Старшая женщина сначала обняла Водяного, потом повернулась к гостье и сказала приветливо:

– Здравствуй, Повелительница. Добро пожаловать!

– Это Хильда, моя мать, – представил Водяной. – А это, – он с нежностью посмотрел на молодую, – моя жена.

– Я Свана, но тут меня все Водяницей кличут, – молодая женщина с улыбкой протянула гостье обе руки. – Здравствуй, Алёнушка. Давно уж хотела с тобой познакомиться.

После такой радушной встречи у Алёны сразу потеплело на душе. Ей понравилось, что с ней общаются приветливо, но при этом не преклоняются перед будущей Повелительницей. Вся семья Водяного держалась с достоинством и всем своим видом давала понять: гостье тут рады, но заискивать и лебезить перед ней тут никто не будет.

Не успела Алёна ответить на приветствие, как её внимание вновь привлёк давешний златоволосый и синеглазый красавец-тритон. Он подплыл к Водяному и тихо сказал ему что-то, после чего морской царь сразу посветлел лицом.

– Хвала Перуну, битва в Яви завершилась благополучно, – сообщил он, обращаясь, в первую очередь, к гостье. – Одолели пёсьеглавцев Повелитель и Кощей!

– И Ваня, – с гордостью добавила Алёна и поспешила уточнить:

– Все ли они в порядке? Никто не ранен?

– Все, все целы, – заверил Водяной. – Не тревожься. Теперь, будем надеяться, самое трудное позади. А коронуют тебя – и вовсе всё успокоится.

– А коли так, пойдёмте-ка в дом, – Хильда сделала приглашающий жест. – Алёнушка-то небось уж ног под собой не чует от усталости. Но первым делом вам поесть надобно.

Хильда как в воду глядела («Если, конечно, такое выражение уместно в адрес матери морского царя», – усмехнулась про себя Алёна). Девушка и впрямь только что почувствовала навалившуюся усталость. Но всё же это не мешало ей с любопытством осматриваться во дворце и отмечать про себя, что стены дворца украшены узорами и мозаичными картинами из янтаря, кусочков кораллов и разноцветного жемчуга, а в окнах нет стёкол, и разноцветные рыбки свободно вплывают в комнаты, добавляя этим интерьеру дворца ещё больше очарования. Вместо домашних растений тут были причудливые водоросли в раковинах, а вместо ламп – светящиеся обитатели морских глубин.

Прибывших тут же усадили за стол. После вечной студенческой сухомятки на бегу трапеза показалась девушке поистине царской. Алёна начала было считать перемены блюд, подаваемых на перламутровой посуде, да быстро сбилась со счёта. Ели, разумеется, рыбу, всевозможные морепродукты, ламинарию. Удивило, что среди них вдруг попалось что-то, по вкусу напоминающее мясо с грибами, но Свана, сидевшая рядом, объяснила, что это тоже дары моря – трепанги и гребешки.

– Как долго я здесь пробуду? – поинтересовалась Алёна, отодвигая от себя наконец-то опустевшую тарелку.

– Как скажет Перун, – пробасил в ответ Водяной. – Но, думаю, недолго. Спешить нужно, успеть тебя короновать.

– Да-да, я знаю. До того, как погаснет Звезда, – Алёна подняла голову и посмотрела наверх. Несмотря на то что свет был уже не так ярок, как прежде, его было видно и здесь, даже днём, даже под водой, даже сквозь извилистый, будто створка раковины, потолок дворца.

– Но надеюсь, ты хотя бы немного погостишь у нас, – вступила в разговор Свана. – Мне так хочется с тобой поболтать.

Алёна ответила улыбкой на её приветливую улыбку, а Хильда ласково заметила:

– Успеете ещё наговориться, будет время. А пока что нашей гостье надо отдохнуть.

Хозяйки сами проводили девушку в отведённые ей покои. Отворив дверь за извитую, словно вьюнов побег, ручку, которая чуть прогнулась и потеплела от её прикосновения, Алёна оказалась в просторной комнате. Всю её середину занимала открытая двустворчатая раковина с постелью, очевидно, из водорослей, внутри. Не заставляя долго себя упрашивать, девушка тут же сняла куртку и кроссовки и с удовольствием устроилась на необычной кровати. Убедившись, что гостья всем довольна и ни в чём больше не нуждается, Хильда и Свана деликатно удалились. Едва дверь за ними закрылась, как Алёна тут же поднялась, потянулась к куртке и снова вынула из кармана Ванину гвоздику. К счастью, с той всё было в порядке.

Девушка вновь легла и закрыла глаза. Она снова думала о Ване, но теперь эти мысли были не тревожными, а исключительно приятными. Алёна уже начала засыпать, и ей уже даже привиделся Иванушка в образе тритона – с длинными волосами и обнажённый по пояс, что выглядело весьма привлекательно, – когда послышался тихий голос:

– Алёна, Повелительница! Проснись!

– Кто здесь? – вскинулась она спросонок.

– Это я, Неонила. Помнишь меня?

С этими словами в окно комнаты вплыла старая знакомая мавка, та самая, к которой Алёна спрыгнула в воду во время лодочной прогулки. Девушка сама не ожидала, как обрадовалась неожиданной гостье – ведь та сейчас была для неё напоминанием об Иванушке, почти что весточкой из Яви.

– Конечно, я тебя помню! – заверила Алёнушка, порывисто обняла гостью и невольно вздохнула, что не ускользнуло от внимания мавки.

– Скучаешь по нему, да? – с участием спросила она, заглянув Алёнушке в лицо. – По своему Иванушке?

– Откуда ты знаешь? – удивилась Алёна.

Мавка усмехнулась в ответ.

– Мне ли не понять твоё горе! Я ж сама в бытность свою от несчастной любви утопилась…

– Правда?

– А не то, – мавка закружила по комнате, с любопытством оглядывая обстановку дворца. – Зазнобу-то моего тоже Иванушкой звали. Уж такой из себя был видный, такой молодец – загляденье просто! А на деле изменщик оказался. Я-то думала, он меня под венец поведёт, приданое готовила, сватов со дня на день ждала…

– Так и не посватался? – участливо поинтересовалась Алёна.

– Посватался, – невесело усмехнулась Неонила. – К другой. К той, что прежде моей закадычной подругой была. Поверишь ли, какие люди бывают? Мы с ней кумились, в Семик через берёзовый венок целовались, – а она у меня жениха отбила!

– Кошмар! – посочувствовала Алёна. – А ты что же?

Неонила торопливо оглянулась по сторонам и зашептала доверительно:

– А я сперва хотела супостатку известь… Зелье сварила из поганок. А когда не вышло, не стала злодейка его пить, так я с горя камень на шею – и с мосточка в реку. Так вот с тех пор и живу тут, под водой. Уж не первый век…

– Да уж, не повезло тебе, – пожалела её Алёна и снова вздохнула. Подумалось, что её собственная участь немногим лучше судьбы Неонилы. Пусть всё у неё складывалось по-другому, и сама она жива-здорова, и Ваня ей не изменял, но кто знает, когда удастся им теперь встретиться. И удастся ли вовсе…

Меж тем Неонила закончила кружить по комнате, снова заглянула Алёне в лицо и спросила, будто прочла её мысли:

– А хочешь, я твоему дролечке весточку от тебя передам?

– Как это? – не поняла Алёна. – Как ты можешь это сделать?

Не успела ответить Яга, только палец к губам приложила. В тот же самый миг где-то высоко над головой послышался шум, с каждой минутой становясь всё громче и отчётливее. Вскоре показалось из-за облаков тёмное пятно, стало расти на глазах и превратилось в летающий остров. Пригляделась Яга к тем, кто на нём прибыл, и поняла, что в деревню к Левсу идти больше надобности нет, – о тебе потосковать. Там-то я его и подстерегу…

– И что? – Алёна спросила это тихо, почти шёпотом, боялась поверить своему счастью.

– Да то, – пожала голыми плечами мавка. – Договорюсь с ним, да и сведу вас. Хоть нынешней ночью, если получится. Царю с царицами скажешься, что спать пошла, придёшь сюда, а я тебя уж туточки поджидать буду. Сплаваем с тобой вместе к тому озеру, я дорогу укажу. А повидаешься с зазнобушкой, вернёмся обратно. Тут, во дворце, никто ничего и не заметит.

– Да неужто так можно? – Алёна едва сдерживалась, чтобы не запрыгать от радости, и бросилась обнимать мавку. – Вот уж уважишь ты меня так уважишь! Век твоей помощи не забуду! Как стану Повелительницей, что хочешь у меня проси, не в чём не откажу!

– Не говори «гоп», пока не перепрыгнешь, – покачала головой Неонила.

– А когда ты сможешь отправиться к Ване? – Алёна уже вся дрожала в предвкушении.

– Да прямо сейчас и поплыву, – усмехнулась мавка. – Вижу ведь, как тебе невтерпёж, не слепая!

