинулся на меня, я подпрыгнула в воздух, планируя опуститься на него сверху.

К сожалению, он оказался умнее. Протянув свою гигантскую лапу, он отбил меня в воздухе, как мяч.

Мои ребра хрустнули в полете от удара его лапы. Я приготовилась к удару, и когда мое тело врезалось в твердую землю, я взвыла от боли. Мои и без того сломанные ребра при ударе снова охватила агония. От новой волны боли у меня перехватило дыхание, но я быстро поднялась. Я ожидала, что зверь снова набросится на меня, но, к моему ужасу, он направлялся к окровавленной и бессознательной Элизе.

Вскочив с того места падения, я бросилась за зверем, прежде чем он успел добраться до Элизы, которая просто лежала, обмякшая и беспомощная. Я прыгнула медведю на спину, вцепившись ему в шею сбоку. В ту секунду, когда я хорошенько вгрызлась, он выпрямился, стряхивая меня. Я упала, снова приземлившись на сломанные ребра, и чуть не потеряла сознание от обжигающей горячей волны агонии. Мне пришлось напомнить себе, что боль временная, и просто забыть о ней. Сейчас ничто не имело большего значения, чем остаться в живых. Медведь понял, что я являюсь самой большой угрозой в округе, и торжественно атаковал меня в лоб. Этот маленький ублюдок вывел меня из себя, и я совершенно обезумела. Я всегда знала, что умру в бою. Или надеялась, что умру. Это была величайшая честь. И умереть, разрывая эту занозу в заднице, защищая новую подругу и товарища по стае, было для меня прекрасным способом уйти.

Я набросилась на него, как бешеный зверь, вгрызаясь в плоть и выдирая клоки его шерсти, но его челюсти сомкнулись вокруг моей ноги и впились в нее зубами.

Вопль страдания вырвался из моего горла, но я не сдавалась, убедившись, что у этого труса останутся шрамы на всю жизнь, прежде чем я умру. Когда я сжала его заднюю лапу и услышала приятный хруст кости, он сразу отпустил меня и, прихрамывая, попятился назад.

Я подняла свою поврежденную заднюю лапу в воздух, чтобы не давить на нее, и уставилась на него сверху вниз. Он делал то же самое, удерживаясь на здоровых лапах, а ту, которую я покалечила, прижимал к животу.

Мы устроили эпическое зрелище.

Я могу заниматься этим весь день. Я буду драться с тобой насмерть, кусок дерьма, и заберу твое глазное яблоко по пути в ад.

Инстинктивно я зарычала и бросилась на него, отталкиваясь здоровой задней лапой, а он развернулся и убежал.

На меня нахлынуло облегчение, когда я смотрела, как он удаляется, но я продолжала стойко держаться, наблюдая, как он превращается в маленькую точку на горизонте. Солнце уже взошло, и нам нужно было убираться отсюда, пока не появились новые хищники.

Позади меня раздался стон, и я подскочила к Элизе. Она была в сознании, но когда я прижалась к ней мордой, то почувствовала жар сквозь ее шерсть.

Инфекция.

Кровотечение остановилось благодаря ее регенеративным способностям, но ей нужны еда и отдых, чтобы бороться с заражением.

Я знала, что должна сделать.

Вынужденное обращение со сломанными костями могло привести к необратимой травме. Всегда следует подождать, пока кости срастутся, но у меня не было на это времени. Элиза погибнет, не добравшись до Горы Смерти, и я вместе с ней. Это была самая сильная боль в моей жизни.

