– Та еще аппетитная старая шлюха, – хмыкнул он. – Мог бы и задержаться у нее.

– Спасибо. После тебя.

– Нечего меня искушать. Я состою в счастливом браке.

Грейс включил мобильник и сразу же вспомнил о сообщениях от Клодин, веганки-копоненавистницы из Танбридж-Уэллса.

– Везет тебе. Судя по всему, половина незамужних женщин просто чокнутые. – Немного помолчав, он вернулся к делу. – Итак, ДТП произошло в самом начале десятого. «Иноки» вполне могли быть последним пабом на маршруте нашей компашки, перед тем как они засунули Харрисона в гроб.

– Вообще-то, могли успеть и еще в один заглянуть.

Друзья проехали по оставшимся трем пабам, но там пятерых гуляк никто не помнил. Нику и Белле, однако, удалось найти еще одного трактирщика, опознавшего мужчин. Они покинули его заведение около половины десятого. Все, надо полагать, основательно нагруженные. Паб этот располагался милях примерно в пяти от «Иноков». Грейса новость повергла в уныние. Полученная информация нисколько не приблизила их к тому, чтобы определить местонахождение Харрисона.

– Нужно поговорить с компаньоном Майкла, – заявил Рой. – Раз он его шафер, то просто обязан что-то знать. Как считаешь?

– Я считаю, нужно хорошенько прочесать местность.

– Согласен, но сузить область поисков не помешает.

Брэнсон завел машину.

– Ты, помнится, как-то говорил мне, что знаком с одним старым чудилой, который всякие фокусы с маятником показывает.

Рой удивленно уставился на товарища:

– Ну говорил, и что?

– Не помню, как его зовут. Ты рассказывал, будто он способен находить потерянные вещи, всего лишь покачав маятник над картой.

– Ты же вроде как не веришь в сверхъестественное? Кто постоянно обзывает меня идиотом за то, что я забавляюсь подобными штучками? А теперь ты вдруг сам предлагаешь мне наведаться к экстрасенсу?

– Просто я уже в отчаянии, Рой. И не знаю, что тут еще можно предпринять.

– Мы поднажмем, вот что мы предпримем.

– Может, все-таки стоит попробовать с тем чудилой?

– А я-то считал тебя великим скептиком, – улыбнулся Грейс.

– Я и есть великий скептик. Но тут особый случай. Парню завтра в два идти к алтарю. И у нас остается… – Гленн сверился с часами, – всего лишь двадцать два часа, чтобы доставить жениха в церковь. Надо прочесать примерно пятьдесят квадратных миль леса, а солнце сядет уже через четыре часа. Так что скажешь?

В душе Рой полагал, что обратиться к Гарри Фрейму все-таки стоит. Вот только после фиаско, которое он потерпел в суде в среду, его одолевали сомнения, что ради этого стоит рисковать карьерой, – вдруг, боже упаси, прознает Элисон Воспер.

– Давай сначала испробуем все другие средства, а потом посмотрим, ладно?

– Боишься, что начальству не понравится? – ухмыльнулся Брэнсон.

– Погоди, доживешь до моих лет, тоже задумаешься о пенсии.

– Ага, лет через тридцать.

33

Эшли Харпер проживала в крохотном викторианском домике с террасой рядом с железной дорогой, в бывшем рабочем квартале Хова, нынче становившемся все более популярным и дорогим анклавом для преуспевающих холостяков и молодежи, которая еще только начинала делать карьеру. Статус района подтверждался дорогими автомобилями, припаркованными на улице и возле элегантных входных дверей.

Грейс и Брэнсон выбрались из машины, прошли мимо «фольксвагена-гольф-GTI» и кабриолета «рено», а затем позвонили в дверь с номером 119, перед которой стояла серебристая «ауди-ТТ».

Через пару секунд им открыла очень красивая девушка лет двадцати пяти. Она приветствовала Брэнсона грустной улыбкой.

– Здравствуйте, Эшли, – произнес тот. – Это мой коллега, детектив-суперинтендант Грейс. Мы можем поговорить?

