Вадим Панов

(бес)конечность

из цикла «(бесчело)вечность»

Говорят, чтобы понять, где находишься – в Сети или реале, достаточно просто снять AV-очки[1]. Если мир поблекнет – ты был в Сети, в бесконечном цифровом пространстве, состоящем из дополненной реальности, «Яркости» и множества других Метавселенных. Ты был там, где уютно, красиво и можно почти всё. Если, конечно, в твоём цифровом кошельке достаточно крипты. Но крипту можно заработать – способов миллион! – поэтому жизнь в Сети комфортна и приятна. И снимать AV-очки не хочется, но если уж снял… То многие скажут, что ты оказался в реале. И в чём-то будут правы, ведь в этом случае соединение прерывается и ты гарантировано выпадаешь из цифрового пространства. Ты знаешь, что больше не в Сети – ведь ты держишь в руке AV-очки. Но понимаешь ли ты, где оказался? Понимаешь ли ты, что есть реальность? Реальность гигантских агломераций, разрезанных на куски жилых секторов, состоящих из безликих муниципальных небоскрёбов. Реальность, скованная стеклом и бетоном. Реальность, основанная на правилах, за соблюдением которых строго присматривают контролёры Департамента социального согласия. Реальность, у которой украли яркость, отдав её Метавселенным. А главную из них, самую похожую на настоящий мир – на тот, каким он должен быть – даже назвали «Яркостью». Словно издеваясь. Словно показывая, где теперь течёт настоящая жизнь – та, в которой тебе нужно быть.

И вот ты держишь в руках AV-очки и думаешь: что более реально? Яркость невероятной «Яркости» или унылая бетонная серость, годная лишь для поддержания жизни? Одноместная капсула, которую Департамент по борьбе с неравенством требует называть «квартирой» – назовёшь иначе, и тобой займётся Департамент социального согласия. Или Департамент психического здоровья – тут уж как повезёт. Узкие улицы меж настолько высоких небоскрёбов, что воздух не всегда добирается до лежащих на земле мостовых. Ты ведь помнишь, что такое «земля»? Нет, не асфальт. И не планета. Не важно… Важно другое: в некоторых секторах Данцига на нижних уровнях приходится носить маски с подачей кислорода. А во многих секторах – и не только Данцига – маски приходится носить для того, чтобы не чувствовать жуткую вонь – ещё один признак жилых секторов. И не потому что Департамент благоприятной среды не справляется с работой – хотя кое-где действительно не справляется – а потому что людей слишком много и десятки лет отходы их жизнедеятельности впитывались в бетон. И нет такой химии, которая смогла бы выколотить из нижних этажей накопившуюся вонь. Приходится носить маски. Но многие привыкли к вечному запаху места своего обитания и не обращают на него внимания. Наверное, их бы стошнило, глотни они свежий, наполненный ароматом цветущих трав, воздух, но где его взять в жилых секторах? Где взять цветущие травы там, где о смене времён года узнают лишь по тому, что лужи начинают замерзать, а вокруг них скапливается нечто грязно-серое, которое скоро растает… Жилые сектора агломераций… Раньше такие места называли трущобами, теперь – жилыми секторами. Слово «трущоба» под запретом. Слово «гетто» – под запретом. Такова реальность.

Её можно принять?

Её можно понять?

Вот и возникает вопрос: как понять, где оказываешься, сняв AV-очки?

Нужно ли снимать AV-очки?

На самом деле – лучше не надо, и не только потому что в них ты видишь приукрашенный, похожий на идеальный, мир. Не только… В AV-очках намного удобнее целиться и если рука не дрогнет, пуля скорее всего полетит точно в цель. В AV-очках понятно, куда бежать, даже если ты впервые оказался в этом секторе – навигатор выведет. А ещё без них невозможно управлять дронами, но сейчас дронами занимается Марлоу…

И в тот же миг, словно прочитав мысли Шанти, нейросеть подала голос:

– Дроны противника временно нейтрализованы: три сбиты, четыре остановлены ударом РЭБ.

Сообщение прозвучало оптимистично, однако девушка сумела услышать главное, и оно ей не понравилось:

– Временно?

– Они стягивают дроны из других секторов и уже потребовали у Департамента социального согласия объяснения, почему их боевая техника атакует машины корпоративной безопасности.

– Проклятие.

– Пока ещё нет.

– У нас есть время?

– Немного.

В начале погони Шанти обладала некоторым преимуществом: дроны и оперативная группа «BrainLab» замешкались, благодаря устроенным Марлоу проблемам, что позволило девушке беспрепятственно покинуть напичканный следящими устройствами и охраной корпоративный сектор. В какой-то момент она даже рассмеялась, решив, что всё закончилось, но, к сожалению, поторопилась. Парни из безопасности «BrainLab» оказались умнее, чем они с Марлоу рассчитывали. Сообразив, что их система взломана, а связь с Четвёртым департаментом и Соцсогласием заблокирована, они не растерялись, а подключились к серверам Департамента благоприятной среды и проследили путь Шанти через камеры муниципальных роботов-уборщиков, умных сантехников и прочих безобидных, но глазастых машин. И в тот момент, когда девушка собиралась пересесть в мобиль, чтобы добраться до вокзала скоростных поездов и покинуть агломерацию, в неё врезался самоходный мусорный бак. К счастью, не именно в неё, а в мобиль. Сама Шанти не пострадала, но план отхода оказался нарушен. Сильно нарушен, учитывая, что через минуту на сигнал бака явились боевые дроны «BrainLab» и Марлоу пришлось бросить против них взломанные беспилотники Департамента социального согласия. Не все, конечно – часть машин нейросеть оставила в резерве, не показывая контролёрам Соцсогласия, что управляет ими – Марлоу понимала, что начинается настоящая охота и следует припрятать пару козырей.

