Она громко засмеялась, и слезы радости полились из ее глаз.

Она попыталась убедительно изобразить удивление, однако это не удалось. Голос ее неуверенно оборвался. Какое-то время мы сидели в тишине, прислушиваясь к плеску воды за бортом яхты, упрямо продвигающейся на юг.

Яков пожал плечами и взглянул на Анну.

– Она твоя. Луна твоя. Смотри. – Она сунула мне в лицо телефон, и, конечно, с вероятностью 99,999997 процента я являлся отцом Луны.

В конце концов, я нарушил тишину:

– Лучше объясни, как ты тут оказался, – попросила она, пряча пистолет в сумочку.

В полном неверии я выхватил телефон и прокрутил страницу вниз, ища ее с Мэдисон результаты. Может, произошла ошибка. Если я потеряю бдительность и позволю себе хотя бы на минуту поверить в это, а потом все окажется ошибкой, я не переживу возвращения в реальность.

Потом поправила прическу, коснувшись гребня. «Спасибо», – мысленно сказала она ему и удивилась: как быстро она становится суеверной.

- Прошло уже два дня, а ты так и не попыталась вывести яхту из строя, или, по крайности, посадить на мель. Стало быть, кораблекрушение не входит в твои планы. Насилие тебя пугает, поэтому предположение, что ты и в самом деле намерена перерезать мне горло, предоставляется маловероятным. Ну а поскольку ты явно появилась здесь с определенной целью, что у нас остается? К чему темнить? Прошлой ночью ты совершенно откровенно заявила, что намерена меня соблазнить, и это нисколько не испортило нам удовольствие. Весьма приятный способ провести время для двух взрослых, не связанных никакими узами людей, и я с готовностью позволил себя соблазнить. И не высказываю никаких претензий, просто стараюсь избежать недоразумения.

Вероятность того, что у Луны и Мэдисон одинаковые родители, равнялась заставляющему сердце остановиться, эйфорическому, большому, жирному и чертовски великолепному нулю.

– Поесть ничего нет? – поинтересовался Лазута и скорчил жалостливую мину. – Пока тебя ждал, оголодал совсем.

Джина облизала губы.

– Вот черт, – издал я утробный звук, и облегчение было таким ошеломляющим, что все мое тело задрожало. – Она – мой ребенок. Она моя. Все закончилось, и она моя.

Он вел себя так, словно его появление было самым обычным делом.

- Мэтт, я...

Я перевел взгляд на Бри. Она прикрывала рот рукой, из ее глаз текли слезы, но мне не нужно было ничего видеть, чтобы знать, что на ее лице красовалась широкая улыбка.

– Я закажу, – ответила Анна, подавляя огромное желание схватить товарища за грудки и хорошенько потрясти.

Не дождавшись окончания фразы, я произнес:

И конечно, я понимал, хотя она, возможно, никогда в этом не признается, что Бри тоже испытала сильное эмоциональное потрясение от этих результатов. Но всепоглощающее счастье, излучаемое ее потрясающим лицом, предназначалось мне, и если я бы уже не был по уши влюблен в эту женщину, то в этот момент я бы понял, что пути назад нет.

Яков молча сел в кресло и сложил руки на груди.

- Предположим, вашей организации требуется от меня услуга, не совсем совместимая с моими обязательствами по отношению к правительству. Эми, которая уже утвердилась у меня на борту, представлялась наиболее подходящим человеком, чтобы попытаться меня убедить с помощью традиционных женских приемов, но, похоже, задача оказалась ей не по силам. Не хватило опыта, чтобы расчетливо использовать естественное женское оружие; Эми все еще полагает, будто половая связь имеет нечто общее с преданностью, а то и с таким серьезным понятием, как любовь. Пришлось вашей НАМ отзывать неумеху Барнетт и двинуть в бой неотразимую миссис Уиллистон, искушенного ветерана амурных битв. Успевшую забыть, что такое сомнения или угрызения совести, не так ли? И все-таки ты меня поражаешь! Воспользоваться затасканным трюком в духе Мата Хари! Милая, ты и представить себе не можешь, сколько раз меня пытались поймать на этот крючок!

Мы с Бри еще немного посидели в машине.

Несмотря на ранний час, еду принесли быстро, и невозможный Лазута, с жадностью поглощая намазанный сливочным маслом тартин и подливая себе кофе, наконец стал рассказывать.

После некоторой паузы Джина сказала:

Смеясь. Обнимаясь. Целуясь.

– Ты помнишь, что кроме денег из сберкассы пропал портфель директора? Якобы с бумагами.

- По-моему, тебе хотелось избежать пустых разговоров об определенных вещах. Интересно, чем ты сейчас занимаешься?

Утопая в незнакомом нам до сегодняшнего дня ощущении хороших новостей. Покончив с этим, мы вышли и показали Робу и Джессике самый большой фак, который только могли. И вошли в дом, к нашей семье.

– Еще бы не помнить! Вы все были против меня.

- Всецело с тобой согласен, но думаю, слова далеко не самая страшная угроза нашим с тобой отношениям. Вот и пытаюсь избежать худшего варианта. Возможно, твоя голова переполнена всевозможными наивными планами, а в Нассау притаились боевые отряды НАМ, готовые ворваться на палубу, едва лишь мы причалим. Либо разделаться со мной другим способом, как только дашь знать, что в достаточной степени ослабила мою бдительность. Советую: останови ребяток. Прикажи не попадаться мне на глаза. Не забывай того, что случилось две ночи назад.

Глава 21

- Страдаем манией преследования? - холодно поинтересовалась Джина. - Недавно твердил, что я вряд ли стану покушаться на твою жизнь, а теперь утверждаешь, будто заманю в смертельную ловушку, лишь только ступим на берег.

– Так вот. Ты оказалась права. Никаких бумаг там не было. В портфеле лежали бриллианты.

Бри

Иван посмотрел, оценила ли она новость. Анна оценила.

