Такер указал на мониторы, которые все еще светились. В спешке капрал ушел, оставив все включенным, – скорее всего, чтобы поддерживать помехи. На одном мониторе было открыто окно с цифровой картой, набором перекрестий и маленькой мигающей точкой в форме крошечного самолетика.

– Твой разговор с де Костером, – продолжал Такер. – Что планируется?

Виллем явно колебался, но Фрэнк подстегнул его готовность к сотрудничеству дулом своего огромного пистолета.

– Выкладывай! – потребовал он.

Судорожно сглотнув, капрал кивнул и быстро пересказал события последних нескольких часов, закончив решением де Костера принять превентивные меры.

– Беспилотник с бомбой нанесет удар по точке с этими координатами через… – Техник взглянул на таймер, отсчитывающий время. – Восемнадцать минут.

В этот момент крошечный значок самолета на экране пришел в движение.

Фрэнк посмотрел на часы.

– То есть примерно в девять сорок пять.

Такер представил себе дымящийся кратер на шахте и толкнул молодого человека к пульту.

– Отключи все глушилки в этом районе!

– Не могу. Только не отсюда.

Такер разочарованно нахмурился.

– Тогда выключи ту, что на острове.

«Может, этого будет достаточно».

Виллем повернулся к пульту и на что-то нажал.

– Готово.

Уэйн вытащил свой спутниковый телефон.

Грея нужно было срочно предупредить. Он поднял свой телефон, пытаясь поймать сигнал. Повертел коротенькой антенной во все стороны, но без толку.

Такер громко выругался.

– Погоди… – Фрэнк наклонился к монитору, указывая пальцем на красный значок самолета, который медленно перемещался по светящейся карте. – Это трансляция в реальном времени, насколько я понимаю? Как и обратный отсчет?

Виллем кивнул.

Фрэнк направил пистолет в физиономию инженера.

– А значит, связь все-таки работает! У тебя наверняка есть дешифратор для преодоления помех.

Виллем, казалось, лишь удивился, что этот факт может ставиться под сомнение.

– Natuurlijk![98] Я же главный инженер.

Фрэнк с широко раскрытыми глазами повернулся к Такеру.

– Выходит, мы все же можем связаться с нашими.

Такер застыл на месте – но вовсе не из-за открытия Фрэнка. Он поправил очки краем телефона. При отключении местной глушилки картинка с камеры Кейна перестала постоянно прерываться и разваливаться на отдельные пиксели. Изображение стало четким и плавным. Сердце сжалось от открывшегося зрелища.

«О боже…»

– Такер? – Фрэнк подошел ближе. – Что…

Тот нажал кнопку быстрого набора и сунул ему спутниковый телефон.

– Это номер «Сигмы». Директор Кроу. Расскажи ему все.

И сразу же метнулся к двери.

– Пусть вызовет сюда бойцов ВСДРК! И предупредит Грея.

– Такер! – крикнул ему вслед Фрэнк.

Но у того не было времени на объяснения.

Отбросив бесполезный автомат, Такер схватил дробовик инженера – «Моссберг-930». Магазин этого полуавтоматического ружья двенадцатого калибра вмещал восемь патронов.

«Лучше бы этого хватило».

Паника заглушала боль. Припадая на сломанную ногу, он выскочил за дверь – и угодил чуть ли не прямо под пули.

Замер и низко пригнулся под шквалом огня, преградившим путь. Три солдата – вероятно, последние из оставшихся в живых – яростно обстреливали лес, откуда велся ответный огонь. Наконец один из них упал, раненный в лицо. Двое оставшихся бросились наутек.

Из леса появилась две фигуры.

Монк и Ндай…

Такер бросился к ним.

– Давайте сюда! – Добежав до них, он без остановки промчался дальше, махнув на бегу в сторону центра связи. – Прикройте Фрэнка!

– А ты куда? – крикнул ему вслед Монк.

«Нет времени…»



09:25

Кейн бежит по лесу, не смея останавливаться. Пули летят ему вслед, разрывая листья и расщепляя кору. Приказ продолжает пылать в его глазах, словно выжженный где-то в самой глубине черепа.

