Плюшевый кролик Астрид. Она всегда носила его с собой. Даже брала с собой в душ, потому что ни за что не хотела с ним расставаться.
«Как он мог здесь оказаться?» – думает Каролина и инстинктивно прижимает игрушку к груди. От кролика исходит тот же резкий, неприятный запах, который ощущался в машине. Так же пах обрывок пижамы, которым Каролине заткнули рот. Она кашляет и потом пытается сделать несколько глубоких вдохов. Тут ее осеняет мысль. Неужели это благодаря запаху? Это из-за него она уносится в прошлое и внезапно видит девочек на заднем сиденье «лендровера»?
Каролина быстро запирает машину и аккуратно кладет кролика в сумку. Она и не думает оплачивать парковку и почти бежит к гостинице. Чемодан грохочет по брусчатке.
Каролина вваливается в стеклянные двери отеля. Регистрация проходит гладко, Биргитта уже все оплатила, так что Каролина без проблем получает свой ключ и направляется в номер четыреста один. Она поднимается на лифте, спешит, чтобы не столкнуться ни с мамой, ни с кем-то еще из постояльцев, кто может узнать ее и будет бросать ей вслед осуждающие взгляды.
Номер большой и мрачный. Каролина задергивает плотные бархатные шторы. Обстановка необычная – громоздкая мебель в деревенском стиле и современные фотографии на темно-коричневых стенах. Каролина зажигает несколько торшеров в форме пальм из латуни. Дизайн ванной комнаты отдает кичем – латунные краны и большой розовый фламинго на краю ванны.
В одном из шкафов оборудован мини-бар, наполненный бутылками со всевозможными спиртными напитками. Выбор слишком велик, и Каролине трудно определиться. Для алкоголя слишком рано, но какая уже разница? В конце концов выбор падает на холодное белое шабли, и Каролина наливает полный бокал. Сначала лишь пригубливает, но потихоньку выпивает его целиком.
По телу медленно разливается спокойствие. Каролина ложится на двуспальную кровать и взбивает подушки. Но как только она расслабляется, в голове снова начинают вертеться мысли обо всем вранье. Взрывы гнева, ночи, которые Каролине приходилось проводить в одиночестве, риелтор, который звонил насчет продажи дома и якобы ошибся номером. Может быть, Густав и Ида уже тогда строили совместные планы?
Все это время Каролина надеялась, что все наладится, что они с Густавом вернутся к прежним отношениям. Как она могла быть такой идиоткой? Она давно уже была для него мертва.
Она залпом допивает бутылку вина, обнимает плюшевого кролика и забирается под толстое бархатное покрывало.
Густав
С потолка на него смотрят светящиеся наклейки-звезды Вильмы.
Густав трет глаза и смотрит на наручные часы. Уже девять. Он даже не помнит, когда в последний раз спал так долго. Он резко поднимается и садится на краю кровати. Сонно смотрит на рубашку и брюки – те же, что накануне. Должно быть, он вырубился, когда вчера приехал домой от Иды.
Тут реальность бьет его молотом по голове. Встреча с членами правления на днях въелась в каждый мускул. И Карро… Память начинает лихорадочно работать. Где, черт побери, Карро? Он вчера не слышал, когда она пришла домой.
Густав проторчал около дома Иды до начала одиннадцатого, потом сдался и вернулся домой. Карро либо дошла пешком, либо взяла такси. Если вообще ночевала дома.
Он встает и быстро идет в спальню. Постель застелена, свет в ванной не горит.
Беспокойство нарастает. Ее безумное раздвоение личности пугает Густава до смерти. Кто так меняется изо дня в день? Что на самом деле творится в ее больном мозгу?
Густав берет телефон и собирается позвонить Каролине, но замечает подъезжающую к их дому машину. Выглянув в окно, он наблюдает за тем, как черный автомобиль медленно движется ко входу и останавливается. Несколько секунд спустя раздается звонок в дверь. Густав поспешно снимает с себя вчерашнюю одежду и надевает шорты и чистую футболку.
