Вовлечение мигрантов в активную деятельность и связанное с этим теоретическое обоснование поиска нового революционного субъекта в метрополиях наибольшим образом отличает АД от остальных европейских партизанских движений того времени, и в немалой степени оно связано с идеологическими установками группы (о которых пойдет речь в следующем разделе). С начала 80-х годов АД оказывали активную помощь рабочим-мигрантам (в основном туркам и арабам) в борьбе за свои права, при этом к вооруженным акциям вроде расстрелов отделений Министерства труда, закрывающего глаза на бедственное положение мигрантов, и кадровых агентств, торгующих ими словно рабами, а также покушения на министра кооперации, проводящего неоколониальную политику по отношению к странам Юга, их деятельность не сводилась. Об этом свидетельствует, например, организационная и информационная (листовки группы в то время выходили на трех языках: французском, арабском и турецком) поддержка действий мигрантов, самовольно заселяющих брошенные и пустующие дома – вплоть до помощи в захвате 6 таких зданий в 1982 году[23]. По всей видимости, эти акции были довольно масштабными, т. к. репрессиям впоследствии подверглись около 1800 их участников. Возможно, именно тогда, когда полиция начала одинаково преследовать и мигрантов, и активистов, пытавшихся их поддержать, первым стало ясно, что АД можно доверять. Причем речь отныне шла не только об односторонней помощи (в случае АД – с обустройством беженцев и их семей, поиске для них работы), но и о первых шагах навстречу городским партизанам: мигранты не только позволяли укрываться в обжитых ими кварталах и сквотах, кормили их в своих кебабных и т. п. – некоторые из них начали участвовать и в вооруженных акциях (Руйян не может об этом распространяться, чтобы не навредить старым нераскрытым соратникам, но, например, в «Infinitif présent» мельком упоминает об арабском парне по имени Мулуд, с которым они однажды вместе уходили от погони после какой-то операции в начале 80-х; там же упоминает об одной старой армянке, у которой они порой останавливались на ночлег – при этом вполне понятно, чем она рисковала; о контактах с осевшими во Франции турецкими, армянскими и арабскими революционерами, имеющими влияние на свои общины, мы уже говорили). Можно лишь представлять, насколько далеко можно было бы развить такое сотрудничество, если бы члены АД уделяли ему еще большее внимание в ущерб боевой деятельности; но невозможно отрицать, что здесь АД были в прямом смысле слова первопроходцами и намного опередили свое время. Cейчас, особенно после бунтов молодежи в пригородах Парижа в 2005 году[24], во Франции взаимодействовать с мигрантами пытается лишь НАП – при несомненном участии Руйяна[25].

Идеология АД и ее актуальные стороны сегодня

Взаимодействие с совершенно новой для французских радикальных левых социальной группой (мигрантами), а также четкая ориентация АД на боевые и диверсионные действия в пользу стран «третьего мира» – зачастую в кооперации с действующими там герильями – вполне закономерно вытекают из их теоретических построений. Их источниками послужили труды классиков марксизма, Карла Либкнехта и Розы Люксембург, Эрнесто Че Гевары, Мао Цзэдуна (в его случае речь идет в основном о технических аспектах борьбы), Карлуса Маригеллы, Самира Амина, Жан-Поля Сартра, Франца Фанона, французского марксиста и экономиста Шарля Беттельхейма, работы теоретиков РАФ и «Красных бригад», а также результаты их собственного анализа окружающей действительности.

Не претендуя на полноту изложения идеологии АД (не будем забывать, что большинство теоретических текстов группы были уничтожены, а у живых участников герильи есть причины для того чтобы быть крайне осторожными в устных и письменных высказываниях), мы попробуем изложить ее самые общие черты и показать, чем они могут быть актуальными для современных радикальных левых.

Итак, теоретики АД полностью отдавали себе отчет, что капиталистическая модель, сложившаяся в метрополии после войны (капитализм эпохи «социального государства») вступила в фазу своего затяжного кризиса (связанного, как всегда, со снижением нормы прибыли), и единственным ответом буржуазии «первого мира» может быть только «реструктуризация» капитала (используя термины АД, переход от стабильности «фордизма» к прекарности «тойотизма») и дальнейшее развитие того процесса, который мы знаем под именем «глобализация» – в том числе и посредством все более частого прямого вмешательства (вплоть до военной интервенции) в дела стран независимой периферии с целью навязать свою гегемонию. Францию в этом глобальном контексте участники АД воспринимали не иначе как «жандарма Африки» – в точном соответствии с ее неоколониальными притязаниями, молчаливо признаваемыми остальной Европой и США. Эта агрессивная неолиберальная стратегия стран «первого мира», основанная на экономическом и военном давлении, которой уже более не мог и не пытался реально помешать Советский Союз, должна была завершить формирование «нового мирового порядка» и уничтожение всякой возможности выхода периферии за рамки дефективного капитализма (АД здесь даже использует термин «реколонизация»). Одновременно буржуазией «центра» была начата политика «гомогенизации» и «метрополизации» (термины АД) своих территорий, ведущая к частичной перестройке классовой структуры стран «первого мира» – и в частности, к массовым сокращениям рабочих в большинстве отраслей и дальнейшему разделению мирового пролетариата по принципу «первый»/«третий» миры. По сути, в доступных нам текстах лидеры АД говорят о глобальной классовой войне, ведущейся империалистической буржуазией против международного пролетариата (сосредоточенного в основном в «третьем мире»), но при этом продолжают возлагать большие надежды на пролетариат метрополии, не замечая того, что в процессе «реструктуризации» его классовое сознание будет неизбежно меняться в реакционную сторону. По всей видимости, данное противоречие ими осознавалось – и именно это заставило их обратить пристальное внимание на новую социальную группу, игнорируемую всеми политическими силами включая крайних левых, способную воспринять идеи антикапиталистического сопротивления и никак не затронутую империалистическим подкупом: на бесправных и сверхэксплуатируемых рабочих-мигрантов. В итоге основным революционным субъектом для АД остается пролетариат, однако в случае метрополии речь идет именно о заново организованном и едином рабочем классе, обязательно включающем в себя многочисленные и наиболее обездоленные слои пролетариев-мигрантов. Заметим, что впоследствии участники АД скорректировали свою несколько противоречивую позицию в отношении нового революционного субъекта в странах «первого» и «третьего» миров эпохи неолиберализма – и основной теоретический труд, написанный ими в тюрьме, не случайно был назван «Prolétaire précaire» («Прекарный пролетарий»); в своем интервью Жан-Марк говорит именно об этой уточненной позиции. К Советскому Союзу участники АД относились амбивалентно, признавая огромную важность советского эксперимента, однако, полностью осознавая бюрократическое вырождение революции в 20-е годы, главной ее ценностью они считали именно опыт рабочих Советов. Не подлежит сомнению, что несмотря на отвращение к советским бюрократам (в текстах Руйяна встречаются саркастические формулировки о «товарище» Брежневе), в «холодной войне» АД поддерживали СССР, открыто это не декларируя (впрочем, это следовало из содержания их операций, а также восторженного отношения к революционной Кубе) – и в отличие от РАФ и «Красных бригад», в их зрелых текстах нет догматичных маоистских формулировок о «советском империализме» (несмотря на огромный интерес к Великой пролетарской культурной революции). Кроме того, через тексты АД красной нитью проходит вывод о предательстве былыми леворадикалами поколения «Красного мая» своих идеалов и окончательной интеграции их в буржуазную политику вместе с опозорившимися еще раньше коммунистами и социалистами – теперь уже с целью дискредитировать левое движение в целом; в немалой степени именно поэтому участники АД видели в вооруженной борьбе средство вновь вернуться к истокам – и вновь противопоставить насилию эксплуататоров над угнетенными реальное и эффективное вооруженное сопротивление.

Базируясь на вышеуказанных предпосылках, участники АД пытались реализовать свою революционную стратегию по двум основным направлениям: выстраивание вместе с другими герильями Европы и «третьего мира» единого антиимпериалистического фронта, чьей задачей являлось использование сложившегося капиталистического кризиса для срыва всех наступательных инициатив империалистической буржуазии (естественно, боевые действия АД должны были составить лишь его часть), и подготовка классового сознания пролетариев «первого мира» (страдающих от наступления неолиберальной политики) вкупе с рабочими-мигрантами, способных составить опору революционного движения к социализму в метрополии. Развитие этих направлений, по их замыслу, должно было привести к новому революционному наступлению революционеров трех континентов на силы международного капитализма, базирующиеся в метрополиях. И свою первоочередную задачу АД, естественно, видели в нейтрализации врага «у себя дома».

Разумеется, сейчас очевидно, что в целом верный и актуальный анализ мировой обстановки (имплицитно «тьермондиалистский» по существу, и, как читатель, наверное, уже успел заметить, удивительным образом пересекающийся со многими положениями работы А. Тарасова «) сочетался у АД со слишком оптимистичными взглядами на перспективы вооруженной борьбы в метрополии и переоценкой сил европейских боевых групп. Несомненна также недооценка масштаба изменений классовой структуры в странах метрополии, приведших к почти полному исчезновению промышленного пролетариата в Марксовом смысле слова. Верно отмеченная тенденция к радикализации молодых поколений мигрантов на тот момент еще не реализовалась полностью для того чтобы ее использовать, а несомненный упор на вооруженную борьбу помешал уделить ей большее внимание и время до ареста лидеров группы.

И однако же, невозможно отрицать, что на фоне остальных европейских боевых групп АД действительно выделяется своей довольно актуальной по сей день идеологией тотального сопротивления в условиях кромешной реакции, а также тотального предательства и перерождения левых «первого мира».

Поражает здесь именно тот факт, что к верным выводам о предательском образе действий большинства левых в метрополии (которых участники АД называют «институциональными левыми»), о начавшемся изменении классовой структуры «первого мира» в ходе неолиберальной стадии капитализма, о реструктуризации и глобализации мирового капитала и связанном с этим новом витке неоколониальной агрессии, о формировании нового революционного субъекта в беднейших предместьях крупных городов и иммигрантских гетто в метрополиях пришли не представители «западного марксизма», замкнувшиеся в академических исследованиях и окончательно оторвавшиеся от реальной классовой борьбы, а вооруженные бойцы, развернувшие городскую партизанскую войну на территории «первого мира».

И это далеко не случайность: если бы участники АД не сделали внешне иррациональный шаг, начав вооруженную борьбу с французским государством вопреки всем ожиданиям левых и правых интеллектуалов, то никаких теоретических прорывов они бы и не совершили. Парадоксальным образом они подтвердили знаменитый 11-й тезис Маркса о Фейербахе; таким образом, возможно, впервые со времен Грамши (к которому с огромным пиететом относится Руйян), на Западе появилась группа революционеров, переставшая разделять теорию и практику.

Заключение

В статье мы попытались осветить доселе нигде не опубликованные и тщательно скрываемые ценные аспекты боевого и теоретического опыта АД. Однако невозможно умолчать и о его основном изъяне – чрезмерном зацикливании на вопросах классового насилия. Нетрудно увидеть, что в огромной части верные теоретические установки требовали от участников группы уделять куда большее время и поиску новых сторонников, и работе с наиболее угнетенными слоями населения, и собственно пропаганде с агитацией. Очевидно, более эффективное сочетание всех этих сторон деятельности было бы осуществимо, если бы группа разделилась на боевое и «легальное» крылья (естественно, с сохранением самых тесных связей) – возможно, даже с разными названиями, однако воплотить это в жизнь лидеры АД не пытались. Также представляет собой проблему прекращение всей деятельности группы после ареста 4-х ее лидеров. Представляется вполне возможным тот факт, что на них были завязаны абсолютно все основные контакты и риски, связанные с боевой деятельностью, однако неясно, что помешало обезглавленной группе попытаться хоть как-то противостоять наступлению реакции (затронувшему, впрочем, абсолютно все европейские герильи того времени).

Стоит сказать, что настоящее критическое осмысление деятельности АД может быть рано или поздно проведено и самим Жан-Марком Руйяном как самым активным из ныне здравствующих лидеров группы, но пока что не ясно, каким образом – запрет на прямые публичные высказывания по поводу его боевого опыта все еще действует, а любая неосторожность может привести к его возвращению в тюрьму, которое он может уже не пережить.

Внимательный читатель, должно быть, заметил, что мы ни разу не употребили по отношению к участникам АД термин «террористы» – тогда как на любых языках мира и практически в любых (даже левых!) источниках их именуют именно так. Не секрет, что в наше проклятое реакционное время всякий более или менее успешный опыт прямой вооруженной борьбы с капитализмом шельмуется или скрывается, а буржуазная пропаганда готова на все, чтобы вымарать из сознания людей факты, доказывающие его возможность и эффективность – даже на прямую ложь и подтасовку, уравнивающую в одной формулировке радикальный исламский терроризм (в значительной степени созданный самими США и Израилем после их активной поддержки исламистов против левых арабских революционеров) и вооруженную леворадикальную борьбу на территории метрополий и периферии. Разумеется, буржуазии куда выгоднее существование радикальных исламских боевиков-фанатиков (которых сами Руйян и Сиприани совершенно справедливо называют «загнанными сторожевыми псами, взбесившимися на своих хозяев»[26]), чем куда более опасных для системы сознательных боевиков-марксистов, методично истребляющих ключевые персоны империалистической политики и экономики, атакующих ее институты в метрополии, эффективно саботирующих ее мероприятия в пользу населения «третьего мира» и выстраивающих связи с другими герильями, да еще и опирающихся на новые опасные слои общества вроде нищих рабочих-мигрантов.

Долг истинных левых сегодня заключается в том, чтобы наконец-то разорвать эту существующую в массовом сознании связку, и перестать самим использовать навязываемую риторику классового врага с его обвинениями всех ведущих вооруженную борьбу революционеров в «терроризме», начать изучать замалчиваемый буржуазией опасный опыт европейских городских партизан и использовать его для создания собственной революционной идеологии и стратегии.

Помимо прочего, боевой опыт и идейное наследие АД лишний раз доказывают нам, что даже в условиях глобального неолиберального наступления, массового предательства большинством левых в метрополии своих идей и безнадежности положения тех немногих, кто остался им верен, даже несмотря на огромные технические возможности буржуазии «первого мира» по подавлению опасных для нее противников (особенно когда они действуют в ее логове) и перспективы неизбежной гибели многих революционеров, взявшихся за оружие, борьба против капитализма и в пользу всех угнетенных возможна и необходима на любой территории. Далеко не случайно Жан-Марк Руйян, говоря в «Infinitif présent» о своем революционном опыте и осознании – задним числом – неизбежности поражения АД, вспоминает о великом немецком революционере-герое Карле Либкнехте и его последней, сильнейшей и трагической речи «Несмотря ни на что!», которая обосновывает и объясняет смысл отчаянной борьбы за лучший мир даже в условиях абсолютной безнадежности.

И сегодня, измученный двадцатичетырехлетним заключением, голодовками и тюремными забастовками, жестокими драками с надзирателями за самые простые человеческие права и за свои идеи, которые он считал и считает «неизмеримо правильными», вышедший наконец из-за решетки как условно-освобожденный, травимый перепуганными буржуа и обывателями-мещанами с промытыми мозгами, злобными журналистами из всевозможных СМИ, представителями судебной и исполнительной власти, гуляющий вечерами в одиночестве по улицам Марселя, Жан-Марк Руйян cо всей страстью и нетерпением человека, намного опередившего свое время, обращается ко всем нам:



«…я осознаю вашу слабость. вашу жажду с ней покончить.

(иногда) я распознаю ваше острое понимание своей бесполезности.

внутри [в тюрьме] (каким бы ни было наше наказание)

у нас есть только одна цель: выйти! (когда мы теряем ее

из вида, мы умираем. каким бы не был способ,

мы умираем. зацепившись за прутья решетки… на койке

в тюремной больнице… от лезвия ножа, вспоровшего глотку)

но какова же тогда ваша цель в этом мире,

колонизированном отчуждением?

потреблением?

(иногда) ваши блуждания мучительны. вы переболели уже

влечением к существующим порядкам. и вы это знаете

(в глубине души вы это знаете). вы были бы готовы отвергнуть их

(этот мир и его стремление к гибели).

и, однако, вы все еще терпите»[27].

Примечания

1. О РАФ – главной и самой известной ультралевой боевой группе в ФРГ – мы рекомендуем прочесть следующие материалы: http://scepsis.ru/library/id_658.html и http://scepsis.ru/library/id_718.html.

2. «Красные бригады» являлись самым мощным ультралевым боевым объединением Европы того времени (по разной информации, их численность составляла от нескольких тысяч до двух с половиной десятков тысяч человек). Массив данных о «Красных бригадах» до сих пор никем до конца не изучен и не обобщен; источники крайне противоречивы, а мемуары «раскаявшихся» ренегатов вроде Франческини никакой информационной ценности не представляют.

3. Так, из нескольких сот человек, состоявших в группе «Аксьон директ» («Прямое действие»), через суд прошло лишь около 30-ти. Полиции удалось внедрить в организацию всего лишь одного провокатора, причем сами участники АД впоследствии его казнили.

4. Далее для краткости группу мы будем называть просто АД.

5. НАП (NPA) изначально была создана на базе Революционной коммунистической лиги – одной из многочисленных троцкистских «тенденций», претендующих на идейное наследие Четвертого Интернационала; однако к настоящему моменту руководящий состав партии значительно изменился, пополнившись рабочими, чуждыми какого-либо сектанства: Оливье Безансно, бывший почтальон, и Филипп Путу, сварщик с французского «Форда», совершенно не похожи на типовых троцкистов из академической среды (с их остервенелым догматизмом, отрывом от угнетенных слоев населения и сомнительными новациями вроде горячей поддержки ЛГБТ…). И, надо признать, что на фоне деятельности Путу и Безансно приход в НАП Жан-Марка Руйяна, с его интернационалистскими ультралевыми взглядами и откровенной неприязнью к троцкистам (всегда шельмовавшим АД в один голос с буржуазией), выглядит вполне уместным.

6. См., например, интервью http://www.lexpress.fr/actualite/politique/jean-marc-rouillan-je-peux-faire-peur-a-beaucoup-de-monde_579389.html или http://blocs.mesvilaweb.cat/node/view/id/232978.

7. «Прима линеа» («Передовая линия») – итальянская боевая левая группа, близкая к «Красным бригадам», действовавшая с 1976 по 1981 годы. После распада организации многие ее члены эмигрировали во Францию и принимали участие во многих операциях АД, часть членов присоединилась к «Красным бригадам».

8. «Ливанские революционные вооружённые фракции» (الفصائل المسلحة الثورية اللبنانية) – боевая ультралевая группа, созданная в 1979 году видным арабским левым революционером Жоржем Ибрагимом Абдаллой (арестован в 1984 году и приговорен к вечному заключению во Франции с 1986 года; лишь совсем недавно было принято решение о его условном освобождении, см. источник:http://www.lefigaro.fr/flash-actu/2013/01/10/97001-20130110FILWWW00568-affaire-abdallah-liberation-sous-condition-d-expulsion.php) и сыгравшая значительную роль во время гражданской войны в Ливане. Организация боролась за освобождение территории Ливана от империалистических агрессоров (Франция, США, Израиль) и за создание Палестинского государства, причем борьба велась и на европейской территории. Распалась после 1986 года.

9. «Infinitif présent», p. 234–235.

