– Хорошо. – Я подпрыгиваю на сиденье, понимая, что нам лучше не возвращаться в таком настроении. – Тогда отвези меня поесть мороженого.

Кэптен улыбается мне.

– Без проблем. Едем за мороженым!

Мэддок

Я спускаюсь по лестнице, заглядываю в гараж. Никого нет. Тогда я вытаскиваю телефон.

– Йоу! – отвечает Ройс после первого гудка.

– Где вас черти носят?

Тут открывается дверь, и Ройс входит в дом, вытянув перед собой руки и прижимая телефон к уху.

Я закатываю глаза и бросаю свой мобильник на диван.

– Где вы были?

– Я ездил к Руми Грей. Выполнял кардионагрузку, ну ты понимаешь.

Я заглядываю за его плечо, но он захлопывает дверь.

Мы хмуро переглядываемся.

– Что случилось?

– Где Рэйвен?

– С Кэпом, наверное.

– Нет, чувак, сегодня второе воскресенье месяца.

– Блин. – Ройс морщится. – Я забыл. Сегодня была моя очередь распланировать вечер.

– Все нормально. Я напишу команде, чтобы собирали народ. Встретимся с ними на ферме. Но где тогда Рэйвен, мать ее?

– Понятия не имею, но успокойся. Скорее всего, она курит травку где-нибудь в роще или нашла другое занятие. – Ройс достает из холодильника бутылку с водой, и мы садимся на диван.

Я включаю телевизор, но через полчаса выключаю его и откидываюсь на спинку дивана.

Когда Ройс вдруг резко садится на край дивана, я понимаю, что не один тут нервничаю.

– Думаешь, она снова дерется?

Я хмурюсь.

– Нет. Я предупредил Бишопа, что если он позовет ее даже посмотреть на эти гребаные бои, то лишится работы и у него поубавится здоровья.

Ройс кивает.

– Она ведь не стала бы…

Входная дверь распахивается, стукнувшись о защитный экран. В дом, пошатываясь, вваливается Рэйвен, а Кэптен пытается помочь ей удержаться на ногах и при этом тащит какую-то сумку. Она спотыкается, опирается на стенку, чтобы удержаться, и начинает хохотать, запрокинув голову.

Кэптен тоже смеется и шагает, чтобы помочь ей, но Рэйвен запинается об его ногу и падает задницей на паркет.

Она начинает хохотать еще сильнее, и волосы падают ей на лицо.

Мы с Ройсом переглядываемся и медленно поднимаемся с дивана.

Рэйвен ложится на спину и смотрит на нас снизу вверх.

– Ой! – Она улыбается. – Приветики.

Я смотрю на Кэптена.

– Она что, пьяная?

– Ага. – Он смеется и ставит на пол сумку, чтобы помочь ей встать. – Мы заехали поесть мороженого, но потом ей в голову пришла замечательная идея выпить пару коктейлей с водкой.

Рэйвен повисает на Кэпе, и я впиваюсь в него взглядом.

Тут подходит Ройс и закидывает ее себе на плечо.

– Эй! – Она делает сердитое лицо, но смеется, и он несет ее наверх.

Я оглядываюсь на Кэптена. Он прижимает пальцы к глазам и тихо говорит мне:

– Не надо, брат.

– Ты взял ее с собой. На встречу с Зоуи.

– Она не вылезала из машины, а мне нельзя было опаздывать. – Он пожимает плечами, словно это какая-то фигня.

Я прищуриваюсь, и Кэп отводит взгляд.

– И да, наверное, я не сильно старался выгнать ее.

Твою ж мать.

У меня округляются глаза.

– Ты доверяешь ей.

Кэптен смотрит в пол, а когда поднимает на меня глаза, все становится понятно.

– Думаю, да. А ты?

– Не знаю, – честно отвечаю я. – А Ройс?

– Может, еще не совсем, но все к тому идет. Он хочет доверять ей.

Блин.

– А мы должны? – спрашиваю я брата, и он едва заметно улыбается мне.