И Неонила скрылась за окном спальни, а Алёна осталась ждать. Попробовала было прикинуть, когда может вернуться её посланница, но сразу поняла, что это бесполезно. Время в Прави и в Яви течёт по-разному. И потом, кто знает, когда Иванушка придёт к озеру? Может, уже сегодня, а может, вообще через неделю. Или даже через месяц…

С этими мыслями Алёна опять улеглась в постель. Ей казалось, что уснуть сейчас будет трудно, но, как ни странно, сон сморил её почти тотчас. Видимо, сказались накопившиеся усталость и тревоги последних дней, которые были ох какими непростыми…

Проснулась Алёнушка с улыбкой и первом делом, ещё не открывая глаз, протянула руку влево, туда, где в общаге всегда лежал на тумбочке возле кровати её смартфон. Так она всегда делала по утрам, чтобы начать день с проверки сообщений от Вани. Но сегодня рука провалилась в пустоту, ни смартфона, ни тумбочки не обнаружилось. Это заставило мигом вспомнить все недавние события и, особенно, то, что с Ваней они распрощались и, возможно, даже навсегда… Хотя благодаря мавке Неониле у Алёны вновь появилась хоть призрачная, но надежда на встречу с любимым.

Вскоре в комнату заглянула Свана – узнать, проснулась ли гостья и как ей спалось. Заверив, что у неё всё великолепно, Алёна с удовольствием приняла предложение хозяйки позавтракать вместе с ней. В этот раз они ели только вдвоём: и Водяной, и Хильда уже отбыли куда-то по делам.

Не забывая потчевать гостью, предлагая ей то устриц, то рагу из осьминогов, то суп из акульих плавников, Водяница в то же время засыпала гостью вопросами о Яви. Она ведь тоже родилась человеком и когда-то жила среди людей. И пусть это было много веков назад, ей всё равно хотелось знать множество вещей о жизни в Яви, в основном, чисто бытовых: как сейчас одеваются, какие носят причёски, что едят, где живут, как обставляют свои дома. Из вежливости Алёна старалась максимально удовлетворить её любопытство, но при этом просто не могла удержаться от того, чтобы не коситься то и дело на окно – не покажется ли там Неонила.

После еды, когда прислужницы-русалки убрали со стола и Алёна с хозяйкой снова остались одни, Водяница, мило порозовев от смущения, попросила разрешения померить Алёнину куртку. Гостья, разумеется, не могла отказать в таком пустяке, и Свана, в один миг сильно изменившаяся, принялась так и эдак вертеться перед перламутровым зеркалом.

– А тебе идёт, – заверила Алёна. – Хочешь – возьми её себе.

– Что ты, что ты! – замахала руками Водяница, поспешно стащила с себя куртку и одёрнула простое домотканое платье, украшенное лишь искусной вышивкой по горловине, рукавам и подолу. – Я всё равно не смогу её носить. Да и Ивару и Хильде это совсем не понравится. У нас ведь тут так не принято…

– Ладно, – заверила Алёна, принимая от неё куртку. – Тогда, когда меня коронуют, я обязательно подарю тебе что-нибудь модное и современное. И пусть кто-то только попробует не разрешить тебе носить подарок Повелительницы!

Она постаралась придать лицу грозное выражение, и получилось, наверное, забавно, потому что Свана прыснула со смеху, и Алёна вместе с ней. Отсмеявшись, она снова взглянула в окно. За ним по-прежнему не видно никакой мавки, только колыхались высокие разноцветные водоросли, похожие на диковинные живые деревья.

– Можно я кое о чём тебя спрошу? – осведомилась Алёнушка, снова устраиваясь в кресле, также сделанном из двустворчатой раковины. Судя по всему, особо богатой фантазией местные дизайнеры интерьера не отличались, многие вещи были похожи друг на друга, что, впрочем, не мешало им быть удобными.

– Конечно, – Свана кивнула и опустилась в соседнее кресло.

– Как ты решилась уйти из Яви и поселиться здесь? Ведь это, наверное, было очень нелегко? Там у тебя оставалась вся жизнь – родители, друзья… Да и вообще весь мир. А ты поселилась здесь, под водой. Тут, конечно, красиво, но, наверняка, очень скучно…

– Да, наверное, там, наверху, бывает веселее, – не стала возражать Свана. – Но я ни минуты не жалею о том, что поселилась здесь. Ведь я пришла сюда за своим любимым, за Иваром. И он для меня дороже, чем весь остальной мир. Только рядом с ним я могу быть счастлива…

Водяница говорила об этом с нежной и мечтательной улыбкой, но внезапно, точно спохватившись, согнала её с лица и нахмурила пшеничные брови.

– Но ты не должна так думать, Алёнушка! У тебя всё иначе. Твой долг – стать Повелительницей, а долг превыше всего. Это мне повезло: мой долг быть рядом с мужем и помогать ему во всём. А тебе приходится выбирать…

– Откуда ты знаешь? – удивилась Алёна.

– Ивар рассказал мне, – пожала плечами Водяница. – Мы с ним делимся друг с другом всем. Так что я знаю, что в Яви у тебя остался любимый. Его, кажется, Иванушкой зовут, да?

– Да, – не стала отпираться Алёна. Ей и самой очень хотелось поговорить об этом с кем-то – с кем-то, кто старше и опытнее и сможет дать дельный совет. – Я сейчас не просто выбираю, я, знаешь, буквально разрываюсь между чувством долга и любовью. И это оказалось так трудно, так мучительно… Скажи мне своё мнение: как по-твоему я должна поступить?

– Тут даже никаких сомнений нет, – покачала головой Свана. – Ты должна успеть короноваться до того, как погаснет Вещая Звезда и стать Повелительницей. Это твой долг, это твоя обязанность перед всеми жителями Прави.

– Но ведь тогда я больше никогда не увижу Ваню! – Алёна чувствовала, что голос дрожит, а к глазам уже подступают слёзы. – Как же он? Как же наша любовь?

– Поверь мне, милая, – Водяница ласково, по-матерински, обняла её и прижала к себе, – это пройдёт. Ты ещё так молода. А этот мальчик – просто первый, кого ты встретила в своей жизни. Но будут и другие.

Уткнувшись в её плечо, Алёна совсем уж собралась всё же заплакать, но случайно скосила глаза на окно и наконец-то увидела за ним мавку. Та махала рукой, отчаянно пытаясь привлечь её внимание, но в то же время не попасться на глаза Водянице.

– Знаешь, Свана, – Алёна осторожно отстранилась, – я, пожалуй, хотела бы немного прогуляться. Развеяться.

– Конечно, – Водяница вновь вошла в роль гостеприимной хозяйки. – Идём. У нас тут много интересного, я с удовольствием тебе всё покажу.

– Не обижайся, но я хотела бы побыть одна, – возразила Алёна.

Водяница выразительно помотала головой:

– Нет, так не пойдёт. Одну мы тебя не отпустим, царь не велел. Хоть тебе в наших владениях ничего не угрожает, а всё же лучше, чтоб ты была под присмотром. Не хочешь гулять со мной, так я позову тритонов, пусть тебя охраняют.

Час от часу не легче! Компания воинов-тритонов Алёну устраивала ещё меньше, чем компания Водяницы – и в том, и в другом случае попасть к Ване ей не светило. Пришлось срочно что-то изобретать, и решение, к счастью, быстро нашлось.

– Знаешь, я, пожалуй, передумала гулять, – Алёна приложила руку ко лбу и снова покосилась на окно. – Голова что-то разболелась. Наверное, перенервничала вчера. Я пойду к себе и немного полежу, ладно?

Против этого Водяница возражать не стала, и Алёна поспешила в отведённую ей комнату, надеясь, что говорила достаточно громко и мавка за окном её услышала. К счастью, так и случилось – Неонила уже дожидалась в её спальне.

– Ну, что? – кинулась к ней Алёна, едва закрыв за собой ракушечную дверь. – Удалось тебе увидеть Иванушку?

– Удалось, – глаза мавки так и горели торжеством. – Он ждёт тебя у озера.

– Да что ты, не может быть! – Алёна, ещё несколько минут назад чуть не расплакавшаяся, сейчас засмеялась от радости. – Так веди же меня скорее к нему!

И через мгновение они уже выбрались вдвоём через окно, надёжно скрытые зарослями цветных водорослей, колышущихся в воде и похожих на живые деревья.

Всё оказалось на удивление легко. Неонила отлично знала дорогу и вела свою спутницу через всякие укромные местечки, подводные скалы, гроты и пещеры. Они даже почти что никого не встретили на своём пути, только раз столкнулись с тритоном – тем самым смуглым золотоволосым красавцем.

– Всё в порядке, Повелительница? – спросил он, вежливо поклонившись Алёне и с подозрением глянув на Неонилу.

– Да, мы просто гуляем, – Алёна улыбнулась как можно беззаботнее, помахала ему рукой и поспешила дальше. Ей очень хотелось обернуться, она не удержалась, всё же сделала это и увидела, что тритон прекратил свой путь, остановился и смотрит им вслед.

– Как бы он не увязался следить за нами, – сердито пробормотала мавка. – Этот парень такой настырный! Втемяшится что в голову – колом не выбьешь… Но ничего, вон уже ограда впереди. Нам бы только выбраться из владений морского царя – а там уже ищи ветра в поле…

С трудом протиснувшись через узкий, почти скрытый водорослями проход, они миновали коралловую ограду, но не успели проплыть и сотни метров, как сердце Алёны тревожно застучало, а лоб точно обожгло огнём, как тогда, ночью, на аллее в парке, где на них с Ваней напали пёсьеглавцы. «Тревога!» – будто подал сигнал кто-то внутри. Но раньше, чем Алёна успела сообразить, что происходит, и понять, что делать, послышался странный шум, в воде поднялся воздушный вихрь, и из-за скалы выпрыгнуло несколько мерзкого вида существ с человеческим телом и головами крокодилов. Один из них бросился к Неониле, двое других схватили Алёну. Держали её крепко, будто в железных клещах, но, даже понимая совершеннейшую безнадёжность своего порыва, она всё равно отбивалась.

