— Это все Макс, — пояснила Ирина.
Но борьба за Оку только разгоралась. На Оке и Москве-реке, на Клязьме, Мокше и Тёше возникали новые пароходные компании. Их было слишком много, чтобы всех передушить, и Качков поступил хитрее: взялся объединить конкурентов. В 1889 году он учредил «Товарищество по р. Оке», в которое волей-неволей вошли почти все пароходчики реки. Пароходы конкурентов оказались «закабалены», а их хозяев Качков начал выживать — и через десять лет выдавил всех, даже своего соратника Алексея Самгина. Качков остался один — в качестве монополиста пассажирских перевозок по Оке.
Все потянулись к ним, стремясь приобщиться к их компании.
В 1902 году он перерегистрировал бывшее общее предприятие под новым названием «Пароходство по р. Оке А. В. Качкова». Потомственный почётный гражданин Александр Вуколович Качков владел 19 пароходами, 11 из которых были двухпалубными, а три — «полуамериканскими». Каюты этих судов имели паровое отопление и электрическое освещение. Флагманом пароходства считался лайнер «Елена»: Качков назвал его в честь жены. «Елену» построил Коломенский завод. Качков гордился совершенством флагмана и показывал гостям: паровая машина «Елены» действует так ровно, что даже чай в стакане не дрожит. По крестьянской традиции в компании Качкова работала вся его родня — сыновья, племянники и зятья. В Москве на Комиссариатской набережной располагались склады пароходства. Базой был затон в Касимове.
Макс скромно пожал плечами.
Александр Качков умер в 1904 году. Он предпочёл не дробить имущество, и сыновья владели фирмой отца совместно. Главенство в деле принадлежало среднему сыну Ивану. И проблемы сыновей ничем не отличались от проблем родителя: Ока оставалась главной дорогой густонаселённого и промышленно развитого края и на неё рвались соперники. С мелкими пароходчиками Иван Качков справлялся за пару навигаций, а с «Вятско-Волжским пароходством» ему пришлось повозиться. Проворные вятские пароходики пролетали через перекаты Оки на всех парах и обгоняли суда Качковых, собирая на пристанях всех пассажиров. В первый раз за свою историю Качковы не сумели победить делом и просто выплатили отступное, чтобы вятские ушли с Оки.
— Я только сказал: «Чувствую себя блудным сыном».
Газета «Рязанский вестник» в 1912 году с удовольствием наблюдала за этапами этой борьбы. Качков вцепился в мелких пароходчиков Николаева и Заворыкина, чтобы они компенсировали часть расходов на отступное, потому что изгнание вятских им тоже было выгодно. Газета писала: «Те отказались, и Качков постарается изгнать их с Оки и Клязьмы. Он уже изгнал с Оки пятерых: Гладкова, Фанталова, „Нижегородское товарищество лёгкого пароходства“, Зарубина и Лапшина. Он надеется, что и теперь сократит конкурентов».
Тут же послышались протестующие возгласы «нет!», взрывы хохота, благодарные аплодисменты. Щеки Макса пылали от подъема по лестнице и горячего приема. Он положил руку Ирины на свою.
Кто-то вспомнил:
Качковы добились своего и удержали положение «хозяев Оки». Однако революция положила конец частной инициативе. По семейному преданию, зимой 1918 года к Ивану Качкову домой явились большевики и потребовали отдать неправедно нажитые капиталы. Качков не стал спорить, полез в сейф и выбросил на стол огромную связку ключей от амбаров, мастерских и контор. «А денег нет, — угрюмо сказал он. — Все деньги — в пароходах».
— А торт?!
Качковы были честными коммерсантами. Они конкурировали жёстко, не отвлекаясь на всякую благотворительность и прочие богоугодные дела. Но они создавали то давление экономического прогресса, которое двигало вперёд и речное судоходство, и всю страну.
Все повернулись к столу. Свечи полностью сгорели. Леденцовая стена утонула в воске.
Пароходство Кашиной
20
Самый яркий образ купчихи-пароходчицы в русской литературе — Васса Железнова из пьесы Максима Горького. У железной Вассы был прототип — Мария Кашина. История Марии, подобно истории Вассы, начинается с мужа.
Торт отдавал гарью. Вечеринка, однако, оживилась и сосредоточилась на Максе. Его с Ириной усадили в центре, на диване. Они завладели всеобщим вниманием — прекрасная королева и король-космополит.
— Когда я был здесь, говорили, что я из ЦРУ. Когда я поехал в Москву, говорили, что я из КГБ. Ни до чего другого додуматься не смогли.
Вскоре после отмены крепостного права в Нижний Новгород явились два ярославских крестьянина со скопленными деньжатами: некий Константинов и Михаил Кашин. Вскладчину они купили буксир «Манифест». И дело пошло. Через пару лет Кашин решил «работать собственным пароходом», продал товарищу свою долю и купил новенький буксир, которому в честь деда дал имя «Аввакум». На этом судёнышке он вертелся в окрестностях Нижнего, за копейки обслуживая самую простую публику и самые мелкие деревни. Он был и капитаном, и штурвальным, продавал билеты и кипятил самовар. Но деньги получались приличные. Когда соперники почуяли наживу, Кашин даже возил пассажиров бесплатно, лишь бы отвадить конкурентов. И в итоге разбогател.
— Может быть, ты теперь американская телевизионная звезда, — сказал Томми, — но, черт побери, ты был самым лучшим руководителем русского отдела.
Он купил второй пароход, арендовал третий, учредил своё пароходство… Секрет его успеха оставался всё тем же: залезать в такую глухомань, в какую большие компании не суются; причаливать у каждого выселка; возить за гроши последнюю голытьбу. Своими рейсами Кашин опутал ближнюю округу Нижнего Новгорода, не претендуя на статусные маршруты в другие большие города. В 1878 году Кашин имел уже пять пароходов, в 1891 году — семь. Флагманом была двухтрубная «Мария», названная в честь жены. Базой пароходства служил Лелюховский затон, где Кашин построил мастерские.
— Спасибо, — Макс принял бокал виски как знак уважения. — Однако то время ушло. Я сделал здесь все, что можно. Холодная война закончилась. Не просто закончилась — она в прошлом. Настало время переставать безудержно славить американцев, какими бы хорошими друзьями они ни были. И я подумал, что, если мне действительно хочется помочь сегодняшней России, пора вернуться домой.
Но деньги постепенно разъели душу бывшего крепостного крестьянина. Некогда работящий и предприимчивый мужик, Михаил Кашин пристрастился к попойкам и картам; однажды даже проиграл купцу Кожебаткину пароход «Маруся». По ночам сутенёры водили к нему в дом совсем юных девочек. В конце концов в 1895 году Кашин попал под суд по чудовищному и позорному обвинению в совращении малолетних. Это была катастрофа. Но краха не случилось. По сплетням, жена Мария отравила мужа, чтобы не доводить дело до разрушительного приговора. Официально же Михаил Кашин умер в 1897 году от какой-то «застарелой болезни». Пароходство досталось его жене.
— Как к тебе относились в Москве? — спросил Рикки.
Мария Капитоновна была младше мужа на 15 лет. Красавицу Марию Кашин взял в жёны из бедной крестьянской семьи. В счастливые годы честной трудовой молодости Маша помогала мужу-капитану на его пароходе — так и освоила специфику ремесла. Когда муж загулял, Мария взяла предприятие в свои руки. А после смерти супруга переименовала фирму в «Пароходство М. К. Кашиной» — без всяких принятых в то время «…наследников…».
Мария Кашина оказалась матёрой собственницей — почище мужа. За два года она построила ещё два парохода и продлила рейсы до Перми и Москвы. Вся Волга знала о жадности пароходчицы, но фрахты у Кашиной были низкие, и такса за проезд — тоже, поэтому купцы-клиенты и пассажиры валили валом, хотя отношение к пароходству сформировалось неодобрительное.
— Просили автографы. А ты, Рикки, в России радиозвезда.
