Она почувствовала ком в горле. Она совсем не таким представляла его себе. Неужели этот человек был ее отцом? А если бы все сложилось по-другому, они бы с Фран поженились, и она могла бы быть их старшей дочерью?

В основе юродства лежит несколько явлений. Первое – это логика антиповедения, то есть обратного, перевернутого, опрокинутое поведения, поведения наоборот, которое было характерно для культуры Древней Руси. При всем разнообразии внешнего выражения оно всегда было именно «поведением наоборот», в рамках которого происходила замена регламентированных норм на их противоположность: правое менялось с левым, верх с низом, лицевая сторона с изнанкой и т. д. То есть те или иные ритуальные действия совершались не той рукой, как обычно, предметы переворачивались вверх дном, одежда выворачивалась наизнанку и далее в том же духе.

Он достал визитку и написал на ней номер.

В значительной степени это было связано с тем, что антиповедение символически отражало порядок вещей в ином мире, где все наоборот, как в зеркале, где правое и левое меняются местами. Поэтому нередко одежду на покойнике застегивали «на левую сторону», выворачивали наизнанку траурные одежды, накидывали в горе на голову верхнее платье. Одежду для покойника шили иглой не к себе, как обычно, а от себя, таким же образом, не к себе, а от себя, строгали и гроб. Юродивые действовали в рамках антиповедения, но оно имело в этом случае дидактический, смысл.

— Это прямой номер. Позвони по нему, так намного проще.



Проще для кого? Избегать людей на работе, знающих о его маленьком секрете.

Икона Василия Блаженного

— Вы боитесь, что я могу позвонить вам домой? — спросила она, сожалея, что нарушает его хорошее расположение, но напоминая, что не позволит держать себя за дуру.



Он все еще держал ручку.

Еще одна основа юродства – парадоксальное стремление к самоуничтожению себя как личности этого мира через разрыв не только всех земных корней, но отказ «от самого главного отличия человека в ряду земных существ – от обычного употребления разума, и добровольное принятие на себя вида безумного…». Юродство ставит одной из своих целей выяление противоречий между христианской правдой и поверхностным здравым смыслом. В представлении людей того времени древнерусский юродивый настолько глубоко проникал в духовные недра, настолько приближался уже при жизни к Царству Божьему, что, чувствуя этот свет, истину, он особо критически взирал на окружающую действительность, воспринимая ее как искажение этой истины, как противоречие ей, как мир антикультуры. Поэтому юродивый Василий Блаженный кидает камнями в окна богатых и благочестивых людей и плачет у домишек бедняков и пьяниц, Никола Салос (Псковский) предлагает Ивану Грозному, раз уж он так жестоко обращается со своими подданными, кусок сырого мяса в пост, Прокопий Устюжский носит три кочерги в левой руке (пародия на трикирий архиерея при богослужении) и приходит к церкви ночью.

— Я также собираюсь написать свой домашний номер. Ты можешь звонить в любое время.

— А как же ваша жена?

Юродивый являлся живым напоминанием о первохристианских временах, когда все жили напряженным ожиданием грядущего Царства Христа. Он очень чутко реагировал на любое напряжение в обществе и являлся своеобразным «индикатором» апокалиптических настроений. Не случайно расцвет русского юродства приходится на XV–XVII вв., когда напряжение русского общества практически не ослабевало. Юродство было своеобразным несомненным знаком причастности к миру иному, живым укором обществу и реакция социума на юродство была симптоматична – насколько общество признавало юродство, прислушивалось к голосам блаженных, настолько оно было духовно трезво.

— Марианна тоже будет рада. Я сегодня же расскажу ей обо всем.

Юродивый был апокалиптическим вестником, и чем больше их было, тем серьезнее всем остальным следовало задуматься над вопросом: действительно ли столь благополучен и прочен этот мир, если множество людей готовы оставить все блага его ради Христа? Может, весь мир юродствует, постоянно переряживаясь и обманывая человека, а юродивый – пришелец из мира истинного? Человек, причастный миру иному, не может не юродствовать, не находиться в рамках антиповедения, ибо весь настоящий мир есть мир антикультуры.

— Вы очень крутой, да? — сказала Кэти с восхищением и негодованием одновременно.

— Бывает, я спокоен внешне, но внутри у меня все кипит. А кто может запретить мне встречаться с красивой взрослой дочерью?

Поэтому в поведении многих выдающихся пророков Ветхого Завета можно найти черты юродства: Осия взял в жены блудницу (Ос. 1:2), Исаия разделся и ходил нагим (Ис. 20:2), Иеремия носил на шее ярмо (Иер. 28:10), Седекия – железные рога на голове (3 Цар. 22:11). Как и юродивый, пророк жил в нищете (3 Цар. 4, 8:42), как и юродивого, его принимали за безумца (4 Цар. 9:11; Иер. 29:26; Ос. 9:7). Характерно, что внерациональные, безумные с обыденной точки зрения поступки отразились и в терминологии: древнееврейское слово «meshugga», обозначавшее пророка в этих контекстах, переводится как «сумасшедший», а греческое слово «salos», ставшее обозначением юродства, переводится как «псих». Не случайно тремя словами «похабство», «буйство» и «блаженство», в наше время имеющими совершенно разное, несовместимое значение, на Руси обозначалось юродство. Черты юродства были в поведении и многих православных святых, таких как, например, преподобный Амвросий или Нектарий Оптинские. Последний нередко расставлял перед посетителями кукол и разыгрывал спектакли, собрал целый шкаф случайного хлама и говорил: «Это мой музей».

— А вы когда-нибудь вспоминали о моей маме?

— Я думал о ней, как каждый из нас время от времени вспоминает свою первую любовь, тем более что от этой любви на свет появилась ты. Но и, естественно, у меня в жизни были и другие встречи, я знакомился с разными людьми.

— Как мне называть вас? — спросила она внезапно.

Таким образом, юродивый ведет себя в мире так, как следовало бы вести себя в мире антикультуры. Поступки, жесты и слова юродивого гротескны как само общественное сознание Руси, смешны и страшны одновременно, они вызывают страх своей таинственной, скрытой значительностью и тем, что юродивый, в отличие от окружающих его людей, видит и слышит что-то истинное, находящееся за пределами обычной видимости и слышимости. Мир юродивого возвращается к реальности потустороннего бытия. То есть любовь в русском обществе к юродству (чего совершенно не знали на Западе) была именно любовью к Царству Божьему, стремлением к нему и к абсолютной свободе, которой уже здесь обладал юродивый.

— Ты говоришь «Фран», так не могла бы ты и меня называть Полом?

— Я приду, и мы снова увидимся, Пол, — сказала она, вставая и направляясь к выходу.

Отвечая гротескному, не знающему полутонов складу русского общественного сознания, юродство отбрасывало «как несущественное, все что не ведет к раскрытию великой тайны человеческого предназначения. Юродство как раз и разрушало внешнюю оболочку вещей и мира в целом, давая надежду разглядеть истинную его суть». Только гротескное сознание Руси могло не просто воспринять феномен юродства, а сделать из него неотъемлемую часть одновременно как русской народной, так и церковной культуры. Юродство было порождением тревожных чувств, и, перерабатывая и переосмысливая их в себе, оно возвращало их обратно обществу в виде конкретных моделей поведения. Именно поэтому оно неотделимо от русской народной духовной культуры, и без учета этого понять такое удивительное явление, как юродство, попросту невозможно. Таким образом, странничество, нищенство и юродство во многих своих чертах были также формами проявления народной духовной культуры, находящимися в неразрывной связи с религиозной жизнью Руси.

— Приходи в любое время, когда захочешь, Кэти.

Они протянули друг другу руки, чтобы попрощаться, но вместо рукопожатия он прижал ее к себе и обнял.

В заключение следует сказать, что традиции антиповедения после завершения эпохи Средневековья еще долгое время сохранялись в форме «светского юродства» или чудачества. Надо указать на тот факт, что наименование «чудак» не является уничижительным. Чудак, эксцентрик в русской культуре и жизни Нового времени – это человек, который является серьезным, мыслящим человеком, часто талантливым и даже гениальным, человеком, который мыслит не словами, а творческим действием. Материалом для этого действия служит все, из чего состоит повседневность. Он своим действием превращает повседневное в оригинальное. Вяземский точно писал, что «оригинальность есть признак независимости характера, а подобная независимость есть своего рода мужество, своего рода доблесть». Среди самых знаменитых «чудаков» Нового времени можно отметить того же А. Суворова, баснописца И. Крылова, графа Ф. Толстого, странен Обломов, Чацкий – типичный чудак на том фоне, где разворачивается действие комедии.

— С этого дня все будет по-другому, Кэти, — сказал он.

В России Нового времени чудаки, как и юродивые Средневековья, становились маркерами неблагополучных времен конформизма, робости, раболепия, когда в политике и общественной жизни главное место занимают шаркуны и угодники, когда действительность становится с всеобщего согласия насквозь лживой и фальшивой. Именно тогда образ чудака есть единственное спасение от поглощающей мутной реальности и единственная возможность говорить правду. Он единственный реален в атмосфере сплошного вымысла. Чудачество было той формой сопротивления, что позволяла сохранить рассудок и не сойти с ума, не опошлиться вместе со всеми. При этом чудаки удивительным образом, как и юродивые, часто не попадали в жернова политических машин, ибо к ним не принято было серьезно относиться.