10. «Infinitif présent», p. 52–54.

11. Movimiento Ibérico de Liberación – «Иберийское движение за освобождение» – антифранкисткая ультралевая группа, действовавшая на территории Испании с 1971 по 1973 годы. Группа ставила своей задачей прямую борьбу с фашисткой диктатурой, а также пропаганду социалистических и анархистских идей испанским рабочим. Занималась изданием брошюр и книг (например, испанского анархиста Камилло Бернери, неортодоксального коммуниста Антона Паннекука – ярого сторонника рабочих Советов и оппонента Ленина, исключенного из III интернационала в 1921 году) на деньги, вырученные от экспроприаций банков. Распалась вскоре после ареста одного из участников, Сальвадора Пуча Антика.

12. «Infinitif présent», p. 217–218.

13. В 2006 году на Каннском международном фестивале состоялась премьера фильма «Сальвадор (Пуч Антик)», в котором показана судьба этого замечательного юноши и его деятельность в МИЛ; главного героя сыграл Даниэль Брюль http://www.kinopoisk.ru/film/150089/. Несмотря на консультации сценаристов у Жан-Марка Руйяна (в фильме есть и его экранное воплощение – французский друг Сальвадора по кличке «Себас»), картине ощутимо не хватает идейной составляющей – герои вызывают чисто человеческую симпатию, но об их идеологии и пропагандистской деятельности мы узнаем совсем мало. Фильм сложно назвать действительно выдающимся, но он примечателен искренней симпатией его создателей к деятельности МИЛ и производящей сильное впечатление игрой Даниэля Брюля.

14. http://atheles.org/agone/memoiressociales/dememoire2/index.html.

15. Об этом не принято распространяться, но нечеловеческая, фашистская жестокость французской армии и спецслужб при подавлении Алжирской революции вызвала ответное насилие алжирцев на территории Франции: десятки полицейских были убиты в ходе боевых акций подпольных группировок Фронта национального освобождения, вне всякого сомнения поддерживаемых выходцами из Алжира, живущими во Франции.

16. http://action-directe.over-blog.com/article – joelle-aubron-interview-dans-ecorev-2004-la-violence-enterre-t-elle-l-avenir—40747510.html.

17. http://www.bibliolibertaire.org/liste_des_ouvrages.htm; название текста на сайте – «Révolution et lutte armeé en France de 1969 à 1987», видимо, было изменено специально.

18. «Панафриканский конгресс» – леворадикальная партия маоистской тенденции в ЮАР, образовавшаяся в результате раскола партии «Африканский национальный конгресс» в 1959 году (будущие члены ПАК тогда заняли враждебную позицию по отношению к интеграции белых в руководящие структуры движения, а также были недовольны тесными связями АНК с просоветской Коммунистической партией Южной Африки). После Шарпевильского расстрела была запрещена наряду с упоминавшейся АНК. Наряду с АНК активно боролась с режимом апартеида, с 1968 года у партии появилось боевое крыло (правда, значительно более слабое по сравнению с АНК). В настоящее время партия (как и АНК) сэволюционировала к умеренным социал-демократическим требованиям, она практически не представлена в парламенте ЮАР, а ее численность резко сократилась.

19. «Девримджи сол» (Devrimci Sol – «Революционная левая») – ультралевая боевая группа, созданная турецкими революционерами-марксистами, в настоящее время носит название «Революционный народно-освободительный фронт» (DHKP-C). Образована в 1970-м году (названия группы несколько раз менялись) и действует по сей день (совсем недавно в ходе облавы турецкая полиция арестовала 85 человек по подозрению в принадлежности к DHKP-C, см. ссылку: http://www.lenta.ru/news/2013/01/18/marx/). Наряду с Рабочей партией Курдистана (с которой группа тесно сотрудничала до 1990 года) внесена в список террористических организаций Турции. Борется против «западного империализма» в лице НАТО и за создание социалистической Турции. В своих рядах объединяет турков с представителями других этнических групп, населяющих Турцию (армян, арабов, греков, ассирийцев и т. п.).

20. «Армянская тайная армия за освобождение Армении» (Հայաստանի ազատագրության հայ գաղտնի բանակ), известная под аббревиатурой ASALA (от «Armenian Secret Army for the liberation of Armenia») – боевая ультралевая группа, боровшаяся за признание Турцией геноцида армян 1915 года, а также за объединение армян, живущих на территориях разных стран. Основана в Бейруте в 1975 году; принимала участие в гражданской войне в Ливане на стороне палестинцев и мусульман-ливанцев против фашиствующих христиан-фалангистов, поддерживаемых Израилем, США и Францией. Во время войны сблизилась с «Ливанскими революционными вооружёнными фракциями» и Народным фронтом за освобождение Палестины, а также Рабочей партией Курдистана. В 80-е годы организовывала нападения на турецких чиновников и дипломатов на территории европейских стран. Членом «Армии…» был Монте Мелконян, погибший на войне в Нагорном Карабахе и впоследствии посмертно признанный национальным героем Армении.

21. «Infinitif présent», p. 211.

22. Gauche Prolétarienne («Гош Пролетарьен», «Пролетарская Левая») – маоистская молодежная организация, возникшая в 1968 году и просуществовавшая до 1973 года (раскололась на две уже упоминавшиеся группы, НАПАП и «Интернациональные бригады», участники которых в 1979 году объединятся с МИЛ-ГАРИ в сеть АД).

23. «Je hais les matins», p.79; см. также коллективный текст АД, в котором упоминается акция http://linter.over-blog.com/article-6821698.html.

24. О бунтах французской молодежи (подчеркиваем: несмотря на арабское или африканское происхождение, молодые бунтовщики говорят по-французски и воспринимают себя как французов!) в 2005 году рекомендуем прочитать статью Иммануила Валлерстайна «.

25. См. интервью, в котором он высказывается в основном по поводу принятой в НАП с его приходом аболиционистской позиции в отношении тюрем, но также упоминает и о работе с молодежью в парижских гетто, начатой с его приходом: http://danactu-resistance.over-blog.com/article-la-prison-peut-crever-entretien-avec-jean-marc-rouillan-111504595.html.

29. Interview avec Georges Cipriani (2004).

30. «Autopsie du dehors» («Вскрытие снаружи», 2012), p. 8–9. Первая книга Руйяна, написанная им вне тюрьмы в статусе «условно-освобожденного» (с 2011 года), когда ему вмонтировали в руку электронный браслет, отслеживающий его местоположение, разрешили покидать тюрьму в определенные часы для работы в издательстве и гулять по Марселю в заранее согласованных местах.

Городская герилья во Франции

Илья Полонский

Пролетарская левая – «спонтанные дети Мао»

Вечером 17 ноября 1986 года генеральный директор крупнейшей французской автомобильной компании Renault Жорж Бесс вышел из автомобиля и направился в сторону своего дома. Рабочий день закончился, и топ-менеджер приехал отдыхать домой. Но до входной двери Жоржу Бессу дойти так и не удалось – неожиданно раздались выстрелы. Четырьмя огнестрельными ранениями в голову и грудь руководитель крупнейшей компании французского автопрома был убит на месте. Ответственность за убийство Жоржа Бесса вскоре взяла на себя «Action directe» – «Прямое действие», одна из наиболее опасных на тот период европейских леворадикальных террористических организаций. Необходимость «казни» топ-менеджера Renault леваки объяснили просто – незадолго до смерти Бесс провел на заводах компании массовые увольнения, без работы осталось большое количество трудящихся.

Истоки «Аксьон директ», как и других европейских леворадикальных террористических организаций второй половины ХХ века, уходят в эпоху общего революционного подъема 1960-х годов. Антивоенное движение против агрессии США во Вьетнаме, национально-освободительная борьба народов колоний (применительно к Франции – особенно Алжира), студенческие волнения (прежде всего, Парижский май 1968 года) вдохновляли молодежь на активную борьбу против существующего порядка. Капиталистическая система казалась молодым людям несправедливой и античеловечной, проводились прямые параллели между «демократией» в ее официальном понимании и фашизмом. С другой стороны, радикальная молодежь весьма прохладно относилась и к советской модели социализма, поскольку политика «мирного сосуществования», реализуемая Советским Союзом, казалась юным левакам предательством интересов рабочего класса и революционного движения. Молодые радикалы критиковали позиции и повседневную деятельность просоветских коммунистических партий Европы, наиболее крупные из которых действовали в то время во Франции и Италии. В политологической литературе за революционной молодежью 1960-х гг. закрепилось название «новые левые», как бы противопоставляющее ее «старым левым» – просоветским коммунистическим партиям и умеренным европейским социал-демократиям. Однако, ни в идеологическом, ни в практическом отношениях «новые левые» не представляли собой единое целое. Это был широкий конгломерат разнообразных групп и движений – от пацифистов до сторонников революционного насилия, от анархистов и противников любой власти до маоистов и геваристов.

К концу 1960-х – началу 1970-х гг. в Европе появляются первые вооруженные организации, придерживающиеся концепции «городской герильи», т. е. – партизанской войны в городских условиях. Кумирами молодых «герильерос» европейских городов были вьетнамские и латиноамериканские партизаны. Во Франции, в свою очередь, был очень популярен опыт Алжира, сумевшего завоевать независимость. В европейском леворадикальном движении выделились две основные группы – «марксистско-ленинская», ориентированная на различные модификации марксизма-ленинизма, прежде всего – на маоизм и геваризм, и «антиавторитарная», представлявшая собой широкий синтез анархистских и марксистских (но не ленинистских) теорий.

Одними из первых во Франции к вооруженным действиям перешли активисты «Пролетарской левой» (La Gauche prolétarienne (GP)) – леворадикальной организации, появившейся в мае – июне 1968 года на волне студенческих протестов знаменитого «Красного мая» и исповедовавшей причудливую смесь маоистской и анархистской идеологии – так называемый «спонтанный маоизм», или «спонтанеизм». Последователей этих эклектичных взглядов называли «спонти». Признание революционной спонтанности масс было главным постулатом их идеологии, откуда, собственно, и взялось название «спонтанеизм». Кроме того, «спонти» разделяли такие концепты как антиавторитарный и антииерархический бунт, прямое действие, создание нелегальных ячеек на предприятиях, противостояние деятельности просоветской коммунистической партии, «погружение в массы» как основной метод строительства «реальной» коммунистической партии. В какой-то степени «интеллектуальным отражением» спонтанеистов были такие ведущие французские философы как Жан-Поль Сартр и Мишель Фуко.

Активисты «Пролетарской левой», или гошисты, «спонти», придерживались старинной концепции «хождения в народ» или, как они это называли, «погружения в массы» – они считали необходимым отправлять студентов трудиться неквалифицированными рабочими на заводах и фабриках. Там студенты должны были устанавливать контакты с рабочим классом и агитировать его на забастовки и стачки. «Спонти» стремились брать пример с маоистского Китая, точнее – с Культурной революции, отождествляя себя с красногвардейцами, атакующими государственный аппарат и капиталистов – собственников предприятий.

«Пролетарскую левую» возглавляли два незаурядных человека, чьи судьбы, во многом, были знаковыми для всего «поколения 1968 года». Бенни Леви (1945–2003), известный под псевдонимом «Пьер Виктор», философ и писатель, в будущем – секретарь Жан-Поля Сартра, тогда, в 1968 году, был студентом Высшей нормальной школы в Париже. Бенни Леви родился в Каире в еврейской семье, посещал французскую школу, а после роста антисемитских настроений в Египте в 1956 г. перебрался с родителями в Бельгию. В 1965 г. он поступил в Высшую нормальную школу. К этому времени Бенни Леви уже находился под влиянием леворадикальных взглядов своего старшего брата Эдди – радикального коммуниста, впоследствии принявшего ислам. В Париже Бенни Леви присоединился к Союзу коммунистических студентов (СКС). Однако, после того, как в СКС произошел раскол и выделилась радикальная часть студентов, сочувствующая маоизму, он принял ее сторону. В 1966 г. Бенни Леви вступил в Союз коммунистической молодежи (марксистов-ленинцев) – прокитайскую леворадикальную организацию, ориентирующуюся на маоизм. «Марксистов-ленинцев» возглавлял Роберт Линхарт (род.1944) – студент-социолог, разочаровавшийся в официальном коммунистическом движении. Когда в мае 1968 г. в Париже начались массовые народные выступления, Бенни Леви основал группу «Пролетарская левая» и принял псевдоним Пьер Виктор. К «Пролетарской левой» вскоре присоединился и Роберт Линхарт.

Однако, одним из наиболее ярких и известных лидеров парижских гошистов стал другой член «Пролетарской левой» – Ален Жейсмар (род.1939), выходец из эльзасской семьи еврейского происхождения. Еще в студенческие годы Жейсмар присоединился к Союзу коммунистических студентов, но занимал критическую по отношению к советской власти позицию. В 1959 году он окончил Национальную горную школу и устроился преподавателем. С 1963 г. он работал в Институте политических исследований. В 1965 г. молодой преподаватель Жейсмар стал заместителем генерального секретаря Национального союза высшего образования – профсоюзной группы, оппозиционной официальному курсу Французской коммунистической партии. В 1967 г. Жейсмара избрали генеральным секретарем Национального союза высшего образования. Вместе с Жаком Соважо и Даниэлем Кон-Бендитом Ален Жейсмар стал одним из самых популярных лидеров восстания парижских студентов в мае 1968 года.

Вместе с Бенни Леви Ален Жейсмар основал «Пролетарскую левую». Деятельность этой организации по внедрению активистов в рабочее движение достигла таких масштабов, что 27 мая 1970 г. «Пролетарская левая» была официально запрещена. 22 октября 1970 г. Алена Жейсмара арестовали и приговорили к 18 месяцам тюремного заключения. Тем не менее, организация продолжила свою деятельность в подполье. На нелегальное положение был вынужден перейти и оставшийся на свободе Бенни Леви.

Через «Пролетарскую левую» на рубеже 1960-х – 1970-х гг. прошли многие видные французские интеллектуалы. И это не только Бенни Леви, ставший впоследствии известным французским философом и писателем, секретарем Жан-Поля Сартра в последние годы его жизни, и Ален Жейсмар, сделавший затем блестящую карьеру в министерстве образования и в настоящее время являющийся почетным генеральным инспектором образования Франции. В «Пролетарской левой» состояли журналист Серж Жюли (род.1942), руководивший газетой Liberation с 1973 по 2006 гг., писатель Оливье Ролен (род.1947), психоаналитик и режиссер Жерар Миллер (род.1948), философ и лингвист Жан-Клод Мильнер (род.1941), режиссер Марин Кармиц (род.1938), философ Андре Глюксман (1937–2015) и многие другие. После запрещения «Пролетарской левой» было создано «Новое народное сопротивление», придерживавшееся той же идеологической линии и выступавшее за дальнейшую интеграцию французских революционеров – интеллигентов в борьбу рабочего класса.

25 февраля 1972 года произошло событие, во многом ставшее причиной дальнейшей радикализации французских леваков и перехода их к вооруженному сопротивлению. Около 14:30 25 февраля группа активистов «Пролетарской левой» пыталась войти на завод Renault. Возникла потасовка с охраной, в результате которой один из сотрудников службы безопасности Renault Жан Антуан Тремони застрелил 23-летнего рабочего Пьера Овернэ.

Активист «Пролетарской левой» Пьер Овернэ (1948–1972) давно участвовал в протестных действиях, а в этот злополучный день находился у завода, сопровождая своих товарищей – журналистов Клода Франсуа Жюльена и Кристофа Шиммеля. Убийство Пьера Овернэ вызвало бурную реакцию французской общественности. Действия охраны Renault осудили даже представители просоветской Французской коммунистической партии и Всеобщей конфедерации труда. Состоялись митинги, посвященные памяти убитого рабочего активиста. Похороны Пьера Овернэ 4 марта 1972 г. собрали большое количество народа. В траурной демонстрации приняли участие 200 тысяч человек, процессия растянулась на 7 километров. Рядом с гробом 23-летнего Овернэ шел пожилой мэтр философии Жан-Поль Сартр, а в рядах демонстрантов присутствовал другой известный философ Мишель Фуко.

Леваки ответили на убийство Овернэ радикальными акциями. Так, в ночь на 1 марта 1972 г., а затем в ночь на 2 марта 1972 г. были сожжены 5 автомобилей Renault. 8 марта 1972 года организация «Новое народное сопротивление», которой руководил Оливье Ролен, в будущем – известный писатель, похитила Роберта Ногретта – заместителя директора по социальным вопросам завода Renault в Бийанкуре. Ногретта обвиняли в увольнении двух активистов «Пролетарской левой» – Садыка бен Маброека и Хосе Дуарте. Однако, через 2 дня лидер организации Бенни Леви распорядился освободить Ногретта.

В 1973 году «Пролетарская левая» приняла решение о самороспуске. Этому способствовал внутренний кризис движения, но свою роль сыграли и мировые события, в том числе захват заложников в Мюнхене, война Судного дня, военный переворот Аугусто Пиночета в Чили. Все эти события оказали довольно гнетущее воздействие на активистов «Пролетарской левой». Активизация палестинских террористов заставила Бенни Леви, еврея из Каира, пересмотреть свои взгляды на вооруженные действия. Он не хотел, чтобы французских левых ассоциировали с терроризмом. Кроме того, значительную часть сочувствующих \"Пролетарской левой\" составляли арабские рабочие из Северной Африки – Алжира, Туниса и Марокко, которые открыто сочувствовали палестинскому сопротивлению. Бенни Леви, в свою очередь, осудил действия палестинцев по захвату заложников в Мюнхене. В конце концов, Бенни Леви принял решение о роспуске организации.

Но многие активисты решили не отказываться от продолжения борьбы. На интеллектуальном фронте традицию «Пролетарской левой» наследовала газета Liberation, которую первоначально редактировал Жан-Поль Сартр, а затем его сменил Серж Жюли. Постепенно превращаясь во вполне респектабельное издание, Liberation сохраняла симпатии к борьбе левых радикалов как в Европе, так и в странах «третьего мира». Что касается более радикальных активистов «Пролетарской левой», ориентированных на продолжение борьбы с режимом посредством рабочих выступлений и вооруженных акций, то они были причастны к созданию нескольких новых групп. Так, в 1974 г. была создана организация «Интернациональные бригады» (Les Brigades internationales (BI)), названная так в знак солидарности с борьбой чилийских антифашистов.

О деятельности «Интернациональных бригад» известно мало. Обычно ее связывают с активностью небольшой группы леваков, возникшей вокруг газеты «Дело народа», издававшейся выходцами из «Пролетарской левой». Фактическим лидером «Интернациональных бригад» в первый период их существования был Жан-Дени Ломм. Организация ставила своей целью уничтожение иностранных политиков и представителей – прежде всего, дипломатов Испании и стран Южной Америки, в знак протеста против подавления левого движения. 19 декабря 1974 г. была совершена попытка покушения на военного атташе Уругвая Рамона Трабаля, который прежде возглавлял уругвайскую военную разведку SID и был причастен к преследованиям уругвайских левых.