Мария Кашина разгадала секрет мужа: прибыль там, где нет конкурентов. Михаил Кашин осваивал, так сказать, пространство — мелкие селения, а Мария Кашина стала осваивать время — осенний период, когда пароходчики уже убирали суда в затоны. А Кашина проводила «ледовые рейсы». Первый был приурочен к завершению навигации, второй — к появлению «сала», то есть рыхлого льда, третий — к ледоставу. В третий рейс Кашина не давала «гарантии доставки на место». На случай, если её пароходы вмёрзнут на зиму и весной будут снесены ледоходом, Кашина страховала их на большие суммы. Она не боялась потерять пароход: деньги — важнее. К 1909 году флот Марии Кашиной насчитывал около 20 судов. Их легко можно было узнать по чёрным корпусам, розоватым надстройкам и трубам с воронками наверху. Некоторые пароходы Кашина выделяла в управление детям и племянникам, но всё равно в её фирме царил матриархат, и решения принимала только она.
— В Грузии, — поправил его Рикки.
Трудные времена наступили в десятые годы ХХ века. Пароходства проигрывали синдикатам и трестам. Хитрая Мария Кашина перемудрила с налогами, и власти изъяли у неё три парохода за недоимки. Здоровье пароходчицы пошатнулось. Да и повзрослевшие дети не захотели продолжать бизнес деспотичной матери. В 1913 году Кашина продала своё дело синдикату КАМВО (объединившиеся «Кавказ и Меркурий» и компания «Восточное общество»). Умерла Мария Кашина в 1916 году. Ей было 59 лет.
— В Грузии, — согласился Макс и, обернувшись к Ирине, сказал: — Ты — самый популярный диктор в России, — он перешел на русский. — Вы, естественно, интересуетесь, оказывал ли КГБ на меня нажим, выболтал ли я какие-нибудь секреты, которые могли причинить вред станции или кому-нибудь из вас. Отвечаю: нет. То время прошло. Я не видел КГБ и даже не встречался ни с одним из его сотрудников. Откровенно говоря, Москве не до нас. Они слишком заняты тем, чтобы выжить. Они нуждаются в помощи. Вот почему я поехал.
— Некоторых из нас ожидают смертельные приговоры, — вмешался Стас.
Неизвестно, читала ли Мария Капитоновна пьесу «Васса Железнова», опубликованную модным литератором Максимом Горьким в 1910 году. Но все современники узнали в Вассе Марию Кашину. Однако Горький отразил только тёмные стороны её судьбы и характера. Гордая и циничная Васса заявляет: «Платить — согласна, а кланяться — нет!»; «Я людям недруг!». Невестка Рашель говорит Вассе: «Страшная вы фигура! Слушая вас, начинаешь думать, что действительно есть преступный тип человека». Рашель рассуждает о «диком разуме» и «зверином сердце» Вассы, о её невозможности чувствовать бессмысленность и жестокость своего капиталистического хозяйства. И даже сплетня об отравлении мужа у Горького превратилась в объективный факт.
— Старые приговоры отменяются сотнями. Ступай в консульство и наведи справки, — Макс снова перешел на английский, чтобы его понимали все. — Возможно, самое худшее, что ждет Стаса в Москве, так это плохая еда. Или, что для него важнее, плохое пиво.
Конечно, Мария Кашина не была праведницей. Может, она и вправду отправила оскотинившегося мужа на тот свет. Но она не воровала и не обирала бедных. Она много занималась благотворительностью. Она сделала в жизни что могла — в меру своего понимания и своей совести. Она за всё заплатила из своих и сполна. Она не была Вассой Железновой.
Аркадий ожидал, что Ирина с неприязнью отнесется к тому, как Макс говорил о России, но ошибся. За исключением Рикки и Стаса, он если не убедил, то, по крайней мере, очаровал всех — и русских, и американцев, и поляков. Тяжело ли ему было там, в аду? Очевидно, нет. Ни одного опаленного волоска. Наоборот, здоровый румянец знаменитости.
Пароходство Булычёва
— Что конкретно вы делаете в Москве, чтобы помочь голодающим русским людям? — спросил Аркадий.
— А-а, товарищ следователь! — признал его Макс.
В 1738 году в городе Орлове на реке Вятке в купеческое сословие был записан хлеботорговец Никита Булычёв. Свои товары Никита санным путём отправлял на пристани Северной Двины, далее на барках булычёвский хлеб уплывал в Архангельск. Сын Егор расширил дело отца и завёл возле Орлова кожевенные мастерские; лучшие кожи через порт Архангельска шли в Амстердам, Стокгольм и Лондон. В 1775 году Егора Никитича назначили бурмистром Орлова, и с этого времени Булычёвы «рулили» самоуправлением своего уездного города. Дело продолжил и внук основателя Тихон Егорыч. В 1834 году он был пожалован потомственным почётным гражданством. После Тихона Егорыча семейную фирму возглавил Филипп Тихонович.
— Не надо величать меня товарищем. Я уже много лет не состою в партии.
Работа шла успешно, однако препятствием к развитию был транспорт, точнее размеры барок. И Филипп начал строить суда в четыре раза крупнее обычных. Барки переросли в баржи. А баржам были нужны буксиры. В 1858 году Филипп Булычёв вместе с родственником основал на Северной Двине первое пароходство, оно состояло из буксиров «Юг» и «Двина». Дело пошло неплохо, и рачительный Булычёв решил повторить успех на родине: в 1863 году основал пароходство на реке Вятке. В пароходстве дымил единственный буксир «Гражданин». Его базой был Иловатский затон вблизи Орлова.
— Правда, поменьше, чем я, — язвительно сказал Макс. — И меньше, чем многие из нас живут в Мюнхене. Во всяком случае, бывший товарищ, я доволен, что вы задали этот вопрос. У меня два дела — одно важное, другое не очень. Первое — создаю совместные предприятия. Второе — нахожу, вернее, нашел самого голодного, самого неустроенного человека в Москве и дал взаймы, чтобы он мог приехать сюда. Хотелось бы, чтобы этот человек был более благодарным. Между прочим, как продвигается ваше расследование?
В дело постепенно вступил и сын Филиппа Тихоновича Тихон — представитель пятого поколения династии. Тихон уже мыслил себя не купцом, а пароходчиком. В 1870 году он прекратил деятельность на Двине, переключившись на Каму и Волгу. В 1871 году увеличил отцовское пароходство буксиром «Ламех». В 1874 году запустил по родной Вятке два пассажирских парохода, в 1876 году — ещё два и через год — ещё два.
— Слабо.
— Не волнуйтесь, скоро будете дома.
Поначалу Тихон Булычёв размахнулся не на шутку: его суда ходили до Уфы, до Нижнего Новгорода и даже по реке Суре. Но потом Булычёв решил сосредоточиться на участке от Орлова до Казани. Это позволило улучшить качество работы и сделало Булычёва «хозяином Вятки». В 1894 году у него было уже десять пассажирских пароходов и четыре буксира. Пассажирские суда уступали волжским лайнерам только в размерах. Тихон Филиппович ратовал за прогресс, его флот освещался электрическими лампами и потреблял нефть, а не дрова. Ремонтные мастерские в Иловатском затоне разрослись в судостроительный завод. Все пароходы у Тихона Филипповича назывались именем или различными титулами батюшки.
Кроме Булычёва, на Вятке работали и пароходчики поскромнее. Беда у всех была общая: непреодолимые мели. Вятка — река глухая, извилистая, задумчивая — словно бы не хотела пробуждаться и пускать людей в чертоги своих лесов. Казённое начальство прислало на Вятку одну землечерпалку и посоветовало пароходчикам справляться собственными силами. Тогда в 1900 году все пароходчики Вятки во главе с Тихоном Булычёвым объединились в Вятско-Волжское пароходство с капиталом в три миллиона. Это было нужно для того, чтобы небольшие пароходики организованно сновали на участках между мелями, эстафетой передавая друг другу пассажиров и грузы, пока на устье Вятки большие пароходы не примут всех и всё на борт и не увезут на Волгу. И ещё новоиспечённая компания купила землечерпалку. Из Иловатского затона база пароходства перебралась в Аркульский затон. Подобной кооперации судовладельцев не встречалось ни на одной реке России, и заслугой Тихона Филипповича было мирное сотрудничество на благо всем: пароходчикам, купцам, простым пассажирам и самой Вятке.
Аркадия не столько задевало, что его накалывают, как насекомое на булавку, сколько волновала мысль о том, как он выглядит в глазах Ирины: поглядите-ка на это ничтожество, этого аппаратчика, эту обезьяну, явившуюся поразвлечься в обществе цивилизованных людей! Она внимала Максу так, словно никогда не знала Аркадия.