- У меня нет особой уверенности на сей счет. Невероятно трудно иметь дело с любителями. Они никогда не ведут себя логично в моем понимании, а потому приходится учитывать все возможности. Давай говорить начистоту, Джина. Мне поручено два задания. Прежде всего, выяснить местонахождение некой таинственной бухты. После чего отыскать и свести счеты с одним неприятным типом, который, скажем, несколько зарвался. Может, эти дела связаны между собой, может - нет. Пока я знаю чересчур мало. Возможно, ты более осведомлена. Однако в любом случае прошу тебя, не вставай на моем пути. Пожалуйста. И не позволяй этого делать своим коллегам. Вне зависимости от того, что произошло между нами этой ночью, на любую попытку вмешательства я отреагирую без малейших колебаний. Это касается как тебя, так и твоих друзей. Ужасно не хотелось бы обижать тебя, возможно, буду сожалеть об этом до конца жизни. Однако я успел сделать слишком много такого, о чем впоследствии сожалел, и один лишний поступок не будет играть особой роли. Конец официального заявления.

В течение следующих шести недель жизнь была хороша. Даже нет. Вычеркните это. Жизнь была невероятно хороша.

– Я подозревала нечто подобное. Жаль, что не смогла доказать.

Порыв ветра заставил яхту резко покачнуться. Волна перехлынула через борт и окатила палубу. Спидометр показал пять узлов, потом перевалил через шесть и потянулся к семи. Мы замерли, ожидая, не придется ли принять меры, чтобы сбавить обороты, но ветер вскорости утих, и все вернулось на свои места.

Когда аудит налоговой службы остался позади, работа в «Призм» потекла в нормальном темпе. Я наняла новую команду, чтобы обеспечить себе большую гибкость, и блаженно вернулась к работе с девяти до пяти настолько часто, насколько могла. Изон по-прежнему много выступал, но с окончанием лета его выступления ограничивались лишь выходными.

– Ты просто не успела. Но Березин все-таки поверил тебе и зацепился за этот портфельчик. Данилко снова взяли в разработку.

Джина заговорила так, будто и не было никакой паузы:

– Надо было с самого начала…

Мы наконец-то отвезли детей в приют, откуда они взяли кота. Выбор оказался легким. Там был маленький черно-белый котенок, который ворвался в нашу семью в ту же секунду, как мы переступили порог. Он играл с Ашером, гоняясь за ним повсюду, как собака, а потом играл роль тряпичной куклы, пока Луна и Мэдисон возили его по комнате в приюте. И да, конечно, надо признать, что я сперва не хотела никаких котов, но пока Изон заполнял документы, котенок, которого мы опрометчиво назвали Орео, свернулся калачиком у меня на коленях и заснул. Это была любовь с первого мурлыканья.

- Ты и в самом деле ужасный нахал.

На следующих выходных Изон пропал в тату-салоне. За пять часов его отсутствия у меня возникло подозрение, что он делал что-то большее, чем просто подкрашивал луну у имени Луна. И действительно, в ту ночь, когда мы готовились ко сну, он продемонстрировал мне ярко окрашенную сферу на правой груди. Имена Ашера и Мэдисон переливались в лучах солнца ярко-красными и оранжевыми оттенками. Я заплакала. Смеялась, но продолжала плакать. Я не могла ничего с собой поделать: так это было великолепно – как и сам мужчина, набивший тату.

- По-моему, я не забыл сказать \"пожалуйста\". - Покорный слуга резко махнул рукой. - Вчера ты выражала свое недовольство тем, что я открыл огонь без предупреждения. Сегодня, поскольку ты мне симпатична, и мы провели вместе приятную ночь, я предупреждаю. И опять ты недовольна. Тебе невозможно угодить!

– Ладно. Не кипятись. Короче, стали проверять твою версию насчет того, что директор кого-то боится до полусмерти, и это вовсе не милиция. Сели на хвост плотно. Через три дня засекли, как к Данилко пришли какие-то людишки. Кухарка у него комсомолкой оказалась. Сознательная девка. Договорились с ней связь держать, ну и просили подслушать, о чем разговор. Потом она рассказала, что допытывались они как раз насчет пропажи камешков. Разумеется, в то, что камешки исчезли при ограблении, не поверили. Решили, Данилко все организовал, чтобы их присвоить, и стали убивать. Кухарка само собой к нам кинулась. Так, мол, и так, поспешайте, ребята. Короче, подоспели мы вовремя. В благодарность за спасение Данилко признался, что да, хранил камешки. Как раз перед ограблением собирался передать их владельцам, потому и переложил из сейфа, который у них в другом помещении стоит, в портфель, а портфель – в стол. Чтобы можно было незаметно забрать. Не успел. Получается, преподнес бриллианты грабителям на блюдечке с голубой каемочкой. Дальше – больше. Камешки эти, как водится, нечистые. Принадлежали важным московским людям.

- Озлобление - типичный признак угрызений совести, - злорадно отозвалась Джина. За четыре дня на твоей койке побывали две женщины, и ты чувствуешь себя страшно испорченным и циничным. Просто восхитительно!

Быть настолько счастливыми было для нас приятной новинкой. Мы с Изоном вернулись к семейным ужинам, составлению общего расписания отхода ко сну и тихим вечерам у места для костра. Хотя на этот раз Изон не сидел на противоположном конце дивана. Моя голова обычно лежала у него на коленях, а он запускал пальцы в мои волосы и улыбался, глядя на меня сверху вниз.

– Московским?

Мы переглянулись. Разумеется, она была совершенно права. Определенная эмоциональная связь с одной женщиной вызывала чувство вины в постели с другой - учитывая род занятии и опыт, ничего нелепее не придумаешь. Губы мои вздрогнули, я заметил маленькие насмешливые морщинки, появившиеся в уголках прекрасных женских глаз. Внезапно мы оба рассмеялись.