Я жалела, что у меня не хватило сил убить медведя, потому что это дало бы нам пропитание, но я была рада, что отпугнула его. Скуля и подвывая от жгучей боли во всем теле, я наконец встала на одну ногу, голая, как в тот день, когда родилась. Я была слишком напугана, чтобы пока наступать на другую ногу. Я давно забыла о нашей одежде на месте первой драки, и мне предстояло смириться с тем фактом, что мне придется более двенадцати часов возвращаться на Гору Смерти обнаженной. Нагота не имела большого значения среди волков: грудь здесь, мелькание задницы там. Мы все регулярно меняли форму туда-сюда, но войти в толпу одетых людей, будучи полностью обнаженной…

Я покачала головой, не заботясь о чем-то столь тривиальном. Потянувшись вниз, чтобы обмотать стебли водяных луковиц вокруг своей шеи, я подскочила к Элизе и взвалила ее себе на плечи, словно добычу, все еще не опираясь на сломанную ногу.

«Нет, – слабо произнесла она у меня в голове. – Оставь меня и спасайся сама».

«Ни за что, во имя Гадеса», – сказала я ей и поморщилась от, мягко говоря, дискомфорта, который ее вес причинял моим заживающим сломанным ребрам.

Она не спорила. Я считала, что она слишком слаба, и теперь с ней, накинутой мне на плечи, как пушистый шарф, я чувствовала, что она горит. Обжигая.

Мне еще предстояло сделать первый шаг. Я боялась того, каково это – нести свой собственный вес плюс вес Элизы на сломанной лодыжке, которая еще не полностью срослась, но я знала, что должна уходить или умру.

Я сделала один шаг, а затем с криком упала вперед. Это было намного хуже, чем я думала – горячая боль, как огонь, лизнула мою лодыжку, и на лбу выступили капельки пота.

Боль временна. Постарайся ее преодолеть. Тогда до меня донесся голос Сайруса. Казалось, что, даже находясь так далеко от меня, на Горе Смерти, он мог чувствовать мое страдание и пытался дать мне совет.

Я лихорадочно огляделась и чуть не заплакала от облегчения, когда увидела длинную крепкую ветку, которую можно было использовать как трость для ходьбы. Допрыгать к ней, держа Элизу на плечах, потребовало таланта, но когда я добралась, то наклонилась, чтобы поднять ее. Она была толстой, не совсем прямой, но достаточно устойчивой. Оторвав от нее лишние ветки, я сжала ее конец в кулаке и воткнула тупым концом в землю, осторожно продвигаясь вперед.

Все еще было больно, но ветка помогла перенести достаточный вес с моей лодыжки, чтобы боль была терпимой. Хотя мне приходилось удерживать Элизу на плечах только одной рукой, я справлялась. Равнинный ландшафт был снисходителен. Я рада, что мне не пришлось перепрыгивать через упавшие бревна или гигантские камни, но после второго часа я начала слегка сходить с ума.

Элиза была горячей и тяжелой, мои ребра, казалось, заживали, но теперь мой желудок выворачивался наизнанку, требуя еды. Как оборотень, я сжигала больше калорий, чем человек в обычный день, но раненый оборотень мог съесть столько еды, что хватило бы на двадцать человек.

Моя нога постоянно пульсировала, а иногда и сильно колола, если я двигалась слишком быстро.

К четвертому часу ходьбы я хотела умереть. Элиза снова потеряла сознание, ее голова упала мне на шею. На несколько минут меня охватили мрачные мысли о том, чтобы оставить ее. Было бы намного легче идти без гигантской волчицы на плечах.

Боль временна, сказала я себе.

За исключением тех случаев, когда это не так. Когда боль и голод длятся несколько часов, кажется, что мучениям никогда не наступит конец.

Тогда я начала петь. Слегка, чтобы не тратить энергию впустую, но я должна была что-то сделать, иначе я бы совсем слетела с катушек.

Когда маленький волчонок перевалил через хребет, через хребет… Я улыбнулась, вспомнив о моем младшем брате Осло и песнях, которые пела ему перед сном… он нашел свою маму-волчицу на лугу, – допела я, и меня потрясло, что на мех Элизы скатилась слезинка.

Я официально расклеилась.