Приказ охранять.

И он твердо намерен его выполнить.

Остальные, сбившиеся в кучу и слабые, остались далеко позади. Чуть раньше он услышал характерное жужжание и приглушенный лязг, уловил запах оружейного масла и электрических разрядов. Осознал опасность, которую они влекут за собой. И устремился в лес, чтобы увести эту опасность за собой.

Даже сейчас он использует свое тело, свой жар, свое рычание, чтобы охотники не потеряли его след. Они буквально повсюду. Их много. Он петлял и кружил, отступал и вновь бросался вперед, собирая их всех на своем пути, заманивая подальше.

И вот теперь угодил в свою собственную ловушку.

Они смыкаются со всех сторон, неумолимо надвигаясь.

Наконец он убегает от выстрелов, ныряет в более глубокие тени, останавливается, проскользив на лапах. Ищет, напрягая все свои органы чувств. Втягивает ноздрями запах человеческих и звериных следов, мокрого суглинка, прелых листьев и гнилого дерева. Тем не менее над всем этим витает вонь нефтяного дыма. Тот висит повсюду. Ориентироваться трудно. Жужжание вновь наполняет мир вокруг него.

Он опытный солдат.

Он все понимает.

Снова бежать – это смерть.

Измученный, Кейн тяжело дышит. Горячая кровь сочится из ссадины у него на боку. Он осторожно прижимается животом к земле. Нужно оставаться здесь, оттягивая на себя опасность – подальше от тех, кого он должен защищать.

Охотники приближаются к нему, неся с собой запах молний и пороховой гари.

Шерсть его встает дыбом.

Но он все равно не сдвинется с места.



09:27

С туманной от мучительной боли головой Такер бежал через лес, обеими руками сжимая тяжелый дробовик. Припадая на сломанную ногу, подталкивал себя вперед другой. Боль пронзала с каждым шагом, словно огненное сердцебиение, пульсируя в такт с колотящимся в груди сердцем.

Он пробивался сквозь низкие ветви, натыкаясь на стволы деревьев. Внимание разделилось. Сосредоточившись на обстановке впереди, Такер постоянно следил за покачивающейся стрелкой приводного радиомаяка Кейна. И мгновение назад увидел, как пес, осыпаемый градом пуль, останавливается после безумной гонки среди деревьев. Тепловизионная камера на жилете пса показывала множество перегретых четвероногих роботов, преследующих Кейна. Точное число определить было трудно. Они были буквально повсюду и приближались к его напарнику со всех сторон одновременно.

«Так много…»

Перед эвакуацией солдаты, должно быть, собрали всех роботизированных собак в одном месте, готовя их к погрузке. И, как только началась перестрелка, явно выпустили всю эту свору в лес – не исключено, чтобы прикрыть свой собственный побег.

И теперь Такер наблюдал, как темно-оранжевые пятна на экране очков приближаются к позиции Кейна.

«Черт, никак не успеть…»

И все же нужно было помочь напарнику. Такер нащупал свой беспроводной пульт, управляющий патронташем Кейна. Нашел и нажал нужную кнопку, чтобы сбросить осколочную гранату. Он молился, чтобы этого оказалось достаточно – чтобы это дало Кейну преимущество, позволило избежать гибельной петли.

Как в прошлый раз.

* * *

Кейн чувствует легкий толчок. Его уши улавливают щелчок запала. Серебристый заряд, задев его за бок, падает на мокрые листья под ним.

Это убеждает Кейна в том, что его напарник где-то рядом. Эта мысль успокаивает его, напоминая о том, что они по-прежнему вместе. Он вновь ощущает вкус лакомого мясного кусочка, брошенного с тарелки. Видит полет красного мячика в ярком солнечном свете. Чувствует прижавшееся к нему теплое тело, крепкий мускусный запах пота, который так же хорошо знаком ему, как и его собственный.

Отмечает каждый удар сердца, отсчитывая время до огненной вспышки и града осколков.