Полюбить Изона Максвелла было самым легким поступком, на который я когда-либо решалась. Я потратила столько лет, пытаясь выстроить идеальную жизнь с идеальным мужем, идеальными детьми и идеальной компанией. Но превратить все вокруг в совершенство не всегда равнялось обретению подлинного счастья.

– Да. Они думали, что спрятать камни в Ленинграде надежнее. Директор сберкассы – их человек.

И замолчали, глядя друг на друга уже совсем иначе. Будучи более опытным мореплавателем, Джина инстинктивно оглянулась по сторонам, дабы убедиться, что нам не угрожает никакая опасность. Далеко впереди виднелся парус, на значительном расстоянии по правому борту проходил рыболовный катер. Море в непосредственной близости было пустым. Джина улыбнулась и в следующее мгновение оказалась в моих объятиях. Для меня не составило ни малейшего труда управиться с верхней, вязаной; и нижней, хлопчатобумажной частью ее костюма, равно как и нейлоновыми колготками, наводящими на мысль, что надела она их не случайно. Однако такое свидетельство расчетливости ничуть не смутило меня. Более того, я нашел его довольно трогательным. Как выяснилось, сидение кокпита хоть и уступало в мягкости нижней койке, тем не менее вполне подходило для интересующих нас целей.

Я думала, что счастлива с Робом. Я думала, что нашла своего человека, свою вторую половинку, своего единственного. А он оказался притворщиком, манипулятором и лжецом. Но даже если исключить эту информацию из уравнения, зная то, что я знаю сейчас, каково это – иметь мужчину, который по-настоящему поддерживает тебя, который всегда ставит семью в центр своих мыслей и решений, а его мечты настолько грандиозны, что вдохновляют всех вокруг, – я все равно выбрала бы Изона. В любой ситуации.

Спустя какое-то время я, испытывая приятное чувство прикосновения к запретному плоду, откинулся на пару надувных подушек, ощущая рядом теплое женское тело и наслаждаясь лучами яркого багамского солнца под совершенно чистым безоблачным небом. Автопилот издал слабое жужжание, направляя наше двадцативосьмифутовое судно в сторону земли, постепенно обретавшей цвет и очертания.

Как бы банально это ни звучало, Изон делал меня лучше. В глубине души я еще оставалась той Бри – упрямой, сдержанной, с уровнем спонтанности минус четыре тысячи. Но Изон все равно меня понимал. Он был моей полной противоположностью – веселым, беззаботным, легким на подъем. Но он не осуждал меня и не пытался изменить. Он принимал меня такой, какая я есть, независимо от того, насколько трудно это порой бывало. Он смеялся, когда я злилась. Обнимал, когда меня переполняли эмоции. Занимался со мной любовью так, словно я была создана только для него.

– Подожди-ка, – перебила Анна. – Горовиц об этом знал?

Джина прикоснулась к моему плечу.

И по мере того как шли недели, в нашей жизни воцарилось чудесное спокойствие, и я начала верить, что, возможно, и Изон был создан для меня.

- Прошлой ночью я и не заметила всех твоих отметин, дорогой. Следы от пуль?

– Точно неизвестно, но камешки тиснул как раз Щелкун.

– М-м-м, – промычал он, вытирая каплю кетчупа с уголка рта. – Это… просто восхитительно, – соврал он, кивая в сторону каждого из детей.

- Ах, это! Доисторический автомат с заржавевшими патронами. Мне повезло. На четвертой пуле его заклинило, иначе остался бы без руки.

Луна и Мэдисон сидели и смотрели на него, скривив рты и точно не веря ни единому слову.

- Где это было?

– После его смерти они попали к Вольдемару и он укатил с ними за границу?

– Это вкусно! – согласился Ашер, пока еда вываливалась у него изо рта. Наш мальчик взрослел. Он уже расправился с половиной своего бургера.

- В Норвегии, довольно давно. Возможно, стоит снабдить свои шрамы табличками с указанием времени и места, как музейные экспонаты. У тебя нет на примете знакомого татуировщика?

– Те, кому камешки принадлежали, уверены, что так и есть.

Когда девочки начали ковыряться в своем сладком картофеле фри, Изон наклонился ко мне и прошептал.

- Прости, наверное, не следовало спрашивать...

– Откуда известно? Ведь они не поверили Данилко.

– Так, а что это вообще такое?

Я пристально посмотрел на Джину и сказал:

– Но решили все же проверить. Я думаю, московские про Горовица знали не меньше нашего. Очень быстро выяснили, кто взял сберкассу. Сложили два и два.

– Вегетарианский бургер.

- Предположим, ты добилась своего: я безумно в тебя влюбился и превратился в послушную марионетку. Что ты от меня потребуешь?

– А как они узнали, куда поехал Вольдемар?

Последовала небольшая пауза.

– Это я понял. Мне даже начали нравиться твои вегетарианские бургеры, но это нечто другое. – Он приподнял верхнюю часть булочки и вытащил стебелек зелени, демонстративно положив его на край моей тарелки. – Что я тебе сделал? Это спаржа? В бургере? Это какое-то совершенно ненужное насилие, детка.

– Взяли в оборот одного из банды. Видимо, тот признался, куда свалил их главарь. Мы потом нашли его труп со следами пыток около железнодорожных путей.

- Не убивай его, - наконец сказала Джина. - Во всяком случае, пока не закончит нашу работу.

Я усмехнулась.

– Значит, им известно, что с ним ребенок.

- Министера? Вашего Альфреда Поупа? Но ведь я его еще не нашел.

– Мне не хватило черных бобов. Пришлось проявить изобретательность. Смотри, Ашеру нравится.

– Наверняка, – осторожно ответил Лазута.

- Ты его найдешь. Я даже отведу тебя к нему, если... - Джина заколебалась. - Мы обсуждали различные способы борьбы с тобой, некоторые были весьма радикальны. Жизнь одного человека ничто, когда ставка столь высока, но мне хотелось любой ценой избежать лишнего насилия. Насилия, без которого можно обойтись. Это и без того достаточно скверная и неприятная история. Поэтому если ты пообещаешь... Всего лишь дай слово не трогать Альфреда, пока не завершит нашу работу. Затем он поступает в полное твое распоряжение.