8 октября 1975 года боевики «Интернациональных бригад» совершили покушение на военного атташе при посольстве Испании, 11 мая 1976 г. был убит посол Боливии Хоаким Анайя. Это убийство «Интернациональные бригады» объявили местью за Эрнесто Че Гевару. 2 ноября 1976 г. бригады предприняли покушение на атташе по вопросам культуры при посольстве Ирана Хумаюна Кейкавусси, а 7 июля 1977 года – покушение на посла Мавритании. Обычно при совершении покушений Интернациональные бригады называли себя в честь революционера из той страны, против представителя которой они действовали. Так, за покушение на военного атташе Уругвая взяла ответственность «бригада Рауля Сендика» (лидер уругвайских тупамарос), посла Боливии – «бригада Че Гевары», атташе Ирана – бригада Резы Резайи, посла Мавритании – бригада Эль Уали Мустафы Сайеда (лидера западносахарского революционного национально-освободительного движения). В 1977 г. активность «Интернациональных бригад» заметно снизилась. Однако, продолжали существовать и активно действовать другие подпольные группы.

От Барселоны до Парижа

В середине 1970-х гг. французское леворадикальное движение претерпело существенные изменения. С одной стороны, многие участники знаменитых студенческих волнений мая 1968 г. стали постепенно отходить от радикальных взглядов, с другой стороны – появились и стремительно набрали активность вооруженные группировки, ориентированные на «городскую герилью» – партизанскую войну на улицах французских городов. Одной из наиболее активных групп в 1973–1977 гг. были «Интернациональные бригады», возникшие на базе группы, отколовшейся от прекратившей свое существование «Пролетарской левой».

Тогда же, в начале 1970-х гг., укрепляются контакты французских левых радикалов с испанскими анархистами и «либертарными марксистами», ведущими борьбу против режима Франсиско Франко в Испании. Очагом антифранкистского сопротивления стала Каталония. Удобное положение (близость французской границы) позволяло революционерам перемещаться из страны в страну, скрываясь от испанских спецслужб во Франции и от французских – в Испании. В 1971 г. была создана организация «Иберийское движение освобождения» (Movimiento Ibérico de Liberación). Эта организация выступала за власть рабочих советов, но при этом отвергала любую политическую парламентскую или профсоюзную деятельность. Единственно возможной для себя формой борьбы МИЛ считала вооруженную пропаганду среди рабочего класса с тем, чтобы поднять его на всеобщую стачку. Костяк Иберийского движения освобождения составляли жители Барселоны. Наиболее заметной фигурой в МИЛ был Сальвадор Пуч Антик (1948–1974).

Связь с Францией первоначально установил Ореол Соле, долгое время проживавший во Франции и участвовавший в событиях мая 1968 года. Именно Ореол Соле установил контакты с французскими леваками, в результате которых удалось привлечь несколько французских радикалов к действиям Иберийского движения освобождения. МИЛ специализировалась на разбойных нападениях на банковские филиалы на территории Испании, хотя первые вооруженные вылазки боевики организации совершили во Франции – в Тулузе, где была ограблена типография, в которой забрали печатное оборудование. Затем группа перебралась в Барселону, где ее активность существенно возросла, и испанскому полицейскому руководству даже пришлось создать специальную группу для борьбы с Иберийским движением освобождения. Тем не менее, ограбления банков продолжались, хотя боевики и стремились обходиться при проведении экспроприаций без человеческих жертв.

В Иберийском движении освобождения и начал свой путь революционера – боевика Жан-Марк Руйян – человек, который впоследствии стал «номером один» в знаменитой французской вооруженной организации «Прямое действие». Жан-Марк Руйян родился 30 августа 1952 года в Оше, что в исторической области Гасконь. Можно сказать, что Жан-Марк был потомственным леваком – его отец, учитель по профессии, участвовал в деятельности одной из социалистических партий Франции, а в его доме постоянно проходили встречи левых активистов. Когда в мае 1968 года во Франции начались крупномасштабные студенческие волнения, Жан-Марк Руйян был шестнадцатилетним юношей, учившемся в старшем классе средней школы в Тулузе.

Он примкнул к протестному движению и вступил в Комитет действий лицеистов, связанный со студенческими организациями. Движение мая 1968 года оказало на Руйяна колоссальное впечатление. Руйян познакомился с группой испанских беженцев, проживавших в Тулузе. Это были революционеры-антифашисты, причем не только молодежь, но и люди постарше, имевшие опыт участия еще в испанской гражданской войне конца 1930-х годов. Под их влиянием Руйян проникся симпатиями к испанскому антифранкистскому движению настолько сильно, что в 1971 году пересек государственную границу и включился в вооруженную борьбу против режима Франко в Испании, примкнув к Иберийскому движению освобождения. Так начался его «путь в герилью».

На протяжении двух последующих лет, с 1971 по 1973 гг., Жан-Марк Руйян находился в Испании, в Барселоне, где жил на нелегальном положении и участвовал в деятельности Иберийского движения освобождения. Именно там он прошел практическую подготовку, усвоив необходимые для городской партизанской войны навыки. Кстати, идейные взгляды членов Иберийского движения освобождения были достаточно эклектичными. Сам Жан-Марк Руйян впоследствии признавал, что «мы были коммунистами Советов, анархистами, геваристами, бунтовщиками, приверженцами перманентной революции, пролетаристами, волюнтаристами, авантюристами».

Однако, в конце концов испанской гражданской гвардии и полиции удалось справиться с подпольщиками. 25 сентября 1973 г. в результате перестрелки с преследовавшими леваков после очередного налета полицейскими был схвачен Сальвадор Пуч Антик. Его обвинили в убийстве полицейского и приговорили к смертной казни. Иберийское движение освобождения фактически оказалось разгромленным. Лишь несколько его членов, среди которых был и Жан-Марк Руйян, перешли границу и скрылись на территории Франции.



Сальвадор Пуч Антик



На территории Франции была создана новая вооруженная организация – Интернационалистические группы революционного действия ((GARI, Groupes d\'action révolutionnaire internationalistes). В состав ГАРИ вошли уцелевшие участники Иберийского движения освобождения и несколько новых французских активистов. «Ядро» организации составили Жан-Марк Руйян, Реймонд Дельгадо, Флорил Квадрадо и несколько других боевиков. Флорид Квадрадо (род. 1946), тоже потомственный революционер – выходец из семьи воинствующих испанских анархистов, участвовал в событиях Красного мая 1968 года в Париже, а затем примкнул к Интернационалистическим группам революционного действия и отвечал в этой организации за создание фальшивых документов. На протяжении 1970-х – 1980-х гг. Квадрадо оставался крупнейшим производителем фальшивых документов во французском подпольном движении и снабжал ими не только французских леваков, но и революционеров из других европейских государств.

В отличие от МИЛ, ГАРИ была уже чисто французской организацией, тем не менее, установившей тесные связи с действовавшими в Испании каталонскими и баскскими сепаратистскими организациями. Целями нападений, в основном, были объекты, так или иначе связанные с Испанией и с деятельностью испанского правительства. Члены ГАРИ, находившиеся под впечатлением от разгрома Иберийского движения освобождения, хотели отомстить испанским властям за подавление леворадикальных организаций. Например, 3 мая 1974 г. в Париже был похищен директор Банка Бильбао Анхель Бальтасар Суарес, а 28 июля 1974 г. совершено нападение на испанское консульство в Тулузе, при котором были ранены шесть человек. В течение года ГАРИ совершила большое количество террористических вылазок, включая экспроприации банков и взрывы у банков и испанских представительств. Кроме того, боевики ГАРИ предпринимали диверсии против объектов транспортной инфраструктуры и линий электропередачи, связывавших Францию и Испанию.

В основном, террористические акты и экспроприации совершались в Тулузе и ее окрестностях. Однако, постепенно ГАРИ распространила свою активность и за пределы Франции, действуя в соседней Бельгии (благо границы между двумя странами были очень прозрачными). Например, 5 августа 1974 г. прогремели взрывы у авиакомпании «Иберия» и двух филиалов «Банка Эспаньол» в Брюсселе.

Тем не менее, в том же 1974 г. французской полиции удалось задержать в Париже Жан-Марка Руйяна и еще двоих его товарищей – Реймонда Дельгадо и Флорила Квадрадо. В автомобиле подпольщиков полицейские обнаружили оружие и взрывчатые вещества, а также фальшивые документы. В январе 1975 года в Париже состоялся судебный процесс. Кстати, во время суда товарищи Руйяна в знак протеста совершили два нападения на французские судебные учреждения. 8 января 1975 года члены ГАРИ атаковали здание суда в Тулузе, а 15 января 1975 года – здание 14-го суда г. Парижа. Однако, французское правосудие оказалось достаточно либеральным – Жан-Марк Руйян вышел на свободу уже в 1977 году, проведя в тюрьме всего два года.

В 1977 г. была создана еще одна леворадикальная группа, ставшая одним из источников формирования «Прямого действия». Это были «Вооруженные ячейки за народную автономию» ((NAPAP, Noyaux Armés pour l’Autonomie Populaire) – маоистско-спонтанеистская организация, возникшая на базе «Интернациональных бригад» (о которых мы рассказывали в первой части статьи). У истоков этой группы стоял Фредерик Орич, уроженец испанской Валенсии, присоединившийся в 14-летнем возрасте к маоистскому Союзу молодых коммунистов (марксистов-ленинцев) и комитету «Вьетнам». В октябре 1970 г. Орич участвовал в акциях протеста против суда над лидером «Пролетарской левой» Аленом Жейсмаром, а в 19 лет поступил рабочим на завод Renault в Булонь-Бийанкуре. В 1973 г. Орич присоединился к Интернациональным бригадам, а в 1976–1977 гг. – к Вооруженным ячейкам за народную автономию.

Другим лидером NAPAP был Крисчен Харбулот. Он родился в 1952 году в Вердене и учился в Институте политических исследований в Париже. Во время учебы Харбулот вступил в маоистскую группу «Дело народа», а затем примкнул к Вооруженным ячейкам за народную автономию. 23 марта 1977 года боевики Вооруженных ячеек за народную автономию убили Жана Антуана Тремони – сотрудника службы безопасности компании Renault, который пятью годами ранее застрелил члена «Пролетарской левой» Пьера Овернэ у проходной завода. В мае 1977 г. члены Вооруженных ячеек за народную автономию Фредерик Орич, Мишель Лапейр и Жан Поль Жерар были арестованы в Париже. В октябре 1978 г. их приговорили к семи годам лишения свободы каждого. Однако, группа продолжила вооруженные нападения. Ее боевиками было совершено несколько террористических атак, включая нападение на Дворец правосудия в Париже и несколько диверсий против компаний «Рено» и «Мерседес».

Интернационалистические группы революционного действия и Вооруженные ячейки за народную автономию стали непосредственными предшественниками возникшей на рубеже 1970-х – 1980-х гг. организации «Прямое действие». Однако, создание последней не было каким-то одновременным и быстрым актом. В период с 1978 по 1981 гг. происходило постепенное оформление «Прямого действия» как вооруженной политической организации, ориентированной на революционную борьбу со всей французской политической системой. При этом разнородные группы, формировавшие «базу» для создания «Прямого действия», трансформировались и видоизменялись, некоторые из них были разгромлены полицией, а другие отошли от стратегии вооруженной революционной борьбы.

Вышедший на свободу Жан-Марк Руйян относился к вопросам организации «Прямого действия» очень внимательно. Он хотел избежать возможных ошибок и провалов, а для этого было необходимо укомплектовать личный состав «Прямого действия» преданными делу революции и надежными людьми. Особое внимание уделялось молодым людям, владеющим какими-либо видами спорта, особенно экстремальным автовождением и стрельбой. Костяк «Прямого действия» составили молодые автономы, прежде участвовавшие в деятельности других радикальных организаций. Всех новых членов «Прямого действия» в обязательном порядке обучали экстремальному вождению автомобиля и стрельбе.

Боевая подготовка в «Прямом действии» была организована на достаточно высоком уровне, что в выгодную сторону отличало французских герильерос от их единомышленников в других западноевропейских странах. Что касается половой, возрастной и национальной принадлежности членов организации, то в «Прямом действии» состояли практически одни молодые люди не старше 30 лет, и мужчины, и женщины. Были как французы, так и арабы – выходцы из бывших североафриканских колоний Франции.

Практически каждая европейская леворадикальная вооруженная организация 1970-х – 1980-х гг. имела свою «валькирию» или даже нескольких. В германской РАФ были Ульрика Майнхоф и Гудрун Энслин, а также целый ряд менее известных девушек и женщин. В итальянских «Красных бригадах» – Маргарита Кагол и Барбара Бальцерани. Было «женское лицо» и у «Прямого действия». Натали Менигон родилась в 1957 году в муниципалитете Анген-ле-Бен в рабочей семье. В отличие от выходцев из элитных семей, она рано начала свою трудовую биографию. В 1975 году 18-летняя Менигон устроилась на работу в банк «CFDT», однако приняла участие в забастовке служащих и вскоре ее уволили. Тогда же девушка сблизилась с французскими леваками, а в 1978 г., вместе с Жаном Марком Руйяном организовала «Прямое действие».



Молодой Руйян



В отличие от Натали Менигон, другая девушка – активистка «Прямого действия» Жоэль Оброн (1959–2006) происходила из достаточно обеспеченной буржуазной семьи. Познакомившись с активистами ультралевого движения, Оброн с головой окунулась в бурную политическую жизнь. Она участвовала в деятельности автономистского движения, а затем присоединилась к созданной Руйяном и Менигон группе «Прямое действие». Менигон и Оброн стали самыми «ценными кадрами» в организации «Прямое действие» и принимали участие в наиболее громких нападениях.

Расцвет и разгром «Прямого действия»

С самого начала своей деятельности «Прямое действие» стремилось ориентироваться на борьбу рабочего класса. Среди бойцов организации был свой рабочий активист – Жорж Сиприани. Он родился в 1950 г., работал слесарем на заводах «Рено», затем около десяти лет жил в Германии, а вернувшись из эмиграции, присоединился к «Прямому действию» и стал одним из наиболее ценных кадров организации. «Прямое действие» стремилось заручиться и поддержкой молодых арабов, проживавших во Франции.

Ко времени описываемых событий количество мигрантов из стран Северной Африки и Ближнего Востока во Франции было хоть и меньше, чем сейчас, но также весьма внушительным. Арабская молодежь, трудившаяся на французских предприятиях, была очень восприимчива к радикальным идеям. На это и делали упор леворадикальные активисты, осуществляя агитацию в среде арабо-африканских мигрантов.

1 мая 1979 г. «Прямое действие» провело вооружённое нападение (на профсоюз французских предпринимателей, 16 марта 1980 года организовало взрыв у здания DST в Париже, а 28 августа 1980 г. ограбило филиал банка Crédit Lyonnais в Париже. Далее началась череда более громких терактов. Так, 6 декабря 1980 года «Прямое действие» взорвало бомбу в аэропорту «Париж – Орли», в результате чего были ранены 8 человек. Французское правительство забило тревогу. Полицейские службы идентифицировали 28 подозреваемых в совершении террористических актов на территории страны. Были арестованы Мирей Муньос, Карлос Джаереги, Педро Линарес Монтаньес, Серж Фасси, Паскаль Трийя, Моханд Хамами и Ольга Джиротто. При задержании боевиков французская полиция изъяла оружие, взрывчатые вещества и фальшивые документы. Перед судом предстали 19 человек, в том числе 4 гражданина Италии – члены итальянской леворадикальной организации «Передовая линия». Надо отметить, что уровень боевой подготовки членов «Прямого действия» был действительно очень высоким. От рук боевиков регулярно гибли полицейские, жандармы, военнослужащие, имевшие специальную подготовку. В то же время, за более чем семь лет террористической активности «Прямого действия» полицейским удалось застрелить только одного члена организации – Чиро Риццато.

Аресты и задержания вызвали некоторый спад активности группы, тем более, что большая часть ее активистов оказалась за решеткой. Однако, когда в 1981 г. президентом Франции был избран Франсуа Миттеран, была объявлена амнистия заключенных. На свободу вышли Жан-Марк Руйян и еще 17 активистов «Прямого действия». Однако, в заключении оставалась Натали Менигон, которая обвинялась в покушении на убийство сотрудников полиции. Менигон начала голодовку с целью давления на суд. После амнистии члены «Прямого действия» вернулись к активной деятельности. Уже в ноябре 1981 г. они начали кампанию в защиту интересов турецких и арабских иммигрантов, стремясь привлечь их на свою сторону.

В 1981 г. из «Прямого действия» выделилась его Лионская группа, получившая известность под названием «Красный плакат». Ее организовал харизматичный политический активист Андре Оливье (род.1943), преподававший литературу в Высшей школе металлургической промышленности в Лионе и в мае 1968 года присоединившийся к студенческому движению. Оливье был сторонником маоистской идеологии. В 1976 г. в тюрьме он познакомился с Жан-Марком Руйяном и в 1979 г. принял участие в создании «Прямого действия». К «Прямому действию» присоединился и ученик Оливье Макс Фреро.



Натали Менигон



Примечательно, что в отличие от многих других европейских левацких групп, «Красный плакат» Андре Оливье находился едва ли не на антисемитских позициях. По крайней мере, Оливье постоянно говорил об «еврейском лобби», пришедшем к власти во Франции, и о связях капитализма и иудейской религиозной традиции. С 1980 г. Лионская группа приступила к проведению вооруженных нападений на банки. Было осуществлено множество экспроприаций в Лионе и некоторых других городах страны.

К началу 1982 г. внутри «Прямого действия» назрели внутренние противоречия. Выделились четыре фракции, две из которых приняли решение о прекращении вооруженной борьбы. Однако, группа Жан-Марка Руйяна и Натали Менигон решила продолжать вооруженную борьбу и установила контакты с революционерами в Италии и Германии – для консолидации сил европейских герильерос. Одновременно «Прямое действие» стремится и к дальнейшему расширению контактов с «восточными» революционерами, в том числе с арабскими и турецкими иммигрантами во Франции, а также с революционными организациями Палестины и Ливана. Так, 13 марта 1982 г. был убит Габриэль Шахин – полицейский осведомитель, «сдавший» полиции Жан-Марка Руйяна и Натали Менигон. 30 марта 1982 г. боевики «Прямого действия» обстреляли представительство Министерство обороны Израиля в Париже. Это была одна из первых акций, совершенных «Прямым действием» в интересах палестинского сопротивления. 8 апреля 1982 г. были арестованы Жоэль Оброн и Моханд Хамами. Оброн приговорили к четырем годам лишения свободы за хранение оружия. Находясь в заключении, она вышла за члена «Прямого действия» Режи Шлейхера.

К этому времени важнейшим направлением своей борьбы «Прямое действие» начинает рассматривать антиимпериализм. В рамках «интернационализации» антиимпериалистической борьбы «Прямое действие» укрепляет связи с итальянскими «Красными бригадами», германской «Фракцией Красной Армии», бельгийскими «Сражающимися коммунистическими ячейками» и Организацией освобождения Палестины. «Прямое действие» одной из первых европейских леворадикальных организаций начало практиковать политическое взаимодействие с мигрантами, остававшимися в маргинальном поле тогдашней европейской политики.

Те немногочисленные программные документы, которыми успело обзавестись «Прямое действие», рассматривали Францию в глобальном масштабе как империалистическую и неоколониальную страну, сохраняющую курс на вмешательство во внутренние дела африканских и ближневосточных государств. В этой связи революционная борьба на территории метрополии позиционировалась как часть общемировой антиимпериалистической вооруженной борьбы. «Прямое действие» говорило о политике «реколонизации», которая заключалась в распространении политического и экономического влияния на страны «третьего мира» с целью утверждения «нового мирового порядка». По мере ослабевания Советского Союза неоколониалистские замашки в политике США и государств Западной Европы становились все более сильными и отчетливыми.



