– А Попка не дурак!

– …Ведь всё, что вы скажете, может быть использовано против вас.

– Зачем это вы так говорите? – забеспокоился Попка. – Так говорят при аресте!

– А я очень скоро вас арестую, – мурлыкнула я. – Но пока продолжим. Сейчас интересный момент – на сцене появляется Безвольная Лапка. Вернее, не на сцене, а в жерле вулкана Суронго, куда она отправилась, узнав, что теперь пещерой владеет попугай Попка. В последнее время корреспондент усердно расследовал её тёмное прошлое, и она решила его отвадить и припугнуть. Экспертиза установила, что именно её почерком написано на стене вулканической пещеры: «За каждого суслика встанет целая армия». Она использовала сок кишмиша – винограда, хранившегося здесь же, в пещере, вместе с другими фруктами. Безвольная Лапка надеялась, что из-за страха перед армией сусликов попугай от неё отстанет и перестанет доклёвываться, ведь он ошибочно полагал, что тайна Лапки заключается в том, что она суслик из Дикой Лесостепи. Лапка понимала, что любое копание во тьме её прошлого чрезвычайно опасно, и что попугай слишком близок к истинной тайне, а именно к тому, что она не Безвольная Лапка, а Сура, которая…

– …сдохла и стала зомби! – подсказала из дырки в земле высунувшаяся по пояс Сурикатька. – И поэтому никогда не улыбалась!

– Жители саванны, слушайте шамана! – тут же включился Медоед. – Опасайтесь мрачных, вымерших зомбéй! Зомби вылезают из жерла́ вулкана! Чтобы утащить нас под землю́ к себе!

– А давайте, раз суслики отменились, а тут уже все экипированы и запелёнуты, мы тогда под моим предводительством отправимся охотиться на зомби? – предложил Китоглав, которому явно не хотелось возвращаться в темницу. – Мы могли бы воспарить над вулканом и сбросить туда, например, сурикатов. Сурикаты, жертвуя собой, спикируют в жерло, зомби, ничего не подозревая, на них набросятся, и тогда уже мы тоже туда все спикируем и возьмём этих зомби тёпленькими!

– Отличный план! – поддержал Китоглава буйвол. – А мы зомбиков копытом топ-топ! Давайте пикировать!

– Нам не хочется пи-пи-пи-пикировать на зомби! – запищали сурикаты.

– Нету никаких зомби, – сказала я.

– Как так нету? – насупился буйвол. – Ты нас за дураков, что ли, держишь, полиции каракал? То говоришь, что сурикатиха Сура восстала из дохлых, то вдруг отнекиваешься!

– Я не говорила, что она восстала из дохлых.

– Ну, раз она ходила туда-сюда, фальшивыми кокошами за билеты расплачивалась и даже детей растила, значит, всё же восстала! – сварливо возразила Бородавочница.

– Если бы Сурочка была совсем дохлая, она бы не шевелилась, – согласилась с торговкой Сурикатька.

– Сурочка не была дохлая – ни совсем, ни частично, – сказала я. – А не улыбалась она, чтобы скрыть отсутствие переднего правого зуба, вот этого, – я подняла в воздухе зуб-кулон на паутинной цепочке. – Ну и чтобы не демонстрировать оставшиеся в пасти зубы со сколами. Конечно, Сурочка перекрасилась, но по зубам её любой мог узнать.

– В смысле – не сдохла и перекрасилась? – буйвол наморщил лоб, и шкура у него между рогами собралась в три толстые складки, что свидетельствовало о титаническом напряжении мозга. – Её же сожрали львы!