– Конечно, входите. Есть какие-нибудь новости? – Она бросила внимательный взгляд на Роя.

А того буквально на пороге поразил контраст между наружностью дома и его интерьером. Они оказались в сущем оазисе холодного минимализма. Белый ковролин, белая мебель, серые металлические жалюзи, на стене в рамке большая репродукция картины с четырьмя пижонами в стильных костюмах (Рой узнал в ней работу Джека Веттриано), пляшущие цветные точки индикаторов навесной аудиосистемы. Стрелки безликих настенных часов показывали двадцать минут седьмого.

Эшли предложила гостям напитки. Брэнсон получил минералку в стильном стакане, а Грейс, расположившийся рядом с ним на длинном диване, черный кофе в изящной белой чашке.

– У нас появились показания свидетелей, видевших вашего жениха во вторник вечером в трех различных пабах в районе Эшдаунского леса, – сообщил хозяйке Гленн. – Все они подтвердили, что он был с четырьмя товарищами, хорошо вам известными. Однако нам ничего не удалось выяснить об их планах, кроме того, что участники мальчишника собирались напиться.

– Вообще-то, Майкл не злоупотребляет алкоголем, – подавленно отозвалась Эшли, держа в ладонях большой бокал красного вина.

– Расскажите мне о нем, – попросил Рой, не сводя с нее пристального взгляда.

– Что именно?

– Да что угодно. Как вы с ним познакомились?

Девушка улыбнулась и сразу заметно расслабилась.

– Я пришла на собеседование в его фирму. То есть в компанию Майкла и его делового партнера.

– Марка Уоррена? – уточнил Грейс.

Мимолетное колебание, едва уловимое. И все же Рой обратил внимание на ее реакцию.

– Да.

– А где вы работали до этого?

– В одной фирме по торговле недвижимостью в Торонто, в Канаде. Я вернулась в Англию незадолго до того, как устроилась на работу.

– Вернулись?

– Ну да. Сама я родом из Англии, мои корни здесь, – снова улыбнулась Эшли.

– Что за фирма в Торонто?

– Вы знаете Торонто? – слегка удивилась она.

– Лет десять назад я провел там неделю, работал в криминалистической лаборатории канадской конной полиции.

– Понятно. То была всего лишь маленькая фирма по торговле недвижимостью, дочернее подразделение «Бэй груп».

Грейс кивнул:

– Ясно. Значит, Майкл Харрисон и Марк Уоррен вас наняли?

– Ага, в ноябре прошлого года.

– Так. И что дальше?

– Место было, конечно же, просто великолепное. Приличная зарплата. Мне хотелось побольше узнать о сделках с недвижимостью, и владельцы компании показались мне славными ребятами. Я… э-э-э… – Тут Эшли покраснела. – Я, признаться, сразу запала на Майкла, нашла его очень привлекательным, но была уверена, что он женат или у него есть подруга.

– Простите, что лезу в вашу личную жизнь, – продолжил Рой, – но когда вы с Майклом начали встречаться?

Чуть помявшись, она ответила:

– Очень быстро, месяца через два. Но приходилось держать наши отношения в секрете, потому что Майкл беспокоился, как на это отреагирует Марк. Он думал, что для его компаньона будет ударом, если он… ну, понимаете, неровно ко мне дышит.

Грейс снова кивнул.

– И когда же Марк узнал?

Тут девушка и вовсе залилась краской.

– Однажды он совершенно неожиданно объявился в офисе.

Рой улыбнулся. Он сочувствовал Эшли. Было очевидно, что присущая ей беззащитность не могла не трогать мужчин. Именно это произошло с ним самим, хотя Грейс и знал-то девушку всего несколько минут.

– И что потом?

– Ну, сначала было немного неловко. Я даже сказала Майклу, что мне, наверное, следует уволиться, но он убедил меня остаться.

– А как отреагировал Марк?

Глаза Эшли на мгновение метнулись в сторону, и от Грейса не укрылась тень, пробежавшая по ее лицу.

– Узнав, что мы с Майклом вместе, он воспринял это нормально.