Он знает, как должен поступить.

Приказ по-прежнему ярко пылает перед глазами.

Защищать.

Нельзя позволить охотникам ускользнуть и вновь угрожать остальным.

Он должен оставаться на своем посту. И зная это, нависает всем телом над серебристым яйцом, притаившимся на земле.

Кейн принимает то, что грядет. Вдалеке слышится глухой выстрел из мощного ружья. Но он по-прежнему не двигается.

Он хороший солдат.

И что более важно…

Он хороший мальчик.

* * *

Через тепловизионный прицел очков Такер заметил прямоугольное оранжевое свечение справа от себя. Вскинул свой «Моссберг» и выстрелил. Четвероногий робот разлетелся на куски. Такер не замедлил бега. Пока он мчался через лес, в голове у него щелкал обратный отсчет.

«Десять секунд…»

Другие огни светились в лесу, отмечая все больше механических собак. Они были повсюду. Целая дюжина, если не больше. А у него осталось всего шесть патронов.

«Девять секунд…»

Такер связался с напарником через свой «молярфон».

– Уходи, Кейн! Сейчас же!

Но, как и в прошлый раз, пес оставался на месте, отказываясь выполнять приказ и явно придерживаясь предыдущей команды. Кейна учили расставлять приоритеты, доверять собственным инстинктам, а не слепо следовать приказам.

А еще этот пес мог быть чертовски упрямым.

«Восемь…»

Такер хромал и подпрыгивал, отказываясь сдавать Кейна. Веер пуль пролетел через лес, разрывая ветки. Часть попала в бронежилет. Он повернулся и прицелился, когда появился один робот.

Пуля «Моссберга» раздробила ногу механической собаки, и та с лязгом отлетела в сторону. Ее пулеметная установка продолжала палить вслепую, разрывая полог леса над головой.

«Семь…»

Такер быстро ковылял дальше; теперь уже все тело горело огнем от боли. Листья хлестали его по лицу, ветки царапали обнаженную кожу. Он продолжал пробиваться вперед.

«Шесть…»

Уэйн выстрелил снова, отбросив в сторону еще одного четвероногого робота и расчистив путь перед собой.

«Пять…»

– Кейн, дружок, шевелись! Ну пожалуйста…

«Четыре…»

В дымном мраке впереди возникло новое свечение, с более мягкими краями. Он сразу узнал его, такое теплое и родное – словно свет домашнего окна в ночи.

«Три…»

Другие фигуры смыкались справа и слева, осыпая его пулями из пулеметных установок. Но он лишь пригнулся пониже, даже не потрудившись открыть ответный огонь. Времени уже не оставалось.

«Две…»

Такер отодвинул в сторону тяжелые листья папоротника. За ними был Кейн, наполовину погребенный в кустах. Темные глаза пса сверкнули в его сторону. Хвост вильнул в последнем приветствии.

«Одна…»

Такер прыгнул сломя голову. Время замедлилось и остановилось. Он хотел, чтобы этот момент длился вечно. И все же он сделает все, что сможет.

«Быть вместе – до самого конца».

Когда Такер врезался в Кейна, граната взорвалась.



09:29

Укрывшись в радиорубке за толстыми стенами центра связи, Фрэнк вздрогнул, когда по лесу эхом разнесся громкий взрыв.

«Какого черта?»

Они с Монком только что закончили отчаянный вызов командованию «Сигмы». Они были кратки, стараясь дать директору Кроу как можно больше времени, чтобы предупредить Грея о надвигающейся угрозе. Директор пообещал предупредить военных ВСДРК и потребовать, чтобы на остров отправили вертолеты.

Фрэнк подошел к Ндаю, который охранял дверь. Монк не сводил пистолета с Виллема. Все они слышали выстрелы из дробовика, только что донесшиеся из леса. Фрэнк указал на клубящийся столб дыма на юго-востоке.

Судя по всему, именно там сейчас и находился Такер.

– Это вроде где-то неподалеку от того места, где мы оставили Шарлотту и остальных? – спросил он у Ндая. – Такер пошел им на помощь?