Я никогда не плакала. Слезы были для слабых и покорных, которым нужна была защита. Не мне. Не Заре Свифтуотер, дочери альфы.

Потянувшись, я шлепнула себя по щеке и покачала головой.

Возьми себя в руки, Зара.

Только собрав все свои силы, я могла пережить это. Сейчас было не время расслабляться.

Каким-то образом я прошла еще шесть часов, делая как можно меньше перерывов, пока не почувствовала себя мертвой внутри и снаружи.

Я посмотрела на солнце, в сотый раз убеждаясь, что направляюсь на юг, а затем посмотрела на горизонт.

Рыдание вырвалось у меня из горла, когда я увидела обратную сторону Горы Смерти. Она была далеко, но в той стороне, куда шла я.

Мы сделали это.

«Почти пришли. Держись, Лиза», – сказала я ей и двинулась вперед с удвоенной силой.

По моим подсчетам, потребуется еще два часа, чтобы наконец добраться до подножия горы. Я шла больше двенадцати часов, солнце садилось, и я еле держалась на ногах, но каким-то образом продолжала идти. Разбитая, бесплодная земля резко сменилась густым лесом, и довольно скоро мне пришлось перебираться через поваленные деревья и крутые склоны.

Все болело. Жгло, пульсировало, стучало, как сердцебиение в моей ноге, но не сильнее, чем мое желание доставить нас обеих в безопасное место, к еде и отдыху.

Восхождение на вершину этой горы испытало мою душу до предела. Я дважды упала. Однажды уронила Элизу. Я плакала, я кричала, я выла, и наконец, когда перевалила через гребень… я сделала это. Меня полностью покрывали кровь и грязь, а нога стала черно-фиолетовой и была согнута под странным углом. Элиза выглядела полумертвой, от нее пахло гнилью, и она горела солнечным жаром, но я все еще слышала биение ее сердца.

Звуки, издаваемые жителями Горы Смерти, резали мне слух, и я пошла на этот звук, почти волоча себя через густой лес к открытому травянистому холму у подножия замка.

Люди смотрели, как я, хромая, голая и едва живая, направляюсь к синей палатке чемпиона, и вдруг раздались крики.

– Участницы вернулись!

– Принесите ей воды!

– Лекаря! – закричала одна дама, в отчаянии заметив мое бедственное состояние, и бросилась вперед.

Я больше не могла держаться – при виде безопасности мои силы покинули меня. Толпа расступилась, и Аксил выбежал вперед с широко раскрытыми от паники глазами, оглядывая меня с головы до ног. Я споткнулась, покачнувшись на ногах.

Женщина, которая позвала на помощь, сняла Элизу с моих плеч, и я попыталась удержаться на ногах, но внезапно почувствовала, что мои ноги словно сделаны из жидкости, без какой-либо опоры, которая удержала бы их.

Секунду назад я смотрела в испуганные глаза Аксила, а в следующую упала. Его руки обвились вокруг меня, а затем я окуталась его запахом.

Создатель, я скучала по этому запаху. Я скучала по тому, как прижималась к его мускулистой груди.

– Она принесла и другую волчицу! – прокомментировал кто-то.

– Зачем ей это было делать? Она могла оставить ее! – сказал другой, когда они занялись Элизой и у меня перед глазами начало расплываться.

Аксил протянул руку и провел по моей челюсти, как делал это сотни раз, все это время удерживая мой взгляд.

– Потому что это Зара. Она преданная.

Он сказал это так, словно знал мою душу вдоль и поперек, и то, что его увидели таким, заставило часть меня снова ожить. Часть меня, которую я считала умершей.

И вот тогда все потемнело, и я проиграла битву за то, чтобы оставаться в сознании.

Глава 6

В сознание я пришла от звука спорящих голосов.

– Элиза говорит, что она теперь член ее стаи! – кричал пожилой мужчина.

– Это против правил. От стаи может участвовать только одна волчица в Испытаниях Королевы, – сказал другой.