– И на деловых отношениях это никак не отразилось?

– Нет.

Не сводя с собеседницы пристального взгляда, Рой продолжил:

– Вам было известно об их офшорном бизнесе на Каймановых островах?

Эшли покосилась на Брэнсона, затем снова посмотрела в глаза Грейсу:

– Нет… Я… Я ничего не знаю об этом.

– Майкл вообще когда-нибудь обсуждал с вами способы минимизации налогов для себя и мистера Уоррена?

Ее лицо вспыхнуло гневом, да так внезапно и неистово, что Роя аж оторопь взяла.

– В чем дело? Вы из полиции или из налогового управления?

– Если вы хотите, чтобы мы отыскали вашего жениха, то должны помочь нам узнать его получше. Расскажите нам все, даже если это кажется вам неуместным.

– Я всего лишь хочу, чтобы вы нашли Майкла. Живым! Ради бога…

– Скажите, а жених не делился с вами подробностями предстоящего мальчишника? – сменил тему Рой, вспомнив, как это в свое время было у него самого. Он детально расписал Сэнди намеченный маршрут, и она пришла к нему на выручку, уже ранним утром, когда его бросили на одной из глухих брайтонских улочек совершенно голым, не считая пары носков, привязав к почтовому ящику.

Эшли покачала головой:

– Знаю только, что они собирались прошвырнуться по барам и выпить, – вот и все, что он мне рассказал.

– Как вы собираетесь поступить, если Майкл не объявится ко времени назначенной на завтра церемонии? – вмешался вдруг Брэнсон.

Слезы градом покатились у девушки по щекам. Она поспешно вышла из комнаты и вернулась с вышитым носовым платком, которым промокнула глаза. Затем, то и дело всхлипывая, ответила:

– Не знаю. Я вправду не знаю. Пожалуйста, отыщите Майкла. Я так люблю его, что просто не вынесу этого.

Грейс дождался, когда Эшли успокоится, и, снова пристально глядя ей в глаза, задал очередной вопрос:

– Вы работали секретаршей у них обоих, да к тому же Марк Уоррен был шафером. Он, часом, не поделился с вами их замыслами?

– Да просто мальчишник по пабам. У меня тоже была вечеринка, девичник. Вот и все.

– Вам же известно, что Майкл – большой любитель розыгрышей и приколов? – продолжал Рой.

– У Майкла великолепное чувство юмора, и за это я тоже его люблю.

– А про гроб вы не в курсе?

Она резко выпрямилась, едва не расплескав вино.

– Про гроб?! Что вы имеете в виду?

– Один из парней… – мягко проговорил Брэнсон, – Роберт Хулигэн – вы знали его?

– Да, видела несколько раз. Типичный неудачник.

– Ах вот как?

– Ну… это Майкл так сказал. Роббо вроде как держался их компании, но по-настоящему ее частью не был.

– И тем не менее его все-таки позвали на мальчишник, – напомнил ей Брэнсон.

– Майкл очень не любит обижать людей. И наверняка решил, что Роббо лучше все-таки пригласить. Думаю, потому что остальных он назначил распорядителями на свадьбе, а его нет.

Грейс сделал глоток кофе.

– А вы с Майклом, случайно, не ссорились? Ничего такого, что могло бы навести на мысль, что он струхнул перед бракосочетанием?

– Боже мой… Нет. Категорически нет. Я… Он…

– Где вы собираетесь проводить медовый месяц? – Рой быстро переключился на другую тему.

– На Мальдивах. Майкл забронировал просто сказочное место. Он любит море – лодки, плавание с аквалангом… Там настоящий рай.

– Мы выслали на его поиски вертолет. Привлекли сотню констеблей и волонтеров и, если Майкл Харрисон не объявится к сегодняшней ночи, начнем прочесывание местности, где его видели в последний раз. Однако мне очень не хочется задействовать массу ресурсов для того только, чтобы в итоге обнаружить его загорающим на Каймановых островах за счет британских налогоплательщиков. Вы меня понимаете?

