Он подмигивает. Он мне подмигивает. Уголок его рта весело изгибается, и это завораживает.

– Вау. – Алисса наклоняет голову и изумленно моргает, глядя на меня. – Быстро. – Она кидает взгляд на зону VIP, и мы все прекрасно понимаем, на что она намекает.

Моя кровь закипает от злости, но я ничем ее не выдаю. Могу поспорить, Заку и его новой подруге никто не сказал «вау, быстро».

Джейми убирает прядь мне за ухо. Я не могу дышать. Я просто гляжу на него с недоумением и восторгом. Он так это сделал.

– С правильным человеком, – говорит он, не отрываясь от меня, – ты сразу все понимаешь.

Я готова поцеловать его прямо здесь. Одной фразой он закрепил впечатление, которое я стремилась произвести, и прямо указал на то, что Зак не был моим человеком. Дайте «Оскара» этому юноше!

Нас окружает еще несколько человек из тура, и Алисса представляет всем Джейми как моего парня. Несколько наших инженеров оказываются фанатами хоккея, и это вызывает еще ряд вопросов и сомнений, но сопровождаются они уважительными взглядами в мою сторону.

– Могу я взять тебе выпить? – спрашивает Джейми один из фанатов.

Он опускает руку и ловит мою ладонь.

– Извини, но я должен отвезти нас домой.

Я ощущаю прикосновение его огромной, теплой, мозолистой руки и облокачиваюсь на стойку, чтобы не упасть. Это чересчур – так долго разыгрывать с ним этот спектакль. И мне начинает это слишком нравиться.

– Мы живем в Гластауне. – Наши взгляды встречаются, и я вижу в его глазах задорные искорки, горящие только для меня.

– Вы живете вместе, – констатирует одна из визажисток и многозначительно смотрит на стилиста.

Каждой женщине знаком этот взгляд. Иногда мы обмениваемся такими с Хейзел, и это значит: «обсудим позже». У меня грудь разрывается от гордости, и я с трудом подавляю улыбку.

Через несколько минут рядом с нами появляется один из распорядителей мероприятия.

– Вас пригласили наверх, – повелительно говорит он, будто нас вызвали к королю на аудиенцию.

Губы Джейми снова опускаются к моему уху.

– Мы не обязаны делать то, что ты не хочешь, – шепчет он, и его дыхание щекочет мне шею. Сложно думать, когда он это делает. Я ощущаю аромат его средства после бритья, и от него мне хочется затащить его в темный коридор и повторить наш поцелуй.

Он отстраняется, чтобы взглянуть на меня, и в его глазах пляшут озорные огоньки. Я очень заинтригована этой новой версией самоуверенного вратаря.

– Или мы можем повеселиться, – вполголоса произносит он, изучая мой рот.

Меня опаляет чистой похотью. Этим вечером Джейми Штрайхер меня уничтожит.

Мои губы кривятся в горькой ухмылке, и я киваю.

– Хорошо.

В одиночку мне было бы гадко и страшно. Но с Джейми я чувствую, будто у меня появился сообщник. Будто мы на маскараде и наши костюмы настолько хороши, что никто нас не узнает. Розыгрыш с нашим романом – словно прикрытие, маленький секрет, известный только нам двоим.

Рядом с ним мне все по плечу. Я готова.

Нас ведут по лестнице в зону VIP, и я всю дорогу чувствую на себе взгляды. Рука Джейми сжимает мой локоть и удерживает на неустойчивых каблуках. На полпути я запинаюсь, потому что грудь пронзает сомнение.

К горлу подступает паника, и я не могу вздохнуть. Я снова в аэропорту – плачу в терминале, потому что меня выбросили, как вчерашний мусор.

– Эй, – наклоняется ко мне Джейми, и на его лице появляется озабоченное выражение. – Помни, что я тебе сказал.

Да. На улице. Сегодня я – твой голкипер. Я блокирую все удары.

Я киваю ему. Одного взгляда в его глаза достаточно, чтобы мое грохочущее сердце успокоилось.

– Ты же не пропустишь его сквозь мою щель? – шепчу я с улыбкой. Эту фразу я услышала от одного из комментаторов, когда смотрела выездную игру Джейми. Это значит поймать шайбу, но звучит чертовски пошло. Мне хочется его рассмешить.