– Да, но у меня еще много лет назад были опасения по поводу его вкусовых рецепторов. – Изон откусил еще кусочек, сопроводив это очередным одобрительным стоном для пущей убедительности.

– Кого они послали за Горовицем?

Я открыл было рот, хотел ответить, что убить меня не так уж просто, как ей могло показаться, но решил, что достаточно распространялся сегодня на этот счет. И не мне ей объяснять, что слова и обещания невысоко ценятся в моем ремесле.

Он был прав. Они были ужасны, и в мире не было такого количества «ммм», которое могло бы заставить девочек это съесть. Но сбегать в магазин означало пропустить игру в прятки с детьми, и, если честно, я уже устала пропускать все самое интересное.

– Опытного в подобных делах человека. По паспорту – Сажин Эдуард Григорьевич. Кличка Сажа. Из бывших, но по плохой дорожке еще до революции пошел.

- Я не уполномочен давать указания Вашингтону, или другим агентам, коим, возможно, поручено это же задание. Поэтому могу говорить лишь от своего имени.

Он понимал, что каждое его слово многократно умножает боль, которая терзает Анну, но по-другому поступить не мог. Она не только мать. Она – сыщик. Должна справиться.

В течение многих лет я была мамой-домохозяйкой, проводящей со своими детьми двадцать четыре часа в сутки. В этом не было ничего привлекательного, и мне приходилось умолять, торговаться и обманывать, чтобы урвать хотя бы минутку для себя. Но мне это нравилось. Я любила своих детей. Мне нравилось наблюдать, как они растут. Мне нравилось учить их считать, обучать алфавиту. Это была самая трудная из работ, и это учитывая, что у меня был опыт создания многомиллионной компании с нуля. Каждая выходка, истерика или обида ложились на мои плечи. Но то же касалось и милых объятий, когда они уставали, и смеха, когда я качала их на качелях на детской площадке.

- Большего мы и не просим. Я не прошу.

– Два дня назад Сажин выехал в Париж в составе официальной делегации наркомата внешней торговли, – сказал он.

Я скучала по тем дням. Ашер уже учился в первом классе, а Мэдисон и Луну больше волновали красивые платья и банты, чем погремушки и одеяльца. Как бы мне ни хотелось, чтобы они навсегда остались малышами, все это было частью взросления. Я просто ненавидела, что все это проносилось мимо меня.

Анна сжала руки. Яков шевельнулся в кресле.

- И прежде, чем что-либо пообещать, - выразительно продолжал я, - мне необходимо знать, что именно должен сделать для вас Министер.

Так что в тот вечер мы ели отвратительные вегетарианские бургеры с черной фасолью и спаржей, потому что я отказывалась пропускать что-либо еще. И мне было абсолютно не стыдно.

Иван пояснил:

Съежившись, я откусила кусочек своего бургера, а затем попыталась улыбнуться, пережевывая его.

– Сажин работает в наркомате. Ценный кадр, говорят. Разумеется, выпускать его за границу не собирались. Но если бы он пересек границу нелегально, найти его было бы практически невозможно. Пришлось посодействовать тому, чтобы он вошел в состав делегации.

- Этого я сказать не могу. Это не мой секрет, во всяком случае, не только мой. Однако тут нет ничего предосудительного. Клянусь.

Телефон Изона зазвонил, и он нахмурился, взглянув на экран.

– Кто на это решился?

– У тебя в верхах есть покровитель, – усмехнулся Лазута.

– Номер из Лос-Анджелеса. Думаю, стоит взять. Справишься тут сама?

Последнее показалось мне весьма сомнительным. До сих пор, насколько мне известно, деяния Альфреда Министера трудно было назвать непредосудительными, и я не видел причин, которые побудили бы этого субъекта измениться коренным образом.

– Красин? Но он же не у дел. Я слышала, уехал из России два года назад. Вроде бы лечится в парижских клиниках от белокровия после малярии.

– Да. И к тому времени, как ты вернешься, на столе будут стоять три чистые тарелки. – Они будут чистыми, потому что я выброшу остатки в мусорное ведро и сделаю бутерброды с арахисовой пастой, но ему не обязательно было это знать.

– Вот именно. В парижских.

Наклонившись, он поцеловал меня в макушку, после чего, извинившись, поспешил в другую комнату, отвечая на звонок.

- Ладно. Договорились, - сказал я. После мгновенной паузы она приподнялась на сидении кокпита и, нахмурившись, посмотрела на меня.

– А сейчас он где? Еще тут?

– Нет. В данное время Полномочный представитель СССР в Лондоне. Но до этого год отработал послом во Франции, – демонстрируя осведомленность и приняв для этого соответствующий важный вид, пояснил Лазута.

– Алло… Да, это я.

- Слишком уж легко ты согласился, Мэтт. Наверняка, не без задней мысли.

– Хочешь сказать, что он прикрывает ваши действия, находясь в Англии?

Ашер не только доел свой бургер, но и расправился с остатками моего. Изон был прав: нужно записать его к врачу и обсудить полное отсутствие у него какого-либо вкуса. Когда девочки доели свои бутерброды, а Изон все еще не пришел, я угостила их пиратским десертом. Это были три миски с водой, наполненные фруктами. Я дала им маленькие пластиковые шпажки, которые они могли использовать в качестве шпаг. Это была менее слюнявая версия «охоты за яблоками», которую они все оценили.

– Хочу сказать, что у него в Париже огромные связи. И не только в сфере торговли, как я понял. Насчет Сажина он, кстати, дал гарантии, что скрыться тот не сможет. Хотя лично я не сомневаюсь: попадись Саже в руки те камешки, смоется легче легкого. Сунет кому надо в лапу, только его и видели.