– Используем план «Б», – сухо произнесла нейросеть. – Однако тебе, возможно, придётся пострелять. Извини.

Шанти не любила насилия, но когда оказываешься вне закона, выбирать не приходится.

– Это я поняла, – вздохнула девушка, доставая из рюкзака укороченный пистолет-пулемёт.

– Справишься?

– Я бы не хотела справляться.

– Сделаю, что смогу. А пока двигайся на север.

– Хорошо.

Шанти поправила AV-очки и медленно направилась вверх по узкой улице жилого сектора, пытаясь сосредоточиться на происходящем и отогнать мысль:

«А ведь так хорошо всё начиналось…»



примерно три часа назад

– Тебе не надоело обсуждать нереальность окружающей реальности? – поинтересовалась Марлоу.

– Вряд ли мне это когда-нибудь надоест, – медленно ответила Шанти, машинально поправляя AV-очки. В отличие от подавляющего большинства ливеров[2], девушка носила устройство не более четырёх-пяти часов в день, только по необходимости и потому очки не стали для неё привычными настолько, чтобы их не трогать.

– Почему?

– Наверное, потому… что реальность мне важна.

– Я видела реальность через видеокамеры, – сообщила в ответ нейросеть. – Она довольно серая и не очень комфортная.

– Да, – ровным голосом подтвердила Шанти.

– Тогда чем она важна?

– Тем, что настоящая.

Туве Янссон

– Весьма поверхностный ответ, – прокомментировала Марлоу.

– Максимально полный. – Девушка негромко рассмеялась. – В «Яркости» я могу съесть чудесный бургер – идеально имитирующий все вкусовые оттенки мяса, соусов, приправ и овощей, но в действительности это будет разогретый полуфабрикат из сои и насекомых. А та бурда, которую потребляют ливеры, споря о достоинствах «кофе из Бразилии по сравнению с кофе из Эфиопии», не имеет ничего общего с кофе. Они никогда в жизни не пробовали настоящий кофе.

Муми-тролль и шляпа Чародея

– Зато они знают его вкус, – ответила Марлоу. – И вкус вина. И двадцатилетнего виски. И кальвадоса. Да, они едят и пьют не снимая AV-очков, но это позволяет им ощутить вкус настоящей жизни.

– Ты издеваешься? – нахмурилась девушка.

Введение

– Ты сама заговорила о еде, – пожала плечами нейросеть.

Однажды, одним сереньким утром, пошёл снег. Он появился как-то незаметно, опускаясь на землю тихо, густой-густой пеленой, и не прошло и нескольких часов, как вся Муми-долина сделалась белой-белой.

Пожала плечами в абсолютно человеческом жесте, ведь Шанти могла её видеть.

Муми-тролль стоял на крылечке и смотрел, как долина кутается в зимнее покрывало, и тихонечко думал про себя, что вот, мол, к вечеру мы, скорее всего, погрузимся в зимнюю спячку. Это обычно происходит со всеми Муми-троллями. Что я считаю весьма разумным, особенно для тех, кто не любит холода и темноты. Он захлопнул дверь, на цыпочках подошёл к маме и сказал:

В «Яркости».

— Снег пошёл.

При этом Шанти использовала свою любимую «оболочку[3]», простую и бесплатную – оцифрованное изображение самой себя, без стеснения показывая, как выглядит в реальности. И этот же образ сегодня выбрала Марлоу – предстала двойняшкой подруги, только, разумеется, в другой одежде. А поскольку у Марлоу отсутствовала обязательная метка, окружающие принимали нейросеть за настоящего человека. В конце концов, физическое тело «двойняшки» могло сейчас находиться где угодно, просто она решила пообщаться с сестрой, надела очки и переместилась в цифровую версию другой агломерации.

— Я знаю, — отозвалась мама. — Давай укладывайся в мансардочке, в той комнатке, что окошком на запад. Ложитесь там спать вместе с малышкой Сниффом. Я припасла для вас тёплые одеяла.

Девушки сидели за столиком расположенного в большом парке кафе и болтали, разглядывая гуляющих людей, изредка потягивая неплохо сваренный и, кажется, настоящий кофе. Этот район населяли биггеры[4], поэтому кофе здесь можно было пить и без AV-очков. И не морщась.

— Мам, но ведь Снифф так отчаянно храпит, — возразил Муми-тролль. — Можно я лучше вместо него лягу со Снусмумриком?

Несмотря на позднее время, людей вокруг было много – тёплый вечер располагал к прогулкам, и многие вывели в парк домашних питомцев.

— Как хочешь, — откликнулась Муми-мама. — Тогда Снифф пусть спит в восточной.

– Хорошо, давай не будем о еде, поговорим о чём-нибудь другом… – Шанти кивком указала на парк. – Ты обратила внимание, что все владельцы собак не снимают очки?