Эшли кивнула и с горечью отозвалась:

– Да уж, объяснение исчерпывающее. Все дело в деньгах, а вовсе не в том, чтобы найти Майкла.

– Вы ошибаетесь, – как можно мягче возразил Грейс. – Дело не в деньгах. Я готов санкционировать любые траты на его поиски.

– Тогда, пожалуйста, начните искать Майкла немедленно. – Ссутулившись, Эшли горестно уставилась на бокал вина. – Я узнала вас по статье в «Аргусе». А вчера еще и в «Дейли мейл» писали. Они пытались поднять вас на смех за то, что вы обратились к медиуму, верно?

– Да.

– А вот я верю в подобные вещи. Вы не знаете кого-нибудь толкового специалиста? Ну, в смысле, нет ли среди ваших контактов… каких-нибудь медиумов, экстрасенсов, которые умеют находить пропавших людей?

Рой бросил взгляд на Гленна, затем снова посмотрел на Эшли:

– Да, я знаю таких.

– Вы не могли бы связаться с кем-нибудь из них? Или порекомендуйте, к кому обратиться.

Грейс ненадолго задумался.

– У вас есть какая-нибудь вещь Майкла? – Он чуть ли не физически ощущал на себе сверлящий взгляд Брэнсона.

– Например?

– Да любая подойдет. Аксессуар или одежда. Может, украшение. Такой предмет, с которым он контактировал.

– Ага, сейчас поищу. Дадите мне пару минут?

– Да ради бога.

34

– Ты что, с дуба рухнул? – набросился на друга Брэнсон, стоило лишь им отъехать от дома мисс Харпер.

Сжимая в руке полученный от Эшли медный браслет, Грейс парировал:

– Но ты же сам предлагал!

Из динамиков раздалось низкочастотное «бум-бум-бум», и он убавил громкость радиоприемника.

– Предлагал, но мне и в голову не приходило, что ты попросишь у нее вещь пропавшего жениха!

– А ты думал, что мы стянем что-нибудь из его квартиры?

– По-за-имст-ву-ем, а не стянем! Чувак, ты ходишь по острию ножа! А если она растреплет прессе?

– Ты же сам просил помочь тебе, а теперь недоволен.

Брэнсон покосился на коллегу и сменил тему:

– Ну, что скажешь об этой девице?

– Она явно знает больше, чем говорит.

– Пытается прикрыть задницу женишка?

Рой повертел браслет в руках. Три спаянные тонкие полоски меди, у каждой на концах по маленькой кругляшке.

– А ты как думаешь?

– Опять ты за свое – отвечаешь вопросом на вопрос.

Какое-то время Рой молчал, раздумывая. Мысленно прокручивал сцену беседы в доме Эшли Харпер. Анализировал то, как она держалась и отвечала на вопросы. Девятнадцать лет службы в полиции многому его научили. Самым важным, пожалуй, было то, что истина вовсе не обязательно оказывается тем, что поначалу представляется очевидным. Эшли Харпер знала больше, чем говорила, – в этом-то он был уверен. Ее выдавали глаза. Вероятно, предположил Грейс, и так пребывая в подавленном состоянии, девушка встревожилась, узнав, что что раскрылись махинации с налогами на Каймановых островах, к которым был причастен Майкл Харрисон. И все же его не оставляло ощущение, что здесь кроется что-то еще.



Двадцать минут спустя они припарковались на набережной Кемптауна, выходящей на пляж и Ла-Манш, и выбрались из машины. Желтая полоса на асфальте означала границу, за которой начиналась пешеходная зона.

Дождь по-прежнему лил как из ведра, и, за исключением одинокого серого пятнышка танкера или сухогруза на горизонте, водная гладь была пустынна. Мимо мерно двигался поток легковушек и грузовиков. Вдали справа виднелись белые купола и аляповатые огни Дворцового причала, да еще огромная спиральная горка в самом его конце.

