- Согласен с вами на все сто! - рассмеялся Константин. - Вместо восьми квадратных метров пусть помаются на пятидесяти квадратных сантиметрах.
- Бедняги. Ладно, бог с ними! Желаю удачи!
- Спасибо! До встречи!
- Не исключено, - загадочно проговорил генерал и положил трубку.
X
Заслуженное возмездие
Рассказывая Богомолову об омском приятеле, Савелий имел в виду своего первого командира, с которым он прослужил в Афганистане немногим более двух лет. Старший лейтенант Валентин Аскольдович Воскобойников, прежде чем попасть в Афганистан, служил в воздушно-десантных войсках, оставшись на бессрочную службу по собственному желанию. До призыва в армию он занимался боксом, выполнил норму кандидата в мастера спорта, стал призером Сибири, Урала и Дальнего Востока. Все сулили ему большое спортивное будущее.
Скорее всего, так бы оно и случилось - его физические данные говорили сами за себя: рост - сто восемьдесят девять, восемьдесят пять килограммов сплошных мышц, пудовые кулаки, резкий, подвижный, да еще, ко всему прочему, и рыжий. Что и было показателем его взрывного бескомпромиссного характера. Но если не задирать его и не наступать ему на любимую мозоль, то Валентин был добрым, мягким и очень отзывчивым человеком и, главное, самым верным другом. Именно эти черты его характера: бескомпромиссность, верность, в сочетании с его вспыльчивостью и отзывчивостью, и сыграли с ним злую шутку.
Как нередко бывает во времена юности, рядом с сильным парнем обязательно вьется хвостиком слабый, беззащитный, который чаще всего имеет склочный и неуживчивый характер. А более сильный, как правило, терпит его выходки из ложного чувства вины: ведь он такой сильный, а его приятель слабый, зачем же от него еще и требовать каких-то иных положительных качеств? Вот и приходится сильному парню вставать на защиту более слабого даже в тех случаях, когда тот не прав. А слабые всегда этим пользуются и в буквальном смысле садятся на сильных и ноги свешивают, погоняя и руководя ими.
Не была исключением и пара могучего Валентина с тщедушным пареньком Данилой Варенниковым, с которым они подружились едва ли не с первого класса. Трудно сказать, что послужило главным толчком к их сближению: то ли сочувствие Валентина к более слабому пареньку и желание защитить его в любую минуту, а может быть, и ранняя хитрость Данилы, чуть ли не с первых минут знакомства восхитившегося природной силой Валентина, но до самого окончания школы они были парой не разлей вода. Но никто не догадывался, что у Данилы с первой же их встречи пробудилось чувство зависти, которое с каждым годом все росло и росло.
Переживая все успехи Валентина как свои поражения, Варенников тщательно скрывал эмоции, прекрасно понимая, что стоит им выплеснуться наружу, он немедленно потеряет своего защитника. И чем больше Данила завидовал, тем больше он боялся утратить своего защитника. Так и сохранялось это тонкое равновесие до той поры, когда страх потерять Валентина обрел реальные очертания, и при этом по собственной \"вине\" Валентина, давшего согласие главному тренеру сборной страны по боксу переехать в Москву, чтобы там заниматься любимым видом спорта и в перспективе защищать честь России на международных соревнованиях.
За несколько дней до отъезда Валентин устроил вечер прощания с близкими друзьями и подругами. Таковых оказалось много, и он снял банкетный зал в ресторане на воде, очень точно названном местным людом \"Поплавок\": поскольку он был пришвартован к берегу великой сибирской реки Иртыш. Как водится в Сибири, на проводы хорошего человека собрались не только приглашенные, но и совершенно посторонние люди: никому не отказывали войти и выпить рюмку-другую за омского чемпиона. Все было чинно и благородно до тех пор, пока Данила, почти весь вечер сидевший тихо и угрюмо, неожиданно не взорвался. Поводом для взрыва стала их первая школьная красавица, которую Данила приревновал к одному местному хулигану. По слухам, он вполне мог и нож вытащить. Да и кличку носил он под стать слухам: Витька-стилет.
Конкретный повод мог оказаться иным, но весь вечер, а скорее всего годы, Данила шел к этому взрыву копившейся зависти к Валентину, возможно, он об этом даже сам не знал. Так собравшееся за долгие годы дерьмо прорвалось наружу.
Если раньше в подобных ситуациях Данила прямо сообщал обидчику, что тому придется иметь дело с Валькой-боксером - эта кличка прикрепилась к Валентину еще с детских лет, и этого было достаточно, чтобы конфликт сошел на нет, - то сейчас Данила намеренно оскорблял соперника, причем в присутствии девушки. Он специально довел ситуацию до критической точки, чтобы не было хода назад. Последствия не заставили себя ждать: Витька-стилет был гораздо крупнее Данилы, да и опыта по части махания кулаками у него, конечно же, было несравнимо больше, не прошло и минуты, как кровь ручьем брызнула из носа Данилы, пачкая рубашку.