Казалось, что старшие советники спорили. Мое тело все еще ныло, и я хотела послушать, что они говорят, поэтому я продолжала тихо лежать с закрытыми глазами.

– Я здесь король, – прорычал Аксил. – И я говорю, что это не так. Обе девушки вступили в состязания, будучи членами разных стай. Мы велели им выжить, выполняя задание, и они сделали то, что должны были.

– Но… – начал было спорить один, но остановился, вероятно, поймав на себе буравящий его взгляд Аксила.

– У них будет огромное преимущество в следующем задании, мой господин, – добавил более благоразумный голос.

– Значит, так тому и быть. Вы хотите, чтобы я женился на сильнейшей представительнице нашего рода. Что ж, полагаю, что если девушка, которая даже не альфа, смогла создать связь стаи, то она чертовски сильна, – сказал Аксил, и у меня потеплело в животе.

Он говорил обо мне.

Затем послышался звук шаркающих ног; когда они удалились из комнаты, мои веки резко открылись. Я лежала на хрустальной эльфийской исцеляющей постели, накрытая белоснежными простынями. Тогда я поняла, что ушли не все, и, подняв глаза, увидела Аксила, который смотрел на меня сверху вниз.

– Как… – начала было я, но он отмахнулся.

– С ней все в порядке. Ты спасла ей жизнь. – Его слова были отрывистыми и короткими.

Почему у него был расстроенный голос? Я приподнялась на локтях.

– И ты злишься из-за этого? – прорычала я. – Ты ни капли не изменился. Все тот же эгоистичный мальчишка, который заботится только о своей королевской репутации!

Мне было все равно, что он теперь король. Аксила Муна нужно было поставить на место. Он не имел права злиться на меня за то, что я спасла чью-то жизнь.

От моих слов он отшатнулся, как будто я дала ему пощечину.

– Так вот что ты думаешь?

Вся боль, которую, как я клялась, преодолела с подросткового возраста, выплыла на поверхность.

– Да, Аксил. Разве не ты решил отмалчиваться после нашего расставания? Твой брат сообщил тебе, что я кусок мусора из Илистых Отмелей, а ты согласился и ушел. И даже не вернулся на следующий год. Не отправил ни единого письма. Ничего.

Его щеки горели от стыда, покраснение заливало шею.

– Я не соглашался. – Его голос был тихим, и он выглядел испуганным, широко раскрыв глаза, когда начал нервно заламывать руки.

Я отрывисто рассмеялась.

– Молчание и вид твоей спины, когда ты уходил, были достаточным тому подтверждением.

Он нахмурился.

– Ты ненавидишь меня. Я провел все эти годы, не переставая любить тебя, а ты ненавидишь меня? – казалось, он поражен.

Его слова словно пронзили мое сердце стрелой. Теперь я полностью села, выпрямившись, радуясь, что не чувствую боли в ребрах, но ощущаю ноющую боль в душе от его слов. Я была одета, пусть и в белый лечебный халат, и поэтому я соскользнула с кровати и заковыляла к нему, проверяя состояние лодыжки. Чувствительно, но совсем не так, как прежде. Это заставило меня задуматься, как долго я была без сознания, но в этот момент мне было уже все равно.

– Любить меня? – вместо того чтобы испытывать радость, я чувствовала разрывающую меня, как никогда прежде, ярость. – Ты думаешь, что, уйдя после тех двух месяцев в лагере…

– Я…

– НЕ ПЕРЕБИВАЙ МЕНЯ! – закричала я, как обезумевшая, вложив в свой голос доминирующую силу, и его глаза широко распахнулись. – Я ждала пять лет, чтобы сказать тебе это, Аксил Мун, ты дашь мне сказать правду!

Аксил выглядел напуганным мной, и в глубине души мне было от этого хорошо. Я хотела, чтобы ему было больно. Я придвинулась к нему поближе, чтобы смотреть ему прямо в глаза, рассказывая, что он со мной сделал. Он выглядел так, словно ему стало больно еще до того, как я открыла рот.