Подъезжая к школе на автобусе, Кэти стерла помаду и тушь с ресниц, а потом спрятала в сумку пиджак.

— Ну? — шепотом спросила Харит.

Чудаческое жизнетворчество, как правило, проявлялось в двух видах. Одни самовыражались в эксцентрических формах регулярно, изо дня в день, создавая собственное жизненное пространство, совершенно необходимое для такого самовыражения. Другие удивляли современников неожиданными, спонтанными проявлениями собственной неординарности, случавшимися эпизодически, вроде бы без видимых внешних причин и не требующими особых декораций, то есть устраивали чудаческий перфоманс. Чудаки открыто говорили то, что все старались скрыть, не притворялись, говорили и делали то, что не было принято делать и говорить в существующей системе социальных договоренностей.

— Ничего.

— Что значит «ничего»?

Сакральное

— Ничего не было.

(Святыни и святость)

— Ты хочешь сказать, что придумала все это, приехала к нему в офис, а он не прикоснулся к тебе?

— Ну, только обнял, — сказала Кэти.

В РУССКОЙ КУЛЬТУРЕ на протяжении столетий огромное значение играли святыни – иконы, мощи, реликвии, связанные с теми или иными эпизодами Священной истории или со святыми. Поклониться святыне шли и ехали за сотни километров; присоединив тот или иной город или землю к Москве, правители последней вывозили в столицу главную святыню города или земли, заставляя их жителей ездить в паломничество в Москву. Можно вспомнить, что Иван Грозный, отправившись зимой 1564 г. из Москвы (с этого отъезда, по сути, началась опричнина), собрал и отвез в Кремль из московских храмов самые почитаемые иконы и прочие святыни, а затем, уезжая из Москвы, забрал их с собой вместе с казной, символически лишив, таким образом, Москву благодати.

— Наверное, он импотент. В журналах постоянно читаешь письма от женщин, которые обращаются с этой проблемой. Похоже, это часто встречается.

— Возможно, так и есть, — согласилась Кэти и достала учебник географии.

Мистер О’Брайен, который продолжал вести географию, хотя уже стал директором, посмотрел на нее поверх очков.

Откуда было такое отношение к святыням? Для этого стоит вспомнить историю. В 787 г. на VII Вселенском соборе был утвержден догмат об иконопочитании, в котором прямо сказано: «Елико бо часто чрез изображение на иконах видимы бывают, потолику взирающии на оныя подвизаемы бывают воспоминати и любити первообразных им, и чествовати их лобызанием и почитательным поклонением, не истинным, по вере нашей, Богопоклонением, еже подобает единому Божескому естеству, но почитанием по тому образу, якоже изображению честного и животворящего Креста и святому Евангелию и прочим святыням фимиамом и поставлением свечей честь воздается». Сакральная ценность любой реликвии состоит в том, что через реликвию человеку подается благодать Божия, через нее происходят чудеса и знамения. Не менее важно понимать, что стремление приложиться к святыне, побыть рядом с нею среди прочих других мотивов обусловлено следующим важным обстоятельством. Людям хочется быть ближе к тем, кто стоял у истоков христианства, прикоснуться к тому, к чему прикасалось тело святого, что «помнит» его страдания и последние минуты, и через это прикосновение выразить свое благоговение.

— А ты быстро выздоровела, Кэти, — произнес он.

В христианской истории святыни, реликвии играли огромную роль. Напомним, что почитание реликвий является существенным отличием христианства от других религий. Хотя почитание реликвий есть и в буддизме и позднем исламе, но, как пишет Е. Бакалова, «по масштабу, сущности и значению эти практики несопоставимы с тем, что можно наблюдать в христианской культуре». Вокруг святынь происходила консолидация общества, выстраивались государственные отношения, из-за них начинались грандиозные и трагические события, для них строились храмы. Можно вспомнить, что причиной Крымской войны, обернувшейся для России катастрофой, явилась передача ключей от главного входа в храм Гроба Господня в Иерусалиме от православным к католикам.

— Да, слава богу, мистер О’Брайен, — ответила Кэти. Она произнесла эти слова по-взрослому, как будто была на равных с ним, а вовсе не ученица.

Он подумал, что эта девочка сильно изменилась с начала учебного года. Ему хотелось знать, был ли это эффект курсов итальянского языка, которые имели огромный успех.

Христианские святыни, хранившиеся в том или ином городе, государстве, являлись зримым символом того, что народ, владеющий святыней, является «избранным», знаком особого благоволения Бога или того или иного святого к тому или иному месту, к людям, собирающихся и живущих там, святыни формировали национальное достоинство и национальную идею. Не случайно в народе считалось, что не от человеческой воли зависит, идти или не идти к святыне – она сама допускает до себя человека или же не допускает его, и это должно стать причиной для того, чтобы серьезно задуматься о своем недостоинстве, исправить то, что возможно.



Для чего еще важна святыня, реликвия, почему к ней идут? Как писал Герман Люббе, базовая особенность нашего времени есть «сокращение пребывания в настоящем». То есть прошлое отрывается от нас все больше и уходит все дальше, а горизонты будущего становится все ближе. Возникает ментальный, душевный (а нередко и духовный) разрыв между эпохой первохристианского мученичества и нашей эпохой, апостолы, мученики, святители становятся персонажами плоской черно-белой истории, а не объемной цветной жизни, исчезает чувство сопричастности их жизни и страданиям.

Мама ушла в «Бинго», папа сидел в пабе. Фран была дома на кухне.

Связь между настоящим и прошлым и восстанавливают святыня, ее физическое явление, возможность прикоснуться к ней, возможность особенно, обостренно важная в наш век визуальности. Ведь отличие изображения от текста прежде всего в том, что изображение, то, что я вижу, не требует доказательств. Где-то когда-то две тысячи лет назад страдал и был распят апостол Андрей – и вот его крест, тот самый крест, в полуметре от человека становится опорой его умозрительной веры, тем самым «костылем духовности», о котором говорил П. Флоренский.

— Ты очень поздно, Кэти. Все в порядке?

Изучение процесса почитания святынь в русском Средневековье показывает как формировались культурные связи, ментальность общества отражается в агиологических предпочтениях (почему чтили одних святых и почти не замечали других). Святынями пытались завоевать политическое расположение властей Руси представители иных православных церквей. Почитание мощей в русском Средневековье было тесно связано с особенностями погребального обряда и отношением к смерти в общественном сознании. Важно понимать, что почитание мощей, появившееся после принятия христианства, изменило в социуме отношение к смерти и мертвому телу. Если ранее мертвые тела и места их погребения отделялись от жилого пространства географически и символически, то теперь погребения входят в населенные пункты и занимают особое место в храмах, останки умерших перестают быть объектом страха и становятся объектом поклонения.

— Да, просто я гуляла и повторяла части тела, которые нам задали учить на сегодня. Она хочет разбить нас по парам…

Мощи святых и другие святыни использовались и в качестве персональной святыни, хранились дома. «Домашние святыни» передавались в храмы, то есть становились доступны для всеобщего почитания. При этом можно обратить внимание, что если на ранних этапах русской истории личное владение святыней не вызывало вопросов и было широко распространено, то на этапе позднего Средневековья только Церковь признавалась истинной обладательницей святынь, что отражало глубокие внутренние социальные трансформации.

Фран радовалась, что видит ее счастливой.

Еще до принятия христианства на Русь начинают попадать священные реликвии. Князь Владимир привез из похода на Корсунь среди прочего мощи ученика апостола Петра, святого Климента, папы римского, а также мощи его ученика Фива, которые в 1007 г. были положены в Десятинную церковь. Уже в 1017 г. киевский архиепископ встречал польского короля Болеслава «с мощами святых и прочим всевозможным благолепием». В первой четверти XII в. при Владимире Мономахе был принесен в Киев перст Иоанна Предтечи. Князь Юрий Долгорукий, завершив в Переславле-Залесском строительство в 1152 г. храма Спаса Преображения, «наполнил его книгами и мощами святых дивно».

— Ты помнишь все слова?

В 1218 г. великому князю Константину архиепископом Полоцким Николаем из Царьграда была принесена «некая часть от страстей от Господних», а также мощи Лонгина Сотника и Марии Магдалины. По случаю принесения мощей князем были устроены торжества. Княгиня Евфросиния Полоцкая, заказывая напрестольный крест для храма Спаса в Полоцке в 1161 г., вложила в него полученные из Царьграда от византийского императора Мануила Комнина и патриарха Луки Хризоверга крест Господень с каплями крови Иисуса Христа, камень от гробницы Богоматери, частицу от Гроба Господня, частицы мощей святых Стефана и Пантелеимона, кровь святого Димитрия. Этот крест необыкновенно ценился (для водосвятия была даже сделана копия, чтобы подлинный крест не опускать в воду), был вывезен Василием III в Москву, где оказался в царской казне, затем в 1563 г. во время полоцкого похода возвращен Иваном Грозным в Полоцк.