По Мэрин-Пэрейд – широкому бульвару, примерно на милю тянувшемуся вдоль выходящих на море изящных фасадов в стиле регентства, – в обоих направлениях неслись машины. Дом Ван Алена был тут одним из немногих современных зданий, этакое видение ар-деко из двадцать первого века. Полицейские позвонили по домофону в квартиру 407, и через несколько секунд отозвался звонкий мужской голос:

– Да?

– Марк Уоррен? – спросил Гленн.

– Да, кто это?

– Полиция. Мы хотели бы поговорить с вами о Майкле Харрисоне.

– Конечно. Входите, пятый этаж.

Раздалось резкое жужжание, и Грейс толкнул дверь.

– Странное совпадение, – заметил он Брэнсону в лифте. – Я был здесь вчера вечером, играл с мужиками в покер.

– И кто же здесь живет?

– Крис Кроук.

– Этот урод из дорожной полиции?

– Да брось, он нормальный парень.

– А на какие, интересно, шиши он приобрел квартиру в таком месте?

– Женился на деньгах – точнее, развелся с деньгами. У него была богатая супруга – он говорил, якобы ее папаша выиграл в лотерею, ну и плюс еще хороший адвокат по бракоразводным делам.

– Ловкий ублюдок.

На пятом этаже они прошли по пушистому синему ковру и остановились перед дверью с номером 407. Гленн нажал на кнопку звонка.

Почти сразу же им открыл мужчина лет тридцати, в строгой белой рубашке с расстегнутым воротником, брюках в тонкую полоску и черных лоферах с золотыми цепочками.

– Пожалуйста, входите, джентльмены, – учтиво произнес он.

Хозяин показался Рою смутно знакомым. Где-то он его видел, причем совсем недавно. Вот только где? Ну где же, черт побери, он встречал этого человека?

Брэнсон добросовестно продемонстрировал удостоверение, однако Уоррен едва ли взглянул на корочки. Полицейские проследовали за ним по короткому коридору в просторную комнату с двумя красными диванами, составленными буквой «Г», и черным лакированным столом, длинным и узким, отделяющим кухонную зону от столовой.

Своим минималистским стилем жилье это походило на квартиру Эшли Харпер, отметил про себя Грейс, однако денег сюда вбухали значительно больше. В углу на высоком черном пьедестале стояла африканская маска. На стенах висели модные, хотя и невразумительные, абстрактные картины, панорамное окно выходило непосредственно на море, с красивым видом на Дворцовый причал. На плоском экране дорогого телевизора «Банг энд Олуфсен» шли новости, с выключенным звуком.

– Не хотите выпить? – предложил Уоррен, нервно потирая руки.

Рой внимательно изучал его, анализируя язык тела, манеру говорить. Хозяин квартиры буквально источал беспокойство. Тревогу. Неудивительно, впрочем, если учесть, сколько всего обрушилось на него в последнее время. Грейс знал по опыту, что для переживших какого-либо рода катастрофу одну из самых больших проблем составляет чувство вины.

– Спасибо, не стоит, – ответил Брэнсон. – Мы не отнимем у вас много времени, всего лишь зададим несколько вопросов.

– Появились какие-то новости о Майкле?

Грейс рассказал о результатах обхода пабов и о пропавшем гробе. Что-то в реакции Уоррена вызывало у него подозрения. Пускай и совсем смутные, но все же.

– Слабо верится, что ребята могли украсть гроб, – покачал головой Марк. – Я точно про такую затею ничего не слышал.

– Но вы должны были знать об этом, – возразил Рой. – Разве шафер среди прочего не занимается также и организацией мальчишника?

– То же самое я прочел в Интернете.

– То есть вы не принимали участия в планировании? – нахмурился Грейс. – Совсем?

Уоррен как будто сконфузился.

– Я… Нет, я вовсе не это хотел сказать, – начал он даже несколько робко, однако быстро взял себя в руки. – Я имел в виду… Понимаете, мы… Вернее, Люк предлагал подослать к жениху стриптизершу с поздравлениями, но это ведь уже вчерашний день, а мы хотели устроить что-нибудь более оригинальное.

– Отомстить Майклу Харрисону за все его розыгрыши?