– Не знаю, мужик. Узнаем со временем. – Кэптен хлопает меня по плечу и проходит в кухню. – Ну а что сказал тебе старик?

– Угадай. – Я сажусь на барный стул и провожу руками по волосам.

– Он слышал, что мы были на складах.

– Угу.

– Черт! – Кэптен упирается руками в столешницу и опускает голову.

– Что происходит? – Ройс входит в кухню, и я жестом показываю ему сесть рядом со мной.

Он хмурится, но садится.

– Все так, как мы думали. Папе рассказали, что той ночью мы были на складах.

– И Рэйвен. – Ройс изучает мое лицо. – Если он знает, что мы там были, то явно понял, что и она тоже.

– Он прав, – отталкиваясь от столешницы, говорит Кэп.

– Он не говорил о ней. Я тоже. – Я перевожу взгляд с Ройса на Кэптена. – Та чушь, что нес тогда Коллинз, оказалась правдой. Он мне сказал сегодня. Через несколько месяцев его освободят досрочно.

Кэптен нервно проводит рукой по волосам, а Ройс соскакивает со стула и начинает ходить взад-вперд.

– Мэддок… – Кэптен качает головой, на его лице отражается ужас. – Я…

– Я знаю. – Я встаю, мы с Ройсом подходим к Кэпу, и все трое кладем руки на плечи друг друга. – Мы не позволим ему все испортить. Первым делом нужно получить опеку над Зоуи.

– Я еще не готов рассказать ему о ней. – Кэптен мрачнее тучи.

– Я знаю. – Я киваю. – Сомневаюсь, что он поймет. Они же не станут просто верить ему на слово, что он изменился. Как бы там ни было, мы будем разбираться со всем дерьмом по мере его появления.

– Да, правильно.

Ройс тоже кивает. Сверху доносится громкий стук и смех.

Ройс улыбается, несмотря на наше дерьмовое настроение и то, каким беспомощным вернулся сегодня наш брат.

– Забыл. Она попросила меня помочь ей принять душ.

Я сразу же хмурюсь, а он начинает ржать, подняв руки.

– Я сказал ей подождать, что я вернусь. – Ройс широко ухмыляется. – Решил, что мы поиграем в игру – отправим ей на помощь тебя и посмотрим, настолько ли она пьяна, что не заметит разницы.

Я усмехаюсь, Кэптен смеется.

– Она не настолько пьяна. Просто в хорошем настроении.

– А как ты, Кэп? – спрашиваю я его.

Он вздыхает.

– Нормально. С каждой нашей встречей Зоуи становится все больше. Просто… я ненавижу возвращаться домой без нее. Сегодня она плакала, когда ее усаживали в машину. Это выбило меня из чертовой колеи.

Кэп смотрит на нас, потом куда-то мимо.

– Рэйвен. – Он сглатывает. – У нее хорошая интуиция. Поэтому мы поехали за мороженым и всем остальным. Сомневаюсь, что она захочет признаться в этом, но эта девчонка понимает нас. Я даже больше скажу, парни. Ей не все равно. Нам нужно быть осторожнее с ней.

Не зная, что ответить на это, я иду к лестнице.

Глава 38

Рэйвен

Я стягиваю с себя носки и с громким стуком валюсь на стену.

– Упс! – Я смеюсь, кидаю один на пол и тянусь за вторым.

– Какого черта ты тут творишь?

Я вскидываю голову в сторону двери, но мои волосы падают мне на лицо, закрывая обзор.

– Пытаюсь снять с себя это дерьмо, но мои руки не слушаются.

Мэддок усмехается, и я встряхиваю головой, чтобы наконец увидеть его. Но влажные от наполнившего ванную пара волосы липнут к лицу.

Его пальцы касаются моего лба, и он убирает их в сторону.

Он так близко. Как будто бы если собрался закинуть мои лодыжки себе на плечи и уткнуться лицом между моих ног.

Я провожу по зубам кончиком языка.

– Перестань.

– Перестань что? – спрашиваю я, а мои глаза тем временем путешествуют по линии его плеч и вниз по его руке.

– Показывать свое желание.