— Я да, а ты?

Исключительное значение на Руси и в России приобрел культ одной из главных святынь христианства – Креста Господня. Любой крест становится символом Креста Господня, его утверждение – знаком установления христианства на той или иной территории. Не случайно митрополит Иларион уподобляет князя Владимира и княгиню Ольгу императору Константину и его матери Елене, которые «крест от Иерусалима принесша и по всему миру своему раславша, веру утвердиста. Ты же с бабою твоею Ольгою принесша крест от новаго Иерусалима Константина града и сего по всеи земли своеи поставивша, утвердиста веру».

— Я ходила сегодня к нему, — сказала Кэти.

— К кому?

Частицы подлинного Креста Господня расходились по храмам, и многие люди готовы были преодолеть огромные расстояния, чтобы приложиться к Кресту. Известно, что во многих домонгольских напрестольных крестах были частицы Креста Христова, они вкладывались и в наперсные кресты. Такой крест был у московского князя Симеона Ивановича: в 1347 г. император Иоанн VI Кантакузин, желая уладить недоразумения между Константинополем и Москвой в церковных делах, послал московскому князю «наперсный крест с Честным и Святым Древом». У преподобного Сергия Радонежского был наперсный крест с частицей Креста Господня – преподобный получил его от константинопольского патриарха Филофея.

— К Полу Малону.

Чрезвычайно почитался наперсный крест святителя московского Петра, первого московского митрополита. Этот крест, судя по всему, содержал в себе святыни и приобрел значение родовой наследственной реликвии русских князей и царей. Так, великий князь Василий III, умирая, благословил своего сына, четырехлетнего царевича Ивана (будущего Ивана Грозного) крестом Петра и возложил его на сына со словами: «Да будет тебе сий святый животворящий крест на прогнание врагом и борителей наших, много бо иновернии покушахуся на православие, на нашу державу, богом порученную нам…» Крест Петра был возложен и на Бориса Годунова патриархом Иовом в Успенском соборе Московского Кремля 30 апреля 1598 г., что закрепило не утвержденное Боярской думой решение Земского собора об избрании Бориса Годунова на царство. Согласно Избирательной грамоте, возложение креста Петра-митрополита означало «начало царского государева венчания и скипетродержания». Помимо креста святителя Петра почитались как священные реликвии его саккос и архиерейский посох из черного дерева.



Фран села:

Крест энколпион. Конец XII в.

— Ты шутишь.



— Он оказался очень милым, очень-очень. Он дал мне свою визитку. Смотри, вот его прямой рабочий номер, а вот домашний.

— Не думаю, что ты поступила правильно, — сказала Фран.

Еще в домонгольское время в обиходе утвердился особый тип наперсного креста – энколпион (крест-мощевик). Он имел две створки, в пространство между которыми помещались святыни. Такой крест в походе, в дороге, в любом месте вне дома или храма, становился объектом молитвы: его вешали (закрепляли) перед собой и молились. Так, в 1185 г. молился перед наперсным крестом князь Игорь, решив бежать из половецкого плена. Князь Дмитрий Донской на Куликовом поле накануне битвы «выняв из недр своих Живоносный Крест, на нем же бе воображены Страсти Христовы, в нем же бе Живоносное Древо и восплакася горько и рече: на тебе убо надеемся, Живоносный Господень Кресте, иже сим образом явивыйся греческому царю Констянтину, егда ему на брани сущу с нечестивыми и чюдным твоим образом победи их».

— А он, похоже, остался доволен. Он правда сказал, что рад видеть меня.

У митрополита Максима, который в 1299 г. перенес центр Русской церкви из Киева во Владимир, был некий «омофор», врученный ему самой Богоматерью. Сын Александра Невского, князь Андрей Александрович, сделал для него «ковчег злат», в котором омофор хранился до 1410 г. и в этом году исчез после нападения на Владимир орд татарского царевича Талычи. В 1401 г. из Суздаля в Москву была перенесена великая святыня – привезенный из Царьграда в 1382 г. ковчег со «Страстями Господними», под которыми разумелась Кровь Христа и частицы вещей, относящихся к его страданиям, – Тернового венца, трости, копия, губки и пр.

— Он так сказал?

— Да. А еще он сказал, что я могу приходить в любое время к нему домой и познакомиться с его женой, если я захочу. — Неожиданно у Фран сделалось бессмысленное выражение лица. Как будто мир рухнул. Кэти удивилась: — Ну а ты не довольна? Не было никакого скандала, никакой сцены, все было нормально и абсолютно естественно. Он понял, что у меня это известие вызвало шок, но он сказал, что с этого дня все будет по-другому.

Особое значение святыни (прежде всего мощи) приобретают в XV в., что связано с падением Константинополя, завершением процесса создания Русского государства, эсхатологическими ожиданиями и пр. В «Откровении Мефодия Патарского» при обосновании прав Византии на особое, мессианское положение в мировой истории приводится следующий довод: Греческое царство владеет главной святыней христианства – «честным Древом Крестным, водрузенным посреди земли». Поэтому Москва, активно собирающая святыни в это время, не берет их на сохранение, не делает меркантильные политические шаги, унижая таким образом былого соперника, – она утверждает среди всего православного мира, подобно Византии, свою мессианскую роль, свое право возглавить шествие остающихся верными Богу народов в Царство Небесное.

Фран кивнула:

Таким образом, в общественном сознании Москва сама все более становится единой общерусской святыней, святым городом, находящимся под особым покровительством Божиим, местом, вмещающим в себя все самое лучшее, обобщенным образом, иконой всей Русской земли. Не случайно любой город, собирающий святыни, воспринимается как объект поклонения и почитания. На это указывают так называемые поклонные горы около городов. Это возвышенности, откуда был хорошо виден город и на которых останавливались паломники, кланяясь городу и молясь на него как на святыню. Такие поклонные горы были в Иерусалиме, Киеве, Новгороде, Владимире, Москве и иных городах.

— Да, это хорошо, хорошо.

Благодаря митрополиту Киприану в древнерусских требниках и служебниках появляется чин «омовения мощей», не существовавший в византийской литургической практике. Смысл чина, как считается, заключался в оказании святыне особой чести, поддержании ее в чистоте и в освящении воды посредством мощей. Святая вода, полученная в результате омывания мощей, становилась особой святыней: так, ее посылали в Свияжск во время Казанского похода Ивана Грозного в 1550 г. и в Новгород в 1557 г., в 1670 г. такая вода использовалась для окропления полей Саввино-Сторожевского монастыря. Кроме того, в раннем Средневековье на Руси появляется (из Константинополя и Иерусалима) традиция всеобщего поклонения святыням в определенные дни. В Великую пятницу храмовые святыни выносились в основное пространство храма.

— А почему ты не рада? Я думала, ты хотела этого.

Когда Иван Грозный венчался в 1547 г. на царство, на него был возложен крест с Животворящим Древом. В повседневной жизни Иван Грозный носил на себе золотой мощевик, в котором была часть Неопалимой Купины, часть Гроба Господня, часть Ризы Богоматери, частицы мощей Дионисия Ареопагита, Григория Богослова, Андрея Критского, великомученика Пантелеимона, Лазаря Четверодневного, Меркурия, Киприана, Симеона Метафраста, царя Константина и др. Царевичу Ивану Алексеевичу (XVII в.) принадлежал крест-мощевик, в который были вложены частицы Риз Христа и Богоматери, частицы мощей Иоанна Предтечи, царевича Димитрия и четырех русских митрополитов – Петра, Алексия, Ионы и Филиппа. Гибель святынь отмечалась в летописях. Так, когда случился страшный московский пожар 1547 г., «в казнах великого князя и в постельных Крест Животворящее Древо, на нем же распят Господь наш Иисус Христос и мощи святых и пречистыя образ Редигитцкая, и иные святые образы Корсунского письма и Греческого и Цареградского и платья и все казны выгореше».

— Я не стану отрицать, что ты имеешь полное право общаться с ним, ведь у него интересная жизнь, у него есть все теннисные корты, бассейны, возможно, личные водители.

— Не подумай, что мне нужно его богатство, — начала Кэти.

Одним из самых уникальных и загадочных реликвариев русского Средневековья стал так называемый ковчег князя Хворостинина начала XVII в. Это деревянный ящичек с крышкой, обитый золотыми и серебряными пластинами с изображениями. На задней стороне ковчега три потайных ящичка, в которых сохранились два серебряных мощевика с резными изображениями святого чудотворца Матфея и великомученицы Гликерии. Был еще мощевик с мощами Параскевы Пятницы. В ковчеге находится крест, который, по легенде, был передан Владимиру Мономаху византийским императором Константином в числе других царских регалий. Есть мнение, что этот крест был изготовлен специально для помазания на царство Ивана Грозного и именно этим крестом пользовались при венчании на царство ранних русские цари XVII столетия. Также считается, что одна из реликвий ковчега – это тот самый камень от Гроба Господня, на котором, по повелению патриарха Гермогена, были надписаны царские имена Ивана Васильевича Грозного, его сына Федора Ивановича и Бориса Федоровича Годунова. Возможно, ковчег был семейной реликвией Хворостининых.