Жорж Сиприани



В метрополии, по мнению «Прямого действия», существовала острая необходимость интеграции «мигрантского» пролетариата в революционную борьбу, чем и пытались заниматься активисты организации, агитируя в среде турецких, арабских и африканских рабочих. Необходимо и отметить и то обстоятельство, что акции «Прямого действия» действительно влияли на мировую политику того времени. Например, боевиками организации были сорваны готовившиеся французской стороной поставки вооружения в ЮАР, власти которой тогда вели войну против национально-освободительного движения, возглавляемого Африканским национальным конгрессом.

Объектом постоянной критики со стороны «Прямого действия» были французские левые и ультралевые из других групп, которых радикалы обвиняли в буржуазном перерождении. Этому были свои причины, поскольку к началу 1980-х гг. многие «легенды» Красного мая 1968 года, включая и «отцов-основателей» «Пролетарской левой», перешли на леволиберальные и даже на правые позиции. Серж Жюли, Бенни Леви, Андре Глюксман и многие другие превратились в обычных представителей интеллектуального истеблишмента буржуазного общества.

В начале августа 1982 г., после того, как вновь обострилась ситуация на Ближнем Востоке, а в Ливан были введены израильские войска, «Прямое действие» начинает серию нападений на американские и израильские организации на территории Франции. В частности, 9 августа 1982 г. боевики «Прямого действия» напали на парижский ресторан израильского предпринимателя, в результате чего погибли шесть человек и двадцать два человека получили ранения. 11 августа была взорвана бомба у представительства израильской компании в Париже. 21 августа бомба взорвалась под автомобилем торгового советника посольства Соединенных Штатов Америки. Было установлено, что ответственность за террористические акты несут «Прямое действие» и Ливанская Фракция революционной армии (FARL) – ливанская вооруженная марксистско-ленинская организация, тесно сотрудничавшая в то время с революционерами из «Прямого действия».

Ливанской Фракцией революционной армии руководил Жорж Ибрагим Абдалла (род.1951) – бывший боевик Народного фронта освобождения Палестины, лично знакомый с лидером «Прямого действия» Руйяном и находившийся с ним в хороших отношениях. «Прямое действие» помогало ливанским радикалам проводить террористические акты против израильских и американских представителей на территории Франции. Наиболее известными терактами ливанских радикалов во Франции стали нападение на военного атташе США в Париже подполковника Чарльза Роберта Рея 18 января 1982 г. и на руководителя парижского подразделения израильской внешней разведки «Моссад» Яакова Барсиментова 3 апреля 1982 г.

Исследователи выделяют в деятельности «Прямого действия» в середине 1980-х гг. четыре основных направления. Во-первых, это «точечные казни», которые включали в себя удачные и неудачные покушения на конкретных представителей французского государственного аппарата, иностранных дипломатов, предпринимателей. Боевиками организации были осуществлены покушения на генерала Ги Дельфоса из французской Национальной жандармерии, инспектора Бригады по борьбе с бандитизмом Басдевана, главного инженера Министерства обороны Рене Одрана. Одним из наиболее известных убийств, совершенных «Прямым действием», стало уничтожение в 1986 г. генерального директора «Рено» Жоржа Бесса. Во-вторых, «Прямое действие» продолжало специализироваться на экспроприациях в банках Франции, а также в расположенных на территории страны американских банках. В-третьих, проводились обстрелы и взрывы бомб у офисов крупных транснациональных компаний, правительственных учреждений, силовых структур, проправительственных средств массовой информации.



Арест Режи Шляйхера



Иногда боевики «Прямого действия» перемещались в соседние страны Западной Европы, где действовали сообща с местными радикальными организациями. Например, во Франкфурте (ФРГ) боевики «Прямого действия» приняли участие в атаке на американскую военную базу совместно с РАФ. Первое время «Прямое действие» стремилось избегать жертв среди мирного населения, допуская возможность гибели лишь силовиков – полицейских, жандармов, военнослужащих. Однако, в 1984 году произошел поворот в деятельности организации. 2 августа 1984 г. прогремел взрыв в фойе Европейского космического агентства. В 1985 г. «Прямое действие» объявило о своем объединении с германской Фракцией Красной Армии. В связи с этим решением были совершены два громких символических убийства – во Франции был убит главный инженер Минобороны Рене Одран, а в ФРГ – президент аэрокосмической промышленности Эрнест Циммерман.

В связи с активизацией «Прямого действия», французская полиция была вынуждена усилить меры безопасности. Одновременно множество агентов было задействовано в установлении личностей членов организации и в их розыске. В конечном итоге, 21 февраля 1987 года в деревенском доме в окрестностях Орлеана были арестованы все ключевые фигуры «Прямого действия» – Жан-Марк Руйян, Натали Менигон, Режи Шлейхер, Жоэль Оброн и Жорж Сиприани. 27 ноября 1987 г. в Лионе арестовали Макса Фреро – еще одного видного деятеля организации.

Все арестованные активисты «Прямого действия» были приговорены к пожизненному заключению. Хотя в 1991 году распался Советский Союз и исчезла угроза странам НАТО со стороны социалистического лагеря, власти Франции так и не смягчились в отношении членов «Прямого действия». Приговоренных к пожизненному заключению боевиков держали в очень строгих условиях, в полной изоляции. В застенках все они провели внушительные сроки. Первой в 2004 году была освобождена Жоэль Оброн. Находясь в заключении, она заболела раком, что и заставило власти ее освободить по медицинским показаниям. В 2006 году 47-летняя Жоэль Оброн умерла. В 2008 году на свободу вышла 51-летняя Натали Менигон. Во время тюремного заключения она перенесла несколько инсультов и в целом, к моменту освобождения, была уже глубоко больным человеком, несмотря на еще относительно молодой возраст. В 2010 году были освобождены Макс Фреро и Режи Шлейхер. В 2011 году был освобожден Жорж Сиприани и только в 2012 году, отбыв 25 лет в заключении, на свободу вышел Жан-Марк Руйян.



Арест лидеров «Прямого действия» в 1987 г.



В отличие от многих других радикалов, проведших столь много времени в тюрьме, Жан-Марк Руйян не изменил своим взглядам и остался верен революционной идеологии, которую исповедовал и три десятилетия тому назад, до своего ареста. Он сохранил свои взгляды на проблемы взаимоотношений метрополии и бывших колоний, Вместе с тем, Руйян критикует существующие французские левые партии, в том числе и за их иерархичность, воспроизводство «авторитарных» моделей политической организации. Однако, в наши дни европейский ультралевый терроризм практически выдохся, уступив место как раз тем самым «радикалам из вчерашних колоний», которых леваки хотели привлечь под свои знамена еще в 1970-е – 1980-е годы. Только эти люди, выходцы из арабо-африканских диаспор Европы, подняли знамя другой идеологии – религиозного фундаментализма.

Сражающиеся Коммунистические ячейки. Бельгийские революционеры наносили удары в самом логовище НАТО

Дмитрий Костенко

В конце 1982 года средствам массовой информации стало известно, что три крупнейшие революционные организации Европы – те, кого продажные буржуазные писаки в ужасе называли «левыми террористами» – немецкая «Фракция Красной Армии» (RAF), итальянские «Красные бригады» (BR) и французская организация «Action direct» – «Аксьо́н дире́кт» («Прямое действие») подписали совместное коммюнике. В нём говорилось о начале координированных действий между организациями-подписантами и об изменении объектов нападений. Если в семидесятые годы объектами подобных атак групп вооружённого сопротивления были наиболее реакционные представители своего национального государства, то теперь под огонь попали военные объекты НАТО и международные монополии. Городские партизаны активно включились в широко развернувшееся в те годы движение за мир, против размещения американских ракет среднего радиуса действия в Западной Европе.

Акции «Весеннего наступления 1983 года за мир» поддержали и греческие («19 сентября»), испанские (ЭТА и ГРАПО) и португальские революционеры-подпольщики, не подписывавшие непосредственно данного коммюнике. Это дало средствам массовой информации повод писать о «глобальном заговоре террористов против западной цивилизации», а в качестве центра мирового заговора указывали на Ливию, за что американская авиация бомбила её побережье в 1984-м, якобы в наказание «за терроризм».



Участники CCC



Но наряду с тремя громкими всемирно известными именами организаций под декабрьским коммюнике 1982 года стояла подпись четвёртой, о которой ни один специалист по борьбе с «левым экстремизмом» тогда не мог сказать тогда ничего конкретного – бельгийских Сражающихся коммунистических ячеек (CCC).

Но организация эта не была мифической – вскоре о ней заговорила вся Европа. Брюссель, где расположено командование и сосредоточены все жизненно важные центры Северо-Атлантического договора, внезапно потрясла серия загадочных взрывов. Один за другим взлетали на воздух начинённые взрывчаткой автомобили перед промышленными и банковскими офисами, от взрыва пострадала даже штаб-квартира НАТО, был разрушен коммерческий центр Сибельгас. В каждом случае события разворачивались по сходному сценарию: за десять минут до взрыва включался магнитофон и через громкоговоритель предупреждал случайных прохожих о возможной опасности. Благодаря такому гуманизму от этих взрывов почти никто не пострадал.

Но шуму было, но паники! В течение более двух лет – один взрыв следовал за другим. Полиция сбилась с ног. ЦРУ вообще настолько обнаглело в процессе охоты за террористами, что даже респектабельные буржуазные газеты стали выражать сомнение, «является ли Бельгия независимой страной». Но всё было бесполезно, вновь десятки и десятки взрывов. В тихой бюргерской Бельгии вдруг словно из ничего возникла мощная революционная организация, по эффективности сравнимая с Красными бригадами и при этом абсолютно неуловимая.

Всё разъяснилось 16 декабря 1985 года, когда были арестованы Пьер Каретт, Бертран Сассуа, Дидье Шевалье и Паскаль Вандегеерде. Именно эти четыре человека, трое мужчин и одна женщина, представляли собой полный состав зловещих CCC. Всего четверо бойцов, а какой размах!

Душой организации, её вдохновителем был Пьер Каретт. Это сильная мужественная личность, красавец-мужчина, настоящий красный супермен, перед которым бледнеют все киногерои Голливуда вроде Джеймса Бонда и Рэмбо. Он собственноручно снаряжал бомбы и разрабатывал планы головокружительных операций. Ещё в конце 1970-х, живя во Франции, он тесно познакомился со многими французскими автономистами. Идея перехода к вооружённому сопротивлению, хотя и запоздалому по сравнению с Германией и Италией, витала тогда в умах парижской леворадикальной тусовки. Из осколков крайне левых групп, вплотную подошедших к идее вооружённого возмездия капиталистам, но так и не осуществивших её, в 1970-е годы возникла «Аксьон директ». Руководители Международной секции «Аксьон директ» Жан-Марк Руйян Натали Менигон подвигли Пьера Каретта на создание самостоятельной бельгийской организации городской герильи. Необычайная эффективность и неуловимость ячеек объяснялась просто – отец Пьера был крупным полицейским чиновником, так что обо всех планах полиции революционеры узнавали раньше, чем та что-либо успевала предпринять.

Тюремная эпопея бойцов CCC достойна отдельного рассказа. В течение трёх лет до суда, состоявшегося в октябре 1988 года, их держали в одиночном заключении. Добиваясь человеческих условий содержания, члены ячеек провели две голодовки. Одного из членов организации – Дидье Шевалье – властям удалось сломить, он пошёл на сотрудничество, давал показания на суде и отрёкся от своего прошлого. Остальные остались незыблемыми борцами с миром «жёлтого дьявола» и получили на полную катушку максимально возможное в Бельгии наказание – пожизненное заключение.

По действующему в этой стране закону Лежона даже самых закоренелых преступников, убийц и сексуальных маньяков, приговорённых к пожизненному сроку, после 10 лет тюрьмы выпускают на свободу. Но на коммунистов-революционеров, видно, этот закон не распространяется. Бойцы ячеек и по сей день остаются за решёткой. И это происходит в Бельгии – стране, где остаются безнаказанными высшие государственные чиновники, политики и судьи, в прошлом году оказавшиеся замешанными грязном скандале с изготовлением порнографических фильмов с участием детей… Вот оно – хвалёное буржуазное «правосудие»!

Буквально с момента ареста CCC началась кампания солидарности с ними. Ещё в конце 1985 года бельгийские автономисты оккупировали здание французского посольства, добиваясь освобождения членов Коммунистических Сражающихся Ячеек. Последнюю по времени акцию солидарности организовали швейцарские автономы, взломавшие в ночь на 18 октября двери бельгийского посольства в Цюрихе и забросавшие под утро территорию посольства бутылками с «коктейлем Молотова». Дата 18 октября была выбрана не случайно: в этот день в 1977 году были тайно умерщвлены в тюрьме Штамхайм основатели западногерманской RAF Андреас Баадер, Гудрун Энслин и Ян-Карл Распэ. Проводились мероприятия в знак солидарности с политзаключёнными CCC и на территории СССР: в июне 1996-го алма-атинский Комитет содействия борьбе с империализмом сорвал «благотворительный спектакль», организованный посольством Франции, раздавая листовки и ведя агитацию за освобождение бельгийских революционеров. Долг каждого настоящего коммуниста – бороться за их освобождение.

Мы публикуем сегодня портреты этих несгибаемых борцов и их адреса в тюрьмах, не для того чтобы показать какие мы крутые, какие у нас связи и как много мы всего знаем. Подумайте, ведь эти люди заживо похоронены, они пожертвовали своими жизнями ради мировой революции, ради социализма. А в 1991 году они узнали, что социализм потерпел поражение. Каково же им теперь думать, что вся их жизнь и борьба пошли псу под хвост. Докажите им, что это не так, что в далёкой России помнят о них, об их нелёгкой судьбе. Черкните хоть пару строчек на простом английском или французском ко дню рождения Ленина, 1 мая или к 80-летию Октябрьской революции. Это поддержит их, придаст им новых сил.

При написании статьи были использованы материалы канадского антиимпериалистического бюллетеня «Арм ди спирит» (Arm The Spirit) и информационного вестника «Крысодав», издаваемого Комитетом содействия борьбы с империализмом и Ленинским комсомолом Республики Казахстан.

Испанские партизаны против Франко

Илья Полонский



Поражение республиканцев в Гражданской войне в Испании не означало прекращения вооруженного сопротивления против установившейся в стране диктатуры Франко. В Испании, как известно, были очень сильны революционные традиции и социалистические учения пользовались широкой популярностью среди рабочего класса и крестьянства. Поэтому значительная часть населения страны так и не смирилась с приходом к власти праворадикального режима Франко. Тем более, что антифашистское движение в Испании активно поддерживалось и стимулировалось Советским Союзом. Испанские антифашисты имели тесные связи с единомышленниками во Франции и, как и французские партизаны, носили название «маки».

Испанские «маки»: из Франции в Испанию

Партизанская война против франкистского режима началась сразу же после того, как в 1939 г. пала Испанская республика. Несмотря на то, что республиканское движение понесло огромные людские потери, на свободе оставалось большое количество активистов коммунистической партии, анархистов и анархо-синдикалистов, многие из которых имели боевой опыт Гражданской войны и были полны решимости продолжать борьбу с Франко с оружием в руках. В марте 1939 г. был создан секретариат Коммунистической партии Испании для организации подпольной борьбы, который возглавил Х. Ларраньяга. Секретариат был подчинен руководству Французской компартии, поскольку лидеры Компартии Испании Долорес Ибаррури, Хосе Диас и Франсиско Антон находились в эмиграции. Однако Ларраньяга вскоре погиб. В задачи подпольного секретариата испанских коммунистов входило, прежде всего, недопущение вступления франкистской Испании в войну на стороне Германии и Италии. Ведь присоединение к гитлеровскому блоку такой крупной страны как Испания могло серьезно усложнить задачи антигитлеровской коалиции по разгрому стран «оси». Поэтому с началом Великой Отечественной войны в Испанию нелегально вернулись сотни эмигрантов с боевым опытом – военных, сражавшихся в годы Гражданской войны на стороне республиканцев. Однако многие из них сразу после возвращения попали в руки спецслужб франкистского режима и были убиты. Тем временем, значительная часть испанских республиканцев, некогда служивших в 14-м партизанском корпусе республиканской армии, находилась на территории Франции. Здесь была создана Испанская военная организация во главе с бывшим заместиетлем командира корпуса Антонио Буйтраго.

Общая численность испанских партизан, оказавшихся на территории Франции, оценивается в десятки тысяч человек. В июне 1942 г. был создан первый испанский отряд в составе французского Сопротивления. Он действовал в департаменте Верхняя Савойя. К 1943 г. испанские партизаны сформировали на территории Франции 27 диверсионных бригад и сохранили наименование 14-го корпуса. Командиром корпуса стал Х. Риос, во время Гражданской войны в Испании служивший в штабе 14-го корпуса республиканской армии. В мае 1944 г. все действовавшие на территории Франции партизанские формирования объединились во Французские внутренние силы, после чего в составе последних было создано Партизанское испанское объединение во главе с генералом Эваристо Луисом Фернандесом. Испанские отряды оперировали на значительной по площади французской территории и принимали участие в освобождении французской столицы и ряда крупных городов страны. Кроме испанцев, во французском Сопротивлении принимали участие и воины – интернационалисты, бывшие солдаты и офицеры интернациональных бригад республиканской армии, также отступившие после окончания Гражданской войны во Францию. Л. Илич, югославский коммунист, служивший во время Гражданской войны в Испании начальником штаба 14-го республиканского корпуса, во Франции стал начальником оперативного отдела штаба Французских внутренних сил. После войны именно Илич отвечал за деятельность испанских партизан, занимая должность военного атташе Югославии во Франции, но фактически совместно с французскими коммунистами подготавливая антифранкистское восстание на территории соседней Испании. Однако после начала отступления немецких войск в 1944 г., партизаны – антифашисты стали постепенно возвращаться на территорию Испании. В октябре 1944 г. был создан Испанский национальный союз, в который вошли Коммунистическая партия Испании и Объединенная социалистическая партия Каталонии. Испанский национальный союз осуществлял свою деятельность под фактическим руководством Французской компартии. Тогда же, осенью 1944 г., испанские коммунисты задумали осуществление крупной партизанской операции в Каталонии.

Каталония всегда была «головной болью» Франко. Именно здесь республиканское движение пользовалось наибольшей поддержкой среди рабочих и крестьян, поскольку к социалистическим настроениям последних примешивались и национальные мотивы – каталонцы являются отдельным народом, с собственным языком и культурными традициями, весьма болезненно переживающим дискриминацию со стороны испанцев – кастильцев. Когда Франко пришел к власти, он запретил использование каталанского языка, закрыл школы, где осуществлялось преподавание на каталанском языке, тем самым еще в большей степени обострив существовавшие сепаратистские настроения. Каталонцы с удовольствием оказывали поддержку партизанским формированиям, рассчитывая, что в случае свержения Франко «Каталанские земли» обретут долгожданную национальную автономию.

Осенью 1944 г. был запланировал переход французско-испанской границы в Каталонии. Партизанское формирование численностью 15 тысяч человек должно было захватить один из крупных городов Каталонии и создать там правительство, которое признали бы страны антигитлеровской коалиции.