– Это официальная версия. На самом деле всё было немного иначе. Три года назад, в засушливый сезон, Сура пробралась в Изысканную Резиденцию, где пыталась ради своих страдавших от жажды детёнышей набрать в ковшик воды из бассейна для омовения копыт. Ей это не удалось: жирафамать Рафаэлла застукала Суру на месте преступления и приговорила к смертной казни. Я видела личное дело Суры в Каталоге Наказанных и Казнённых. Там говорится, что сурикатка была приговорена к казни посредством затаптывания изысканными копытами, однако фраза про копыта аккуратно зачёркнута, а выше вписано исправление: казнь посредством «выдачи на растерзание львам». Меня тогда смутило это зачёркивание. Во-первых, это единственное зачёркивание на всю картотеку. Во-вторых, Рафаэлла обычно не приговаривала зверей к растерзанию львами, чтобы не кормить заклятых врагов. Уже тогда я почуяла, что с казнью Суры что-то пошло не так. Благодаря допросам свидетелей и собственной зверской логике я составила картину случившегося. Всё дело в том, что Сурочке удалось ускользнуть от жирафаматери, пока та оглашала ей приговор, а писарь записывал изысканное решение в карточку. По-видимому, Сура просверлила себе путь к отступлению под песком, прежде чем на неё опустилось изысканное копыто.

– Дурацкие домыслы! – вклинился в рассказ Попка. – Бездоказательно! Сплошные фантазии!

– Действительно, моя версия оставалась бездоказательной, пока вчера вечером я не отыскала ключевого свидетеля. Жираф Рыжераф до свержения Изысканных служил у них при дворе писарем. И именно он внёс правку в карточку Суры, изменив способ казни. Скажите нам, как это получилось, свидетель жираф?

– Сура действительно сбежала от госпожи Рафаэллы, и госпожа приказала…

– Не смей называть её госпожой! – оскалился лев Лёвыч. – Господа теперь – львы! А эта твоя Рафаэлла – пыль на подушечках львиных лап!

– Прошу прощения, – Рыжераф отвесил советнику глубокий поклон, опустив свою кривую длинную шею так низко, что ткнулся рожками в раскалённую землю. – Пыль-На-Подушечках-Львиных-Лап приказала вомбатам-наёмникам схватить сурикатку и вернуть в Резиденцию для приведения казни в исполнение. Пока они её искали, в свежем выпуске «Попугайской правды» появилась новость о том, что Сура растерзана львами в саванне. Она была опознана мужем, попугаем-корреспондентом и соседями-сурикатами. Вомбаты притащили в Резиденцию то, что осталось от Суры; затаптывать это копытами уже не было смысла. Тогда госп… ой, то есть, простите, Пыль-На-Подушечках приказала мне внести исправление в способ казни – чтобы не позориться перед народом саванны, что сурикатка от них сбежала и они не смогли её казнить, а представить всё так, словно растерзание львами было запланировано заранее.

– Ну и какая разница, кто там что зачеркнул, если по итогу она всё равно оказалась дохлой! – складки между рогами буйвола расправились, лоб расслабился, как если бы напряжённые умственные усилия увенчались успехом.

– Что ты нам тут хвостом вертишь, когда всё просто! – поддержала буйвола Бородавочница. – Львы её растерзали, а она восстала и теперь зомби!

– Львы её не терзали, – я специально помахала хвостом перед бородавчатым носом, чтобы позлить торговку. – Сбежав от Изысканной Жирафы, Сура бросилась к мужу. Вместе они инсценировали её убийство в саванне. Суре пришлось пожертвовать зубом, чтобы впоследствии её по нему легко «опознали». Зуб они подложили в чьи-то чужие кости: мало ли сурикатов обглодано львами по всей саванне… Рики сделал вид, что нашёл останки жены. Дальше он намеренно сообщил о находке Попке; тот, как они и ожидали, растрезвонил об этом по всей саванне. Думаю, они просто хотели, чтобы новость о смерти Суры избавила её от преследования. Но получилось ещё удачней: жирафы притворились, что сами отдали львам сурикатку, и подписали соответствующий документ. Это сделало её смерть окончательно доказанной, официальной и подлинной. Некоторое время Сура от всех скрывалась, а Рики играл горюющего вдовца – даже Сурин зуб себе на шею повесил. А потом, по окончании траура, Сурочка перекрасилась и вернулась в семью под новым именем – Безвольная Лапка.