— А потом ты вернешься в наш дом и пойдешь в свою школу и на курсы, а потом скажешь, что тебе хочется чего-то лучшего.

В 1625 г. в Россию была привезена величайшая святыня (дар шаха Аббаса) – Риза Господня (часть одеяния Христа (хитон), доставшаяся римским воинам во время Распятия Спасителя). Она была воспринята обществом как награда за благочестие царя Михаила Романова. Ризу носили по домам больных и немощных, отмечая множество исцелений и чудес. Ковчег с Ризой поместили в Успенском соборе Московского Кремля, и был установлен даже специальный праздник «Положения Ризы Христовой в Успенском соборе Кремля», а также написана одноименная икона. Части Ризы были переданы в Киев, Ярославль и Кострому (Ярославль и Кострома, очевидно, были выбраны как города, сыгравшие решающую роль в преодолении Смуты).

Кэти посмотрела на нее с ужасом. Фран думала, что она променяет ее на Пола Малона. Неужели она способна выбросить шестнадцать лет своей жизни из-за одной встречи?

— Это только лучше, что я все знаю, ничего же не изменится, — попыталась она объяснить.

В конце XVII в. в Россию попала еще одна великая реликвия – Гвоздь Господень (один из тех гвоздей, которыми распинали Христа). Гвозди Распятия в истории христианства стали одними из важнейших свидетельств Страстей Господних. Один из гвоздей хранился в Софии Константинопольской. Существовало предание о том, что гвоздь вделан в порфировую «колонну Константина», венчавшую палладиум Константинополя, и что эта колонна – то единственное, что останется после Страшного суда от великого города, и останется именно потому, что в ней есть гвоздь. Гвоздь Господень был привезен в Россию из Грузии.

— Конечно. — Сейчас Фран напряглась и словно робот поставила тарелку в микроволновую печь.

В середине этого столетия на Русь перевозятся из Греции крест Константинов (по преданию, тот самый крест, с которым царь Константин ходил на врагов, хотя на Руси его отождествляли также и с Иерусалимским) и «глава Иоаннова» (не то Иоанна Предтечи, не то Златоуста – в документах противоречия). В связи с этим М. Плюханова высказывает предположение, что это было сделано не просто по инициативе московского царя, а преднамеренно с греческой стороны. Греки хотели видеть символ христианской земной власти и победы в настоящем – крест – и символ грядущей победы и спасения – голову Иоанна Предтечи – в руках единственного православного властителя, на защиту которого только и могли рассчитывать находящиеся под турецким игом православные державы. «Глава Иоаннова» затем хранилась в Успенском соборе Московского кремля, а крест Константинов носили, как великую святыню, перед русским войском.

— Фран, подожди, я не хочу есть. Послушай, ты не поняла? Я должна была увидеться с ним, и ты была права, он не монстр, он очень даже милый.

Величайшей святыней позднего русского Средневековья стал знаменитый Кийский крест патриарха Никона – реликвия, соединившая в себе Крест Господень, мощи наиболее почитаемых святых и наиболее значительные для православного мира святыни. На сегодняшний день Кийский крест – один из самых больших реликвариев Русской церкви (находится в Москве, в церкви преподобного Сергия в Крапивниках) и представляет собой крест из кипариса размером с подлинный Крест Христа. В крест вставлены частицы мощей святых, иконы и реликвии. Сам крест был привезен из Палестины и освящен в 1656 г. в день празднования Происхождения честных древ Животворящего Креста.

— Я рада.

— Но ты все не так понимаешь. Хочешь, позвони ему сама и спроси обо всем. Ведь если я встретилась с ним, это не значит, что он станет мне дороже тебя. Поговори с ним по телефону, и ты все поймешь.

На кресте сделаны 18 восьмиконечных звезд, в которые вставлены камни из святых мест Святой земли – от Гроба Господня, пещеры, где Христос постился, пещеры Рождества Христова, гроба Богородицы и прочиемощи, вставленные в крест (первоначально в кресте было 300 частиц мощей, сейчас осталось 104). Среди них мощи покровителей царского рода Рюриковичей и династии Романовых (Иоанн Предтеча, небесный покровитель царя Ивана Грозного, Феодор Стратилат – патрональный святой царя Феодора Иоанновича; Михаил Малеин – тезоименитый святой Михаила Феодоровича Романова, Алексий, человек Божий – святой покровитель царя Алексея Михайловича), а также мощи великомученика Георгия, мученика Трифона, великомученика Пантелеимона, многих апостолов и т. д. В центр креста был вставлен серебряный мощевик с частью Ризы Христовой и частицей Животворящего Креста.

— Нет.

Кийский крест патриарха Никона стал символическим собранием всей христианской святости именно вокруг Креста Господня, аллегорическим отражением всей Святой земли через камни со святых мест. Тогда же, в XVII в., в Муроме становятся известны Виленский и Сретенский кресты. Первый так же содержал в себе 35 частиц мощей и других святынь. Все эти кресты стали апофеозом русской иерофании – стремления увидеть явление Бога и святых катафатически, непосредственно глазами, воплощенных и явленных в конкретных предметах. Человек Средневековья хотел видеть то, во что верил. Это стремление к визуальности, к чувственному восприятию святыни, впервые в евангельской истории продемонстрированное апостолом Фомой (Ин. 20: 25), проистекало из желания подкрепить веру визуальностью, подтвердить святыней достоверность произошедшего события или существования святого.

— Почему? Почему нет?

— Шестнадцать лет назад я заключила с ним сделку. Мы договорились, что я никогда не буду искать встречи с ним, и я не буду.

Человек Средневековья точно знал, что все, что происходит вокруг святынь, никогда не бывает случайностью, и, проводя в паломничестве к ней часы и даже дни, являл готовность ради святыни или святого пожертвовать временем, благополучием, деньгами. То есть пожертвовать значительной частью жизненных составляющих. Не случайно в паломничество всегда стремились ходить пешком, по-простому, с молитвой, долгая дорога и дорожные трудности на пути к святыне становились символом сложного земного странствия, заканчивающегося у врат рая, Нового Иерусалима. Это прекрасно видно в книге «Откровенные рассказы странника своему духовному отцу». И люди шли к святыне именно потому, что чувствовали, что через нее подается благодать, видели, как творятся чудеса, ибо, если бы этого не было, никто бы не приходил. Именно вокруг святынь сложилась целая культура, паломничество и странничество (о которых упоминалось выше). Через рассказы паломников и записки, оставленные ими (Хождения), тысячи людей символически приобщались к святыням, узнавали об их существовании и подробностях бытования и стремились увидеть их лично.

— Но я-то не заключала этой сделки.

— Нет, и ты можешь поступать, как хочешь. Это твое право. И давай сменим тему.

Стоит отметить, что с течением времени паломнические реликвии – камни из святых мест, фрагменты дерева, иконы и образки, изготавливаемые в святых местах, – стали отдельной и очень интересной категорией святынь. В начале ХIII в. архиепископ Новгородский Антоний (в миру Добрыня Ядрейкович) побывал в Иерусалиме и Константинополе, откуда привез обмеры Гроба Господня, а по некоторым данным, даже плиту Гроба, которая была положена под алтарем новгородского Софийского собора. Во время раскопок в Новгороде ее не удалось обнаружить, но были найдены четыре опоры, в точности совпадающие с размером этой плиты. В 1134 г. была принесена «дска оконечная» от Гроба Дионисием. Есть предположение, что часть от Гроба Господня вывез игумен Даниил. В разное время из Иерусалима вывозятся части Ризы Господней, Древо Креста, камни от Гроба, Голгофы, Гроба Богородицы. Из этих камней нередко делаются каменные крестики (корсунчики), которые носили на теле или на одежде, привезенные из паломничеств реликвии используются в домашней молитве, их вкладывают в монастыри и храмы.

— Мы поедем на автобусе? — спросила Кэти.

Феномен святости в русской культуре так же чрезвычайно интересен. Святость на Руси и в России имеет особый тип, не известный ни на Западе, ни в Византии. По замечанию крупнейшего культуролога П. Брауна, в восточном христианстве, в отличие от западного, изначально присутствовало ощущение, что весь мир напоен святостью, которая лишь ищет способа, чтобы проявиться. Важнейшими факторами святости на Руси и в России были простота даже при высочайшем уровне духовных дарований и интеллекта, способность страдать и сострадать, безропотность при мучениях и испытаниях, тяжелый труд и многое другое. Первые канонизированные на Руси святые – князья Борис и Глеб – сразу определили характерный тип святости. Они пали жертвами политической междоусобной борьбы, пали безропотно, смиренно, догадываясь заранее о своей участи, и именно поэтому стали святыми, открыв новую эпоху в культуре Руси.

— Конечно, если ты хочешь.