Его губы кривятся, изображая возмущение, и я хихикаю.

– В твою щель, – поправляет меня он. – И нет, ни хера не пропущу.

Он говорит это резко, с налетом ревности, но, может, я просто принимаю желаемое за действительное. Одолев последнюю ступеньку на втором этаже, я опираюсь о его руку.

– Зачем ты надела эти дурацкие туфли?

Я пожимаю плечами.

– Потому что они сексуальные.

Его взгляд задерживается на моих ногах.

– Да, – только и произносит он.

Охранник клуба снимает перед нами бархатный шнур, и я пытаюсь не закатывать глаза. Неужели раньше меня такое впечатляло? Отвратительно, что гости на вечеринке настолько нарочито поделены между собой. У Зака и тура бы никакого не было, если бы не все эти люди внизу, которые каждый вечер рвали жопы, в последний момент решая проблемы со звуком или пытаясь раздобыть запасное оборудование. Он даже не представляет, что делает половина специалистов.

– Пиппа.

В одну секунду передо мной вырастает Зак и заключает в объятия. Его запах ударяет мне в нос, и сердце подступает к горлу. Он стискивает меня, наши щеки соприкасаются, и у меня появляется липкое ощущение на коже. Волна омерзения прокатывается по спине. Это совсем не похоже на прикосновения Джейми. Жест Зака холодный и напряженный, и, когда он меня отпускает, я делаю шаг назад и врезаюсь в Джейми.

Он крепко удерживает меня за талию и притягивает к себе, и я вздыхаю с облегчением. Так гораздо лучше.

Зак смотрит на меня с удивленной улыбкой и слегка растерянно моргает, сводя брови. Будто не до конца меня узнает.

– Только посмотри на себя.

– Привет. – Я все еще не могу нормально дышать, но Джейми сжимает мою талию, а потом проводит кончиками пальцев по бархатистой ткани. Интересно, он так делает, потому что ему нравятся ощущения? Потому что мне – да.

Пиппа. Сосредоточься. Я вымученно улыбаюсь.

На нем флюоресцентное желтое худи с отражающими полосками, которые лепят на одежду строители, и выглядит это просто отвратительно. Несколько месяцев назад он сказал, что ему нужно больше следить за трендами, ведь он теперь звезда. И он пытается быть модным, но это выглядит нарочито, как будто он слишком сильно старается.

Он сглатывает, все еще со странным видом меня разглядывая, а потом кивает на мое платье.

– Выглядишь потрясающе.

Не буду врать, мне приятно. А выражение лица Зака? Я испытываю чертовски глубокое удовлетворение.

Как и все остальные внизу, Зак, увидев Джейми, теряется.

– Джейми Штрайхер, – протягивает руку Джейми. Он гораздо выше Зака, и я едва сдерживаю смех. – Парень Пиппы.

Рука Зака замирает на полпути, но он быстро оправляется и пожимает ладонь Джейми.

– Да, мы ходили в одну школу, – говорит он совершенно ровным тоном.

– Точно, – киваю я.

Когда Зак снова оборачивается ко мне, я вижу сталь в его взгляде. Он делает жест рукой, и у него из-за спины выплывает платиновая блондинка – с таким торжественным видом, будто ее призвали из мира грез.

– Вы знакомы с Лейлой?

Джейми снова впивается мне в талию. Нет, Зак, мы с ней ни хрена не знакомы, и ты прекрасно это знаешь.

Ненавижу притворяться равнодушной. Ненавижу, что все вынуждены играть свои маленькие роли, включая меня и Джейми, и ненавижу, что нам вообще нужно что-то из себя изображать.

Мне наплевать на Зака, и все эти люди мне не друзья. Теперь я это понимаю. Я знала это и раньше, но этим вечером осознала особенно четко. Как будто мне дали пощечину.

– Привет, – я улыбаюсь ей и пожимаю руку. У нее такая маленькая ручка, как у ребенка, и я стараюсь не закатить глаза. – Пиппа.

Она кивает и смотрит на меня своими огромными глазами.

– Лейла.