Тихон Булычёв превратился в устроителя и благодетеля своей реки. Он доставлял земству хлеб в голодные годы. Открыл ткацкую фабрику, возвёл общежитие для ремесленного училища, учредил приют, наладил снабжение края нефтепродуктами, чтобы люди пользовались керосиновыми лампами, а не свечами. Отлично оборудованный булычёвский порт в городе Вятке (Кирове) и оба затона использовались до конца ХХ века.
— Макс, будь добр, дай прикурить.
Но человеком Тихон Филиппович был несчастливым. Когда его избрали городским головой Орлова, он занялся наведением порядка — и уволенный им секретарь выстрелил в обидчика из пистолета. Потрясённый покушением, Тихон Филиппович насовсем перебрался в город Вятку. Рано овдовел — и больше не женился. Одна дочь умерла, другая сбежала в Петербург и наотрез отказалась вернуться. Да ещё и модный писатель Максим Горький как-то раз ославил Булычёва в газете, назвав «безобразным хозяином реки Вятки».
— Пожалуйста. Снова куришь?
Своё дело Тихон Филиппович по традиции намеревался передать сыну. Однако страну захлестнула революция и Гражданская война. Пароходство Булычёва национализировали. Николай, сын Тихона Филипповича, ушёл воевать на стороне белых, и большевики посадили старого пароходчика в тюрьму как заложника. Освободили его, когда узнали, что сын убит. Нищий и одинокий «хозяин Вятки» доживал свои дни у сердобольных работников своего пароходства. Он умер в 1929 году в возрасте 82 лет.
Аркадий выбрался из толчеи и направился к бару. Стас последовал за ним. Он закурил и так глубоко затянулся, что, казалось, пламя засветилось в глазах.
Имя его было забыто. Городок Орлов был разжалован в село. В конце концов и река Вятка печально опустела — судоходства на ней больше нет.
— Значит, ты встречался с Максом в Москве? — спросил он Аркадия.
— Мне его представили как журналиста.
Пароходство Каменских
— Макс был блестящим журналистом, но он может стать кем хочет и быть там, где хочет. Нынешний Макс — это человек периода после холодной войны. Американцам нужен был некто хорошо знающий Россию. По существу, им был нужен русский, который производил бы впечатление американца. А Макс именно такой. Почему он интересовался тобой?
Пермское пароходство братьев Каменских своей судьбой словно бы иллюстрирует историю парового судоходства России: всё, что происходило с отраслью в стране, нашло своё отражение в делах этого пароходства на Каме.
— Не знаю, — Аркадий разыскал водку, притаившуюся за бутылкой «бурбона».
Братья Фёдор и Григорий Каменские родились в деревне Данилиха близ Перми в семье крепостного крестьянина князя Голицына. Продолжая дело батюшки, братья занялись извозом. По слухам, тёмной ночкой они прибили пьяного купца — своего нанимателя и присвоили кошель. Так и разбогатели.
«Зачем люди пьют? Француз, итальянец, испанец — для успеха в любовных делах. Англичанин — чтобы расслабиться. Русские откровеннее, — подумал Аркадий. — Они пьют, чтобы напиться». Именно этого ему и хотелось в данный момент.
Выкупившись из крепости, братья продолжили свой промысел — извоз, конечно, а не лиходейство, но телегу решили заменить пароходом (зимой они по-прежнему возили товары в санях). В 1857 году братья купили небольшой буксир. Назвали его «Работник». Таким образом Каменские вошли в число крестьян-пароходчиков, ибо по сословию считались крестьянами.
Людмила была тут как тут. Она возникла из дыма, глядя во все глаза, и спрятала его стакан.
— Все валят на Сталина, — сказала она.
У строгих и трезвенных братьев не пропадало ни копейки. В 1862 году они купили второй буксир. В 1865 году учредили своё пароходство с четырьмя судами. В 1869 году в устье родной речки Данилихи основали свой литейно-механический завод (потом он назывался «Старый бурлак»). В 1870 году имели уже шесть пароходов. В 1871 году был зарегистрирован их торговый дом с 16 пароходами, дебаркадерами и баржами. В 1877 году братья обустроили затон в Нижней Курье со слесарными мастерскими. Эталонный путь к успеху.
— Вряд ли это справедливо, — Аркадий пошарил между бутылками и ведерком со льдом в поисках другого стакана.
Свои суда Каменские называли в честь сыновей: «Александр», «Иоанн», «Михаил», «Василий», «Алексей». Заменяя старые пароходы новыми, имена они оставляли прежние. Кама и Волга знали суда Каменских по фирменному символу на «сиянии» — восходящему солнцу с лучами. Каменские щедро жертвовали на училища и храмы, основали в Перми сиротский приют и Успенский женский монастырь, передали свой дом Мариинской женской гимназии. Репутация пароходчиков была безупречной.
— Все параноики, — сказала она.
На все вызовы эпохи Каменские отвечали правильно. Когда в 1878 году заработала первая на Урале железная дорога Пермь — Екатеринбург, Каменские сразу начали сотрудничество и рывком увеличили грузооборот. Когда на Каму протянули свои щупальца лидеры пассажирского судоходства — «Самолёт» и «Кавказ и Меркурий», Каменские в союзе с Иваном Любимовым, вторым по значению пароходчиком Камы, сбросили цены и демпингом вынудили волжан убраться прочь: Кама осталась «собственностью» пермских компаний.
— Я в том числе, — стакан исчез.
Людмила понизила голос и заговорщически пророкотала:
Каменские зорко отслеживали историю с появлением двухпалубных пассажирских судов: оправдается ли новшество? Новшество оправдалось. И Каменские без колебаний заложили на своём заводе серию сразу из шести таких судов. Эти пароходы прославились своей скоростью.
— Знаете ли вы, что Ленин жил в Мюнхене под фамилией Мейер?
Фёдор Каменский умер в 1883 году. В семейном бизнесе тогда работали 16 судов. Григорий Каменский сберёг все достижения компании. Он совершил только одну ошибку: на оставшихся однопалубных судах достроил второй ярус и в результате проиграл — машины «не тянули» утяжелённые пароходы, а каюты оказались неудобными. Но этот промах, разумеется, не был роковым. Умер Григорий Каменский в 1893 году — «в силе и славе».
Фирма перешла в подчинение пятерых сыновей основателей. Молодые собственники, как водится, задумали переустроить дело родителей. Правление компании было перенесено в Москву; в Петербурге, Нижнем Новгороде и Риге открылись филиалы. Каменские широко раздвинули рамки бизнеса: купили три демидовских завода на Урале и хлопковые плантации в Туркестане. С пароходством Любимова они заключили конвенцию о тарифах и графиках, тем самым устранив ненужную конкуренцию. Новые пароходы заказывали по лучшим образцам в Сормове. В 1910 году братья преобразовали торговый дом в товарищество, и часть его акций купил самый богатый пермский пароходчик Николай Мешков. У товарищества было 12 пассажирских судов, 10 буксиров, 53 баржи и два десятка дебаркадеров. На пристанях работали 35 контор. Фирма стоила пять миллионов и в 1910 году дала прибыль в 541 тысячу.
— Нет.
— Знаете ли вы, что царя расстрелял еврей?
Самоходка «Данилиха»
— Нет.
Главным в делах был Иван Григорьевич Каменский. В университете Бонна он получил научные степени доктора философии и доктора химии; его восхищала русская старина — храмы древнего Пскова, и он поддерживал финансами художников «русской темы» — Васнецовых, Нестерова и Рериха. Однако не сумел сохранить своё семейство в братском согласии.
— Все плохое, чистки и голод, вершилось руками окружавших Сталина евреев, чтобы истребить русский народ. Он был пешкой в их руках, козлом отпущения. Как только поднял руку на врачей-евреев, тут ему и наступил конец.
В годы Гражданской войны «Данилиха» была речным авианосцем у белых: её оборудовали ангарами для четырёх гидропланов. В 1930-е годы «Данилиху» переименовали в «Каракалпакию». В августе 1942 года на Волге в районе села Солодники она наскочила на мину и погибла вместе с капитаном.