Неприязнь, как мурашки, расползается по рукам, пока он спускается по лестнице. Открыв входную дверь, он думает, что если чему и научился, так это знанию, что полиция никогда не появляется с хорошими новостями. Они приходят только с подозрениями, обвинениями и завуалированными угрозами в его адрес.
Лея снимает большие солнцезащитные очки в белой оправе и щурится. За ее спиной стоит Хенке.
Густав сразу понимает, что дела еще хуже, чем обычно. Сердце уходит в пятки.
– Вы нашли их? – единственное, что ему удается из себя выдавить.
– Где вы находились вчера вечером? – сурово спрашивает Хенке.
Густав чешет в затылке.
– Дома. А что случилось?
– Мы можем войти?
Не дожидаясь ответа, Лея перешагивает через порог.
– Если расскажете, в чем дело, – говорит Густав, по-прежнему перегораживая дверной проем.
– Мы надеялись, что это вы нам обо всем расскажете.
– Опять будем играть в угадайку? В таком случае для меня слишком рано.
– Утром мы получили сигнал о том, что в квартире у Иды Столь что-то произошло, – говорит Лея, не убирая ноги с порога. – Когда патрульная машина приехала к ней домой, Ида была уже мертва. Убита.
– Ида умерла?
Густав понимает, что стоит с открытым ртом. Неужели кошмар может стать еще ужаснее, чем был?
Он отпускает дверь, и она распахивается. Шаркая, Густав идет в холл, потом в гостиную, где падает в кресло. Ида? Не может быть.
– Каролина дома? – спрашивает вошедший следом Хенрик, глядя по сторонам.
– Нет, и я не знаю, где она. Я как раз собирался ей позвонить. Но вчера она была у Иды.
Хенрик морщит лоб и переводит взгляд на лестницу, ведущую на второй этаж.
– Где она?
– Сказал же: не знаю. Я даже не знаю, ночевала ли она дома. Я спал в детской.
– Ее белый «лендровер» на месте?
Густав встает из кресла, спускается в гараж. Следом в двух шагах идет Лея.
Машины нет. Единственное объяснение, которое может придумать Густав, – это то, что Карро, должно быть, приехала домой от Иды и забрала машину.
Что это означает? Густав пытается думать и возвращается в гостиную.
– Машины нет на месте. Карро, наверное, просто поехала в магазин или типа того.
Густаву нужно потянуть время, пока он не поймет, как обстоят дела.
– Вы можете ей позвонить?
Хенрик оказывается всего в нескольких сантиметрах от Густава.
– Да… конечно.
Густав достает мобильный из кармана и звонит Карро.
– Телефон выключен, – говорит он и кладет трубку.
– Мы можем осмотреть дом?
Лея заходит на кухню до того, как Густав успевает ответить.
– Вы же понимаете, что мы не исключаем, что все это связано – похищение, исчезновение ваших детей и теперь Ида.
Хенке стоит очень близко к нему.
– Что вы, собственно, собираетесь с этим делать? – спрашивает Густав. – Все из-за того, что вы не выполняете свою работу. Скоро они убьют и нас с Карро.
– Они?
Хенке обходит Густава, как хищник, который готовится напасть.
– Да, те, кто стоит за всем этим.
Густаву приходится вертеть головой то влево, то вправо, чтобы держать Хенрика в поле зрения.
– Кто-нибудь может подтвердить, что вы провели вчерашний вечер дома и ночевали здесь?
– Нет. Вернее, да. Карро. После того, как вернулась от Иды. Она может это подтвердить. Можете не наматывать вокруг меня круги? Пожалуйста.
Хенке кивает, но продолжает спокойно ходить вокруг Густава. Внезапно он останавливается перед ним и вперяет взгляд в его лицо.
– Я хочу, чтобы вы поехали с нами в управление, – говорит он.
– Зачем?
– На допрос.