– Но почему она взяла себе имя суслика? – изумилась медоедка Медея.

– Это имя героини её любимой зверской истории «Сказ об отважной Безвольной Лапке» из Зверской Энциклопедии Мира. Это была Сурина настольная книга, я нашла её в сурикатьей норе, закладка осталась именно на сказе о суслице в разделе «Дикая Лесостепь». Не думаю, что Суру интересовали семейство и вид, к которому относится героиня. Ей было важно, что это история про победу слабой самки над могущественным противником – страшной ведьмой. Как и многие в Дальнем Редколесье, Сура верила, что вместе с именем зверю передаётся сила его обладателя. По этой же причине она назвала их с Рики новорождённого детёныша Дрожащим Хвостом: в «Сказе об отважной Безвольной Лапке» сын суслицы Дрожащий Хвост одерживает победу над злом вместе с матерью.

– Чепуха! – Попка решительно тряхнул хохолком и оглянулся на Ламу со светлой мордой, ища поддержки.

– Вообще-то звучит довольно логично, – срезала его Лама.

– Дрожащий Хвост родился уже после несостоявшейся казни. И именно поэтому сурикатка так за него боялась: ведь по Закону о Судьбе животное, увильнувшее от казни и, соответственно, от предначертанной Богами Манго судьбы, не имеет права на дальнейшее размножение и продолжение рода. А детёныши такого животного не имеют права на жизнь…


Акпоп Каруд


– Как мы видим, сурикатка была склонна к воровству и авантюризму, – перехватил инициативу попугай. – Она постоянно нарушала законы Дальнего Редколесья и заветы Манго Богов. – Он трижды щёлкнул клювом. – Совершенно очевидно, что именно она стругала фальшивые кокоши оторванной клешнёй в этой вашей вулканической пещере, в которой я никогда в жизни не был. И не надо топорщить свои нестриженые неопрятные кисти! Кисти не являются доказательством! Попочка тут ни при чём!

– Очень даже при чём. Именно Попочка выреза́л кокоши клешнёй – и хранил их вместе с фруктами в пещере вулкана Суронго. Когда Сура – или всё-таки будем называть её новым именем: Безвольная Лапка? – проникла в пещеру через свой тайный лаз и стала писать на стене угрозу от имени несуществующих сусликов, надеясь, что это отвадит Попку, она заметила фалькокоши. А рядом с кокошами увидела орудие их производства – клешню. Она решила, что Попка укокошил клешнекокошника. В этот момент в пещеру явился сам Попка. Он увидел на стене написанную Безвольной Лапкой беспомощную угрозу и по дурости лишь укрепился в мысли, что Лапка связана с армией сусликов…

– Попка не дурак! Он ни в чём не укреплялся и никуда не являлся! – продолжил упорствовать попугай.

– …Застуканная «на месте преступления», напуганная явлением попугая, которого она теперь ещё и считала способным на убийство, и не вполне уверенная, что Попка всё ещё не докопался до истины, Безвольная Лапка стала умолять его не лезть в её прошлое и не выдавать её тайну. Попка отказал и ясно дал ей понять, что он не отстанет. Между ними случился конфликт. Лапка вцепилась в клешню зубами, отсюда и отпечатки. Дальше Безвольной Лапке удалось отобрать у Попки часть фальшивых кокош, при этом она не знала, что кокоши, выстроганные единственной клешнёй, получаются какими-то не такими, то есть считала их неотличимыми от настоящих. Согласно показаниям свидетельницы Медоедки, Безвольная Лапка ей позже призналась, что кокоши у неё от «преступного зверя», которого она «приструнила» и заставила с ней «поделиться» в стычке, где её зубы и когти были «против его клешни». Медея тогда ошибочно решила, что речь шла о Пальмовом Воре, в то время как имелся в виду Попка с зажатой в лапке клешнёй. А фраза Безвольной Лапки «Пальмовый Вор уже больше ничего никому не расскажет» заставила Медею ошибочно думать, что Лапка не просто подралась с раком, а убила его. В то время как Лапка исходила из того, что рака убил попугай.







