— Ёлки-палки, — посетовала Эля, отметив эту деталь, и стащила с головы полотенце. Мокрые волосы, высвободившись, упали вниз, обрамляя лицо девушки волнистыми прядями.
НЕИЗВЕСТНЫЙ
Элис повесила полотенце на плечи, стараясь максимально прикрыть сильно выделяющиеся вперёд полушария.
Я не умею читать мысли.
— Так и буду заниматься с полотенцем, — сказала она. — А то знаю я их — начнут пялиться, как идиоты.
Мои соболезнования.
Я к тому, что тебе есть что рассказать.
Она немного повернулась туда-сюда, продолжая рассматривать своё отражение. Как ни крути, в зеркале была совсем другая Элис, которая пока никак не могла решить, нравится ей то, что она видит, или нет.
Ты что, ВСЕГДА за мной наблюдаешь?
— Бьянка бы сказала, что я сейчас похожа на порнозвезду, — раздосадованно тряхнула головой девушка, пытаясь пристроить «крылья» полотенца и так и эдак. — Вот угораздило же меня в очередной раз! Ну что теперь делать-то? Эх, ладно, пойду звонить в парикмахерскую…
Не всегда.
— Ай! — испугался Никита, когда Эля тронула его за рукав. Они договорились встретиться на площади перед зданием Федеральной службы безопасности, куда их вызвал майор Вихрев.
С тобой случилось то же, что и с Гэтаном?
Но Баженов почему-то не обратил внимания на напарницу, которая подходила к нему в людском потоке прохожих, спешащих по тротуару. Он индифферентно смотрел совсем в другую сторону. Поэтому Элис пришлось дёргать его за рукав.
Ты имеешь в виду с Линком?
То есть ты мне поверишь?
Но даже после этого Никита некоторое время недоуменно смотрел на девушку. Правда, довольно быстро его лицо приняло осмысленное выражение.
Не буду отвечать.
— Ты что с собой сделала? — всё ещё с беспокойством спросил он. — Вирус, что ли, подхватила?
Что касается твоего вопроса – нет.
Меня не заманили. Я пошел плавать.
— Брови выщипала, — буркнула Эля, сообразив наконец, что после стрижки и косметических процедур её бывший напарник банально её не узнал. Элис сейчас была ненакрашенная, без серьги в ухе, с коротким элегантным каре на голове; да и одета она была более-менее цивильно — в жакет и брючки.
Ноэми медленно повернулась, перекрутила веревки качелей и задержалась на месте, уперев носки сапог в землю.
— А, ну тогда ладно, — смилостивился Никита, подозрительно разглядывая новую «старую» знакомую.
Как думаешь, он помнит, что случилось до того, как он очутился в воде?
— Пошли уже. — Эля потянула парня в сторону здания ФСБ. — Опаздываем же.
Сложно сказать.
Майор Вихрев принял их радушно, можно даже сказать, душевно.
Даже Эмбер забеспокоилась.
Налил чаю, сиял улыбкой и сверкал своими невыразительными глазками. Пока посетители его кабинета пробовали обжигающую жидкость, он долго копался в сейфе, повернувшись к ним спиной. Потом, наконец, вытащил оттуда пухлую папочку с бумагами и перенёс её на стол, за которым сидели «гости».
В смысле?
— Надо бы уточнить некоторые формальности, — сообщил он, усаживаясь в своё кресло напротив. — Подписать кое-что и так далее.
Он не ответил. Наверное, не хотел обсуждать сестру. Ноэми изумилась, как раньше могла перепутать этого человека с прямолинейным «Лэтаном», с которым переписывалась когда-то давно.
— Мы готовы, — за двоих ответила Эля, отставляя чашку.
Эй?
— Ага, ага, — покивал майор. — Сразу скажу, что вы оказались правы. Злоумышленники действительно спрятали в клумбе тело Роберта. Экспертам удалось определить насильственный характер его смерти.