В основе православного типа святости лежит абсолютное смирение, жертвенность, преодолевающая пропасть между Богом и человеком, то есть преодолевающая в человеке неодухотворенное, животное, природное начало. В целом же святой – это образец для подражания. Однако что касается русского типа святости, то здесь постоянно возникают противоречия. Как точно пишет А. Панченко, «нет никакой возможности подражать, «ревновать» Кириллу Вельскому, Варлааму Керетскому или Артемию Веркольскому. Отчего их почитали? Оттого что пожалели. Это не подвижничество, это горькое горе, люди сострадали горемыкам, заметили их и запомнили. И Борис с Глебом, и севернорусские местночтимые святые – это вариации того типа, который воплотился в «несчастненьких» Достоевского».

— Естественно, хочу.

Вершиной русский святости стал преподобный Сергий Радонежский, в котором сошлись все значимые черты национального русского святого. Он жил в XIV столетии, том времени, которое выдвинуло на историческую авансцену ряд выдающихся деятелей. Среди них Иван Калита, Дмитрий Донской, Дмитрий Боброк-Волынский, святитель Алексий, князь Юрий Звенигородский, преподобный Андрей Рублев и, наконец, разумеется, Сергий Радонежский и его окружение. Как уже говорилось, это было время переводов Священного Писания, формирования нового московского архитектурного стиля, крепостного строительства, расцвета иконописи. Не случайно это столетие называют аналогом европейской эпохи Возрождения.

— Тогда хорошо. — Фран надела пальто, которое надевала только на какие-нибудь мероприятия, и новые сапоги. Кэти вспомнила, какие шикарные кожаные ботинки были у ее отца. Понятно, что они стоили очень, очень дорого.

Если приглядеться внимательно к фигуре Сергия с точки зрения современного человека, то мы находим в этой фигуре полное противоречие с теми идеалами, которые сегодня предлагаются. Можно ли назвать с точки зрения современного человека преподобного Сергия героем? Вождем? Конечно, нет. Герой всегда рвется быть первым, он успешен, знаменит и богат, поражает и потрясает, он требует поклонения или – на худой конец – почтения и уважения. Он образец счастливой жизни.

— Avanti[7], — сказала она, и они побежали на автобус.



На уроке в пару Фран достался Луиджи.

Икона Сергия Радонежского. XVI в.

— Dov’è il cuore[8]? — спросил Луиджи. Его дублинский акцент не давал ему правильно произносить названия частей тела, которые он называл. — Il cuore, — снова повторил он. — Il cuore — самая важная часть тела.



Фран взглянула на него с сомнением.

Сергий представляет собой полную противоположность. Он идет не к людям, не произносит ярких проповедей, а «в молчании уст» уходит от людей в лесную чащу и, даже когда к нему приходят первые последователи, просит их не оставаться с ним. Он, игумен монастыря, строит у своего же монаха крыльцо за решето плесневелого хлеба, носит рваный подрясник и так заурядно выглядит, что его не узнают пришедшие в обитель люди. Он отказывается от должности митрополита, а когда на его игуменство замахнулся его брат Стефан, преподобный в тот же вечер тихо покинул монастырь и пошел на реку Киржач, где на пустом месте начал все заново.

— Не совсем так, — произнесла она.

С точки зрения современного человека это не то что не герой, а самая заурядная посредственность. Однако смотреть надо на следствия. Сегодняшних «героев» забывают раньше, чем выгорят свечи у гроба. А преподобный стал образцом для своих современников гораздо раньше своей кончины, а для миллионов людей – тем самым живительным источником, образцом для подражания, когда благое молчание превращается в силу, когда слабость, смирение не отталкивают, а ведут за собой. И этим задал парадигму русского национального характера, когда все часто делается наоборот, от противного, через уверенность всех, что «сделать это невозможно».

— Конечно же, ты знаешь, в каком месте у тебя находится cuore.

Луиджи стал еще неприятнее в этот момент.

Поэтому преподобный Сергий стал основателем именно русского национального монашества, а его Лавра – «русским Иерусалимом». Сергием лично и его учениками было основано до 60 монастырей, благодаря ему родилась уникальная «Русская Фиваида», где завершилась византийская и южная традиции и открылась новая эпоха подвижничества. Именно благодаря преподобному Сергию только монастырями и храмами – без единого выстрела – были освоены и присоединены к Русскому государству огромные пространства Русского Севера – случай беспрецедентный и уникальный в истории.

Синьора пришла ей на помощь.

Процессы канонизации (причтения к лику святых) в Русской церкви были очень необычными и своеобразными, подчеркивающими парадоксальность такого феномена, как русская святость. Святитель Московский Филарет (Дроздов) выделял три критерия святости: 1) святость жизни; 2) нетление мощей; 3) чудеса. Историк Е. Голубинский добавлял к указанным выше еще два положения: 4) занесение в святцы; 5) позволение петь молебны. При этом чудеса, которые совершались от мощей, были достаточным основанием для канонизации того или иного праведника. К этому перечню можно добавить и написание иконы подвижника. Так, первая икона преподобного Кирилла Белозерского была написана святым Дионисием Глушицким еще при жизни Кирилла.

— Con calma per favore. — Она подняла руку Фран и приложила к своему сердцу. — Ессо il cuore[9].

— Тебе понадобилось много времени, чтобы найти его, — проворчал Луиджи.

Как происходил процесс канонизации и существовала ли строго установленная процедура? Исторические свидетельства убедительно показывают, что такой процедуры не существовало. Как правило, местной или общецерковной канонизации предшествовало широкое народное почитание, сопровождаемое служением панихид. Иногда еще до совершения канонизации даже в церковный устав вносилась так называемая «панихидная память», то есть требование совершать панихиду в день преставления или именин подвижника благочестия. Б. Успенский писал, что применительно к Древней Руси «не приходится говорить о какой-либо установившейся процедуре канонизации, подобно той, какая имеет место в более позднее время: ее не было в этот период ни в Византии, ни, естественно, на Руси». Причисление к лику святых выражалось во внесении в святцы, но могло выражаться и в появлении жития, открытия мощей, строительстве церкви. Иными словами, никакого специального определенного ритуала, имеющего мистическую природу, в древней и средневековой Руси и России не существовало.

Синьора взглянула на Фран. Сегодня она выглядела необычно и казалась отрешенной.

«Чин канонизации, – пишет игумен Андроник (Трубачев), – в истории Церкви был различен, но основу его составляют два богослужебных действия: последняя молитва об упокоении (парастас, панихида, лития) и первая молитва к святому (всенощное бдение, молебен, величание)». То есть условием для канонизации были чудеса и народное почитание, неразрывно связанное с ними. Сам процесс официальной канонизации выглядит следующим образом: признание святого тем или иным епископом, митрополитом, патриархом при поддержке собора, составление службы, внесение в святцы, написание иконы, богослужение (то есть литургическое утверждение нового святого).

Синьора спросила у Пегги Салливан:

Однако исторический опыт Руси и России показывает, что из этого процесса могут быть изъяты целые фрагменты. Что касается праведной, святой жизни, то, как уже говорилось, есть многие русские святые, о которых неизвестно почти ничего или подробности их жизни спорны с точки зрения праведности. Например, Параскева Пиринемская, пинежская святая, по некоторым данным, сестра праведного Артемия Веркольского, о котором тоже почти ничего не известно. Ничего или почти ничего не известно о святом Макарии Красногорском, о Гликерии Новгородской, о Федоре и Иоанне, епископах Суздальских, о Зосиме Ворбозомском. Что же касается негативных примеров, то мы знаем о Варлааме Керетском, священнике, который, заподозрив жену в неверности, убил ее, после чего, осознав непоправимость произошедшего, положив тело жены в карбас, вышел в море, «псалмы Давидовы пояше», и плавал с ее телом до тех пор, «дондеже оно тлению предастся». Но если этот пример можно считать частностью, то в русской агиографии есть целая категория святых, постоянно попиравших общепризнанные правила, а порой и мораль и нравственность. Это юродство, о котором говорилось выше, подвиг, по мысли Е.Е. Голубинского, «строго говоря, противуканонический».

— Вы рассказывали мне, что мисс Кларк мама шестнадцатилетней девочки?

Финал человеческой жизни, особенно когда речь идет о жизни «подвижника благочестия», значит исключительно много. Но опять же русский месяцеслов дает удивительные факты «несвятых» смертей святых людей. Так, Никодим Кожеезерский умер во время трапезы в гостях, съев отраву, приготовленную для хозяина дома его женой. Двенадцатилетний Артемий Веркольский был убит молнией в поле, где пахал вместе с отцом. Можно также вспомнить детей, братьев Иоанна и Иакова Менюшских, о которых мало что известно и которые погибли при весьма необычных обстоятельствах. Увидев, как отец резал барана для обеда, дети решили, что это игра, и «рече старейший Иоанн брату своему Иакову: «Брате Иакове, сотворим такожде, якож и отец наш сотвори». После чего убил брата, ударив палицей по голове. Испугавшись содеянного, он побежал в дом, спрятался в печь, полную дров, и когда родители, придя вечером, затопили печь, он сгорел. Мало того, известны примеры совсем парадоксальной кончины святого. Так, северный подвижник XVII в. Кирилл Вельский, не стерпев притеснений местного воеводы, принародно, на глазах воеводы, утопился в реке. То есть все это совсем не «смерть за Христа» и далеко не всегда «праведная кончина».