– Попочка не убийца!!

– Это правда. Как мы видим по моим обвисшим кистям и присутствующему здесь живому раку, Попочка действительно не убийца. Но он лжец, мошенник и фальшивококошник.

– Доказательств нет! – возбуждённо захлопал крыльями Попка. – Только домыслы и дурацкие кисти! Ноль доказательств!

Попка больше не говорил, что он не виновен. Просто радовался, что останется безнаказанным.

– Так ведь доказательства есть у тебя самого! – улыбнулась я. – У тебя всё записано. Будь-ка добр, включи нам ещё раз запись твоего диалога с Безвольной Лапкой – того самого, где она умоляет не выдавать её. Только сейчас включи его целиком. Ты ведь всякий раз обрывал эту запись на середине.

Попка принялся быстро-быстро подпрыгивать на одном месте и часто моргать, из горла донеслось бульканье, и сначала я закричала:

– Не смей стирать!

А потом произнесла уже ровно и чётко:

– Акпоп каруд.

Это сработало. Попугай застыл с немигающими мутными глазками и разинутым клювом. Как хорошо, что сознание попугая полностью отключается, когда применяешь кодовую фразу-пароль для доступа к его аудиофайлам. «Акпоп кардуд», что значит «Попка дурак» на древнем языке Редколесья, – волшебные слова, указанные в его персональной карточке в базе наказанных и казнённых. До меня не сразу дошло, что они являются кодом. А когда дошло, я не стала упоминать это в дневнике – как и многое другое, касавшееся Попки. Ведь однажды он уже стащил мои записи. Не хватало ещё, чтобы он повторил этот трюк или попросту подглядел, что я там пишу (он всё время отирался рядом со мной и пытался сунуть клюв в мои записи), и узнал раньше времени, что он мой главный подозреваемый. Я испробовала код поздним вечером седьмого ярбакед, когда он спал сном птенчика в своём гнёздышке. Код сработал, но я опасалась, как бы он не догадался, что в записях кто-то рылся, и не сменил пароль. Что ж, прекрасно, что он вообще ничего не понял, и пароль остался таким же.

– Акпоп каруд. Режим проигрывателя. Найди и включи аудио, начинающееся со слов Безвольной Лапки «Умоляю, Попка…».

Попугай подчинился. Включилась запись:


Безвольная Лапка: Умоляю, Попка, не говорите им, кто я!



Попка: Нет уж, Попка не дурак, Попка всей саванне расскажет, что ты у нас суслик!


– Акпоп каруд. Выключи функцию очистки звука от посторонних шумов и повтори конец этой фразы.


Попка: …что ты у нас суслик! …у нас суслик! …суслик! …лик! …к!


– Обратите внимание на эхо, – обратилась я к публике. – Характерная акустика для пещеры в жерле вулкана Суронго. В которой Попка, по его утверждению, никогда не бывал. – Я повернулась обратно к Попке. – Акпоп каруд. Продолжай с того места, где мы прервались.


Безвольная Лапка (угрожающе): Не смей. Хуже будет.



Попка (насмешливо): И что ты мне сделаешь в одиночку? Армии сусликов я пока тут не вижу.



Безвольная Лапка: У тебя ведь тоже есть тайна. Я видела клешню и кокоши. Я могу рассказать всей саванне, что ты сделал с Пальмовым Вором ради кокош.



Попка: Ничего я с ним не делал! В любом случае, тебе никто не поверит. Ты – всего лишь нищая суслица, а я – знаменитый и правдивый жёлтенький журна… Эй! Не трогай клешню!



Безвольная Лапка: Я всем её покажу!



Попка: Отпусти клешню! Не смей вцепляться в неё зубами!



(Слышится хруст.)



Попка: Не-е-ет! Отдай, испортишь!



(Звуки борьбы.)



Безвольная Лапка: Только если ты дашь мне мешок кокош и оставишь меня в покое!



Попка: Хорошо, бери, подавись! Отпусти клешню!



(Конец записи.)