Ты беспокоишься?
— Ничего себе, — охнула Элис.
Конечно.
— Да, вы совершенно точно определили и мотив. Брат Кларисы действительно отказался принимать участие в противоправных деяниях, и в пылу конфликта Майкл, по совместительству, кстати, сожитель госпожи фон дер Ляйн, совершил убийство, как он уверяет, по неосторожности. Под грузом других улик преступник уже дал признательные показания по этому эпизоду. Только я никак не могу понять, как вы, Элис, узнали про труп и всё остальное?
Если бы ты держалась подальше от леса, не пришлось бы беспокоиться.
Эля пожала плечами: не рассказывать же майору о мистических рисунках, голосах и прочем.
Даже если я не буду туда ходить, откуда мне знать, что не пойдут другие.
— Вопросов на самом деле много ещё. — Взгляд Вихрева затуманился. — Тот же пожар. Пока совершенно не ясно, что его спровоцировало.
Ты пойдешь.
— А что, все экспонаты сгорели? — подал голос Баженов.
Почему ты так уверен?
— Нет. Некоторые повреждены, конечно, специалисты сейчас разбираются. Кстати, вот ваш блокнот. — Майор покопался в документах и передал Эле потрёпанную книжицу с обугленными кое-где краями. — Странное дело, ваша сумочка и всё её содержимое сплавилось, а блокнот уцелел.
Да так, интуиция.
Эля приняла книжицу и несколько настороженно погладила обложку рукой.
Ты бы очень меня возненавидел, если бы я пришла одна?
Или привела всех остальных?
А потом посмотрела на Никиту. Тот еле заметно кивнул.
Оба варианта ужасные.
Я чувствую, что виновата.
Некоторое время все молчали.
ТЫ НЕ ВИНОВАТА.
Но я так ЧУВСТВУЮ.
— Так что это была за банда? — спросил наконец Баженов.
Ненавижу все это.
Что ненавидишь?
— Подробная информация засекречена. — Вихрев официально наморщил лоб. — Но, учитывая ваш вклад в расследование, я расскажу вам основные моменты. Клариса с Майклом и Габриэлем создали преступное сообщество, которое занялось незаконным изготовлением некоего «вируса смерти», крайне опасного бактериологического штамма, который они намеревались вывести, используя попавшую к ним древнюю технологию.
То, как я умер.
И то, что после.
Пристыженная, ощущая вину, она жалела, что вообще начала разговор. Впервые Ноэми понадеялась, что это все-таки не Линк – что она вообще никому не пишет. Что ей это все приснилось.
— Так, значит, Клариса не врала насчёт артефакта, доктора Краузе и зашифрованной формулы? — спросила Эля.
Зимний дом
— Пока сложно сказать что-то наверняка, — покачал головой майор. — Специалистам предстоит долгая работа. Но кое-кто Кларисе поверил. Прежде всего из-за впечатляющих экспериментов, которые они с Майклом сумели продемонстрировать потенциальному заказчику.
Мне приснилось, что мне восемь лет и я еду в школьном автобусе, заполненном детьми. Он отвез нас через океан к огромному серому особняку, который вздымался ввысь на ледяной платформе почти с меня ростом. К нам подошли директриса школы и несколько учительниц в накрахмаленных черных платьях с высоким воротником. Мы пошли за ними по темным коридорам в класс с партами. Учительницы сказали нам, что здесь мы жили и будем жить вечно.
— Синяя трава, — понимающе кивнула Элис.
Другие дети в это поверили. Я попыталась напомнить им про автобус и океан, но они уже все забыли. Я выбежала из класса и побежала в туалет, где стала умываться над раковиной. Тогда я вспомнила, что мне не восемь лет, а в два раза больше. В зеркале я увидела, как взрослеет мое лицо: с него смылась ложь детства, и я вернулась в класс взрослее, чем уходила.