Перед глазами у меня промелькнуло лицо якобы покойного Дуга Барнетта, который подобно неутомимой гончей, преследующей кровожадного льва, идет по следу человека, уничтожившего тело и жизнь женщины, на которой Дуг намеревался жениться. Я совершенно недвусмысленно оговорил, что взятое мной обязательство ни коим образом не ограничивает свободы чужих действий. Вполне приемлемая цена за информацию о местонахождении Министера.

Пока они хихикали, пытаясь заполучить десерт, я отправилась на поиски своего мужчины.

– Плохо ты знаешь Красина. Если он сказал, значит, уверен.

Ориентируясь на голос, я дошла до гостиной в передней части дома.

– Товарищ Белобородов так не думает.

Разумеется, с готовностью согласился я. А у тебя не имеется никаких задних мыслей?

– М-м-м. Да, конечно. – Его глаза встретились с моими, как только я завернула за угол. Его волосы были взъерошены, как будто он постоянно теребил их, а его лицо было таким бледным, что мое сердце невольно замерло.

– Что случилось? – беззвучно спросила я.

– Нарком внутренних дел РСФСР? – поразилась Анна. – Все так серьезно?

Покачав головой, он поднял вверх палец, прося, чтобы я подождала.

Приблизившись ко входу в гавань и связавшись по радио с контрольной службой, мы немедленно получили разрешение войти и чувствовать себя как дома. Длинная узкая бухта, или, если хотите, широкий канал, протянулась между островом Провидено с южной стороны, где располагаются деловые и жилые районы, и узкой полоской острова Парадиз с севера, застроенного казино и замысловатыми новыми отелями правда, огромная розовая глыба старого отеля \"Ширейтон Колониэл\" встречающая вас на южном берегу сразу по пересечении линии волнореза, имеет не менее замысловатую форму Много лет назад, когда я впервые оказался на Багамах, отель был известен как \"Бритиш Колониэл\", но с тех пор многое изменилось.

– А ты как думала? Скажу больше: в дело вмешался сам товарищ Дзержинский. Всего не знаю, но вопрос решался на самом верху, и я уверен, что не только из-за бриллиантов.

– Нет, это не проблема. – Его кадык дернулся, когда он сглотнул. – Да. Нет, я очень ценю это. Это… – Он рассмеялся, и, хотя его смех звучал вполне искренне, в нем было гораздо больше эмоций, чем просто веселье. – Спасибо. – Он наконец-то улыбнулся своей широкой и лучезарной улыбкой. – Буду с нетерпением ждать. Хорошо. Увидимся. Спокойной ночи. – Нажав на экран, он закончил разговор. Или, по крайней мере, мне так показалось. Но он вновь поднес телефон к уху и сказал: – Алло. Алло. Кто-нибудь меня слышит?

Анна взглянула на него. Неужели Красин помогает из-за Маши?

– Что ты делаешь? – спросила я. – Кто звонил?

Джина, наконец, воспользовалась нашим незаслуженно забытым маленьким дизелем и умело провела яхту мимо причала для крупных судов и далее под аркой моста. Последний поднимался над поверхностью воды на семьдесят футов, никак не мог угрожать нашей сорокафутовой мачте, и все-таки заставил меня изрядно понервничать. Резко свернув налево. Джина ввела \"Спиндрифт\" в маленький защищенный портовый бассейн гавани Харрикейн-Хоул и умело направила к указанному нам причалу. Если бы мужское мое самолюбие в какой-то степени зависело от умения управлять яхтой я мог бы позавидовать мастерству Джины. При настоящем положении дел, я просто отдал должное умелому маневрированию и понадеялся, что она окажется не менее сообразительной и в других отношениях. Хотя женщина которая считает постель достаточно эффективным оружием в борьбе с опытным правительственным агентом, явно увлекается телевизором. Я с ужасом подумывал о прочих наивных и опасных представлениях, которые она могла почерпнуть из голливудского репертуара.

– Сколько же тех бриллиантов? – спросила она, чтобы справиться с подступившими к горлу слезами.

– Одну секунду. – Опустив голову, он продолжал нажимать что-то на экране, и только тогда я заметила, что его руки слегка дрожат. – Господи, как выключить эту штуку?

– Слыхал, что немало.

Я сделала несколько шагов по направлению к нему.

– На поиски поехал один Сажин?

Гавани в Нассау стоят дешевле, - сообщила Джина, когда мы пришвартовались, но там слишком много судов и удостовериться, что за нами следят, будет довольно трудно. Поэтому я выбрала здешнюю стоянку. К тому же, она более комфортабельна. Удобств на берегу побольше, а движения в бухте - поменьше. - Чуть помолчав, она небрежно добавила: - Кстати, если тебя это интересует, я могу выяснить, где обитает большой человек Кенни.

– Изон, милый. Что случилось?

– Послать за границу роту не так просто, хотя, возможно, заслали еще пару нелегально или кого-то из местных подключили. Какие у них возможности, мы не знаем. Но пока для нас главное – Сажин. Про него мы кое-что раскопали. Зверюга настоящий, но хитер. Ни разу не попался. У них на него большие надежды.

– Одну секунду. Одну секунду. Одну секунду. – Он подошел к дивану и откинул одну из подушек, пряча под нее свой телефон. Не удовлетворившись и этим, он схватил две другие подушки и положил их поверх.

– У кого это у них?

Бухту Харрикейн-Хоул окружали многочисленные деревья, напоминающие парк. В непосредственной близости от нашей стоянки заросли были настолько густыми, что за ними спокойно мог укрыться взвод автоматчиков, изготовившихся атаковать. В большой открытой гавани, пускай даже заполненной множеством судов, мы находились бы в гораздо большей безопасности. Поэтому я предпочел бы, чтобы моя попутчица сосредоточилась на управлении яхтой и предоставила мне вырабатывать общую стратегию. Однако после заключения нашего с Джиной соглашения, оставалось только следовать туда, куда ей вздумается меня повести, за исключением разве лишь могилы.

– Теперь порядок, – сказал он, поворачиваясь ко мне лицом.