Стас в свою очередь спросил Людмилу:
Вслед за акционированием начались проблемы — непримиримые споры собственников. Братья перессорились, и успешная компания за три года стремительно докатилась до разорения. И это тоже было эталонной ситуацией для российского судоходства. В 1914 году тонущее предприятие спас Николай Мешков. Человек исключительного благородства, себе в убыток он выплатил долги Каменских, сохранив их компанию и доброе имя её основателей.
— А ты знаешь, что в Кремле ровно столько уборных, сколько в Иерусалимском храме? Подумай над этим.
Людмила ретировалась.
Из-за финансовых передряг никто не заметил революции, совершённой Каменскими. В 1913 году на Сормовском заводе по проекту инженера Николая Кабачинского для товарищества Каменских был построен грузовой теплоход «Данилиха». В длину он был 85 метров, в ширину — 14,5 метра, а малая осадка позволяла ему ходить даже в Москву по мелкой Москве-реке. Двухвинтовая «Данилиха» являлась судном нового типа — речным сухогрузом. Кабачинский довёл до логического конца идею «товарного парохода» компании Шиповых. Через полвека потомки «Данилихи» — их назовут самоходками — будут самыми большими и самыми многочисленными судами речного флота.
Стас налил Аркадию.
А революция 1917 года уничтожила пароходство Каменских и Мешкова. Суда, пристани, заводы и затон были национализированы. Иван Каменский, промышленник, меценат и член Государственного Совета, умер в 1919 году в Перми, в советской ночлежке, обустроенной в бывшем публичном доме.
— Интересно, донесет она об этом Майклу или нет? — он обвел комнату горящим злым взглядом, не оставляя никого без внимания. — Сброд.
Пароходство Мешкова
Разгорелись споры. Аркадий уединился на лестничной площадке с таким же мизантропом — немцем лет двадцати с небольшим, с бегающими глазами, который, как и пристало интеллектуалу, был одет в черное. Ниже, на ступеньках, рыдала девица. «Ни одна порядочная русская вечеринка не обходится без споров и без девицы, рыдающей на лестнице», — подумал Аркадий.
Николая Мешкова можно назвать последним олигархом речфлота.
— Жду, когда можно будет поговорить с Ириной, — сказал немец по-английски, с некоторым трудом подбирая нужные слова.
— Я тоже, — сказал Аркадий.
Он был сыном мелкого торговца из города Весьегонска на реке Мологе. Отец разорился и работал приказчиком у более удачливых коммерсантов. С 15 лет Коля начал помогать батюшке, а с 19 лет, когда тот заболел, Коля уже сам содержал родителей и сестёр. Надеялся он только на свой острый ум.
Последовало молчание, вполне устраивавшее Аркадия. Потом парень выпалил:
Коля устроился к купцу Соболеву из Казани. Тот оценил деловую хватку своего работника. В 1874 году — в возрасте 23 лет — Мешков возглавил у Соболева отдел пароходных перевозок. И на этой службе Мешков за полгода освоил взаимосвязь рыночной конъюнктуры и транспортной логистики.
От Соболева Мешков перешёл в Волжско-Невское пароходство и уже через год стал управляющим Камского отдела. Под его командованием было шесть буксиров и 25 барж. Они обслуживали строительство Горнозаводской железной дороги — магистрали от Перми до Екатеринбурга. Магистраль прорубалась через дикий Уральский хребет: землекопы возводили насыпи и рыли тоннели, а на баржах в Пермь для строителей доставляли паровозы и рельсы. Мешков так рационально организовал работу своего транспорта, что хозяева выплатили ему вместо положенных 600 рублей жалованья сразу 1200.
— Малевич бывал в Мюнхене.
Но Мешков мечтал основать собственное дело. Вместе с напарником — страховым инспектором — он взял в кредит ещё 800 рублей и арендовал маленький буксир «Пожва». Все вложения в себя «Пожва» отработала за одну навигацию. Тогда Мешков решил уволиться из пароходства. Хозяева обещали ему поднять жалованье до 3600 рублей, однако Мешков жаждал свободы.
— Ленин тоже, — добавил Аркадий. — Или Мейер?
— Художник.
В 1878 году он наконец учредил собственную фирму, производственные мощности которой состояли всё из того же буксира «Пожва», выкупленного у бывшего владельца. Мешков развивал бизнес по-американски: напористо, дерзко и технологично. Он заводил знакомства с директорами предприятий, коммерсантами, биржевиками, банкирами и чиновниками. Он хорошо платил своим служащим, и некоторые из них проработали у него с 1878 по 1918 год. Он не отставал от прогресса — переводил паровые машины на мазут и внедрял дизели. Он оказался предпринимателем нового формата: не ограничиваясь пароходами, вкладывался в железные дороги и цементные заводы.
— А-а, художник. Тот самый Малевич, художник русской революции, — Аркадий чувствовал себя несколько глупо.
Большие грузовые суда его фирмы бороздили Ладогу с Невой, Волгу, Оку и Каму. Малые пассажирские пароходики Мешкова народ прозвал «мышами»; они бодро сновали по Вишере и Колве, по Вятке и Белой — а ныне здесь почти нет судоходства. Главная контора со временем перебралась из Перми в Петербург, потом в Москву, в дом Северного страхового общества на Ильинке; в Перми же остался изящный и модный дворец Мешкова. В эпоху, когда восторжествовали синдикаты, Мешков сам стал синдикатом.
— Между русским и немецким искусством существуют традиционные связи.
Он скупал разорившиеся компании камского бассейна и превратился в «короля Камы», но помнил о заслугах прежних пароходчиков, проигравших конкуренцию, и давал своим судам их имена. Самой дорогой жемчужиной в короне Мешкова стала фирма братьев Каменских (вернее, их наследников). Мешков бесконечно уважал Каменских-старших и даже опубликовал большой исторический очерк об их свершениях. Он внял мольбам наследников и выкупил славное предприятие, потеряв почти миллион рублей. Образовалось «Товарищество пароходства братьев Ф. и Г. Каменских и Н. Мешкова»; в его названии Мешков поставил себя на третье место, хотя был на первом.
— Существуют.
Свой успех Мешков понимал как миссию. Он спасал Пермскую губернию от голода 1891 года, финансировал ночлежные дома и библиотеки, помогал земству, сельским учителям и даже революционерам-подпольщикам. Ленин в своих статьях пробурчал о камском пароходчике несколько одобрительных слов. Мешков оказывал поддержку издательству Флорентия Павленкова и Высшим женским курсам Петра Лесгафта. В 1916 году усилиями Мешкова в Перми был учреждён университет. Мешков передал ему свои здания и написал в Городскую думу прошение об экономике университета: «Окажите мне честь и позвольте из своих средств вносить по 50 000 рублей ежегодно…»
«Кто станет с этим спорить», — подумал Аркадий.
Паренек рассматривал свои обкусанные до мяса ногти.
В 1917 году пароходство Мешкова располагало 46 судами и стоило 16 миллионов. Пролетарская революция лишила Мешкова всего, но пароходчик принял это стоически. Он сказал: «Что конфисковали — правильно, но почему без описи?» Честный капиталист загремел в Бутырку, хотя и ненадолго. А на съезде работников национализированного пароходства Мешкова эти самые работники приняли постановление назначить бывшего хозяина комиссаром своего предприятия. Конечно, руководство речфлота отказало речникам.
— «Красный квадрат» символизировал конец искусства.
В 1920 году 70-летнего Мешкова пригласили работать консультантом в Народном комиссариате путей сообщения. К мнению буржуя в комиссариате не особенно-то прислушивались, однако Мешков проработал там ещё десять лет. Он ушёл в отставку, когда ему было 80, и получил пенсию.
— Правильно, — Аркадий одним глотком выпил полстакана водки.
Умер Николай Васильевич Мешков в 1933 году. А фантастическая фигура последнего олигарха речного флота стала трудной задачей для советских историков: и восхищаться неудобно, и проклясть нельзя.
Парень вдруг прыснул, словно вспомнил что-то забавное.
— В 1918 году Малевич сказал, что футбольные мячи запутанных веков сгорят в искрах кипящих световых волн.
Глава 6. Пароходы
— Кипящих световых волн?
Лайнеры
— Кипящих световых волн.
Первым речным лайнером в России с полным правом можно считать пароход «Император Александр II» общества «Кавказ и Меркурий». То есть лайнеры появились в 1870 году — когда появились двухпалубные суда.
— Потрясающе, — Аркадию захотелось узнать, что пил Малевич.