\"Мне больно, кровь заливает лицо, а мне по фигу, пусть заливает! Пусть больно, пусть вся кровь вытечет - все равно не позову на помощь! Пусть знает, что он мне нисколько не нужен! Пусть катится в свою Москву!..\" - мелькало в голове Данилы, а его глаза нет-нет да и косили в ту сторону, где находился виновник торжественного ужина.
Девичий визг все же прорвался сквозь громкие звуки песни популярной в то время рок-группы, и Валентин моментально среагировал. Он бросился на шум, еще не зная, что его порыв мгновенно изменит, да не просто изменит - поломает, его жизнь. Увидев окровавленное лицо друга, Валентин, возбужденный еще и винными парами, бросился на его защиту и несколькими ударами сбил обидчика с ног. Но как только тот оказался на полу, сразу прекратил избиение. Однако Даниле такой мести было недостаточно.
Мало того, что Валентин его бросает и уезжает в свою Москву, а тут еще ему нос разбили, костюм кровью испачкали. Нет, так просто ему не уйти от возмездия! Он подскочил к поверженному Витьке-стилету и начал с остервенением пинать его куда ни попадя: в живот так в живот, в лицо так в лицо.
Изловчившись, Витька-стилет выхватывает финку и пытается ткнуть ею Данилу, но зоркий Валентин, заметив блеснувшую сталь, пытается выбить нож кулаком, однако Витьке удается удержать смертоносное лезвие на свою беду - его рука описывает такую странную траекторию, что финка втыкается в грудь своего хозяина...
\"Скорая помощь\", милиция, следствие. Данила, как зачинщик драки, всерьез испугавшись за свою свободу, все валит на Витьку-стилета и своего закадычного дружка Валентина. Трудно сказать, чем бы все закончилось для Валентина, если бы Витька-стилет не выжил: именно он дал показания о том, что ранение получил случайно. Но и при таком раскладе Валентину грозило условное наказание, однако ходатайство спортивного комитета и согласие пойти в армию спасло его от худшего.
Валентин попал в воздушно-десантные войска, служить ему понравилось, и еще до окончания срока он пишет заявление, и его направляют на учебу. Вернулся в часть лейтенантом с хорошим послужным списком. По собственному заявлению был направлен в Афганистан, где и познакомился с Савелием. Они очень сдружились, всецело доверяя друг другу, и только тяжелое ранение, едва не отправившее Валентина на тот свет (собственно говоря, он и выжил только благодаря Савелию, который несколько километров тащил его на своих плечах до расположения части), прервало их дружбу.
Был ранен и сам Савелий, отбывший срок за несовершенное преступление, снова побывал в Афганистане, и долгое время они не виделись. И только совсем недавно, через несколько месяцев после гибели Олега Вишневецкого, один из афганцев передает Савелию письмо от Валентина. Оказывается, он тоже долго разыскивал Савелия и однажды, совсем случайно, встретил парня, который был на похоронах Олега. От него он и узнал, что Савелий жив и поселился в Москве. В тот же день Савелий созвонился с ним, и они чуть ли не целый час разговаривали, делились новостями, вспоминали прошлое.
Валентина уволили из армии по здоровью: его ранение оказалось тяжелым и все время давало о себе знать. Получив белый билет в звании капитана, Валентин организовал местный Совет ветеранов-афганцев и возглавил его. Договорились писать друг другу, встретиться в самое ближайшее время, но... человек полагает, а Бог располагает. Навалились различные дела, проблемы.
Подходя к дому своего бывшего командира, Савелий очень волновался: нет, он боялся не того, что Валентин изменился с момента их разлуки, а того, что не справится с собой и выкажет ему свою жалость. Дело в том, что полгода назад старая рана вконец доконала капитана, и его левую руку пришлось ампутировать по самый локоть. Представьте себе чувства человека, влюбленного в бокс, когда врачи объявляют ему: выбирай - либо потеряешь руку, либо жизнь?! Не каждый после такого испытания не сломается.
Савелий специально не сообщил дату своего приезда: не хотел раньше времени волновать друга. Поднявшись на третий этаж восьмиэтажного крупноблочного дома, Савелий нажал на кнопку звонка одиннадцатой квартиры. Дверь открыла миловидная женщина лет под тридцать, из-за нее выглядывала симпатичная мордашка девочки лет десяти.
- Добрый день! - проговорил Савелий, улыбнувшись своей открытой улыбкой.