Тут я вижу, что ее улыбка на самом деле очень добрая и застенчивая, и не знаю, что сказать. Я думала, она будет как Круэлла из мультика и начнет зубоскалить по поводу того, что увела у меня мужика, но она кажется юной, маленькой и тихой. Зак делает шаг вперед, ее ресницы трепещут, и она отступает.

О! При виде ее унижения во мне поднимается то ли жалость, то ли сочувствие. Я знаю, каково это.

Зак зовет нас присоединиться к своей компании. Я узнаю пару человек из кино и с телевидения, а еще парней из группы, которая мне нравится. Джейми садится первым и, прежде чем я успеваю опуститься рядом, усаживает меня к себе на колени.

Он такой теплый и надежный! А его руки опускаются мне на талию, как будто там им самое место. Я понимаю, что это все ради шоу, но мое лицо краснеет от смущения. Я вспоминаю, как стояла перед домом Джейми и психовала, боясь заходить. Каким устрашающим он мне сначала показался! И каким симпатичным!.. И до сих пор кажется. И мне точно не приходило в голову, что в конечном счете я окажусь у него на коленях.

Впрочем, я не жалуюсь.

Зак буравит меня глазами, но я продолжаю сидеть в той же позе и смотрю в другую сторону, как будто не обращая внимания.

– Если с тобой договориться, – тихо шепчу я Джейми, – ты выкладываешься на все сто.

Его взгляд останавливается на моих губах, и я даже не знаю, насколько далеко он сегодня зайдет. Кожу обдает жаром, и, несмотря на голые ноги, плечи и руки, мне не холодно.

Официант приносит еще один коктейль мне и воду для Джейми, и один из гитаристов Зака втягивает его в спор о хоккее. Я притворяюсь, что слушаю, но на самом деле все мое внимание приковано к Заку и Лейле.

Она сидит рядом с ним и слушает, как он болтает с группой. Он ни разу к ней не обращается, а она только печально улыбается. Никто с ней не разговаривает.

Мне так за нее обидно.

А еще я думаю: неужели это была я? Я вспоминаю, как сидела на подобных вечеринках и думала, как же мне повезло, что я вообще здесь нахожусь и что Зак обратил на меня внимание. Лейла поглядывает на меня и улыбается, и мне очень хочется обнять ее. Я понимаю, что это выглядело бы странно, но, похоже, ей бы это не помешало. Сегодня я пришла сюда, заранее готовясь ее возненавидеть, но теперь мне просто хочется увести ее с собой подальше отсюда.

Парень, с которым разговаривал Джейми, уходит с кем-то поздороваться, и его рука соскальзывает с моей талии на бедро. Он пристально смотрит на Зака.

– Значит, на таких парней ты западаешь, – говорит он холодным жестким тоном.

Я смотрю, как Зак потчует народ какой-то байкой. Он расцветает, оказавшись в центре внимания, и, когда ему удается всех рассмешить, я вижу, как он озирается по сторонам, оценивая реакцию окружающих.

Ему так хочется всем нравиться!

– Больше нет, – говорю я Джейми.

Наши глаза встречаются, и льдинки в его взгляде за секунду тают. Он сейчас думает о моем признании, что он потрясный, или о нашем поцелуе в коридоре?

– И все это, – его пальцы сжимают мое бедро, а взгляд блуждает по лицу, прическе, платью, – не для него?

Я удивленно смеюсь.

– Что? Джейми, – мурлычу я. – Конечно, это не для него.

Его ноздри раздуваются, и мне невыносимо хочется провести рукой по его прямому носу.

– Что я должен, по-твоему, думать, Пиппа? – Его зеленые глаза вспыхивают, и он сильнее сжимает мне бедро.

О! Мне нравится это ощущение.

– Ты использовала все рычаги, чтобы уесть этого парня. – Он запускает пальцы в свои темные волосы, взлохмачивая их. – Хочешь нанести ему сокрушительный удар, да? Чтобы он захотел тебя вернуть? – Он стискивает зубы. – Чтобы он умолял тебя трахнуть?

У меня нет слов, я просто молча мигаю, разинув рот от удивления.

– Джейми… – начинаю я, но у меня нет продолжения. Я пытаюсь развернуться на его коленях, но его огромные руки фиксируют меня на месте.