Прерывисто вздохнув, я выдержала его взгляд.

– Я мертва внутри из-за тебя, Аксил.

Агония исказила его лицо, и он отшатнулся к стене, ударяясь спиной. Я подалась вперед, снова подходя ближе, чтобы протянуть руку и коснуться его сердца. Я положила ладонь на его грудь, как делала это много раз тем летом. Ощущение бешеного, хаотичного биения заставило меня почувствовать себя хорошо.

– Я любила тебя каждой частичкой своей души. Она всецело принадлежала тебе, – сказала я ему. – Ты давал обещания, зная, насколько я была сломлена, потеряв родителей в таком юном возрасте. Ты сказал мне, что будешь моей семьей, – напомнила я ему.

Стыд обжег его щеки, но он молчал, позволяя мне договорить.

– А потом ты оставил меня. Выбросил, как мусор! – закричала я ему в лицо, отдергивая руку. – И теперь каждый мужчина, который пришел после тебя, получил мою тень, потому что тут ничего не осталось! – Я сильно ударила себя в грудь, когда моя волчица начала проявляться, и Аксил сделал то, чего я совсем не ожидала.

Он закрыл лицо руками и разразился рыданиями.

Искренние эмоции потрясли меня до глубины души, и я не знала, что с этим делать. Аксил Мун, король волков, не плачет. Он не слаб. Он не рыдает из-за женщины.

Или все-таки… И было ли это слабостью?

Я в шоке уставилась на него, когда он сломался, и часть меня хотела притянуть его к себе и сжимать так крепко, пока он не прекратит, но бóльшая часть хотела, чтобы ему было больно. Поэтому я развернулась и выскочила из комнаты, хлопнув дверью и оставив свое прошлое позади.

Причини мне боль один раз. И урок будет усвоен. Причини мне боль дважды… этого никогда не случится, потому что я не настолько глупа.

Аксил Мун отныне мертв для меня.



Я бросилась прямо на улицу через сеть коридоров и отыскала брата.

Он начал расспрашивать меня о том, как я сделала Элизу частью нашей стаи, но, увидев выражение моего лица, замолчал. Он протянул мне большой кусок лепешки, намазанный маслом, и у меня мгновенно потекли слюнки. Я вырвала ее из его рук, а затем проскользнула мимо него в свой гамак, не проронив больше ни слова. Я хотела побыть одна, наедине с собой, с самой вкусной в мире лепешкой и со своими глупыми чувствами. Некоторое время спустя я заснула, а на следующее утро проснулась ни свет ни заря. Костер догорал, а солнце едва выглядывало из-за горизонта.

Я вышла из палатки и обнаружила, что моя лодыжка теперь как новенькая.

Сайрус не поднял на меня глаз, подбрасывая в костер еще одно полено.

– Иванна и еще одна девушка вернулись вчера поздно вечером. Они выглядели изморенными голодом, но не сильно раненными.

Я кивнула, молча протягивая ему второе полено. Я знала, что Иванна выживет, но сейчас мне было все равно. Я всю ночь не могла выбросить из головы слова Аксила.

Я провел все эти годы, не переставая любить тебя, а ты ненавидишь меня?

Неужели он действительно считает, что любил меня все эти годы? Звук его рыданий преследовал мою душу. Возможно, так оно и было.

Я никогда не видела, чтобы мужчина настолько дал волю эмоциям. Гадес, да ни одна из знакомых мне женщин никогда так не рыдала. Если только они не были покорными или только что не потеряли родственника в бою. Он всхлипывал так, словно я умерла. Может быть, я оплакивала его все прошедшие годы, а он по какой-то глупой причине продолжал надеяться? Значит, он потерял меня только прошлой ночью.

Это не имеет смысла.