Сразу сформировался и облик лайнера, точнее пассажирского судна с двумя палубами. Оно было длинным и казалось широким, но корпус у него на самом деле был узким, просто главная палуба выступала по обоим бортам на ширину гребных колёс. Такие выступы-балконы назывались обносами. На них располагались общие проходы или прогулочные веранды. Объёмные колёса посередине судна были «утоплены» в надстройку. На крыше верхнего яруса стояла рубка, а за ней — дымовая труба. Часто на крыше оборудовали ещё одну прогулочную зону под лёгким навесом-тентом. Пароход выглядел хрупко-громоздким, угловато-изящным и аристократично-сложным. В его коробчатой конструкции ощущалось родство с двукрылыми аэропланами-«этажерками».
Но лайнер — это не просто пассажирский пароход, который имеет каюты класса люкс и строго соблюдает расписание. Лайнер — нечто большее.
Это всегда самые передовые технологии. Например, две палубы. Но ещё и многое другое. Электрическое освещение. Паровое отопление. Водопровод с горячей водой. Вентиляция. И мощный двигатель новейшей конструкции. Лайнеры всегда были лучшими «ходоками» на реке. В 1892 году казанскому губернатору Полторацкому потребовалось как можно быстрее приехать в Нижний, и он сел на лайнер «Фельдмаршал Суворов». Капитан приказал дать полный ход. Машина заработала так, что дымовые трубы раскалились, а палубу вокруг них матросы поливали водой. Пароход дрожал и нёсся вперёд, буквально вспарывая реку, — его волны выбрасывали на берег лодки рыбаков. «Суворов» поставил рекорд скорости, хотя не был гоночным судном.
Ирина почти не оставалась одна, и Аркадий никак не мог подойти к ней. В то время как он лавировал между беседующими, его захватил Томми и подвел к висящей на стене огромной карте Восточной Европы с обозначенными свастиками и красными звездами позициями немцев и русских накануне гитлеровского вторжения.
Томми сказал:
На лайнерах всегда использовали всё самое лучшее и модное. Каюты и салоны отделывали дорогими материалами, закупали изысканную мебель от известных фирм, картины и мозаики заказывали популярным художникам. Вот как журнал «Русское судоходство» описывал новые лайнеры пермского пароходства Каменских: «Коридор и каюты обиты дерма-тондом с панелью. Цвета кожи, как в коридоре, так и в каютах, искусно подобраны. Каюты просторные с приспособлениями для всяких удобств: окна большие, сетки для вещей, зеркала, умывальники и прочее. Рубка двухсветная в новом стиле modern, отделка дубовая, мебель стильная, седого дуба».
— Потрясающе. Мне только что сказали, кем был ваш отец. Один из великих умов прошлой войны. Мне не терпится точно обозначить, где находился ваш отец, когда немцы начали терпеть поражение. Вот было бы здорово, если бы вы показали!
Лайнеры служили высшим олицетворением престижа, и не только для тех, кто путешествовал в роскошных апартаментах. Заказ на строительство лайнеров говорил о статусе промышленного предприятия. Для капитанов и механиков работа на лайнерах становилась вершиной карьеры. Лучшие повара соглашались занять место на камбузе парохода-дворца. Но при всём своём европейском лоске лайнеры были очень патриотичны: им присваивали имена вершителей национальной истории и великих деятелей русского искусства, здравствующих членов императорской фамилии и руководителей пароходных компаний; «человеком и пароходом» при жизни стал Лев Толстой.
Это была карта вермахта. Названия населенных пунктов и рек были на немецком языке. Далеко расположенные друг от друга линии вились кругами по украинской степи; штрихи предупреждали о болотах Бессарабии; отдельными фронтами сосредоточились свастики, чтобы ринуться на Москву, Ленинград и Сталинград.
Пассажирские пароходы не приносили такой же прибыли, как, например, нефтеналивные баржи, а лайнеры были ещё менее прибыльными, потому что зачастую не имели IV класса — палубных пассажиров. Тем не менее количество лайнеров неуклонно возрастало. Историк Иван Шубин писал: «Пароходы строились один совершеннее другого, комфорт и удобства были таковы, что нередко превосходили устройства первоклассных отелей». Luxury-суда были нужны не столько для денег, сколько для достоинства пароходной компании. Они показывали: судовладелец играет в высшей лиге.
— Не имею ни малейшего представления, — ответил Аркадий.
Крупные компании выводили лайнеры сразу целыми сериями — по два, три или четыре судна. Самое яркое состязание честолюбий между лидерами российского судоходства случилось на Волге перед началом мировой войны.
— Ни даже намека? Ну хоть какие-нибудь эпизоды он вам рассказывал? — умолял Томми.
Первой в битву вступила компания «Кавказ и Меркурий». Она заказала Коломенскому заводу серию из четырёх судов. Немыслимой роскоши на них не предполагалось, зато эти суда были винтовыми теплоходами. Компания демонстрировала не столько своё богатство — о нём и так знали, сколько свою прогрессивность. В честь столетия победы над Наполеоном новые лайнеры «Кавказа и Меркурия» назывались «Бородино», «Кутузов», «Багратион» и «Двенадцатый год». «Бородино», головное судно, вышло на реку в 1911 году.
— Только тактику, — вмешался в разговор Макс. — Прячься по ямам и бей противника ножом в спину. Неплохая тактика, когда тебя одолели и разбили, — он повернулся к Аркадию: — Чувствуете себя побежденным? Считайте, что вопроса не было. Однако странно, что отец стал генералом, а сын следователем. Хотя сходство имеется: в обоих случаях склонность к насилию. А что думаете вы, профессор? Вы ведь медик.
Приехавший с Максом психолог все еще следовал за ним по пятам.
Конкуренты не могли превзойти «бородинские» лайнеры в отношении прогресса, но постарались превзойти красотой и комфортом. В 1912 году общество «По Волге» выпустило два ослепительных колёсных парохода, построенных на Сормовском заводе; они назывались «Витязь» и «Баян». Эти суда оказались настолько хороши, что вызывали восхищение и через двадцать лет, и через тридцать. В 1936 году в городе Горьком на первомайской демонстрации колонна речников с гордостью несла девятиметровую модель парохода «III Интернационал» — это был переименованный «Витязь».
— Возможно, дискомфорт в условиях нормального общества, — сказал он.
А товарищество «Самолёт» в 1914 году ответило своим соперникам лайнерами «Великая княжна Ольга Николаевна» и «Великая княжна Татьяна Николаевна». Эти два колёсника, тоже построенные в Сормове, сразу были признаны лучшими пароходами за всю историю отечественного судостроения.
— Советское общество — не нормальное общество, — возразил Аркадий.
Однако время лайнеров закончилось в октябре 1917 года — вместе с эпохой буржуазии. Победивший пролетариат с презрением отверг все эти эксплуататорские замашки. Сами-то пароходы плавали по-прежнему, но перестали быть лайнерами: превратились в обшарпанный речной плацкарт без всяких там отдельных кают, ресторанов и салонов с фортепьянами. Лайнеры в СССР просто исчезли как класс. И возродились они только после Великой Отечественной войны, когда советская власть решила всё-таки вернуть на реки люксовые суда. В Сормове построили первые социалистические лайнеры «Советский Союз» и «Ленин». Но уцелевшие дореволюционные аристократы доживали свой век старомодными простолюдинами.
— Тогда скажите, — заметил Макс, — объясните нам, почему вы следователь. Ваш отец предпочел убивать. Именно таким путем становятся генералами. Утверждать, что генерал ненавидит войну, все равно что утверждать, что писатель ненавидит книги. С вами иначе. Вы предпочитаете явиться на место после убийства. Вам достается кровь, и никакой забавы.
— Скорее похож на жертву, — сказал Аркадий.
Пароход «Володарский»
— В таком случае, что вас влечет? Вы живете в одном из самых худших обществ на земле и к тому же выбираете самую худшую его часть. Чем привлекает ужасное? Коллекционированием трупов? Тем, что можно отправить в тюрьму на всю жизнь еще одну отчаявшуюся душу? Как сказал бы мой друг Томми: что ты с этого имеешь?
Вопросы неплохие. Аркадий сам задавал их себе.