Дети взбесились. Они убежали из класса. Они разбивали окна ногами и рассыпали осколки по балконам. Они раскачивались на сломанных люстрах. Они прыгали через перила и носились по лестницам. У меня на глазах их тела расширялись и росли.
— Что? Нет-нет. Трава — это цветочки, простите за каламбур. — Вихрев улыбнулся краешками губ. — Преступники ведь вызвали целую эпидемию в Городе: наверное, вы заметили, что во многих учреждениях объявили карантин. К счастью, её вызвал не тот самый смертоносный вирус, а лишь его исходная протомодификация, но тем не менее! Многие заразились новым мутированным штаммом. Да, болезнь оказалась не смертельной, похожей на банальную ОРВИ, но, согласитесь, презентация прошла более чем впечатляющая. Кларисе с Майклом поверили, последний действительно считался серьёзным и успешным учёным и имел вес в определённых кругах. Через посредника, коим стал криминальный авторитет Берендеев Виталий Егорович, более известный под кличкой Берендей, преступники вышли на международных торговцев оружием, и те предложили выгодную сделку. Клариса предоставляет им синтезированный вирус, способный, как они думали, погубить человечество, а получает огромную сумму и возможность уехать в любую страну мира. Понятно, кое-что перепадало и Берендееву. А дальше что-то пошло не так. Расшифровка старинной формулы почему-то застопорилась. Клариса, как мы предполагаем, немного подвинулась рассудком на этой почве, ударилась в оккультизм, решила, что ей потребуется ваша, Элис, помощь… А остальное вы уже знаете, так как сами участвовали в процессе.
Директриса была в ярости. Учителя выгнали нас из особняка на мороз. Наш возраст стремительно менялся от восьми к восемнадцати: некоторые были детьми, некоторые взрослыми, а большинство – бесконечно сменяющимися калейдоскопами. Рядом с нами стояли статуи из снега и льда: все, что осталось от давно замерзших детей, застывших в своем взрослении. Мое тело снова укрепилось в моем настоящем возрасте. Я вцепилась ногтями в ледяную платформу под особняком, и остальные последовали моему примеру. Мы разодрали на части фундамент: оказалось, он хрупкий и тонкий, как яичная скорлупа. Под ним были лишь веточки и давно высохшая трава. Дом начал разваливаться, но мне не было страшно.
— А почему мы ничего такого не нашли? — поинтересовался Баженов. — Когда проверяли поместье?
— Потому что основная лаборатория находилась в Городе и функционировала под патронажем Майкла. Именно там создавался основной штамм. Но мы тогда ещё не были уверены, и поэтому лейтенант Мелёхина организовала проверку и обеззараживание в Кочках. На всякий случай.
29. Эмберлин
— И что теперь будет? — тихо спросила Элис, поднимая взгляд на майора.
Эмберлин забралась на пассажирское сиденье и кинула громоздкую сумку для скейта на пол машины Лайл.
– Ноэми попросила меня принести коньки, – сказала она до того, как Лайл успела что-то спросить. – И коньки брата тоже прихватила, но я думаю, они всем нам будут велики. Кроме, может, Джонаса. У Линка были огромные ноги.
— Следователи доработают по всем эпизодам дела, а суд вынесет приговор. Налицо преступный сговор, незаконная деятельность в особо опасных масштабах и угроза национальной безопасности.
Лайл припарковалась рядом с домом Миллеров. Пара соседских ребятишек выписывали восьмерки на детских машинах, наслаждаясь приходом настоящей весны и смертью апреля. Лайл обернулась через плечо, чтобы точно никого не задавить.
— Но ведь Кларисе так и не удалось синтезировать вещество?