После этого, по сценарию заговорщиков, последовало бы восстание на всей территории Испании, которое в конечном итоге привело бы к свержению франкистского режима. Непосредственное осуществление этой операции было возложено на 14-й партизанский корпус, командование которого находилось во французской Тулузе. Ночью 3 октября 1944 г. восьмитысячное соединение партизан, вооруженных стрелковым оружием, приступило к переходу границы Франции и Испании в районе долин Ронсваль и Ронкваль. О факте перехода государственной границы тут же было доложено командованию испанских вооруженных сил, после чего против партизан была брошена огромная армия численностью в 150 тысяч солдат и офицеров, вооруженная артиллерией и авиацией. Командование франкистскими силами осуществлял генерал Москардо. В течение десяти дней партизаны удерживали долину Аран, после чего отступили к 30 октября во Францию.

Коммунисты и партизанское движение

Важную роль в развертывании партизанского движения на территории Испании сыграло советское руководство. Большая часть руководителей испанской компартии и ведущих активистов, уцелевших после Гражданской войны, находились в эмиграции в Советском Союзе. По мнению Сталина, лидеры испанских коммунистов должны были выехать из Союза во Францию, откуда и осуществлять непосредственное руководство действующими на территории Испании партизанскими формированиями. 23 февраля 1945 г. Сталин, Берия и Маленков встретились с Ибаррури и Игнасио Гальего, заверив их во всесторонней поддержке советского государства. Однако уже в марте 1945 г. правительство освобожденной Франции потребовало от испанских партизанских формирований сдать оружие. Но большая часть вооруженных отрядов, подконтрольных Компартии Испании, распоряжение французских властей не выполнила. Более того – в этом вопросе они заручились поддержкой французских коммунистов, которые обещали оказать испанским единомышленникам поддержку и в случае возобновления антифранкистской войны в Испании вооружить до ста тысяч активистов и направить их на помощь Компартии Испании. Французское правительство под руководством Шарля де Голля не создавало особых препятствий для деятельности испанских политических организаций на территории Франции, поскольку находилось в плохих отношениях с режимом Франко – ведь Испания в годы Второй мировой войны претендовала на Французское Марокко и Алжир, о чем Париж не забыл и после окончания Второй мировой войны. Поэтому в пограничных с Испанией районах Франции испанские политические организации антифранкистской направленности получили возможность беспрепятственной деятельности – они издавали пропагандистскую литературу, осуществляли радиовещание на территорию Испании, вели подготовку партизан и диверсантов в специальной школе в Тулузе.

Наиболее активное партизанское движение против франкистского режима развернулось на территории Кантабрии, Галисии, Астурии и Леона, а также в Северной Валенсии. Партизанские отряды действовали в сельских и изолированных районах, прежде всего – в горах. Франкистское правительство стремилось всеми возможными средствами замалчивать факт ведения партизанской войны в горных районах, поэтому значительная часть населения Испании, особенно городского, и не подозревала, что в отдаленных горных районах против Франко сражаются партизанские отряды, укомплектованные и вдохновляемые коммунистами. Между тем, в течение 1945–1947 гг. активность партизанских формирований значительно возросла. На юге Франции было создано 5 партизанских баз, на которых формировались и переправлялись в Испанию партизанские группы по 10–15 бойцов в каждой.

Под руководством коммуниста генерала Энрике Листера было создано «Объединение вооруженных сил Испанской республики», которое включало в свой состав шесть партизанских соединений. Наиболее крупным было Партизанское соединение Леванте и Арагона, которое отвечало за деятельность в Валенсии, Гвадалахаре, Сарагосе, Барселоне, Лериде и Теруэле. Руководство соединением осуществлял капитан республиканской армии коммунист Винсенте Галарса, более известный в революционных кругах под прозвищем «капитан Андрес». Численность партизан соединения достигала 500 человек, действовала диверсионная школа под руководством Франсиско Корредора («Пепито»). Бойцами соединения в феврале 1946 г. был казнен алькальд деревни, взорвано управление Испанской фаланги в Барселоне. В июне 1946 г. партизаны взорвали перегон железнодорожной станции Норте в провинции Барселона, а в августе 1946 г. атаковали состав, перевозивший этап политических заключенных. Все политические заключенные были освобождены. В сентябре 1946 г. партизаны атаковали военный транспорт и взорвали совещание старших офицеров гражданской гвардии (испанский аналог жандармерии и внутренних войск) в Барселоне. В сентябре 1947 г. в деревне Гудар была взорвана гранатами казарма гражданской гвардии. Только за 1947 г. от рук партизан Леванте и Арагона погибло 132 военнослужащих гражданской гвардии.

Партизанское соединение Галисии и Леона действовало под руководством социалистов и коммунистов. В течение четырех наиболее активных лет партизанской войны его бойцы осуществили 984 боевые операции, уничтожая линии электропередач, коммуникации, железные дороги, казармы и здания фалангистских организаций. В Астурии и Сантандео действовало третье партизанское соединение под руководством коммунистов, проведшее 737 боевых операций. В январе 1946 г. бойцы соединения захватили станцию Карранса в Басконии, а в феврале 1946 г. убили фалангистского руководителя Гарсиа Диаса. 24 апреля 1946 г. в деревне Поте партизаны захватили и сожгли штаб фалангистов. В Бадахосе, Касересе и Кордове действовало Партизанское соединение Эстремадура под командованием коммуниста Дионисио Тельядо Баскеса («Цезарь»). Подчиненными «генерала Цезаря» было проведено 625 боевых вылазок, захвачены поместья, принадлежавшие фалангистам, взорваны объекты железнодорожной инфраструктуры. В Малаге, Гренаде, Хаэне, окрестностях Севильи и Кадиса действовало Партизанское соединение Андалусии под руководством коммуниста Рамона Виа, а затем – коммуниста Хуана Хосе Ромеро («Роберто»). Бойцы соединения, насчитывавшего около 200 партизан, провели 1071 боевую операцию, включая нападения на казармы и посты гражданской гвардии, захваты оружия, убийства активистов Испанской фаланги. Наконец, в Мадриде и окрестностях действовало Партизанское соединение «Центр» под руководством коммунистов Кристино Гарсиа и Витини Флореса. После того, как первые командиры соединения были схвачены франкистскими спецслужбами, руководство партизанским движением в окрестностях Мадрида и самой испанской столице взялна себя анархо-синдикалист Венено. После его гибели его сменил коммунист Сесилио Мартин, известный под прозвищем «Тимошенко» – в честь знаменитого советского маршала. Центральное партизанское соединение провело 723 операции, включая захват мадридской пригородной станции Империаль и экспроприацию в ней денежных средств, экспроприацию центрального банка в Мадриде, нападение на штаб Испанской фаланги в центре Мадрида, многочисленные нападения на патрули и конвои гражданской гвардии. В Центральном партизанском соединении сражалось 200 бойцов, в том числе 50 из них действовали на территории собственно Мадрида. Постепенно партизанское сопротивление распространилось и на города Испании, в которых появились подпольные группы. Наиболее активно городские партизаны действовали в Барселоне и ряде других городов Каталонии. В Барселоне, в отличие от других районов Испании, городское партизанское движение контролировалось, прежде всего, Федерацией анархистов Иберии и Национальной конфедерацией труда – анархистскими организациями. В Мадриде, Леоне, Валенсии и Бильбао городские партизанские группы оставались под контролем Коммунистической партии Испании.

Упадок партизанского движения

Активность партизанского движения в Испании в 1945–1948 гг. происходила на фоне ухудшения международного положения страны. Еще на Потсдамской конференции, состоявшейся в июле 1945 г., Сталин охарактеризовал испанский режим Франко как навязанный фашистами Германии и Италии и высказался за создание таких условий, которые бы привели к свержению франкистского правительства. СССР, США и Англия выступили против вступления Испании в ООН. 12 декабря 1946 г. ООН охарактеризовала режим Франсиско Франко как фашистский. Все страны, входившие в состав ООН, отозвали из Испании своих послов. В Мадриде оставались лишь посольства Аргентины и Португалии. Международная изоляция франкистского режима повлекла за собой резкое ухудшение социально-экономического положения страны. Франко был вынужден ввести карточную систему, однако недовольство населения росло и это не могло не беспокоить диктатора. В конечном итоге, он был вынужден пойти на определенные уступки, понимая, что в противном случае не только потеряет власть над Испанией, но и окажется на скамье подсудимых в числе военных преступников. Поэтому были выведены испанские войска из Танжера, а Франции передан Пьер Лаваль – бывший премьер-министр Франции и коллаборационист. Тем не менее, внутри страны Франко по прежнему культивировал атмосферу политической нетерпимости, осуществлял репрессии против инакомыслящих. Против партизанских отрядов на территории испанских провинций была брошена не только полиция и гражданская гвардия, но и армия. Наиболее активно Франко применял против партизан марокканские воинские части и Испанский иностранный легион. По приказу командования осуществлялся жестокий террор против крестьянского населения, помогавшего партизанам – антифашистам. Так, сжигались целые лесные массивы и деревни, уничтожались все члены семей партизан и сочувствующие партизанам. На испано-французской границе Франко сосредоточил огромную воинскую группировку численностью в 450 тысяч солдат и офицеров. Кроме того, из числа солдат и офицеров гражданской гвардии были созданы специальные команды, которые под видом партизан совершали преступления против гражданского населения – убивали, насиловали, грабили мирных жителей с целью дискредитации в глазах крестьян партизанских отрядов. В этой обстановке террора франкистам удалось значительно снизить активность партизан, оттеснив значительную часть антифашистов на территорию Франции.

В 1948 г., с усугублением американо-советского противостояния, улучшилось положение Испании на международной арене. США и Великобритания, нуждавшиеся в росте числа союзников в возможной войне с СССР, решили закрыть глаза на бесчинства фашистского режима генерала Франко. Соединенные Штаты сняли блокаду с Испании и даже стали оказывать франкистскому режиму финансовую помощь. Американское правительство добилось отмены резолюции, принятой в отношении Испании ООН 12 декабря 1946 года. На фоне обострения советско-американских отношений на сворачивание партизанского движения в Испании взял курс и Советский Союз. 5 августа 1948 г. руководство Компартии Испании в лице Сантьяго Каррильо, Франсиско Антона и Долорес Ибаррури было вызвано в Москву. Советские руководители выступили за сворачивание вооруженной борьбы в Испании и переходу испанских коммунистов к легальным формам политической деятельности. В октябре 1948 г. во Франции, в Шато-Байе, состоялось заседание Политического бюро и Исполнительного комитета Коммунистической партии Испании, на котором было принято решение о прекращении вооруженной борьбы, роспуске партизанских отрядов и эвакуации их личного состава на территорию Франции. В самой Испании осталось лишь несколько отрядов, в задачи которых входила личная охрана находящихся на нелегальном положении руководителей испанской компартии. Таким образом, как и в Греции, вооруженное партизанское сопротивление было свернуто по инициативе Москвы – из-за опасений Сталина, что в своем стремлении не допустить прихода к власти в средиземноморских странах коммунистических режимов, США и Великобритания в случае дальнейшей активизации коммунистических партизан могут пойти на вооруженную интервенцию в Грецию и Испанию, против которой СССР, ослабленный Великой Отечественной войной и занятый восстановлением собственных сил, ничего не сможет противопоставить. Однако пожелания Сталина могли подействовать лишь на те партизанские формирования, которые находились под полным контролем коммунистов и подчинялись секретариату Коммунистической партии Испании.

Анархисты продолжают партизанить

Между тем, далеко не все партизанское движение в Испании формировалось коммунистами. Как известно, сильными позициями в антифранкистском движении обладали также социалисты, анархисты и леворадикальные националисты Каталонии и Страны Басков. В 1949–1950 гг. анархо-синдикалистские партизанские отряды провели большое количество вооруженных вылазок против франкистского режима, однако полицейские репрессии привели к тому, что в 1953 г. и испанские анархо-синдикалисты принимают решение о необходимости свертывания партизанской борьбы во избежание дальнейшей эскалации насилия полицейских структур против оппозиции и мирного населения. Тем не менее, именно анархистскими группами эстафета антифранкистского партизанского движения была донесена с конца 1940-х гг. до середины 1960-х гг. В 1950-е – начале 1960-х гг. на территории Испании действовали контролировавшиеся анархистами партизанские отряды Хосе Луиса Фасериаса, Рамона Вилы Капдевилы, Франсиско Сабате Лиопарта.

Хосе Луис Фасериас был участником Гражданской войны в Испании и воевал в составе колонны Аскасо на Арагонском фронте, а Рамон Вила Капдевила воевал в составе Железной колонны Буэнавентура Дуррути, действовавшей под Теруэлем. В 1945 г. начала свою деятельность группа Франсиско Сабате, более известного как «Кико». Несмотря на свои анархистские убеждения, Франсиско Сабате выступал за развертывание широкого межпартийного фронта сопротивления франкистской диктатуры, в который, по мнению партизанского командира, должны были войти Федерация анархистов Иберии, Национальная конфедерация труда, Рабочая партия марксистского единства и Испанская социалистическая рабочая партия. Однако с коммунистами и близкими к ним каталонскими социалистами Сабате сотрудничать не собирался, поскольку считал просоветскую компартию виновной в поражении республиканских сил в годы Гражданской войны в стране и в последующем «спускании на тормозах» революционного движения в Испании. Партизанские отряды Сабате, Фасериаса и Капдевилы функционировали практически до 1960-х гг. 30 августа 1957 г. в перестрелке с полицейскими закончился жизненный путь Хосе Луиса Фасериаса, а 5 января 1960 г., также в столкновении с полицией, погиб Франсиско Сабате. Рамон Вила Капдевила погиб 7 августа 1963 года, а 10 марта 1965 года был убит последний партизанский командир коммунист Хосе Кастро. Таким образом, фактически партизанское движение в Испании просуществовало до 1965 года – лишь спустя двадцать лет после конца Второй мировой войны франкистским спецслужбам удалось подавить последние очаги сопротивления, зародившегося еще в середине 1940-х гг. Однако эстафета антифранкистского сопротивления была принята молодым поколением испанских антифашистов и республиканцев.

Еще в 1961 г. на конгрессе анархистской организации «Иберийская федерация либертарной молодежи» было принято решение о создании вооруженной структуры – «Внутренней защиты», на которые возлагалась функция по сопротивлению франкистскому режиму вооруженным путем. В июне 1961 г. в Мадриде прозвучало несколько взрывов, позже террористические акты были совершены в Валенсии и Барселоне. Взрывные устройства были приведены в действие и в окрестностях летней резиденции генералиссимуса Франко. После этого начались массовые аресты активистов испанских анархистских организаций. Однако в конце мая 1962 г. на очередном заседании «Внутренней защиты» было решено еще более активно проводить вооруженные вылазки против правительственных войск и полиции. 11 августа 1964 г. по обвинению в соучастии в подготовке покушения на жизнь Франсиско Франко в Мадриде был арестован шотландский анархист Стюарт Кристи. Его приговорили к двадцати годам тюремного заключения. Другой анархист, Карбальо Бланко, получил 30 лет тюрьмы. Однако поскольку Стюарт Кристи был иностранным гражданином, в его защиту начался сбор подписей во многих странах Европы. Среди выступивших с требованием освобождения шотландского анархиста были такие мировые знаменитости как Бертран Рассел и Жан Поль Сартр. В конце концов, 21 сентября 1967 г., спустя всего лишь три года после судебного приговора, Стюарт Кристи был освобожден. Но к этому времени «Внутренняя защита» фактически прекратила свое существование по причине усиления политических репрессий и отсутствия должной поддержки со стороны большинства испанского анархистского движения – анархо-синдикалистов, ориентированных на массовую работу среди трудящихся. Возобновление активной вооруженной борьбы против франкистского режима во второй половине 1960-х гг. было связано с общим революционным подъемом в Европе. «Бурные шестидесятые» отметились массовыми студенческими демонстрациями и забастовками в США, ФРГ, знаменитым «Красным маем» 1968 года во Франции, появлением групп «городских партизан» маоистской и анархистской ориентации практически во всех странах Западной Европы, США, Японии, Турции. В Испании также усилился интерес молодежи к леворадикальным идеям, причем появлявшиеся революционные группы, в отличие от своих предшественников 1940-х гг., в большей степени ориентировались на политическую деятельность в городах.

Баски и каталонцы

Большую роль в антифранкистском сопротивлении 1960-х – 1970-х гг. стали играть национально-освободительные организации каталонских и баскских сепаратистов. И Страна Басков, и Каталония в годы Гражданской войны в Испании в большей степени поддерживали республиканцев, чем заслужили резкую неприязнь со стороны Франсиско Франко. Каудильо, после прихода к власти, запретил баскский и каталанский языки, ввел школьное обучение, делопроизводство, теле-и-радиовещание только на испанском языке. Разумеется, были запрещены все национальные политические организации и политическая символика национальных движений басков и каталонцев. Естественно, что оба национальных меньшинства не собирались смиряться со своим положением. Наиболее напряженной ситуация оставалась в Стране Басков. В 1959 г. группой молодых активистов Баскской националистической партии была создана организация «Страна Басков и Свобода», или «Euskadi Ta Askatasuna» – сокращенно ЭТА. В 1962 г. состоялся съезд, на котором произошло окончательное оформление организации и была провозглашена ее конечная цель – борьба за создание независимого государства басков – «Эускади». В начале 1960-х гг. боевики ЭТА приступили к вооруженной борьбе против франкистского режима. В первую очередь, они проводили вооруженные нападения и взрывы полицейских участков, казарм гражданской гвардии, железнодорожных магистралей. С 1964 г. акции ЭТА приобрели систематический характер, превратившись в серьезную угрозу внутренней стабильности и порядку испанского государства. В 1973 г. боевиками ЭТА был убит премьер-министр Испании адмирал Луис Карреро Бланко. Это убийство стало крупнейшей вооруженной акцией ЭТА, получившей всемирную известность. В результате взрыва, произошедшего 20 декабря 1973 г., автомобиль Бланко был отброшен на балкон монастыря – настолько сильным было взрывное устройство, заложенное в тоннель, прорытый под мадридской улицей, по которой ехал автомобиль премьер-министра страны. Убийство Карреро Бланко привело к серьезным репрессиям против всех левых и националистических оппозиционных организаций Испании, однако оно и продемонстрировало бесполезность репрессивных мер, предпринимаемых франкистским режимом против своих оппонентов.



Пресс-конференция ЭТА



Масштабы вооруженного сопротивления в Каталонии были куда менее значительными, чем в Стране Басков. По крайней мере, ни одна каталонская вооруженная политическая организация не получила известности, сопоставимой с известностью ЭТА. В 1969 г. был создан Каталонский фронт освобождения, в состав которого вошли активисты Национального совета Каталонии и Рабочей молодежи Каталонии. В том же 1969 г. Каталонский фронт освобождения начал вооруженную борьбу против франкистского режима. Однако уже в 1973 г. полиции удалось нанести серьезное поражение каталонским сепаратистам, в результате которого часть активистов организации была арестована, а более удачливые бежали в Андорру и Францию. В идеологическом отношении Каталонский фронт освобождения после перемещения его руководства в Брюссель ориентировался на марксизм-ленинизм и выступал за создание отдельной Коммунистической партии Каталонии. В 1975 г. часть активистов Каталонского фронта освобождения создала Каталонское революционное движение, однако к 1977 г. обе организации прекратили свое существование.