Изначально этот лайнер назывался «Великая княжна Ольга Николаевна». В апреле 1917 года, при Временном правительстве, его переименовали в «Алёшу Поповича», а летом 1918 года он стал «Володарским». «В. Володарский» — псевдоним большевика Моисея Гольдштейна. Гольдштейна-Володарского застрелили 20 июня 1918 года, а великую княжну Ольгу вместе с семьёй расстреляли 17 июля 1918 года. В именах разночинца и княжны оказалась закодирована судьба парохода, который вошёл в историю как «Володарский».
Он был построен в 1914 году на Сормовском заводе для товарищества «Самолёт». Двухпалубный. Колёсный. Роскошный. Длина — 96 метров, ширина корпуса — 9 метров. Принимал 540 пассажиров.
— Дозволенность, — ответил он.
«Пароходом-праздником» лайнер пробыл недолго. Летом 1918 года белые переправили на нём в Казань ценности Симбирского банка, потом в Самаре его захватили красные. В 1919 году «Володарского» сделали транспортно-десантным судном большевистской военной флотилии, он перевозил войска в обороняющийся Царицын. Затем на этом лайнере разъезжали агитаторы Нижегородского политотдела.
— Дозволенность? — удивленно повторил Макс.
После Гражданской войны никто уже не обращал внимания на былой статус парохода. «Володарский» доставлял хлеб голодающим Поволжья. В бессистемных рейсах его до отказа заполняли беженцы и спекулянты-«мешочники»; порой команда отгоняла озверевшую толпу пассажиров струями воды из пожарных шлангов. Однажды пароход захватили и ограбили бандиты — казачья шайка братьев Хомяков.
— Да. Совершив убийство, человек (в случае ареста) некоторое время находится под следствием. Следователю дозволено проводить дознание на разных уровнях, он имеет возможность увидеть многое с самой неожиданной стороны. Раскрытие преступления чем-то сродни многоэтажному дому в разрезе: видишь, как один этаж следует за другим, какая дверь куда ведет.
— Итак, убийство имеет отношение к вопросам социологии.
Но «Володарскому» — единственному из лайнеров — всё же повезло. В 1934 году он превратился в опытно-показательное судно. Команда была переведена на полувоенный режим и получила морскую форму; матросы надели бескозырки с надписью «Володарский»; все обязаны были сдавать нормативы по плаванию и стрельбе; командный состав был сформирован из морских офицеров запаса. На пароходе установили радио и телефонный аппарат. На «Володарском» плавала советская богема — например, артист Качалов и певец Собинов.
— К советской социологии.
— При условии, что люди говорят правду. Но, я думаю, они обычно лгут.
Пароход «Володарский»
— Убийцы лгут.
Аркадий заметил, что свита Макса переместилась к ним. Стас наблюдал за происходящим из угла. Ирина принимала участие в другом разговоре, стоя спиной к ним в коридоре, ведущем на кухню. Аркадий пожалел, что вообще раскрыл рот.
Во время Великой Отечественной войны о престиже парохода вспоминать было некогда. «Володарский» вывозил эвакуированных из Горького в Молотов, буксировал под бортом баржи, доставлял бойцов и грузы под Сталинград — в Хвалынск.
— Кстати, о правдивых ответах. Как давно вы слушаете по радио Ирину? — спросил Макс.
В 1949 году прямо на мостике «Володарского» умер его капитан Павел Умнов. Он командовал пароходом с 1931 года.
— Около недели.
После войны лайнер работал на Волге как рядовой пассажирский пароход, хотя руководство понимало, что «Володарский» достоин особого отношения. На пароходе имелся собственный музей. При любом ремонте судна речники бережно сохраняли его изначальный облик. Капитанами на «Володарского» назначали только самых заслуженных судоводителей. Пароход считался «застрельщиком соцсоревнований» и «кузницей кадров». За годы работы он перевёз два миллиона пассажиров и прошёл 3 500 000 км. Образцовая работа экипажа позволяла надеяться, что по окончании срока службы исторический лайнер не будет бесславно списан и отправлен на слом.
Казалось, Макс впервые искренне удивился.
«Володарский» снимался в фильмах «Очарованный странник», «Хождение по мукам» и «Васса». Борис Богданов — моряк, речник, инженер и летописец речфлота — в 1985 году издал о «Володарском» книгу «70 навигаций ветерана». В 1980-х годах энтузиасты Волги, ветераны речфлота и общественность не раз поднимали вопрос о том, что «Володарского» надо сделать пароходом-музеем. Но всё напрасно.
— Всего неделю?! Ирина уже давно ведет передачи. Я думал, вы скажете, что много лет преданно сидели у приемника.
— У меня не было радио, — Аркадий посмотрел в сторону коридора. Ирины там не было.
В 1991 году «Володарский» совершил свой последний рейс. А затем его продали некой фирме «Бородино», которая намеревалась перегнать его в Англию и переоборудовать под плавучую гостиницу. Однако старый пароход добрался только до города Аксай на Дону. Его бросили в затоне завода «Мидель». Десять лет он стоял без присмотра. Местные жители ободрали его изнутри, а работники затона подвергли «контролируемому выжиганию», намереваясь сдать на металлолом. Удалось ли им добить пароход — неизвестно. Может, его обгорелый, ржавый и дырявый остов и сейчас ещё лежит на берегу затона.
— А неделю назад оно у вас было. И вот вы в Мюнхене! И именно на этой вечеринке! Потрясающая цепь совпадений! — воскликнул Макс. — Вряд ли объяснишь это простой случайностью.
Славный лайнер отдал жизнь Советской власти — как большевик Володарский, но сгинул в бесчестье, как великая княжна Ольга.
— Может быть, повезло, — вступил в разговор Стас. — Макс, нам хотелось бы побольше узнать о твоей телевизионной карьере. Что из себя представляет Донахью? И еще о твоем совместном предприятии. Я всегда представлял тебя вдохновителем, а не бизнесменом.
Буксиры
— Только сначала Томми расскажет мне о своей книге, — улыбнулся Макс.
Первые «настоящие» буксиры появились в 1848 году. Это были пароходы «Геркулес» и «Самсон». Общество «По Волге» заказало корпуса в Голландии, машины — в Англии, а собрали суда русские мастера в затоне Криуши.
— Мы как раз подошли к самому интересному, — сказал Томми.
«Геркулес» и «Самсон» определили тип речного буксира: длинный узкий корпус и широкая надстройка, слитая воедино с круглыми кожухами гребных колёс. Буксир выглядел как атлет, подтянутый в талии и массивный в плечах. Сверху — рубка. За ней — высокая дымовая труба и раструбы коротеньких ветряусов, вентиляционных шахт. С заострённого носа тянется вперёд балка-крамбол с подвешенным якорем. Корму перекрывают арки, по которым сверху скользит толстый буксирный трос. Кованым гаком — особым крюком — трос прицепляется к буксирной раме, прочно скреплённой с набором корпуса. В образе колёсного буксира удивительно сочетались лёгкость и мирная мощь. Не канонерки и мониторы, а буксиры стали богатырями русских рек.
Они были сильными и надёжными и работали много-много лет. Скажем, в 1956 году на Сормовском заводе отпраздновали сотую навигацию буксира «Трудящийся». О последних колёсных работягах Волги в 70-х годах ХХ века пел Владимир Высоцкий: «Лапами грабастая, корабли стараются, тянут баржи с Каспия, тянут-надрываются…»
Революционным в развитии буксиров стал железный «Лев» — первый пароход-тысячник, то есть с машиной в тысячу сил. Его построили на Сормовском заводе в 1867 году по проекту конструктора Алексея Некрасова. В советское время «Лев» был переименован в «Кузнецкстрой». В 1942 году во время Сталинградской битвы этот славный буксир погиб — был потоплен, но через три года его подняли, и он, воскреснув, работал на Волге до 1958 года.
Вслед за «Львом» со стапелей судостроительных заводов начали сходить другие сверхмощные буксиры. Конец XIX века оказался эпохой речных титанов. Знаменитый конструктор Василий Калашников писал: «В последнее время замечается преобладание очень сильных буксирных пароходов». На Волге воцарились три богатыря — «Самара», «Редедя» и «Марк».
«Самару» построили в 1882 году в Костроме на заводе Шиповых для пароходчика Ивана Константинова. Внешне «Самара» получилась не очень, но компаунд-машина буксира развивала мощность в 1100 сил. «Самара» волокла сразу несколько барж общей грузоподъёмностью 10 тысяч тонн.