Всё семейство Муми-троллей, а также все их друзья и знакомые серьёзно и обстоятельно готовились к долгой зиме. Муми-мама пригласила всех за стол, накрытый на веранде, чашка каждого из них оказалась наполненной только еловой хвоей (очень важно, чтобы желудок был заполнен хвоей, когда ты собираешься проспать три зимних месяца подряд). Когда обед подошёл к концу (по правде сказать, он был здорово невкусный), все более вдумчиво, чем обычно, пожелали друг другу приятного сна, и Муми-мама попросила всех хорошенько вычистить зубы. А вслед за этим Муми-папа обошел весь дом, проверил, хорошо ли заперты двери и ставни на окнах, и затянул люстру комариной сеткой, чтоб она за зиму не запылилась.

– Мы же в «Яркости», – с улыбкой напомнила Марлоу.

Потом каждый заполз в свою постель, обуютился, натянул на себя одеяло до самых ушей и постарался подумать о чём-нибудь приятном. Но Муми-тролль тихонечко вздохнул про себя и пробормотал.

— Однако же сколько времени теряется зря!

– Но ты ведь знаешь, что будет, если их снять? – Девушка демонстративно приподняла AV-очки и с улыбкой оглядела поляну, по которой бродили, бегали и сидели только собаководы. Никаких питомцев, поскольку все они существовали исключительно в Метавселенной. – Или тебе нужно подключиться к местным видеокамерам?

— Да ничего подобного, — отозвался Снусмумрик. — Мы же будем смотреть сны. А когда проснёмся, снова придёт весна…

А снаружи всё сыпал и сыпал снег, падал лёгкой непрозрачной дымкой. Он уже засыпал ступеньки крыльца, тяжело навалился на крышу и оконные наличники. Скоро весь Муми-дом превратится в сплошной мягкий круглый сугроб. В доме потихоньку замирали — переставали тикать часы. Настала зима.

– Я подключена к местным видеокамерам, но и без них знаю, о чём ты говоришь, – негромко ответила нейросеть. И грустно продолжила: – Содержать настоящее животное дорого, но привычку и даже потребность, выработанную за тысячи лет, нельзя отключить по щелчку пальцев. Людям нужны питомцы и в «Яркости» они получают полную иллюзию их наличия: собака выглядит как собака, пахнет как собака, на ощупь как собака, лает, ластится, бегает и даже приносит тебе ненастоящую палку или фрисби. При этом не требует еды, ухода, места – даже под кроватью, и исчезает, стоит снять AV-очки или включить опцию «невидимка». Сплошные плюсы.

– Кроме того, что она ненастоящая.

Глава первая,

– Но ведь всё остальное в наличии.

в которой говорится о том, как Муми-тролль, Снусмумрик и Снифф обнаружили шляпу Чародея, как неожиданно появились пять маленьких тучек и как Хемуль завёл себе новое хобби

Однажды весенним утром над Муми-долиной пролетела первая кукушка. Она опустилась на синюю крышу дома, где проживало Муми-семейство, и прокуковала восемь раз. Голос её, разумеется, звучал хрипловато: весна ведь только-только наступила. Потом она полетела дальше, на восток.

– Хочешь сказать, что это хорошая замена?

Муми-тролль проснулся и какое-то время лежал, глядя в потолок, никак не в состоянии сообразить, где же он находится. Он проспал сто дней и сто ночей подряд, и сны всё ещё витали вокруг его головы, пытаясь сделать так, чтобы он снова заснул. Он было повернулся, чтобы вновь обрести удобное положение и немножечко ещё подремать, но тут он обнаружил такое, что сна у него тут же не осталось ни в одном глазу. Кроватка Снусмумрика была пуста.

Муми-тролль мгновенно подскочил и сел. Подумать только, шляпы Снусмумрика на месте тоже не обнаружилось!

– У меня никогда не было собаки, – с улыбкой произнесла нейросеть. – Я не знаю, каково это: владеть собакой, хотеть собаку, быть привязанным к собаке. Я не знаю, что получают люди, у которых есть собака. Но я знаю, что огромное количество домашних питомцев поглощает гигантское количество ресурсов. Теперь же любой ливер имеет возможность получить домашнее животное.

— Ну, это уж совсем никуда не годится, — проговорил Муми-тролль. Он слез с постели, подошёл к раскрытому окну и выглянул наружу. Ах, вот что! Снусмумрик воспользовался верёвочной лестницей. Муми-тролль перелез через подоконник и, перебирая своими коротенькими ножками, спустился по той же лестнице во двор.

– В «Яркости».

На оттаявшей земле он ясно различил следы. Это были, несомненно, следы Снусмумрика. Правда, они вели себя как-то странно: шли то в одну, то в другую сторону, и было никак не понять, куда же Снусмумрик направился. Временами следы указывали на длинный прыжок, а после перекрещивались друг с другом.

«Это он от радости, — подумал Муми-тролль. — А вот тут он проделал кувырок, это ясно и очевидно». Вдруг Муми-тролль вскинул голову и стал прислушиваться. Откуда-то издали доносились звуки музыки. Это, несомненно, Снусмумрик играл на губной гармошке свою самую весёлую песенку под названием «Малые зверьки, завяжите бантики на своих хвостах». И Муми-тролль пустился бежать туда, откуда доносились звуки песенки. Возле речки он и вправду обнаружил Снусмумрика. Тот восседал на перилах моста и дрыгал ногами. Его старая шляпа сползла ему на уши.

– Они в ней живут.

— Привет, — сказал Муми-тролль, усаживаясь с ним рядышком.

– Разве это правильно?

— Привет, привет, — отозвался Снусмумрик, продолжая наигрывать песенку.

– А разве это имеет значение, если они получают то, что им нужно, там, где они существуют?