– Как видите, он отдал ей кокоши. Дальше Лапка купила на эти кокоши билеты и улетела. Медея поняла, что кокоши фальшивые, но аистам не сказала, покрывая подругу. Сурикат Рики, который вообще ни о чём не знал, благодаря воплям Попки поверил, как и вы все, что его жена – фальшивококошница и убийца. Он взял вину на себя, чтобы её защитить. Всё это было Попке ужасно выгодно – свалить любые грехи на семью сурикатов. Попутно он, конечно, с удовольствием обвинял и других зверей. А главное – орал громче всех, мешая расследованию. При этом он опасался, что Барсукот узнает правду от Лапки на допросе в Дальнем Лесу. Поэтому позаботился о том, чтобы Барсукот не захотел помогать мне в расследовании, специально оповестив всех животных Земной Доски о моей якобы помолвке с гепардом Гепом. При этом Попке сказочно повезло. Ведь он-то просто рассчитывал, что Барсукот не будет со мной сотрудничать, а Барсукот ещё и прислал двусмысленное сообщение «не дурак узнал правду», благодаря которому все решили, что Полиция Дальнего Леса подтверждает Попкину правоту. И даже я сама усомнилась, что иду по верному следу. Хотя под дураком Барсукот на самом деле имел в виду себя.

Я гневно посмотрела на попугая и только тут поняла, что он всё ещё стоит неподвижно с мутным взглядом и полуоткрытым клювом.

– Акпоп каруд. Можешь выйти из режима проигрывателя, – бросила я.

– А? Что? Попочка не каруд! – попугай встрепенулся, взгляд его прояснился. – Я, кажется, задремал. А чего это вы все так неприятно на меня смотрите? Попочка – хорошая птичка!..

– Ужасная птица!.. Лживая птица!.. Преступная, лицемерная птица! – послышались возгласы из толпы.

– А чо такова случилось? – Попка растерянно огляделся. – Вы же меня любили!..

– Любили и верили! – всплеснула копытами Лама со светлой мордой. – Думали, что ты чист! А ты – негодяй! Как жить в этом мире, полном лжи и страданий?! Это же невозможно! – Она зарыдала.

– Нормально в нём можно жить, если доверять не тому, кто орёт громче всех, а полиции каракалу, – сказала я. – И моим нестриженым кистям!

– Мы будем доверять, – шмыгнула носом Лама.

– Поздравляю, Каралина, – произнёс с пьедестала Царь зверей. – Блестяще раскрытое дело! Я повышаю тебя в должности. Отныне ты Старший Каракал Полиции Дальнего Редколесья.

– Cпасибо, Царь. Как Старший Каракал Полиции, спешу сообщить, что корреспондент Попка арестован за фальшивококошничество и мошенничество.

– И что теперь будет с Попочкой? – слабым голосом спросил попугай.

– Будет суд, на котором мы изберём меру наказания.

– А Львиный Суд уже состоялся, пока мы слушали аудио! – облизнувшись, сказал лев Лёвыч. – И приговор уже есть: эта птица будет подана Царю, его супруге и его советнику на ужин с ананасами под пряным имбирно-кокосовым соусом.

– Пожалуйста, не надо под имбирно-кокосовым соусом! – дрожащим голосом сказал Попка.







– Ну, в принципе, можно и без соуса, просто присыпать кориандром и кардамоном, раз таково последнее желание приговорённого, – уступила царица Лея.

– Не надо кориандром и кардамоном! – захныкал Попка. – Попочка извиняется! Попочка так больше не будет! Попка дурак! Простите дурака Попку!

– Об этом не может быть и речи, – сказал Лёвыч. – Тебе нет прощения.

– Преступник должен быть наказан по всей строгости, – согласился с советником Царь.

– Как Старший Каракал Полиции, я подтверждаю, что наказание неизбежно, – вмешалась я. – Однако же я – как Старший Каракал Полиции! – нижайше прошу львов избрать другую меру наказания. А именно – исправительные работы. Я лично заинтересована в этом.