— Да, она родила ее, когда ей самой было столько же. А ее мать воспитала ребенка, но то, что это ее дочь, абсолютно точно.

Но даже в случае «смерти за Христа» далеко не всегда все очевидно. Самый известный пример – первые русские святые мученики Борис и Глеб, канонизированные не позднее 1072 г. С их канонизацией, как известно, не соглашалась Константинопольская патриархия, аргументируя свое несогласие тем, что они мученики, но погибли не за веру. Актуальность этого вопроса сохранилась до нашего времени: Г.П. Федотов в книге «Святые Древней Руси» вынужден был объяснять, что Борис и Глеб пострадали не за Христа, но «вослед Христу», уподобившись Спасителю своим добровольным принятием страданий и смерти.

Синьора поняла, что сама Кэти ничего не знает. Но на этой неделе они обе казались какими-то странными. Возможно, теперь в их семье все прояснилось.

Нетление мощей не всегда является необходимым условием святости. На Афоне, например, к нетлению мощей относятся с недоверием. Святитель Иоанн Златоуст призывал почитать не только прах, но и пепел, оставшийся от мучеников, то есть опять же не обязательно нетленные тела. Что касается обстоятельств процедуры канонизации святого как обязательного условия признания святости подвижника, то из всей процедуры (богослужение, составление жития, проложное чтение, внесение в святцы и т. д.) в действительности имеет значение только внесение в святцы (календари). Однако в силу того, что святцы (особенно в древности и в Средние века) составлялись зачастую неизвестно кем, отсутствовал институт контроля, то приходится неизбежно сталкиваться с тем, что за столетия в эти святцы попало огромное количество имен подвижников (особенно из синодиков различных местностей), время и место официальной канонизации которых неизвестны и невозможно сказать с уверенностью, были ли соблюдены эти процедуры. Е. Голубинский в своей работе о канонизации святых в Русской церкви был вынужден выделить целый раздел святых, о которых не известны ни время, ни факт официальной канонизации.



Таким образом, относительно безусловными остаются лишь несколько пунктов. Прежде всего чудеса от мощей и вообще все, что связано с останками подвижника, – их обретение, перенесение и т. д. Например, только обретение мощей стало поводом для создания культа упомянутой выше Параскевы Пиринемской. При этом обстоятельства обретения весьма смутны – мощи, открытые в 1610 г., считались неизвестно кому принадлежащими, но затем о том, что это мощи Параскевы, «было открыто» священнику Феофилакту и крестьянину Ефимию Федорову. Обретение мощей Гликерии Новгородской в XVI в. и чудеса от них стали главной причиной ее почитания.

Кэти подождала неделю, прежде чем решилась позвонить Полу Малону на его прямой номер.

В итоге следует признать, что главным источником и причиной официальной канонизации на Руси и в России было народное почитание (эта ситуация сохраняется и сейчас, что хорошо видно на примере праведного Иоанна Кронштадтского или блаженной Матроны Московской. Е. Темниковский писал, что «слава святой жизни того или другого подвижника не умирала вместе с ним; благочестивый подвижник… становился предметом народного чествования, сначала, быть может, в сравнительно незначительном районе, который с течением времени мог расширяться. Таким образом, являлся культ святого. К нему постепенно присоединялись и церковные власти, прежде всего местные, затем иногда и центральные, соответственно с тем, как широко распространялся культ святого. Присоединение церковных властей к народному культу, дававшее последнему официальное значение, не было каким-либо формальным актом в роде современной канонизации, а совершалось постепенно…». Архиепископ Михаил (Мудьюгин) добавлял, что именно в народной среде складывались тексты, прославляющие подвижников, тексты, которые «не подвергались до последнего времени церковному официальному санкционированию или утверждению».

— Тебе сейчас удобно говорить? — спросила она.

Здесь необходимо отметить одно важное обстоятельство: феномен «народного почитания» не считался ни с указанными выше спорными обстоятельствами жизни многих святых, ни со странностями их кончины, ни с реакцией Церкви – известно, что народное почитание многих подвижников шло вразрез с официальной позицией церковных властей. Например, когда мощи преподобного Варлаама Керетского после обретения внесли в алтарь церкви и «от мощей его благоухание было видимо всем, подобно-де тому, как от росного ладана дым», представитель церковной власти иеромонах Иона сказал, что это не чудо, а «исходит от печи дым, а не благоухание», а архиепископ Варнава постановил положить мощи в кирпичный склеп под полом храма и всего лишь не возбранять поминать.

— У меня сейчас человек, но я хочу поговорить, так что, пожалуйста, подожди немного. — Она услышала, как он договаривается с кем-то, что они продолжат разговор позже. Возможно, с важным человеком, известной личностью.

С другой стороны, параллельно шли процессы «официальной канонизации», которые нередко направляло государство, а порой и выступало организатором, а народное почитание наступало намного позже, если наступало вообще. Например, для того, чтобы преподобный Феодосий Печерский был канонизирован, игумен Киево-Печерской лавры Феоктист обратился к князю Святополку Изяславичу, «дабы вписал Феодосья в сенаник… и повеле (князь) митрополиту вписати в синодик и повеле вписывати по всем епископьям и вси епископи с радостию вписаша и поминати». То есть в синодик вписывали святых с санкции князя.

— Кэти? — Его голос был теплым и дружеским.

Политическим актом была и канонизация царевича Димитрия Угличского в начале XVII в. – в народе до официальной канонизации его почти не чтили. До официальной канонизации в XVII в. не почиталась и Анна Кашинская, о чем говорит тот факт, что церковь, где она была погребена, пришла в запустение, помост над ее могилой обвалился. В итоге «гроб великия княгини Анны обретеся на верху земли», но никто не позаботился о том, чтобы восстановить порядок, даже напротив – солдаты городского гарнизона клали на гроб свои шапки и даже садились на него. Канонизация в XVIII столетии благоверного князя Андрея Боголюбского была актом политическим – как известно, широкого народного почитания князя не было.

— В тот раз ты обмолвился, что мы могли бы встретиться где-то, чтобы побольше пообщаться, а не второпях в офисе.

Заключение

— Конечно, конечно. Хочешь, мы вместе пообедаем?

— Спасибо, а когда?

Многие люди, рассматривающие средневековую русскую культуру, иконы, тексты, написанные малопонятным языком, памятники архитектуры, остатки быта и обихода людей того времени, могут задаться вопросом: «Какое это все имеет отношение к нашей сегодняшней жизни, ко мне лично?» Все это громадное наследие представляется музеем, в который можно, по словам Саши Черного, ходить, чтобы «за полтинник щупать вечность за бока», проводить досуг, любопытствовать, но жить в музее невозможно. Между нами и Средневековьем слишком большая пропасть, нынешняя эпоха кажется несовместимой с прошлым.

— Ты знаешь ресторан «У Квентина»?

Это хорошо видно по религиозной живописи. Художники и иконописцы Средневековья и Нового времени рисовали Христа, Богоматерь, апостолов в костюмах и интерьерах или Античности, или современных живописцам эпох Средневековья, Ренессанса, барокко, галантного века Просвещения. И это не вызывало и сегодня не вызывает отторжения, не создает ощущения диссонанса. Однако представить себе картину и тем более икону с Христом в джинсах, футболке или костюме, а Богоматерью на каблуках и свитере в прозрачных офисных интерьерах невозможно. Разрыв, как кажется, уже слишком глубок, пропасть слишком широка для моста.

— Я знаю, где это.

— Отлично. Ну, скажем, в час? Тебе подходит это время? Или ты еще будешь в школе?

Однако это не должно создавать ощущения, что этот мост нельзя возвести, что вся культура началась недавно, а до этого были «темные века» (именно так чувствовало время русское дворянство в XVIII – начале XIX в.), предельно удалившиеся от нас, не имеющие к нам отношения. Настоящая культура проверяется по тому, заставляет ли она человека пересматривать отношение к себе и миру, вступать в конфликт и с собой, и с окружающими или не трогает, оставляет равнодушным, ничего не меняя в душе. Именно указанный конфликт рождает катарсис, кардинальное изменения себя, пересмотр всех, казавшихся незыблемыми, жизненных установок. Можно напомнить, что в основе разрыва с миром тысяч святых лежало несколько строчек из Писания, случайный заход в храм, впечатления от увиденной иконы, от разговора со странником.

— Со школой не проблема. — Она улыбнулась и почувствовала, что он тоже улыбается.

— Конечно, но я не хочу, чтобы у тебя были неприятности.

Для постижения культуры, получения культурного опыта важно выйти за пределы обычных человеческих чувств, привычных форм восприятия действительности. Из нынешнего опыта культуры исчезло созерцание, человек видит, но не созерцает, смотрит, но взирает, слушает, но не слышит. Поэтому в современной храмовой архитектуре нет стиля, который раньше был естественным отражением своей эпохи. Русские храмы XII в. не спутаешь с храмами XV столетия, храмы XVII и XIX вв. различит даже непрофессионал. Время, переживаемое современниками постройки, отражалось в соотношении частей храмового пространства, декоре, убранстве, формах луковиц и крестов, цветовой гамме икон, настроении текстов – именно поэтому они так действуют на чуткую, настроенную душу. Поэтому сегодня культура не занимается «строительством человека», она занимается только его ремонтом, да и то не капитальным, а косметическим.

— Нет, все нормально.

Мы сегодня находимся на переломе эпох. Важно обратить внимание на то, что в истории у истоков новой эпохи, всегда стоял человек, личность которого обозначала вектор развития эпохи, задавала ее координаты и масштаб. Августин Блаженный обозначил переход от человека Античности к человеку христианства, к человеку Средних веков, Декарт стоял у истоков Нового времени, Иммануил Кант встал у истоков человека Новейшего времени. Такие люди выходили не из политических структур – они выходили из пространства религии, философии, культуры. Кто встанет сегодня у истоков новой, постинформационной эпохи? На этот вопрос сегодня может ответить опять только культура и религия, только они могут сформулировать новые смыслы, отобрать из старого все то, что может пригодиться в будущем, как они в свое время отобрали все лучшее из античного наследия для Средневековья, из Средневековья для Нового времени и так далее. Именно они, построив этого нового человека, смогут выстроить взаимоотношения мира и человека, духовного и мирского, земли и неба.

— Я рад, что ты позвонила, — сказал он.

В тот вечер она вымыла голову и приготовила нарядную одежду, свою самую лучшую школьную блузку, и достала крем для обуви.

Таким образом, сегодняшнее время требует перемен. Любые перемены в свою очередь требуют критерия, относительно которого станет понятным, насколько перемены радикальны, невозвратны, какова их скорость. При этом важно помнить, что опыт исторических трансформаций свидетельствует, что в ходе перемен обычно происходит воскрешение старых социальных, политических, культурных форм и явлений, осознаваемых как новизна, в результате чего происходит актуализация прошлого, усиливаются консервативные, но позитивные тенденции в социальной и политической жизни. Опыт реформ Петра I, Екатерины Великой, Александра II и других нас в этом убеждает. Именно поэтому за «реформатором» в нашей истории, как правило, идет «консерватор», возвращающий, воскрешающий прошлое как противовес реформам. Петр II пытался отыграть назад многое из того, что делал Петр Великий, жесткие порядки Павла I были ответом на свободный просвещенный абсолютизм его матери Екатерины II, время Николая I было закономерным консервативным «продолжением» эпохи реформ Александра Первого, а Алексендр III «подмораживал» Россию после «оттепели» предшественника. И так далее.

— Ты встречаешься с ним сегодня? — спросила Фран, когда увидела, как Кэти начищает свои ботинки.

— Я всегда говорила, что тебе нужно работать в Интерполе, — ответила Кэти.

В такие моменты всегда особенную актуальность приобретает прошлое, прежде всего культура минувшего, которая и приводила людей к катарсису, полной переоценке себя. С этой культурой или борются («сбрасывают Пушкина с парохода современности»), или заново переосмысляют, актуализируют, но в любом случае культура прошлого перестает быть музеем и становится важнейшим средством трансформации настоящего. Не случайно сегодня печальной «нормой» делается «новое прочтение» Баха, Вагнера, Моцарта, Толстого, Шекспира, Гёте, реконструкции старых памятников, хотя в результате прочтения и реконструкции и те и другие нередко становятся неузнаваемы, превращаясь в собственную противоположность. «Война с памятниками», которую мы сегодня наблюдаем на постсоветском пространстве, и, наоборот, установка новых памятников героям и восстановление старых памятников в России подтверждают тезис о растущей актуальности культуры прошлого.

— Нет, ты никогда этого не говорила.

— Это просто обед.

В этих условиях все более острой проблемой культуры становится необходимость сохранить соответствие формы и содержания культуры прошлого, точно встроить ее в настоящее, ввести в наше время то, что стало вечностью. Когда-то казалось, что лингвистика и техника не имеют друг к другу никакого отношения и могут развиваться автономно, пока не выяснилось, что лингвистика теснейшим образом связана с IT-технологиями, с языком современных кибернетических систем. Ю.М. Лотман писал, что «инженеру необходимо быть еще и искусствоведом, поскольку такого совершенного устройства, такой сложной и виртуозной кибернетической системы, обладающей богатейшими возможностями, как произведение искусства, человечество еще не создало».

— Я уже говорила тебе, что это твое право — встречаться с ним. Куда вы собираетесь?

— В «Квентин». — Она не собиралась врать. Фран все равно узнала бы рано или поздно.

А для этого необходимо не просто приобщение к культуре, но что гораздо более важно – нужно точное понимание культуры прошлого, тех сигналов и кодов, которые она содержит, новое осмысление того, что досталось нам в наследство от былых столетий, погружение в культуру. В силу того что мы сегодня сталкиваемся со все большим количеством глобальных и сложных перемен (мировая политика сегодня демонстрирует симптомы глубокой растерянности, близкой к панике, – отсюда стремление при любом вызове хвататься за оружие), культура прошлого и ее смыслы становятся все менее понятными, все более востребованы аллегории, а не явления, так как последние уже с большим трудом напрямую подходят к происходящему.

Фран решила подобрать правильные слова:

— Ну, думаю, вы здорово проведете время.

Как неизбежное и печальное следствие, возникают «посредники», «переходники» – масскульт (о нем уже говорилось в предисловии), который приспосабливает старую, классическую культуру к пониманию массовым сознанием. Все это можно видеть в матрешках, календариках, славянских шрифтах, фестивалях, воссоздающих не подлинную культуру Средневековья, а фантазии о ней обычного, неискушенного человека. Они превращают великую культуру в попсу, ширпотреб, портят вкус, уменьшают сложное до предельно простого. Во всем видно ленивое желание приобщиться к вечному и абсолютная неспособность это сделать. Духовное и эстетическое достояние великой культуры переходит в неоспоримую собственность массовой культуры. С помощью масскульта великие шедевры культуры становятся на уровень потребительского блага, и их предназначение в этом качестве только одно: быть израсходованными, потребленными, так же как и прочие блага общества потребления.

Кэти осознала, какую незначительную роль в их жизнях играли мама с папой в эти дни. Словно фон или декорации. Это всегда было так или она просто не замечала этого?

В школе она сказала, что ходила на прием к стоматологу.

Подлинная культура заменяется выпущенной массовым тиражом целлулоидной развлекательной версией. Картины, книги и скульптуры становятся валютой, на которую мещанство, ходящее в музеи, только чтобы поудивляться и развлечься, пытается купить вечность. В масскульте смешивается все – и древность, и Средневековье, и Новое время, все становится неважно, несущественно, сиюминутно. Масскульт занят бесконечным дублированием оригналов, которые от постоянного дублирования делаются клишированными, безвкусными, выцветшими. А человек не только культуры Средневековья, но и Нового времени жил в мире, где не было повторяющихся вещей: нет никакого сомнения, что жителя Москвы или Владимира XIV в. больше всего поразили бы две одинаковые ложки или тарелки. В мире, где не повторяются предметы, где невозможно сделать два одинаковых топора или копья, иначе относятся к уникальности самого человека, чувствуют эту уникальность даже в повседневных вещах. Именно поэтому одинаковые книги, появившиеся благодаря книгопечатанию, стали большой психологической проблемой для тех, кто их печатал, и тех, кто ими пользовался, и эту проблему пришлось преодолевать.

— Ты должна была принести справку, — потребовал учитель.

— Я знаю, но я так боюсь лечить зубы, что совсем забыла об этом и оставила ее в карте. Можно я принесу ее завтра?

А вот теперь необходимо возвратиться к вопросу, поставленному в самом начале: какое отношение средневековая культура имеет к современности, к современному человеку? Сможет ли она пробиться к нему сквозь толщу массовой культуры? Важно понимать, что культура Средневековья – это не музейный экспонат, не чучело некогда живого организма, это культура живая, настоящая, искренняя, культура, содержащая восторженные чувства людей, впервые узнавших и почувствовавших то, что для нас заданность. Она возвращает нам эти чувства, дает инструментарий для их выражения (сегодня в целом благодаря массовой культуре этот инструментарий очень обеднел), она дает возможность предпочесть вещам, предметам, явлениям их ощущения, открытые, впервые пережитые людьми прошлого.

— Хорошо-хорошо.

Необходимо помнить, что эти ощущения нельзя получить просмотром фильмов или репродукций. Настоящую культуру можно увидеть только в подлинниках. Важно увидеть своими глазами подлинные «Троицу» Рублева или «Церковь воинствующую», войти в храм Покрова на Нерли и прикоснуться к камню, который положили неизвестные мастера почти 1000 лет назад, перевернуть страницу старопечатной книги, вдохнув волнующий, тонкий запах слежавшейся бумаги, послушать стихиры Ивана Грозного. Вслушаться в ощущения, отзвуки, эхо времени.

Естественно, она рассказала Харит о том, что собирается прогулять уроки.