Лазута допил из чашки и с сожалением посмотрел на пустую тарелку. Быстро кончилась еда, а жаль.

- Так вы присматриваете за жилищем Грига? - спросил я.

– Зачем ты спрятал свой телефон?

– Честно говоря, мне имена его хозяев неизвестны. Сказали, что большие люди, и все. Ты про другое слушай. Как только выяснилось, что камешки мог вывезти Горовиц-старший, Березин всех на уши поставил. Добился, чтобы на поиски Сажина послали именно меня.

Джина кивнула.

– Потому что я изо всех сил пытался сохранять спокойствие и не хочу, чтобы Леви Уильямс услышала, как я кричу… – Он глубоко вздохнул, а затем заорал во все горло: – Я буду выступать на чертовой премии «Грэмми»! – Бросившись вперед, он заключил меня в объятия.

– Тебя одного?

- Да. Адреса я не помню, но могу узнать. Собственно говоря, мы следим за обеими его резиденциями. Вторая располагается в Вест-Палм, там у него дом - приличное обиталище уважаемого гражданина, обладателя очаровательной жены и прелестных ребятишек. Последних у него двое. А махинациями с наркотиками Кенни заправляет отсюда. Тут же пребывает его любовница. Я могу отправить кого-нибудь проверить, здесь ли он.

– Бог ты мой! Ты серьезно? – Я рассмеялась, когда он начал кружить меня по комнате.

– Из Москвы тоже выехал человек. Мы должны с ним встретиться послезавтра. Березин дал указания сразу разыскать тебя и ввести в курс дела. Получается: вы с Сажиным ищете одного и того же человека. Березин посчитал, что тебя надо предупредить. Теперь это вдвойне опасно.

Мгновение покорный слуга задумчиво смотрел на Джину, потом грустно покачал головой.

– Она должна была исполнить «Переворачивая страницы» в дуэте с Генри Александером в качестве специального гостя церемонии, но он заболел, и ей нужен кто-то, кто знает песню и сможет заменить его в столь короткие сроки. Мое имя всплыло в разговоре, и так как она сама начинала в качестве автора песен, она подумала, что это будет идеальным решением. Она хочет, чтобы я выступил с ней. На «Грэмми». Перед всеми теми людьми, которые имеют вес в музыкальной индустрии. Через два дня!

- О некоторых вещах лучше говорить открыто, дорогая. Гораздо легче иметь дело с девушкой, которая откровенно просит убить для нее определенного человека, нежели с хитроумной дамой, предпочитающей выражаться туманными намеками. Она отвела взгляд в сторону.

– Подожди. Через два дня? В смысле, прямо два дня?

– Да, – неожиданно произнес Яков, до сих пор не проронивший ни слова.

- Господи, помилуй, не думаешь же ты, будто я...

– Да. В это воскресенье. Они покупают билеты на самый ранний рейс на завтра. – Он уже тяжело дышал, но так и не поставил меня на пол.

Лазута с Анной посмотрели на него в ожидании, что тот скажет, но Яков встал и молча вышел из номера.

- В противном случае, к чему весь этот разговор о мистере Григе? Какое мне дело до того, где он живет и дома ли он? Меня интересует только месторасположение секретной бухты, которое вряд ли удастся узнать, постучавшись в Григовскую дверь и спросив.

Он продолжал целовать меня, отчего у меня перехватывало дыхание.

Лазута уставился на Анну.

- Но ведь ты убил его людей. Когда Григ узнает об этом, - узнает, не сомневайся, - он так или иначе захочет отомстить. Мне подумалось, ты предпочтешь опередить, нанеся первым удар.

– Что вы тут кричите? – спросил Ашер, врываясь в комнату с двумя девочками, следующими за ним по пятам. Все трое бодро размахивали миниатюрными шпагами.

– На Якова можно рассчитывать, – ответила она на незаданный вопрос.

- А казалось, я имею дело с маленькой девочкой, которая стремится избежать излишнего насилия.

Я понятия не имела, с чего начать объяснение и как дать им понять, насколько это важно для Изона.

– В чем? – уточнил Лазута.

Голос Джины внезапно стал жестким.

Я сидела с ним на улице в тот вечер, когда песня дебютировала на радио. Его торжественное лицо, когда объявили имя Леви. Его искрящиеся глаза, когда он узнал, что я ходила на станцию и просила указать его как автора песни.

– Во всем.

- Когда речь идет о людях, Мэтт. Даже о таких скверных и безжалостных, как ты. Но Константина Грига человеком назвать трудно. Тебе известно, чем он занимается! Известно, чем торгует!

Это был его шанс после более чем десяти лет мечтаний. Самый высокий из взлетов был, когда он подписал контракт со звукозаписывающей компанией. Самое горькое падение – когда от него отказались. К моему стыду, я не поддерживала Изона в те дни, так что, как бы много мы ни говорили об этом, я могла лишь предполагать, как сильно он переживал в тот период.

Прозвучало это очень уверенно, но ответ его не устроил.

Я бросил на Джину пристальный взгляд и сказал:

Но что я знала наверняка, так это то, как усердно он работал. Сколько часов он проводил каждую ночь за пианино или с гитарой в руках. Приходя домой измученным после концерта и просыпаясь всего через несколько часов, чтобы побыть рядом со мной и с детьми. Люди громко хлопали дверями у него перед носом, пока он пытался стать популярным, и в то же время те же самые люди спрашивали, написал ли он что-то новое.

– Откуда он вообще взялся, этот твой Яков?

- До сих пор думал, что мы... по крайней мере, ты, преследуешь благородную цель избавления мира от ядерной угрозы. Теперь вдруг выясняется... ты еще и ведешь борьбу против наркотиков и их распространителей. Не многовато ли?

Это была его страсть и ответственная работа.

В его голосе прозвучали ревнивые нотки.

- Ты не можешь так говорить! Нельзя допускать...

Испытания и беды.

– Потом расскажу, Вань. А пока надо обсудить, что будем делать дальше.