Боковым зрением Алёна увидела, что сзади что-то быстро мелькнуло. Неужели спасение? Двое крокодилов с саблями наперевес устремились в ту сторону. А те, что держали её, на мгновение отвлеклись, ослабили хватку, девушка дёрнулась, попыталась вырваться, но тщетно. Её схватили ещё крепче и куда-то поволокли – очень быстро, с почти неправдоподобной скоростью. Даже позвать на помощь не получилось. Единственно, что смогла Алёна, – это обернуться и увидеть тело убитого Монстрами красавца тритона. Из страшной раны на его распоротой от бока до бока груди лилась кровь – ярко-голубая, точно такого же цвета, какими были при жизни его глаза.

Обитатели подводного царства

К роме Водяного и его семьи в подводном царстве живут ещё русалки, тритоны и мавки. Русалки и тритоны – мифические существа, женщины и мужчины с человеческим телом и чешуйчатым хвостом вместо ног. Они родились под водой и проводят здесь всю жизнь. Мавки – бывшие люди, утопленники и утопленницы. Согласно договору Водяного с Чернобогом некоторые из них после смерти не отправляются в Навь, а поселяются в подводном царстве.

История Водяного

Когда-то давным-давно Водяной не был ещё морским царём, а был обычным человеком, рыбаком по имени Ивар. Жил он в деревне на берегу большого холодного озера и, как все другие обитатели деревни, ловил рыбу и этим кормился.

Мать Ивара Хильда, когда он ещё мальчиком был, утонула в озере. Отец горевал недолго, женился вскоре на другой женщине, а та невзлюбила пасынка и жестоко обращалась с ним. Спасаясь от мачехи, мальчик сбегал на берег озера, где тайно встречался со своей родной матерью – после смерти та стала мавкой, приплывала иногда к сыну и помогала ему, загоняя рыбу в его сети. Ни у кого в деревне не было такого щедрого улова, как у Ивара. Да ещё Хильда связала из водорослей заговорённую рубаху, которую ни меч, ни копьё не брали, и подарила сыну.

Как-то раз на озеро приземлилась стая перелётных журавлей. Была среди них берегиня Журавушка – получеловек-полуптица, но никто, конечно, не знал об этом. Стали журавли лакомиться рыбой из садка, петь, танцевать и резвиться. Наблюдали за этим из кустов дети из рыбацкой деревни. Покуда журавли пели и танцевали, ребятишки сидели в кустах тише мыши, но как только птицы стали выбирать из садков самую жирную рыбу, дети тут же бросились на них с камнями и палками, пытаясь отстоять улов. Попал один камень в Журавушку и подбил ей крыло. Жаль стало Ивару раненую птицу, подобрал он её, выходил и уже собирался отпустить, когда та вдруг обернулась девушкой, рассказала, кто она такая, поблагодарила за спасение и пообещала при случае отплатить добром за добро.

Однажды случилось несчастье – бог Перун разгневался на людей, метнул молнию, и та попала в озеро. Погибло несколько рыбаков, в том числе и отец Ивара. Да к тому же ещё и вода в озере вскипела, рыба всплыла кверху брюхом, и люди во всех деревнях по берегам остались без пищи. Тогда Ивар воззвал к Перуну, упрекнув его за то, что он обрёк людей на голодную смерть, и предложил биться до тех пор, пока один из них не признает себя побеждённым. Перун явился на его зов, удивляясь дерзости и смелости рыбака, и обратил внимание на одну из живших в деревне девушек – а это была невеста Ивара, звавшаяся Сваной. Услышав вызов, брошенный простым смертным, Перун захохотал и сказал, что в случае победы заберёт Свану себе.

Вышли бог и простой рыбак на поединок. Силён был Перун, но Ивар в той битве выстоял, – ведь защищала его не только ру баха заговорённая, но и любовь матери и невесты. Тогда Перун приказал сбросить Ивара в озеро, а его невесту привести к нему. Рассвирепел Ивар, ведь пошёл Перун супротив слова своего, и вновь поднял свою острогу на Перуна. Пробила острога доспехи Перуновы, ударила бога в грудь, и пошатнулся Перун и упал на одно колено.

Бросилась Свана к жениху обняла его, и в это время поразила их обоих молния, которую разъярённый Перун метнул в Ивара. Ивар и его невеста упали в озеро и скрылись под его водами. И тогда жители деревни не стерпели. Раз Перун слово своё не сдержал, так не будут они ему поклоняться! Взяли они факелы и пошли капище Перуново жечь и идолов его из земли своей вон выносить.

Но в этот момент опустилась с неба Журавушка, обернулась женщиной и пристыдила Перуна за несдержанное слово. Ведь не признал себя Ивар побеждённым. И понял Перун, что тяжкий грех совершил он, преступив слово своё. Тогда стукнул он посохом оземь и провозгласил, что отныне будет Ивар его Соратником, станет зваться Водяным Царём и владеть всей водой во всём свете, и все жители морские и все, кто на воде окажутся, будут отныне в его власти.

И стало так. С тех пор Водяной поселился в своём подводном царстве с матерью – мавкой Хильдой, Сваной, женой своей вер ной, и появившимися у них детьми. Ведал он всей водой – от маленьких ручейков до огромных океанов. И стал настолько силён, что никого не боялся, однажды даже схлестнулся с самим владыкой Царства мёртвых и одержал победу в той битве. А ещё Водяной был единственным, кто знал тайну источников живой и мёртвой воды. Многим нужна была та вода, вот только добыть её было нелёгкой задачей…

Глава 15

Явь

Затишье перед бурей

Из оцепенения Ваню вывел надтреснутый голос Кощея:

– Эй, парень? Живой?

Сухая и костлявая, точно у скелета, но невероятно сильная рука без особых церемоний встряхнула за плечо.

– Да… – не сразу сумел откликнуться Ваня. – Я в порядке.

– Не ранен?

– Нет.

Теперь, в спокойной обстановке, когда утихли и битва, и буря, луна, а вместе с нею и Вещая звезда снова стали видны на расчистившемся от облаков небе, Ваня наконец смог разглядеть Кощея получше. Пожилой, можно даже сказать – старик, неестественно худой и жилистый. Сверкающие доспехи снова скрылись под широким чёрным плащом, то ли шёлковым, то ли бархатным (не разбирался Ваня в таких тонкостях), переливающихся в складках багряным оттенком. На лысой голове поблескивал тонкий золотой обруч – такое чувство, что раньше его не было, или Ваня просто не замечал? В чертах узкого лица Кощея было что-то восточное. Чёрные глаза, в которых отражался твёрдый и решительный характер, всматривались в Ваню с жестоким любопытством. Так исследователь смотрит на распятую на столе ещё живую лягушку, которую собирается препарировать.

– Ты, я вижу, везунчик, – усмехнулся Кощей. – В такой сече побывал, – и ни царапинки. А ведь всего лишь человек…

На это Ваня ничего не ответил. Насчёт «ни царапины» тот, кому Алёнушка поручила его охранять, конечно, здорово преувеличил, вернее, приуменьшил. Царапин Ваня получил более чем достаточно, как и синяков, но по сравнению с тем, чем всё это действительно могло обернуться, мелкие травмы казались ерундой. Да так, собственно, и было. Физически Ваня отделался более чем легко, но вот о своём психологическом состоянии он такого сказать не мог. Нападение Монстров в аллее, появление Змея Горыныча, рассказ Алёнушки, расставание с ней – каждое из этих событий, даже отдельно взятое, само по себе ввергало в состояние шока. И всё за одну ночь! А потом ещё, финальным аккордом, и этот махач… Разумеется, то была не первая драка в жизни Вани, даже далеко не первая. Но сцепиться с кем-то настолько жёстко ему ещё никогда не доводилось. И уж точно он ещё ни разу в жизни никого не убивал. Во всяком случае, до сегодняшней ночи. Когда выяснилось, что убивать-то, оказывается, не так уж и трудно… Это осознание пугало по-настоящему. Впрочем, в момент драки всё казалось в порядке вещей, он и не думал ни о чём таком, помнил только, что Алёнушка в опасности и нужно защитить её любой ценой. Вот и отправил на тот свет… сколько? Пять Монстров? Десять? Сам, своими руками… Конечно, это были не люди, и настоящим убийством считать его удары самодельным топором никак нельзя. Сражения с Монстрами всё равно казались чем-то таким, что гораздо ближе к видеоигре, чем к настоящей жизни. Пусть это и очень-очень правдоподобная игра, покруче, чем в самых навороченных VR-очках. Хотя гибель Дианы при этом была самой настоящей… Нет, что хотите с ним делайте, он никак не может уложить всё это в голове и относиться к происходящим событиям как к чему-то нормальному! Параллельный мир, где живут герои фильмов и книг… Алёнушка, оказавшаяся тамошней правительницей… Её отец профессор Колесов, оказавшийся ни много ни мало богом Перуном… Переметнувшиеся из виртуальной действительности в нашу персонажи компьютерной игры, которые убивают людей совершенно по-настоящему… Кощей Бессмертный, назначенный к нему, Ване, в охранники… Он сам, рубящий Монстров в капусту топором, переделанным из лопаты под руководством Змея Горыныча… И с этим со всем теперь придётся как-то жить!