И пусть каждый переживет эти ощущения по-своему, слышит что-то свое. Один видит цвет, другой – запах, третий – ритм и гармонию. Но у всех вместе все равно и Феофан Грек, и Андрей Рублев, и Нестор, и Дионисий, и храм Покрова на Нерли, и собор Василия Блаженного. Миссия средневековой культуры, о которой помнили иконописцы, летописцы, строители, творцы музыки, – вносить в мир гармонию и любовь. То есть свет, который дает ясно видеть предметы и явления жизни сразу со всех сторон. Литература, иконопись, архитектура проникнутые гармонией и любовью, придают миру глубину. Но чтобы увидеть эту глубину, читателю, слушателю, зрителю необходимо «выйти на поверхность». Словно разучившись читать, слушать и смотреть, вернуть себе хотя бы ненадолго наивность и чистоту. Посмотреть на иконы, послушать средневековую музыку, прочесть «Слово о полку Игореве» словно впервые, молча, без помощи школьного и другого опыта.

— Куда ты на этот раз? Переоденешься в медсестру для него? — Харит хотела знать подробности.

Важно понимать, что все, о чем писали и говорили, что создавали люди Средневековья, имеет отношение не к науке и не к музею, а ко всем нам, к любому прохожему, городу, селу нынешней России. Не потому, что те люди написали ярко, образно, нечто изобразили точно, построили замысловато, а потому, что они сами нам близки, потому, что и мы на их месте поступили бы точно так же. Мучились, страдали, любили, писали, творили, строили, выходили на битвы, кричали на вече, умирали за близких, Родину, за книги и памятники. Эту связь, сегодня в значительной степени утраченную, необходимо восстановить.

А закончить хотелось бы послесловием к Октоиху, напечатанному в Москве в 1594 г. Андроником Тимофеевым Невежей: «Хотящеи святыя сия книги прочитати или преписовати, любезно молим милостиви нам будите и незазориви ума нашего немощи и недоумению. Понеже и вы требуете бо милости от Бога и от человек такоже прощению и благословению и нас сподобляйте Богу же славимому в Троицы, давшему нам святыя сия книги начати и сподобльшему и совершити».

— Нет, просто идем обедать в «Квентин», — гордо заявила она.

У Харит открылся рот.

— Нет, ты шутишь.

— Нисколько, я принесу тебе сегодняшнее меню, чтобы ты убедилась.

Библиография

Алексий (Кузнецов), иером. Юродство и столпничество. Религиозно-психологическое, моральное и социальное исследование. М., 2000.

— У тебя самая захватывающая сексуальная жизнь из всех, кого я знаю, — с завистью сказала Харит.

Алпатов М. Немеркнущее наследие. М., 1990.

Андрей Рублев и его эпоха. Сборник статей. М., 1971.



Аничков Е. Из прошлого калик перехожих. СПб., 1913.

Аничков Е. Язычество и Древняя русь. М., 2003

Здесь было темно, прохладно и очень элегантно. Приятная женщина в темном костюме вышла навстречу.

Антимир русской культуры: Язык. Фольклор. Литература. Сборник статей. М., 1996.

— Добрый день, я Бренда Бреннан, добро пожаловать. Вы встречаетесь с кем-то?

А се грехи злые, смертные… Любовь, эротика и сексуальная этика в доиндустриальной России (X – первая половина XIX в.):Сб. материалов и исследований. М., 1999.

«А се грехи злые, смертные…»: Русская семейная и сексуальная культура глазами историков, этнографов, литераторов, фольклористов, правоведов и богословов XIX – начала XX века. Сб. материалов и исследований. Кн. 1. М., 2004.

Кэти очень захотелось, чтобы и Фран была здесь. Возможно, жена ее отца ходила сюда.

«А се грехи злые, смертные…»: Русская семейная и сексуальная культура глазами историков, этнографов, литераторов, фольклористов, правоведов и богословов XIX – начала XX века. Сб. материалов и исследований. Кн. 2. М., 2004.

— Я встречаюсь с мистером Полом Малоном. Он сказал, что забронировал столик на час дня. Я пришла немного раньше.

«А се грехи злые, смертные…»: Русская семейная и сексуальная культура глазами историков, этнографов, литераторов, фольклористов, правоведов и богословов XIX – начала XX века. Сб. материалов и исследований. Кн. 3. М., 2004.

— Позвольте, я провожу вас к вашему столику. Выпьете пока чего-нибудь?

Аристарх Израилев, прот. Труды, исследования, публикации. М., 2001.

Кэти заказала диетическую колу. Ее принесли в сверкающем стакане со льдом и кусочками лимона. Она должна запомнить каждую мелочь, чтобы потом рассказать Харит во всех деталях.

Аронов А.А. Русское предвозрождение. М., 2009.

Войдя в ресторан, он направился к столику, здороваясь со всеми. Какой-то человек встал и пожал ему руку.

Антипов И.В. Древнерусская архитектура второй половины XIII – первой трети XIV в. Каталог памятников. СПб., 2000.

— Ты выглядишь по-другому, красиво, — сказал он.

— Ну по крайней мере я не надела пиджак мамы своей подруги и не стала краситься, чтобы пройти мимо администратора, — засмеялась она.

Алексеев С. Энциклопедия православной иконы. Основы богословия иконы. СПб., 2001.

Алексеев А.И. Под знаком конца времен. Очерки русской религиозности конца XIV – начала XVI веков. СПб., 2002.

— Ты торопишься?

Алферова Г.В. К вопросу о строительной деятельности патриарха Никона //Архитектурное наследство. М., 1969. № 18.

Андроник (Трубачев), игум. Канонизация святых в Русской Православной церкви.

— Нет, я у зубного врача, а там можно просидеть вечность. А тебе нужно скорее возвращаться?

Арциховский А.В. Русское оружие X–XIII вв. // Доклады и сообщения Исторического факультета МГУ. М., 1946. Вып. 4.

— Нет, не обязательно.

Афанасьев А. Поэтические воззрения славян на природу. В 3 т. М., 1994.

Бабаева А.В. Формы поведения в русской культуре (IX–XIX века). СПб., 2001.

Они просмотрели меню, и миссис Бреннан объяснила им, какие сегодня приготовлены блюда.

Кербле Базиль. Русская культура. Этнографические очерки. СПб., 2008.

Байбурин А.К. Ритуал в традиционной культуре. СПб., 1993.

— У нас есть insalata di mare[10], — начала она.

Байбурин А.К. Жилище в обрядах и представлениях восточных славян. М., 2005.

— Gamberi, calamari[11]? — спросила Кэти, перед тем как опомнилась. Только вчера вечером они изучали названия морепродуктов…

Баня и печь в русской народной традиции. М., 2004.

И Пол, и Бренда удивленно посмотрели на нее.

Барская Н.А. Сюжеты и образы древнерусской живописи. М., 1993.

— Я забылась. Просто я хожу на курсы итальянского языка.

Бартенев С.П. Московский Кремль в старину и теперь. Кремлевские укрепления. Ч. 1. М., 1912.

— О, у меня есть подруга, Нора, которая помогает нам записывать названия итальянских блюд в меню, когда мы готовим итальянскую кухню, — сказала Бренда.

Бартенев С.П. Московский Кремль в старину и теперь. Государев двор. Дом Рюриковичей. Ч. 2. М., 1916.

Пол, как обычно, заказал стакан вина с минеральной водой.

Басилов В.Н. О происхождении культа невидимого града Китежа (монастыря) у озера Светлояр // Вопросы истории религии и атеизма. Т. XII. М.,1964.

— О, Фран тоже так любит… она думает, что я могу променять ее на тебя. А у меня и в мыслях такого нет. Я никогда ее не брошу.

Баталов А.Л. Гроб Господень в замысле «Святая Святых» Бориса Годунова // Иерусалим в русской культуре. М., 1994.

Баталов А.Л. Московское каменное зодчество конца XVI в. Проблемы художественного мышления эпохи. М.,1996.

— Я думаю, она со временем привыкнет и все поймет.

Баталов А.Л. Собор Покрова на Рву. История и иконография архитектуры. М., 2016

— Она говорит, что это мое право и я могу встречаться с тобой, когда захочу, но я думаю, в душе она сильно расстроена.

Баталов А., Вятчанина Т. Образ Иерусалимского храма в русской архитектуре ХVII века // Архитектура и строительство Москвы. 1986. № 2.

— У нее есть бойфренд? — спросил он. Кэти подняла на него удивленные глаза. — Вообще-то это не мое дело, но я надеюсь, что есть. Возможно, она выйдет замуж и подарит тебе братика и сестренку. Если не хочешь рассказывать мне, не надо, потому что я не имею права спрашивать такие вещи.

Баталов А.Л., Вятчанина Т.Н. Об идейном значении и интерпретации иерусалимского образца в русской архитектуре XVI–XVII веков // Архитектурное наследство. М.,1988. № 36.

— Был Кен.

Баталов А.Л. Четыре памятника архитектуры Москвы конца XVI века // Архитектурное наследство. М.,1984. № 32.

Бахрушин С.В. Старая Москва. М.,1947.

— Это было серьезно?

Бегунов Ю.К. Памятник русской литературы XIII в. «Слово о погибели Русской земли». М. —Л., 1965.