– Нет, я отказываюсь. Я никуда с вами не поеду. Если вы хотите, чтобы я поехал с вами, вам придется меня задержать.
Густав понимает, что у них нет улик, иначе они схватили бы его, когда он только открыл дверь.
– Я не имею никакого отношения к смерти Иды.
Каролина
Каролина сидит на кровати в номере отеля, зажав между коленями бутылку шабли и обнимая плюшевого кролика Астрид.
В горле першит, и Каролина делает глоток. Понимание, что Астрид и Вильму уже точно не найдут живыми, медленно, но верно добралось до ее сознания. Она отказывается смириться с этим, но больше не в силах бороться.
Пора. Можно наносить ответный удар.
Мобильный лежит на зеленом бархатном покрывале и жужжит. С тех пор как Каролина включила его несколько минут назад, он делает это беспрерывно. Она смотрит на экран. Ей по очереди названивают Густав и Хенрик. Снова, и снова, и снова, словно речь идет о жизни и смерти. Когда они наконец прекращают дозваниваться, Каролина кладет игрушку, берет телефон и набирает номер Густава.
Он отвечает раньше, чем в трубке раздается первый гудок.
– Ты где, черт возьми?
Его голос похож на крик шепотом.
– Тс-с-с, я не могу сейчас говорить… Но я знаю, что случилось с девочками. Давай встретимся в MJ’s в двенадцать.
– Что ты хочешь сказать?
– Я не могу сейчас говорить. Номер четыреста один. И никому ничего не рассказывай. Ты успеешь доехать за двадцать минут.
Она кладет трубку до того, как Густав начнет задавать вопросы. Потом снова выключает телефон и встает с кровати, пьет тепловатое вино из бутылки и, пошатываясь, идет на балкон, чтобы выкурить сигарету. Дым добирается до легких, и Каролина кашляет. Она встает в углу балкона, чтобы ее ниоткуда не было видно.
Густав всегда терпеть не мог курящих девушек, вспоминает она. Он столько всего терпеть не мог. Но больше всего он ненавидел Каролину.
Она быстро делает несколько затяжек и тушит сигарету о балконные поручни. Потом возвращается внутрь, задергивает гардины и снова ложится на кровать.
Как только она смыкает веки, перед глазами появляются лица Астрид и Вильмы. Эмоции переполняют. Хотя Каролина продумала все до мельчайших деталей, она нервничает, но всеобъемлющее спокойствие действует освобождающе. Теперь Каролина в безопасности. Больше никто не сможет причинить ей вреда. Худшее уже случилось. Однажды она попыталась заявить на Густава в полицию, но забрала заявление, до смерти боясь потерять право на опеку над детьми. Каролина не могла оставить их Густаву.
И это пройдет.
Она смотрит на часы. Он должен появиться всего через несколько минут. Всю свою жизнь она надеялась, что когда-нибудь будет лучше. Когда она уехала из дома, когда она похудела на пять килограммов, когда потеряла невинность, когда стала мамой, когда получила ту самую роль в фильме, когда Густав продал свою компанию, когда Густав прекратил…
– Порви все контакты, ты ему безразлична, собирай доказательства, – тихо шепчет она себе под нос.
Стук в дверь.
«Строго по плану», – думает она и встает. Поправив рубашку, она крадется к двери. Прислонившись ухом к притолоке, слушает стук, который становится все более и более агрессивным.
– Карро, какого черта? Открой дверь!
С каждым ударом она вздрагивает.
– Ты что творишь, Карро? Открой эту проклятую дверь.
Густав кричит достаточно громко для того, чтобы его слышали и соседи.
Его вспышками так просто управлять. Достаточно не ответить, как он начинает орать на нее. И тогда он будет вести себя еще жестче, как поступал всегда.
«Скоро… – думает Каролина. – Скоро он выломает дверь и ворвется в комнату».
Но она готова, она все подготовила. Теперь надо только сделать одну фотку и выложить в «Инстаграм».