Снова на мгновение потерявшись, Марк признался:

– Да, мы действительно это обсуждали.

– Но гроб в ваших обсуждениях не фигурировал? – напирал Рой, пристально следя за глазами собеседника.

– Ни в коем случае, – последовал исполненный негодования ответ.

– Дорогой гроб, люксовый, из индийского тика.

– Я… Ни о каких гробах я не слышал.

– То есть вы утверждаете, что хотя и были шафером Майкла, однако ни о каких планах на мальчишник не знали, так?

Немного поколебавшись и по очереди окинув изучающим взглядом обоих полицейских, хозяин квартиры в конце концов подтвердил:

– Так.

– Не верю, – отрезал Грейс. – Простите, Марк, но я вам не верю. – И тут же уловил вспышку гнева.

– Вы обвиняете меня во лжи? Прошу прощения, джентльмены, но встреча закончена. Мне необходимо переговорить с адвокатом.

– Стало быть, это для вас важнее, чем найти своего компаньона? – усмехнулся Рой. – У него, между прочим, на завтра назначена свадьба. Вам об этом известно?

– Я ведь его шафер.

Внимательно вглядевшись в лицо Уоррена, Грейс внезапно вспомнил, где видел его раньше. По крайней мере, ему показалось, что он видел там этого мужчину.

– Какая у вас машина, Марк? – спросил Рой.

– «БМВ».

– Какой модели? Третьей? Пятой? Седьмой?

– «Икс-пять».

– Полноприводная?

– Ну да.

Рой кивнул и больше ничего не сказал. Он лихорадочно размышлял.

35

В ожидании лифта Брэнсон бросил взгляд на дверь квартиры Уоррена и, убедившись, что она закрыта, поинтересовался:

– А к чему были вопросы про автомобиль? Какое тебе дело до его машины?

Войдя в кабину, Грейс нажал кнопку цокольного этажа. По-прежнему погруженный в раздумья, он ничего не ответил.

Гленн взглянул на товарища, после чего заметил:

– С этим типом что-то не так. Тебе не показалось?

Молчание.

– Эй, вообще-то, надо было нажать цифру «один» – мы же там вошли!

Двери лифта открылись, и Рой вышел на подземную парковку. Коллега покорно последовал за ним. Здесь было сухо, горел тусклый свет и слегка пахло машинным маслом. Полицейские миновали «феррари», седан «ягуар», спортивную «мазду», компактный седан «форд», затем пару пустых парковочных мест и в конце концов остановились перед сверкающим серебристым внедорожником «БМВ-Х5». Грейс уставился на машину, все еще мокрую после дождя.

– Классная тачка, – прокомментировал Брэнсон. – Вот только сзади места маловато. В «рейнджровере» или «кайене» гораздо больше.

Рой посмотрел на колеса, затем присел на корточки и заглянул под подножку.

– Помнишь, я говорил тебе, что уже был здесь вчера вечером? Так вот, где-то без четверти час я спустился сюда к своей машине, и этот «БМВ» как раз въехал – и он был весь в грязи. Я и внимание-то обратил только потому, что выглядело немного странно – в центре Брайтона нечасто увидишь настолько уделанную тачку с полным приводом, обычно ими пользуются мамаши для набегов на супермаркеты.

– И ты уверен, что вчера вечером видел именно эту машину?

Грейс постучал себя по виску:

– Номерной знак.

– Хм, неужели в столь преклонном возрасте твоя фотографическая память все еще не дает сбоев?

– Представь себе.

– И что ты думаешь?

– А ты?

– Пропавший гроб. Лес. Перепачканная грязью тачка. Шафер, который единственный уцелел из всей компании и который хочет немедленно переговорить с адвокатом. Банковский счет на Каймановых островах. Дело пахнет скверно.

– Даже не пахнет, а смердит.

– И что мы предпримем дальше?

Рой вытащил из кармана медный браслет и потряс им в воздухе:

– А вот что.

– Ты это серьезно?

– Есть идея получше?

– Допросить Марка Уоррена.