– Не двигайся, – выдавливает он, и через секунду я чувствую это: его стояк, упирающийся мне в спину.

У меня округляются глаза.

Я понимаю, что сегодняшний вечер – это фальшивка, а его эрекция – это просто реакция тела на сидящую на его коленях девушку. Но неистовая, яростная сторона Джейми меня зажигает, горячит мою кровь, и я каждой клеточкой ощущаю его крепкий ствол, его руки у меня на бедрах, его пальцы, впивающиеся в тонкую ткань, и его напряженный взгляд, устремленный на мой рот.

Приятно чувствовать себя кем-то бо́льшим, чем брошенная бывшая.

– Это не сокрушительный удар, – тихо говорю я.

Его потемневшие глаза впиваются в меня, а желваки гуляют.

Мои губы кривятся в улыбке, и в этот момент я не узнаю сама себя.

– Сокрушительным ударом будет переспать с тобой.

Глава 28. Джейми

Я СЕЙЧАС максимально близок к тому, чтобы просто закинуть эту девчонку себе на плечо, забрать ее домой и забыть обо всех правилах, которые сам для себя установил.

Ее рот растягивается в улыбке, а глаза дразняще блестят, и я проигрываю в голове фразу, которую она только что сказала:

Сокрушительным ударом будет переспать с тобой.

Хотелось бы.

Я бы прямо в машине задрал ей платье, сорвал трусики и зарылся лицом у нее между ног. Я бы сделал это на переднем сиденье, и плевать, если бы кто-то увидел.

Нет – я бы сделал это здесь, на глазах у Зака. Я бы заставил ее выкрикивать мое имя перед всеми этими людьми. Алкоголь лился бы на пол, а все вокруг глядели, как я засаживаю ей и завладеваю своей милой ассистенткой. Как девчонка, которую я хотел всю, мать ее, жизнь, сладко кончает на мой член.

Мой стояк упирается ей в спину, пока я пытаюсь обуздать свои фантазии. С той секунды, когда она вышла из комнаты в этом платье, я разрывался между мыслями о том, как сорву его, и раздражением, что она хотела впечатлить им этого недоумка, помешанного на внимании к собственной персоне.

Пиппа не отрывает от меня глаз, пытаясь оценить мою реакцию, и у меня сжимаются челюсти. Я делаю одно из своих хоккейных психологических упражнений на концентрацию – глубоко вздыхаю, сосредотачиваюсь на расширяющихся легких, а не на ноющих яйцах, прислушиваюсь к музыке вокруг, разговорам и звону бокалов и стараюсь не вдыхать сладкий аромат ее волос. Мои пальцы поглаживают мягкую бархатистую ткань ее платья, и вся моя концентрация летит коту под хвост.

Я открываю глаза. У меня все еще каменный стояк. Я все еще хочу ее трахнуть.

– Пиппа, – начинаю я, но не знаю, что хочу сказать. Рядом с ней мой мозг отключается.

Она со смущенным видом качает головой.

– Не понимаю, зачем я это сказала. – Она сглатывает, ее длинная шея сокращается, и она смотрит на свои руки. – Я твоя должница. Спасибо тебе огромное.

– За что? – от напряжения мой тон становится пресным.

Сначала она разводит руками, а потом показывает на меня и на себя, видимо, имея в виду наше появление на вечеринке.

– За это. За то, что разрешил сесть тебе на колени. За то, что разыграл со мной все это представление.

Разрешил сесть мне на колени? Я сейчас серьезно готов рассмеяться. Прижатая ко мне задница Пиппы – это мое самое яркое эротическое переживание за много лет, и я неделями буду передергивать, вспоминая об этом. А ядовитый взгляд, который бросил на меня Зак, когда она не видела, стоил всего этого вечера.

Понимает она это или нет, но Пиппе он больше не нужен. Зак это точно понимает. Мою грудь переполняет глупое мужское самодовольство, когда я встречаюсь с ним взглядом. Он замолкает на полуслове, а потом поспешно продолжает беседу, но я знаю, что прав.

Чертов козел. Инстинкт защищать Пиппу возрастает во мне вдесятеро.