Киллер
В «Бабушкиной пекарне», кафе рядом с управлением полиции, как обычно, полно полицейских, но Хенрику все-таки удается отхватить свободный столик у окна и заказать кофе и сэндвич с сыром.
«Надо было задержать Густава на вилле утром», – думает Хенрик, включая ноутбук.
Хотя улик у них недостаточно, чтобы предъявить обвинение, все равно надо было действовать иначе. Он открывает папку с данными, которые наскоро извлекли из телефона Иды, и смотрит на ее последнее сообщение Густаву, которое так и не было отправлено. Ида не успела сделать это. «Ты пугаешь меня, Густав. Катись отсюда. Меня ты тоже убьешь?»
К этому сообщению она прикрепила фото Густава, сидящего в своей машине около ее дома.
Хенрик закрывает глаза. Несмотря на гул голосов в кафе, вокруг словно наступает тишина. Воспоминания об Иде в ванне не выходят у него из головы.
Причина смерти, вероятно, утопление. Перед этим она, возможно, была отравлена и напичкана наркотиками или лекарствами. На голове следы нескольких ударов. Теперь надо дождаться отчета патологоанатомов, которые должны точно установить, от чего она умерла.
В этом расследовании много нитей по-прежнему торчат в разные стороны, и многое не сходится, но в том, что Густав имеет отношение к смерти Иды, Хенрик абсолютно уверен.
Как они умудрились не докопаться до того, что Густав и Ида были любовниками? Это лежало у них под носом, а они прошли мимо, ничего не заподозрив.
В деле полно фактов, которые Хенрик должен был заметить давным-давно. Совершенно непонятно, как это ускользнуло от его внимания. И все же картина преступления пока не до конца ясна.
Густав, стало быть, собирался уйти от жены к Иде. За спиной у Каролины они планировали совместную жизнь. Но что это, собственно говоря, означает? Конечно, Густав тщеславен, у него масса нарциссических и психопатических черт. Конечно, он постоянно жаждет признания и никогда не бывает доволен. Но Ида? Она совершенно не похожа на его тип. Она не вписывается в представление о Густаве. Или Ида просто смотрела на него снизу вверх так, как Каролина никогда не смотрела? Или более очевидный мотив – может, он выбрал в любовницы женщину, связь с которой должна была сильнее всего ранить Каролину?
Хенрик проверяет список звонков в тот вечер, когда исчезли Каролина и девочки. Ида звонила на неизвестный номер, но ей не ответили. Потом она отправила на тот же номер сообщение. Хенрик предполагает, что этот номер принадлежит Густаву, у которого, видимо, есть второй телефон.
18:30 – Ида: Заселилась в отель.
18:43 – Ида: Когда ты приедешь?
19:10 – Ида: Где ты? Скучаю.
19:15 – Ида: Мечтаю остаться с тобой наедине.
Кое-что, однако, выглядит странно. Если эти сообщения писались Густаву, почему он не отвечал?
Хенрик видит в списке номер Каролины. В 19:32 она позвонила Иде. И в 22:02 Ида начинает посылать сообщения на официальный номер Густава.
22:02 – Ида: Милый, бросай работать и приезжай сюда. Звонила Карро, хочет увидеться завтра…
22:30 – Густав: Скоро буду, надо кое-что доделать. Если будешь спать, когда я приеду, я тебя разбужу.
23:14 – Ида: Приезжай скорее.
23:15 – Густав:…
04:55 – Густав: Уже еду.
Хенрик просматривает свои записи. Соседка сказала, что слышала детские крики около трех-четырех часов ночи. Густав вполне мог успеть вернуться во взятой на время другой машине.
Из отеля Nobis сообщили, что номер был забронирован фирмой Густава, причем не в первый раз, и счета до сих пор не оплачены. Записи с камер наблюдения в этой гостинице хранят всего сорок восемь часов, что не облегчает задачу следствию.