– Нет, это бред, – отмахнулся лев Лёвыч.

– Выслушаем старшего каракала, – одёрнул его Царь зверей.

Я с достоинством кивнула:

– Я предлагаю приговорить попугая к исправительным работам в полиции. В качестве диктофона. Способность этой птицы к точной записи и воспроизведению речи и вообще любых звуков уникальна и при этом невероятно ценна и полезна, я смогу использовать эту функцию как для протоколирования допросов, так и для сбора разведданных. Этот попугай – плохой и бесчестный журналист. Зато работа диктофона – это то, что он может выполнять честно, с отличным качеством и на благо саванны.

Лев Лёвыч уже с ехидным оскалом разинул пасть, чтобы возразить, но Царь зверей ответил мне раньше:

– Я одобряю.

– О Боги Манго! – Попка страстно заклацал клювом. – Попочка будет работать в полиции! Попочка станет очень хорошим! Попочка обещает!

– Но, ваше величество, я ещё не успел дать вам свой ценный совет! – возмутился Лёвыч.

– Это решение я принял самостоятельно, советник Лёвыч. Зато ты можешь дать мне другой совет.

– Совет, как мы покараем Пальмового Вора за побег, да, ваше величество? – Лёвыч в предвкушении облизнулся: огромных раков под имбирно-кокосовым соусом он тоже любил на ужин.

– Нет, мне нужен другой совет, – отозвался Царь. – Я сейчас выбираю себе в спальню новый царский ночной лоток. Посоветуй мне наполнитель: кокосовая стружка или песок?

Вечер и ночь 8 ярбакед, когда решается судьба


21:00


– Ты гений сыска, детка, – сказал мне Геп, когда мы взяли себе по мисочке игристого кобыльего в «Мышиной возне». – Но всё же я кое-чего не понял. У меня три вопроса.

– Валяй, задавай, – сказала я.

Геп указал хвостом на журчавший внизу Манго-Бонго:

– Почему клешня валялась в пересохшей части ручья?

– Зверская логика! Когда дело стало набирать обороты, Попка решил избавиться от улики. Дальше строгать фалькокоши было слишком рискованно. Он сбросил клешню в ручей, рассчитывая, что она уплывёт за пределы Дальнего Редколесья и её не найдут. Но ему не хватило мозгов учесть соотношение между скоростью течения и скоростью пересыхания ручья в засушливый сезон в Редколесье. Так что выброшенная клешня вскоре просто осталась лежать на мели.

– С этим ясно. Ну а как же финиковый мёд медоедов на всех фальшивых кокошах? Медоедка, получается, тоже была замешана?

– Нет. Безвольная Лапка притащила в нору попугайские фалькокоши. Она не осознавала, что кокоши, выточенные одной клешнёй, отличаются от настоящих, выточенных двумя. По всей видимости, она поделилась фалькокошами с Рики, сказав, что нашла их или как-нибудь заработала. Поскольку жираф растоптал свои фалькокоши, единственным каналом их распространения осталась семья сурикатов. Медея была дружна с сурикатами, она постоянно дарила им мёд, поэтому фалькокоши были залапаны медовыми лапками сурикатов. Вот этими-то залапанными фалькокошами Рики и расплатился с Гадюкой за лакомства для детёнышей в «Чёрной стреле». Не правда ли, зверская логика?

– Да, абсолютно зверская, – зачарованно кивнул Геп.

– Давай, задавай свой третий вопрос. Что ещё ты не понял в моём расследовании?

– Мой третий вопрос про другое. Каракал полиции Каралина, ты выйдешь за меня замуж?

Я посмотрела на пятнистого сына саванны. Заглянула в его глаза, в вечернем освещении похожие на две рыжих луны. Я потёрлась носом о его нос. И сказала:

– Нет, гепард Геп. Мне очень жаль. Но моё сердце отдано Барсукоту.

Он залпом вылакал остатки молока, вытер усы, молча поднялся и пошёл прочь, по пути сочувственно похлопав Бэллу по тощему крупу – как будто это её только что отвергли.