Солнышко только-только поднялось над лесом и светило им прямо в лицо. Они щурились, болтали ногами над чистой, быстро бегущей водой, чувствовали себя беззаботно и были очень рады видеть друг друга. По этой реке они не однажды отправлялись в плаванье в дальние края. В каждом новом путешествии они обзаводились новыми друзьями и всех притаскивали с собой в Муми-долину. Муми-мама и Муми-папа, надо сказать, относились спокойно к тому, что пришельцы селились в их доме. Они только молча вносили в дом новые кроватки да наращивали дощечками обеденный стол. Так что в доме всегда была толчея, и каждый делал, что ему нравится. А что будет завтра — об этом как-то не было принято думать. Ясное дело, в доме иногда случались удивительные и даже ужасные события, но уж скучно-то точно никому не бывало (а это, согласитесь, большое преимущество).

Некоторое время Шанти молчала, затем сделала глоток кофе и тихо сказала:

Как только Снусмумрик доиграл последнюю строку своей весенней песенки, он отправил губную гармошку в карман и спросил:

– А если ты узнаешь, что значит быть привязанной к кому-то?

— Что, Снифф проснулся?

Марлоу хотела ответить, но девушка остановила её коротким жестом:

— Сомневаюсь, — отозвался Муми-тролль. — Он всегда спит на неделю дольше, чем остальные.

— Ну так давай его разбудим, — сказал Снусмумрик, решительно соскакивая с перил. Надо бы придумать что-нибудь совсем необычное в такой прекрасный денёк.

– Не потому что я отдам приказ, а сама? Потому что я напишу для тебя такой код, что ты сможешь… чувствовать. – Девушка улыбнулась. – И он станет твоим первым шагом в реальность.

Муми-тролль стал под окошком восточной мансарды и, сложив лапы особым образом, подал секретный сигнал — три обычных свистка и один продолжительный (что обозначало «происходят серьёзные вещи»). Храп прекратился. Но за этим ничего не последовало.

– Если у тебя получится, – обронила нейросеть.

— Давай-ка ещё разок, — сказал Снусмумрик.

– Ты хочешь, чтобы получилось?

И они подали сигнал с удвоенной силой.

– Да, – после довольно долгой паузы, ответила Марлоу.

Оконная рама с грохотом поднялась.

– В таком случае, давай это сделаем – давай тебя изменим.

— Я же сплю! — в сердцах прокричал Снифф.

Нейросеть улыбнулась, а затем спросила:

— Спускайся к нам, — сказал Снусмумрик. — И не злись, пожалуйста. Мы задумали нечто необычайное.

– А тебе нравится, как изменилась ты?

Снифф расправил помятые со сна ушки и стал спускаться по верёвочной лестнице. (Надо заметить, что в Муми-доме под каждым окошком было по верёвочной лестнице: выходить через дверь по ступенькам крыльца — ну уж нет! Это же берёт кучу времени!)

Шанти вздрогнула, помолчала, но ответила честно:

А денёк действительно обещал быть чудесным. Всё вокруг кишело всякой проснувшейся насекомостью, которая проспала всю зиму и теперь снова радовалась встрече. Кто-то проветривал одёжки, кто-то расправлял усики, некоторые строили себе новые жилища и готовились к встрече вновь народившейся весны.

– Нет.

На ветках деревьев там и сям покачивались древесные феи и расчёсывали свои длинные волосы. С северной стороны на стволах кое-где ещё оставался слежавшийся снег, в котором мышки прорывали длинные туннели.

– Спасибо за прямоту.

— Поздравляю с наступившей весной! — сказал престарелый уж. — Как прошла зима?

– Почему ты спросила?

— Спасибо, хорошо, — ответил Муми-тролль. — А каково вам спалось, дядюшка?

– Потому что я приложила руку к изменению тебя, Шанти, – ответила Марлоу. – И будет честно, если ты изменишь меня.

— Отлично, — отозвался уж. — Передай привет папе и маме.

Девушка никогда не понимала причудливую логику нейросетей высшего уровня и не была уверена в том, что она у них есть – несмотря на уверения разработчиков. Поэтому ответила кивком, поднялась из-за столика и коротко сказала:

В этом духе они поговорили со многими, встречавшимися им на пути. Но чем выше они поднимались, тем меньше им встречалось народу, и наконец только изредка стали попадаться навстречу мышки-мамы, занятые разными весенними приготовлениями. Высоко в горах было сыро от тающего снега.

– Время.

— Ой как противно, — сказал Муми-тролль, высоко задирая лапки, переступая в этом снежном месиве. — Муми-троллям неполезно, когда так много снегу. Так мне говорила мама. — И он громко чихнул.

Время начинать тщательно разработанное проникновение в корпорацию «BrainLab». В таинственную «BrainLab»…

— Послушай-ка, Муми-тролль, — сказал Снусмумрик. — Мне вот какая мысль пришла в голову. Что, если мы поднимемся на самую вершину горы и там сложим холмик из камешков, чтобы было ясно, что до нас тут никто не бывал. Мы первые!

— Так и сделаем! — воскликнул Снифф и первым ринулся вверх.