Хенрик закрывает ноутбук. Те же вопросы никуда не делись: что, черт возьми, произошло? Густав устал и от Иды тоже?
Или она заподозрила, что он стоит за похищением Астрид, Вильмы и Каролины? Или Каролина застукала их и собиралась все раскрыть?
Как ни крути, Каролине, похоже, угрожает опасность – сейчас больше, чем когда-либо.
Через окно Хенрик замечает Лею, перебегающую улицу, отделяющую кафе от управления. Дверной колокольчик звякает, когда она входит внутрь. Она быстро проходит мимо прилавка, машет нескольким коллегам в дальнем углу и садится напротив Хенрика.
– Выдано постановление на арест Густава по подозрению в убийстве. Эксперты получили доступ к зашифрованным файлам в смартфоне Каролины. Это около пятидесяти фотографий, доказывающих, что некто избивал ее, стараясь наносить удары туда, где следов не будет видно. Я поговорила с психологом Каролины Туве Торстенссон – это ее инициалы «Т. Т.» мы видели в календаре.
– Удалось что-нибудь из нее вытянуть?
– Пришлось с ней поспорить, но в конце концов кое-что получилось выяснить. Точнее, ну, как «выяснить»? Ты же понимаешь, это врачебная тайна. Психолог даже не имеет права подтвердить, что Каролина – ее пациентка, несмотря на то что у нас есть доказательства. Но зато я выудила из нее достаточное количество чисто гипотетических рассуждений.
Хенрик сжимает кулаки.
– Совершенно очевидно, что Густав регулярно избивает Каролину. Она не решилась уйти от него – боялась, что он начнет бить сильнее и отсудит у нее право опеки над детьми. Каролина даже опасалась, что он может их убить – ее и дочерей.
«Какая мразь», – думает Хенрик, испытывая желание запустить ноутбуком в стену.
– Каролина летом хотела заявить на него в полицию, потому что боялась за свою жизнь.
– Но не рискнула?
Лея обреченно кивает.
– Да, боялась мести.
– И не доверяла полиции…
Хенрик злится на себя и на систему, которая не работает. Жертвы преступлений не решаются написать заявление – что это, если не фиаско для полицейских?
Заметив, что так и сидит с нетронутым сэндвичем в руке, Хенрик наконец кладет его обратно на тарелку.
– Начинает проясняться, – говорит он, глядя на Лею.
– Мы должны найти Густава до того, как он убьет еще и Каролину.
Густав
У него болят костяшки пальцев. Почему она не открывает, он же слышит, что она внутри.
Густав отходит на шаг от двери и начинает колотить в нее еще сильнее. Он все время думает об Иде, он не верит, что она умерла. Это невозможно принять. Это так неправильно. Так чертовски неправильно. Он дергает за ручку и бьет дверь ногой.
Неожиданно она приоткрывается, и Густав, не задумываясь, распахивает ее одним ударом, в результате чего дверь попадает в лоб Каролине, которая вскрикивает и прижимает руку к голове.
Кровь течет по лицу и капает на белую блузку.
Мысленно выругавшись, Густав говорит про себя, что Каролина сама виновата, раз стояла прямо под дверью.
– Какого черта ты не открывала? Это же ты хотела, чтобы я пришел. Я пятнадцать минут стою тут и стучу.
Густав хватает Каролину за руку, впиваясь пальцами в кожу.
– Рассказывай о девочках!
Он отпускает ее руку и обводит взглядом номер. Похоже на какой-то унылый бордель и воняет дымом. На окнах темные бархатные шторы, свет идет только от золотистого цвета торшеров-пальм.
– Успокойся, – бормочет Каролина, вытирая кровь со лба.
Она плетется к мини-бару в большом деревянном шкафу.
– Выпьешь что-нибудь? Белого? Или, может, виски?
– Ты пьяна?
Говорил же он ей: не пей!
– Я хочу знать, где мои дочери, – говорит он и ищет их взглядом.
