Игнат цитирует мамины слова – это иной, не его голос, голос, который может требовать, хвалить или как-то иначе передавать ожидания взрослых. Подобным образом он цитирует и других взрослых, например учителя рисования в художественной школе:

А Рома потом и говорит:
– Все ваши замечания имеют смысл. Но перекрываются одним-единственным аргументом. Жираф у Волкова (это ведь жираф, да?) вышел живой. Конкретный персонаж с характером и жизненным опытом. И все остальное перестает иметь решающее значение. Наконец-то в вашей группе кто-то сделал что-то живое. Вот что бывает, Игнат, когда работаешь головой, а не руками!501


Снова то, что говорит учитель, можно понять по-разному. С одной стороны, учитель произносит речь о смысле искусства (в толстовском стиле), комментарий, в который включен еще один уровень комментария: «это ведь жираф, да?», подчеркивающий, что Игнат рисует скорее абстракцию, чем конкретного жирафа, и что правдоподобие не так уж важно для того, чтобы получилось живое изображение. С другой стороны, читатель в этот момент понимает, что взрослый голос – голос самой Дашевской – говорит о цели этой книги: создать живого и правдоподобного героя-подростка. К метапознанию склонен не только Игнат, но и писательница: она использует метатекст для того, чтобы подчеркнуть главные идеи повести. Не смешивая голоса ребенка-протагониста и взрослого автора, она позволяет своему герою пересказывать различные «взрослые» тексты, таким образом создавая иной тип полифонического нарратива, отличный от многих ее предшественников.

Мы закончим наше обсуждение повестью Дарьи Доцук «Голос», поскольку это особенно интересный и показательный пример новых тенденций в российской литературе young adult. Героиня повести шестнадцатилетняя Саша по дороге в школу оказывается в московском метро, когда там происходит террористическая атака. Саша, от лица которой ведется повествование, подчеркивает, что взрыв произошел 21 ноября в 8 часов 14 минут утра. Точность указанного времени говорит о том, что это событие навсегда изменило всю ее жизнь и все ее представления о мире. В результате этой травмы Саша постоянно испытывает депрессию, у нее возникают панические атаки. В книге дается подробное, со всеми деталями описание «посттравматического стрессового расстройства» (ПТСР) – так, как его ощущает сам подросток502. Сашины родители считают, что она должна сделать над собой усилие, избавиться от парализующего ее страха и вернуться к нормальной жизни, но ей становится только хуже: она перестает есть и не может ходить в школу. Родители отсылают ее в Калининград жить с бабушкой, что воспринимается Сашей как отвержение: ей кажется, что родители не испытывают по отношению к ней ничего, кроме раздражения. После переезда в Калининград она знакомится с группой подростков, которые создали в местной библиотеке книжный клуб; они вместе читают и обсуждают работы Курта Воннегута, Ширли Джексон, Франца Кафки и других. Чтение и обсуждение книг с ровесниками, проговаривание опыта людей, которые оказались близко от смерти, страдания и страха, помогают героине в конце концов избавиться от болезни и снова начать общаться с людьми.

Опыт общения с психотерапевтом оказывается не слишком удачным. Лечение служит только дополнительным источником конфликта и стресса; отец Саши считает, что психиатрия – это псевдонаука, а все психиатры шарлатаны. В результате походы к доктору заставляют Сашу почувствовать себя еще более слабой и уязвимой. Отец девочки не верит в ее болезнь, считает ПТСР «ненастоящей» болезнью, он раздражается, сердится и думает, что дочь обязана поправиться сама, безо всяких врачей. Такое отношение только усиливает ее тревогу и чувство вины перед теми, кто погиб, когда она выжила. Мама пытается ей помочь, но при этом она подчиняется авторитету мужа и его желаниям. Поскольку рассказ о событиях ведется с точки зрения Саши, не совсем понятно, что на самом деле думают ее родители; мы видим, что Саша определяет свои отношения с родителями как фальшивые, что ей не хватает заботы и понимания. Ее родители обсуждают поход к психиатру в первую очередь с точки зрения денежных расходов, что только еще больше убеждает Сашу: она стоит семье слишком много денег, и родители ее стыдятся. То, что Саша почти не может говорить о террористической атаке, только осложняет ее и так нелегкие отношения с людьми: живые воспоминания и мысли девочки передаются читателю книги, но героиня не может рассказать о своих чувствах другим персонажам.

Когда доктор спрашивает Сашу о пережитом, она отделывается общими фразами и говорит, что не помнит подробностей, тогда как на самом деле помнит все до мельчайших деталей. В ее памяти запечатлелся ужасный момент взрыва и мертвые тела вокруг503. Она помнит мужчину в колючем пальто, убитого во время атаки, – он невольно спас Сашу, поскольку его тело заслонило ее от взрыва. Много месяцев спустя участники книжного клуба в Калининграде, членом которого стала Саша, обсуждают темы и сюжеты, прямо относящиеся к ее жизни: невозможность выбора («Лотерея» Джексон), случайности, за которыми следуют непредсказуемые события («Голодные игры»), трансформацию самого себя («Голодарь» Кафки). Главный урок повести – книги, которые она читает, учат героиню выражать свои эмоции и чувства; именно после обсуждения этих книг у нее появляются силы встретиться лицом к лицу со своей травмой и рассказать другим о том, что случилось.

Темы, сюжет и даже название повести «Голос» во многом напоминают знаменитый роман 1999 года «Говори» американской писательницы Лори Хальс Андерсон; таким образом, протягивается нить между российской и мировой литературой young adult504. Мелинда Сордино, героиня романа «Говори», после серьезной травмы – изнасилования на школьной вечеринке – не может говорить. В обеих книгах травма настолько сильна, что героини в прямом смысле лишаются дара речи: с обеими случилось что-то такое страшное, что хроническая депрессия не находит себе выхода в словах. Героиня романа «Говори» не может выразить себя вербально и пытается начать рисовать; в конце концов ей удается рассказать учителю рисования о том, что произошло505. Обе работы используют жанр young adult – страшные события, обрушившиеся на героинь, не оставляют больше места детской невинности; чтобы их пережить, надо сформировать новые, более взрослые представления о мире. В Сашином случае помощь сверстников и сила литературы помогают ей снова увидеть себя «обычным человеком»506.

В повести «Голос» есть и еще одна тема: понимание своего места в истории и связь собственного травматического опыта с тяжелыми событиями прошлого, страданиями других. Новый друг Саши, Стас, рассказывает девочке о судьбе своего деда, сержанта Рыжова, который во время Второй мировой войны сражался под Кенигсбергом, теперешним Калининградом. После войны дедушка Стаса узнал, что его родная деревня полностью уничтожена немцами. В то же время он своими глазами видел систематическое разрушение немецких городов советскими войсками507. Рыжов осел в Кенигсберге и только тридцать шесть лет спустя узнал о зверствах фашистов по отношению к еврейскому населению города и уничтожении трех тысяч евреев в пригороде Кенигсберга. После смерти деда его внук решает записать рассказы деда о страшной истории этого региона. Эти пятнадцать страниц «истории в истории» позволяют Саше понять, что полностью стереть память о насилии невозможно, что тень этого насилия остается навеки, «как тени Хиросимы, которые появились на стенах и асфальте после взрыва атомной бомбы»508. Понимание того, что в ней самой есть тень, которая никогда ее не оставит, и то, что миллионы людей, живших до нее, тоже пережили ужасные трагедии, заставило Сашу рассказать Стасу, что случилось с ней самой. Возможность поделиться с кем-то своими переживаниями позволяет ей – впервые за много месяцев – дышать свободнее; разбивается стена, отгородившая ее от других.