Я не понимала, как он мог настолько увязнуть в иллюзорном мире, но, увы, мужчины иногда бывают глупы.

Брат наконец заговорил:

– Ты заставила ее примкнуть к стае? Зара, ты совсем лишилась рассудка?

Элиза. Мне нужно ее проведать.

– Может быть, – сказала я ему, и он наконец посмотрел на меня с некоторым сочувствием.

– Ты в порядке? Несладко пришлось?

Я вздохнула.

– Если убить двух волчиц, отбиваясь от еще двух, позже быть отметеленной медведем, а потом нести Элизу со сломанной лодыжкой, это несладко… тогда можно и так сказать.

Затем он встал, переступив с ноги на ногу, прежде чем заключить меня в нескладные, жесткие объятия.

Мой брат никогда не обнимался. Очевидно. У него это получалось ужасно. На самом деле было даже больно, учитывая, насколько сильно он сжимал мою спину, но я ничего не сказала. Вероятно, пройдет еще десять лет, прежде чем он снова обнимет меня, поэтому я обхватила его руками и стиснула в ответ.

– Я был так чертовски горд за тебя, когда ты вышла из того леса, Зар, – произнес он, отстраняясь. – Родители тоже были бы рады.

Неужели у него глаза на мокром месте?

– Ты плачешь? – поддразнила я. Что-то витает в воздухе. Все мужчины плачут из-за меня.

– Нет! – рявкнул он, вытирая глаза, а затем для пущей убедительности сильно шлепнул меня по плечу.

Я усмехнулась.

– Мне помогли. Элиза оберегала меня. У нас альянс.

Его лицо удивленно вытянулось.

– Это сработает только до финального раунда, а потом, если она все еще останется жива, тебе придется убить ее.

Мое тело физически сжалось при этой мысли.

– Сайрус, она член стаи. Я приняла ее.

Его кулаки сжались.

– Знаю. Я чувствую ее, – возразил он. – Мы все. – Он указал на моих товарищей по стае, которые выходили из палатки и зевали со сна.

Они кивнули.

Конечно, теперь она стала семьей. Членом стаи Илистых Отмелей.

Я пожала плечами.

– Я обязана ей своей жизнью. Она стояла надо мной и защищала меня, когда я была без сознания, а Иванна пришла за мной с острым камнем.

Сайрус выглядел разочарованным.

– Зара, в испытаниях не могут победить двое.

– Да знаю я! – сорвалась я. Мне не хотелось этого слышать и не хотелось думать об убийстве новообретенной подруги и товарища по стае. Я больше не могла этого терпеть. – Давай просто сосредоточимся на том, чтобы вывести из игры Иванну. Эта сучка точит на меня зуб, и я хочу, чтобы она исчезла.

Сайрус кивнул, и тогда я сообщила ему, что собираюсь подышать свежим воздухом и поесть. Съеденный мною вчера вечером кусок лепешки не в счет.

Я знала, что Элиза не будет спать на улице в палатках, поэтому я отправилась к замку, и когда стражник у входа увидел меня, он низко поклонился.

– Зара Свифтуотер. Это честь для меня, – сказал он.

Я замерла. Он знает мое имя?

– Э-э, спасибо.

Он, казалось, считал мое потрясенное выражение лица.

– Элиза – член стаи Горы Смерти. Тебе необязательно было вот так тащить ее домой на своих плечах. Мы все тебя уважаем.

Я улыбнулась.

– Да. Она спасла мне жизнь. Кстати, ты знаешь, в какой она комнате?

Он указал на длинный коридор.

– Поверни налево, она в последней комнате справа.

Я вошла в каменный замок и пошла по длинному коридору, на развилке повернула налево и подошла к последней двери. Протянув руку, я постучала костяшками пальцев по двери, о которой он говорил. Я почувствовала ее. Она была внутри, полная нервной энергии. Дверь открылась, и она предстала передо мной с перевязанной грудью и в укороченном топе. Под глазами у нее были черные круги, и от нее пахло сырым мясом, но она была жива. Мы обе взглянули друг на друга, а затем бросились в объятия. Я нежно обняла ее, зная, что она все еще ранена, и она сделала то же самое.