Она сжимает мое колено, и по ноге пробегают искры, прямо к члену. Это такая сладкая пытка: держать ее вот так на коленях. Единственная причина, почему я не прошу ее пересесть и дать моему члену передохнуть, потому, что у меня больше никогда не будет такой возможности.

Я перевожу взгляд с ее глаз на губы.

– Пообещай, что никогда больше не будешь спать с Заком.

Она закашливается.

– Что?

– Обещай мне. – Я веду себя как полный козел, но мне наплевать. – Сделай это, Пиппа.

Она со смехом качает головой.

– Обещаю. Господи. После того, что случилось? Я не настолько глупа.

– Я совсем не считаю тебя глупой.

– Ну… – Она смотрит на меня с кривой, самоуничижительной усмешкой. – Я оставалась с этим парнем довольно долго, – она понижает голос и наклоняется ко мне. Ее дыхание щекочет мне ухо. – А он был отвратителен в постели.

– Вот как. – У меня раздуваются ноздри, когда я представляю их вместе – как он взбирается на нее. Хотя, наверное, сверху всегда была она, потому что он ленивый осел.

Меня тошнит от этих мыслей.

– Ай, – елозит она на моих коленях.

Мои пальцы больно впиваются ей в бедра, но я сразу ослабляю хватку.

– Извини.

– Ничего, – слегка улыбается она.

– Почему же он был отвратителен в постели? – Вопрос вырывается у меня раньше, чем я успеваю подумать. Я ничего не могу с собой поделать. Я должен знать.

Она выпучивается на меня.

– Подробностями делиться я не буду.

– Я ради этого костюм надел.

– Ты несколько раз в неделю надеваешь костюм на игры, – с улыбкой возражает она, и мое сердце готово лопнуть, как консервная банка.

Мне нравится, что она не боится и готова спорить.

Мои губы подергиваются улыбкой.

– Я нарушаю режим сна!

Она усмехается.

– Ладно. Хорошо. – Она быстро оглядывается на Зака, а потом снова поворачивается ко мне. – Он все время делал вот так… – шепчет она, и я наклоняюсь поближе, хотя слышу ее прекрасно. Она выпрямляет пальцы, а потом начинает быстро двигать ими взад-вперед, как диджей, крутящий пластинку. При этом она дико скалится.

У меня из груди вырывается приглушенный хриплый смех.

– И что это сейчас было?

Она тоже хихикает, и, когда ее яркие глаза смотрят в мои, у меня обрывается пульс.

– Это Зак трет мой клитор.

Меня передергивает. Мне не нравится, что она использует в одном предложении его имя и словосочетание «мой клитор».

– Он все время как будто спешил, и у меня возникало чувство, что я слишком медленная, и… – Она пожимает плечами и морщится. – Я никогда не могла достичь пика.

С ней бы я не спешил. Я бы совершенно никуда не торопился. Я бы занимался этим всю ночь. Уже поднималось бы солнце, а она продолжала бы кончать, изнемогая после бесконечных оргазмов, которых достигла во всех мыслимых позах.

– Ближе к концу это стало походить на рутину. – Она кидает на меня быстрый взгляд. – Извини. Слишком много информации.

И тут мою кровь, словно электрический заряд, разжигает отчаянная решимость. Я всю жизнь соревновался в спорте. Только соревнуясь, я по-настоящему раскрываюсь. Это уже давно вплетено в мою ДНК, и для меня это – лучшая мотивация.

И тут я узнаю, что Зак не мог удовлетворить Пиппу? Моя кровь просто закипает.

Я заставлю ее кончить. Я заставлю ее просто охренительно кончить.

У меня в ушах шумит кровь, и в этот момент вокруг не остается больше никого, кроме нас с ней. Я удерживаю ее взгляд и с трудом сглатываю, представляя, как запускаю руку ей под платье прямо здесь, в темном ресторане, и надавливаю подушечками пальцев на ее промокшие трусики. Может, она схватится за мое бедро, может, зароется лицом мне в плечо, когда будет сотрясаться от экстаза у меня на коленях.

Я обязан заставить ее кончить.

– Нет, не слишком много информации, – удается выдавить мне скрежещущим голосом. – А это только с ним? – спрашиваю я по какой-то загадочной и идиотской причине. – Ты не могла кончить?