– Нет. – Экогвардеец махнул рукой прямо на юг. – Мы оставили их вон там.

Фрэнк нахмурился.

Тогда что же означал этот взрыв?



09:27

Такер немного отодвинулся от Кейна, но продолжал крепко удерживать его. Мир завязался тугим узлом.

Жутко болела голова. В ушах – лишь протяжный звон на одной ноте. По лицу и горлу струилась кровь. Он чувствовал ее вкус, втягивал вместе с дыханием.

Такер поднес ладонь к лицу, нащупав застрявшие в нем зазубренные осколки гранаты. Палец провалился сквозь дыру в щеке.

И все же…

«Я жив».

Он провел ладонью по кевларовому жилету Кейна.

«Пожалуйста…»

Дотянулся до мягкого уха, нащупал усатую морду. Мокрый теплый язык слизнул кровь с его пальцев.

«Слава богу…»

Задыхаясь, он перекатился на бок, сел и прижал к себе тяжело дышащего Кейна. Тихое поскуливание друга вызвало настоящую бурю в голове.

«Я знаю… но мы сделали это».

Тем не менее опасность не миновала. Такер осмотрел место взрыва. С деревьев и кустов оборвало листья, криво свисали поломанные ветки.

В последний момент ему удалось откатиться от гранаты. Его бронежилет, защитивший и Кейна, спас им жизни.

Четыре робота, которые приблизились к ним почти вплотную, приняли на себя основную тяжесть взрыва. Теперь они лежали, дымясь, в их механических потрохах что-то искрило. Один, заброшенный на ветви кедра, по-прежнему висел там.

Такер поискал других, не уверенный, не было ли их больше, – взрыв мог просто перегрузить их сенсоры, отправив бродить по лесу.

Все, что он знал наверняка…

– Нам нужно выбираться отсюда!

Кейн опять жалобно заскулил – теперь, когда слух Такера немного прояснился, это прозвучало громче. Уэйн подвинулся, чтобы помочь своему четвероногому другу подняться – не стоило и дальше лежать на земле. Не было никакой уверенности в том, что роботы-собаки вновь не заявятся сюда обшаривать окрестности.

Такер встал на колени, но Кейн остался лежать на боку, тяжело дыша и вывалив язык. Остекленевшие глаза его светились болью, нацелившись куда-то вдаль.

– Кейн…

И тут сердце Такера сжалось.

«О боже, нет…»

Из передней лапы собаки струилась кровь, пропитывая землю.

Предплечье Кейна было раздроблено, обнажая кость; лапа висела только на коже и сухожилиях.

Такер сжал лапу, перекрывая поток крови, пытаясь удержать готовую отлететь жизнь Кейна одной лишь силой воли. Другой рукой поднял своего напарника, обретя силу, о которой даже и не подозревал, и заковылял прочь из зоны поражения. Свои очки он потерял, но знал дорогу назад.

Такер продирался сквозь лес, стараясь идти как можно быстрее. Лодыжка горела огнем, из тысячи ссадин и порезов текла кровь, а засевшие осколки с каждым шагом все глубже вонзались в бедро и плечо. Дыхание пресекалось. Взгляд его сфокусировался на некой точке в противоположной стороне от компаунда.

Сбившись с шага, он споткнулся, едва не уронив Кейна и на миг отпустив его сломанную лапу. Брызнула кровь. Такер проклинал себя за то, что не располагает чем-то лучшим, чем его собственная слабеющая хватка, – надо было бы наложить жгут и шину, но он не знал, сколько еще осталось Кейну.

Спотыкаясь, Уэйн побрел дальше; перед ним бесконечно простирался все тот же лес.

«Неужели я кружу на одном месте?»

И тут – какое-то движение впереди. Такер молился, чтобы это оказался кто-то из своих, но вместо этого в поле зрения появилась одна из собак-роботов, которая быстро направилась к ним.

Пулеметная турель повернулась, готовая разорвать их в клочья.