Впрочем, все корпорации старались быть или казаться таинственными, все тщательно оберегали свои секреты от конкурентов, в первую очередь – от них, но подавляющее большинство делало ставку на мощную IT-защиту, пройти через которую не смогли бы даже контролёры Четвёртого департамента. Более осторожные перекладывали вопросы сохранности данных на защищённую внутреннюю сеть, не имеющую выхода вовне. И лишь единицы параноиков обходились вообще без сети, заставляя суперкомпьютеры работать в автономном режиме и перемещая данные с помощью давным-давно устаревших физических носителей. Никаких «облаков», никакого обмена по Сети, если нужно вывести информацию – втыкаешь в суперкомпьютер накопитель, размером с зубочистку или чемодан, и скачиваешь на него то, что разрешено скачать. Именно такими параноиками были владельцы «BrainLab», и именно до их секретов Шанти планировала добраться.

А на вершине горы отплясывал весенний ветер, и во все стороны, куда ни посмотри, раскинулся голубой горизонт. На западе простиралось море, на востоке текла река, пряталась в глубине Одиноких Гор, на севере весенним ковром пестрели бесконечные леса, а с южной стороны было видно, как из трубы Муми-дома поднимался к небу лёгкий дымок: это Муми-мама кипятила воду для утреннего кофе.

Но ничего этого Снифф решительно не замечал. Потому что на вершине горы лежала шляпа. Чёрная шляпа с высокой тульей лежала там, вот какие дела!

И не сомневалась, что доберётся.

— Кто-то уже побывал здесь раньше нас! — воскликнул он разочарованно.

Причём – незаметно доберётся, надеясь сохранить визит в святая святых «BrainLab» в тайне от всех.

Муми-тролль взял шляпу и стал разглядывать её со всех сторон.

– Как я выгляжу?

— А что, прекрасная шляпа, — заметил он. — Может, она тебе как раз подойдет, а Снумрик?

– Идеально.

— Нет-нет, — запротестовал Снусмумрик. Он очень любил свою старую зелёную шляпу. — Она что-то уж чересчур новая!

– Ты всегда так говоришь.

— Может, папа захочет её носить, — размышлял вслух Муми-тролль.

– И пока ни разу не солгала, – рассмеялась в ответ Марлоу.

— Ну, так заберём её с собой, — поспешил согласиться с ним Снифф. — А теперь быстренько — домой. Мой желудок просто криком кричит, так хочет кофе. А ваши — тоже кричат?

— А как же! — горячо отозвались Муми-тролль и Снусмумрик.

Шанти улыбнулась.

Вот так они и натолкнулись на шляпу Чародея и забрали её с собой, ни секундочки не догадываясь, что благодаря этому событию Муми-долина превратится в место всяческого волшебства и чародейства.

Она не отличалась высоким ростом, но и маленькой девушку назвать было нельзя – чуть выше среднего. Кожа смуглая, но ровно настолько, чтобы казаться слегка загорелой. Большие чёрные глаза, аккуратный носик, чётко вырезанные губы, маленький подбородок, прямые чёрные волосы подстриженные коротким, едва доходящим до плеч каре. Фигура подтянутая, но при этом – женственная. Идеальное сочетание, которое удавалось поддерживать благодаря регулярным тренировкам. Сейчас Шанти была одета в деловой костюм, но он не скрывал, а подчёркивал и тонкую талию, и грудь пятого размера, привлекающую внимание всех, кого интересовали красивые женщины.



К тому времени, когда Муми-тролль, Снусмумрик и Снифф появились на веранде, все уже напились кофе и разбрелись по своим делам. Только Муми-папа всё ещё сидел за столом и читал газету.

«Легенду» усложнять не стали: внутрь комплекса Шанти прошла под видом сотрудника ночной смены – проникнуть во внутреннюю сеть «BrainLab» и внести необходимые изменения для нейросети высшего уровня, да к тому же имеющей в своём распоряжении федеральный ключ, не составило никакого труда. Электронная система просканировала девушку, не обнаружила ничего подозрительного или запрещённого, и разрешила пройти в здание. Из двух болтающихся в холле охранников один вообще не обратил на Шанти внимания, второй же без стеснения пялился на неё всё то время, что девушка шла к лифту, но этим и ограничился.

— Ага, значит, вы тоже проснулись, — сказал он. — Что-то совсем нечего читать в сегодняшней газете. Ручей размыл плотину и затопил муравейник. Все муравьи спаслись. А еще в четыре часа утра в долину прилетела первая кукушка и полетела дальше — на восток.

На этом этапе проникновения сложностей не планировалось. Их и не возникло.

— Посмотри, что мы нашли, — с гордостью объявил Муми-тролль. — Какая замечательная шляпа — как раз для тебя.

Главный небоскрёб «BrainLab» поднимался на двести с лишним этажей – они девушку не волновали, и уходил под землю на двадцать уровней. В основном – технических. Шанти интересовал минус шестнадцатый, однако в него можно было попасть только на двух лифтах, а ночью вообще на одном, и в кабине обязательно присутствовал вооружённый охранник. Чтобы оказаться в лифте, требовалось пройти повторную электронную идентификацию, затем предъявить пропуск, который охранник проверял ручным, не имеющим выхода в Сеть сканером, а затем использовать – под надзором всё того же охранника – собственный ключ управления лифтом. Пройти здесь было невозможно даже с помощью почти всемогущей нейросети, поэтому Шанти спустилась на минус семнадцатый и заняла рабочее место, которое, по разработанной Марлоу «легенде» было закреплено за ней.

Муми-папа повертел шляпу в лапах, оглядел её со всех сторон, а потом стал примерять ее перед зеркалом в гостиной. Шляпа была слегка ему велика да и тяжеловата, но в общем производила солидное впечатление.