Аркадий выскользнул из комнаты. Он нашел Ирину на кухне. Она брала сигареты из лежащего на полке начатого блока. Томми был весьма нерадивым поваром: вся кухня с ее яркой пластмассовой мебелью была сплошь усеяна кусочками моркови и листиками сельдерея. На полке для поваренных книг стоял портативный телевизор. На стене висел плакат с изображением прародительницы арийцев. Часы показывали два часа ночи.
Пальму первенства у «Самары» в 1890 году перехватил буксир «Редедя, князь Косогский». Его построили на Мотовилихинском заводе в Перми. При работах впервые применили электросварку, изобретённую мотовилихинским инженером Славяновым. Предполагалось, что две машины «Редеди» разовьют мощность в две тысячи лошадей, но они выдали только 1600 — и всё равно этот буксир был самым могучим речным судном в мире. Речники рассказывали, что однажды «Редедя» тянул баржу с солью и дёрнул так, что разорвал посудину пополам; соль высыпалась, её занесло песком, и на Волге образовался новый перекат — Солянский. «Редедю» по силе не превзошёл никакой другой буксир.
Ирина чиркнула спичкой. Аркадий вспомнил, как тогда, при самой первой их встрече, она, испытывая его, попросила дать ей прикурить. На этот раз не попросила об этом.
Ему вспомнилось, что в тот, первый раз, он был невозмутим. Теперь во рту пересохло, дыхание перехватило, слова куда-то провалились. Зачем ему нужно снова пытаться заговорить с ней? Проверить, до какой глубины унижения он способен пасть? Или же, как собака Павлова, он напрашивался на пинки?
Буксир «Редедя, князь Косогский»
Самым необычным было то, что Ирина в значительной мере оставалась все той же Ириной и в то же время не имела с ней ничего общего. Словно в знакомую ему оболочку вселилась совсем другая женщина. Ирина сложила руки на груди. Кашемир и золото не имели ничего общего с тряпьем, в котором она щеголяла в Москве в давние времена. Внешний облик, который он все годы хранил в памяти, остался прежним, но это была всего лишь маска. Из-под маски смотрели совсем другие глаза.
Но по красоте превзошёл буксир «Марк». Его построили в 1897 году в Германии на заводе «Одерверке» для общества «Ока». Длинный, изящный, с наклонённой трубой, он олицетворял идеал буксира: ходкий, выносливый, поворотливый и лёгкий в управлении. Машина его имела мощность 1115 сил. Элегантный «Марк» считался главным модником среди тягачей Волги.
Аркадию довелось побывать во льдах Арктики. Но там было не так холодно, как сейчас в комнате. Такое бывает, если ты когда-то был близок с женщиной, а теперь больше не мил ей, испарился из ее памяти, как бы вращаешься вокруг Солнца, лучи которого погасли для тебя.
В советское время «Редедя» был переименован в «Степана Разина». На нём работал Николай Чадаев, старейший капитан Волги. Чадаев водил самые большие в мире караваны. «Редедя» трудился до 1958 года. Потом, списанный, стоял в Борском затоне — там и затонул. Он и сейчас лежит на дне.
— Как ты сюда попал? — спросила она.
Вереницы барж неспешно двигали сквозь леса и равнины грузооборот неимоверной империи. Плечистые колёсные буксиры бороздили все реки России, их тёмный дым несло ветром над холодными заполярными тундрами Оби и Енисея и над раскалёнными барханами Амударьи и Сырдарьи. Из каждых десяти пароходов державы шесть были буксирами.
— Стас привез.
Многие из них прославились среди речников. До революции они яростно боролись за прибыли хозяев. В Гражданскую войну, обшитые стальными листами и вооружённые артиллерией, они превратились в канонерки белых и красных бронефлотилий. В энтузиазме первых пятилеток эти буксиры водили рекордные караваны барж. В дни Сталинградской битвы они перевозили горючее, отбивали атаки немецких самолётов и подрывались на минах. А после войны утомлённые пароходы швартовались к пирсам на вечный прикол и доживали свой век какими-нибудь пародателями — агрегатами, подающими пар для очистки нефтяных трюмов.
Она нахмурилась.
Туеры
— Стас? Я слышала, что он тебя и на радио привозил. Я же говорила тебе, что он провокатор. Сегодня он зашел слишком далеко…
Маломощность паровых машин породила удивительный тип буксиров — туеры. Их ещё называли цепными пароходами. Они работали так: в русло реки укладывали длинную цепь, и пароход, поднимая эту цепь со дна, подтягивался по ней, словно гимнаст, взбирающийся по канату. Ребристые барабаны, которые захватывали цепь, вращала паровая машина. Такой способ передвижения использовали на сложных фарватерах и при сильном течении.
— Ты меня помнишь? — спросил Аркадий.
— Разумеется, помню.
Туеры строили короткими и плоскодонными. Подобно трамваям, они не могли разворачиваться, поэтому нос и корма у них были одинаковые, а рули — съёмные. Пропуская сквозь себя цепь, туер карабкался вверх по реке со скоростью 3–4 версты в час и тянул баржи — до шести штук за раз. Туер не имел гребных колёс или винтов. Историк Семён Неуструев писал: «Туэра по своему внешнему виду не были похожи ни на один из волжских пароходов».
— Сдается, что нет.
Первые туеры появились на Шексне, которая входила в Мариинскую водную систему. Через эту систему товары с Волги доставлялись в Петербург, и здесь всегда было много судов. В 1861 году образовалась «Акционерная компания цепного пароходства по р. Шексне». Сначала она работала четырьмя туерами, построенными в Европе. Дело было совсем незнакомое, и компания формировала команды судов из иностранных специалистов. Но иностранцы не знали сложных фарватеров Шексны и часто попадали в аварии. Постепенно русские речники и сами научились управляться с туерами, а Сормовский завод освоил производство цепных пароходов. Дело наладилось. Флот компании увеличился до 14 судов. Ныне в музее Рыбинска можно увидеть увесистую модель туера из чистого серебра — подарок руководителю цепного пароходства по случаю 25-летнего юбилея компании.
Ирина вздохнула. Даже себе он показался жалким.
Туеры производили сильное впечатление. В 1870 году Вильям Джонс, главный механик завода Курбатова, решил использовать принцип туерного передвижения по-новому и построил пароход «Зубастый» с каким-то хитрым механическим приспособлением, которое цеплялось за дно, как туер цепляется за цепь. «Зубастый» успешно ползал по Шексне три года, но своими «зубами» часто перегрызал туерную цепь, вызывая возмущение её хозяев, и в 1873 году кусачего «зубастика» переделали в безобидный буксир.
— Конечно, я тебя помню. Просто много лет о тебе не вспоминала. На Западе все по-другому. Мне надо было на что-то прожить, найти работу. Встречала множество разных людей. Жизнь стала другой, я сама стала другой.
Самый большой туерный маршрут появился на Волге. В 1868 году была учреждена «Акционерная компания Волжско-Тверского пароходства на цепи между г. г. Рыбинском и Тверью». Главной ценностью этого пароходства была гигантская цепь длиной 395 километров и весом 3200 тонн (она стоила миллион рублей, а 10 туеров пароходства были оценены всего в 700 тысяч). Волжско-Тверское пароходство работало до 1899 года. Потом туеры перелицевали в буксиры, а их «привязь» вытащили и использовали для других нужд. С 1900 года километровый фрагмент угличской цепи, повешенный на столбики, изящно ограждал набережную в Рыбинске. В 2005 году его зачем-то убрали.
— Не оправдывайся, — прервал ее Аркадий.
Судя по ее объяснению, они словно два слоя земной коры, движущиеся в противоположных направлениях. Она говорила спокойно, логично, не сомневаясь в своей правоте.
Туер
Ирина спросила:
— Надеюсь, я не очень навредила твоей карьере?