Похоже, мне просто нравится боль. Мне нравится мучиться, слушая про ее трудности с оргазмом, хотя я ни хера не могу с этим поделать.

Она закусывает губу, и я зеркалю ее жест. Мне хочется прикусить ее губу.

Наши глаза снова встречаются.

– Он единственный парень, с которым я была, – признается она.

Я втягиваю воздух, наполняя легкие, пока мой врожденный дух соперничества раскаленной лавой разливается по моим венам. Я! – кричит мое подсознание. Я могу стать тем, кто изменит ее жизнь.

Она ерзает у меня на коленях, и я стискиваю зубы, потому что она опять трется о мой член.

– Иногда я достигаю успеха… м… самостоятельно.

Даже в атмосферном, приглушенном свете ресторана я вижу, как заливаются румянцем ее щеки. Интересно, они так же розовеют, когда ее рука оказывается у нее между ног?

– Почему ты краснеешь, пташка? – спрашиваю я низким голосом.

– Я не краснею, – едва слышно отвечает она. Она не смотрит на меня, но я вижу, как пульсирует вена у нее на шее.

Милая пташка думает о чем-то непристойном, и я должен выяснить о чем. По-прежнему сжимая ее талию одной рукой, другую я поднимаю к ее лицу и касаюсь тыльной стороной ладони ее щеки. Ее ресницы дрожат.

– Ты горишь. Ты же не заболела, правда? – выгибаю я бровь, дразня ее.

– Нет, не думаю, – задыхаясь, шепчет она, кидая на меня короткие взгляды.

– А о чем ты думаешь?

– Ни о чем, – распахивает она глаза.

Теперь я просто обязан знать. Я поворачиваю ее к себе, чтобы она не могла избежать моего взгляда.

– Говори.

Она шумно вздыхает – вроде весело, но немного раздраженно.

– Джейми.

– Сейчас же.

Пиппа рычит.

– Опять командуешь. Ну ладно, как скажешь. На прошлой неделе…

– Продолжай.

– Если что, мне ужасно неловко. Ладно. Неважно. Обычно мне приходится над собой попотеть, но на прошлой неделе у меня получилось очень быстро. – Внезапно она каменеет от ужаса. – Господи. Почему я тебе это рассказываю?

– Ты просто выполнила приказ, – говорю я, но мой голос звучит гулко, потому что голова у меня забита только мыслями о Пиппе, которая лежит через стенку и ласкает себя. Задыхается. У нее сводит пальцы, и она кончает.

Черт! Какой же у меня сейчас стояк!

– Господи, – шепчет она, чувствуя пульсацию моего члена.

– Хватит вертеться, – выдавливаю я.

Она таращиться на меня.

– А ты перестань тыкать в меня своим небоскребом.

Я сипло смеюсь и закашливаюсь. Только Пиппа могла рассмешить меня в такой момент. Может, у меня уже плохо работает голова, потому что вся кровь прилила к члену.

– А что насчет тебя? – смотрит на меня Пиппа. – Говорят, ты ни с кем не встречаешься.

– Не встречаюсь.

– Вообще?

У меня перед глазами вспыхивает лицо Эрин – счастливое, улыбающееся, и меня вновь захлестывает чувство вины, совсем как тогда, когда я читал о ее окончательном уходе из модельного мира.

– У меня была девушка в девятнадцать лет.

Пиппа слушает, наклонив голову.

– Эрин. – Так странно произносить ее имя вслух. – Она была милой, но… – Я качаю головой, не зная, что сказать. – У меня слишком напряженный график, даже не в сезон, и моей маме требуется много внимания.

Пиппа кивает, и ее глаза полны теплого сопереживания. Я смотрю на нее и тут же понимаю, что она на самом деле единственная, кто знает весь расклад целиком.

– Меня хватает только на эти два дела.

Она снова кивает.

– Понятно.

Я заглядываю ей в глаза, и что-то у меня в груди обрывается. С ней слишком легко притворяться парой. С Эрин было совсем по-другому – мы с ней всегда скорее дружили, чем встречались, и эта мысль острой занозой заседает в моей душе. Я медленно поглаживаю рукой бока Пиппы, и ее веки наполовину опускаются, то ли от расслабления, то ли от возбуждения, то ли от того и другого одновременно.