– Спасибо, – сказала она хриплым от волнения голосом. – Ты спасла мне жизнь.

Я отстранилась от нее.

– Сначала ты спасла мою. Иванна размозжила бы мне голову тем камнем.

Она улыбнулась, приглашая меня в комнату.

Я вошла внутрь, осматривая роскошные апартаменты.

– Подожди-ка, и почему я отказалась от всего этого, чтобы спать в палатке? – спросила я.

Она рассмеялась.

– Понятия не имею.

Это не комната, а целый дом! Или, во всяком случае, такая же большая. Тут есть большая гостиная с маленькой кухней и что-то вроде двух спален. Полы из дерева, окрашенного в насыщенный коричневый цвет, а стены выкрашены в светло-желтый.

Моя шутка подняла настроение, но по выражению ее лица я поняла, что она собиралась сказать что-то, что снова меня расстроит.

– Из тебя выйдет потрясающая королева, – сказала она мне, и я застыла.

– Прекрати, – сказала я.

Она покачала головой.

– Зара, как ты думаешь, чем это закончится? Я только что услышала, что в следующем раунде будут парные бои. Мы с тобой против Иванны и Шарлиз. Победившая команда затем сражается друг с другом.

Я ахнула. Я не знала. Неужели Сайрус? Может быть, это то, что он пытался сказать у костра.

– Я… не смогу убить тебя, Элиза. Я способна на многое, но не на это. – Я удивилась, осознав это. Я считала себя сильнее, особенно учитывая, что я знала эту девушку всего несколько дней, но в ней было что-то такое. Сестринская связь, которую я не могла объяснить.

Она пожала плечами.

– Ты убьешь меня или я сдамся, и моя стая разорвет меня на части. Выбор за тобой.

– Прекрати! – закричала я. – Давай даже не будем говорить об этом. Мы можем погибнуть в следующем испытании.

Элиза покачала головой, ее светлые локоны рассыпались вокруг нее.

– Ты знаешь, что этому не бывать. У нас преимущество стаи. Ты веди, я последую за тобой.

Мое сердце сжалось от ее преданности мне.

– Нам не следовало становиться подругами, – сказала я, почувствовав себя неловко, как только слова слетели с моих губ. На самом деле я не это имела в виду, но отчасти это правда. Так было бы проще. Где-то за последних три околосмертных опыта, которые я пережила вместе с этой девушкой, между нами установилась нерушимая связь. – Я не это имела в виду, – сказала я.

Она потянулась и накрыла мою руку своей.

– Я знаю, что ты имела в виду.

– Аксил сказал, что все еще любит меня, – выпалила я, меняя тему, не привыкшая к тому, что у меня есть подружка, с которой можно поговорить, поскольку выросла с двумя братьями.

Она ахнула и шагнула ближе ко мне, широко улыбаясь.

– И?

– Я отчитала его. А потом он зарыдал.

Ее брови взлетели вверх.

– Король Аксил рыдал?

Я кивнула.

– Черт возьми, что ты ему сказала? – она выглядела обеспокоенной, и теперь я задавалась вопросом, не зашла ли я слишком далеко в нашем с ним разговоре?

– Просто обычные вещи после расставания, что я теперь мертва внутри, что он разбил мне сердце и я стала тенью себя прежней, – передразнила я саму себя.

Она расхохоталась, а затем, поморщившись, схватилась за свой забинтованный бок.

– Ты в порядке? – спросила я, надеясь, что она поправится для нашего парного боя.

Она кивнула.

– Все еще заживает. Ты поела?