Грейс покачал головой:

– Этот парень не промах, его просто так не прижмешь. Тут нужно действовать поумнее.

– Обратиться за помощью к чудаку с волшебным маятником – по-твоему, это и есть поумнее?

– Доверься мне, дружище.

36

«Не засыпай». Только так и можно спастись. Из-за переохлаждения клонит в сон, а стоит уснуть – и все, впадешь в кому, а потом умрешь.

Майкла сотрясала дрожь, он балансировал на грани бреда. Было холодно, очень холодно. Да еще эти голоса в голове. Что-то нашептывала на ухо Эшли – он протянул было к ней руку, но ударился костяшками о древесину тика.

Вода заливалась в рот, Харрисон только успевал отплевываться. Приходилось едва ли не вдавливать лицо в крышку гроба. Фонарик больше не работал, и бедняга отчаянно пытался удерживать над водой рацию, однако боль в руке была адской, и силы терпеть ее стремительно иссякали.

Бесполезный мобильник Майкл затолкал в задний карман джинсов. Лежать стало неудобно, однако эта уловка позволила выгадать дополнительные полтора дюйма высоты. Впрочем, едва ли в этом имелся хоть какой-то смысл. Он же все равно умрет. Неизвестно, сколько ему еще оставалось, но явно немного.

– Эшли, – пролепетал он. – Эшли, милая.

В рот ему снова попала вода.

Теперь Майкл протачивал все более расширяющуюся и углубляющуюся канавку в крышке гроба корпусом фонарика. И думал о завтрашней свадьбе. Вспоминал, как мама, рассчитывая на его одобрение, показывала ему специально купленное ради торжественного случая платье, а еще шляпку, туфли и новую сумочку. Ей хотелось быть уверенной, что в столь особенный для сына день она будет хорошо выглядеть, хотелось, чтобы Майкл ею гордился и чтобы Эшли гордилась ею тоже. Вспоминал звонок младшей сестры из Австралии: Карли так радовалась, что он оплатил ей билет. Она сейчас уже должна быть в Англии, у матери, готовиться к завтрашней церемонии.

Шея теперь тоже невыносимо болела от напряжения, так что каждые несколько минут приходилось давать мышцам передышку – набирать в легкие воздух и опускать голову под воду, а затем снова выныривать. Вот только вскоре и это станет невозможным.

Зарыдав от отчаяния и ужаса, Харрисон принялся беспорядочно колотить по крышке. Затем снова нажал на кнопку «Вызов»:

– Дэйви! Дэйви! Эй, Дэйви, где ты?

И выплюнул попавшую в рот воду.

Кажется, дрожала каждая молекула его тела.

В ответ послышался лишь статический треск.

Зубы стучали друг о друга. Майкл глотнул грязной воды, потом еще раз.

– Пожалуйста, ох, пожалуйста! Кто-нибудь! Умоляю, помогите мне!

Майкл попытался успокоиться и переключился на обдумывание речи, которую он должен произнести на свадьбе. Так, надо будет поблагодарить подружек невесты, поднять за них бокал. Но главное, не забыть первой поблагодарить маму. А уж закончить тостом за подружек. Не помешает вставить в речь несколько шуточек. Пит как-то рассказал ему классный анекдот. Про молодоженов, которые решили провести медовый месяц в…

«Медовый месяц».

У них же все забронировано. Завтра в девять вечера они улетают на Мальдивы. Первым классом – этого Эшли еще не знает, он приготовил ей сюрприз.

«Вытащите меня отсюда, придурки! Я же пропущу свою свадьбу, свой медовый месяц! Ну же! Пошевеливайтесь!»

37

Когда Рой с Гленном оставили позади изящные фасады кемптаунских таунхаусов, построенных в стиле регентства, часы на приборной панели «форда» показывали 19:13. Дальше их путь лежал по шоссе вдоль утеса, мимо массивных неоготических зданий школы для девочек «Роудин» и приюта Святого Дунстана – строения в стиле ар-деко, где размещался интернат для слепых. Вот уже несколько дней подряд стояла скверная погода: машину безжалостно хлестал дождь и трепал сильный ветер. Брэнсон включил радио, заглушив периодическое потрескивание полицейской связи, и принялся раскачиваться в такт песне американской поп-группы «Сизер систерс».