– Это сильнее меня. – Я слабо сжимаю его накачанный бицепс. – Попробуй сесть в шаге от зверя с диким взглядом и распутной улыбкой, и посмотрим, останутся ли твои трусики сухими.

Его плечи начинают трястись, и я поднимаю глаза.

– Вот именно об этой улыбочке я и говорила.

– В душе скоро пойдет холодная вода.

– Да. Но мне нужно поесть.

– Ты можешь встать?

– Мне лень.

Мэддок вздыхает, но берет меня под руки и поднимает с пола. Я заваливаюсь на него.

Засмеявшись, я упираюсь в стену за его спиной. Его брови чуть приподнимаются.

– Ты когда-нибудь позволял девушке взять все на себя, здоровяк?

– Нет.

– Никогда не разрешал ей толкнуть тебя к стене и пригвоздить к ней? – Я провожу пальцем по вороту его рубашки. – Никогда не позволял ей делать то, что ей хочется? Например, дразнить тебя до тех пор, пока ты уже не сможешь больше сдерживать себя и начнешь умолять ее обхватить губами твой член?

Он запрокидывает голову.

– Мне не нужно умолять. Я поставлю ее на колени, и она будет только счастлива взять меня в рот.

Я хмыкаю и наваливаюсь на него всем телом. Его рука обнимает меня, чтобы удержать на месте.

– Я говорила не об этих губах, здоровяк. Я имела в виду губы ее киски. Ты никогда не умолял скользнуть в теплоту женского тела? Разве не готов был умереть, только чтобы ощутить, как она вбирает тебя в себя, сжимает и не хочет отпускать?

Мэддок издает стон, а я быстро разворачиваюсь, так что теперь моя спина прижимается к стене.

– Я уже говорил. Нет. Ты хочешь, чтобы я помог тебе раздеться, или нет?

– Нет.

Он морщит лоб.

– Нет?

– Ройс сказал, что ты просила помочь снять с тебя одежду.

– Я соврала.

– Зачем?

– Чтобы он ушел. Он так на меня смотрел.

Мэддок разглядывает меня, а потом отступает назад.

– Как смотрел?

– Ну, знаешь, широко раскрыв глаза и поджав губу, как в последнее время вы все на меня смотрите. Как будто пытаетесь залезть мне в голову. Мне это не нравится.

– Может, мы просто хотим узнать тебя.

– А может, я не хочу, чтобы вы меня узнавали.

– Может, тогда тебе стоит забыть об этом. – Мэддок хмурится и выходит в коридор. – Ужин через час.

Он отходит на несколько шагов, но я окликаю его по имени.

Мэддок снова просовывает голову внутрь.

– А Кэп… Я не хочу спускаться, если у него снова будет вид как у побитой собаки.

Мэддок облизывает губы и смотрит мне в глаза, потом кивает.

– С ним все нормально, Рэйвен.

Когда он уходит, я снимаю с себя одежду и встаю под душ. Но Мэддок был прав: вода чертовски холодная. Поэтому я быстро моюсь, вылезаю и, обернув вокруг себя полотенце, бегом возвращаюсь в свою комнату.

Упав на кровать, я таращусь в потолок, потом хватаю с тумбочки бутылку с водой. Опустошив ее, встаю.

Я натягиваю черные спортивные штаны, носки и первую попавшуюся футболку, а потом спускаюсь на кухню, по дороге расчесывая пальцами волосы.

– Что готовишь? – спрашиваю я Мэддока, тихо подкравшись к нему, и он отодвигается в сторону, чтобы показать овощи, которые нарезал.

Он шлепает меня по руке, когда я пытаюсь стащить кусочек брокколи, и тогда я беру кусок хлеба – он еще лучше поможет справиться с алкоголем.

– Обжаренную на быстром огне говядину с брокколи. – Мэддок бросает на меня взгляд и отходит к раковине, чтобы вымыть руки. – Поставишь вариться рис?

Я морщу нос.

– Э-э-э… наверное?

Мэддок пристально смотрит на меня.

– Ты не знаешь как.

– У вас есть рис быстрого приготовления? Тогда я просто засуну его в микроволновку, в этом я спец.