Мой член снова обращает на себя внимание.

Стояк. Опять.

Я даю себе полную волю вести себя с Пиппой так, как мне хочется, и я не знаю, смогу ли остановиться, когда мы выйдем отсюда. Касаться ее – это просто чертова магия.

Стоящий за спиной Пиппы Зак пялится на нее, пока его друг что-то ему говорит.

Мой член рвется в бой, и у меня возникает идея. Я – злобное чудовище и пользуюсь Пиппой вместо того, чтобы помогать ей. Есть миллион причин, почему мне не стоит делать того, что я задумал, но мне все равно. Как только мы выйдем за эту дверь, все вернется в норму. Мы оба понимаем, что это не по-настоящему.

– Хочешь действительно воткнуть кол в сердце этому кровопийце? – рычу я, наклоняясь к ней и касаясь губами ее уха. Она дрожит в моих руках.

Я дожидаюсь, пока она посмотрит на меня. Боже, какие у нее красивые глаза!

– Поцелуй меня, – говорю ей я.

Глава 29. Джейми

ПИППА МОРГАЕТ.

– Он смотрит! – Я приподнимаю бровь, и мой взгляд останавливается на ее губах. Я знаю, какие они теплые и мягкие. Я представлял себе это сотни раз. – Но только если хочешь.

– Да, – выдыхает она, кивая, и я замечаю, что она тоже глазеет на мой рот. – Если смотрит, то мы обязаны!

– Ага.

– Ладно. Сейчас я тебя поцелую.

Я нежно опускаю руку ей на затылок и слегка притягиваю к себе.

На этот раз наш поцелуй другой. Менее жадный, менее лихорадочный, хотя я чувствую, что все те же эмоции рвутся из моей грудной клетки и почти заставляют накинуться на ее губы, но нет. Я хочу насладиться этим моментом, как смаковал те секунды, когда она сидела у меня на коленях: ведь больше такого никогда не повторится. После сегодняшнего вечера она больше никогда не увидит этого неудачника, и мои шансы притронуться к ней снизятся до нуля.

Я целую Пиппу так, будто все серьезно. Будто она – воздух, а я задыхаюсь. Ее кулачок сжимает мой воротник и привлекает меня ближе, а я покусываю ее нижнюю губу, прежде чем продолжить.

Я целую ее так, будто у нас в запасе вечность. Но я знаю, что это не так. Может, у нас еще есть секунд тридцать, если мне повезет.

Она вздыхает так, будто тоже думала об этом всю неделю. Все вокруг растворяется – люди, музыка, все, кроме ощущения ее губ на моих, ее прижатого ко мне тела, ее волос между моих пальцев. Она такая чертовски сладкая. Ее язык проскальзывает мне в рот, и у меня с члена уже капает в трусы. Я посасываю ее язык, и она стонет.

Я мог бы удовлетворить ее за секунду. Я бы делал это снова и снова, пока она не взмолит о пощаде.

– Пиппа, – шепчу я между поцелуями.

Она кивает, и ее губы снова ищут мои. Желание разливается в моей груди, топя под собой все остальное. Все плохое, что я видел или испытывал в жизни, испаряется в воздухе и обращается в ничто, будто ее поцелуй наполняет меня светом. Ее волосы – чистый шелк, и я выгибаю ее шею, чтобы она открылась еще сильнее, чтобы я проник глубже. Я должен проникнуть глубже. Я должен обладать ею целиком.

Я знаю, что это не по-настоящему, но это все равно чертовски прекрасно.

Ощущаю рядом с нами чье-то присутствие и, когда открываю глаза, вижу краем глаза флюоресцентное худи. Я удерживаю Пиппу за подбородок, но Зак протягивает руку и убирает прядь волос с ее лица.

Я оборачиваюсь и сверкаю на него глазами, стиснув зубы.

– Что это вы двое прячетесь в углу? – спрашивает он. Его лицо кривится в злой, вымученной и неприятной улыбке. – Это же вечеринка. Пойдем посидим с нами. – Он показывает рукой на стол, где сидят его друзья. Его слова звучат не как просьба.

Мышцы на спине Пиппы напрягаются под моей ладонью. Даже не удерживая ее обеими руками, я бы почувствовал ее неуверенность, ее скованность.

