Это его успокоило, напомнило о том, что у жизни в запасе есть множество прекрасных вещей, от обыденных до удивительных. Просто иногда нужно потратить пару минут на их поиски.

Позади него открылась дверь.

– Сейчас приду, Мик.

– Шериф, ваш помощник уводит мистера Спаркса обратно в камеру.

Рэд кивнул Розуэллу:

– Хорошо.

– Утром мне нужно будет поговорить с ним еще раз, а потом я бы хотел встретиться с прокурором.

– Это можно. Скажем, часов в девять.

– Прекрасно. Я приеду. Не могли бы вы порекомендовать какой-нибудь отель, мотель или просто приличное место для ночлега? У меня не было времени забронировать номер.

– Конечно, могу. Давайте пройдем ко мне в кабинет. Я дам вам парочку адресов поблизости, если, конечно, вы ищете что-то поблизости.

– Да, было бы здорово.

– Можете позвонить от нас, убедитесь, что у них есть свободный номер.

В кабинете он записал в блокнот несколько названий.

– Что касается первого – хорошие кровати, хороший сервис и круглосуточное обслуживание номеров, если вам это нужно. Но они берут плату за пользование вай-фаем, и это бесит.

– Спасибо.

– Можете позвонить.

Рэд вышел, подождал Микаэлу и подумал, что у него, вероятно, хватит сил выпить перед сном холодного пива. И принять горячий душ. Господи, он хотел принять душ больше, чем выпить пива.

Розуэлл вышел.

– Все готово?

– Да, спасибо. Я буду здесь в девять. Я записал номер своего мобильного телефона вам в блокнот, если понадобится со мной связаться.

Он направился к двери, обернулся и посмотрел Рэду в глаза.

– У меня есть дочь. Ей всего четыре. У меня тоже есть маленькая дочка.

Он вышел из участка, и Рэд понял, что все устроится.

Микаэла вернулась – совсем не выглядит уставшей, подумал он. И почувствовал восхищение.

– Проводила его в камеру?

– Пытался разжалобить меня слезами. Медленными и проникновенными. Он хорош.

– Но мы круче. Розуэлл хочет встретиться с прокурором утром. Я позвоню ему по дороге домой. Можешь взять завтра отгул.

– Я бы хотела довести это дело до конца.

– Тогда приезжай к девяти. Я тебя провожу.

– Проводим друг друга.

– Идет.

Глава восьмая

Диллону нравилось убираться в стойлах. Запах лошадей, даже смешанный с запахом подстилки и конского навоза, был для него привычен и приятен: все его осознанные воспоминания связаны с ранчо, а в самых счастливых из них всегда присутствовали лошади.

Самым любимым было воспоминание о вечере, когда они с мамой и бабушкой помогали Диве родить ее первого жеребенка. Кое-что показалось ему довольно мерзким, но в целом было круто. Ему даже позволили придумать новорожденному кличку. Жеребенок был хорошенький, гнедой с четырьмя белыми носками и белой молнией.

Он назвал ее Кометой, потому что молния напоминала хвост кометы. Ну, почти.

И хотя Диллону было всего шесть, ему разрешили за ней ухаживать и объезжать, когда она подросла. Он был первым, кто лег ей на спину, чтобы она привыкла к весу. Первый, кто надел на нее седло, первый, кто оседлал ее.

С тех пор он помогал тренировать других лошадей и думал, что у него это неплохо получается. Но его лошадью была Комета.

Он был рядом, когда прошлой весной у нее родился первый жеребенок.

Ему просто нравилось владеть ранчо – сельскохозяйственным ранчо, ведь они сажали, выращивали, собирали урожай и продавали овощи, еще у них был фруктовый сад и бабушкин виноградник, хотя вино она делала в основном для себя и друзей.

Он не возражал против работы по дому (на самом деле работа по дому нравилась ему намного больше, чем школа). Сажать и пропалывать, кормить и поить скот, даже заготавливать сено под палящими лучами солнца или помогать за прилавком на фермерском рынке.

Ему нравилось жить на высоком утесе, каждый день любоваться океаном или гулять по полям, а еще лучше – кататься по полю верхом и заезжать в лес.

Зимние субботы были заполнены домашними обязанностями. Обычно он справлялся с ними сам, но иногда ему помогала мама. Бабушка и мама пекли хлеб, пироги и пирожные для кооперативного предприятия. С утра пятницы и до субботы в доме очень вкусно пахло.

Иногда бабушка делала свечи из сои и добавляла в них разные отдушки. Она учила его, как делать свечи, печь хлеб и все в таком духе.

Он предпочел бы кормить свиней и цыплят, смотреть, как они носятся вокруг, заполнять кормушки для скота, доить коз. И, конечно, чистить стойла.

Диллон закончил большую часть утренних дел еще до одиннадцати. Зная, что настоящие хозяева ранчо встают рано, он откатил к навозной куче последнюю тачку.

Он услышал, что к ранчо подъехала машина, и взглянул на небо, чтобы определить время. Его приятели Лео и Дэйв собирались заглянуть в гости, но после полудня. Рановато для них.

Он откатил пустую тачку обратно в сарай, отряхнул рабочие перчатки о штаны и побрел смотреть, кто приехал.

Как самый настоящий мальчишка, он сразу понял, что машина – серебристый «БМВ» – модный внедорожник. Но он не знал никого, кто мог бы ездить на таком.

Будучи хозяином дома, он ждал, широко расставив ноги и засунув большие пальцы в передние карманы.

Увидев, что из машины вышел Хью Салливан, он подошел поздороваться.

– Здравствуйте, мистер Салливан.

– Диллон.

Хью первым делом протянул ему руку, и Диллон почувствовал себя настоящим хозяином дома.

– В прошлый раз я не успел оглядеться. Я очень перенервничал, и было темно. У вас здесь очень красиво.

– Спасибо.

Хью указал на рабочие перчатки, которые теперь свисали у Диллона из заднего кармана.

– Смотрю, ты много работаешь. Я понимаю, что у тебя, должно быть, еще куча дел, но я хотел бы спросить, не могли бы вы с мамой и бабушкой уделить мне немного времени?

– Конечно. Я уже почти закончил с утренними поручениями. Мама и бабушка пекут на кухне. Каждую пятницу они пекут для кооперативного магазина, но завтра намечается что-то особенное, поэтому они пекут больше обычного.

Возможно, он расстроился, что Кейт не пришла, но ничего не сказал.

– Да, кстати, на днях заходил шериф. Он сказал, что они поймали тех, кто похитил Кейт. Они уже в тюрьме и все такое. Я рад, – сказал он, провожая Хью до двери. – Убийца моего отца тоже в тюрьме.

Хью резко остановился и снова посмотрел на мальчика:

– Мне жаль, Диллон. Я не знал.

– Я был очень маленьким, поэтому совсем его не помню. Но он был героем.

Диллон тщательно вытер ботинки о коврик и открыл дверь. Он вспомнил о манерах.

– Могу я взять ваше пальто?

– Спасибо.

Диллон забрал пальто, и Хью сделал глубокий вдох.

– Пахнет как в раю.

Диллон улыбнулся.

– На кухне запах еще лучше. Раз вы приехали, они предложат вам пирога, печенья или еще чего-нибудь. Если вы не откажетесь, то я присоединюсь.

Очарованный, Хью положил руку на плечо Диллона.

– Я не откажусь.

Диллон провел Хью на кухню сквозь ароматы свежего хлеба, поднимающегося теста, печеных фруктов и сахара, туда, где женщины в объемных фартуках корпели над чем-то, что больше напоминало производственную линию.

Пироги, буханки хлеба, четыре размороженных торта, печенье – все это лежало на охлаждающих подставках на длинной столешнице. Хью заметил на столе несколько белых коробок для выпечки с надписью «Horizon Ranch», скрывающих настоящие сокровища.

В большом миксере взбивалось что-то похожее на масло, а Джулия, чьи волосы были собраны под маленькую поварскую шапочку, доставала из духовки противень с печеньем. На кухонном островке Мэгги крутила ручку какого-то приспособления, которое очищало яблоки от кожуры и сердцевины, а рядом уже ждали коржи для пирога.

Музыка из бумбокса сотрясала благоухающий воздух ритмами рок-н-ролла.

Хью подумал, что они грациозны, как балерины, сильны, как лесорубы, и сосредоточенны, как ученые.

– Мама! Мистер Салливан приехал.

– Что? Ты уже закончил с… О! – При виде Хью Джулия поставила поднос и вытерла руки о фартук. Похлопала мать по плечу и выключила музыку. – Простите за весь этот хаос.

– Вам не за что извиняться. Это потрясающе. Прошу прощения, что прерываю.

– Мне бы не помешал небольшой перерыв. – Мэгги расправила плечи. – Диллон, почему бы тебе не проводить Хью в гостиную?

– А можно я просто посижу здесь? – Хью закрыл глаза и сделал глубокий вдох. – И буду наслаждаться ароматами.

– Присаживайтесь куда хотите, – сказала Джулия и выключила миксер. – Диллон, ничего не трогай. Иди помой руки.

– Я знаю правила. – Мальчик закатил глаза и вышел, потому что одно из правил гласило, что нельзя мыть руки после работы на кухне в день выпечки.

– Я все-таки скажу, – решила Мэгги. – Вы выглядите измотанным. Я не собираюсь предлагать вам кофе, потому что иногда организму просто нужен хороший травяной чай. У меня есть как раз то, что нужно.

Хью с благодарностью сел за стол, заставленный инструментами для выпечки, пока Мэгги возилась с чайником. Он улыбнулся, когда Джулия положила на тарелку несколько печений:

– Одного спасибо будет недостаточно.

– Достаточно, – ответила ему Джулия. – Мы все так рады, что виновные в тюрьме. Как Кейтлин?

– Она… – Он хотел было сказать, что у нее все хорошо, но беспокойство и стресс просто выплеснулись наружу. – Ей снятся кошмары, и она боится оставаться одна. Эйдан, мой сын, собирается отвести ее к психотерапевту, специалисту, к кому-то, с кем она сможет поговорить.

Он сделал паузу, когда на кухню ворвался Диллон.

– Он сказал, что хочет поговорить со всеми нами.

– Так и есть. Может, посидишь здесь и поможешь мне с печеньем?

– Давай, Диллон, – сказала Джулия и достала из холодильника кувшин козьего молока.

– Моя жена Лили просила передать вам от нее благодарность. Она бы и сама приехала, но они с Эйданом и Кейт отправились в Лос-Анджелес. Они пока поживут в нашем гостевом доме. Кейт не хотела возвращаться домой.

– Потому что там жила ее мать.

– Диллон, – тихо сказала Джулия.

– Да нет, он прав. Так и есть. Моя мать утром улетела в Ирландию. Здешний дом… без папы кажется ей слишком большим. Переполненным воспоминаниями о нем, и они разрывают ей душу. Эйдан собирается отвезти к ней нашу Кэти, подальше от всего этого. Мы все думаем, что это пойдет ей на пользу, и она сама хочет поехать.

– Вы будете скучать по ним.

– Да. Мать передала дом мне. Я надеюсь, что мы с Лили сможем проводить здесь больше времени, но у нас есть смотрители, пара, которая много лет работала у моих родителей, – они будут присматривать за домом, пока мы будем в Лос-Анджелесе или на работе.

Мэгги поставила перед ним чашку.

– Я прослежу, чтобы вы все выпили.

– Спасибо. Я хотел спросить: не хотите ли вы как-нибудь поужинать с нами?

– Конечно. Сегодняшний вечер вы проведете в одиночестве? – спросила его Джулия.

– Мне нужно кое с чем разобраться перед отъездом. Давайте завтра.

– Тогда сегодня вечером вы поужинаете с нами. И Рэд придет, так что, как только выпечка будет готова, мы поставим тушиться мясо.

– Я приду… Спасибо. Я с удовольствием приду на ужин. – Чтобы успокоиться, он поднял чашку с чаем и сделал глоток. – Интересный вкус. Что это?

– Базилик и мед, – ответила Мэгги. – Это называется «Святой Бэйзил», с медом с нашей пасеки. Помогает снимать стресс и усталость.

– Хочу сказать, что вы обе удивительные женщины и, несомненно, воспитываете удивительного молодого человека. Я говорю от имени всей нашей семьи, а нас много, и хочу сказать, что мы у вас в неоплатном долгу.

– Нет никакого долга… – начала Джулия, но Хью взял ее за руку и остановил.

– Она для меня – весь мир. Я обожаю детей, которых привела в мою жизнь Лили, и люблю их как своих собственных. Но Кейтлин – единственный ребенок моего единственного ребенка. Моя первая жена умерла, – поведал он Диллону.

– Соболезную.

– Ее второе имя было Кейтлин, и я вижу ее в глазах Кейти, в том, как она двигается. Она для меня – весь мир. Я хочу, чтобы вы позволили мне дать вам нечто большее, чем благодарность. Я знаю, что нет цены тому, что вы, все вы, сделали для Кейт, но я прошу вас позволить мне дать вам нечто вещественное за то, что не имеет цены.

– У вас золотое сердце, – сказала Мэгги и вылила содержимое миксера в нарезанные яблоки. – Мы не возьмем деньги за то, что проявили доброту к испуганному ребенку.

– Она для меня все, – повторил Хью.

Считав его эмоции, потребность, боль, Джулия приняла решение.

– Диллон, ты уже закончил работу по дому?

Он поспешил запихнуть в рот вторую половинку печенья:

– Почти.

– Раз уж ты уже справился со своей порцией, доедай и мою.

– Но… – Он поймал взгляд матери. В ее глазах читалось «попробуй поспорь – и увидишь, что случится».

Он с трудом вылез из-за стола.

– Увидимся за ужином, мистер Салливан.

– Хью, и да, увидимся.

Он подождал, пока мальчик выйдет через заднюю дверь.

– Подумайте о том, чего бы вам хотелось.

– Даже не знаю. У нас была собака. Диллон так сильно любил Дейзи. Она ходила за ним по пятам, везде, кроме школы, и если бы они придумали, как это устроить, то она бы сидела у него под партой. Мы с мужем завели ее еще до рождения Диллона, так что она была с ним всю жизнь. Дейзи умерла два месяца назад.

Голос у нее дрогнул.

– Я еще не смирилась с этим. Но скорбь не вечна, и я заметила, что когда Диллон сидит за компьютером, он смотрит фотографии собак. Он уже готов.

Мэгги приподняла подол фартука вытерла глаза.

– Я любила эту собаку.

– Я куплю ему любую собаку, какую он захочет.

– Я знаю одну женщину, которая спасает и пристраивает собак. Думаю об этом пару недель, но не могу решиться.

– Потому что это прыжок, – вмешалась Мэгги и погладила Джулию по спине.

– Да, похоже на то. Она живет по эту сторону Монтерея, так что ехать недалеко. Я могу позвонить ей, если вы хотите взять Диллона и поехать посмотреть.

– Да, если так вы примете мою благодарность.

– Но сделайте мне одолжение. Не говорите ему, куда вы едете. Пусть сюрприз будет частью подарка. Это подарок, а не благодарность.

– Подарок.

Он встал и поцеловал руку Джулии.

– Спасибо.

Диллону сказали помыть руки (опять) и помочь Хью.

– Эм, Лео и Дэйв придут через пару часов.

– К тому времени ты уже вернешься, а если нет, мы займем их чем-нибудь.

Она заставила его сменить рабочую куртку на ту, что он носил в школу, – как будто кого-то это волнует. Но он точно не имел ничего против того, чтобы прокатиться на шикарной машине.

– Спасибо, Диллон.

– Да не за что.

Пристегнув ремень безопасности, Диллон провел кончиками пальцев по кожаному сиденью. Какое гла-а-адкое.

– Машина что надо.

– Мне нравится. Будешь подсказывать дорогу, – Он протянул Диллону указания Джулии, как доехать до места.

– Это мамин почерк.

– Да, она тоже мне помогла. Итак, скажи мне, Диллон, – начал он, прежде чем мальчик успел спросить, с чем она ему помогает, – кем ты хочешь стать, когда вырастешь?

– Владельцем ранчо, как и сейчас. Нет ничего лучше. Работать с животными, особенно с лошадьми. И можно что-нибудь посадить.

– Ранчо, наверное, требует много труда.

– Да, но все равно здорово. Весной и летом мы нанимаем помощников, когда необходимо, но в основном работаем втроем: я, мама и бабушка. В конце дороги вы поверните налево и езжайте в сторону Монтерея.

– Понял. Ты сказал, особенно с лошадьми. Ты ездишь верхом?

– Конечно. Нет ничего лучше. И я знаю, как их тренировать. Я видел фильм, в котором вы снимались, вы там играли стрелка, который стал владельцем ранчо.

– А, «На пороге искупления».

– Да, точно. Вам нужно снова повернуть налево и ехать по дороге, которая поднимается в гору. Вы хорошо держались на лошади. Мама разрешила мне взять напрокат DVD с этим фильмом, в котором снялись вы с сыном, отцом и Кейт. Мы посмотрели его вчера, потому что сегодня нет школы. Вы все говорили с акцентом, даже она. Это было странно.

Хью рассмеялся и повернул.

– Я имел в виду, что это было странно для меня, я думаю, потому, что через некоторое время я вроде как забыл, кто вы все такие, и стало казаться, будто вы были людьми из этого фильма. На следующем повороте налево.

Притормозив, Хью окинул Диллона долгим взглядом.

– Ты только что сделал нам всем величайший комплимент.

Было приятно это сознавать, хотя он не совсем понимал, в чем именно заключался комплимент.

– А быть кинозвездой – это весело?

– Не всегда, но быть актером здорово.

Диллон не был уверен, что понимает, в чем разница, но спрашивать казалось невежливым. Его мама ненавидела грубость.

– Мама говорит, что нам нужен синий дом слева с большим гаражом.

– Тогда мы, похоже, на месте.

Хью въехал на подъездную дорожку за фургоном, если точнее – грузовиком.

– Спасибо, что согласился поехать со мной.

– Да не за что. Иначе мама или бабушка точно заставили бы меня убираться в комнате.

– Умный мальчик, – пробормотал Хью, когда они вышли.

Перед голубым домом на короткой лужайке стояло колесо обозрения. С угла карниза свисал скворечник, а в окне сидел огромный полосатый кот, которому, казалось, было скучно от одной только мысли о компании.

Хью постучал в дверь, и изнутри донесся лай. В окне зевнул кот. Дверь открыли почти сразу. Диллон увидел женщину старше матери, но моложе бабушки, с короткими каштановыми волосами, очень красными губами и очень розовыми щеками. Она прижала руку к груди поверх многоцветной рубашки, которая, по его мнению, была слишком модной для субботнего утра.

Она сказала, почти пропищала:

– О, Хью Салливан! Я просто не могу поверить – я так… Входите, входите. Меня зовут Лори Гринспен. Я… польщена.

Хью сказал ей что-то вежливое, взяв за руку, но Диллон не обратил на это особого внимания. Потому что теперь он стал кинозвездой. Люди, или, во всяком случае, некоторые из них, с ума сходят по кинозвездам. Он предположил, что актерство – это и правда классная работа.

– А ты сын Джулии.

– Да, мэм.

– Проходите. Я надеюсь, вы простите меня за беспорядок, – сказала она, снова бросив на Хью безумный взгляд. – Я как раз делала субботнюю уборку.

«Явно не в этой рубашке», – подумал Диллон.

– Ваш дом просто очарователен, и мы ценим, что вы позволили нам заглянуть, несмотря на занятость.

Ее и без того розовые щеки залились румянцем на комплимент Хью.

– Я всегда найду время для… – тут она спохватилась и бросила на Диллона короткий взгляд, – для хорошей компании. Пожалуйста, присаживайтесь. Я на минутку.

Она поспешно вышла, и Диллон обратился к Хью:

– И много людей так делают при знакомстве с вами?

– Что делают?

Диллон постарался как можно точнее изобразить безумные глаза, и добавил для пущего эффекта торопливые покачивания головой. Раскатисто рассмеявшись, Хью дружески похлопал мальчика по плечу.

– Бывает.

– А вы когда-нибудь… – Он замолчал, потому что в комнату с безумным тявканьем вбежали несколько щенков.

Хью видел, как просияло лицо мальчика, когда он присел на корточки. Щенки облизывали все вокруг, скребли лапками, пытаясь взобраться на мальчика. А счастливый Диллон гладил и ласкал сразу всех.

Любовь с первого взгляда, подумал Хью.

– Разве они не милахи?

– Да, мэм. – Слова Диллона то и дело прерывались смехом, пока щенки прыгали, лизались, кувыркались. – Как их зовут?

– Пока – никак. Я называю их просто Девочка и Мальчик, чтобы не слишком привязываться. Понимаешь, мы берем животных на передержку – в основном собак и кошек, но всякое бывает. Иногда их бросают или плохо с ними обращаются, и мы заботимся о них, пока они не найдут себе постоянный дом. Эти двое были частью помета из шести щенков. Бедная мама старалась заботиться о них как могла. Они все жили в дренажной канаве, бедняжки.

– Лори, вы выполняете важную работу.

– Я просто терпеть не могу, когда с животными плохо обращаются. Мы должны оберегать их, присматривать за такими щенками, как эти, и их мамой.

– А с ней все в порядке? – спросил Диллон. – С их мамой?

Взгляд, которым Лори одарила Диллона, открыл ее сердце и заставил Диллона простить ей безумный взгляд.

– Да. Муж как раз повез ее к ветеринару, чтобы стерилизовать. Сначала нужно было подождать, пока она перестанет кормить щенков и восстановится. Мы решили назвать ее Ангелом, потому что у нее такие любящие глаза. Она останется у нас.

– Но вы не можете оставить щенков?

Лори улыбнулась Диллону.

– Будь у меня воля, место и необходимые средства, я бы оставила у себя всех спасенных животных. Но, думаю, передавать их другим людям тоже неплохо. Остальных щенков мы уже пристроили в добрые руки.

Она взглянула на Хью, он кивнул.

– Это очень энергичные малыши. Навскидку можно сказать, что Ангел – помесь бордер-колли и бигля. Так что, как и мама, они хорошо ладят с людьми, любят гоняться друг за другом, бегать и играть. Им нужен кто-то, кто будет не отставать от них, поэтому я надеюсь, что ты возьмешь одного из них к себе домой.

– Ого! – Лицо Диллона снова засветилось, затем он опустил голову и уткнулся носом в щенков. – Мама…

– …согласилась, – закончил Хью.

Мальчик поднял голову, и лицо его засияло еще сильнее.

– Правда? Честно-честно? Блин! Я могу взять одного? Я могу просто… но как мне выбрать?

Хью присел на корточки и получил свою порцию щенячьей ласки.

– Они оба великолепно выглядят.

– Внешне они очень похожи на бордер-колли, – отметила Лори. – У девочки на мордочке больше коричневого, но у обоих красивые пятна, эта смесь черного, коричневого и белого. Пушистые хвосты, висящие уши. И, клянусь, у обоих мамины глаза. Может, будет проще выбрать щенка по полу.

Диллон только покачал головой.

– Но ведь они и семья, и друзья. Посмотрите, как они играют, целуют друг друга и все такое. Если я выберу одного, то второй останется один. Это как-то неправильно, знаете ли, разлучать брата и сестру. Несправедливо.

Диллон бросил на Хью короткий взгляд и снова зарылся лицом в щенков. Но в то короткое мгновение в его взгляде читалась искренняя мольба.

Выдохнув, Хью встал.

– Мне нужно позвонить. Простите, я отойду всего на минутку.

– Прямо по коридору. – Лори присела на краешек стула. – Смотрю на тебя и понимаю, что, кого бы ты ни выбрал, ты будешь хорошо о нем заботиться и станешь щенку настоящим другом. Это много для меня значит.

– Наверное, нелегко отдавать их?

– Ну, когда знаешь, что человек хороший, – немного легче. Тогда ты чувствуешь, что сделал что-то хорошее. Вот что я чувствую сейчас, зная, что у одной из этих милашек будет хозяин, который будет любить, заботиться и возьмет на себя настоящую ответственность.

– А второй щенок не будет грустить?

– Я сделаю все, чтобы тот, который останется со мной, был счастлив и здоров, пока мы не найдем подходящего человека, подходящий дом.

Разрываясь между отчаянным желанием завести щенка и искренним чувством вины за то, что второго придется оставить, Диллон мог только гладить их мягкую шерстку.

Хью вернулся.

– Диллон, тебе повезло, что у тебя такая мудрая и любящая мама. С вашего одобрения, Лори, Диллону разрешили забрать обоих щенков.

– Обоих? Я могу забрать и мальчика, и девочку? – Сияя, Диллон постарался обнять обоих щенков. – Они оба могут поехать со мной?

– Если мисс Гринспен согласится.

– Пожалуйста?! – Обнимая щенков, с глазами, полными любви, Диллон повернулся к Лори. – Я буду хорошо о них заботиться. У нас большой участок, на котором они могут играть. Пока я буду в школе, мама и бабушка присмотрят за ними, а все остальное время они могут бегать за мной, пока я занимаюсь своими делами. Я буду их кормить и прослежу, чтобы у них всегда была свежая вода. Я знаю, что нужно делать.

– Думаю, что эти двое уже выбрали тебя. Знаешь, это умные собаки. Ты сможешь обучить их выполнять команды.

– То есть да? Я могу их забрать?

Забыв о тщательном макияже, Лори промокнула глаза.

– Считай, что ты уже их забрал. Ты уже это делаешь. У меня есть список вещей, которые ты должен пообещать сделать. Они уже вполне самостоятельные, но ты должен следить, если им что-то понадобится. Ты знаешь хорошего ветеринара – твоя мама рассказала мне, к кому ты ходишь. Я тоже к ней обращаюсь и знаю, что она хороший врач. Ты должен пообещать, что, когда они подрастут, ты отведешь их к ветеринару и стерилизуешь. Это правда важно. И я хочу предупредить, что, хотя они и приучены к лотку, переезд в новый дом обычно сбивает их с толку. Так что тебе предстоит нелегкая задача.

– Обещаю.

– Хорошо. Я принесу документы на подпись. И у меня есть брошюра с советами по уходу, кормлению и тренировкам. Я всегда даю новоиспеченным хозяевам небольшую корзину с лакомствами и игрушками. И мне жаль, что приходится это говорить, но я вынуждена попросить у вас пятьдесят долларов. На покрытие расходов.

– У меня с собой нет денег, но я откладывал карманные деньги. Могу привезти их вам, когда скажете…

– Диллон, это мой тебе подарок, – вмешался Хью. – В знак благодарности.

И вновь Диллон с сожалением покачал головой:

– Мама сказала…

– Что этот подарок она одобряет, – закончил Хью. – Для меня важно, чтобы ты тоже сказал, что согласишься его принять.

Хью протянул ему руку, чтобы скрепить сделку, и улыбнулся, когда Диллон пожал ее.

– Спасибо. Это лучший подарок, который мне когда-либо дарили.

– Ты тоже подарил мне такой подарок. Лори, Джулия сказала, что спасательная организация, с которой вы работаете, называется Loving Hearts Animal Rescue. В дополнение к деньгам за передержку я хотел бы сделать пожертвование вашей организации.

– Это очень великодушно, я буду очень признательна. Давайте поскорее покончим с бумажной волокитой. Диллон, почему бы тебе не вывести щенков на улицу через ту боковую дверь? Она ведет в небольшой огороженный дворик. Пусть сделают там все свои дела, прежде чем сядут в машину.

Прошло еще около получаса, прежде чем Хью помог Диллону погрузить щенков в переноску на заднее сиденье внедорожника. Вместе с корзинкой, в которую Лори сложила немного собачьего корма, лакомств, игрушки.

Щенки, казалось, принялись делить большую синюю игрушку в форме кости, и Хью сел за руль.

– Думаю, теперь пришло время придумать клички. Есть идеи?

– Мальчик будет Гамбитом, а девочка – Джубили. Это Люди Икс, и довольно крутые.

– Гамбит и Джубили.

Выезжая с подъездной дорожки, Хью оглянулся на собак.

– Хороший выбор. Но думаю, нам нужно еще кое-что сделать, прежде чем отвезем их домой. Нужно купить ошейники, поводки, лежанки – все, что будет необходимо. Это часть подарка, – сказал Хью, прежде чем Диллон успел что-либо ответить.

Диллон посмотрел на щенков, затем – на Хью.

– Я никогда об этом не забуду.

Хью посмотрел на дорогу, тронулся с места и просто сказал:

– Я тоже.

Часть вторая. Следующий поворот

От славы к бесславию проторен путь. Фрэнсис Чарльз
Миру следовало бы играть на сцене. Мишель де Монтень
Глава девятая

Графство Мейо, 2008

Кейт стояла на берегу озера и смотрела, как плавает любимый черный пес ее бабушки. Утки бросались в стороны, крякали в знак протеста, но Лола рассекала воду как тюлень. Над головой сгущались тучи, моросил мелкий дождик, но для Лолы каждый день был праздником.

Первое время после смерти бабушки Лола горевала. Розмари тихо скончалась во сне, как и тот, кого она любила. Собака еще несколько дней безутешно лежала в ногах бабушкиной кровати, пока Кейт не повязала ей на шею один из бабушкиных шарфов, на котором еще оставался приятный запах Розмари, и постепенно Лола начала вести себя как прежде.

Еще одни похороны для клана Салливан и для всего мира. Еще одни поминки в семье.

Хотя Кейт понимала, почему потеря и все эти ритуалы пробудили к жизни былые кошмары и тревогу, легче ей не стало. Даже сейчас, когда собака плескалась в воде, когда в коттедже собралось так много родных, она поймала себя на том, что смотрит в сторону леса.

Вдруг она заметит движение, вдруг ее там кто-то поджидает.

Она понимала, что выросла, но все равно не могла отвести взгляд. Она знала эти леса так же хорошо, как сад, как каждую комнату в коттедже. За последние семь лет это место стало ей домом. В Лос-Анджелесе она бывала урывками и лишь иногда ездила в Англию или Италию.

В первый год ее отец отклонял все сценарии, все предложения, защищал ее от прессы и от ее собственных страхов; теперь она это понимает. Бабушка и Нина были здесь рядом, а во время поездок в Лос-Анджелес – бабушка Лили и дедушка. А тетя Мо, дядя Гарри и остальные в гостях в Нью-Йорке.

Она радовалась, когда Нина влюбилась и вышла замуж, хотя это означало, что она больше не будет жить с ними в коттедже или лос-анджелесском гостевом доме.

Теперь пришло время и Кейт покинуть коттедж. Бабушки больше нет; у отца работа. Теперь она переедет обратно в Лос-Анджелес, а сюда будет приезжать погостить.

Лола наконец выбралась из озера и стряхнула с себя невероятное количество воды. Затем принялась кататься по мокрой траве, получая от этого огромное удовольствие.

– Ты скоро сама промокнешь насквозь, как Лола.

Кейт улыбнулась дедушке в ответ:

– Да ладно, обычный дождь.