Иберийское освободительное движение и казнь Сальвадора Пуч Антика

В 1971 г. в Барселоне и Тулузе была создана еще одна каталонская революционная организация – Иберийское освободительное движение (MIL). У его истоков стоял Ореол Соле – испанский радикал, участник событий мая 1968 г. во Франции, который после возвращения на родину стал активистом радикального рабочего движения и участвовал в деятельности Рабочих комиссий Барселоны. Затем Соле переехал во французскую Тулузу, где вошел в контакт с местными революционными анархистами и антифашистами. Во время пребывания Соле в Тулузе, к нему присоединились Жан Клод Торрес и Жан-Марк Руйян. В Тулузе было напечатано несколько видов прокламаций, которые молодые радикалы решили провезти в Барселону.

Когда Соле сотоварищи появились в Барселоне, сюда же прибыл и демобилизовавшийся со срочной военной службы Сальвадор Пуч Антик (1948–1974) – человек, которому было суждено стать наиболее известным членом Иберийского освободительного движения и трагически закончить свою жизнь, будучи после задержания приговоренным к смертной казни. Сальвадор Пуч Антик был потомственным революционером – его отец Хоакин Пуч был ветераном Гражданской войны в Испании на стороне республиканцев, затем участвовал в партизанском движении во Франции, был интернирован в Испанию.

Иберийское освободительное движение представляло собой «сборную солянку» из сторонников различных анархистских и левокоммунистических течений – «коммунистов советов», ситуационистов, анархо-коммунистов. Большое влияние на идеологию организации оказал Санти Соле, по мнению которого революционерам следовало сосредоточить свои усилия не на физическом уничтожении правительственных чиновников и полицейских, а на экспроприациях с целью добычи средств на развертывание рабочего забастовочного движения. Своей целью Иберийское освободительное движение провозглашало ведение вооруженной борьбы против режима Франко посредством совершения экспроприаций для поддержки рабочего движения. Весной 1972 г. Жан-Марк Руйян, Жан Клод Торрес, Джорди Соле и Сальвадор Пуч Антик перебрались опять в Тулузу, где приступили к созданию собственной типографии и тренировкам по владению огнестрельным оружием. Первые вооруженные акции организации последовали также в Тулузе – это был налет на типографию, из которой было украдено печатное оборудование, а также несколько налетов на банки. Во время нахождения за пределами Испании был создан документ «О вооруженной агитации», в котором Иберийское освободительное движение следовало концепции Франсиско Сабате, занимавшегося во время Гражданской войны в Испании массовыми экспроприациями с целью финансового обеспечения антифранкистского движения. В том же 1972 г. Иберийское освободительное движение вновь перенесло свою деятельность на территорию Испании, поскольку в Испании была хуже организована охрана банков. В Барселоне была создана сеть конспиративных квартир и подпольная типография. При этом боевики Иберийского освободительного движения выступали против пролития крови и предпочитали действовать, не открывая огонь на поражение по охранникам и, тем более, по случайным свидетелям. Однако волна экспроприаций, последовавшая в Барселоне и окрестностях, не на шутку всполошила испанские власти. Была сформирована специальная полицейская группа во главе с инспектором Сантьяго Босигасом, перед которой ставилась задача во что бы то ни стало выследить и задержать активистов Иберийского освободительного движения.

Тем временем, 15 сентября 1973 г. в городе Бельвер боевики движения напали на Пенсионный банк. Совершив экспроприацию денежных средств, они собирались скрыться в горах, но были остановлены патрулем гражданской гвардии. Во время перестрелки Ореол Соле был ранен, Джозеп Луис Понс – арестован и только Джорджи Соле удалось бежать в горы и перейти французскую границу. Полиция установила наблюдение за Санти Соле – единственным активистом Иберийского освободительного движения, не находившимся на нелегальном положении. С помощью слежки за Санти Соле удалось выйти на других членов группы. 25 сентября произошла перестрелка с Сальвадором Пуч Антиком, в результате которой погиб сотрудник полиции. Дело в том, что когда Пуч Антика задерживали сотрудники полиции, он смог вырваться и открыть беспорядочный огонь по задерживавшим его полицейским. Во время перестрелки погиб 23-летний младший инспектор Франсиско Ангуас. Как утверждали защитники Пуч Антика, в последнего стрелял полицейский инспектор Тимотео Фернандес, который стоял за спиной Ангуаса и, возможно, младший инспектор погиб от пуль своего коллеги. Но, несмотря на аргументы защиты, испанский суд приговорил Пуч Антика к смертной казни. Фактически организация прекратила свое существование на территории Испании. Тем не менее, часть боевиков Иберийского освободительного движения смогла добраться до французской Тулузы, где была создана Группа революционного интернационального действия, продолжившая вооруженную борьбу и пропагандистскую деятельность против франкистского режима. Что касается Сальвадора Пуч Антика, схваченного франкистами, то в 1974 г. он был казнен гарротой. Эта казнь стала последней в истории политических репрессий франкистского режима против своих оппонентов из числа представителей леворадикальной оппозиции.

После убийства в 1973 г. премьер-министра Луиса Карреро Бланко его преемник на посту главы испанского правительства Карлос Ариас Наварро признал необходимость поворота страны к демократизации политической системы и бесперспективность дальнейшего сохранения жесткой репрессивной политики. Тем не менее, в полном объеме демократизация политической жизни в Испании стала возможна только после ухода из жизни многолетнего диктатора страны генералиссимуса Франсиско Баамонде Франко. Он скончался 20 ноября 1975 года в возрасте 82 лет. После смерти Франко остававшееся вакантным с 1931 г. место короля Испании занял Хуан Карлос I. Именно с началом его правления и связан переход Испании к демократической политической системе. Но уход из жизни Франко и восстановление монархии не привели к стабилизации политической ситуации в стране. В последующие за смертью Франко десятилетия – в 1970-е – 1990-е гг. – в стране также продолжалась вооруженная борьба против центрального правительства, только осуществляемая уже не республиканцами и просоветскими коммунистами, а леворадикальными и сепаратистскими группами – прежде всего басками и маоистами.

* * *

Несмотря на то, что в 1975 г. скончался генералиссимус Франсиско Баамонде Франко, и в Испании началась постепенная демократизация политического режима, те оппозиционные силы, которые еще в годы правления Франко встали на путь революционной борьбы с фашистским правительством и признавали вооруженные действия в качестве допустимых и желаемых средств политической борьбы, продолжили сопротивление и в постфранкистской испанской монархии. Постепенно произошла трансформация антифашистских и национально-освободительных организаций в террористические группировки, не гнушавшиеся политических убийств, ограблений, взрывов в общественных местах. О том, как происходила эта трансформация и что представляла собой «городская герилья» в Испании в 1970-х – 2000-х гг., мы и расскажем ниже.

Радикализация коммунистического движения

Вооруженное сопротивление франкистскому режиму в Испании второй половины ХХ века оказывали два вида политических организаций – национально-освободительные организации этнических меньшинств, проживающих в отдельных районах страны, и леворадикальные организации антифашистской направленности – коммунистические или анархистские. Оба вида политических организаций были заинтересованы в свержении режима Франко – левые по идеологическим соображениям, а национально-освободительные – по причине жесткой политики франкистов в отношении национальных меньшинств. Ведь в годы правления Франко были запрещены баскский, галисийский и каталанский языки, обучение на них в школах, деятельность национальных политических организаций.



Франсиско Франко



Террористические методы франкистского режима затронули десятки тысяч людей, только численность без вести пропавших в годы франкистского режима оценивается современными исследователями в 100–150 тысяч человек. Учитывая особенности менталитета испанцев, следует понимать, что многие люди не могли простить режиму убийства и пытки своих родственников и близких. Именно национальные регионы Испании – Страна Басков, Галисия и Каталония – стали основными очагами радикального сопротивления франкистскому режиму. Причем на территории данных регионов поддержку со стороны местного населения находили и национально-освободительные организации, и леворадикальные организации. Наиболее мощными организациями национально-освободительного толка, действовавшими на территории национальных регионов Испании в 1970-х – 1990-х гг. были баскская ЭТА – «Страна басков и свобода» и каталонская «Терра Льюре» – «Свободная земля». Однако активность каталонских террористов значительно уступала активности басков. Еще менее активными были галисийские сепаратисты – сторонники независимости Галисии. Кстати, испанские левые и национально-освободительные организации тесно сотрудничали между собой, поскольку прекрасно понимали общность целей – свержение режима Франко и изменение политической системы в стране. Однако Коммунистическая партия Испании, придерживавшаяся просоветских позиций, после того, как Иосиф Сталин в 1948 г. призвал испанское коммунистическое движение взять курс на свертывание вооруженной борьбы, постепенно отказалась от радикальных методов борьбы с франкистским режимом. В отличие от коммунистов, достаточно активно с франкистским режимом продолжали бороться анархисты и радикальная часть коммунистического движения, не принявшая просоветской линии.

После того, как в 1956 г. Коммунистическая партия Советского Союза на ХХ съезде взяла курс на десталинизацию и осуждение культа личности Сталина, более ортодоксальные коммунисты не признали новой линии советского руководства и переориентировались на Китай и Албанию, сохранивших верность идеям сталинизма. В мировом коммунистическом движении произошел раскол и практически во всех странах мира, за исключением государств социалистического блока во главе с СССР, от «старых» просоветских компартий отмежевались новые – прокитайские, или маоистские. Коммунистическая партия Испании сохранила верность просоветским позициям и с 1956 г. ориентировалась на «политику национального примирения», заключавшуюся в отказе от вооруженной борьбы против режима Франко и переход к мирным методам противодействия франкистской диктатуре. Однако в 1963 г. несколько несогласных с официальной линией Компартии Испании групп активистов покинули ее ряды и установили контакт с промаоистской Марксистско-ленинской партией Бельгии и с китайскими дипломатическими миссиями, поддерживавшими по всей Европе образование прокитайских коммунистических партий. В течение 1963–1964 гг. происходила дальнейшая консолидация радикально-коммунистических групп, несогласных с официальной позицией Коммунистической партии Испании. Так произошло формирование Коммунистической партии Испании (марксистско-ленинской), ориентированной на маоизм и выступающей за развертывание революционной вооруженной борьбы против франкистского режима – с целью проведения в стране социалистической революции. Уже в декабре 1964 г. испанская полиция начала задержания активистов маоистской партии, подозреваемых в государственной измене. В апреле 1965 г. была арестована группа активистов, пытавшая начать распространение газеты «Рабочий авангард». В сентябре 1965 г. из Компартии Испании (м-л) вышла группа боевиков во главе с Фернандо Креспо, который сформировал Революционные вооруженные силы (РВС). Однако в начале 1966 г. Креспо был арестован. Арестам в течение двух последующих лет подверглись и другие активисты организации. Ввиду репрессий франкистского режима, организация перенесла деятельность за границу и получала помощь от Китая, Албании и бельгийских маоистов. В 1970 г., после того как у партии возникли разногласия с Коммунистической партией Китая, она в большей степени переориентировалась на ходжаизм – то есть, на политическую линию, разделяемую Албанией и лидером Албанской партии труда Энвером Ходжей. После этого партия перенесла штаб-квартиру в столицу Албании Тирану, где начало работать и испаноязычное радио. Таким образом, партия приняла наиболее ортодоксальную версию сталинизма, поскольку Энвер Ходжа и Албанская партия труда подвергали критике даже китайских коммунистов, усматривая в деятельности маоистов определенные отклонения от «учения Ленина – Сталина». Албанская партия труда и албанские спецслужбы длительное время осуществляли финансовую и организационную поддержку действовавших в самых разных уголках планеты ходжаистских политических партий.

ФРАП возглавил бывший министр республики

В 1973 г. группой активистов Коммунистической партии Испании (марксистско-ленинской) был создан Революционный антифашистский и патриотический фронт (ФРАП), провозгласивший своей главной целью вооруженную борьбу против диктатуры Франко и создание испанского народного революционного движения. В мае 1973 г. в Пласа-де-Антон Мартин состоялось выступление активистов ФРАП и КПИ (м-л). Вооруженные прутьями, камнями и ножами, боевики ФРАП были рассредоточены небольшими группами, несмотря на присутствие на митинге значительных сил полиции. В 19.30 началась демонстрация и тут же демонстранты подверглись атаке полицейских сил. В результате потасовки с полицией был зарезан заместитель полицейского инспектора Хуан Антонио Фернандес и тяжело ранен инспектор Лопес Гарсиа. Ранение получил и полицейский агент по фамилии Кастро. Убийство полицейского стало первой насильственной акцией ФРАП. Позже последовали другие нападения на сотрудников франкистской полиции, в результате которых в общей сложности было ранено около двадцати сотрудников правоохранительных органов. Деятельность ФРАП вызвала усиление политических репрессий в Испании, в результате которых многие активисты боевой организации и марксистско-ленинской компартии были арестованы и подвергнуты пыткам в полицейских участках. 30 августа арестовали Киприано Мартоса, который 17 сентября умер, не выдержав изнурительных допросов испанскими полицейскими. Причиной смерти стало то, что оперативники заставили его выпить «коктейль Молотова».

Однако официально ФРАП заявил о начале своей деятельности только в ноябре 1973 г. в Париже. Основатели организации собрались на квартире Артура Миллера – американского драматурга, проживавшего в Париже и бывшего давним хорошим другом испанского социалиста Хулио дель Вайо – бывшего министра иностранных дел в правительстве Испанской республики. В числе первоочередных задач, стоящих перед ФРАП, были названы: 1) свержение фашистской диктатуры Франко и освобождение Испании от американского империализма; 2) создание Народной федеративной республики и обеспечение демократических свобод и самоуправления национальных меньшинств страны; 3) национализация монополий и конфискация имущества олигархов; 4) аграрная реформа и конфискация крупных латифундий; 5) отказ от империалистической политики и освобождение оставшихся колоний; 6) превращение испанской армии в подлинного защитника народных интересов. На национальной конференции, состоявшейся 24 ноября 1973 г., председателем ФРАП был избран Хулио Альварес дель Вайо-и-Ольоки (1891–1975). Хотя организация была молодежной по составу, Хулио дель Вайо был уже глубоко пожилым 82-летним человеком.

С ранней юности он участвовал в деятельности Испанской социалистической рабочей партии, получил широкую известность как журналист в Испании и Великобритании, обозревал события Первой мировой войны. В 1930 г. дель Вайо участвовал в подготовке антимонархического восстания в Испании, а после провозглашения республики в течение двух лет занимал должность посла Испании в Мексике – очень важную, учитывая развитые отношения двух стран. С 1933 по 1934 гг. представлял Испанию в Лиге Наций, участвовал в разрешении политических противоречий между Боливией и Парагваем в 1933 г., когда началась Чакская война между двумя государствами. В 1933 г. Позже дель Вайо стал послом Испании в Советском Союзе, присоединился к революционному крылу Испанской социалистической рабочей партии, которое возглавлял Ларго Кабальеро. Во время Гражданской войны в Испании дель Вайо занимал важные должности в республиканском правительстве, в том числе два раза был министром иностранных дел. После завоевания Каталонии, дель Вайо участвовал в последних боях с франкистами и лишь затем бежал из страны. В 1940-х – 1950-х гг. дель Вайо находился в эмиграции – в Мексике, США и Швейцарии. За это время его политические взгляды претерпели существенные изменения. Дель Вайо был исключен из Испанской социалистической рабочей партии и создал Испанский социалистический союз, близкий по своей программе к Компартии Испании. В 1963 г., после окончательного отказа Компартии от идеи вооруженной борьбы против франкистского режима, дель Вайо не согласился с этой излишне умеренной линией и призвал к продолжению вооруженной борьбы против франкистского режима. Им был основан Испанский национальный фронт освобождения (ФЕЛН), который, однако, так и не смог превратиться в многочисленную и активную организацию. Поэтому, когда по инициативе Компартии Испании (марксистско-ленинской) был создан ФРАП, Альварес дель Вайо включил в его состав свою организацию и был избран исполняющим обязанности президента Революционного антифашистского и патриотического фронта. Однако, по причине своего пожилого возраста, активное участие в деятельности организации он уже принимать не мог, а 3 мая 1975 года скончался в результате приступа сердечной недостаточности.



Лидеры ГРАПО на суде



ФРАП стала одной из первых испанских террористических организаций последнего периода существования франкистской диктатуры. Фронт одобрительно относился к насильственным методам политической борьбы и всецело одобрил убийство премьер-министра Испании адмирала Карреро Бланко, который погиб в результате взрыва, организованного баскской террористической организацией ЭТА. ФРАП заявил, что убийство Карреро Бланко было актом «восстановления справедливости». Весной – летом 1975 года деятельность боевых групп ФРАП активизировалась. Так, 14 июля был убит офицер военной полиции, чуть позже был ранен сотрудник полиции, в августе убит лейтенант гражданской гвардии. Помимо нападений на полицейских, ФРАП занимался насильственным решением трудовых конфликтов, вооруженными ограблениями и кражами, позиционируя эту деятельность как «революционное насилие рабочего класса». В ответ на рост политического насилия ФРАП, испанские силовые структуры начали репрессии против боевых структур организации. Поскольку деятельность спецслужб в Испании в годы правления Франко была поставлена на высокий уровень, вскоре удалось задержать троих боевиков ФРАП Хосе Умберто Баэна Алонсо, Хосе Луиса Санчеса и Рамона Браво Гарсия Санса. 27 сентября 1975 года, вместе с двумя басками из ЭТА, задержанные активисты ФРАП были расстреляны. Казнь членов ФРАП вызвала негативную реакцию не только испанской, но и мировой общественности. Так получилось, что эти казни стали последними при жизни диктатора.

20 ноября 1975 года генералиссимус Франсиско Франко скончался. После его смерти политическая жизнь в стране стала стремительно меняться. 22 ноября 1975 г., в соответствии с завещанием Франко, власть в стране была возвращена в руки монархов из династии Бурбон и новым королем Испании стал Хуан Карлос де Бурбон. К этому времени Испания представляла собой одно из наиболее развитых в экономическом отношении государств Европы, жизненный уровень населения стремительно возрастал, но политический авторитаризм Франко вплоть до его смерти представлял собой серьезное препятствие на пути дальнейшего развития испанского государства и укрепления его позиций в мировой экономике и политике. Председателем правительства король назначил консерватора К. Ариаса Наварро, который включил в состав правительства представителей умеренного направления в испанском франкизме. Новый премьер выступил за эволюционный путь приближения Испании к другим демократическим странам Запада, без кардинальной и стремительной ломки сложившихся в годы правления Франко порядков. В то же время, прекрасно понимая, что дальнейшее сохранение репрессивного режима чревато активизацией вооруженной борьбы оппозиционных групп, кабинет Ариаса Наварро объявил частичную амнистию. Происходило расширение гражданских прав и свобод, развитие парламентаризма. При этом предполагалось, что демократия в Испании все же будет носить «управляемый» характер и будет контролироваться королем и правительством. Репрессии против коммунистов и анархистов продолжались и при правительстве Наварро, но носили уже гораздо меньший характер. Постепенное снижение накала политического противостояния способствовало и снижению активности радикальных групп, в том числе ФРАП. В 1978 г., окончательно убедившись в демократизации политической жизни в Испании, руководители ФРАП распустили организацию. К этому времени в Испании была утверждена новая конституция, провозглашавшая страну демократическим государством и превращавшая Испанию в «государство автономий». Правительство пошло на определенные уступки баскскому, каталонскому и галисийскому национально-освободительным движениям, поскольку понимало, что в противном случае отсутствие реальных прав и свобод у национальных меньшинств приведет к нескончаемому противостоянию национальных окраин с центральной властью Испании. От центральной власти региональным автономным сообществам был передан определенный набор полномочий, направленный на расширение местного самоуправления. В то же время, уровень реальной автономии национальных регионов оставался крайне недостаточным, тем более, что националистически ориентированные представители местных леворадикальных организаций не собирались соглашаться с тем уровнем свобод, которые предоставлял регионам Мадрид и ориентировались на продолжение вооруженной борьбы с режимом – до достижения «подлинной» автономии или даже политической независимости своих регионов. Именно национальные регионы Испании, прежде всего Страна Басков, Галисия и Каталония, стали очагами нового вооруженного сопротивления уже постфранкистскому правительству страны. С другой стороны, существовала опасность «правой реакции» и возвращения к методам правления франкистского режима, поскольку среди офицеров армии, полиции, спецслужб, ряда чиновников господствовали реваншистские настроения – убежденные франкисты были убеждены в том, что демократизация не доведет Испанию до добра, обвиняли социалистов и коммунистов в стремлении разрушить испанскую государственность и создавали собственные вооруженные группы, боровшиеся с баскским сепаратизмом и леворадикальным движением. Последний фактор также способствовал активизации вооруженных группировок леворадикальной ориентации – как защитной реакции левого движения на опасность «правой реакции».