– Нам пора идти, – прямо говорю я. – Нам завтра рано вставать, а я с ней еще не закончил, – это звучит недвусмысленно, и ее глаза загораются от удивления и похоти. – Да, детка? – Я обвиваю рукой ее талию. У нее опухли губы, а взгляд затуманен, но она кивает.

Я снова ощущаю всплеск самодовольства. Зак выглядит одновременно равнодушным и раздраженным.

Она встает, а вслед за ней поднимаюсь я и подхожу к Заку поближе, чтобы подчеркнуть разницу в нашем росте. Обычно я не использую свои габариты в корыстных целях, но сегодня готов демонстрировать свое превосходство любыми способами.

– Спасибо, что пригласил.

– Ага, – говорит он, выдавливая улыбку. У него такой вид, будто его сейчас стошнит. – Было очень приятно снова увидеться, Пиппа.

Она так же натянуто улыбается в ответ.

– Да, взаимно.

Я беру ее за руку – и она идеально ложится в мою. Спускаясь вниз по лестнице, я практически несу ее, поддерживая за локоть. Она машет на прощание паре человек, а как только мы оказываемся за дверью, сдувается, как шарик. Я отпускаю ее локоть, потому что мы ушли с вечеринки, а значит, спектакль окончен.

Мне на сердце ложится камень. Нам было так легко, и я знал, насколько это опасно.

– О господи, – выдыхает она, прикрывая глаза. – Это было нечто.

– Пиппа, – я складываю руки на груди, чтобы снова не сделать какую-нибудь глупость, не коснуться ее волос или талии. Мы больше не притворяемся. – Ты всех их убила.

Она фыркает, закатывая глаза.

– Скорее, ты. – Она с улыбкой смотрит на меня. – Спасибо тебе.

Мое сердце бьется сильнее.

– Обращайся.

Я не могу сказать ей правду – что сегодня я оказал услугу только самому себе.

Глава 30. Джейми

Я НЕ МОГУ ПЕРЕСТАТЬ думать о ней.

– Еще по одной, – говорит Оуэнс официантке, показывая на нашу толпу. Сегодня вся команда пошла в бар после проигрыша «Хьюстону».

Я глотаю пиво, пытаясь заглушить навязчивую тревогу. Каждый раз, услышав свисток на сегодняшнем матче, я боролся с желанием оглянуться через плечо. Постоянно представлял, что она сидит на трибуне, улыбается и смотрит на мою игру. Меня не было шесть дней, и я вынужден взглянуть суровой правде в глаза.

Я скучаю по своей пташке.

Официантка ставит передо мной еще одно пиво, и я быстро допиваю остатки и с благодарностью отдаю ей пустой стакан.

– Ты сегодня не в духе, – задорно улыбается мне Оуэнс. Я молча смотрю на него. – Как дела у твоей подружки?

Моей подружки. От этих слов в груди становится тепло.

– Она моя ассистентка, – говорю я, но звучит это не очень убедительно.

– Ну да, – ухмыляется он. – Я это и имел в виду.

Я залпом выпиваю половину пива.

– Ее дела – не твое собачье дело.

Он громко хохочет, запрокинув голову.

– Расслабься, Штрайхер. Я не собираюсь ухлестывать за Пиппой.

Мои плечи расслабляются, и я выпиваю еще.

Я вспоминаю наш с Пиппой разговор в машине, когда я сказал ей не приводить домой парней. Как же тупо. Ничего более примитивного я придумать не мог? Она наверняка думает, что я токсичный придурок.

А потом была вечеринка. Поцелуи, прикосновения, она у меня на коленях. Я думал об этом всю неделю.

– Ты, наверное, мне голову откусишь, если я тебе кое-что скажу, – начинает Оуэнс.

– Так не говори.

Он усмехается.

– Не. Все равно скажу. Ты играешь лучше при Пиппе.

Я складываю руки на груди и чувствую, как у меня раздуваются ноздри. У меня странно давит в груди.

– Это потому, что с ней на игру всегда приходит мама, – резким тоном отвечаю я. – Я беспокоюсь о ней.

Он покачивает головой, и его глаза блестят.

– Не думаю, что дело в этом.

– Ты пьян.