Постель расстелена, темно-зеленое бархатное покрывало валяется на полу.
– А то ты не знаешь? – едко парирует Каролина и протягивает ему бокал с виски.
Среди подушек Густав замечает плюшевого кролика Астрид.
– Какого черта!
Он отталкивает Каролину и хватает грязную, потертую игрушку. Он прижимает ее к груди и подносит к носу, чтобы ощутить запах Астрид, но кролик пахнет не ею, он пахнет выхлопным газом.
– Ты что сделала? – кричит Густав и идет на Каролину.
Он хватает ее за горло и трясет.
– Что ты сделала с девочками?
Он так и знал. Все это время он понимал, что она сумасшедшая и увезла его детей.
– Это ты их убила?
– Я их пальцем не тронула, – выдавливает Каролина, задыхаясь. – Я нашла кролика в своей машине. Я не знаю, как он там оказался.
Адреналин бесконтрольно несется по венам. Густав хочет все сильнее и сильнее давить на горло.
– Пусти, – стонет Каролина и роняет бокал на пол. Лицо покраснело, кровь из раны заливает правый глаз. – Мне нечем дышать…
Густав не в силах смотреть на ее уродливую рожу и надавливает все сильнее. Он готов вот-вот прикончить эту дрянь, но отпускает ее, когда ее глаза закатываются под веки.
Каролина падает на пол и сворачивается клубочком.
«Черт, надо себя контролировать». Густав отходит от нее и делает несколько глубоких вдохов.
– Они насиловали меня, – шепчет Каролина.
– Что ты сказала?
Густав нагибается, чтобы услышать.
– Они насиловали меня, когда держали взаперти. Их было несколько…
– Что ты несешь?
Гнев снова начинает захлестывать его, но иначе.
– Кто тебя насиловал?
– Те, кто меня похитил. Они сказали, что передают тебе привет.
– Покажи! – орет он и тащит ее на постель. – Покажи мне, что они делали.
Густав садится на Каролину, прижимая коленями ее руки, так что она не может пошевелиться. Потом берет пальцами ее подбородок и поворачивает ей голову лицом к себе.
– Больно! – тяжело дыша, кричит Каролина.
«Как заставить ее заткнуться?» – проносится в голове у Густава.
Он стягивает шорты и подносит член ей ко рту.
«Убью их всех», – думает он, чувствуя, как его плоть твердеет у нее во рту.
Он крепко держит Каролину за шею одной рукой, а другую заводит себе за спину и проникает ей под юбку.
Каролина стонет, и Густав ослабляет хватку. Передвинувшись назад, он срывает с нее юбку и снова хватает за голову.
Каролина всхлипывает, когда он входит в нее. Чем громче становятся ее стенания, тем сильнее он отводит ей голову назад. В конце концов он бросает ей на лицо подушку. Каролина пытается скинуть ее, но против Густава у нее нет шансов.
Он закрывает глаза и громко стонет, кончая.
Мускулы медленно расслабляются, и Густав ложится на спину.
Каролина натягивает на себя одеяло, сворачивается в маленький комочек в углу кровати и тяжело дышит.
– Ты ее любил? – выдыхает она.
– Что?
– А я и девочки ничего для тебя не значили?
– Что за бред?
– Ты думал об Иде, трахая меня?
– Ты издеваешься, что ли?
Густав приподнимает голову и смотрит на Каролину.
– Я хочу, чтобы ты ушел.
Она дотягивается до бутылки вина и делает два глотка.
«Она чокнутая, – думает Густав. – Надо было давно уйти от нее».
– Если ты не уйдешь, я позвоню в полицию, – говорит Каролина, откидываясь на спинку кровати.
– Что с девочками? Что ты хотела рассказать?
– Ты и правда в это поверил? – ухмыляется она. – Я хочу, чтобы ты ушел.
– У тебя крыша поехала, – шипит Густав и изо всей силы влепляет Каролине пощечину.
Он понял наконец.