Такер повернулся к ней спиной, все еще пытаясь защитить Кейна. Оглушительно грянули выстрелы. Он уже ждал ударов пуль.

Но этого так и не произошло.

Обернувшись, Такер увидел Фрэнка и Монка, несущихся к нему с дымящимися автоматами. Робот лежал на боку, весь в дырах, перебирая в воздухе суставчатыми ногами.

Такер бросился им навстречу. Едва не врезался во Фрэнка, спеша передать ему Кейна, и упал на колени.

– Спаси его…

Фрэнк подхватил пса на руки. Армейский ветеринар сразу же заметил размозженную конечность и крепко перехватил ее.

– Он потерял слишком много крови.

«Не только он…»

Такер завалился вбок, падая, как в замедленной съемке. Мир потемнел. Тем не менее его взгляд не отрывался от Кейна. Только теперь он осознал, как безвольно пес повис на руках у друга. Темно-янтарные глаза смотрели не мигая; язык был слишком длинным, слишком синим.

«Кейн…»

Последние слова Фрэнка последовали за ним в небытие.

– Он не дышит.

28

25 апреля, 09:29 по центральноафриканскому времени

Провинция Итури, Демократическая Республика Конго

– Это чертово дерево случайно не утопило вашего друга? – спросил Бенджи.

Грей понимал, что вопрос вполне обоснованный. Ковальски не выныривал уже больше десяти минут. Легкие у его напарника были объемистые, но все же не настолько. Пирс приподнялся на цыпочки, пытаясь получше разглядеть происходящее за клубящимися бледными корнями, дрожащими шипами и колючками.

Дупло материнского дерева напротив них светилось мерцающим серебром. Вода в пруду у входа превратилась в плоское зеркало. Грей не мог сказать, всплыл ли Ковальски в каком-то другом месте и позволили ли ему наконец сделать вдох. Края пруда находились за пределами его поля зрения, скрытые изгибом толстенного ствола.

Он с беспокойством бросил взгляд на Тьенде. Тот просто опирался на свой посох. Фарайи держался рядом с ним. Веки старейшины были прикрыты.

Похоже, утомление все же давало о себе знать, тем более что старик уверял, что ему больше ста лет.

Тем не менее Тьенде заметил внимание Грея.

– Если Она выбрала его, то позаботится о нем.

Словно в ответ на эти слова, гладь воды вдруг поднялась сверкающим фонтаном. Ковальски вознесся вместе с ним, высоко воздетый вверх путаницей корней. Он по-прежнему пытался вырваться из их хватки. Отплевывался и кашлял, захлебываясь водой, которая лилась из его носа и губ.

Капкан из корней перенес его к краю пруда и оставил у входа в дерево. Ковальски упал на четвереньки, и его сразу же вырвало еще большим количеством воды.

– Она закончила с ним, – объявил Тьенде.

«Это и так ясно…»

Ковальски сел, сделал еще несколько глубоких вдохов и громко выругался. Поднялся на ноги.

– Больше никогда на такое не поведусь!

– Ты в порядке? – окликнул его Грей.

– Как вы себя чувствуете? – вторил ему Бенджи.

Ковальски нахмурился.

– Как чуть не утонувший кот, черт побери… Как, думаешь, после такого можно себя чувствовать? – Хрюкнув, он сплюнул. – На вкус это как смесь антифриза с плесенью! И все порезы жгутся, мать их так…

И он, спотыкаясь, направился к ним.

Грей поднял руку и указал назад.

– Твоя фляга! Нам нужен образец этой воды!

Здоровяк раздраженно вздохнул, явно не обрадованный перспективой вновь оказался возле этого пруда. Тем не менее он повернулся, пытаясь отстегнуть флягу от пояса.

К сожалению, этот вопрос решили без их участия.

Едва только Ковальски попытался опять войти в дерево, внутри ствола, словно разъяренные кобры, поднялись корни с острыми шипами, преграждая ему путь.

Ковальски замер.

– Не думаю, что это у меня выйдет…

– Надо попробовать! – крикнул Грей.