В 1873 году французами было основано «Товарищество Москворецкого туерного пароходства». Оно обязалось шлюзовать Москву-реку до Коломны, то есть до впадения в Оку. К 1877 году товарищество соорудило шесть подпорных плотин и превратило Москву-реку в самый благоустроенный водный путь Европы. На нём работали семь туеров — ходили «по цепи кругом», точно пушкинские «коты учёные». Но вскоре выяснилось, что на шлюзованной реке старинная тяга бечевой выгоднее туеров. Из-за этого товарищество стало терпеть отчаянные убытки и принялось упрашивать власти освободить его «от обязанностей содержания туеров». В 1880 году товариществу разрешили продать четыре туера на Оку в качестве буксиров. Однако бизнес всё равно умирал. К 1901 году долги товарищества превысили 10 миллионов рублей, и государство в конце концов выкупило это злосчастное пароходство за 850 тысяч.
— Самую малость.
— Ты так меня расстроил. Не стоит этого делать, — сказала она, хотя по ней это было незаметно.
В 1885 году лязг туерных цепей донёсся из Сибири. Промышленник Александр Сибиряков учредил Ангаро-Енисейское пароходство и заказал три туера на Жабынском заводе в Тюмени (машины были куплены в Гётеборге). Цепи протянулись по дну Казачинского порога на Енисее и сквозь нижние пороги Ангары. В 1887 году в первый рейс вышел туер «Святитель Николай», через два года — туер «Илим», в 1892 году — туер «Святой Иннокентий». В 1894 году власти выкупили у Сибирякова его пароходство — буксиры требовались для подвоза грузов при строительстве Транссибирской железной дороги; на Енисее и Ангаре появилось ещё несколько казённых туеров.
— Не буду. Слишком на многое надеялся. Возможно, воспоминания подвели.
При всей громоздкости цепное судоходство было вполне эффективно для своего времени. Туеры ушли с русских рек только тогда, когда появились мощные суда, способные преодолевать силу течения, когда гидротехника углубила фарватеры, а на месте перекатов распростёрлись водохранилища.
— По правде говоря, я тебя почти не узнала.
— Неужели так хорошо выгляжу? — спросил Аркадий.
«Фильянчики»
Жалкая шутка.
Весной 1873 года в Петербурге появился маленький и юркий пароходик. Бодро дымя трубой, он возил пассажиров по Неве от пристани к пристани, как дилижанс или конка. Публике новый вид транспорта понравился. Через год к первому пароходику присоединился точно такой же второй. За навигацию оба они переправили 60 тысяч человек. Дело оказалось и полезным, и выгодным. На Неву друг за другом стали выходить одинаковые судёнышки с командами из вежливых финнов. В 1877 году в городе Або (сейчас Турку, Финляндия) было учреждено акционерное общество «Финляндское лёгкое пароходство».
— Слышала, что дела у тебя идут хорошо.
Его основателем и владельцем был Фридольф фон Хартман, отставной майор Финляндского корпуса. Он разработал систему пароходства. Опрятные суда брали до 150 пассажиров. Поначалу они ходили только по Неве — власти боялись, что на каналах пароходики будут мешать дровяным баржам, рыбным садкам и портомойным плотам. Но в 1880 году извозчики фон Хартмана всё же добрались до Петергофа, а в 1882 году их пустили на Мойку и Фонтанку.
— Кто тебе сказал? — спросил Аркадий.
В Петербурге эти пароходы называли «финляндцами», а в российской провинции ласково именовали «фильянчиками». Проект судна был разработан на шведской верфи «Мотала». Строили пароходы в Выборге. Пассажиры размещались в двух уютных салонах и на двух верхних палубах на скамейках под тентами. Служили на «фильянчиках» исключительно финны — спокойные и молчаливые. По традиции, заведённой фон Хартманом, городские пароходы имели только порядковые номера: № 1, № 2, № 3 и так далее. В 1917 году на воду сошёл последний «фильянчик» — № 117.
Ирина прикурила сигарету от сигареты. «Почему русским надо непрерывно дымить?» — подумал Аркадий. Она пристально глядела на него сквозь колеблющиеся волны дыма. Лицо ее было обрамлено шелковистыми волосами. Он представил ее в своих руках. Это не было игрой воображения, это было воспоминание. У него сохранилось ощущение прикосновения ее щеки, ее нежного лба.
Ирина передернула плечами.
«Фильянчик»
— Макс был мне другом и опорой много лет. Я так рада снова его видеть.
— Вижу, что он здесь пользуется популярностью.
Возле гранитных набережных столицы появились фирменные пристани «Финляндского лёгкого пароходства». «Фильянчики» пользовались огромной популярностью. Они ходили с интервалом 6–8 минут с 7 до 23 часов. Это был самый дешёвый вид транспорта; продавались «круговые билеты» на месяц; полицейские и солдаты ездили бесплатно. В конце XIX века «фильянчики» в Питере перевозили за одну навигацию больше десяти миллионов пассажиров.
— Неизвестно, почему он вернулся в Москву. Тебе он помог, так что у тебя нет причин жаловаться.
— Лучше бы я был здесь, — сказал Аркадий.
А в 1895 году родился термин «речной трамвай». В Петербурге владельцы конок по сговору с Думой не допустили в город электрический трамвай. Предприимчивый фон Хартман решил: если трамваям нельзя ездить по улицам, то можно по льду. И с января 1895 года запустил по льду Невы свои «электровагоны». Их маршруты совпадали с маршрутами «фильянчиков», поэтому суда «Финляндского лёгкого пароходства» стали называть речными трамваями. «Фильянчики» давно исчезли, а выражение «речной трамвай» живёт и сейчас.
«А что, если встать и пересечь комнату? — подумал он. — Если подойти и просто дотронуться до нее? Станет ли это прикосновение мостом между прошлым и настоящим»? «Нет», — было написано на ее лице.
Идея речного трамвая нравилась всем. В конце XIX и в начале XX века резвые «фильянчики» задымили в Москве, Севастополе, Вятке и Перми. Для Всероссийской выставки 1896 года Нижний Новгород закупил сразу 17 судов; из них после выставки было организовано «Нижегородское общество лёгкого пароходства». Собственные «лёгкие пароходства» возникли в Самаре, Саратове, Рязани и Киеве. В столице с фон Хартманом вступили в конкуренцию «лёгкие пароходства» Невы, Шлиссельбурга, Петергофа и Кронштадта.
— Поздно. Ты не пошел за мной. Все живущие здесь русские либо эмигрировали, либо перебежали. Ты не сделал ни того ни другого.
В 1900 году фон Хартман продал контрольный пакет своей компании. Из Выборга правление переехало в Петербург на Екатерининский канал. Фон Хартман умер в 1902 году. В 1911 году «Финляндское пароходство» наконец-то обзавелось собственными мастерскими, а потом и верфью.
— КГБ предупредил…
«Фильянчики» ходили по рекам России очень долго, хотя при советской власти их называли просто паровыми баркасами — видимо, для искоренения буржуазности. Век их закончился в одночасье — 7 октября 1949 года. В городе Горьком паровой баркас — бывший «фильянчик» — под завязку загрузился пассажирами, среди которых оказалось множество безбилетников, и двинулся от причала у Чкаловской лестницы через Волгу в город Бор. Возле Мочального острова в борт баркаса ударил сухогруз «Чувашия». Лёгкий «фильянчик» перевернулся и затонул. В ледяной шуге отчаянно барахтались две сотни утопающих. И почти все утонули. Несколько человек сумели выбраться на торчащий из воды киль своего пароходика. Самые сильные и везучие поймали плавающие молочные бидоны и выгребли к берегу, но умерли на отмели от переохлаждения: они лежали без сил, а их приняли за пьяных и не подобрали. Погибших похоронили тайком, а трагедию засекретили, чтобы не омрачать приближающийся юбилей Сталина. Все оставшиеся на реках страны старые «фильянчики» были выявлены и беспощадно отправлены на слом.
— Я бы поняла, если бы ты остался на год или два, но ты остался навсегда. Ты оставил меня одну. Я ждала в Нью-Йорке — ты не приехал. Я поехала в Лондон, чтобы быть ближе, — ты не приехал. Когда я узнала, где ты, то оказалось, что ты занимаешься точно тем же, чем и раньше, — служишь полицейским в полицейском государстве. Теперь наконец ты приехал, но не за тем, чтобы видеть меня. Ты здесь для того, чтобы кого-то арестовать.
Военные корабли
Аркадий начал было:
По рекам России ходили и военные корабли. Более того, в начале ХХ века Россия обладала самой мощной в мире военной речной флотилией. Эта флотилия оберегала Амур и базировалась в Хабаровске, в Осиповском затоне.