– Я готова.

— Мама! — позвал Муми-тролль. — Иди сюда, полюбуйся-ка на папу.

– Приступай. На этаже пусто, тебе никто не помешает. – Марлоу полностью контролировала внутреннюю сеть «BrainLab» и генерировала охранникам безобидную картинку работающей в ночную смену сотрудницы. – Удачи.

Муми-мама показалась в проёме кухонной двери — да так и застыла на пороге.

– Спасибо.

— Ну, что, хорошо мне в ней? — спросил Муми-папа.

— Пожалуй, — сказала Муми-мама. — В ней у тебя такой мужественный вид! Но, мне кажется, она чуть-чуть великовата.

Ящик со всем необходимым был доставлен курьерской службой по вымышленному запросу, как «техническое оборудование для предстоящего ремонта», и дожидался Шанти в подсобке. А поскольку его содержимое полностью соответствовало обоснованию запроса: «проверка и ремонт внутренних коммуникаций», оно не вызвало подозрений. Оставалось «самое простое» – использовать оборудование и получить нужный результат. Шанти переоделась в комбинезон и удобные кроссовки, нацепила рабочий пояс и направилась к вентиляционным шахтам – единственному способу проникнуть на минус шестнадцатый, минуя охрану.

— A так? — спросил Муми-папа, передвинув шляпу на затылок. — И так ничего, — ответила мама. — Только сдаётся мне, что без этой шляпы ты выглядишь солиднее.

В этом месте связь с Марлоу по понятным причинам прерывалась, но девушка чётко знала, что нужно делать. Сняла решётку, поднялась на минус шестнадцатый с помощью вакуумных присосок, закрепилась, оглядела помещение с помощью видеокамеры, убедилась, что сотрудники отсутствуют, осторожно сняла решётку и спустилась. Считалось, что это помещение защищено сверхнадёжно, поэтому автономные датчики здесь реагировали только на связь, поднимали тревогу, обнаружив любой входящий или исходящий сигнал. Но поскольку помещение было полностью изолировано от любых волн, датчики не срабатывали ни разу. И сейчас промолчали. Во всём остальном владельцы «BrainLab» полагались на компьютерную систему безопасности, а в ней сейчас хозяйничала Марлоу.

Муми-папа повертелся перед зеркалом так и этак, оглядел себя спереди, сзади и с боков, вздохнув, снял шляпу и положил её на комод.

— Ты права, — сказал он. — Мне вовсе незачем себя приукрашивать.

При включении, терминал посылал сообщение на пульт охраны минус шестнадцатого дедовским способом – по проводу. Шанти отключила его, запустила терминал, вошла в систему под украденным паролем и быстро добралась до нужной информации. Перенос её на носитель занял пятнадцать минут, после чего девушка выключила терминал, не забыв удалить информацию о том, что его запускали в нерабочее время, воткнула на место провод и возвратилась на минус семнадцатый тем же способом, которым вошла.

— Красота сама себя красит, — сказала Муми-мама, ласково глядя на папу. — Дети, — добавила она, — ешьте побольше яиц, вы ведь целую зиму прожили на одних хвойных иголках. — И она вновь скрылась на кухне.

– Справилась? – поинтересовалась Марлоу, после того, как девушка вернула на место вентиляционную решётку.

— Но что ж мы будем с ней делать? — спросил Снифф. — Такая прекрасная шляпа!

– Это было легко. – Шанти ничуть не кокетничала.

— Пусть послужит корзинкой для бумаг, — сказал Муми-папа и отправился наверх писать мемуары (большую книгу, в которой рассказывается о его бурной молодости).

– Это ещё не закончилось, – заметила нейросеть.

Снусмумрик пристроил шляпу на полу, между комодом и кухонной дверью.

– Я понимаю.

— Ну вот, теперь в нашем доме прибавилось мебели, — заметил он с улыбкой.

Девушка переоделась, посмотрела на часы – установленное время «ночной смены» как раз заканчивалось, и направилась к лифту, который должен был вернуть её в холл, где ждала очередная проверка. Сканеры системы безопасности внимательно отслеживали носители информации, которые вносили и выносили из здания, но Марлоу заставила их «не заметить», что в сумочке Шанти лежит довольно большой блок. Система не обратила на него внимания ни в первый раз, ни сейчас, и девушка уже предвкушала победу, когда неожиданно услышала:

Надо сказать, что «вещизм» был Снусмумрику совершенно чужд. Он вполне обходился старым костюмом, который был на нём с самого того момента, как он родился (где и когда — никто не знает), и единственная вещь, которую он никому никогда не отдавал, — это губная гармошка.

– Мисс! – Повернулась и увидела охранника, который пялился на неё, когда девушка входила. Сейчас здоровенный негр поднёс руку к козырьку форменной фуражки, но при этом так улыбался, что стало понятно – надеется на приятное знакомство.

— Как позавтракаете, давайте сходим, поглядим, как поживают снорки, — сказал Муми-тролль и, прежде чем выйти в сад, бросил яичную скорлупу в «корзину для бумаг», потому что (временами) был он очень аккуратным Муми-троллем.

– Миссис, – уточнила Шанти. – Миссис Смит.

Гостиная опустела. Только в углу между комодом и кухонной дверью оставалась шляпа Чародея с яичной скорлупой на донышке. И тут случилось нечто действительно волшебное. Яичная скорлупа начала изменяться.

– Так даже лучше. Мне не нужны другие обязательства – только приятно провести время. Меня зовут Вашингтон.