Обычно, оставшись в машине вдвоем, они всю дорогу горланили песни, но в этот раз Лайл даже не включила музыку. Вместо этого она слегка приоткрыла окно и заполнила машину шумом ветра. Эмберлин была рада: так ей казалось, что необязательно делиться беспокойным чувством, что поселилось у нее в животе. Эмберлин редко нервничала, и ей было непривычно чувствовать гулкий трепет внутри, который нарастал с тех пор, как Ноэми предложила им всем вместе сходить к озеру. Хотя рогатое существо на нее не нападало и вода в озере не попыталась ее заглотить, лес казался ей разумным, обладающим собственной волей – расчетливым, – и ее это пугало. Чтобы избавить лес за домом Ноэми от того, что его контролировало, надо было сначала понять это существо. План Ноэми был крайне неопределенным. Обычно она относилась ко всему взвешенно и практично, но после смерти Линка стала все больше напоминать его – задумчивой отстраненностью, которая иногда выводила Эмберлин из себя. Целый новый мир расцветал у нее в голове; Эмберлин знала о его существовании по фотографиям на стене в комнате Ноэми и догадывалась, что ее мир полон смятения. Ноэми не говорила ничего конкретного о том, как обезопасить лес, потому что сама не знала, как это сделать. Но Эмберлин это было безразлично. Если лесом кто-то управляет, значит, смерть Линка не была случайностью, и ей было невыносимо думать, что брата убили, и не знать, как и почему это произошло. Даже если знание его не вернет. Даже если оно вообще ничего не изменит.
— Конечное — не удалось. Но не забывайте про другие её «подвиги». В Городе едва не разразилась эпидемия! Да и за соучастие в убийстве придётся ответить!
Гэтан Келли последние несколько дней жил в «Лэмплайте». Когда Эмберлин с Лайл зашли в дом, он стоял у раковины в кухне и ел хлопья.
— А что будет с матушкой Марфой? — поинтересовалась Эля.
– Доброе утро, – сказал он. – У вас какие-то общие планы?
В его поведении удивиляли две вещи: во-первых, он казался искренне вежливым, а во-вторых, он ел хлопья в час дня.
— Вы имеете в виду Голикову? Марину Тимофеевну? Которая называет себя экстрасенсом и медиумом? Адрес проживания: улица Морская, дом 24, квартира 1? Она пока проходит по делу свидетелем…
– Ты что, только что проснулся? – спросила Лайл.
– Сегодня суббота, – пожал он плечами.
— Да уж-ж-ж-ж… — протянул Никита, когда они вышли на улицу. — Ничего себе мы в замес попали. Международные торговцы оружием! Не хрен с маслом!
Скрип ступенек возгласил приход Ноэми с Джонасом, и они впятером собрались на кухне. У Ноэми на шее висел фотоаппарат. Когда она проходила в дверной проем, Джонас положил ладонь ей на плечо, и Эмберлин показалось, что жизнь отмоталась назад на полгода, если не считать присутствия Гэтана.
— Ой, — отмахнулась Элис, — попридержи чувство собственного величия. Мы этих торговцев в глаза не видели. Мы даже с Берендеем ни разу не пересеклись.
Она вспомнила существо, которое они с Лайл увидели несколько недель назад. Она подумала, стоит ли рассказывать о нем Ноэми сейчас, если учесть, сколько времени они уже молчат. Жаль, что она тогда не догадалась взять телефон и сфотографировать его.
– Куда направляетесь? – спросил Гэтан с набитым ртом.
— Не важно. Зато защитили государственную безопасность и предотвратили, быть может, глобальное заражение планеты!
– На улицу, – ответила Ноэми и повела всех – за исключением Гэтана – из кухни на крыльцо.
— Ну всё, понесло человека.
Оказавшись у лестницы, Джонас схватил маленький пакетик с берушами. Надорвав упаковку, он раздал всем по паре. Эмберлин взяла свои без разговоров, но Лайл вопросительно посмотрела на Ноэми.
– Иногда в лесу играет музыка, от которой потом болит голова.
— А что не так-то?
– Какая музыка? – спросила Лайл. – Я ни разу не замечала.
— Всё «не так-то», — передразнила Эля. — Слушай, давай зайдём в кафешку, возьмём по гамбургеру, я с завтрашнего дня на спорте и на диете.