– Но ведь ты по-прежнему мой напарник? – крикнула я ему в спину.

Он ничего не ответил и скрылся во тьме.








00:00


Ровно в полночь на пороге отделения полиции появляется казнённый сурикат Рики. Он выглядит так, как должен выглядеть зверь, восставший из дохлых. Весь в земле и песке, дрожащий и бледный, с остановившимся взглядом.

Если бы я верила в восставших из дохлых, я бы наверняка завизжала. Но я в них не верю. Поэтому я улыбаюсь и говорю:

– Рики, дружище! Как я рада, что ты живой! Ты сделал подкоп?

– Да, я очень виноват. Я сделал подкоп в дне Ямы. Я ушёл от сур-сур-сурдьбы. А когда вы там, на взлётной поляне, всё объясняли, я подслушивал из-под земли. Получается, моя лапочка, моя Сур-сур-сурочка невиновна?

– Получается, так. Тебе больше не надо прятаться, Рики. Ты полностью оправдан.

– Но ведь я ушёл от сур-сур-сурдьбы! Это карается очень строго…

– Закон о Судьбе будет пересмотрен. Царь обещал мне.

Новый, 999 год от созревания божественных плодов манго, ночь с 31 ярбакед на 1 яравня, в которую главное – чтобы медвежонок не проснулся

Где-то там, на другом конце бескрайней Земной Доски, настало Рождество Небесного Медвежонка. Я надеюсь, Медвежонок будет крепко спать этой ночью и никто его не разбудит.

А у нас очень шумно – как всегда в новогоднюю ночь. Песни, пляски под бубен шамана, моление о дожде. Веселее всех пляшут Рики и хромой Пальмовый Вор.

После долгой пальмолистовой волокиты Закон о Судьбе сегодня был наконец пересмотрен, и теперь несправедливо и неоправданно жестоко казнимые имеют право спасаться, а их потомство имеет право на жизнь. Так что Сурочка, она же Безвольная Лапка, и их детёныш Дрожащий Хвост вернутся весной с первым рейсом «Аистиного клина».

Также мне удалось добиться нормальных условий труда для пальмовых воров: с выходными, питанием и без необходимости сидеть на цепи. Завтра утром хромой Пальмовый Вор отправится на родину в Дождевой Лес, а ему на смену прибудет другой, с полным комплектом клешней.

15-й день месяца атрам, в который возобновляется аистиное сообщение с Дальним лесом

Первым рейсом прибыли Безвольная Лапка с Дрожащим Хвостом. Я надеялась на весточку от Барсукота – но он ничего мне не передал. Зато Лапка сказала, что он что-то там серьёзно нарушил, чтобы передать сообщения уже после того, как ква-каунт был выключен. Его даже чуть было не отстранили от работы в полиции. Но подробностей сурикатка не знала – это было внутреннее расследование.

20-й день месяца атрам, в который возобновляет работу ква-каунт

От Барсукота сообщений нет.

21-й день месяца атрам

От Барсукота сообщений нет.

22-й день месяца атрам, в который я не гордая

Сообщений нет.

Ничего, я не гордая. Ну то есть – гордая, но мне не сложно отправить сообщение первой. Передала ему через Слона:

«Отказала Гепу. Прости».

Сообщение подхватят африканские квакши Ближнего Редколесья, а потом за один-два дня оно доквакает через разные леса мира до лягух из Дальнего Леса.

24-й день месяца атрам, в который барсукот гордый

Вместо ответа к границе явилась квакша со скомканным листом кувшинки во рту. Этот мятый, слюнявый кляп по цепочке передавался от лягухи к лягухе из Дальнего Леса через разные леса мира к границе Дальнего Редколесья.

Это значит, моё сообщение по ква-каунту Барсукоту не доставлено.

Это значит, оно вернулось.

Это значит, он не стал даже слушать лягуху. Заткнул ей пасть.

Это значит:

Барсукот меня заблокировал.





Тёмное прошлое. Пальмовый дневник каракала полиции