– Это ты убила Иду? – спрашивает он и сжимает кулак, чувствуя желание разбить ее мерзкую рожу. – Ревнивая сучка! Теперь довольна? Ты забрала у меня все.
Он поднимает руку, замахиваясь.
– Если тронешь меня еще хоть раз, я вызову полицию, – ядовито говорит Каролина. – Я хочу, чтобы ты ушел.
– Знаешь что? – прорывает Густава. – Я любил Иду. Она была живой и настоящей, а не надутой и отвратительной, как ты.
Он встает, надевает шорты, откашливается и плюет прямо в лицо Каролине.
– Тварь. Ты и девочек тоже убила? Да? Убила?
– Уходи, – холодно произносит Каролина.
– Ты за это заплатишь, я этого так не оставлю! – обещает он напоследок, выходя из номера и захлопывая за собой дверь.
Каролина
Она лежит под одеялом в позе зародыша. Сперма стекает с бедер на простыню. Ужасно болит голова, но Каролина улыбается, думая о том, какой Густав предсказуемый. Она заставила его сделать все то, что запланировала.
Честь значит для него все, и его раздутое самомнение делает его легкоуязвимым. Он сразу попался в ловушку. Каролина нажимала на все правильные кнопки – чтобы отправить его за решетку, раз и навсегда.
Физическая боль ее не волнует, но как мог Густав поверить в то, что она убила девочек? Хотя она привыкла к его изощренной злобности, его подозрения вонзились в нее, как нож в сердце. Она бы никогда не причинила зла своим девочкам. Никогда.
Каролина обнимает кролика и старается не расплакаться.
Пора.
Она встает с кровати и на трясущихся ногах идет к чемодану. Там лежит все, что нужно. Медленно и методично она вытаскивает предмет за предметом и раскладывает по комнате, следуя плану.
В самом низу лежит снотворное, которое Густав выбросил в мусорный бак.
Каролина идет в ванную и берет с собой кролика, банки с лекарствами и бутылку вина. Игрушку она сажает на край ванны рядом с фламинго. Потом включает воду, чтобы наполнить ванну.
В зеркале отражается ее обнаженное тело. Щека горит. Краснота расползлась по лицу, на шее заметны следы пальцев Густава. На лбу рана, на которую надо бы наложить швы.
Но все это неважно. Ей больше никогда не придется прятать синяки или придумывать отговорки, что она ударилась о дверь или споткнулась о ковер. Она вытирает сперму полотенцем и бросает его на пол.
Осторожно проведя рукой по животу, Каролина ощупывает шов, оставшийся после кесарева сечения, и швы от грудных имплантатов. Шрамы от Педера. Шрамы от Густава. Следы на теле, которые могут рассказать всю историю ее жизни.
Она больше не может сдерживать слезы.
Крышки на банках с таблетками закручены плотно, и Каролине приходится приложить усилие, чтобы открыть их. Справившись, она высыпает таблетки на ладонь, а потом бросает несколько в почти пустую бутылку. Не колеблясь, Каролина глотает оставшиеся таблетки, запивая несколькими глотками шабли.
Больше невозможно заглушать внутренний голос. Никто не возьмет на себя ответственность за ее поступки, но вместе с тем Каролина ненавидит всех, кто привел ее сюда и определил ее судьбу.
Каролина приняла окончательное решение и знает, что для нее нет другого способа стать свободной.
Она пытается дышать животом. Делает несколько глубоких вдохов и считает до пяти, а потом резко откидывается назад и бьется затылком о кафель. В глазах чернеет, она еле стоит на ногах. Боль в голове пульсирует, как громкая музыка.
Вода заключает Каролину в объятия, когда та встает в горячую ванну и дает телу привыкнуть к теплу. Она медленно опускается вниз, ложится и закрывает глаза, ожидая, когда начнут действовать таблетки.
Перед глазами у нее стоят плачущие лица Астрид и Вильмы. Им нечего бояться. Мама скоро придет.