— Давай.
– Струнная. – Ноэми пожевала нижнюю губу. – Из-за нее очень сложно сосредоточиться, точнее не могу описать. Просто подумала, что лучше подстраховаться.
— Не дают мне, понимаешь, покоя некоторые непонятные моменты во всём этом деле.
– Есть звуки, от которых людей начинает тошнить, – предположила Эмберлин. – Ну, на определенной частоте. Это что-то вроде того?
— Это какие же именно?
– Нет, – покачала головой Ноэми. – Нет, непохоже.
— Вот давай за гамбургером и обсудим.
Они прошли по двору к лесной тропинке. Камера Ноэми ритмично болталась на ремне.
— Ага, прям как тогда, ночью.
– Вы принесли коньки? – спросила она.
Эля только хмыкнула.
Эмберлин похлопала себя по сумке, кивая.
– А для чего они, кстати?
– Это если вода замерзнет, пока мы будем на озере.
Глава 26
Эмберлин обернулась к Лайл, мол, знает ли она, в чем дело, но та только пожала плечами.
— Как ты умудряешься жевать и говорить одновременно? — поинтересовалась Элис, наблюдая, как Баженов лопает большой гамбургер.
– Мы снова пойдем на маяк? – спросил Джонас.
— Тренировка, — отозвался Никита, с аппетитом двигая челюстями. — Я уже всё почти. Доел.
– Снова?
— Я вижу.
Лайл вгляделась в лицо Ноэми, но подруга на нее не смотрела: она прожигала Джонаса злобным взглядом.
— Так что тебе непонятно ещё по поводу этих террористов?
– Мы с Джонасом недавно там побывали, – сказала она наконец.
— Мне непонятно, почему Клариса решила, что именно моя кровь поможет им провести эту самую химическую реакцию.
– Вы пересекли озеро? – спросила Эмберлин.
– Когда? – одновременно задала вопрос Лайл.
— Так ты же эта самая… наследница Краузе. А ген, который им нужен был, ну или как он там называется, передаётся по наследству. Всё логично.
– Может, месяца два назад.
– Черт, Джонас, – сказала Ноэми.
— Жаль, что начался пожар, и Клариса не успела мне передать доказательства моего родства. А Вихрев сказал, что пока никаких документов, подтверждающих мою генетическую связь с загадочным алхимиком, не обнаружено.
– Вы что, шутите? – возмутилась Лайл, а потом добавила тише: – Поверить не могу, что вы ничего мне не рассказали.
Эмберлин сжала ей пальцы. Если бы лодка была на пристани, когда Лайл с Эмберлин вдвоем ходили на озеро, поплыли бы они? Эмберлин совсем не была уверена, что, окажись они на месте Ноэми с Джонасом, не поступили бы в точности как они.
— Так это пока. Они там, знаешь, ещё сколько в бумажках разбираться будут! И потом, ты забываешь одну очевидную вещь. Только ты, пожалуйста, не обижайся, я помню, как тебя эта тема травмирует.
После долгого молчания Лайл спросила:
– И что вы там нашли?
— Что ещё за тема?
– Пустую комнату с подвалом, – осторожно ответила Ноэми.
Они с Джонасом обменялись долгим взглядом. Ноэми продолжила:
— Тебя же младенцем в детдом подкинули.
– Подвалом, больше похожим на туннель. Подводный канал с лодкой. Там было темно, и он вел в пустое помещение.
– Ну что ж, это странно, – сделала вывод Эмберлин.
— В дом малютки, — машинально поправила Элис.
Ноэми остановилась. Вдали виднелось люпиновое поле.
– Не знаю, как объяснить, чтобы не звучало слишком безумно. Там мы услышали музыку, но не могли понять, откуда она доносится. Мы пошли за ней под землю… и оказались в пустом зале. Без выхода. Просто скрипка лежала на полу.