Группа первого октября

Однако ФРАП, несмотря на ту высокую активность, которую она проявляла в 1973–1975 гг., вряд ли можно назвать наиболее мощной испанской леворадикальной вооруженной организацией второй половины ХХ века. Куда больше отечественному, да и западному, читателю известна ГРАПО – Группы патриотического антифашистского сопротивления первого октября.

Эта организация получила свое название в память о дне 1 октября 1975 г. Именно в этот день была проведена акция вооруженного возмездия за казнь 27 сентября троих активистов ФРАП и двоих активистов ЭТА, после чего испанские леворадикалы в знак отмщения режиму Франко за казнь единомышленников, предприняли нападение на офицеров военной полиции. ГРАПО формировалась как вооруженное подразделение Коммунистической партии Испании (возрожденной), также выступавшей с леворадикальных позиций. В 1968 г. в Париже была создана Марксистско-ленинская организация Испании, которую сформировала группа активистов Коммунистической партии Испании, недовольная просоветской позицией последней и обвинившая ее, а заодно и Советский Союз и коммунистические партии просоветской ориентации в «ревизионизме». В 1975 г. на базе Марксистско-ленинской организации Испании возникла Коммунистическая партия Испании (возрожденная) и ее вооруженное крыло – Группы патриотического антифашистского сопротивления первого октября. Наиболее сильные позиции ГРАПО получила в северо-западных регионах Испании – Галисии, Леоне и Мурсии, где действовала Организация марксистов-ленинцев Галисии, активисты которой и составили ядро ГРАПО. Экономическая отсталость северо-западных регионов Испании способствовала определенной поддержке радикальных коммунистических движений со стороны населения этих территорий, чувствовавшего себя социально дискриминированным и ограбленным центральным правительством страны и желавшего радикальных социальных и политических преобразований в жизни испанского государства. К социальному недовольству примешивались и национальные чувства – Галисия населена галисийцами, которые в этнолингвистическом отношении ближе к португальцам, чем к испанцам. Маоисты провозгласили борьбу за национальное самоопределение галисийского народа, чем заслужили симпатии местного населения и обеспечили себя кадровым резервом из числа радикально настроенных представителей галисийской молодежи.

История ГРАПО как вооруженной организации началась 2 августа 1975 г., хотя тогда она еще не носила своего официального названия и просто представляла собой вооруженную секцию Компартии Испании (возрожденной). В этот день в Мадриде Калисто Энрике Серда, Абелардо Кольясо Араужо и Хосе Луис Гонсалес Зазо по прозвищу «Кабалло» напали на двух военнослужащих гражданской гвардии. Через несколько дней боевики убили полицейского Диего Мартина. После того, как были казнены боевики ФРАП и ЭТА, 1 октября 1975 г. четверо сотрудников военной полиции были убиты боевиками будущей ГРАПО на одной из мадридских улиц. Эта акция была широко освещена леворадикальной прессой – как месть за казнь во франкистской тюрьме баскских боевиков и членов ФРАП. После того, как в Испании началась формальная политическая демократизация, ГРАПО, Компартия Испании (возрожденная) и целый ряд других леворадикальных организаций подписали «Программу из пяти пунктов», в которых излагались основные тактические требования испанских ультралевых в направлении реальной демократизации политической жизни в стране. В число пяти пунктов входили: полная и всеобщая амнистия для всех категорий политических заключенных и политических изгнанников, с отменой антитеррористических законов, направленных против радикальной оппозиции; тотальное очищение органов власти, правосудия и полиции от бывших фашистов; отмена всех ограничений политических и профсоюзных свобод в стране; отказ от вступления Испании в агрессивный блок НАТО и освобождение страны от американских военных баз; немедленный роспуск парламента и проведение свободных выборов с равным обеспечением доступа к ним всех политических партий страны. Разумеется, что королевский режим Испании, сменивший Франко, никогда не пошел бы на реализацию этих пунктов, особенно в направлении прерывания сотрудничества с НАТО, поскольку это было чревато ухудшением отношений с Соединенными Штатами Америки и появлением у Испании многочисленных экономических и дипломатических проблем. Вряд ли испанские власти согласились бы и на увольнение из правоохранительной и судебной системы высокопоставленных чиновников, начинавших службу еще при Франко, поскольку они составляли костяк испанских судей, прокуроров, высшего офицерского состава полиции, гражданской гвардии и вооруженных сил. Тем более, что большинство испанских высокопоставленных чиновников относились к аристократическим и знатным семействам, обладавшим большими связями в правительственных кругах и влиянием. Наконец, испанское правительство опасалось, что в случае полной демократизации политической жизни в стране в парламент могут попасть представители непримиримой коммунистической оппозиции, а расширение влияния коммунистов и анархистов на политическую жизнь постфранкистской Испании никак не входило ни в планы короля и его консервативного окружения, ни в планы прозападных либеральных и социал-демократических политических партий Испании.

Десятилетия кровавого террора

Несмотря на то, что в 1975 году умер генералиссимус Франко и политическая ситуация в Испании стала меняться в сторону демократизации внутренней политики и отказа от репрессий в отношении леворадикальной оппозиции, ГРАПО продолжила террористическую деятельность. Это было связано с тем, что испанское правительство так и не пошло на реализацию «Программы из пяти пунктов», что, по мнению ГРАПО и других ультралевых, являлось свидетельством фактического отказа испанского правительства от подлинной демократизации политической жизни в стране. Кроме того, недовольство ГРАПО вызывало расширение испанского сотрудничества с США и НАТО, поскольку ГРАПО действовала в союзе с другими европейскими леворадикальными вооруженными организациями – итальянскими «Красными бригадами» и французским «Прямым действием», которые проводили акции против объектов НАТО и США. Но мишенью ГРАПО, чаще всего, становились представители испанской власти и силовых структур. ГРАПО провела целый ряд нападений на сотрудников полиции и военнослужащих испанской армии и гражданской гвардии, а также занялось ограблениями и вымогательствами у бизнесменов на «нужды революционного движения». Одним из наиболее дерзких и знаменитых действий ГРАПО стало похищение президента Государственного совета Испании Антонио Мариа де Ариоль Урхико. Высокопоставленный чиновник был похищен в декабре 1976 г., а в начале 1977 г. был похищен президент Верховного совета военной юстиции Эмилио Виллаэскус Куиллис. Однако 11 февраля 1977 г. Урхико был освобожден полицейскими, вышедшими на след боевиков ГРАПО. Тем не менее, череда вооруженных вылазок боевиков продолжилась. Так, 24 февраля 1978 г. группа боевиков напала на двух полицейских в Виго, а 26 августа ограбила один из банков. 8 января 1979 г. был убит президент палаты Верховного суда Испании Мигель Крус Куэнка. В 1978 г. был убит генеральный директор тюрем Испании Хесус Хаддад, а спустя год – его преемник Карлос Гарсиа Вальдес. Таким образом, в 1976–1979 гг. жертвами нападений боевиков ГРАПО стал целый ряд высокопоставленных чиновников испанской правоохранительной системы и правосудия. Этими действиями ГРАПО мстило испанским судьям, полицейским и военным руководителям, начинавшим карьеру еще при Франко и, несмотря на формальную демократизацию политической жизни в стране, сохранявшим свои посты в органах власти и судебной системе. Целый ряд нападений на полицейских и военнослужащих гражданской гвардии был совершен в союзе с боевиками ФРАП. 26 мая 1979 г. был совершен кровавый террористический акт в Мадриде. В этот день в кафе «Калифорния», расположенном на улице Гойя, была взорвана бомба. Взрыв прогремел в 18.55, когда в кафе было многолюдно. Его жертвами стало 9 человек, 61 человек получил ранения. Здание кафе внутри было полностью разрушено. Это стал один из наиболее жестоких и малообъяснимых террористических актов не только ГРАПО, но и всех европейских левых террористов. Ведь отказ от практики «безмотивного террора» был принят в качестве основного правила еще в начале ХХ века и с тех пор лишь редкие группы, как правило националистического толка, проводили столь масштабные теракты в общественных местах.

Череда террористических актов в испанских городах в 1979 г. заставила полицию страны активизировать свои усилия по борьбе с терроризмом. В 1981 г. лидеры ГРАПО Хосе Мария Санчес и Альфонсо Родригес Гарсия Касас были осуждены Национальным судом Испании к 270 годам заключения (смертная казнь в стране после смерти генералиссимуса Франко была отменена). В 1982 г. ГРАПО предложила испанскому премьер-министру Фелипе Гонсалесу заключить перемирие и после проведенных в 1983 г. переговоров с руководством Министерства внутренних дел Испании, большая часть боевиков ГРАПО сложила оружие. Тем не менее, многие боевики не пожелали сдаться властям и полицейские операции против остающихся на свободе действующих активистов ГРАПО продолжались в различных городах Испании. 18 января 1985 г. в ряде городов страны было арестовано 18 человек, подозревавшихся в причастности к вооруженным выступлениям ГРАПО. Однако таким видным боевикам как Мануэль Перес Мартинес («камараде Аренас») и Милагрос Кабальеро Карбонель удалось избежать ареста, покинув пределы Испании.

В 1987 г., несмотря на то, что Испания уже давно стала демократической страной, ГРАПО реорганизовалась для продолжения вооруженных акций против испанского правительства. В 1988 г. боевиками ГРАПО был убит галисийский предприниматель Клаудио Сан-Мартин, а в 1995 г. похищен бизнесмен Публио Кордон Сарагоса. Он так и не был освобожден и лишь после ареста боевиков ГРАПО многие годы спустя, стало известно, что предприниматель умер спустя две недели после похизения. В 1999 г. боевики ГРАПО совершили нападение на отделение банка в Вальядолиде и заложили бомбу в штаб-квартире Испанской социалистической рабочей партии в Мадриде. В 2000 году в Виго боевики ГРАПО напали с целью ограбления на бронированный фургон инкассаторов и в перестрелке убили двоих охранников, тяжело ранив третьего. В том же 2000 г. в Париже полиции удалось арестовать семь ведущих активистов организации, однако уже 17 ноября 2000 г. боевики ГРАПО застрелили полицейского, патрулировавшего мадридский район Карабанчель. Кроме того, в том же году было заминировано несколько предприятий и государственных учреждений. В 2002 г. полиции вновь удалось нанести серьезный урон организации, арестовав 14 активистов – 8 человек было арестовано на территории Франции и 6 человек – на территории Испании. После этих арестов группа была очень сильно ослаблена, но не прекратила свою деятельность и в 2003 году атаковала отделение банка в Алькорконе. В том же году было арестовано 18 членов организации. Испанское правосудие обратило пристальное внимание на политическую деятельность Коммунистической партии Испании (возрожденной), справедливо усматривая в ней «крышу» для вооруженной борьбы, осуществляемой ГРАПО.

В 2003 г. судья Бальтасар Гарсон принял решение приостановить деятельность Коммунистической партии Испании (возрожденной) по обвинению в сотрудничестве последней с террористической организацией ГРАПО. Однако уже 6 февраля 2006 г. боевики ГРАПО напали на бизнесмена Франциско Коле, владевшего агентством по трудоустройству. Бизнесмен был ранен, а его жена погибла в результате нападения. В том же году произошла перестрелка на улице города Антена, а 26 февраля 2006 г. полиция арестовала Исраэля Торральба, который нес ответственность за большинство убийств, совершенных группой в последние годы. Тем не менее, 4 июля 2006 г. двое боевиков ГРАПО ограбили отделение банка Галиции в Сантьяго-де-Комостелла. В результате нападения боевикам удалось похитить 20 тысяч евро. Полицейскими были установлены личности нападавших – оказалось, что это боевики ГРАПО Исраэль Клементе и Хорхе Гарсиа Видаль. По данным полиции, именно этими людьми было совершено нападение на предпринимателя Коле, в результате которого погибла его жена Анна Исабель Херреро. По данным испанской полиции, к рассматриваемому времени от рук боевиков ГРАПО погибло, по меньшей мере, 87 человек – большая часть из них стала жертвами нападений на банки и инкассаторские автомобили, поскольку боевики никогда не отличались особой щепетильностью в выборе мишеней и без зазрения совести открывали огонь на поражение, даже если на линии огня оказывались мирные граждане. В июне 2007 г. были обнаружены конспиративные квартиры ГРАПО в Барселоне, а в 2009 г. французской жандармерией был обнаружен тайник недалеко от Парижа, в котором боевики ГРАПО хранили свое оружие. 10 марта 2011 г. была взорвана небольшая бомба в доме, где прежде проживал мэр Сантьяго-де-Компостелла Хосе Антонио Санчес – представитель Испанской социалистической рабочей партии. По подозрению в причастности к взрыву был арестован бывший член ГРАПО Тельмо Фернандес Варела, при обыске в квартире которого нашли материалы, используемые при изготовлении бутылок с зажигательной смесью. Тем не менее, некоторые эксперты склонны связывать последние теракты в Сантьяго-де-Компостелла с деятельностью Группы галисийского сопротивления – сепаратистов, выступающих за отделение Галисии от Испании. Судя по всему, вплоть до настоящего времени испанской полиции и спецслужбам так и не удается полностью ликвидировать ячейки ГРАПО, тем самым уничтожив террористическую угрозу, исходящую от леворадикальных галисийских боевиков. Поэтому не исключено, что в обозримом будущем Испания может столкнуться с очередными вооруженными вылазками боевиков. Однако, в настоящее время наибольшая угроза национальной безопасности испанского государства исходит не от ультралевых и даже не от национально-освободительных движений Страны Басков, Галисии и Каталонии, а от радикально-фундаменталистских группировок, набравших влияние в среде молодых мигрантов из стран Северной Африки (марокканцев, алжирцев, выходцев из других африканских стран), в силу социального положения и этнических отличий в наибольшей степени подверженных усвоению радикальных настроений, в том числе и принимающих форму религиозного фундаментализма.

Следует отметить, что в последние десятилетия в Испании создались все условия для политической деятельности мирным путем. В стране больше нет фашистского режима Франко, проводятся демократические выборы, а власть действует жесткими методами лишь тогда, когда вступает в противостояние с радикальной оппозицией. Тем не менее, боевики из вооруженных леворадикальных и националистических организаций и не думают прекращать вооруженное сопротивление. Это свидетельствует о том, что путь насилия и экспроприаций их давно интересует больше, чем реальное решение социальных проблем испанского общества. Ведь ни одну социальную проблему решить посредством террористических атак невозможно, о чем свидетельствует вся вековая история современного терроризма – и левого, и правого, и национально-освободительного. Вместе с тем, нельзя не отметить и тот факт, что сама возможность массового вооруженного насилия при поддержке определенной части населения свидетельствует о том, что в испанском королевстве далеко не все спокойно. Существует масса социально-экономических и национальных проблем, решать которые, в силу определенных обстоятельств, официальный Мадрид не может или не хочет. К ним относится, в том числе, и проблема самоопределения регионов Испании, населенных национальными меньшинствами – басками, каталонцами, галисийцами. Остается надеяться лишь на то, что испанские политические организации, в том числе и радикальной направленности, найдут для донесения своей позиции до испанских властей более мирные аргументы и прекратят террористические атаки, жертвами которых становятся люди, просто выполняющие свой долг солдат и полицейских, а то и вовсе не имеющие отношения к политике мирные граждане страны.

Вооружённая борьба против португальской диктатуры

Португальский фашистский режим, – так называемое «Новое Государство» (Estado Novo), – установленный в результате военного переворота 28 мая 1926 года, за свою 41-летнюю историю не раз сталкивался с попытками оппозиции отобрать власть у правящей военной камарильи. Однако, за редким исключением (вроде коммунистического восстания на корабле «Афонсу де Альбукерке» 9 сентября 1936 года), все эти попытки переворотов, мятежи и заговоры осуществлялись такими же военными кликами, прикрывавшими своё стремление к политической власти пустыми популистскими лозунгами. Отсутствие связи этих военных конспираторов с гражданским демократическим движением приводило к тому, что после ареста или гибели очередного заговорщика, автоматически рушился и весь его план по «спасению Родины».

Впервые же режим «Нового Государства» столкнулся с организованной военно-гражданской оппозицией в ходе президентских выборов 1958 года, назначенных после того, как у премьер-министра Антониу Салазара (фактически – диктатора) возникли разногласия с формальным президентом Франсишку Лопешем. Лопеш был смещён со своего поста, а ему на замену Салазар выдвинул бывшего главнокомандующего ВМФ Америку Томаша, задумав «легализовать» в глазах мирового сообщества португальский режим посредством проведения якобы «свободных» выборов. Понятно, что в победе Томаша мало кто сомневался, однако совершенно неожиданно на политическом горизонте страны возникла фигура генерала Умберту Делгаду, открыто обещавшего, в случае своего избрания, «уволить Салазара» и направить Португалию по новому, демократическому курсу. Делгаду впервые попытался объединить не только военную, но и гражданскую оппозицию, куда входили как традиционные антифашистские группы различного толка (начиная от коммунистов, заканчивая революционными демократами), так и «анти-салазаристы» из католического и монархического лагерей.

В итоге, только по официальным, явно заниженным данным, оппозиционная Томашу кандидатура набрала около 25 % голосов избирателей. Толпы возмущённых сторонников Делгаду, уставших от «вечной стабильности» настолько напугали Салазара, что он распорядился скорейшим образом убрать из поля зрения «бесстрашного генерала». Опасаясь за свою жизнь, тот был вынужден укрыться в посольстве Бразилии, откуда в следующем году, будучи изгнанным из вооружённых сил, и уехал в Южную Америку.



Умберту Дельгаду



Здесь, в Бразилии, уже довольно давно сформировался костяк оппозиционно настроенных португальцев, с распростёртыми объятьями принявших нового политического беглеца. Именно бразильская политическая эмиграция во главе с Делгаду, станет основоположником акций нового типа.