Я изумленно нахмурился.

Он падал на самое дно, но все равно поднимался.

Понимая, что теперь многое зависит от того, насколько слаженно они станут действовать, Лазута кивнул:

Но я не могла объяснить всего этого детям.

- О чем речь? Наркотиками я никогда не увлекался, разве что использовал в качестве прикрытия. В остальном мне вполне хватает виски или мартини. Но в мире и без того хватает людей, посвятивших себя спасению сограждан от зелья, и незачем путаться у них под ногами. Тем более, сейчас у меня есть более важные дела. Полагаю, и у тебя тоже. Так что давай сосредоточимся на наших атомах, а марихуаной пусть занимаются другие.

– Послушай, какой у меня план.

- Немыслимое равнодушие!

Так что я подобрала те слова, которые они точно поймут.

- Такой уж я толстокожий субъект. И я проделал весь этот путь отнюдь не затем, чтобы расправиться с кокаиновым королем, даже если это осчастливит мою прекрасную и кровожадную подругу. - Джина угрюмо произнесла:

План Лазуты заключался в том, что он будет через Сажина искать Горовица, а как найдет – обязательно сообщит ей эту радостную весть.

– Изона покажут по телевизору!

- Тем не менее, ты понимаешь, что я права! Если не позаботишься о нем, он позаботится о тебе. У него нет иного выбора. Кстати, покушение на меня Кенни уже организовал.

Я вздохнул.

Они все начали кричать и прыгать вокруг нас. Изон поставил меня на ноги, но только для того, чтобы заключить всех троих детей в одно гигантское объятие, так что их маленькие ножки барахтались в воздухе из стороны в сторону.

Анна смотрела в его вдохновенное лицо и думала, что, должно быть, выглядит жалко. Иначе как объяснить попытку исключить ее из поисков? Но ведь именно у нее теперь есть оружие. Она не сомневалась: Яков передал пистолет по приказу Камы. Значит, ситуация становится опасной, и она должна быть готова в любую минуту. Судя по всему, Егер напал на след.

- Ладно, звони и попытайся его найти, а я попробую что-нибудь придумать. Кстати, мне тоже надо сделать пару звонков. После чего предлагаю привести в порядок яхту и себя и пообедать где-нибудь в городе, как и подобает паре яхтсменов, отдыхающих после утомительного перехода.

Говорят, что радость, как и беда, не приходит одна. На протяжении двух лет это было справедливо по отношению к нашей жизни. Драма и трагедии одна за другой. А теперь сначала новость о Луне, а теперь вот это – было так приятно видеть, что свет приходит и во время шторма.

– Вот что, Иван, – перебила она. – Спасибо тебе, конечно, но я не буду сидеть и ждать. Я буду искать Машу. И я ее найду.

- Мэтт. - Женщина легко прикоснулась к моей руке. Гнев прошел и на лице у нее появилось почти виноватое выражение. - Прости, Мэтт. Я не хотела... Ты много обо мне не знаешь. Иначе ты бы понял.

Но даже несмотря на то, что я была безмерно рада за него, планировщик Бри тут же подключилась к действию.

- У меня есть кое-какие догадки, - отозвался покорный слуга.

Ненавистная павлова

– Боже мой, Изон, а что ты наденешь? Пойдем. Тебе надо собирать вещи. Я помогу.

- Знаю. В этом ты мастер. - Внезапно Джина рассмеялась, приподнялась на носки и поцеловала меня в губы. - Но держи их при себе, не то я напущу на тебя своих адвокатов. За клевету. Господи, мне не терпится принять душ! Однако прежде всего приведем в порядок яхту, не то нас примут за пару богатых бездельников...

Он отпустил детей и подошел ко мне.

В свой особняк Ида вернулась, чувствуя себя во всеоружии для покорения Вольдемара. Ей не терпелось приступить к осуществлению плана, но кузена дома не оказалось, зато ее появления ждал Серж Лифарь, молоденький ученик великого Дягилева. Впрочем, не такой уж и молоденький. Ему двадцать два. Она стала известной гораздо раньше.

Позже, управившись с работой, мы не спеша шли по высокому мосту в сгущавшихся сумерках - проезд на машине два доллара, пешеходы бесплатно - намереваясь пообедать в \"Дридж Инн\", шумном, живописном заведении, где нас угостили престарелыми и явно несъедобными креветками, которых Джина отправила назад на кухню. Разумеется, она была права, но этим вечером не хотелось затевать спор с официантом из-за пустяков, тем более, что впереди ждали более серьезные столкновения. Остальные блюда оказались вполне удобоваримыми, хотя и не могли претендовать на шедевры кулинарного искусства.

– Что значит мне? Нам нужно собирать вещи.

- Что с нами происходит? - тихо спросила Джина, когда мы потягивали поданный на десерт кофе.

Сергей возлагал на него надежды и собирался сделать премьером «Русского балета». Ида этих надежд не разделяла, да и с Дягилевым в последнее время почти не работала, считая, что его труппа разваливается. Однако Лифарь был мил и, главное, смотрел на нее с восхищением, а этого достаточно, чтобы быть допущенным в свиту.

Я выпрямилась, а он заключил меня в объятия, посмотрев сверху вниз со своей сексуальной улыбкой.

- Что ты имеешь в виду?

Увидев Иду, Лифарь просиял лицом и особой балетной походкой двинулся навстречу.

– Ты сошла с ума, если предполагала, что я поеду в Лос-Анджелес ради самого важного дня в моей карьере без тебя.

– Богиня! – воскликнул он, припадая к ее руке длинным поцелуем.