Открывается входная дверь.
– Кто там? – спрашивает Каролина, открывая глаза.
Из комнаты доносятся какие-то звуки, слышны приближающиеся шаги.
– Каролина?
Она прижимается к скользкому краю ванны и замирает.
Биргитта
Стоя на пороге ванной комнаты, она смотрит на свою дочь. Страх в глазах Каролины расстраивает Биргитту. Не таких отношений с дочерью она ожидала.
– Как ты вошла?
Каролина подтягивает колени к груди и съеживается в ванне.
– У меня есть ключ, ведь номер забронирован на мое имя. Ничего удивительного, не так ли?
Биргитта смотрит на раковину, потом переводит взгляд на Каролину.
– Что это? – спрашивает она и прикасается к банке со снотворным, которая пуста, как и винная бутылка на полу. – Сколько ты приняла?
Вместо ответа Каролина слегка пожимает плечами.
Пару секунд Биргитта размышляет, не вызвать ли скорую помощь, но решает не вызывать. Что это дало бы?
Слезы выступают у нее на глазах, и она садится на край ванны.
Худое тело Каролины словно окутано скорбью. Биргитта понимает, что от ее дочери осталась лишь оболочка.
Она уже пыталась свести счеты с жизнью. В последний раз это случилось всего несколько дней назад.
– А я-то думала, что ты приняла мое приглашение пожить в гостинице, потому что хотела уйти от Густава и вернуться к нам с папой.
– Исчезни, – шипит Каролина. – Ты больше никогда не будешь командовать мною и моею жизнью. Лучше умереть.
– Дорогая, как ты можешь так говорить?
Биргитта выпрямляет спину.
– Я все делала ради тебя. Я спасла тебя от твоего брата.
– Ты хочешь сказать, что убила его?
– Педер никого не слушал, в нем было что-то, что не давало ему владеть собой. В этом мальчике был какой-то изъян.
Каролина смеется.
– Тебе не удавалось контролировать его так, как ты контролировала меня. И ты убила его. А потом ты пыталась избавиться от Густава, потому что контролировать его ты тоже не могла. Неужели ты не понимаешь, что он был нужен мне, чтобы сбежать от тебя?
Биргитта чувствует, как в ней растет раздражение. То раздражение, которое на самом деле значительно хуже, чем горе.
Для нее Каролина уже мертва – с той ночи на 13 августа.
– Да, так, пожалуй, и впрямь будет лучше, – говорит Биргитта, думая о девочках. – Во всяком случае, я надеюсь, в этот раз у истории будет другой конец. Ты выглядишь уставшей. Я понимаю, милая моя, я понимаю.
«Интересно, сколько времени может потребоваться, чтобы подействовали таблетки, – думает Биргитта. – Должно быть, максимум несколько минут».
– Ида и Густав… Они увезли девочек, – бормочет Каролина.
– Ты, значит, совсем не помнишь, что произошло с тобой и девочками? – спрашивает Биргитта и медленно и спокойно помешивает рукой горячую воду в ванне.
Каролина произносит что-то неразборчивое.
– Может, ты и впрямь не помнишь, хотя, казалось бы, это невозможно. Наверное, для тебя это все один длинный дурной сон, где что-то правда, а остальное вымысел.
Биргитта вытирает руку полотенцем.
– Ты позвонила нам вечером. Ты была безутешна, успокоить тебя не представлялось возможным. Мы с папой пытались, но ничего не получалось. Ты сказала, что ни за что не позволишь ему забрать девочек, что ты всем пожертвовала ради него и что отомстишь ему наихудшим из мыслимых способов. Прямо так и сказала.
Уставившись на мать, Каролина пытается выпрямиться, но остается лежать. Мышцы, кажется, перестали ее слушаться.
«Да, наверное, так и есть, – думает Биргитта. – Максимум еще несколько минут. Не надо впадать в сентиментальность, Каролина сама довела себя до этого, все происходящее – лишь следствие ее действий».