Он прислоняется к шкафчикам, скрестив руки на груди.

– Ты вообще не умеешь готовить?

Я поднимаю плечо и прислоняюсь к шкафчикам напротив него.

– Уверена, что смогу, если прочитаю инструкцию. Но войти на кухню и начать творить магию? Нет, это не про меня.

Мэддок кивает и вытаскивает из нижнего шкафчика кастрюлю. Потом протягивает мне мерный стаканчик и говорит, что нужно сделать. Мы промываем рис, я отмеряю нужное количество воды и оглядываюсь на него.

– А как я узнаю, что она достаточно горячая?

– Что?

– Плита.

Мэддок хмурится.

– Ты вообще никогда не готовила?

– Пекла блины в Брей-хаусе, но тогда мне помогала Виктория. Правда, без особого удовольствия. Не стала бы называть это готовкой, но несколько раз я варила спагетти.

– Но ты не знаешь, как работает плита?

– У нас никогда не было плиты.

От удивления он морщит лоб.

– А как вы готовили мясо?

– Мы его не готовили, оно очень дорогое. Мы ходили в магазин, где все стоит девяносто девять центов, покупали за два бакса упаковку лапши и банку соуса. Если нас было двое, нам хватало поесть три раза. Четыре или пять, если я была дома одна.

Мэддок опускает глаза и поворачивается к продуктам.

– Какое-то время у нас была электрическая плитка. Если мать была в настроении, а такое бывало где-то раз в месяц, то могла что-то приготовить. Но обычно она ела со своими клиентами, а я разогревала себе хот-дог, суп или что-нибудь типа того.

– То есть она ходила по ресторанам, а ты сидела дома голодная?

– Подумаешь. Там, где я жила, это считалось нормальным. Другие дети, как и я, допоздна шатались по улицам и попрошайничали.

Мэддок хмурится.

– Ты жила там все время?

Я запрыгиваю на кухонный шкафчик.

– Угу. С самого рождения в одном и том же трейлере. За моей матерью много косяков, но хотя бы здесь она не облажалась. Порой у нас не было еды или горячей воды, часто отключали электричество, но у нас всегда оставался наш трейлер. – Я усмехаюсь, вспомнив о нем. – А все, наверное, потому, что иначе ей бы пришлось платить деньги за номер в отеле, как большинству проституток. Но ее жадность не позволяла ей так поступать.

Мэддок с силой бросает нож в раковину и резко разворачивается ко мне.

– То есть твоя мать трахалась с клиентами в твоем присутствии?

Почти каждую ночь.

Я приподнимаю плечо.

– Рэйвен.

Покачав головой, я поднимаю глаза на Мэддока и вижу, что он буквально вцепился руками в столешницу.

– Такова жизнь, здоровяк.

Он наклоняется ко мне, его глаза яростно полыхают.

– Это не жизнь. Это никчемная женщина подвергает опасности свою собственную дочь.

Я разглядываю его, и чем дольше я смотрю, тем сильнее проявляется его тревога за меня.

Мэддок отшатывается, когда я поднимаю к нему руку, и возвращается к готовке.

– Проверь рис, Рэйвен.

Я закатываю глаза и спрыгиваю на пол.

Как будто я знаю, что это значит.

– Йо!

В кухню с пивом в руках входят Кэптен и Ройс.

Кэп смеется.

– Он заставил тебя работать?

– Он пытается научить меня. – Я поднимаю вилку с белым месивом. Мои плечи опускаются. – Но похоже, у меня руки из жопы.

– Ты до сих пор под влиянием водки?

– Нет. Сейчас у меня только стучит в висках.

Кэп с Ройсом смеются и начинают доставать посуду и прочее к ужину.

Мы садимся за стол, как любым другим вечером с тех пор, как они притащили меня в свой маленький мир.

Маленький мир…

Я смотрю на Кэптена, и он, подняв на меня глаза, печально мне улыбается.

Я, тоже улыбнувшись, опускаю голову.

– Ее зовут Зоуи.