Терпения Грейса хватило на несколько секунд, после чего он вновь убавил громкость.

– Да в чем дело, братан, классная же группа! – возмутился Гленн.

– Угу.

– Если хочешь закадрить подружку, нужно быть в курсе культурных веяний!

– Ты теперь мой наставник по культуре, что ли?

Бросив на него взгляд, Брэнсон огрызнулся:

– Вообще-то, мне следует стать твоим наставником и по стилю тоже. Я знаю одного крутого парикмахера, к которому тебе не помешает сходить. Иэн Хаббин, в «Пике» работает. Уж он-то тебе причесон подновит. А то ты, блин, выглядишь так, будто застрял во вчерашнем дне!

– Да с тобой уже и не разберешь, где вчера, а где сегодня, – парировал Рой. – Сначала ты позвал меня на ланч. Время вечернего чаепития миновало, дело близится к ужину. Такими темпами нам и завтрак светит совместный. А я, между прочим, имею право на личную жизнь.

– И давно ли у тебя появилась личная жизнь? – Едва лишь эти слова слетели с языка Гленна, как он тут же пожалел о них. Даже не глядя на друга, Брэнсон почувствовал, что причинил тому боль, и покаянно проговорил: – Прости дурака.

За окнами промелькнула расположенная на утесе симпатичная деревушка Роттингдин, затем последовал захватывающий дух подъем, спуск, снова подъем, потянулись хаотически разбросанные дома Солтдина и Пис-Хейвена, построенные уже после войны.

– На следующем повороте налево, – предупредил Грейс.

Далее Рой направлял водителя по лабиринту холмистых улочек с теснящимися там коттеджами и одноэтажными домами поскромнее, пока они не остановились перед довольно ветхим бунгало, возле которого был припаркован еще более ветхого вида прицеп.

Полицейские пробежали под дождем к крошечному крылечку с мелодично переливающимися китайскими колокольчиками и позвонили в дверь. Через несколько мгновений им открыл низенький и жилистый старичок возрастом хорошо за семьдесят, с козлиной бородкой и длинными седыми волосами, стянутыми на затылке в хвост. Он был облачен в халат с поясом и шаровары, а на шее у него висел на золотой цепочке анх – египетский амулет. Хозяин дома бурно приветствовал гостей, схватил Роя за руку и, восторженно глядя на него, как на давно потерянного и вновь обретенного друга, чуть ли не прокричал своим тонким голоском:

– Детектив-суперинтендант Грейс! Так приятно видеть вас снова!

– И мне вас тоже, друг мой. Это детектив-сержант Брэнсон. Гленн, позволь представить тебе Гарри Фрейма.

Старичок стиснул руку полицейского с силой, совершенно не отвечающей ни его годам, ни телосложению, и вперился в Гленна своими пронзительными зелеными глазками.

– Рад знакомству! Входите же, входите!

Полицейские проследовали за ним через узкий коридор, освещающийся тусклой лампочкой подвесного фонаря и декорированный в морском стиле (центральным элементом здесь являлся большой медный иллюминатор на стене), и оказались в гостиной с полками, заставленными макетами кораблей в стеклянных бутылках. Обстановка также включала светло-коричневый мебельный гарнитур из дивана и двух кресел с салфетками на спинках, телевизор, в данный момент выключенный, и круглый дубовый стол с четырьмя деревянными стульями у окна. К последнему хозяин и пригласил гостей. На стене Брэнсон заметил безвкусную репродукцию с изображением дома Энн Хэтэуэй, жены Шекспира, и девиз в рамке: «Разум, единожды раздвинувший свои границы, никогда уже не вернется в границы прежние».

– Желаете чаю, джентльмены?

– Спасибо, – ответил Грейс.

Покосившись на друга в расчете уловить какой-нибудь намек на то, как следует здесь себя вести, Гленн поддакнул: