«Это и так ясно…»

Ковальски сел, сделал еще несколько глубоких вдохов и громко выругался. Поднялся на ноги.

– Больше никогда на такое не поведусь!

– Ты в порядке? – окликнул его Грей.

– Как вы себя чувствуете? – вторил ему Бенджи.

Ковальски нахмурился.

– Как чуть не утонувший кот, черт побери… Как, думаешь, после такого можно себя чувствовать? – Хрюкнув, он сплюнул. – На вкус это как смесь антифриза с плесенью! И все порезы жгутся, мать их так…

И он, спотыкаясь, направился к ним.

Грей поднял руку и указал назад.

– Твоя фляга! Нам нужен образец этой воды!

Здоровяк раздраженно вздохнул, явно не обрадованный перспективой вновь оказался возле этого пруда. Тем не менее он повернулся, пытаясь отстегнуть флягу от пояса.

К сожалению, этот вопрос решили без их участия.

Едва только Ковальски попытался опять войти в дерево, внутри ствола, словно разъяренные кобры, поднялись корни с острыми шипами, преграждая ему путь.

Ковальски замер.

– Не думаю, что это у меня выйдет…

– Надо попробовать! – крикнул Грей.

Ковальски впился в него взглядом.

– Тогда сам подойди и попробуй.

Грей повернулся к Тьенде, готовый умолять его о помощи.

Но прежде чем успел хоть что-то сказать, в кармане у него зажужжал спутниковый телефон – после последнего разговора с Пейнтером батарею из него вынимать не стали. Директор пообещал тогда организовать эвакуацию на вертолете, как только они получат лекарство. Местом сбора назначили голый скалистый гребень, возвышающийся над долиной. Это был единственный разрыв в лесу, протянувшемся на бесчисленные мили.

Грей, который почувствовал облегчение от того, что директор наконец вышел на связь, бросил взгляд на Ковальски, который все еще стоял со своей флягой в руке. Хотя, похоже, намеченную эвакуацию приходилось отложить.

Пирс поднял трубку и установил соединение.

– Директор Кроу, у нас есть…

Пейнтер перебил его, голос его звучал резко и настойчиво.

– Грей, вам нужно срочно убираться оттуда. Прямо сейчас в вашу сторону летит беспилотный бомбардировщик, настроенный на ваши текущие координаты. Бомба – известная вам МОАБ. Взрыв уничтожит все на многие мили вокруг.

Грей крепче сжал телефон.

– Когда он окажется здесь?

– Минут через пятнадцать, может, меньше.

Пирс уставился на Ковальски и на его пустую флягу.

– Но у нас нет лекарства.

– Не имеет значения. Отключайся и сваливай оттуда!

Связь прервалась.

Ковальски свирепо посмотрел в его сторону.

– Ну что еще?

Грей махнул ему, чтобы он возвращался. У них не было времени спорить с деревом, которое жило тут многими тысячелетиями.

– Забудь об этом! – крикнул он. – Бежим!

Ковальски с радостью подчинился этому приказу. Но все-таки крикнул, направляясь к ним:

– Почему? К чему такая спешка?

– Бомба! Летит в нашу сторону. Будет здесь через пятнадцать минут!

Ковальски выругался и ускорил шаг. Внешний клубок корней раздвинулся, чтобы пропустить его, затем опять сомкнулся у него за спиной. Здоровяк вдруг резко остановился и ткнул пальцем в грудь Бенджи.

– Ты должен мне пятьдесят баксов!

Бенджи смущенно посмотрел на Грея.

– Он поспорил со мной, что никто не попытается взорвать нас до того, как все это закончится.

– Не стоило заключать такое пари. – Пирс подтолкнул Бенджи и Фарайи к внешнему барьеру из черных корней и острых шипов. Потом махнул Тьенде, чтобы тот следовал за ним, бросив на старика извиняющийся взгляд.

Тот выглядел растерянным, но в то же время и смирившимся.

Грей заставил всех пошевеливаться. Низкий проход под колючими ветками казался на сей раз не столь серьезным препятствием. Древесные кинжалы и рапиры втянулись в темную массу ветвей, позволяя им двигаться быстрее.

Пока они ползли, в голове у Грея шел обратный отсчет. Радиус поражения МОАБ простирался на целую милю от эпицентра – а может, и дальше, поскольку взрывная волна окажется запертой в высоких скалистых стенах долины.

Команда никак не могла преодолеть это расстояние за оставшееся время.

«По крайней мере, все из нас».

И все же Грей отказывался бросать кого бы то ни было. Они все выберутся отсюда, или не выберется никто. Он намеревался добраться до этого золотого царства – города, устроенного в цельной жиле драгоценной руды, и молился, чтобы тот оказался достаточно надежным укрытием.

«Но сначала надо как-то добраться до него».

Наконец туннель закончился, и Грей вновь оказался перед лицом холмистой страны чудес со светящимися прудами и золотисто-зеленым лесом. Над поляной висел туман, выбрасываемый спорообразующими кистами.

Он махнул рукой вперед.

– Бежим дальше. И как можно быстрее.

Грей сразу задал жесткий темп – то рысью, то бегом, замедляясь, когда Бенджи или Тьенде хватали ртом воздух, и раз за разом подталкивая их, когда они слишком уж отставали.

Пока они бежали, земля повсюду вокруг них продолжала шевелиться – напоминание о том, что истинная часть леса лежит у них под ногами в виде обширной взаимосвязанной сети корней и грибковых гифов, образующих разум, намного более древний, чем что-либо на Земле.

Зная, что грядет и что будет уничтожено, Грей раздраженно стискивал зубы.

«И зачем мы только приперлись сюда?»

Что это им дало?

Пустая фляга Ковальски подпрыгивала у того на бедре. Грей питал слабую надежду, что какие бы целебные силы ни были дарованы здоровяку, их можно попробовать извлечь обратно из его крови и использовать для того, чтобы остановить распространение инфекции.

Наконец они добрались до края древнего леса. Опушка перед более темными зарослями так и манила к себе. Бенджи опять отстал – не столько из-за своего прерывистого дыхания, сколько ради Тьенде. Старик уже откровенно хрипел на бегу, его изможденное лицо блестело от пота. Свой посох он давно потерял где-то по пути.

Теперь старика поддерживал Ковальски, а Фарайи пытался помочь ему с другой стороны.

Грей занял место мальчишки.

– Дуй вперед!

Они снова двинулись в путь, пробираясь сквозь плотную баррикаду темного леса, пока наконец не преодолели и ее.

Пирс посмотрел на часы.



9:38

У них оставалось всего семь минут – в самом лучшем случае.

Бенджи первым заметил проблему, притормозив и оглядевшись вокруг.

– Где остальные? – произнес он, с трудом переводя дух.

Грей тоже осмотрелся и понял, что Молимбо и остальные пигмеи ушли, забрав с собой своих ручных земляных волков. Их нигде не было видно.

Он покачал головой.

– Остается лишь надеяться, что они ушли достаточно далеко.

– А может, они почувствовали, что должно произойти, – предположил Бенджи. – И уже укрылись в городе.

– Может быть, – пробормотал Грей, хотя и сомневался в этом. Охотники явно избегали древнего города – мертвого царства, усеянного костями.

Но времени на рассуждения уже не оставалось.

Коммандер опять поторопил своих спутников.

– Не останавливайтесь!

Когда они вновь тронулись в путь, на дороге появился одинокий часовой, материализовавшийся из леса, словно призрак. Покрытый белоснежной шерстью земляной волк остановился перед ними; его старые глаза нацелились на Тьенде, приветствуя возвращение своего давнего товарища.

– Мбе… – выдохнул тот.

Волк серебристым привидением потек по булыжникам навстречу соплеменнику. Поравнялся с Тьенде и зашагал рядом с ним. Его присутствие придало старейшине сил. Вырвавшись из рук Грея и Ковальски, Тьенде провел рукой по боку зверя, словно черпая силу из его пушистого тела.

Они ускорили шаг, мчась вниз по извилистой тропинке. И все же к тому времени, как достигли развилки, старику вновь понадобилась помощь. Он прихрамывал, спотыкался и явно отставал. Грей вернулся и обхватил его за спину. Конечности Тьенде ощутимо дрожали. Сквозь тонкие ребра Грей чувствовал, как бешено колотится его сердце.

Хотя Тьенде был намного моложе Молимбо, представителю племени бакуба все-таки было уже хорошо за сто – а может, и все сто пятьдесят лет. Грей по-прежнему задавался вопросом, требовались ли целые поколения воздействия – многие тысячелетия жизни здесь – для достижения исключительного долголетия пигмеев. В этом отношении Тьенде был все еще относительным новичком, более восприимчивым к разрушительному воздействию возраста.

Слева от старейшины возник Ковальски, явно готовый нести его на себе, если понадобится. Здоровяк попытался столкнуть земляного волка с дороги. Мбе зарычал, явно не желая оставлять свой пост. Но и сам старый волк уже тяжело дышал, глаза его закатились от напряжения.

Как напоминание о том, что ни Тьенде, ни столетний зверь не могли вечно противостоять натиску времени.

– Почти пришли! – крикнул им Бенджи, показывая вперед.

Город, окутанный лесом, лежал в темноте. Пламя, которое освещало его, давно погасло. Грей понимал, почему пигмеи избегали этого места. Дело было не только в костях. Над ними словно нависло что-то жуткое и потустороннее.

Однако сейчас было не до местных суеверий.

Он взглянул на светящийся циферблат своих часов.



9:42

– Осталось три минуты! – крикнул Грей.

Съежившись, Бенджи еще быстрей устремился к темному фасаду.

«Успеем ли?»

Грей продолжал всех поторапливать.

– Заберитесь туда как можно глубже! Как можно дальше от входа!

Бенджи с Фарайи первыми достигли входа в город – они выбрали более прямой маршрут, свернув с тропинки и продравшись сквозь подлесок и заросшую грибами поляну. Дождевик с глухим хлопком взорвался у него под ногой, напугав его. Древние черепа и ребра хрустели под подошвами, и пару раз он чуть не оступился.

Бенджи молился, чтобы к этому древнему мавзолею не добавились и их собственные кости.

Наконец они с Фарайи достигли темного порога. Бегущий позади Ковальски зажег фонарик, отбросивший их тени глубоко внутрь. Бенджи затормозил было у входа, но Ковальски врезался в него и подтолкнул вперед.

– Шевелись! – проревел он.

Биолог споткнулся, но удержался на ногах и побежал вслед за Фарайи. Ковальски напирал на них сзади. Луч его фонарика так и прыгал вокруг. Сияющие стены придавали его свету теплый золотистый оттенок. На бегу Бенджи провел ладонью по одной из поверхностей, ощутив, какая она гладкая. Хотя хвататься сейчас за стены стоило лишь разве для того, чтобы сохранять равновесие.

Повсюду под ногами валялись кости. Большинство скелетов были все еще целы, жутковато раскинувшись в тех же позах, в которых их обладатели упали на землю. Некоторые кости до сих пор облепляли обрывки одежды и ржавой черной кольчуги. Между ними было разбросано стальное оружие – пики, молоты, мечи, – еще одно доказательство вторжения в долину, о котором рассказывал Тьенде.

По мере дальнейшего продвижения Бенджи предпочел последовать примеру Фарайи, стараясь обходить скелеты стороной или перепрыгивать через них, чтобы не нарушить их покой. Ковальски был не столь предупредителен – он с проклятиями крушил кости на своем пути тяжелыми сапожищами, углубляясь в подземный переулок.

По обе стороны от них раскинулись золотые дома, поднимаясь все выше и выше. Повсюду выгибались мосты и арки. Бенджи таращился по сторонам, пытаясь вообразить, как это место когда-то могло выглядеть. Мысленно развесил по всему городу яркие лампы и фонари. Представил себе, как люди останавливаются под ними поболтать, а вокруг них носятся смеющиеся дети, играя с земляными волками.

Он коротко оглянулся, понимая, что истинное богатство города лежит не вокруг него, а там, позади – в лесу, где это царство веками жило в гармонии с миром природы.

Который и был их величайшим богатством.

Но тут Бенджи нахмурился, осознав и кое-что еще.

– А где же Грей?



09:44

– Да не останавливайтесь же! – настойчиво понукал Грей, поглядывая на часы.

«Одна минута…»

Зайдя за городскую черту всего на несколько ярдов, Тьенде вдруг остановился как вкопанный. Трудно было сказать, кто замедлил шаг первым – пожилой туземец или его древний четвероногий спутник. Оба сделали это словно по какому-то сигналу.

Мбе присел на задние лапы, тяжело дыша; его грудь натужно вздымалась, и теперь он выглядел совсем старым и немощным, словно увядал прямо на глазах у Грея. А потом огромный земляной волк опустился на землю, уставившись в сторону леса. Тьенде присел рядом с ним на колени и обнял его.

– Мы зашли уже достаточно далеко, – объявил старик.

Грей понял, что он не имеет в виду расстояние, измеряемое в милях.

– Нельзя так вот сдаваться! – Грей потянулся к нему.

Тьенде поднял руку. Мбе глухо зарычал, выражая на своем зверином языке то, что, вероятно, чувствовал его хозяин.

– Это не поражение. И не сдача на милость победителя. – Старик едва заметно, но удовлетворенно улыбнулся. – Просто время пришло.

– Но…

– Моя история рассказана. И передана вам. Этого достаточно.

Грей изо всех сил пытался придумать, как его убедить.

Тьенде снял свой золотой обруч.

– Настало время для того, чтобы всем царствам пришел конец. – Он вновь повернулся к лесу, проследив за долгим взглядом Мбе. – И для того, чтобы матери позволили своим детям самим выбирать дорогу в жизни, к лучшему это или к худшему.

Грей наконец смирился с тем, что старик уже не двинется с места, но просто не мог уйти, не получив ответ на главный вопрос.

– Лекарство… Сможет ли Ковальски поделиться им со всем миром?

Тьенде в последний раз оглянулся на него – выражение его лица было печальным, словно Грей так ничего и не понял.

– Люди Молимбо давным-давно мне все объяснили. Она щедра на свои дары, но дары эти кратки. Ценность их со временем ослабевает. Чудесная сила, стоящая за ними, со временем испаряется, словно вода в жаркий летний день.

Грей тяжело вздохнул.

«Выходит, что нет…»

Тьенде отвернулся, отстранив его поднятой рукой.

– У вас уже есть все ответы, которые вам нужны.

Грей больше не мог ждать, поэтому развернулся и бросился в глубь золотого города. Обратный отсчет тикал у него в голове. Он мог поклясться, что слышит отдаленный вой самолетных двигателей, который становился все громче.

В последнюю секунду Грей нырнул вбок, в один из золотых домов, и укрылся за его массивной стеной. И как раз вовремя.

Взрыв прогремел, едва его колени коснулись пола. Страшный грохот сотряс землю, Грея отшвырнуло в сторону. Пролет величественного моста неподалеку треснул, превратившись в груду золотых кирпичей и облако пыли. На один краткий миг все царство засверкало еще ярче, озаренное огненной вспышкой. Город сиял во всем своем величии, словно отполированный взрывом – так, что было больно глазам. Волна жара ураганом пронеслась по улицам, обжигая легкие.

Грей распластался на полу, обхватив голову руками и спрятав лицо. Дождался, пока земля не перестанет трястись, пока не утихнет жар. А потом поднялся на ноги и, пошатываясь, направился к двери.

Оперся ладонью о стену. Золото оставалось на удивление холодным – еще одно доказательство несокрушимости города, выдержавшего даже такое.

Грей шагнул за порог, больше обеспокоенный совсем другим.

«Тьенде…»

Двинувшись обратно по своим следам, засыпанным золотыми обломками, вскоре на фоне яркого утреннего света он заметил знакомую пару – все еще там, где ее и оставил. Взрыв разрушил лес снаружи, сорвав его со скалы и позволив небу осветить лицо города – несомненно, впервые за многие века.

Грей поспешил вперед.

Тьенде лежал под боком у Мбе, поджав под себя ноги. Земляной волк горой громоздился над стариком, словно даже в смерти зверь пытался защитить своего друга. Огромное белоснежное тело стеной пролегло между Тьенде и выходом, избавив того от зрелища разрушения его дома.

Грей подошел к ним, опустился на колени и положил руку на плечо Тьенде, молча благодаря его. И в этот момент тот слабо пошевелился. То ли каким-то чудом, то ли просто благодаря покровительственной любви друга всей своей жизни, старец все еще дышал, хотя и совсем слабо.

– Не двигайтесь… – попросил его Грей.

Он не питал никаких надежд на то, что старик будет жить, но хотел убедиться, что тот не умрет в одиночестве.

Глаза Тьенде открылись. Он нашел в себе силы похлопать Грея по руке, словно утешая его.

– Я… я удивлен, что Она не сочла вас достойным, – хрипло произнес старик. – Я и вправду…

Пирс ощутил прилив вины и раскаяния.

Позади него послышался стук шагов, эхом разнеслись голоса. Он оглянулся назад. Луч фонарика прорезал темноту. В поле зрения появился Ковальски в сопровождении Бенджи и Фарайи.

Грей поднял руку, подзывая их к себе. Второй рукой он по-прежнему накрывал плечо Тьенде. Тот уже тихо хрипел. Остальные быстро присоединились к ним.

Бенджи ахнул, увидев эту картину.

Фарайи закрыл лицо руками, словно отказываясь принять происходящее.

Ковальски лишь покачал головой и негромко выругался.

– Мы можем что-нибудь сделать? – тихо спросил Грей. – Чтобы вам стало легче на душе?

Тьенде облизнул губы и попытался заговорить – но осекся и попробовал еще раз.

– Позвольте мне… Помогите мне увидеть.

Грей все понял и приподнял его, прислонив к стене. Тьенде уставился мимо неподвижного тела Мбе на долину за ним. Ясное утро уже потемнело, солнце заволокло дымом. Этот мрак уже больше не казался величественным – скорее, чем-то гораздо более зловещим.

– Мне очень жаль, – прошептал Грей.

«Так многое потеряно, и совершенно ничего не приобретено…»

Тьенде уставился на разрушения, причиненные взрывом. Его плечи горестно поникли, но лицо оставалось невозмутимым.

– Иногда нужен огонь, чтобы очистить лес для новой поросли… Надежду можно найти даже в пламени.

– Но…

Тьенде потянулся к Грею и вновь похлопал его по руке.

– Я уже говорил… Матери могут долго предупреждать, наказывать и учить… Но даже их время когда-то заканчивается. Как и у меня сейчас. А потом ватото… ватото…

Затухая, с уже остекленевшими глазами, он явно изо всех сил пытался остаться в настоящем, перейдя на свой родной язык.

Фарайи присоединился к ним, опустившись на колени.

– Ватото… это значит «дети».

Тьенде пошевелился.

– Да, дети – они должны в конце концов стать… самостоятельными… совершать свои собственные ошибки. – Его взгляд метнулся к руинам. – А вот обретут ли они хекима вовремя…

Тьенде печально пожал плечами.

Грей повернулся к Фарайи.

– В смысле «мудрость», да?

Старейшина в знак благодарности коснулся колена мальчишки. А потом его голова качнулась в сторону того, кто стоял рядом с ним. Подняв руку, он едва заметно поманил к себе Бенджи. Тот поспешно опустился на землю рядом с Фарайи.

Тьенде похлопал его по ноге, а затем слабо махнул в сторону выпуклости в кармане биолога. Бенджи все понял и подвинулся, чтобы вытащить оттуда фигурку ндоп.

Он поднес ее к Тьенде.

Тихий облегченный вздох вырвался из губ старика. Он нашел в себе силы поднять дрожащий палец и провести им по вырезанным из дерева чертам лица Уильяма Шеппарда, своего старого друга и учителя, явно прощаясь.

– Мать… – прошептал Тьенде. – Она делится своими самыми драгоценными дарами только с самыми достойными из нас.

Определенно имелся в виду преподобный Шеппард.

Рука Тьенде свинцово опустилась, его голос стал прерываться.

– Нгеди му нтей внутри нгеди му нтей…

Его подбородок опустился на грудь.

Время наконец нашло этого человека.

Над группой воцарилась тишина.

Через несколько мгновений Бенджи поднял фигурку Шеппарда повыше.

– То, что нас признали недостойными… – Он посмотрел на гору бурелома, громоздящуюся на месте леса. – Наверное, Она была права.

Грей сокрушенно покачал головой. Шеппарду была предоставлена возможность благополучно вернуться домой, покинуть долину исцеленным. И впоследствии преподобный сохранил свою историю вместе с возможным путем к спасению. Он держал все это в нгеди му нтей – драгоценном ларце бакуба. Что и подтвердил Тьенде своими последними словами, отдав последние почести своему другу.

«Но нас все-таки не сочли достойными, пусть даже Тьенде считал иначе».

– Пора идти, – вмешался Ковальски. – Нам еще до вертолета чапать.

Грей кивнул и направился к выходу, но Фарайи остался стоять на коленях, шепча молитву над своим соплеменником. Грей из уважения немного выждал.

Бенджи тем временем стал засовывать статуэтку обратно в карман.

Пирс внезапно протянул руку и схватил биолога за запястье.

– Подождите!

– Что?

Грей еще сильней сжал руку Бенджи.

– Нгеди му нтей… внутри нгеди му нтей…

Тот нахмурился, а потом его глаза стали огромными от понимания.

– Это ты о чем? – спросил Ковальски.

– Последние слова Тьенде, – объяснил Грей. – Он не просто говорил про подарок, полученный Шеппардом. Тьенде предлагал его нам.

«Человек, который счел нас достойными, – даже когда дерево этого не сделало».

Ковальски скептически скривился.

– Предлагал нам что?

– Ответ. – Бенджи с некоторой долей ужаса уставился на фигурку, которую все еще держал в руках. Сунул ее Грею. – Нгеди му нтей внутри нгеди му нтей!

Грей перевел, принимая статуэтку:

– Ларец внутри ларца.

Он уставился на остальных, практически уверенный в своей правоте.

– Бакуба хранят свои драгоценные святыни в таких заветных ларцах, но чтобы сохранить самое ценное…

– Могут положить это в ларец внутри другого ларца, – подхватил Бенджи. – Как русскую матрешку в другую матрешку.

Все взгляды устремились на Грея.

Он осмотрел статуэтку более внимательно, пробежавшись пальцами по черной древесине, полученной из корней материнского дерева. И тут наконец заметил это – серебристую прожилку прямо под подбородком Шеппарда.

С гримасой страха Грей схватил фигурку за голову и сильно повернул. После трех попыток верхняя часть ее отвинтилась, доказывая, что внутри та такая же полая, как ствол того дерева.

Пирс наклонил статуэтку и высыпал на ладонь мелкий кристаллический порошок.

Каждая крупинка его светилась ярким серебром.

Сияющим надеждой на спасение.

29

25 апреля, 10:25 по центральноафриканскому времени

Месторождение Катва,

Демократическая Республика Конго

Из-за штурвала своей моторной яхты Нолан де Костер смотрел на разрушения, которые сам и причинил. Одно дело – представлять это на расстоянии. И совсем другое – увидеть вблизи.

Направив шестидесятифутовое судно вниз по реке мимо руин бывшей шахты, он посмотрел на огромный кратер, который все еще тлел изнутри. Отделившийся от реки новый приток впадал в дымную котловину, медленно заполняя ее и образуя токсичное озеро.

На другой стороне реки джунгли были сровнены с землей и завалены огромными баржами, влетевшими в некогда густой лес. Их корпуса, вероятно, будут ржаветь на этом месте веками, словно гигантский памятник его могуществу.

Большинство других людей были бы потрясены масштабами разрушений. Нолан же чувствовал лишь восхитительный трепет, вызванный отчасти гордостью, а отчасти едва ли не религиозным благоговением.

«Все это – дело моих рук!»

Это было выдающееся достижение, способное затмить любой многовековой артефакт. Он уставился на абиссинский церемониальный головной убор, украшенный золотом и драгоценными камнями. Тот лежал под ветровым стеклом прямо перед штурвалом. Де Костер прихватил с собой это сокровище, когда покинул свой кабинет и сбежал вниз по потайной лестнице к квадроциклу. Добраться до бронированного судна удалось без всяких проблем. С помощью Нгоя он быстро отчалил и направился вниз по реке.

Миновав место взрыва, де Костер еще раз оглянулся, представив себе такие же масштабы разрушений в горах на востоке. Еще только отходя от острова, он получил подтверждение об успешном бомбовом ударе. А еще договорился о вертолете, который должен был ждать в миле ниже по реке, чтобы доставить его по воздуху в Каир, откуда Нолан планировал добраться до своего центрального офиса в Бельгии.

После всего этого придется пережить немало юридических бурь, но он не из тех, кого легко потопить. Его миллиарды станут крепостью, которую не сможет разрушить ни одна страна или армия. Он использует свое богатство, чтобы переписать историю, изобразить себя спасителем, поскольку во время бедствия его корпорация финансировала больницы по всему Конго. И точно так же заставит умолкнуть любых недоброжелателей, будет подкупать и шантажировать, чтобы по-прежнему держать весь этот регион мертвой хваткой.

Протянув руку, Нолан положил ладонь на золотую корону, зная, что она принадлежит ему по праву рождения, как и вся Центральная Африка.

А вскоре и весь континент.

Шарканье ног отвлекло его внимание от штурвала. Повернувшись к двери рулевой рубки, он увидел Нгоя, только что принявшего душ и уже не столь испуганного.

Врач указал вниз по реке.

– А скоро уже этот вертолет…

Нолан отпрянул от исследователя, сердце подкатилось к горлу.

Нгой прочел ужас на его лице и, вздрогнув, обернулся.

И в этот момент заметил то, что тихо прыгнуло с кормовой палубы и приземлилось за рулевой рубкой, поймав свою добычу в ловушку.

Здоровенный лесной кот ощетинился, превратившись в гору мерцающего черного меха. Даже при свете дня он казался скорее тенью, чем существом из плоти и крови. Из этой клубящейся тьмы холодно сверкали золотисто-янтарные глаза. Над оскаленной пастью торчали ослепительно-белые усы. Зверь не издал ни звука. Обнаженные ятаганы его клыков и сами по себе были достаточной угрозой.

Нгой вскрикнул.

Кот взмахнул лапой. Острые когти полоснули врача по голове, начисто оторвав ему лицо и резко развернув на месте. И все же Нгой опять взвизгнул сквозь порванную плоть и окровавленные кости. Рухнул на настил, мучительно корчась.

Кот переступил через него, не обращая внимания на вопли.

Исследователь не был основной целью зверя.

И Нолан знал это.

В течение нескольких недель после поимки он жестоко мучил кота-мутанта, чем вызвал его гнев. Судя по всему, измененный вирусом зверь таился в засаде в одном из нижних помещений – наверное, привлеченный запахом Нолана, который пропитал яхту.

Де Костер попятился к правому борту, к открытому окну рулевой рубки.

Кот устремился к нему, словно играя, только вот злобное рычание ясно выдавало его намерения. Нолан развернулся и рыбкой нырнул в проем, но не успел. Когти вцепились в заднюю часть его ноги, разорвав плотную ткань брюк, кожу и мясо. Тем не менее де Костер как-то ухитрился вырваться, вывалился за окно и кувырком полетел с высоты двух этажей в реку.

Вынырнул, отплевываясь и панически вспенивая воду руками и ногами. Порванная когтями нога горела под водой, но он не сдавался.

«Нужно где-то спрятаться!»

Яхта со все еще работающими двигателями пронеслась мимо, теперь уже без экипажа – ну, или почти. Оглянувшись, де Костер увидел кота, высунувшегося из окна рубки. Впившись когтями в раму, тот поднял башку, вытянул шею и зарычал на весь мир.

И в этот момент Нолан понял, что никакой он не король этой земли и этих джунглей, и еще сильней задрыгал ногами, взывая к провидению и моля о милосердии. Молитвы его, видно, были услышаны, поскольку он увидел, как яхта с торчащим из нее зверем отклоняется от него, направляясь к дальнему берегу.

Он поплыл еще быстрее.

Лес перед ним поднимался все выше.

«Осталось совсем чуть-чуть».

Тут до него донеслись треск дерева и хруст сминаемой стали. Яхта сильно ткнулась носом в дальний берег, углубляясь в джунгли. Как только она замерла, с палубы спрыгнула темная тень, исчезнув в зарослях.

Нолан, отчаянно загребая руками и ногами, преодолевал оставшееся расстояние до берега. Оглядывался на реку – не попытается ли зверь переплыть на эту сторону. Джунгли на противоположном берегу оставались темными и неподвижными. Наконец, в последний раз дрыгнув ногами, де Костер выполз из воды и растянулся плашмя в грязи. Недавний паводок начал отступать, оставив за собой высокие скользкие склоны, полностью лишенные растительности.

«Нельзя останавливаться!»

Утопая в глинистой земле, он стал с трудом подниматься по крутому склону. Скользкая грязь хватала за ноги. Через пару шагов стало еще труднее, поскольку ноги вдруг начали мелко дрожать, быстро слабея. Он впился в склон скрюченными пальцами рук, но и руки отказывались подчиняться. Поначалу Нолан списал это на панику, но потом вспомнил.

Опустил взгляд, чтобы посмотреть на располосованную ногу, на кровь, струящуюся по обнаженным мышцам.

Эти раны были далеко не главной проблемой.

Его тело все сильней поддавалось яду из кошачьих когтей.

Исследовательская группа Нолана уже определила его. Основным компонентом этой красноватой субстанции оказалось одно из производных сукцинилхолина – препарата, применяемого анестезиологами в качестве нервно-мышечного блокатора и миорелаксанта. Это соединение вызывало мышечный паралич, но оставляло человека в полном сознании, сохраняя его способность чувствовать все, включая боль.

По мере того, как конечности наливались свинцовой тяжестью, де Костер все глубже оседал в грязь. Опасаясь задохнуться, он нашел в себе силы перевернуться на спину. И, уже не способный удержаться, соскользнул обратно к кромке воды.

Боль в ноге не отпускала. Нолан по-прежнему чувствовал, как горячая кровь бежит по бедру и разорванной икре. От паралича стало труднее дышать, но он заставил свои ребра подниматься и опускаться.

«Просто надо немного переждать».

Сам по себе яд не был смертельным. Со временем, максимум через час, его действие ослабнет.

Нолан не оставлял надежды.

А зря.

Ему следовало бы получше знать Конго.

Кровь растекалась по воде, скапливаясь в грязи вокруг него.

Это и привлекло к нему джунгли, готовые полакомиться несостоявшимся королем Африки.

Первыми появились крабы.

30

29 мая, 10:42 по центральноафриканскому времени