Ковальски впился в него взглядом.

– Тогда сам подойди и попробуй.

Грей повернулся к Тьенде, готовый умолять его о помощи.

Но прежде чем успел хоть что-то сказать, в кармане у него зажужжал спутниковый телефон – после последнего разговора с Пейнтером батарею из него вынимать не стали. Директор пообещал тогда организовать эвакуацию на вертолете, как только они получат лекарство. Местом сбора назначили голый скалистый гребень, возвышающийся над долиной. Это был единственный разрыв в лесу, протянувшемся на бесчисленные мили.

Грей, который почувствовал облегчение от того, что директор наконец вышел на связь, бросил взгляд на Ковальски, который все еще стоял со своей флягой в руке. Хотя, похоже, намеченную эвакуацию приходилось отложить.

Пирс поднял трубку и установил соединение.

– Директор Кроу, у нас есть…

Пейнтер перебил его, голос его звучал резко и настойчиво.

– Грей, вам нужно срочно убираться оттуда. Прямо сейчас в вашу сторону летит беспилотный бомбардировщик, настроенный на ваши текущие координаты. Бомба – известная вам МОАБ. Взрыв уничтожит все на многие мили вокруг.

Грей крепче сжал телефон.

– Когда он окажется здесь?

– Минут через пятнадцать, может, меньше.

Пирс уставился на Ковальски и на его пустую флягу.

– Но у нас нет лекарства.

– Не имеет значения. Отключайся и сваливай оттуда!

Связь прервалась.

Ковальски свирепо посмотрел в его сторону.

– Ну что еще?

Грей махнул ему, чтобы он возвращался. У них не было времени спорить с деревом, которое жило тут многими тысячелетиями.

– Забудь об этом! – крикнул он. – Бежим!

Ковальски с радостью подчинился этому приказу. Но все-таки крикнул, направляясь к ним:

– Почему? К чему такая спешка?

– Бомба! Летит в нашу сторону. Будет здесь через пятнадцать минут!

Ковальски выругался и ускорил шаг. Внешний клубок корней раздвинулся, чтобы пропустить его, затем опять сомкнулся у него за спиной. Здоровяк вдруг резко остановился и ткнул пальцем в грудь Бенджи.

– Ты должен мне пятьдесят баксов!

Бенджи смущенно посмотрел на Грея.

– Он поспорил со мной, что никто не попытается взорвать нас до того, как все это закончится.

– Не стоило заключать такое пари. – Пирс подтолкнул Бенджи и Фарайи к внешнему барьеру из черных корней и острых шипов. Потом махнул Тьенде, чтобы тот следовал за ним, бросив на старика извиняющийся взгляд.

Тот выглядел растерянным, но в то же время и смирившимся.

Грей заставил всех пошевеливаться. Низкий проход под колючими ветками казался на сей раз не столь серьезным препятствием. Древесные кинжалы и рапиры втянулись в темную массу ветвей, позволяя им двигаться быстрее.

Пока они ползли, в голове у Грея шел обратный отсчет. Радиус поражения МОАБ простирался на целую милю от эпицентра – а может, и дальше, поскольку взрывная волна окажется запертой в высоких скалистых стенах долины.

Команда никак не могла преодолеть это расстояние за оставшееся время.

«По крайней мере, все из нас».

И все же Грей отказывался бросать кого бы то ни было. Они все выберутся отсюда, или не выберется никто. Он намеревался добраться до этого золотого царства – города, устроенного в цельной жиле драгоценной руды, и молился, чтобы тот оказался достаточно надежным укрытием.

«Но сначала надо как-то добраться до него».

Наконец туннель закончился, и Грей вновь оказался перед лицом холмистой страны чудес со светящимися прудами и золотисто-зеленым лесом. Над поляной висел туман, выбрасываемый спорообразующими кистами.

Он махнул рукой вперед.

– Бежим дальше. И как можно быстрее.

Грей сразу задал жесткий темп – то рысью, то бегом, замедляясь, когда Бенджи или Тьенде хватали ртом воздух, и раз за разом подталкивая их, когда они слишком уж отставали.

Пока они бежали, земля повсюду вокруг них продолжала шевелиться – напоминание о том, что истинная часть леса лежит у них под ногами в виде обширной взаимосвязанной сети корней и грибковых гифов, образующих разум, намного более древний, чем что-либо на Земле.

Зная, что грядет и что будет уничтожено, Грей раздраженно стискивал зубы.

«И зачем мы только приперлись сюда?»

Что это им дало?

Пустая фляга Ковальски подпрыгивала у того на бедре. Грей питал слабую надежду, что какие бы целебные силы ни были дарованы здоровяку, их можно попробовать извлечь обратно из его крови и использовать для того, чтобы остановить распространение инфекции.

Наконец они добрались до края древнего леса. Опушка перед более темными зарослями так и манила к себе. Бенджи опять отстал – не столько из-за своего прерывистого дыхания, сколько ради Тьенде. Старик уже откровенно хрипел на бегу, его изможденное лицо блестело от пота. Свой посох он давно потерял где-то по пути.

Теперь старика поддерживал Ковальски, а Фарайи пытался помочь ему с другой стороны.

Грей занял место мальчишки.

– Дуй вперед!

Они снова двинулись в путь, пробираясь сквозь плотную баррикаду темного леса, пока наконец не преодолели и ее.

Пирс посмотрел на часы.



9:38

У них оставалось всего семь минут – в самом лучшем случае.

Бенджи первым заметил проблему, притормозив и оглядевшись вокруг.

– Где остальные? – произнес он, с трудом переводя дух.

Грей тоже осмотрелся и понял, что Молимбо и остальные пигмеи ушли, забрав с собой своих ручных земляных волков. Их нигде не было видно.

Он покачал головой.

– Остается лишь надеяться, что они ушли достаточно далеко.

– А может, они почувствовали, что должно произойти, – предположил Бенджи. – И уже укрылись в городе.

– Может быть, – пробормотал Грей, хотя и сомневался в этом. Охотники явно избегали древнего города – мертвого царства, усеянного костями.

Но времени на рассуждения уже не оставалось.

Коммандер опять поторопил своих спутников.

– Не останавливайтесь!

Когда они вновь тронулись в путь, на дороге появился одинокий часовой, материализовавшийся из леса, словно призрак. Покрытый белоснежной шерстью земляной волк остановился перед ними; его старые глаза нацелились на Тьенде, приветствуя возвращение своего давнего товарища.

– Мбе… – выдохнул тот.

Волк серебристым привидением потек по булыжникам навстречу соплеменнику. Поравнялся с Тьенде и зашагал рядом с ним. Его присутствие придало старейшине сил. Вырвавшись из рук Грея и Ковальски, Тьенде провел рукой по боку зверя, словно черпая силу из его пушистого тела.

Они ускорили шаг, мчась вниз по извилистой тропинке. И все же к тому времени, как достигли развилки, старику вновь понадобилась помощь. Он прихрамывал, спотыкался и явно отставал. Грей вернулся и обхватил его за спину. Конечности Тьенде ощутимо дрожали. Сквозь тонкие ребра Грей чувствовал, как бешено колотится его сердце.

Хотя Тьенде был намного моложе Молимбо, представителю племени бакуба все-таки было уже хорошо за сто – а может, и все сто пятьдесят лет. Грей по-прежнему задавался вопросом, требовались ли целые поколения воздействия – многие тысячелетия жизни здесь – для достижения исключительного долголетия пигмеев. В этом отношении Тьенде был все еще относительным новичком, более восприимчивым к разрушительному воздействию возраста.

Слева от старейшины возник Ковальски, явно готовый нести его на себе, если понадобится. Здоровяк попытался столкнуть земляного волка с дороги. Мбе зарычал, явно не желая оставлять свой пост. Но и сам старый волк уже тяжело дышал, глаза его закатились от напряжения.

Как напоминание о том, что ни Тьенде, ни столетний зверь не могли вечно противостоять натиску времени.