Я резко вскидываю голову, двое других замирают. Повисает мертвая тишина, никто даже не осмеливается жевать.

– Ей два года, – продолжает Кэп. – В июне будет три.

У меня начинает болеть под ребрами.

– Какого цвета у нее глаза?

Вопрос срывается с моего языка быстрее, чем мне бы того хотелось.

Уголки его рта чуть приподнимаются.

– Иногда зеленые, иногда голубые.

– Совсем как у тебя.

Весело рассмеявшись, он кивает и опускает глаза в тарелку.

– Совсем как у меня.

– Кэптен… – выдыхаю я, переводя взгляд с Ройса на Мэддока, которые пристально наблюдают за мной.

Я не хочу спрашивать, но хочу узнать все. Поэтому жду.

– Она живет в приемной семье.

Я хмурюсь, откидываясь на спинку стула.

– Мать Зоуи скрывала от меня свою беременность. Я понятия не имел, что буду отцом, пока не стал им.

– Что за хрень?

– Она пришла в школу, все было хорошо, а потом ее вызвал к себе Перкинс.

Че-е-ерт. Теперь понятно, почему они так взбесились из-за моей встречи с ним.

Он запудрил ей мозги.

– После этого она ушла. Уехала, спряталась и вернулась только летом. Когда начались занятия в школе, вдруг выяснилось, что она перевелась в Грейвен, – продолжает Кэптен.

– Но мне было все равно. Когда она вернулась, я больше не хотел иметь с ней ничего общего, полностью вычеркнул ее из своей жизни. Но кто-то очень хотел, чтобы я все узнал. – Он смотрит на своих братьев, которые кивают ему в знак поддержки. – Через две недели, в школе, я нашел в своей спортивной сумке ее обменную карту. Потребовал от нее объяснений и в конце концов выяснил всю правду. Потом узнал, что она отказалась от прав на ребенка и отдала мою малышку.

– Она не могла так поступить. Как она… сделала это?

– Соврала нужным людям. Сказала, что не знает, кто отец, и никто не стал особо разбираться.

– Кэптен…

Он откидывается на стуле.

– Я сразу пошел к Мейбл. Она сделала все для того, чтобы я мог привезти ее домой, но в ночь перед слушанием заявился Перкинс.

– Он пришел сюда?

– Да, сюда. Он собрал на нас компромат, нарыл кое-что. Сказал, что если попытаюсь забрать ее себе, то потеряю навсегда. Что ни один суд не отпустит ее к нам: ведь мы живем без присмотра взрослых и с нами вечно тусуются проблемные отморозки. С юридической точки зрения мы не можем жить так, как живем, но Мейбл позаботилась об этом. Это было слишком рискованно. Поэтому я согласился со всеми условиями, которые предложили мне в суде, хотя должен был бороться. Мне разрешили видеться с ней дважды в месяц, но под гребаным наблюдением. Так будет продолжаться до тех пор, пока они не решат, что я могу воспитывать ее сам. – Он смеется пустым смехом, и мне хочется заплакать. – Моя дочь даже еще не виделась со своими дядями.

Я вскакиваю с места и бросаюсь к Кэпу. Сев ему на колени, прекрасно осознавая, что двое других наблюдают за мной, что Мэддок наблюдает за мной, я глажу его волосы до тех пор, пока он не поднимает на меня глаза. Мне плевать, насколько интимным это может показаться. Ему это нужно.

– Ты сделал все, что, как тебе казалось, мог, чтобы быть частью ее жизни. Ты сделал все правильно, – шепчу я ему.

Его рука ложится на мое бедро, и я накрываю ее своей и слегка сжимаю. Он хмурится, его ноздри раздуваются, а рука еще сильнее сжимает мою ногу.

Я обхватываю его за затылок и прижимаюсь к его лбу своим.

– Кэптен, – шепчу я, и его судорожный вздох щекочет мои губы. Он проглатывает вставший в горле ком, я наклоняю его голову к себе и нежно прижимаюсь ртом к его виску. Этого мало, но что-то подсказывает мне, что ему это необходимо.

Я отстраняюсь и беру его лицо в ладони.