— Без разницы. Так с чего ты взяла, что Герцена — твоя настоящая фамилия?
– Звучит не так уж и страшно, – сказала Лайл.
Ноэми кивнула:
Эля задумалась. Возможно, Никита прав. Младенцам «без роду и племени» ведь дают «казённое» имя, беря его «с потолка». Поэтому не факт, что фамилию «Герцена» носила её биологическая мать. Возможно, это импровизация той самой нянечки, что приняла пищащий свёрток. Неужели Клариса действительно «раскопала» тайну рождения Элис? И ведь теперь об этом можно вообще никогда не узнать!
– Может, нам стоило взять скрипку. Или разбить ее.
— Ну что, — Никита смотрел на девушку выжидающе, — дотумкала?
– Ну уж нет, давай не испытывать удачу.
— М-да, если бы не пожар.
Когда они вышли на поле, Лайл долго изучала профиль Ноэми, сосредоточившись на полумесяце уха, торчавшее из густых кудрей.
– Мы с Эмберлин тоже сходили на озеро вдвоем.
— Да что ты заладила. Если бы не пожар, у тебя кровь бы забрали. И кто знает, вдруг и вправду эту субстанцию получили бы — и всей Земле каюк!
Ноэми резко остановилась, и Эмберлин впечаталась ей в спину.
– Что? – прорычала она, разворачиваясь к Лайл.
— Не гиперболизируй! Всей Земле прям…
– Ничего не случилось. Мы увидели полулошадь-полуоленя. Она пошла в озеро и исчезла. На нас она не обратила внимания.
– Когда это было?
— Именно! Не зря же этим аж мировая мафия заинтересовалась. А тебе, кстати, самой не кажется странным этот пожар?
– Несколько недель назад, – ответила Лайл. – А чего ты злишься? Вы ведь тоже возвращались.
— А что?
– Лес у меня на заднем дворе, – сказала Ноэми, будто это что-то объясняло.
– Но не на территории дома, – у Лайл дрогнул голос.
— Ну, с какой стати он вообще начался?
Ноэми закатила глаза и повернула в лес. Разговор был закончен. На лице Джонаса Эмберлин прочла то же замешательство, что чувствовала сама.
– Лайл, – сказала она наконец. Просто позвала ее по имени. И все.
— Короткое замыкание, наверное.
– Все в порядке. – Без лишних слов Лайл пошла за Ноэми.
— А остальное? Рисунки в блокноте, голоса в голове, лунатизм, видения из прошлого незнакомых людей, предсказания тётушки Марфы…
Они целую вечность шли в тишине, пока несколько минут спустя Джонас наконец не решился сделать замечание.
– Мы ведь должны были уже прийти, да?
— На что ты намекаешь?
– Да! Разумеется. – Ноэми сняла камеру с шеи и повесила ее на ближайшую ветку, так ее оттянув, что листья задрожали, точно капли дождя.
— Я намекаю на то, что Клариса, скорее всего, была права насчёт тебя. Ты какая-то не такая, особенная.
Она зашагала дальше. Да, Ноэми уже говорила им, что озеро боится фотоаппарата.
– Значит, придется еще сюда вернуться, – прошептала Эмберлин.
Элис фыркнула:
Не прошло и минуты, как из-за дерева им подмигнула озерная гладь. Белая лодка ждала на причале, и вдали призывно возвышался маяк. Они выстроились в линию на берегу, размышляя вместе, садиться ли в лодку.
— Если бы ты не числился моим деловым партнёром, я решила бы, что ты меня клеишь. Особенная.
– Ноэми.
Голос раздался из-за спины. Эмберлин резко обернулась, не зная, что их ждет, а Ноэми подпрыгнула, приподняв плечи, точно напуганный хорек.
— А ты правда ничего не замечаешь?
У опушки стоял Гэтан, переводя глаза с них на озеро и обратно.
– Какого черта ты тут делаешь? – спросила Ноэми.
— Что я должна замечать?