В тот момент, когда она это сказала, мой желудок ожил. Той лепешки было недостаточно, и я была в полубессознательном состоянии, когда ела ее. Теперь я почувствовала запах мяса на ее кухне, и мой желудок громко заурчал.

– Накорми меня немедленно, – приказала я с притворной серьезностью.

С улыбкой она осторожно прошла на кухню и достала тарелку с различными копченостями, булочками и сырами. Я набросилась на еду, даже не дожидаясь приглашения. Как сумасшедшая я запихнула мясо и сыр в рот, наполовину прожевав, прежде чем проглотить. Мясо было острым, и соленым, и таким, таким вкусным.

Элиза в ужасе посмотрела на меня.

– Беру свои слова назад, из тебя выйдет ужасная королева: никаких манер.

Я показала ей средний палец, и она ухмыльнулась.

Мы так легко ладили, она была словно лучшая подруга, которой у меня никогда не было в Илистых Отмелях. Все женщины там либо соревновались за то, чтобы быть самой доминирующей, и поэтому держались подальше друг от друга, либо были настолько покорными, что почти не разговаривали со мной. С Элизой у нас была легкая дружба, она знала, что ее положение в стае ниже моего, но она была достаточно доминантной, чтобы не давать мне спуску, что я ценила.

– Ты могла бы снять свою кандидатуру? – спросила я. – Ты ранена.

Она рассмеялась.

– Ты думаешь, их волнует травма? Снять свою кандидатуру – это то же самое, что сдаться. Меня убьют, и этим я позорю всю стаю. Королевскую стаю.

Аппетит пропал после этих слов, меня затошнило при мысли о том, что, возможно, в конечном итоге мне придется сражаться с Элизой.

– Спасибо за еду. Мне, наверное, пора. – Я вдруг захотела покинуть это место, не сближаться с ней, ведь в следующий раз нас натравят друг на друга.

Она выглядела грустной, но кивнула, протягивая мне стакан воды, чтобы запить еду. Я выпила и поблагодарила ее, выходя за дверь покоев.

Глава 7

Проходя по коридорам замка, я не могла отделаться от мыслей об Элизе. Глупая Зара. Я должна была сказать ей, чтобы она попрощалась с жизнью еще в первый день нашей встречи. Мне не следовало помогать ей в бою или раздавать ей советы. И я уж точно не должна была принимать ее в стаю. Теперь мои руки связаны. Лучшая часть Испытаний Королевы заключалась в том, что стаю представлял лишь один и ты больше никого не знал. Легче убивать тех, с кем не знаком. Таких, как Иванна.

Я настолько погрузилась в свои мысли, что не сразу поняла, что заплутала. Я пошла не в ту сторону и развернулась, чтобы вернуться по своим следам, когда врезалась в чью-то грудь.

Аксил.

Я застыла.

Он посмотрел на меня сверху вниз, и после вчерашнего эмоционального обмена я не была готова увидеть отобразившуюся на его лице маску гнева.

Я резко втянула воздух от этого зрелища, а он стиснул челюсти и двинулся, чтобы пройти мимо меня. Я шагнула в сторону, повторяя его движение, но встала у него на пути. Его ноздри раздувались, и в нем бурлила чистая необузданная ярость. Я чувствовала ее.

Да как он смеет.

– Ты не имеешь права злиться на меня! – вскипела я, выдерживая его доминантный взгляд.

– Ты даже не дала мне объяснить, – выдавил он сквозь стиснутые зубы.

Я усмехнулась.

– И что бы ты мог сказать такого, что объяснило бы, почему ты просто оставил меня? После всех данных тобой обещаний.

Он посмотрел дальше по коридору, откуда слышались шаги, а затем дернул меня за плечи и втащил в открытую дверь.

Я зарычала, но позволила ему затащить меня в комнату и закрыть дверь. Я огляделась и осознала, что мы находимся в каком-то подобии библиотеки. Темные деревянные книжные полки от пола до потолка были заставлены книгами.