- Нас с тобой. Мы научились кое-как ладить друг с другом, даже едкие выпады пропускаем мимо ушей. Я называю тебя скверным и жестоким, ты именуешь меня кровожадной, и это не мешает нам быть друзьями. Как ты вообще выносишь меня? Ведь я пустая великосветская шлюха, которая спит с любым, кто носит штаны, а иногда, разнообразия ради, и с теми, кто носит юбки... Несколько лет назад я побывала в довольно неприятной истории, после чего обрела своего рода религию и решила заняться спасением мира, но это отнюдь не сделало меня лучше. Ведь, в конце концов, речь идет и о простейшем самосохранении. Кажется, я уже говорила, что у богатых больше причин желать спасения мира: они больше потеряют в случае его гибели. Поэтому здравый смысл подсказывает нам сделать все возможное, дабы сохранить несчастную планету. Однако то, что я наконец посвятила себя действительно хорошему начинанию, отнюдь не делает меня более приятным человеком, не так ли?

Я в ужасе уставилась на него.

– Серж! Не ожидала твоего скорого возвращения, – небрежно бросила она, направляясь к любимой лежанке. – Давно из Венеции?

Мне предстала новая Джорджина Уиллистон, смиренная и самокритичная, и даже слегка пугающая по сравнению с той беспечной и самоуверенной особой, которую покорный слуга видал на борту яхты.

Этот мужчина. Такой замечательный, красивый, талантливый – он явно плохо меня знал.

– Несколько дней. Мечтал вас увидеть. Соскучился по вашей неподражаемой грации. В Италии таких, как вы, нет.

- Возможно, я недолюбливаю приятных людей, - отозвался покорный слуга.

Я не могла подготовиться к поездке на гребаную «Грэмми» за вечер.

Глядя в его доверчивые глаза, она почти поверила.

Джина быстро встряхнула головой.

У нас не было няни для детей. У меня не было платья. Не было обуви. Мои ногти были в ужасном состоянии, а волосы отчаянно нуждались в свежей стрижке. Мне нужно было на работу в понедельник. В моем календаре было назначено несколько встреч. У Ашера была школа. И стоит еще раз упомянуть: у меня не было платья.

– Хочешь вина?

- Нет. Твоя Эми как раз из их числа. Своего рода искупление. Несчастная малышка нуждается в опеке, во всяком случае, ты так считаешь. Полагаю, в глубине души тебя преследует чувство вины за всех, пострадавших от твоей руки. Вот ты и хватаешься за возможность сдвинуть чашу весов, взяв под опеку бедняжку, пострадавшую от рассорившихся родителей и мужчин, использовавших ее как бесчувственную куклу. Ты окружил девочку заботой и вниманием. Основываясь на том, что мне о тебе известно, именно этого я и ожидала. Но к чему, собственно, угождать видавшей виды потаскухе, вообразившей себя спасительницей мира?

С другой стороны, этому замечательному, красивому, талантливому мужчине, которого я любила всем сердцем и существом, только что представилась самая большая возможность в жизни.

– К великому сожалению, не могу. Нужно быть на вокзале к девяти и абсолютно трезвым. Забежал на минуту, чтобы выразить восторг перед вашим выступлением в Гранд-опера. Не успел перед отъездом.

- Вовсе ни к чему смешивать себя с грязью. Джина.

И он хотел, чтобы я была рядом с ним.

– Ты кого-то встречаешь?

Она покачала головой, как будто отмахиваясь от моих слов, и упрямо продолжала:

Так что даже если мне придется ехать в джинсах и с волосами, собранными в хвост, неся троих детей на спине, как ломовая лошадь, я первая запрыгну в этот самолет. Потому что, если Изон хочет, чтобы я была там, я в лепешку разобьюсь, но сделаю это.

– О да! Вы не слышали? Приезжает Павлова. У нее несколько выступлений в рамках мирового турне.

- А я? Расчувствовалась из-за какого-то размахивающего пушкой мерзавца, которого терпеть не могу. - Она глубоко вздохнула и посмотрела на часы: - Половина восьмого. Хватит философствовать. Проверим оружие и отправимся на свидание с Григом.

– Хорошо, – выдохнула я. – В таком случае возьми чемодан с чердака, а я позвоню Эвелин узнать, сможет ли она присмотреть за детьми.

Если бы он сообщил о конце света, она была бы потрясена меньше.

- Никакого оружия, - возразил я. - Ведь уговорились, что нанесем упомянутому господину простой визит вежливости.

Его улыбка была такой широкой, что, клянусь, мне казалось: она поглотит все его лицо.

Павлова в Париже? Ненавистная Павлова?

- Я не наношу визиты вежливости тем, кто наживается на людских страданиях!

– И это все? Никаких криков о том, что все это так спонтанно?

– Разве не Борис Кохно, его секретарь, должен встречать? – равнодушным тоном спросила она, растягиваясь на софе.

- Прекрати, Джина! Оставь в покое свое чувство морального превосходства. Кстати, об оружии. Ты прихватила с собой что-нибудь?

– О, прямо сейчас они все в моей голове. Но я люблю тебя и так чертовски горжусь тобой, что для меня будет честью поехать туда. – Я мечтательно вздохнула. – И давай начистоту: сексуальная рок-звезда просит меня сопроводить его на «Грэмми» – не слишком-то тяжелое решение. – Дети издавали звуки рвоты, пока мы целовались, но, соединяя наши губы, мы не давали улыбкам сойти с лица.

- Прихватила?..

– Разумеется, да. Борис. Конечно.

Да… старая поговорка определенно была верной. Когда долго нет дождя, потом льет как из ведра, и я была счастлива утонуть в Изоне Максвелле.

- Ага.

– Ты не можешь пропустить такой спектакль? Понимаю. Гениальная Павлова снова в Париже. Толпы поклонников, море цветов. Да, на это стоит взглянуть.

- Пистолет? - Глаза выдали ее, и я схватил сумочку прежде, чем Джина успела убрать ее. Внутри обнаружился маленький пистолет двадцать пятого калибра, который я спрятал на яхте, как мне представлялось, во вполне надежном месте.

Кажется, бесстрастность она сыграла плохо. Серж отвел глаза и фальшиво кашлянул.

- Ты устроила у меня обыск, - констатировал я. - \"Косилку\" на днище тоже нашла?