- И вам добрый! - улыбнулась в ответ женщина и спросила: - Вы кого-то ищете? Вроде лицо мне ваше незнакомо.
- Все правильно: вы меня не знаете, Валентин дома?
- Да, проходите. Валечка! Это к тебе, - крикнула она. - Да проходите же! Заметив его нерешительность, женщина чуть ли не силком втащила Савелия за рукав внутрь и закрыла за ним дверь.
В переднюю вышел сам хозяин. Время пощадило его: Валентин был все такой же стройный, подтянутый, и лишь небольшая прядь седых волос да застывшие в одном положении пальцы протеза левой руки напоминали о том, что миновало очень много лет с момента их последней встречи.
- Вы ко мне? - удивленно спросил Воскобойников. - Чем могу быть полезен?
Савелий едва не обиделся, но вовремя вспомнил, что после его пластической операции они не виделись, а он так сроднился со своим новым лицом, что совсем забыл намекнуть в их последнем телефонном разговоре о существенной перемене его внешнего облика.
- Мы можем поговорить наедине? - спросил Савелий, посчитав неразумным вовлекать женщину в мужские \"игры\".
- Да, проходите в кабинет... - ответил капитан после небольшой паузы: голос этого незнакомца показался ему очень знакомым. - Томочка, тебе не сложно... - Он снова повернулся к Савелию: - Чай, кофе?
- Потом определимся! - тихо ответил Савелий, чем вновь заставил насторожиться своего бывшего командира.
- Ладно, Томочка, все потом. - Капитан замешкался. - Прошу! - кивнул он в сторону кабинета.
Они вошли внутрь, хозяин прикрыл за собой дверь и указал на диван, Савелий и не подумал садиться: он в упор уставился на капитана.
- Мы... мы что... знакомы? - чуть заикаясь от волнения, спросил Воскобойников.
- Да, старлей, понимаю, узнать мою физиономию действительно не так просто, но ты же всегда хвастался своим музыкальным слухом... - язвительно хмыкнул Савелий.
В те армейские времена, едва услышав звуки гитары, Валентин всегда говорил, что обязательно научится на ней играть, когда вернется к мирной жизни, и добавлял, что у него абсолютный музыкальный слух.
- Ничего не понимаю... - совсем растерялся хозяин квартиры. - Голос действительно очень знаком, но я что-то никак... - Он еще пристальнее всмотрелся в лицо Савелия. - Ну убей меня бог: никак не узнаю!
- Не терзай свою душу, старлей: это лицо ты действительно никогда не видел, но эти руки должен помнить. - Он вдруг легко подхватил его за ногу, за руку и взвалил на плечи.
- Савка... - неуверенно прошептал капитан. - Господи, неужели это ты, Савка?
- Рэкс перед тобой, командир! - Он осторожно поставил его на ноги и вытянулся перед ним по стойке \"смирно\". - Готов, как и прежде, выполнить любое приказание!
- Господи, когда не вижу те... вас - Савка, а взгляну - незнакомец какой-то рядом стоит. Я могу взглянуть на ваше предплечье?
- Вне всякого сомнения, - улыбнулся Савелий, быстро скинул куртку, расстегнул рубашку и оголил плечо с наколкой.
- Господи, Рэкс! - воскликнул Валентин и крепко обнял его, прижимая к своей груди, похлопывая единственной рукой и приговаривая: - Это же Рэкс! Мой Рэкс! Братишка! Как же это, Савка?
- Теперь меня зовут Сергеем! - прошептал на ухо Савелий и добавил: Сергей Мануйлов!
- Как? Почему?
- Так нужно было.
- Понял, Сав... Сергей, понял! - Его глаза были чуть влажные, и он вдруг громко крикнул: - Томочка! Иди быстрее сюда!
- Что случилось? - вбежала к ним испуганная супруга.
- Ты знаешь, кто это? - торжественным голосом спросил Валентин.
- Конечно же, нет.
- Помнишь, я рассказывал тебе о человеке, который меня спас?
- А как же! Ты столько раз о нем рассказывал, что я прекрасно помню его имя и фамилию: Савелий Говорков! Неужели это он? - Она задумчиво покачала головой и добавила: - А на фото совсем не похожи!
- Так сколько лет-то прошло! - выручил Валентин. - Мечи-ка на стол все, что в печи и в холодильнике!
- А вы, значит, Савелий? - не очень уверенно спросила хозяйка.
- Да, Савелий, - ответил за него Валентин. - Хотя сейчас он и Сергей! Но это - Савелий! Не сомневайся!
- А можно ваше плечо посмотреть? - неожиданно попросила женщина.
- Да смотрел уже! - смутился капитан. - Рэкс это, Томочка, самый настоящий и единственный!
- Мне все равно, как вас сейчас зовут: для меня вы всегда останетесь Рэксом! Можно я вас обниму и поцелую за то, что вы спасли для меня мое счастье? - Казалось, она сейчас расплачется.
- Если вы думаете, что я буду возражать, то ошибаетесь! - улыбнулся Савелий и раскрыл руки для объятий.
Тамара обхватила его голову ладонями и трижды, по-русски, чмокнула его в обе щеки.
- Ну а теперь пойду, чтобы накормить-напоить как следует!
- Надо же, Савка у меня в гостях! - снова воскликнул Валентин, едва жена вышла из комнаты. - Давай, сержант, рассказывай, как жил это время, почему физию поменял, какими судьбами к нам залетел? Просто, на огонек, повидаться, или дела какие привели? Поговорим?
- Если хочешь со мной говорить, то молчи лучше! - серьезно проговорил Савелий.
- Надо же, помнишь? - весело рассмеялся Валентин.
Эта фраза, сказанная им в Афганистане, сразу давала понять провинившемуся, что старший лейтенант с большим трудом сдерживается от злости и его в этот момент лучше не выводить из себя, а просто помолчать.
- Я, старлей, ничего не забыл про Афган! - словно клятву проговорил Савелий.
- Ты знаешь, а это тост! - Валентин встал, чтобы сходить за алкоголем.
- Погоди, Валек, успеем еще разговеться: ты лучше послушай, зачем меня сюда принесло! Я, конечно же, рад нашей встрече, которая так надолго отложилась, но ты прав, есть у меня и дело! И лучше поговорить вдвоем, без свидетелей! Кстати, ты предупреди жену: никто не должен знать, кто я на самом деле и зачем здесь объявился!
- За это можешь не беспокоиться: моей Томочке приказывать не нужно, только намекни чуток, а далее сама все сообразит. Она же дочь генерала Семицветова!
- Семицветова? Нашего покойного комдива! - воскликнул Савелий.
Он не забыл генерала Семицветова, хотя и прослужил под его началом немногим более четырех месяцев. Комдив погиб нелепо и, можно сказать, случайно, но героически: обходя как-то службы дивизии, генерал увидел, как один совсем еще зеленый солдатик, судя по еще не выгоревшей гимнастерке, недавно прибывший из-за Речки, случайно выдернул чеку из лимонки, которой просто баловался. Вытащил и растерялся, не зная от страха, что делать. Вокруг него находилось около полутора десятков бойцов, которые тоже не видели нависшей над ними смертельной угрозы.
Не размышляя ни секунды, комдив выхватил из рук помертвевшего от страха парня гранату, громко скомандовал: \"Ложись!\" - а сам бросился на землю, сунув гранату под себя. К сожалению, граната оказалась исправной: комдива разорвало на части и двух солдат легко ранило.
- Господи, я никак не думал, что ты его застал, - словно от боли, поморщился Валентин. - Я слышал, что тебя тяжело ранило и тебя отправили на Большую Землю.
- Ранило, - вздохнул Савелий. - Я вернулся еще раз после ранения и после того, как несколько месяцев отсидел в местах не столь отдаленных.
- Ты? За что?
- За что? - поморщился Савелий. - Захотели посадить и посадили на целых девять лет!
- Ничего себе! - присвистнул Валентин. - А ты?
- Бежал.
- Я так и думал! - обрадовался капитан. - Нашел эту мразь, что тебя подставила?
- Конечно! Они все свое получили, по заслугам! - Голос его стал суровым. О Варламове-то знаешь?
- Нет, а что с ним?
- За меня парень погиб.
- Как это - за тебя? - не понял капитан.
- Я уже в зоне сидел, а они боялись, что я их и оттуда достану. Они знали о нашей с ним дружбе, вот и решили припугнуть меня его убийством. Суки! Прислали фото, где было отчетливо видно, во что он превратился после их издевательств. А я, прикидываешь, в это время в полной прострации: кто подставил, за что подставил, кто предал... ничего не знаю! Хотя нет, не так: догадываюсь, конечно, но уверенности-то нет. Короче, в полной апатии нахожусь. Ничего не хочется. Состояние такое: оставьте меня в покое и не трогайте! А тут эта фотография... Ну, думаю, сволочи, ждите ответа!
- Тогда и пошел к \"Зеленому прокурору\"?
- Да, тогда я ушел в побег.
- А Органы?
- А что Органы? Потом разобрались, реабилитировали.
- Но это же здорово! Зачем же тебя опять в пекло, я имею в виду в Афган, потянуло?
- Во время побега в тайге ко мне пришла любовь. Настоящая любовь! Господи, это была такая девушка, за которую не жалко и жизнь отдать! Добрая, нежная, чистая. Да если бы ты видел мою Варюшу, ты бы сам все сразу понял. - При рассказе о девушке у Савелия даже лицо просветлело, а глаза озарились каким-то удивительным светом, но спустя миг словно тень упала - его лицо мгновенно потемнело, а глаза увлажнились. - Пока я разыскивал этих сволочей, они успели ударить по самому больному. - Савелий стиснул зубы так сильно, что они заскрипели.
- Что они с ней сделали?
- Надругались... страшно надругались!.. А я опоздал... Не успел! - Савелий больно стукнул кулаком по колену. - Не успел прийти на помощь: появился, когда все уже произошло.
- И что? - тихо спросил Валентин.
- Никто из них не выжил: кого Варечка, а кого я отправил в преисподнюю! Однако и сам оказался в госпитале с тяжелым ранением, долго лечился, а когда вышел, то узнал, что она... Моя Варечка не захотела... не смогла жить после всего этого! Так и написала в своем последнем ко мне письме.
- Тогда-то ты и кинулся искать смерти в Афгане? - догадался капитан, со вздохом покачал головой, после чего тихо добавил: - Теперь понятно!
В этот момент они, услышав какой-то странный звук, одновременно обернулись: в дверях стояла Тамара и тихо, стараясь сдерживаться, плакала.
- Ты что, Томочка? - с волнением спросил Валентин.
- Мне Савушку жалко!
- Сергея! - серьезно поправил муж.
- Извини, больше не буду! - совсем по-детски ответила жена, потом вздохнула и, старательно вытирая слезы, гостеприимно воскликнула: - Прошу в залу, гостюшка дорогой! Поснедаем чем Бог послал!..
Савелий переглянулся с хозяином, и тот, моментально поняв его знак, обратился к жене:
- Томочка, ничего, если мы чуть-чуть задержимся? Разговор больно серьезный: прерываться не хочется.
- А не лучше ли вам присесть за стол и там поговорить? Как закончите, так меня и позовете.
- Ты видишь, Рэкс, какая у меня умная жена?
- Не только умная, но и чертовски красива! - подхватил Савелий, причмокнув языком.
- Ага, скушал! - воскликнула довольная Тамара. - Вот что значит столичный гость: всегда найдет доброе слово настоящей женщине! Так вы идете или нет? Она гордо вскинула голову.
- Можно подумать, что я, назвав тебя умной, оскорбил тебя! - с обидой произнес Валентин.
- Ой, какой у меня несмышленый муж: даже шуток не понимает! - Подойдя к нему, женщина ласково потрепала его волосы: невооруженным глазом было видно, как они любят друг друга.
- Ладно, настоящая женщина, ты, как всегда, права: мы переходим к столу.
Когда Савелий рассказал ему об исчезновении Воронова, Воскобойников даже вскочил со стула:
- Андрей, исчез?
- Ты знал его?
- Конечно! Во-первых, ты мне много рассказывал о нем, во-вторых, нас однажды вместе награждали! Классный мужик! Как же это произошло?
- Именно это я и намерен выяснить!
- Но при чем здесь Омск?
- Господи, разве я тебе еще не рассказал? Андрюша же сейчас в ФСБ работает. Майора получил!.. Был командирован в Омскую армейскую дивизию для расследования странных смертей первогодков.
- У генерала Дробовика? Слышал. И что же дальше?
- На третий день после приезда Андрей внезапно исчез!
- И теперь ты приехал, чтобы найти его?
- Естественно!
- С чего думаешь начать?
- С того, чтобы с твоей помощью оказаться в дивизии.
- В качестве кого?
- Вот соответствующие документы и моя легенда. - Савелий вытащил из кармана пиджака пачку бумаг и протянул капитану.
Тот внимательно прочитал их, усмехнулся:
- Ничего себе накрутили! Явно ощущается почерк Савелия Говоркова, не так ли?
- Только идея! - поскромничал Савелий.
- Я и говорю. Это ты молодец, что про Афган не забыл вставить: теперь есть мне от чего оттолкнуться! Да и легенда вполне правдоподобная! Думаю, все у нас получится!
- Если долго мучиться, все у нас получится!
- А вот теперь не грех и выпить! Томочка! - весело крикнул он.
Ближе к ночи, когда они устали от воспоминаний, Савелий, взглянув на сонную хозяйку дома, встал из-за стола:
- Спасибо за теплый прием, но, как говорится, пора и честь знать!
- Ты чего это удумал? - недовольно пробурчал капитан.
- Как чего? Пойду устраиваться в гостиницу.
- Ну ты даешь! - обиженно протянул Валентин. - В гостиницу он собрался. Да тебе Томочка давно уже постелила в гостевой комнате!
- Мне как-то неудобно, - смутился Савелий.
- Ясное дело, тебе удобнее было меня несколько часов тащить на себе по солнцепеку!
- Действительно, Са... Сережа, за что вы нас обижаете? - подключилась и жена.
- Все, все: сдаюсь! - Савелий вскинул руки вверх.
- Ну вот, так-то лучше! Томочка! Тебе, пожалуй, пора баиньки, а мы тут посидим по-холостяцки, посплетничаем о своем, о мужицком, водочки попьем.
- Хорошо, мальчики, оставляю вас, а то мне Светочку завтра в школу вести.
- Она что, сама не дойдет? - с вызовом спросил Валентин.
- Не в том дело: ее учителка просила помочь кое в чем.
- Тогда ладно, - кивнул муж.
Тамара подошла к нему, нежно чмокнула в губы, игриво помахала Савелию и вышла.
- Ну что, Рэкс, за нашу встречу?
- А может быть, третий тост, который мы пропустили? Кстати, ты что, из-за ее отца попросил не вспоминать о нем?
- Понимаешь, дружище, при этом тосте у нее слезы ручьем и ничего не может с собой поделать... чуть не истерика...
- Я так и подумал. Но теперь-то можно.
- Конечно. - Капитан взял рюмку и встал.
Поднялся и Савелий.
- Спите спокойно, ребята, пусть земля будет вам пухом, - проговорил он, уронил несколько капель на пол и залпом выпил.
- Знаешь, Рэкс, вернувшись из Афгана, никогда не думал, что нечто подобное может случиться в нашей стране!
- Ты о Чечне?
- Не только: Карабах, Приднестровье, Чечня, Дагестан... Черт знает что творится на нашей земле! Люди просто с ума посходили! - Капитан даже повысил голос.
- Нет, капитан, не люди с ума посходили, а политиканы, правители и олигархи! Все им мало! Больше! Больше! Нахапать! Нахапать! Господи, когда они наконец поймут, что на тот свет ничего с собой забрать невозможно?!
- Никогда! - со злостью ответил капитан.
- Не скажи! Отправить бы этих правителей, политиков и олигархов повоевать в окопы, хотя бы на денек, быстро бы все войны закончились! Сразу бы научились миром решать наболевшие проблемы!
- Ты думаешь?
- Уверен!
- Что ж, возможно, в твоих словах и есть некоторая сермяга! - согласно кивнул хозяин. - И пожалуй, стоит за это выпить!
- Согласен!..
Уже начинало светать, когда их наконец сморила усталость, и они отправились спать...
Через день Валентин сообщил Савелию, что его ждет генерал Дробовик.
- Уже? - удивился Савелий.
- Конечно! Я ж говорил тебе, что мы с ним плотно знакомы!
- А что ты ему сказал?
- Что ты афганец и нуждаешься в помощи!
- Документы мои он видел?
- А как же! Короче, старшиной той роты, где умерли новобранцы, тебя устроит?
- А где их старшина? - удивленно спросил Савелий.
- Ему пришлось срочно уехать: по семейным обстоятельствам!
- Понятно! - покачал головой Савелий.
- Что, твои постарались?
- Уверен, что так...
- Четко действуют...
- Генерал не удивился, что я так вовремя подвернулся?
- Не уважаешь, братишка! - попенял капитан. - Это он мне пожаловался, что остался без толкового старшины! Ну как тут не помочь боевому генералу?.. хитро подмигнул он.
Встреча с комдивом была короткой, но продуктивной. Генерал задал несколько вопросов, внимательно выслушал ответы, неотрывно глядя в глаза Савелию, потом встал и протянул руку:
- Думаю, сработаемся! Идите становитесь на довольствие!
К армейским будням Савелию не привыкать, и он довольно быстро вошел в коллектив роты, и солдаты без заминки разобрались, что с новым старшиной не забалуешь. Через пару дней за его спиной уже говорили с явным почтением: \"Строг, но справедлив!\" А ведь недаром в народе говорят, что от уважения до доверия путь недолог.
Вскоре он разговорил солдата-первогодка, за которого вступился перед дедами. Сначала в услышанное от парня он не поверил, настолько чудовищным показался его рассказ. Солдат намекнул, что кое-кто из старших офицеров не прочь побаловаться с молоденькими новобранцами, особенно если они еще и смазливы, как, например, Семеркин из их роты. Когда же Бешеный попытался выяснить, кто конкретно к этому склонен, солдат перепугался и стал говорить, что он все выдумал: он едва не на коленях умолял Савелия забыть его слова. И только когда Савелий пообещал, что не будет придавать значение его рассказу, тот немного успокоился.
Обладая предварительной информацией, Савелий решил понаблюдать за тем, что происходит в дивизии по ночам. Не зная, за кем из старших офицеров наблюдать, он собрался проследить за Семеркиным. Этот был действительно смазливый парень. До призыва в селе под Нижним Новгородом пел в местном церковном хоре. При всем при том был очень тихим, скрытным и всегда отводил глаза, словно стесняясь смотреть на собеседника. Не заметив ничего подозрительного в течение трех дней, Савелий поинтересовался, когда тот был призван на службу: прибытие в дивизию Семеркина совпало по времени с прибытием тех четверых солдат-первогодков, которые внезапно скончались.
Савелий всегда с особым подозрением относился к случайным совпадениям и потому стал еще тщательнее присматриваться к парню. И однажды приметил, что среди ночи Семеркин, выйдя якобы на \"дальняк\", то есть в туалет, сторожко поглядывая по сторонам, направился в сторону административного корпуса, где ночью никого не должно было быть. Следя за ним, Савелий увидел, что парень, юркнув за угол корпуса, вскоре исчез из поля его зрения. Чертыхнувшись с досады, Савелий уже хотел вернуться в казарму, когда ему показалось, что он слышит чьи-то голоса, доносящиеся из административного здания. Он воспользовался новым космическим даром, \"усилил громкость\" и отчетливо услышал два голоса: Семеркина и второй, очень знакомый.
- Мне донесли, что на тебя положил глаз новый старшина, это правда?
- Да зачем он мне нужен? - испуганно ответил Семеркин и добавил: - И вообще, кроме вас, мне никто не нужен.
- Смотри, не дай бог соврешь... Ты же знаешь, что может случиться с тобой, не так ли?
- Знаю, товарищ подполковник! Почему вы мне не верите! Я же никому ничего не рассказал: ни следователю, ни тому московскому майору, - дрожащим от страха голосом канючил Семеркин.
- Этот майор зря сунул нос, куда ему не следовало. Но ты же ему что-то все-таки трепанул!
- Что вы, товарищ подполковник, как вы могли такое подумать? Разве ж я враг себе? - Казалось, паренек сейчас заплачет. - Верьте мне, товарищ подполковник.
- А почему ж он тогда меня стал расспрашивать о тебе?
- Так он же всех доставал! Я ему ничего не сказал: ни про вас, ни про тех пацанов. - Он даже всхлипнул.
- Ладно, не скули, верю, - смилостивился второй голос. - Присядь-ка. Возьми, поласкай его. - Донеслось частое дыхание, а знакомый голос задрожал от нетерпения. - Не только руками, но и губами! Раскрой рот, сучка! Ну! Кому сказал? - послышались громкие шлепки по голому телу.
- Вы ж обещали, что не станете заставлять меня, - заканючил парень. - Вы ж сказали, что кроме рук не станете меня заставлять.
- Мало ли что я обещал! - рассмеялся тот. - Ты тоже обещал, да проговорился! Бери, сучка! Ну! А пошел ты. Давай повернись-ка попкой ко мне. Попкой!
- Не надо, вы же обещали! - громко всхлипнул парень.
- Повернись, сучка! Ну! Я кому сказал?
Вновь послышались удары.
Господи! Какая мразь! Савелий наконец-то узнал, кому принадлежит второй голос: подполковнику Булавину! Ему хотелось броситься туда, где происходит этот грязный разврат, и от всей души распнуть эту сволочь, которая пользуется своей властью и калечит души молодых солдат. Однако он вовремя остановился: до него дошло, что московский майор, о котором только что шла речь, и есть Андрей Воронов. Прошла уже неделя, а ему пока ничего не удалось выяснить о судьбе своего названого брата.
Савелию припомнилось, как забегали глаза Булавина, когда он, как бы между прочим, поинтересовался у подполковника фээсбэшником, о котором случайно услышал в штабе. Подполковник так напрягся, словно Савелий спросил о чем-то запретном или неприятно-опасном, но, взяв себя в руки, тот моментально перевел разговор на другую тему.
Сейчас Савелий корил себя за то, что не придал тогда никакого значения тому замешательству Булавина и не \"прислушался\" к его мыслям. Он не имеет права упустить шанс узнать что-либо о Воронове. Эта скотина свое все равно получит!
- Повернись жопой, тварь! Я кому сказал? - снова услышал Савелий голос подполковника.
Вновь возня, глухие удары и вдруг короткий вскрик, и все мгновенно смолкло, а через несколько секунд раздался глухой удар об пол: словно мешок упал. Савелий побежал вдоль здания, туда, где исчез Семеркин. Господи, неужели этот мерзавец пошел на убийство? Только бы успеть! Савелий увидел чуть приоткрытое окно, толкнул раму, и та тотчас распахнулась. Он вскочил на подоконник и, спрыгнув на пол, кого-то задел локтем.
- Ой! - испуганно вскрикнул тот, и Савелий узнал голос Семеркина, который был готов броситься наутек, но наткнулся на взгляд Савелия и понял, что скрыться ему не удастся. Парень обреченно вздохнул, опустил голову, словно смирившись с неизбежным.
Потом неожиданно упал перед Савелием на колени:
- Товарищ старшина, не бейте меня!
- Никто тебя бить не собирается! Встань!
Семеркин поднял на него глаза, ничего не понимая.
- Встань: я все знаю!
- Знаете? Про все?
- Знаю! Про все! Он мертв?
- Кажется, да.
- Чем ты его?
- Ножом. - Солдат вдруг беззащитно всхлипнул.
- Где он?
- Кто? Подполковник?
- Нет, нож!
- Там оставил.
- Ты что, чокнулся?
- Так он же не мой: подполковника! - Снова всхлип.
- А отпечатки?
- Я их стер! - Сквозь слезы парень гордо улыбнулся.
- Кто-нибудь знает о ваших с Булавиным играх?
- Конечно же, нет!
- Это хорошо, - задумчиво проговорил Савелий, а потом как бы между делом спросил: - Те четверо погибли от его рук?
- Господи, он же убьет меня, если я его сдам!
- Ты что, забыл, что подполковник теперь уже никого больше не убьет?
- Ой, и правда! - Семеркин снова улыбнулся: на этот раз с явным облегчением.
- Кто из офицеров еще замешан в этой грязи?
- Больше никто! - твердо ответил парень. - Клянусь!
- Как он их убил?
- Подушкой задушил, по крайней мере одного точно... Прямо в казарме, ночью...
- Откуда знаешь?
- Случайно увидел.
- И что, больше никто не видел, что ли? - удивился Савелий. - Столько людей в казарме.
- Может, кто и видел, да молчат: боятся, подполковник все-таки.
- А что же доктор?
- А доктор в его руках!
- Как это?
- На продаже наркотиков застукал его.
- Шантажировал, значит. - Савелий зло сплюнул. - Мразь!
- Еще какая! Он человек пять изнасиловал, и это только то, про что я знаю.
- Что тебе известно про майора ФСБ?
- А откуда... - начал он, потом пристально взглянул на Савелия, что-то понял для себя, махнул рукой и принялся отвечать: - Думаю, этот майор стал догадываться про подполковника, вопросы всякие задавал. Я и сказал Булавину про это: надеялся, он испугается, а на следующий день узнал, что московский майор куда-то исчез. Это он, точно он, Булавин что-то с ним сделал!
- Ты что-нибудь помнишь про тот вечер, после которого исчез майор?
- А что я должен вспомнить? - Парень снова нахмурился, словно собираясь заплакать.
- Встречался ли майор с Булавиным или еще с кем-то в тот вечер?
- С Булавиным точно не встречался!
- Откуда знаешь?
- Это же на учениях произошло. Я имею в виду, со мной. В тот вечер Булавин, сильно набравшись, едва не изнасиловал и меня. С большим трудом отбился. Хорошо, что он перепил сильно. Стоп! - неожиданно воскликнул он. - Я вспомнил! - Семеркин стукнул себя по лбу. - Точно, вспомнил!
- Что вспомнил? Говори!
- Этот майор, ну, что из Москвы, разговаривал с каким-то седым мужиком. Он наморщил лоб. - Поговорили несколько минут, а потом, кажется, майор с ним и ушел.
- Кажется или ушел?
- Ушел... кажется... - Он неуверенно пожал плечами.
- А седой этот, кто он?
- А бог его знает!
- Очень старый?
- Какое там, - задумался Семеркин. - Сорок, а может, чуть больше. Спортивный такой!
- Незнакомый, что ли?
- Лично я его никогда не видел!
- Военный?
- Кто его разберет: одет был в штатское! В таком моднячем костюме в полоску. Да и корочки баксов на двести потянут. - Семеркин завистливо вздохнул.
- Стоп! - воскликнул Савелий: он только что вспомнил, что говорил Богомолов о незнакомце, подходившем к Воронову на рыбалке. - А откуда ты знаешь про этого Седого, ты же там не был?.. Или, может быть, тебя тоже пригласили порыбачить? - В какой-то момент Савелию показалось, что парень его обманывает.
- Да нет же, господи! - нервно воскликнул Семеркин. - Это все подполковник! Когда у него не получилось... ну, это...
- Изнасиловать, что ли?
- Ну... Он вдруг и говорит: \"Беги на речку и проследи, что этот майор делает! А утром доложи! И смотри: я проверю и накажу, если обманешь!\" Что делать? Я и побежал!
- И?..