Больше всего на свете хотелось закрыть глаза, а открыв их, обнаружить, что всё случившееся было сном, и только сном. Что нет никаких Монстров, нет никаких параллельных миров с вымышленными персонажами, никаких Вещих звёзд и никаких Повелительниц. А есть только солнечное утро за окном, и можно написать сообщение чудесной и любимой, но самой обычной девушке Алёнушке, спросить, как ей спалось, и получить ответ, что у неё всё хорошо, только она уже страшно соскучилась и хочет поскорее увидеться.

Но Ваня прекрасно понимал, что отныне такое невозможно.

В тщетных попытках хоть как-то восстановить душевное равновесие, он так и продолжал сидеть на траве под деревом, сжимая ладонями виски. Отвлечённо, будто это происходило не в реальности рядом с ним, а где-то на экране бубнящего фоном телека в кафе, Ваня смотрел, как Перун, вскинув руку к небу, вызвал поток молний и сжёг им тела Монстров.

«Ну да, верно… – пронеслось где-то на периферии сознания. – Сюда же утром, – то есть, получается, уже совсем скоро, – придут люди… Не нужно, чтобы они видели трупы чудовищ. Так что Илья Петрович, то есть Перун, всё делает правильно…»

Но, как выяснилось, мотивы у Алёнкиного отца были несколько другие.

– Ну вот, – удовлетворённо проговорил он, когда тело последнего тигроголового превратилось в кучу пепла, которая тут же стала игрушкой для поднимающегося ветра. – Теперь пёсьеглавцы не смогут их оживить.

– Как это «оживить»? – Ваня решил, что расслышал что-то не то.

Илья Петрович, то есть Перун, посмотрел на него так, будто только впервые увидел, нахмурился и молчал так долго, что Ваня уже решил, что с ним просто не хотят разговаривать. Сейчас Алёнкин отец выглядел совсем иначе, чем в стенах универа. Он будто стал гораздо старше, что, впрочем, совсем не навевало мысли о старческой немощи, даже напротив. Силы, грозности и солидности в облике явно прибавилось. Проседь в волосах и бороде сделалась заметнее, сами они стали длиннее и гуще, модная стрижка, будто только из барбершопа, пропала. Одет он теперь был в вышитую золотом белую рубаху, длинную, почти до колен и подпоясанную искусно плетённым поясом, широкие штаны и алые сапоги. Но самой заметной деталью наряда был крупный кулон на золотой цепи. Полупрозрачный шар размером чуть меньше теннисного мяча был оплетён золотыми нитями и состоял словно из двух половин – тёмной и светлой. Приглядевшись, Ваня заметил, что шар не просто полупрозрачен: каждая его половина точно служила маленьким экраном, на котором что-то постоянно происходило. В светлой половине мелькали улыбающиеся лица, цвели цветы, плескалось о золотой пляж море, а в тёмной что-то взрывалось, полыхали пожарища, падали мёртвыми люди.

«Алёна говорила что-то такое о Медальоне Повелителя, символе власти в их мире, – вспомнилось Ване. Сочтя, что общаться с отцом своей девушки сидя, когда тот на ногах, просто неудобно, Ваня поднялся и подошёл ближе, не отрывая взгляда от медальона. – Так вот он, значит, какой… Вот бы рассмотреть получше…»

Заметив его интерес, Перун снова нахмурился, быстро сделал какой-то неуловимый жест и уже через мгновение принял современный облик, став почти точно таким, каким увидел его Ваня на первой лекции. Медальон Повелителя скрылся – видимо, спрятался под элегантной кожаной курткой.

– Так здесь лучше выглядеть, да? – усмехнулся Илья Петрович. – А что до твоего вопроса, то Монстры действительно способны оживлять своих мертвецов. Есть у них для этого такая специальная штуковина… Или, как вы, студенты, это называете, приблуда. Протащили труп под каменной аркой – и чудище вновь как новенькое. Верно я говорю, Кощей?

– Верно, да не о том, – хмыкнул тот, мгновенно оказываясь рядом. И как только ему удавалось? Вроде только мгновение назад был шагах в десяти, не меньше – и вот уже тут как тут, прямо за спиной. Впрочем, из того, что увидел Ваня за последние дни, это было далеко не самое удивительное.

– Ты лучше расскажи, где пропадал всё это время, – продолжал Кощей. Он скроил притворно-скорбную мину, сложил руки и с наигранно жалостливой интонацией запричитал:

– На кого ж ты нас, горемычных, покинул? У нас в Прави уж слух прошёл, что тебя и в живых-то нет…

– Не балагань! – скривился Перун. – А где я был, сам прекрасно можешь догадаться.

– То, что ты в Явь сбежал, я давно смекнул, – теперь Кощей говорил уже серьёзно. – И кто та, что сюда за тобой хвостом притащилась да девчонку тебе родила, тоже ясно. Ай и ловко вы придумали, что девчонка-то ваша не по дням, а по часам выросла! Без году неделя ведь, как Вещая звезда взошла. Вот все думают, что Повелитель новый ещё в люльке лежит… А Алёна-то Ильинишна уж давно заневестилась!

Внимательно прислушивавшийся к разговору Ваня далеко не всё понимал из сказанного, но в том, что касалось Алёнушки, он вроде бы разобрался. Получалось, что его любимая девушка до знакомства с ним прожила на свете всего несколько дней… Сколько именно, интересно? Ваня невольно посмотрел на небо, где быстро скользили рваные куски облаков, то почти пряча, то вновь открывая уже не столь яркую, как прежде, звезду. Правда, когда ж она появилась? Такое чувство, что прямо накануне начала учебного года. Или в самом начале. Тогда ещё во всех новостях только и говорили, что о непонятной звезде, загадке для учёных… А где-то в первых числах сентября Ваня с Алёнушкой уже встретились в бассейне. Ну да, точно, это случилось восьмого или девятого, если не раньше. Так вот почему Алёнушка не ходила в школу! Вот почему выдавала иногда такие милые нелепицы, почему так странно вела себя порой, почему не знала множества вещей, которые Ване казались элементарными и общеизвестными… Да потому что невозможно всё знать, уметь и понимать, если ты родился на свет всего-то дней десять назад!..

Задумавшись об Алёнушке, Ваня не сразу заметил, что Перун смотрит на него, так пристально и внимательно, будто просвечивает взглядом насквозь.

– Вот что, Иван, – сказал тот наконец, сделал шаг к Ване и положил тяжёлую руку ему на плечо. – Давай поговорим как мужчина с мужчиной.

– Давайте, – Ваня изо всех сил постарался, чтобы голос звучал уверенно и независимо, но получилось неважно. Драться с Монстрами было куда проще.

– Я благодарю тебя за всё, что ты сделал, – услышал он после недолгой паузы. – Сегодня и раньше, для нас и для Алёны… Особенно для Алёны. Я знаю, что ты влюблён в мою дочь. И тешишь себя надеждой, что тоже ей нравишься. Что у вас может быть какое-то общее будущее. Но это не так, Иван.

– Откуда вы знаете? – не выдержав, тут же возразил Ваня. – Алёна говорила, что даже Повелители не могут стопроцентно предсказывать будущее.

Перун однако же ничего на это не ответил, он будто бы и не слышал его слов.

– Тебе придётся смириться с мыслью, что вы никогда больше не увидитесь, – продолжал он. – И чем быстрее ты это сделаешь, тем легче будет тебе самому. Надеюсь, ты меня понял. А теперь прощай.

И прежде чем Ваня успел что-то ответить, отец Алёнушки исчез в невесть откуда появившемся на берегу озера тёмно-сером облаке. Через мгновение о его пребывании здесь напоминал только сильный запах озона да несколько ещё не то конца развеянных ветром кучек пепла, оставшихся от сожжённых молнией трупов Монстров.

Ваня оглянулся и увидел, что остался на берегу один. Кощей тоже покинул его, ушёл, что называется, по-английски, – видно, не отнёсся всерьёз к Алёнкиному приказу охранять её парня…

Небо на востоке уже начинало светлеть. Посмотрев в ту сторону, Ваня невольно зацепился взглядом за тёмную громаду заброшенного сарая. Змей Горыныч! Ну, конечно! Как он мог забыть?! Нужно немедленно проведать трёхголовую чудушку. Как он там? У него ведь крыло перевязано кое-как, грязной майкой… Надо срочно сменить повязку. Интересно, у этих, из параллельного мира, тоже может быть сепсис?

То, что Змей в порядке, Ваня понял, ещё не дойдя до сарая, – по доносящемуся оттуда дружному трёхголосому храпу. На всякий случай заглянув всё же внутрь и точно удостоверившись, что Змей спокойно спит (эк умаялся, бедняга, даже шум битвы его не разбудил!), Ваня осторожно прикрыл дверь, для надёжности ещё и завалив её снаружи всем, что только попалось под руку. Авось никому из гуляющих в парке не придёт в голову сюда сунуться! С этой мыслью Ваня и поспешил в общагу, радуясь тому, что погода продолжает портиться, холодает, ветер усиливается и нагоняет тучи. Есть надежда, что в такое ненастное утро желающих пройтись по берегу озера будет не слишком много.

Тёмка, естественно, спал сном младенца. Стараясь его не разбудить, Ваня тихо достал из своего шкафа бельё, носки, джинсы и футболку с длинными рукавами, затем с наслаждением принял горячий душ и оделся во всё чистое и тёплое (а то в куртке на голое тело всё ж таки было крайне некомфортно). Потом взял большой рюкзак и отправился за покупками. Приобрёл в круглосуточной аптеке йод и бинты и стал дожидаться открытия продуктового магазинчика, прикидывая, что бы такое купить Змею на завтрак. В сказках, помнится, этот персонаж заглатывал по целой корове, но вряд ли в маленький магазин рядом с университетом сегодня с утра пораньше завезли неразделанные коровьи туши… Так что придётся бедолаге довольствоваться курицей-гриль. Интересно, по две штуки на голову хватит или лучше взять по три?

– Сколько у вас вот этих куриц? – спросил он у улыбчивой продавщицы-киргизки, компенсировавшей плохое знание русского языка перманентно хорошим настроением и неизменной доброжелательностью к покупателям.

– Одиннадцать, – старательно пересчитала та.

– Давайте все, – Ваня полез в карман за телефоном, чтобы расплатиться. – И ещё бургеров. И сэндвичей.

– С чем?

– С любым мясом.

– Сколько?

– Побольше…

Змей всё ещё спал, но его пришлось разбудить: в парке, несмотря на ранее утро и противный мелкий дождь, Ване встретилось несколько бегунов. Не хватало ещё, чтобы дружный храп трёх голов привлёк чьё-то внимание! Кое-как приведя в чувство сердито пыхающие огнём головы – просто чудо, что не начался пожар! – Ваня приступил к перевязке. Вид раны ему не понравился, она гноилась и явно причиняла сильную боль, хоть Змей и не подавал виду. Человека с такой раной Ваня немедленно отправил бы в больницу, но представить трёхголового Змея в качестве пациента какой-то московской клиники, даже ветеринарной, было сложновато. Придётся зашивать крыло самому. Хорошо, что Ваня прихватил, помимо ваты, марли, бинтов и прочей медицинской мелочи ещё и мощную «цыганскую» иглу и моток кулинарного шпагата. Ими-то он и стал зашивать разрубленное Монстрами крыло Змея: такую шкуру ничем, кроме шорной иглы, не продерёшь.

– Слушай, Змей, – во время процедуры Ваня решил, что будет отвлекать пациента хотя бы разговорами – обезболивающих-то у него под рукой не было. – А почему Алёнушка к тебе всегда во множественном числе обращается?

Три головы переглянулись между собой, после чего средняя – самая главная, как уже понял Ваня, – объяснила:

– Так мы же не всегда были единым существом.

– Мы – три брата, – пояснила одна из боковых голов. Какая именно, Ваня не разобрал, он сейчас смотрел не на них, а себе под руки, сосредоточив всё внимание на обрабатывании раны.

– Мы были людьми. Такими же, как ты, – добавила ещё одна голова.

– Что, серьёзно? – удивился Ваня, не отрываясь, однако же, от своего занятия. – И как же вас угораздило трёхголовым змеем стать?

– Это долгая история, – услышал он в ответ.

– Ну так я и не тороплюсь. Расскажите.

К тому времени, как головы, рассказывая по очереди, порой дополняя, а то и перебивая друг друга, завершили свою историю, с перевязкой было покончено. Вмиг повеселевшие головы перешли к куда более приятному – к завтраку. Как и предполагал Ваня, еды, похоже, действительно оказалось маловато, но Горынычи были рады и тому, что им перепало, и, поев, ещё долго благодарили Ваню в три голоса. А ему ужасно хотелось спросить их, чем они питались в его мире до этого, где они были и вообще как существовали здесь те несколько дней, которые находятся в Яви. Но он решил, что такие вопросы могут братьям не понравиться, поэтому просто распрощался с ними, пообещав, что заглянет после занятий, ближе к вечеру. А Змей пусть сидит пока в сарае тише воды и ниже травы, и ни одной головы наружу пусть не высовывает.

В общагу он возвращался под дождём, но это казалось только к лучшему: парк был почти пуст. И хотя первая пара уже началась, Ваня сегодня изменил себе и не пошёл на занятия, а закрылся в своей комнате и завалился спать. После всего, что произошло за последние сутки, восстановить силы было просто необходимо.

Ему снова приснилась мама, выглядевшая на этот раз озабоченной и даже встревоженной.

«Ванечка, кровинушка, – говорила она, крепко сжимая его руки горячими ладонями, – беда! Большая беда надвигается. Послушай моего совета – беги! Как проснёшься – сразу беги! Подальше куда-нибудь, в тихое место!»

«Да что такое, мама? – недоумевал во сне Ваня. – Объясни хотя бы, в чём дело!»

Но мама ничего не объясняла, только повторяла: «Беги, сынок! Спасайся от беды!»

А потом раздался какой-то шум, грохот, звон – и Ваня проснулся.

Судя по звукам, доносящимся сверху, соседи этажом выше что-то уронили, и оно разбилось.

Некоторое время Ваня думал об увиденном во сне, решая, как к этому относиться. Конечно, сон – это просто сон, и глупо придавать ему значение, как какая-то суеверная бабка. Но с другой стороны, всё, что говорила ему во сне мама, всегда сбывалось. Очень возможно, что и тут она окажется права и беда действительно будет. Собственно, беда уже случилась, даже две: Монстры, убивающие людей, и разлука с Алёнушкой. Но бежать… Зачем? Да и куда он побежит? Ладно, посмотрим. Как говорит Юля Попова, цитируя, кажется, свою бабушку, что было – видали, что будет – увидим.

Как ни странно, даже за такое короткое время он выспался и, проснувшись, даже почувствовал себя относительно бодрым, хотя все до единой полученные вчера травмы всё ещё давали о себе знать. Но это были ещё цветочки по сравнению с тем, что творилось в чувствах и в мыслях. Вроде бы Ваня уже смирился с тем, что стал свидетелем факта пересечения двух миров – своего привычного и фантастического. И всё же, стоило об этом задуматься всерьёз, разум тут же начинал бунтовать… Но параллельные миры со всеми их прибамбасами – это ещё ладно, это можно принять. Однако то, что Алёнушка покинула его навсегда, Ваня упорно принимать отказывался.

Прокручивая в памяти их прощание, Ваня запоздало вспомнил о цветках гвоздики, которыми они обменялись. Милая девчачья чушь, конечно… Но Ваня сразу решил, что обязательно, несмотря ни на что, сохранит цветок. Хотя бы для того, чтобы показать Алёнушке, когда они снова встретятся.

Всё-таки заставив себя подняться с кровати – хотя этого страшно не хотелось – он вынул гвоздику из кармана куртки и с удивлением увидел, что цветок всё ещё выглядит свежим, будто его сорвали только что. Даже не помялся, что совсем удивительно! Ваня поднёс гвоздику к лицу и понюхал – она явственно пахла зелёными яблоками. Оглядев комнату, Ваня снял с полки старый учебник по археологии и, аккуратно расправив цветок, положил его между страниц.

Он всё-таки пошёл на пары, но, даже сидя на занятиях, никак не мог сосредоточиться, мысли упорно уводили его вдаль от темы происхождения и развития психики в филогенезе и онтогенезе. Склонившись пониже над столом, Ваня осторожно достал смартфон и набрал сообщение Сеньке: «Скажи, как бы ты отреагировал, если б кто-то сказал, что есть параллельный мир выдуманных персов? И что они попадают в наш мир?»

В ответ от Сеньки прилетело длиннющее голосовое сообщение, чтобы прослушать которое, пришлось уже дождаться перемены. Шесть с лишком минут лучший друг разглагольствовал, что идея далеко не нова, уже стопятьсот раз была задействована и в литературе, и в кино (далее следовал длиннющий перечень имён и названий, большинство из которых Ване были совершенно незнакомы). И что если Ваня вдруг решил удариться в писательство и накропать роман о попаданцах, то лучше брать не столь избитую тему, а придумать что-нибудь более оригинальное. Только не про путешествия во времени, на них уже только ленивый не выспался. И про инопланетные цивилизации тоже не надо, это вообще прошлый век… Даже не дослушав монолог друга до конца, Ваня написал снова: «Ты не догоняешь. Я про то, что кто-то столкнулся с таким в реале». На что Сенька ответил: «Я бы этому кому-то хорошего психиатра посоветовал. У моих родителей друг есть, дядя Лёня, он…»

Досадуя на себя, Ваня выключил смартфон, потом и вовсе его отключил и засунул поглубже в карман. Ну, собственно, а чего он ждал? Какой реакции? Что Сенька ему поверит просто так, на слово, без всяких, как это называет Тёмка, пруфов?

После занятий Ваня наспех пообедал, с грустью отметив про себя, что уже почти успел забыть, как это – ходить в столовую без Алёнушки. Что ж, придётся теперь заново привыкать… Не то чтобы не нашлось желающих составить ему компанию, даже напротив, но ему самому сегодня не хотелось ни с кем говорить. И особенно с Юлей Поповой, которая тут же подлетела к нему в столовке. Вообще-то Юля ему нравилась – не как девушка, а как человек, ведь она была такой славной. Но сегодня общаться с ней не было никакого желания, потому что Ваня прекрасно знал, о чём она его сейчас спросит, – но понятия не имел, что ответить.

Однако отвертеться не получилось.

Юля, как всегда напоминавшая солнышко в ореоле растрепавшихся рыжих волос, подлетела к нему и затараторила:

– Ваня! Ну, наконец-то! А я тебя везде ищу! И дозвониться почему-то не могу!.. Ты не знаешь, где Алёна? С ней всё в порядке? А то я волнуюсь… На занятия сегодня не явилась, телефон не отвечает… Спросила Бэллу, та говорит: ушла ночью и больше не появлялась… Неужели и она тоже пропала? Как Диана и все остальные? Господи, пожалуйста, только не Алёна, только не Алёна! Хотя чтобы кто-то другой пропадал, тоже не надо…

Юлька глядела на Ваню с такой надеждой, что он поспешил её заверить:

– Нет-нет, не волнуйся. С Алёнушкой всё в порядке. Она… Она просто уехала домой.

Врать Ваня терпеть не мог, но сейчас у него просто не было другого выхода. Хотя, по большому счёту, он ведь особенно-то и не врал. Алёнушка действительно отправилась домой.

– Ну, слава Богу! – просияла Юля. – От сердца отлегло. А то я уже хотела к Илье Петровичу идти спрашивать. Но как-то неудобно было…

– Ладно, Юль, давай, – Ваня поспешил распрощаться, пока собеседница не опомнилась и не начала расспрашивать, что же такое случилось у Алёны, что она сорвалась домой посреди учебной недели и не отвечает на звонки. – Мне бежать надо.

Хотя бы тут Ваня был честен – он действительно торопился в парк, точнее, к озеру. Точнее, к Змею Горынычу, который при ближайшем знакомстве оказался и не совсем Змеем даже, а тремя заколдованными братьями.

Прогулка вышла не из приятных. Тёплые погожие дни, судя по всему, остались в прошлом. Осень явно решила наверстать упущенное и обрушилась со всей возможной силой и резкостью. Дождь как полил с самого утра, так и не собирался прекращаться, порывы холодного ветра стряхивали с деревьев капли дождя и срывали как-то подозрительно быстро пожелтевшие листья.

Ваня был единственным, кого понесло в такую погоду в парк. Надвинув поглубже капюшон куртки, он торопливо шагал по мокрой аллее со своим туго набитым туристическим рюкзаком. В нём, кроме медикаментов, лежал ещё и приличный запас продуктов, а также пятилитровая бутыль воды. Нести было тяжело, но Ваня надеялся, что это последний раз. Поздно ночью, когда стемнеет и в парке уж точно никто не встретится, можно будет вернуть братьев Горынычей обратно в их мир через дуб-портал. Ведь теперь, когда их Повелительница там, Змею здесь тоже нечего больше делать. Интересно, а можно будет попросить его передать Алёнушке письмо? Или хотя бы сообщение на словах?

Задумавшись, что бы он сейчас хотел сказать любимой, Ваня совсем расслабился и, уже выйдя к озеру, чуть не пропустил новое появление здоровенных фигур с головами медведей. Вместо оружия у них в руках были длинные тяжёлые хлысты. А Ваня только сейчас сообразил, что, собирая рюкзак, оставил свой самодельный топор под кроватью в кампусе. Вот чёрт!

Монстры возникли на его пути внезапно, точно выросли из-под земли или вынырнули из озера. Ваня даже опомниться не успел. Последнее, что он увидел, был огромный кулак, несущийся ему прямо в лицо. Через мгновение свет померк, и в голове образовалась звенящая пустота.

Змей Горыныч

Жили-были три князя, три родных брата, три храбрых красавца-богатыря. И были они так дружны между собой, что даже жениться захотели на сёстрах. Найти подходящих девиц, чтоб были и красавицы, и умницы, оказалось очень непросто. Но братья не отступились от своего намерения, изъездили весь белый свет и в конце концов отыскали подходящих сестриц. Только вот незадача – оказалось их не три, а четыре.

А матерью этих сестёр была местная ворожея. Она собирала травы, лечила ими окрестный люд и скотину, ну и, конечно, летала на Лысую гору, куда без этого. Сёстры тоже могли понемногу колдовать, вот только пока не решили, будут ли они этим заниматься или нет.

Два старших брата сразу выбрали себе по невесте – старшая оказалась под стать старшему, вторая – среднему. А вот младшему брату, Горыне, самому красивому и доброму, пришлось труднее всех. Ему понравилась самая младшая сестра, и он ей тоже приглянулся, но третья сестра ни за что не хотела его уступать. И когда Горыня всё же сделал свой выбор в пользу самой младшей, отвер гнутая девица так разозлилась, что решила сестёр своих извести.

Обратилась она к матери, чтобы научила та её всем наукам чёрным, мол, раз уж мы вдвоём остались, буду, как и ты, ворожеей. Мать-то дочери своей все тайные знания и передала.

А тем временем близился день трёх свадеб. Но неспокойно было в княжеском тереме. Сёстры, зная, на что способна отвергнутая сестра, на всякий случай заколдовали терем так, чтобы ни одно зло не могло войти туда, пока его сам не впустишь.

Но тёмной ночью накануне торжества в княжеский терем тайно явилась отвергнутая девица и стала просить Горыню разрешить ей повидаться с сёстрами. Она уж и птицей билась в окно, и мышью серой проскочить пыталась, но никак у неё ничего не выходило. Тогда решила она девичьими слезами сердце младшего брата растопить. Знала, что не выдержит доброе сердце слёз горючих.

И верно, не выдержало. Долго противился Горыня, но ведьма его всё-таки уговорила, клятвенно обещала ничего худого не делать, и пустил он её в терем.

А злая сестра прокралась в опочивальню к своим сёстрам и превратила их в камни драгоценные – в алмаз, рубин и изумруд, кинула их в мешок, да к поясу привязала. Потом спустилась в трапезную и подмешала в мёд, которым дружина княжеская лакомилась, зелье колдовское. А после юркнула за дверь и была такова.

Утром отведала дружина мёда отравленного, и превратились воины в каменных великанов. Когда братья проснулись и поняли, что произошло, они с досады прокляли младшего. «Предатель ты, Горыня! – кричали они. – Подлый змей! Лучше бы ты действительно родился змеёй, а не нашим братом!» И их проклятие вдруг стало сбываться – младший брат и впрямь у них на глазах стал понемногу превращаться в змея. Позже братья разобрались, что случилось, поняли, что брат ни в чём не виноват, и пожалели о своём проклятии, но было уже поздно. Горыня продолжал понемногу превращаться в змея.

Отправились братья выручать своих невест, но не тут-то было! Натравила на них ведьма каменных великанов, и те одержали победу. Старшие братья пали в бою, а младший еле-еле остался жив. И решил он в Царство мёртвых отправиться братьев своих выручать. Слышал он где-то краем уха, что вроде бы кто-то так кого-то выручил. А может, и враки всё это, но попробовать стоило. Вот только как туда дорогу найти, в это Царство? Спросить-то не у кого…

Закручинился Горыня, не знал, что делать, и отправился на капище просить богов помочь ему. Долго молился он богам, да только глухи к нему боги оказались, никто не помог. Совсем расстроился Горыня, собрался к дому идти, да решил воды из ключа, что рядом с капищем был, напиться. Только глотнул, как навалилась на него дрёма, и заснул он тут же, у ключа.

Приснился Горыне странный сон. Будто видит он себя со стороны. Вот спит он у ключа, а небо тем временем темнеет, хмурится, собираются тучи чёрные, да такие, каких он сроду не видывал. Настала ночь средь бела дня, и вдруг рядом с ним в землю ударила молния! А он спит себе и ног не чует. И в том месте, куда молния ударила, осталось лежать каменное яйцо. И дождь хлынул…

Проснулся Горыня в страхе. Нет никакой бури, а около него и впрямь яйцо каменное лежит. Пнул его Горыня ногой да и пошёл своей дорогой. Да не простое то яйцо оказалось, а путеводное. Куда бы Горыня ни шёл, оно всегда перед ним оказывалось, и так катилось, словно за собой приглашало. Ладно, пошёл Горыня за яйцом. Шёл-шёл и пришёл наконец на поляну за тёмным лесом у реки Смородины, где жила Яга.

Рассказал Горыня Яге историю свою как есть, без прикрас, и сказал, что путь-дорогу в царство мёртвых держит. Слушала его Яга и только головой качала. Знала она, что напрасно надеется бедный князь с любимыми братьями увидеться – не позволяет злой правитель Царства мёртвых попавшим в его владения встречаться с теми, кто дорог, всех поодиночке у себя держит. Жаль стало Яге своего гостя, и решила она ему пособить. Дала ему с собой огненный цвет, да наказала: «Коли правитель Царства мёртвых откажет в твоей просьбе или обманет тебя, пригрози, что спалишь своим чудесным огнём терновый мост».

Удалился князь в Царство мёртвых получеловеком, а вернулся уже настоящим Змеем, притом о трёх головах. И рассказал Змей, что с ним стряслось. Испугался царь Нави, что сгорит терновый мост, согласился сделать братьев единым целым и даже вернуть в мир людей – но только в облике змея с тремя головами, которому отныне суждено было зваться Горынычем.

И не всё гладко прошло у братьев в Царстве мёртвых. Превратив их в змея, не захотел правитель их выпустить, попытался схитрить, оставить в своём царстве. Отбились братья от его слуг и вернулись в мир людей, но в битве вышло так, что одному из них пришлось проглотить огненный цвет, чтобы тот не достался врагам. С той поры Змей Горыныч стал пыхать огнём из каждой пасти.

Снова стало жаль Яге Змея, коему отныне суждено было весь свой век по земле ползать. Вспомнила она о чародействе, которому её ещё девчонкой Журавушка научила. А что, если выучить Змея летать? Сказано – сделано. Сварила Яга зелье нужное, искупала в нём в лунном свете Змея всего с головы до ног. И помогло – выросли у Змея крылья, и сделался он летающим. Поблагодарил Змей Ягу и улетел прочь, заверив, что век её не забудет.