– Не смей даже думать о том, что ты потерял ее. Это не так. Ты принял нереально сложное решение, но для того, чтобы оставаться в ее жизни. Так мог поступить только хороший человек.

Кэптен судорожно выдыхает, опускает лоб на мое плечо и кивает.

Я возвращаюсь на свое место.

Подняв глаза на Ройса, я вижу, что он по-прежнему наблюдает за мной. Подмигнув мне, он бросает взгляд на Мэддока.

Я поворачиваюсь влево. Мэддок сидит с хмурым видом, уставившись в свою тарелку. Я беру его за подбородок и заставляю посмотреть на меня.

Потом опускаю руку, чтобы сжать его колено. Он немного расслабляется.

Когда я наконец решаюсь вложить в рот кусочек еды, в голове мелькает образ блондинки. Я ахаю и, резко подняв голову, ловлю взгляд Кэптена.

– Боже мой!

– Что? – осторожно спрашивает он, глядя то на парней, то на меня.

– Рэйвен, – неуверенно бурчит Мэддок.

Я со стоном провожу руками по лицу.

– Это была она, да?

Сначала Кэп хмурится, но потом на его лице появляется улыбка.

– Я ударила маму твоей малышки?

Он уже не выглядит таким подавленным и вдруг начинает хохотать. Ройс вместе с ним. Мэддок же лишь едва заметно улыбается.

– Да, кстати! – Ройс наклоняется вперед. – Что заставило тебя сделать это?

– Я увидела, как она смотрит на вас, увидела вину в ее глазах, заметила, с каким видом она наблюдает за Кэптеном. – Я пожимаю плечами. – Что вам сказать? Она это заслужила.

Если бы я тогда знала то, что знаю сейчас, то, наверное, оказалась бы в тюрьме. Забрать ребенка у любящего родителя – это мерзко. И мне плевать, что за человек это сделал.

Кэптен на секунду опускает взгляд, а когда поднимает, то его глаза яростно сверкают.

– Она будет моей, когда мне исполнится восемнадцать.

Я киваю, потому что ждала этой фразы.

– Зачем в эту историю вмешался Перкинс? Какое ему дело?

Кэптен смотрит на Ройса, потом на Мэддока, который поднимает подбородок.

– Мы все еще пытаемся это выяснить.

Когда Кэптен снова бросает взгляд на Мэддока и опускает глаза, я поворачиваюсь к здоровяку.

– Что?

Он с напряжением вглядывается в мое лицо.

– Слушайте. – Я поднимаю ноги на стул. – Вы сами начали рассказывать это мне, так что, понятное дело, у меня есть вопросы. Но это не значит, что вы обязаны выложить мне все на свете. Мы можем продолжать говорить или раз и навсегда покончим с этой беседой и отправимся на вашу маленькую вечеринку. Мне все равно.

– Мы нашли старые школьные альбомы в коробках на балках, – выкладывает Ройс, не дожидаясь, пока заговорит кто-то другой. – Там есть фотография наших отцов с Перкинсом и еще каким-то парнем. Они обнимают друг друга за плечи и улыбаются. Какой-то выпускной или типа того.

– Ясно… значит, они знали друг друга. Думаете, что-то произошло? – спрашиваю я, и они кивают.

– Больше мы ничего не знаем. Весь этот гребаный год мы искали везде, где только можно, но так ничего и не нашли.

Я облизываю губы, сомневаясь и оттого хмурясь.

– Говоришь, вы искали везде, где только можно. Что ты имеешь в виду?

– Старые файлы и документы. Разный хлам, который сохранил наш отец.

Сделав глубокий вдох, я встаю.

К черту все.

– Куда ты? – тихим голосом настороженно спрашивает Мэддок.

– У меня есть кое-что, что, возможно, поможет вам.

– Какого хера? – Мэддок вскакивает со стула. – Что у тебя есть?

Я ничего не отвечаю и бегу вверх по лестнице, не обращая внимания на их тарахтение. Достав папку из глубины шкафа, куда я ее спрятала, когда переехала сюда, я спускаюсь обратно.