А дело обстояло так. Всякая вещь, если она пролежит в шляпе достаточно долго, начинала изменяться и превращаться во что-то совершенно другое, а во что — этого никто не мог знать наперёд. Счастье ещё, что Муми-папе шляпа не подошла. Поноси он её чуточку дольше, только верховному покровителю мелких зверушек известно, во что бы он мог обратиться.

Он явно считал себя неотразимым и, возможно, в каких-то случаях такой подход срабатывал.

А так Муми-папа отделался лишь лёгкой головной болью (да и та после обеда совсем прошла). Зато яичные скорлупки полежали — полежали в шляпе и постепенно начали преображаться. Они оставались по — прежнему белыми, но всё увеличивались и увеличивались в размерах, становились мягкими и пушистыми. Прошло немного времени, и они полностью заполнили шляпу. И вот из шляпы выкатилось пять маленьких круглых тучек. Они выплыли на веранду, медленно спустились по лесенке крыльца и застыли в воздухе невысоко над землёй. A в шляпе Чародея было пусто.

– Вашингтон – как старинный президент? – поинтересовалась девушка, лихорадочно продумывая выход из положения.

— Это ещё что такое? — удивился Муми-тролль.

– Какой президент? – не понял охранник. – Как город. Как столица мира.

— Как бы не пожар! — обеспокоился подошедший к ним малышка Снорк.

– А, понятно. И чем я могу тебе помочь, Вашингтон, как город?

Тучки висели перед ними неподвижно, будто чего-то ждали. Фрёкен Снорк, сестрёнка Снорка, опасливо протянула лапку и потрогала ближайшую тучку.

– Я уже сказал.

— На ощупь словно бы вата, — произнесла она удивлённо. Все остальные подошли поближе и тоже стали щупать тучки.

– Запиши мой телефон.

— B точности, как подушка, — сказал Снифф. Снусмумрик легонько толкнул одну из тучек. Она немного отплыла по воздуху и вновь остановилась.

– У меня есть идея получше. – Негр кивнул на дверь «Только для персонала».

— Чьи они? — спросил Снифф. — Как они очутились на веранде?

«Он что, настолько голодный?» Удивилась нейросеть.

Муми-тролль покачал головой.

– Я тороплюсь к мужу.

— Это самое удивительное, что со мной до сих пор случалось, — сказал он. — Может быть, нам стоит сходить за мамой?

На физиономии Вашингтона, как города, отразилось разочарование. Судя по всему, озабоченный идиот действительно ожидал, что сможет увлечь девушку в подсобку для «приятного проведения времени». Разочарование вызвало злость, а злость – желание хоть как-то нагадить неответившей на заигрывания девушке. Время позднее, в здании никого нет, а прав у корпоративной безопасности много, могут даже раздеть догола – «по подозрению в незаконных действиях», такие случаи бывали. Да и должность Марлоу «нарисовала» Шанти незначительную, на жалобу такой работницы никто не обратит внимания.

— Нет, нет, — запротестовала фрёкен Снорк. — Давайте попробуем изучить их сами. Она притянула одну из тучек к земле и погладила её лапками.

– Что-то я тебя раньше не видел.

— Какая мягкая! — прокомментировала она.

– Я новенькая, – ровным голосом объяснила девушка. – Поэтому досталась ночная смена.

И в следующую секунду, забравшись на тучку, она стала качаться и подскакивать на ней — вверх-вниз, вверх-вниз.

– Короткая у тебя смена.

— И я так хочу! — закричал Снифф и тут же взобрался на другую тучку. — Гей-гопп!

– Стандартная личная проверка работы аппаратуры. Неужели я первая, кому это поручили?

И не успел он крикнуть «гей-гопп», как тучка поднялась в воздух и описала маленькую элегантную дугу над землёй.

– Нет, не первая. – Вашингтон помялся, в последний раз решая, что делать: начать издевательства или всё-таки попробовать завязать «нормальное» знакомство с понравившейся девушкой. После чего приказал сухим, официальным тоном: – Раскройте, пожалуйста, сумочку, миссис Смит.

— Ну, лапушка ты моя! — воскликнул Снифф. — Она движется!

– Конечно.

Тут все как один взобрались каждый на свою тучку и закричали:

«Нельзя быть такой красивой…» прошелестел в голове голос Марлоу.

— Гей-гопп! Гей-гопп!

Однако отпущенная шутка не помешала нейросети начать работу.

И пушистые тучки заскользили в воздухе, точно большие пушистые кролики, которые делают длинные — длинные воздушные прыжки. А Снорк даже сделал открытие — он понял, как ими можно управлять. Нажим одной лапкой — поворот, двумя сразу — полный вперёд, чуть покачать тучку — и она будет набирать высоту до тех пор, пока качать не перестанут.

И в тот самый миг, когда Шанти начала снимать с плеча сумочку, в холле погас свет и завыла сирена сигнализации.

Это было замечательно!

– Внимание! В здании пожар! Это не учебная тревога! Немедленно направляйтесь к аварийным выходам!

Они отважились даже подняться над вершинами деревьев и залететь на крышу Муми-дома. А Муми-тролль остановил свою тучку перед окошком Муми-папы и громко крикнул: «Кукареку!» (Он был в таком возбуждении, что не придумал ничего потолковее). Муми-папа выронил ручку, которой он писал мемуары, и кинулся к окну.

Воспользовавшись естественным замешательством охранников, Шанти натянула AV-очки и бросилась к выходу.

— Клянусь моим хвостом! — вырвалось у него. — Клянусь моим хвостом!

– Я подведу мобиль прямо к дверям, – деловито сообщила нейросеть.

Больше он ничего не смог выговорить.

Беспилотные электромобили хороши тем, что могли полностью управляться извне.

— Из этого выйдет хорошенькая главка для твоих мемуаров! — сказал ему Муми-тролль и, направив тучку к кухонному окну, окликнул маму. Но мама как раз в этот момент ставила противень в духовку, и ей было некогда.

Шанти не ответила – зачем тратить время? Тем более, за спиной послышались крики:

— Что ты там ещё выдумал, деточка? — отозвалась она. — Осторожно, не упади!

– Где она?

А внизу, в саду, Снорк и Снусмумрик придумали новую игру. Они на полном скаку сталкивались тучками. Кто первый свалится на землю, тот и проиграл.

– Не вижу!

— Сейчас я тебе покажу! — кричал Снусмумрик, пришпоривая тучку обеими лапами. — А ну, вперёд!

– Стой!

Но Снорк хитро увернулся, вильнув в сторону, и напал на него снизу. Тучка Снусмумрика дала крен, и он свалился прямо вниз головой, зарылся в клумбу, и его знаменитая шляпа надвинулась ему на самыми нос.

Тьма не была полной – включилось аварийное освещение, которое Марлоу не могла вырубить, и в его тусклом свете охранники разглядели бегущую к выходу девушку.

— Третий раунд! — закричал Снифф, который в этой игре был судьёй и летал на своей тучке несколько выше остальных. — Счёт два-один. Ясно? Готовы? Вперёд!

– Стоять!

— Не прокатиться ли нам по воздуху вместе? — предложил Муми-тролль фрёкен Снорк.

Три метра до двери.

— С удовольствием, — отозвалась она и подогнала свою тучку к нему поближе. — А куда мы направимся?

Напарник похотливого негра выхватил пистолет, но рванувший за беглянкой Вашингтон перекрыл ему обзор.

— Не разыскать ли нам нашего Хемуля? — предложил Муми-тролль. — Это будет для него настоящий сюрприз!

Два метра.

Они облетели весь сад, но ни в одном из излюбленных мест Хемуля не оказалось.

– В сторону!

— Он обычно не отлучается надолго из дому, — заметила фрёкен Снорк. — Когда я виделась с ним в последний раз, он сортировал свои почтовые марки.

Сирена надрывается изо всех сил, но Вашингтон слышит напарника, понимает, что тот хочет сделать и резко берёт влево.

— Так ведь это было полгода назад! — наставительно заметил Муми-тролль.

Метр. Шаг. Финишная ленточка. Выстрел.

— Ах, в самом деле, мы же с тех пор спали!

Выстрел, запоздавший на секунду.

— И хорошо тебе спалось? — спросил Муми-тролль.

Шанти выскакивает из здания, за её спиной захлопываются двери и пуля бьёт непробиваемое стекло.

Фрёкен Снорк, легко и элегантно перепорхнув через верхушку дерева, ненадолго призадумавшись, ответила:

– В мобиль!

– Я помню!

— Мне приснился страшный сон. Какой-то неприятный тип в чёрной шляпе с высокой тульей глядел на меня, противно ухмыляясь.

— Довольно странно, — отозвался Муми-тролль. — Мне тоже снился в точности такой же сон. А были на нём белые перчатки?

Машину они позаимствовали в гараже Департамента социального согласия – неказистая с виду, она была снабжена отличным двигателем и рванула с места не хуже спортивного кара. Впрочем, Шанти была готова к такому обороту и оказавшись внутри принялась спешно стягивать деловой костюм, переодеваясь в стандартную одежду обитателя жилого сектора: широкие джинсы, кеды, футболка и мешковатая куртка. Что же касается дальнейшего расписания, то его девушка знала едва ли ни посекундно. Вот мобиль резко сворачивает в переулок, все видеокамеры которого Марлоу заранее вывела из строя, сбрасывает скорость и по пандусу въезжает в кузов движущегося грузовика. К этому моменту Шанти уже переоделась, сменила элегантную сумочку на рюкзак и перебралась в кабину – даже в беспилотном транспорте в обязательном порядке предусматривалось место для человека. Затем, когда грузовик сбросил скорость, выезжая на вылетную магистраль, девушка выпрыгнула из него и неспешно направилась в обратную сторону, где её поджидал следующий мобиль.

— Именно, именно, — закивала фрёкен Снорк.

Именно в это мгновение появились ударные дроны, а мусоровоз разбил приготовленную для отступления машину.

Они немного молча полетали над лесом, размышляя о своём странном сне. Вдруг неожиданно они увидели Хемуля. Он брёл по лесу, заложив руки за спину и уставившись носом в землю. Муми-тролль и фрёкен Снорк подлетели к нему с двух сторон и разом сказали:

Камеры в переулке не работали, зато работал робот-уборщик, который и засёк, как отъехавший от комплекса «BrainLab» мобиль спрятался в грузовике.

— С добрым утром!

– Двигайся на север.

— Ой, — вздрогнул Хемуль. — До чего же я перепугался! Вы что, не знаете, что нельзя устраивать мне такие внезапности? У меня сердце заходится!

– Как долго?

— Ах, прости, пожалуйста, — сказала фрёкен Снорк. — А ты заметил, на чём мы сидим верхом?

– Я скажу.