Снова отправился Змей Горыныч за своими невестами, победил ведьму и спалил её своим дыханием, но невест не вернул, нашёл только драгоценные камни в форме девичьих тел.

Тогда Горыныч оправил их в золото и повесил на шею, по одному на каждую, чтобы не расставаться с любимыми. Очень уж Змей надеялся, что когда-нибудь найдётся кто-то, кто расколдует его невест, и они снова станут людьми.

А пока искал, встретился с богом Перуном. И тот позвал его к себе в Соратники.

Глава 16

Правь

Замок Кощея



Рад-радёшенек был кот Баюн наконец-то увидать свою хозяйку живой и невредимой – о чём и не преминул сообщить Яге, едва та переступила порог избушки на курьих ножках. И если насчёт живой он ещё погорячился – не суждено было Яге умереть, и кому как не её верному слуге знать об этом – то вернуться целой и невредимой ей удавалось далеко не из каждого путешествия. Кот всё порывался рассказать хозяйке, что случилось после её внезапного исчезновения, но Яга только отмахнулась. Не до того ей было сейчас, недосуг байки слушать, поважнее заботы имелись. Достала она серебряное блюдечко с золотым яблочком, с таким трудом возвращённое, и села поглядеть, что в мире делается.

Первым делом в Навь заглянула, убедилась, что вышло всё так, как и говорил Чернобог: вернулся Ратибор в Царство мёртвых снова ждать в тоске да кручине новой встречи со своей суженой. «Ох-хо-хонюшки!» – вздохнула Яга. И когда ж она, наконец вызволит его оттуда?

Затем поглядела она, что в Яви делается. Увидала – нахмурилась. Плохи дела, ой плохи, а дальше ещё хуже будет, это ж ясно как белый день…

Дальше попросила она блюдечко своё заветное показать ей Перуна и увидала такую картину: Громовержец и Водяной на берегу озера какой-то девке-утопленнице строгий допрос учиняют.

– Отвечай, где Алёна!!! – негодует Перун, аж молнии мечет. А Водяной добавляет не менее сурово:

– Да не вздумай врать, Неонила! Правду чистую говори, а не то…

А мавка зелёноволосая со страху побелела, дрожит вся как осиновый лист и лепечет:

– Не знаю я, Повелитель… не сказалась она мне…

– Врёшь! – рычит Перун, точно гром в горах гремит.

– Да не вру я, чем хотите поклянусь, – уверяет дрожащим голосом мавка. – Ни словом не обмолвилась молодая Повелительница, куда путь держать намерена. Только и говорила, что о зазнобе своей, об Иванушке. Верно, к нему-то и направилась… Но я тут ни при чём, клянусь! В том только я и виновата, что поболтала с ней. О своём, о девичьем. О делах сердешных…

Отпустили наконец Перун и Водяной мавку Неонилу. Та как только услыхала, что свободна, мигом нырнула в воду и была такова – видно, уж не чаяла, что живой уйдёт. А Повелитель с царём морским стали совет держать, что им делать дальше. Где искать Алёнушку, неизвестно. Может, и впрямь ухитрилась как-то в Явь перебраться, к Ивану своему? Та же мавка могла в том пособить…

– Стало быть, придётся к Яге за советом идти, – покачал головой Перун. – Пусть в блюдечко своё серебряное поглядит, отыщет, где Алёнушка, да скажет нам.

Нахмурился от тех слов морской царь, чернее самой тёмной грозовой тучи сделался.

– Нет, Повелитель! Нельзя больше доверять Яге. Знаю я наверняка, что предала она нас, и тебя, и всех твоих Соратников. Сговорилась тайно с вождём пёсьеглавцев Левсом, главным ворогом твоим. Указала ему точное место в Яви, в России-матушке, где царственный младенец народился. А за это позволили ей Монстры менгиром своим чудодейственным воспользоваться, чтобы жениха оживить.

– Откуда знаешь? – вскинулся Перун.

– От слуг своих верных, тритонов, – пояснил Водяной. – По приказу моему уж давно лучшие воины подводного царства тайный дозор несут в водах царства Монстров. Кое-кто из них уж, к несчастью, попался на глаза врагам и сложил буйну голову… Но остальные службу несут исправно и обо всём, что в Царстве пёсьеглавцев делается, мне докладывают.

Рассвирепел от такой вести Перун, вновь стал метать громы и молнии.

– Ну, попадись мне только Яга! – прогрохотал.

– И что ж будешь делать? – мурлыкнул тут у Яги за спиной голос Баюна. Та от неожиданности едва блюдечко не выронила.

– Сколько раз тебе говорила: не смей вот так ко мне подкрадываться! – закричала она на кота. Совсем уж хотела кинуть в него в сердцах ступкой тяжёлой, да одумалась. Не кот виноват в том, что так вышло, не на него ей сердиться надо. Сама она эту кашу заварила, сама ошибок насовершала. А раз так, то ей же и исправлять, ей же и расхлёбывать.

– Знамо дело, что – Алёну искать, – отвечала она, взяв себя в руки. – Коли сыщу да приведу к отцу целой и невредимой, глядишь, простит меня Перун, сменит гнев на милость.

Снова склонившись над блюдечком, Яга попросила:

– Покажи мне Алёнушку, юную Повелительницу!

Взглянула – и ахнула. Ей ведь тоже хотелось думать, что девушка в Явь вернулась, к другу милому. А оказалось – вон оно как обернулось.

– Вот только этого ещё не хватало! – Яга со злости ударила кулаком по столу. – Будто и без того мало напастей… А ну-ка, покажи, как попала Алёна к пёсьеглавцам!

– Да уж… – мяукнул кот, глядя вместе с Ягою в блюдечко. – Пришла беда, откуда не ждали… Выходит, обманула Перуна мавка-то! А ведь такой овечкой невинной прикидывалась!.. Даже я ей поверил. Кто бы мог подумать?

– И как же ж мне теперь быть-то? – развела руками Яга, когда они с Баюном на пару всю сцену похищения Алёнушки посмотрели. – С одной стороны, в Явь надо спешить, помогать людям Монстров одолеть. С другой – надо Повелительницу будущую из плена вызволить. Куда ж бежать-то сперва, а куда потом?

– Да уж, задачка… – кот поскрёб когтями в затылке, что было у него признаком серьёзных размышлений. Яга невольно поморщилась от неприятного звука. – Мой тебе совет: иди к Перуну. Расскажи ему, что случилось с его дочкой. А лучше даже блюдечко с собой прихвати. Покажи всё, как есть, пусть своими глазами увидит.

– Гм…

Яга на миг задумалась, машинально катая в ладонях золотое яблоко.

– Так и надо поступить, я тебе говорю! – уверял кот. – Пусть Перун сам решает, что делать, сам своё чадушко спасает. Чай, его это дитя, не твоё. Твоё-то…

– Нет, погоди, – перебила его Яга. Встала и в волнении заходила по избе, от чего та сразу стала больше и просторнее. – Так не пойдёт. Чего доброго, Перун ещё подумает, что я и в этот раз с пёсьеглавцами в сговоре, что и к похищению Алёны руку приложила…

– Подумает, не подумает… – Баюн выразительно закатил жёлтые глаза. – Ох уж эти женщины, вечно вы всё пытаетесь решить за других! Всё думаете, кто что думает да подумает, – а он того вовсе и не думает. А как по мне, пусть уж Повелитель сам думает, что ему думать… Тьфу ты, запутала ты меня совсем!

Яга, однако же, совсем его не слушала.

– Нет, так точно дело не пойдёт! – воскликнула она. – И я всё решила. Алёнушку спасу сама. А после – сразу в Явь, показать этим пёсьеглавцам поганым, где раки зимуют!

– Непростое это дело, – опять не смолчал кот. – Их много, – а ты одна. Сил у тебя не хватит с Монстрами справиться.

– А тут сила и не нужна, – возразила Яга. – Силой их и не одолеть. Только хитростью.

– И будто ты уж и знаешь, как это сделать, – ехидно прищурился кот.

– Не знаю, – не стала спорить Яга. – Пока не знаю. Но знаю, кто знает наверняка. Или, по крайней мере, может знать.

– И кто ж это такой?

– А ты сам скажи, – Яга больше не хмурилась, а даже почти улыбалась, окрылённая своей идеей. – Кто в Тридевятом царстве знает ответы на все вопросы?

– Да знамо кто – Зеркало Кощеево, – тут же догадался кот. – Только вот позволит ли он тебе им воспользоваться?

– А я и не спрошу, – Яга снова села к столу. – Ну-ка, катись, яблочко, по блюдечку, золотое по серебряному, покажи мне, где-то нынче мой заклятый враг Кощей!

И вновь засветилось блюдечко, показало лес в Яви, а в лесу том – дуб-портал. Выходили из дупла того дуба полчища Монстров: эти с медвежьими головами, те – с кабаньими, следом за ними Орлы, а дальше – Крокодилы… Выйдя, сразу строились в ровные ряды по четверо и, чеканя шаг, шагали дальше. А поодаль, явно невидимый для пёсьеглавцев, стоял, прислонившись к дереву Кощей. Руки на груди скрестил, глядит на Монстров спокойно, без тени волнения, но явно обдумывает что-то, замышляет…

– Вот оно что, – усмехнулась Яга. – Стало быть, Кощей ноне в Яви. Ну что ж, мне это только на руку. И пусть уж не прогневается, что я в отсутствие хозяина в его замке побывала.

В этот раз Яга быстро в дорогу собралась. Всё, что только могло пригодиться, у неё так в котомке и лежало: клубок путеводный, разрыв-трава, шапка-невидимка, даже яблоко молодильное, последнее, что осталось. Попрощалась наскоро Яга с котом Баюном, крепко-накрепко наказала ему никуда не отлучаться, за всем, что только случится без неё у тернового моста, в оба глаза смотреть да доложить ей по возвращении. А сама вышла из избушки, кинула на землю ковёр-самолёт, встала на него, прошептала слова заветные – и взмыл тотчас ковёр в облака.

Знала прекрасно Яга, что непросто, ох как непросто попасть в замок Кощеев. Выстроен был тот замок на высокой скале неприступной и охраняют единственную узенькую тропинку к нему страшные каменные великаны, не знающие ни пощады, ни жалости. В обычное время спят те великаны крепким сном, и по виду ни за что их не отличить от тех скал, средь которых они прячутся. Но стоит Кощею кликнуть им клич или путнику ступить на тропинку, что поднимается круто к вершине горы, как появятся у скал лица, оживут великаны и расправятся с каждым, кто только от одного их вида сразу со страху не умрёт. Но не стала Яга связываться с великанами, сразу прибыла к воротам замка, прилетев на самую вершину горы на ковре-самолёте. Первым делом шапку-невидимку надела, да ворожбу навела, чтобы, если встретится ей в замке кто-то из слуг Кощеевых, не заметили бы её и даже шагов не услыхали.

Выкрикнула Яга слова заветные – и опустился перед ней откидной мост через ров, что вместо воды наполнен был ядовитыми змеями. Прошла по мосту Яга, подошла к воротам из цельных дубовых стволов сделанным, приложила к замку разрыв-траву – и тотчас отворились ворота, пропустили её под высокие каменные своды.

Пока что удавалось ей всё, но не торопилась радоваться Яга. Прекрасно знала она, что замок Кощеев являл собой для непрошеных гостей одну сплошную ловушку, и не какую-нибудь, а живую. Были лестницы и коридоры в нём такими же лживыми и ненадёжными, как и их хозяин. Смотришь вдаль коридора, видишь там нужный зал, а дойдёшь до конца и в глухую стену упрёшься. Кажется тебе, что лестница вверх ведёт, а поднимешься по ней – и в подземелье окажешься. Да ещё и дверь сама собой за тобой захлопнется, а замок защёлкнется, и останешься ты навечно пленником в том подземелье.

Как дошла Яга до места, где коридор ветвился, точно дерево, засомневалась, куда идти, и бросила на каменный пол клубок путеводный. Бойко побежал клубок совсем не в ту сторону, куда хозяйка сама идти думала. Пошла всё-таки Яга за ним, но не успела и десяти шагов сделать, как обрушился пол у самых её ног, а клубок в яму угодил. Глянула Яга вниз – глубоко, а где-то далеко внизу ещё и колья острые торчат, ощетинились, как иголки ежиные. Если бы не клубок – торчать бы Яге на этих кольях до скончания века.

Тряхнула головой Яга, отогнала как наваждение картину привидевшуюся, повернулась да обратно пошла. Осталась она без клубка путеводного, так что теперь надеяться могла только на собственное разумение. Помнила Яга, что Волшебное зеркало, слух о котором по всему Тридевятому царству шёл, спрятано у Кощея в подвале среди самых дорогих ему сокровищ. Знала Яга и другое: то, что Василиса, пока у Кощея в замке жила, исхитрилась сделать копию ключа от того подземелья. Но когда сбегала бывшая подруга Яги из замка с помощью Змея Горыныча, бывшего у Кощея в плену, то позабыла о том ключе, да так он где-то здесь и остался. И теперь надобно было Яге непременно тот ключ отыскать. С заговорённым Кощеем замком двери подземелья никакая разрыв-трава не справится, – это Яга прекрасно понимала. А вот ключ Василисы должен был ту дверь отворить.

Вышла она к винтовой лестнице и, памятуя замковые хитрости, стала не подниматься по ней, а спускаться вниз. И не прогадала – оказалась вскоре в самой высокой части замка, в башне, где когда-то Василиса и жила.

Огляделась Яга, увидела, что всё тут осталось неизменным с тех самых пор. Расстарался в своё время Кощей для прекрасной гостьи своей, очень уж хотел расположение её завоевать. Комнату для Василисы сделали тогда лучше всяких царских покоев, никакой принцессе-королевишне такая и не снилась. Только ведь Яга не любоваться сюда пришла, а ключ от тайного подземелья искать. Но сколько ни копалась в сундуках узорчатых, ни открывала шкатулки золотые, ни заглядывала под перины пуховые, простыни шёлковые да за занавески бархатные, так нигде ключа и не нашла. Подошла с горя к окну, поглядеть на Кощеевы владения с высоты – может, снаружи какая подсказка отыщется?

Из окна Василисиной башни открывался вид на сад, разбитый на отдельных террасах горы. На самой верхней – заветный Кощеев железный дуб с прикованным в его ветвях цепями сундуком, где в яйце Стратим-птицы хранилась зачарованная игла, а в ней – Кощеева смерть. Знала обо всём этом Яга, но сейчас не было ей до того дела. Понимала она, что не стала бы Василиса где-то рядом с тем местом ключ прятать. Остальные террасы утопали в облаках густых, и, лишь приглядевшись, увидала Яга другое дерево, один облик которого заставил её сердце часто забиться. То была яблоня молодильная, с теми самыми яблоками, что помогали ей, хоть и на время, прежний облик вернуть, хоть ненадолго да вновь сделаться из старухи девицей-красавицей. На многое готова была Яга, чтоб выменять у Кощея ту яблоню, но он хитрил всегда и всё дерево ей отдать отказывался, что бы Яга ни предлагала взамен. Лишь изредка в благодарность за ту или иную услугу, одаривал её несколькими плодами. Много уж времени прошло с их последней сделки, и осталось у Яги только одно-единственное такое яблочко, что сейчас в котомке лежало. Неужто повезло ей нынче, неужто сможет она наконец-то запасы свои пополнить? Позабыв даже на миг о ключе от подземелья, поспешила Яга к лестнице – искать выход в сад, на ту самую террасу, где растёт молодильная яблоня.

Долго бродила она по переходам, петляла в поворотах, поднималась и спускалась по ступеням каменным, хитроумных ловушек ловко избегала. Несколько раз чуть было со слугами Кощеевыми не столкнулась, но повезло, не заметили они её, помогли ворожба да шапка-невидимка. Наконец, улыбнулась ей удача – обнаружилась дверь, ведущая на одну из террас садовых. Вышла туда Яга, да так и выругалась с досады. Не оказалось в этой части сада яблони молодильной. Совсем небольшая терраска открылась ей, да к тому же запущенная, неухоженная, словно за этой частью сада вовсе никто и не следил. Всё же прошла по ней Яга, продираясь сквозь кусты колючие да заросли крапивы. И увидала, что растёт на самом краю горы, крепко цепляясь корнями за склон, молодой дубок, небольшой ещё, шириной этак примерно как человек в поясе. Поглядела на тот дуб Яга – видно, попала когда-то в него молния, расщепила ствол надвое, так две части расти и пошли, а посередине между ними что-то вроде дупла образовалось. Сунула Яга руку в то дупло – да и вытащила ключ. Усмехнулась: верна оказалась её догадка. Где молния – там и Перун, а уж мимо того, что напоминает о Перуне, влюблённая Василиса уж точно не смогла бы пройти. Вот и сделала этот дуб своим тайником.

Поспешила Яга назад в замок. Вошла в дверь – что за диво? Оказалась совсем не в том месте, откуда уходила. Прямо перед ней другая дверь, да не из дерева сделанная, а из стекла, и за этой дверью как на ладони снова терраса с частью сада, а в нём та самая вожделенная яблоня молодильная. Посмотрела Яга чуть в сторону от себя, увидала лестницу винтовую кованую. И убегала та лестница вниз, далеко в темноту, не иначе – в подвал.

Призадумалась Яга. Как тут быть, куда пойти? Если примет она неправильное решение то, скорее всего, больше никогда сюда и не попадёт. Значит, одна всего попытка у неё. А ещё и верить тому, что видят глаза, в Кощеевом замке нельзя. Думаешь, что выбрала один путь, а он тебя совсем в другое место привести может. И блюдечко с яблочком в Кащеевом замке ей не помощники, не работает тут их ворожба…

Долго колебалась Яга, а потом всё же шагнула к лестнице. Что греха таить, надеялась всё же, что как раз та-то её к молодильной яблоне и приведёт. Но не бывает богатым загад – правдива оказалась в этот раз лестница. Долго вела она гостью неприглашённую всё вниз да вниз, пока наконец не очутилась Яга перед огромной дубовой дверью, что вся была железными узорами покрыта. Искусно были выкованы те узоры, прятались в них и листья, и звери диковинные, и знаки таинственные. Именно по ним, засветившимся, замигавшим тревожно при её появлении, и поняла Яга, что достигла цели своего пути.

Замирая сердцем, вставила Василисин ключ в замочную скважину. А ну как не подойдёт? Но скрипнул замок, подалась дверь, отворилась сама без всякой помощи, и оказалась Яга в заветном подземелье.