Она решительно подошла к нему и схватила его за руку.
– Меня что, вообще никто не слушает?
— Да так, — усмехнулся Никита. — Ты, на минуточку, раскрыла дело об убийстве Роберта, о котором даже полицейские не подозревали.
Все расступились, пока она волокла Гэтана к пристани. Он шаркал за ней, не сопротивляясь. На его лице играла привычная ухмылка.
— Повезло.
Больше Эмберлин удивило даже не то, что он пошел за ними, а что послушался приказаний Ноэми и не прибежал на озеро раньше. Ноэми сказала остальным, что нашла Гэтана случайно, хотя теперь Эмберлин сомневалась, что подруга рассказала им правду. Вытащив из воды, она привела его домой, где Ческа и ее домочадцы позволили ему остаться.
– Но почему полиция не смогла найти это место? Это ведь здесь погиб Линк.
— Ну-ну. Знаешь, что я решил? Я беру тебя детективом в своё агентство.
Он потрогал лодку носком ботинка, и та в ответ закачалась на воде.
– В прошлый раз этой штуки тут не было.
— Чего-чего? — Эля удивлённо вскинула бровь.
– Копы сказали, что нашли его на земле, – сказала Ноэми. – В этом и было дело. Тебя что, память подводит?
— С твоими способностями мы столько дел раскроем! Успех обеспечен. Я решил уволиться из «Стража», взять кредит на стартовый капитал и открыть частное детективное агентство!
Все это время они разыгрывали перед Гэтаном нелепый спектакль о том, что Линк утонул в луже. Даже Джонас, который ни разу не встречал Линка, знал больше его. Они ни разу не обсуждали, стоит ли рассказать Гэтану, поэтому, строго говоря, ничто не мешало Эмберлин рассказать ему все. И возможности для этого тоже были: они то и дело наталкивались друг на друга в школьных коридорах, а потом был тот случай на праздник солнцестояния, когда они разговаривали в комнате Линка. Но Гэтан обычно действовал не раздумывая. Из всех пятерых – живых, – кто побывал на озере, он один чуть не утонул. Эмберлин не хотела, чтобы он по ее вине стал нырять в озеро в поисках Линка и утонул. Ноэми что, тоже оберегала Гэтана? А сама Эмберлин – может, она просто оберегала все сведения о брате, которые могла сохранить в тайне?
Эля принялась смеяться, что Баженова сильно покоробило.
– И этого тоже не было, – сказал Гэтан, вглядываясь в маяк.
Он говорил сам с собой, совершенно не обращая внимания на сердитые взгляды Ноэми.
— Что смешного-то? — Он обиженно глянул исподлобья.
— Хорошо, — смягчилась Элис. — Я рассмотрю ваше предложение. Только для начала нам бы с предыдущим делом разобраться окончательно. Давай пробежимся по фактам?
– Мы поплывем туда на лодке, – сказала Ноэми. – Раз уж ты настаиваешь, чтобы быть здесь, то давай ты постоишь на берегу. Мало ли что случится, и мы не сможем вернуться.
— Ну, давай.
– На хрен такие планы, – жизнерадостно ответил Гэтан. – В лодке пятеро поместятся, а я еще и грести умею.
– Знаешь ли…
— Я буду рассказывать, как я всё понимаю, а ты меня, если что, поправляй… Итак. Клариса ангажирует меня втёмную, рассчитывая добыть биологическую жидкость…
Ноэми всплеснула руками и зашагала вперед. Усевшись на скамейку в носу лодки, она сложила руки на груди.
– Что уж там, давайте вообще все будут делать что захотят. Только постарайтесь не тонуть, потому что опять вылавливать я никого не стану.
— Стоп! — Никита вскинул руку. — Сразу вопрос. Почему они не произвели эту процедуру, когда ты была в отключке? После того, как ампулой отравилась.