В связи с тем, что после душевного потрясения 1958 года, Салазар отказывается от проведения в дальнейшем всенародных президентских выборов, электоральный путь борьбы для оппозиции оказался закрыт. Подъём революционного движения в Латинской Америке в начале 60-х, вызванный триумфом Кубинской Революции, приводит португальских эмигрантов в Бразилии к мысли о необходимости борьбы с диктатурой Салазара посредством акций прямого действия в кубинском духе.

Дебютная операция подобного рода, осуществлённая португальскими и испанскими политическими эмигрантами, объединёнными в «Иберийский Революционный Директорат Освобождения» (Direção Revolucionária Ibérica de Libertação) получилась очень громкой и была освещена практически всей мировой прессой.

DRIL был образован ещё в феврале 1960 года в Каракасе по инициативе «Союза Испанских Бойцов», – содружества беглых республиканцев, вынужденных покинуть родину после победы Франко. Вскоре, помимо венесуэльских революционных демократов, оказывавших огромную помощь в развитии организации, к DRIL в полном составе присоединяется и португальская эмиграция, обосновавшаяся в Бразилии. Заявленной целью DRIL становится насильственное свержение иберийских диктатур и установление Федеративной Республики, в которой все народы полуострова будут иметь равные права.

22 января 1961 года португальский пассажирский лайнер «Санта-Мария», совершавший рейс из Майами в Лиссабон, был захвачен интернациональной командой из 33 человек (18 португальцев, 13 испанцев и 2 венесуэльцев), под командованием бывшего капитана ВС Португалии Энрике Гальвана, поднявшегося на борт в Кюросао. «Операция Дульсинея», как её окрестили сами оппозиционеры в честь мифической возлюбленной Дон Кихота, началась с захвата капитанского мостика – именно здесь пролилась первая кровь: в ходе борьбы был застрелен один из португальских офицеров, попытавшихся помешать эмигрантам.

Судно изменило курс и направилось к берегам Африки. Совершенно авантюрный и действительно донкихотский план Гальвана, одобренный между прочим самим Делгаду, заключался в следующем. Планировалось пришвартовать судно, переименованное в «Santa Liberdade» (Святая Свобода), к испанскому острову Фернандо По, расположенному в Гвинейском заливе и захватить его. После, завладев канонерками и тяжёлым вооружением испанского гарнизона, оппозиционеры, объявив об установлении Революционного Иберийского Правительства, намеревались атаковать Луанду, столицу тогда ещё принадлежавшей Португалии Анголы. Именно этот двойной морской штурм, по мысли Гальвана, должен был дать толчок к началу вооружённой борьбы за свержение диктатур Франко и Салазара.

Для Салазара происшествие в Карибском море являлось настоящим шоком. Моментально был издан декрет, запрещавший средствам массовой информации публиковать любую информацию, касательно захвата судна. Диктатор панически требует от союзников по НАТО отреагировать на этот беспримерный захват судна (первый, кстати, в истории захват корабля с выдвижением политических требований), однако лишь Соединённые Штаты откликнулись на мольбы Салазара. Франкистская Испания, к примеру, заявила, что произошедшее является внутренним делом Португалии, не более того.



Энрике Гальван



К тому моменту, засевшие на «Санта-Марии» оппозиционеры решили продемонстрировать своё благородство гуманитарным жестом, высадив раненых в ходе захвата членов экипажа на антильском острове Санта-Люсия. Отчаливая от острова, лайнер попал в поле зрения датского грузового судна, капитан которого сообщил о встрече береговой охране США. Прибытие американских самолётов, угрожающе круживших над «Санта-Марией», и американских же ракетных катеров являлось кульминационным моментом: осознав, что всё потеряно, Гальван решил направить судно в территориальные воды Бразилии. Закончилось 13-дневное путешествие «Святой Свободы» в порту Ресифи, где захватчики высадились, получив гарантии бразильских властей на предоставление им политического убежища.

Несмотря на полное фиаско, постигшее «Операцию Дульсинея», кое-каких результатов она всё же достигла: внимание мирового сообщества впервые обратилось к маленькой Португалии, страдавшей от продолжительного, и отнюдь не демократичного правления Антониу Салазара. Симпатий добавляло ещё и то, что члены DRIL отнюдь не были коммунистами, которых так опасалась западная публика. Наоборот – по большей части оппозиционеры являлись антикоммунистами, сторонниками перехода Португалии к буржуазно-демократическому правлению, наивно надеявшимися на помощь со стороны новой американской администрации Кеннеди.

Возвращаясь к Гальвану, стоит сказать, что его бурная деятельность после провала первой акции не прекратилась. Оказавшись на бразильской территории, он практически сразу же начал подготовку к новой пропагандистской операции.

10 октября 1961 года посольство Португалии в Рабате (Марокко), сообщило о том, что имеются данные о подготовке элементами, связанными с Гальваном, некоей акции с территории Африки. Вероятно, планировался угон самолёта португальской компании TAP в Касабланке или Танжере. Португальские спецслужбы усилили меры безопасности на рейсах: отныне, в салонах всех самолётах, следующих из Лиссабона в Марокко, вопреки всем международным нормам, располагались вооружённые десантники.

Однако, столь угрожающие жесты, не остановили оппозиционеров. 10 ноября командой из шести оппозиционеров, во главе со старым противником Салазара, участником попытки переворота 1947 года, 39-летним Эрминиу да Палма Инасиу, был захвачен борт TAP, следовавший из Касабланки в португальскую столицу. Спустя 45 минут после взлёта, обезвредив охрану, в кабину ворвался сам Инасиу, сделав заявление следующего содержания: «Это революционная акция. Мы – патриотическая революционная группа и намереваемся осуществить политическую акцию против диктаторского режима Салазара. У вас есть выбор: либо сотрудничать с нами, исполняя всё, что мы скажем, либо удалиться, передав мне управление самолётом». Пилот немедленно согласился перейти в распоряжение революционеров, исполняя все поставленные ими задачи. На малой высоте самолёт пролетел над Лиссабоном, Баррейру, Бежа, Сетубалом и Фару, между тем как захватчики сквозь аварийный выход выбросили над городами более ста тысяч антифашистских листовок, призывающих к борьбе с тиранией.

Режим поднял в воздух два истребителя ВВС, намереваясь принудить пилота к посадке на территории Португалии, однако тот ни на какие приказы не отвечал. В конечном итоге, борт благополучно вернулся в Касабланку. Более того – впоследствии благополучно вернулись в Бразилию и все шестеро участников операции, вновь попавшей на передовицы всех мировых газет и журналов.

Не успел Антониу Салазар облегчённо вздохнуть, надеясь, что выходки оппозиционеров, изрядно подмочившие репутацию режима, наконец закончились, как произошёл новый инцидент.



«Святая свобода»



Ранним утром 1 января 1962 года группа из 20 военных под руководством Жуана Варела Гомеша атакует казармы 3-его Пехотного Полка в Беже. Штурм должен был стать началом всеобщего восстания против диктатуры Салазара, которое возглавит уже готовый перейти границу с Португалией «бесстрашный генерал» Умберту Делгаду.

На самом деле, «штурм» представлял собой не особенно героическое зрелище: группа атакующих, имевшая ключи от казарм, вошла внутрь, арестовала всех находившихся здесь солдат, после чего им был зачитан манифест с предложением присоединиться к восстанию. Единственным, кто оказал сопротивление захватчикам, был заместитель секретаря армии Жайме Фелипе де Фонсека, который был застрелен.

На самом деле, к моменту захвата казарм, операция уже фактически потерпела крах: прежде всего потому, что был потерян контакт с Делгаду, ожидавшим новостей в одном из рабочих общежитий Лиссабона. Кроме того, на встречу, предварявшую атаку, не явились представители гражданской колонны, которой должно было быть передано захваченное в казармах оружие.

Вероятно, события могли бы пойти по другому сценарию, если бы не очередная неудача: во время попытки ареста командира Португальского Легиона в Бежа, серьёзное ранение в грудь получил сам командующий восстанием Варела Гомеш. К моменту прибытия в Бежа генерала Делгаду, выступление потерпело полный крах – все участники его были арестованы, не сумев организовать никакого сопротивления. Убедившись в этом лично, Делгаду незамедлительно убыл из страны.

Коллапс новогодней авантюры заставил надолго замолчать оппозицию, чья деятельность на некоторое время переместилась за пределы Португалии. Именно здесь, в Бразилии, Франции, Италии и Алжире рождались и умирали разнообразные проекты спасения родины из-под власти фашистской диктатуры.

В декабре 1962 года в Риме проходит первая конференция «Патриотического Фронта Национального Освобождения» (Frente Patriótica de Libertação Nacional) с участием представителей демократических сил, руководителей Коммунистической Партии Португалии, а так же Маунэля Серториу, делегированного проживающим в Бразилии Делгаду. Уже в январе следующего года штаб-квартира FPLN по приглашению президента Бен Беллы переезжает в Алжир. Отсюда начинает вещать радиостанция «Голос Свободы», здесь же активисты «Фронта» налаживают связи с руководителями освободительной борьбы в португальских колониях.

Стоит замолвить слово об очень гибкой позиции, проявленной в этот период Компартией Португалии. Невзирая на то, что основная работа по организации функционирования «Фронта» легла на плечи коммунистов, руководство партии приняло решение о необходимости выдвинуть на первый план FPLN фигуру Делгаду. Несмотря на антикоммунизм, «бесстрашный генерал» являлся единственным звеном, способным соединить левую португальскую оппозицию (которую представляла КПП) с умеренно-правой оппозицией (католиками, буржуазными демократами и монархистами). В связи с этим в октябре 63 в Бразилию отправляется делегация FPLN, а уже в декабре на II Конференции «Фронта» в Праге привезённый из Рио-де-Жанейро генерал избран председателем «Революционной Португальской Хунты» (Junta Revolucionária Portuguesa), объединённого блока оппозиционеров.

Правда, практически сразу же после собрания Делгаду был госпитализирован и следующие несколько месяцев провёл в пражском санатории, однако, встав на ноги, он тотчас же мчится в Алжир. Здесь он очень быстро вступает в конфликт с коммунистами, которые голосуют против его авантюрных предложений по организации революционного вторжения в Португалию из-за рубежа. В конечном итоге, на III Конференции FPLN в сентябре 1964 Делгаду, бойкотирующий съезд, теряет пост председателя «Революционной Хунты». Тем самым он теряет и поддержку алжирского правительства, прислушивавшегося к мнению коммунистов.

Этот факт не особенно смутил «бесстрашного генерала»: в его голове уже созрел очередной революционный проект: на этот раз, Делгаду, опираясь на помощь китайских коммунистов, планирует учредить Временное Революционное Правительство в Макао, свергнув португальскую колониальную администрацию, и уже оттуда начать наступление на метрополию. Для реализации этой задачи в октябре 1964 года Делгаду заявляет об учреждении нового оппозиционного подразделения – «Португальского Фронта Национального Освобождения» (Frente Portuguesa de Libertação Nacional).

Конфликт между Делгаду и коммунистами, вылившийся в мощнейшую обвинительную кампанию, развязанную членами КПП, в которую были втянуты как алжирские власти, так и прокоммунистически настроенные силы в Европе, продолжается и после таинственного исчезновения генерала, о чём публично заявил представитель Делгаду в Марокко Энрике Серкейру 23 февраля 1965. Лишь сообщение испанских властей от 27 апреля положило конец нападкам коммунистов и алжирцев на «военного авантюриста»: в этот день вблизи испанской деревни Вилья Нуэва дель Фресно были обнаружены трупы Умберту Делгаду и его секретарши. Впоследствии выяснилось, что убийство организовали сотрудники португальской спецслужбы PIDE, пообещав через провокатора организовать нелегальный переход границы.

Тем временем, в самой Португалии установилось зловещее затишье. В 1965 году эту тишину нарушили лишь воинственные коммунистические диссиденты. Покинув КПП в 1963 на почве разногласий по вопросу вооружённой борьбы, в январе следующего года эта относительно небольшая группа радикалов во главе с Франсишку Мартинсом Родригишем, Пулиду Валенте и Руем д’Эшпинаем преобразуется в организацию, носившую весьма громкое название «Фронт Народного Действия» (Frente de Acção Popular).



Пресс-конференция LUAR



Основной задачей FAP была заявлена организация всеобщего народного восстания и создание «революционной армии». В качестве эмбрионов этой армии, осуществляющих акции вооружённой пропаганды, выступали «Группы Народного Действия» (Grupos de Acção Popular). Эти «бригады вооружённого действия» приступили к делу в 1965 году, осуществив несколько подрывов полицейских участков в Лиссабоне.

21 октября по обвинению в организации этих терактов был арестован один из руководителей FAP Жуан Пулиду Валенте, а спустя немногим больше месяца, 26 ноября, в пригородном лесу в Белаш боевики GAP убили Мариу Матеуша, сдавшего властям Валенте.

Довольно активная пропагандистская деятельность FAP привела к тому, что в 1966 году за решёткой оказались и двое других лидеров организации – Родригиш и д’Эшпинай, в связи с чем организация приостанавливает свои воинственные инициативы, а в 1970 и вовсе преобразуется в прокитайскую Коммунистическую Партию Португалии (марксистско-ленинскую).

Между тем, вдали от Европы, внутри португальской эмиграции в Бразилии, произошёл очередной разлад. Небольшая группа во главе с Эрминиу да Палма Инасиу, – тем самым, что возглавлял захват самолёта TAP, – разошлась во взглядах с одним из лидеров эмиграции, Энрике Гальваном: в то время как первый по-прежнему уповал на возможность переговоров с Соединёнными Штатами о замене Салазара каким-нибудь более «демократичным» правителем (причём, самого себя он рассматривал как вполне приемлемую для этого альтернативу), его относительно более молодые соратники настаивали на продолжении вооружённой борьбы за социализм в самой Португалии. В конечном итоге, Палма Инасиу, Камило Мортагуа (так же участник обеих первых акций – захвата корабля «Санта-Мария» и португальского самолёта), Эмидиу Геррейру и ещё трое или четверо радикалов в 1966 году принимают решение ехать в Париж, чтобы оттуда организовывать новые выступления против португальской диктатуры.

Практически сразу же перед революционерами встал вопрос о финансировании будущих действий. Связываться с коммунистами, – единственной силой, обладавшей кое-какими денежными ресурсам, – они не стали, памятуя о весьма критической позиции КПП в отношении «мелкобуржуазного бланкизма», поэтому было решено осуществить типично революционное действие: ограбление банка в самой Португалии.

«Операция Мондегу», – первое выступление «Лиги Единства и Революционного Действия» (Liga de Unidade e Ação Revolucionária), – заключалась в ограблении филиала государственного «Банка Португалии» в портовом городе Фигейра-да-Фош. Когда была полностью изучена оперативная обстановка, началась непосредственная подготовка.

В первую очередь, прибыв на родину, Палма Инасиу примерил на себя личину бразильского археолога, весьма заинтересованного руинами в Конимбриге. С целью осуществления аэрофотосъёмки участка он арендовал на аэродроме в Коимбре легкомоторный самолёт «Auster».

17 мая 1967 года, около 4 часов вечера, Палма Инасиу, Камилу Мортагуа, Антониу Барракоза и Луиш Бенвинду вошли в помещение банка. Несколькими минутами спустя они вышли на улицу, отягощённые тремя сумками, в которых содержалось 29 миллионов эскудо (что по современному курсу соответствовало бы 5 миллионам евро), и на автомобиле направились в сторону аэропорта, откуда на поджидавшем самолёте вылетели в сторону испанской границы. Обратим внимание читателя, что ограбление носило действительно авантюрный характер, так как в руках у нападавших находилось лишь игрушечное оружие, поэтому столкновение с властями в данном случае неизменно закончилось бы гибелью всей боевой основы организации. Впоследствии, всё это вооружение, – три металлических макета пистолетов и один пластиковый автомат, – было на потеху властям оставлено в салоне автомобиля, брошенного в аэропорту Коимбре при отступлении.

Ограбление было серьёзным ударом по имиджу португальской диктатуры и триумфом для созданной «Лиги». Несмотря на то, что позднее PIDE сумела обнаружить часть суммы, – 11 тысяч эскудо агенты нашли на ферме на окраине Парижа и ещё столько же в одной из затопленных шахт вблизи Гимарайеша, – активистам LUAR на средства, полученные с ограбления, в Чехословакии было закуплено большое количество уже настоящего оружия, которое затем было размещено на тайных складах в Бельгии, Франции и Португалии.

В сентябре того же 1967 года команда LUAR под руководством Серуки Сальгаду осуществляет ещё одну громкую акцию – нападение на казармы в Эворе, откуда так же было похищено много оружия и боеприпасов, предназначенных для развития вооружённой борьбы против Салазара.

Однако самый впечатляющий план боевой акции, возникший в голове Палма Инасиу, так и остался нереализованным. Речь идёт о проекте захвата довольно большим партизанским отрядом города Ковилья. В ходе операции предполагалось уничтожить все основные трассы и мосты с помощью взрывчатки, предварительно эвакуировав часть населения. Все представительства государственных репрессивных служб так же должны были быть уничтожены, а персонал – разоружён. Спустя какое-то время, – возможно, несколько дней, – захватчики, подняв в стране страшный шум, должны были покинуть город и скрыться за границей.

К тому моменту в распоряжении LUAR было довольно значительная сумма денег, большое количество оружия и около 50 боевиков, – частью в самой Португалии, частью за её пределами, – поэтому перспективы исполнения такой генеральной акции были самыми радужными. Однако, благодаря проникшему в ряды организации шпиону, PIDE узнала о зловещих планах и решила нанести по организации превентивный удар. Практически все активисты LUAR были арестованы – кто за рубежом, кто в Португалии. Сам Инасиу Палма был схвачен в Порту. Обилие самых тяжких обвинений не оставляло сомнений в том, что он, как руководитель и главный вдохновитель вооружённого действия, будет приговорён к смертной казни. Однако, спустя 9 месяцев после ареста, в одну штормовую ночь, перепилив решётки на окнах с помощью переданной сестрой пилы, Палма Инасиу покинул камеру. Преодолев стену, отделявшую тюремный двор от улицы, беглец спокойно прошёл мимо охранного поста и исчез в ночи. Утром следующего дня он был уже в Лиссабоне, куда добрался в товарном вагоне поезда. Спустя несколько недель Палма Инасиу успешно скрывается за рубежом.

Правда, вскоре он был арестован в Мадриде, однако запрос PIDE об экстрадиции преступника был отклонён франкистским правительством и Палма Инасиу отделался лишь высылкой из страны во Францию, где он приступил к восстановлению военно-политической структуры.

Между 1969 и 1973 годом LUAR осуществила ещё множество операций как в самой Португалии, так и за её границами. К примеру, боевики организации в 1971 году были арестованы во Франции по обвинению в серии ограблений, крупнейшим из которых был налёт на франко-португальский «Banco do Ultramar». В мае и июне 1971 года нападениям подверглись консульства Португалии в Роттердаме и Люксембурге, откуда было похищено множество пустых паспортных бланков, различного рода разрешения, печати, печатные машинки, а так же деньги. Кроме того, LUAR практически непрерывно переправляла в Португалию оружие и взрывчатку, надеясь развернуть здесь полномасштабную гражданскую войну за социализм и свободу.