Кто поймет женщин, когда они сами теряют себя в омуте похоти и страсти?

– К Аньелло?

В Скоробогатове парикмахерша Настенька Котлова заканчивала смену – в ее кресле восседал Денис Журов – Паук. Она закончила стричь его светлые волосы. Паук пялился на нее в упор.

– К Ральфу Аньелло. Ему передано дело Джема. Я знаю, как о нем отзываются. Одержимый крайне правого толка, но крепкий коп, из тех, кто вцепляется в дичь мертвой хваткой и разжимает зубы только тогда, когда добыча уже не шевелится. Достаточно жесткий, но весьма результативный.

– Трепетная ты, жесть! – произнес он сипло. В душе он страстно жаждал поцелуя – первого в свои двадцать лет, хоть с Настенькой-Котловкой, бывшей одноклассницей. А то сколько можно ходить в девственниках, мастурбируя лишь при просмотре жесткого порно в интернете?

– Знакомый стиль… Герби, этот морг… Ты думаешь, что это они? Ты думаешь, что все начинается заново?

– Не вертись. Я тебе затылок подровняю, – велела ему Настенька, щелкая ножницами.

Он подошел к окну и стал рассматривать горизонт, затянутый тучами.

– Я думаю, что это уже началось.

– Я прям симп полный к тебе, – не унимался возжаждавший женской ласки зумер Паук. – Может, почилим вместе, а? Ты ж вроде ни с кем не шиппперишь, а? Может, со мной? Я прям стэнить по тебе начал, Настюха!

Лейтенант Аньелло зажег сигариллу[6] и стал разглядывать огромного негра, сидевшего напротив. На этом мерзавце федерале был костюмчик из дорогой ткани и кожаные туфлишки, которые тянули на трехмесячный оклад. Аньелло выпустил облако дыма и гнусаво произнес:

– Твоя маман Журова вчера у меня в салоне скидку клянчила на укладку, – отбрила его Настенька тоненьким и писклявым голоском, со скрытыми стальными непреклонными обертонами. – Все еще со мной влиятельной бабой себя мнит, завучем школьным. Скидку ей – надо же! А я ей – платите менеджеру на ресепшен, не только краска, но и шампунь и массаж головы в стоимость входят.

– На мальчишку был выдан ордер на арест, а вы просите меня закрыть дело?

– Мать не в счет, я теперь сам по себе, – Паук пожирал Настеньку горящим взором. – Волосы ты высветлила. Прям Барби… Детка, ты прям полный симп мне. А побрить меня не слабо самой?

– Я не прошу вас закрыть дело, – устало объяснил ему Марвин. – Я прошу вас соизволить на время прекратить заниматься этим делом и предоставить расследование мне.

Настенька Котлова тоже смотрела ему в глаза. Он извлек из кармана модных у зумеров широченных штанов-карго опасную бритву, купленную в интернете, и протянул ей. Настенька открыла бритву, достала помазок, пену для бритья. Она приложила лезвие к горлу Паука, бритвой провела по его кадыку. Паук ощутил небывалое возбуждение – во сто крат сильнее все в реале между ними, чем в виртуальном порно… Полный тотальный краш. Глаза Настеньки затуманились, на ее бледных впалых щеках проступил румянец. Опасная бритва в ее руках блестела в закатном солнце подобно сказочному кинжалу.

На скоробогатовском кладбище стайка воробьев, снующих возле двух фотографий с траурными лентами, ненасытно, алчно клевала рассыпанное пшено.

Аньелло, маленький худенький человечек с осунувшимся лицом, начал ёрничать:

Испеченные осиротевшей уборщицей Розой румяные эчпочмаки, вытащенные из духовки, остывали под стираной линялой тряпкой.

– Что, затронута безопасность государства? Или это программа VICAP?[7]

– Лейтенант, мы заинтересованы в этом парне. Я не собираюсь спасать его от правосудия. Я просто хочу уладить это по-своему.

– Ну да. Ведь вы, федеральные агенты, полагаете себя выше законов?