Гэтан первым последовал за ней, и, когда он пошел к воде, Джонас решил к нему присоединиться. Эмберлин и Лайл втиснулись на другом конце лодки – свои сумки они запихнули под сиденье, – а Гэтан сел на место по центру и схватился за весла. Джонас разместился рядом с Ноэми и отвязал лодку. Они начали путь на остров.
— Я знаю почему. — Элис кивнула, как бы отвечая своим мыслям. — Клариса упоминала о каком-то документе, вроде инструкции, и там якобы было указано, что кровь должна использоваться «чистая», то есть донор обязан быть в здоровом виде, а я ведь надышалась всякой гадости, вот они и не стали рисковать. А когда пришла в себя, вмешался Штырь.
Эмберлин прислушивалась, не услышит ли какую-нибудь музыку, но до нее доносился только успокаивающий плеск весел по воде и приглушенная беседа, которую вели Ноэми с Джонасом, склонив друг к другу головы.
— Да, Штырь, я так понял, главный смотрящий от Берендея.
– С каких пор это творится? – прошептал Гэтан, указывая головой на двух соседей-неразлучников, что обнимались за его спиной.
– Да уж прилично, – ответила Эмберлин.
— Типа того. Видимо, Берендей решил потихоньку эту сделку под себя подмять, поэтому и срок установил конкретный, отсюда и торопливость Кларисы. А чтобы та не вздумала хвостом вилять, подослал своего человека, чтобы тот присматривал. Скорее всего, Берендей собирался весь куш забрать себе… А может, и вещество синтезировать! А что? Нанял бы химиков, меня бы запер где-нибудь, как возможного донора. К этому всё и шло. Тогда понятно, почему они так мной дорожили и следили в Городе, чтобы я никуда не испарилась. А ты, Никита, их планам сильно мешал. Вначале меня запиской предупредил и потом принялся копать, наверняка у Берендея свои люди в полиции есть, а ты везде свой нос любопытный совал, вот они и решили тебя от греха подальше изолировать. Но тут я вмешалась, и всё полетело в тартарары.
– Недавно, правда, прекращалось, – добавила Лайл. – Я точно не знаю. Тебе лучше знать, это ты с ними живешь.
– Это временно, – состроил гримасу Гэтан. – И я изо всех сил стараюсь не обращать внимания.
— Я сразу понял, что дело нечисто, — важно заметил Баженов. — Только немного ошибся с сектой. Но тебя вовремя предупредил!
Эмберлин раздумывала, отвечать ей что-нибудь на это или нет. Внезапно вокруг них что-то застонало. Это была не музыка, скорее звук, с которым камень раскалывается на части. Казалось, никто, кроме нее, не заметил шума… Но она явно слышала треск, с каким мнется пластик. Она склонилась заглянуть в воду за спиной. Лодка внезапно остановилась, и она упала вперед, ударив Гэтана в колено локтем.
— Дальше всё в принципе понятно. Майкл с Кларисой сбросили маски, потому что подходил срок и люди Берендея уже их полностью обложили.
– Господи Иисусе. – Он положил рукояти весел на колени и потер ногу. – Ты как? Мы на что-то натолкнулись?
— А тех обложили спецслужбы.
Ноэми выпрямилась, опираясь на плечо Джонаса, и глянула вперед.
– Впереди все замерзло, – сказала она. – Я же вам говорила.
— Ну да, видимо, вначале Вихрев с Идой просто пытались следить за домом фон дер Ляйнов, не привлекая особого внимания, а когда мы с тобой спровоцировали весь этот пердимонокль, решили вмешаться уже конкретно.
Она села обратно на скамейку и оглядела остальных. Ее слова произвели должный эффект: группка удивленно загудела. Однако Ноэми, казалось, сохраняла полную невозмутимость – ровно до того момента, как поняла, что озеро замерзло со всех сторон, а не только впереди. Их лодка уже проплыла больше половины пути. До маяка оставалось несколько минут, и теперь они застряли в такой глыбе льда, что он побелел и потерял прозрачность.