Мы видим, что в этом и других произведениях в жанре young adult, в России и по всему миру, субъектность подростка приравнивается к речи и возможности поведать собственную историю. Такая возможность высказывания и новое изображение внутреннего мира ребенка и подростка в отечественной прозе после 2012 года стали поворотным пунктом в развитии литературы, они заменили двойные нарративы: как те, в которых взрослый голос оказывался более важным, так и те, где два голоса смешивались между собой. Нельзя сказать, что взрослый голос совершенно исчез из современной литературы young adult: в повести «Голос» сквозь речь Саши постоянно прорываются высказывания ее бабушки509. Пропуская взрослый голос через фильтр восприятия протагониста-подростка, а не через повествование в третьем лице, автор достигает двух целей: на передний план выходит восприятие подростком взрослого авторитета, который часто представляется подростку осуждающим, предписывающим или уничижительным; вместе с тем подросток, взрослея, может принять и признать авторитет уважаемого взрослого. В повести Доцук функция уважаемого взрослого выполняется Сашиной бабушкой и библиотекарем Викторией Филипповной, которые берут на себя лишь слегка видоизменившуюся роль волшебных помощников или фей-крестных классических волшебных сказок, обеспечивая героине взрослых союзников. Упоминание в повести сказок и легенд подчеркивает, что литература young adult корнями уходит в волшебную сказку, предполагающую наличие волшебного помощника в лице симпатизирующего подростку взрослого510.

В конце повести есть небольшое послесловие, где Доцук рассказывает о собственных переживаниях: она в первый раз увидела террористический акт по телевизору, а ее будущий муж стал очевидцем взрывов в московском метро на станции «Парк культуры» в 2010 году. Доцук пишет и о собственной истории панических атак, начавшихся, когда ей было восемнадцать, и продолжавшихся пять лет. В конце книги приводятся информация о терроризме, паническом расстройстве и Восточной Пруссии, а также список литературных произведений, обсуждаемых в повести. Доцук прямо говорит в книге, что ее решение написать эту повесть явилось ответом на борьбу с изнуряющей тревожностью. В личном интервью она призналась, что «Голос» стал для нее «терапевтической книгой», которую она написала как человек, переживший травму511. Тот факт, что Доцук позволяет своему голосу прямо прозвучать в конце книги, а не в начале или внутри самой повести, отражает ее глубокое уважение к голосу подростка – более важному, чем голос самого автора.

Заключение

Понимание детства и подростковой поры, характерное для работ Дашевской, Доцук, Кузнецовой и Вильке, все чаще присутствовало в произведениях, опубликованных после 2012 года. В этих и им подобных работах дети и подростки разрешают свои личные проблемы, устанавливая взаимоотношения с другими людьми; дети ищут свои способы самовыражения, находят свое место в обществе. Богатые интертекстуальные связи соединили обе волны новой литературы с советской и дореволюционной литературной традицией: Мурашова цитировала Достоевского и Гайдара, Кузнецова упоминала Гайдара и Бруштейн, Дашевская во многом учитывала работы Сабитовой. Эта интертекстуальная ткань отразила осознанные попытки включить русскую литературную традицию в текст для современных подростков и вывести эту литературу за рамки одной страны. Авторы второй волны, ставшие взрослыми уже после 1991 года, такие как Дашевская и Доцук, прислушивались к глобальным тенденциям литературы young adult – значительно изменившейся парадигмы субъектности и внутреннего мира ребенка, переменам в употреблении двойного нарратива, отходу от правила «подчинись или умри» и более чуткому и нюансированному изображению травмы.

Эти произведения отразили глобальные тенденции и явились их частью, но в первую очередь они проиллюстрировали изменения внутри российского общества, произошедшие в последние десятилетия. Среди черт, которые отличали эти произведения от книг, написанных американскими и европейскими авторами прозы young adult, можно отметить более детальные описания отношений ребенка с теми взрослыми, которые несут за него ответственность, и относительно более слабое развитие темы секса и сексуального пробуждения512. В этих чертах нашли отражение сохраняющаяся важность семьи в постсоветской культуре и игнорирование сексуальной революции, проникшей в российское общество в 1980‐х годах. Двухадресная литература тоже обрела свое место в России: недавние западные бестселлеры («Гарри Поттер», «Дающий», «Виноваты звезды» Джона Грина) и отечественные произведения («Манюня» и «Дом, в котором…») отвечали читательским запросам и подростков, и взрослых.

Несмотря на очевидное появление этих инновационных тенденций в современной российской культуре, новая подростковая литература не вытеснила советский канон детской литературы и даже не вступила с ним в прямое противоречие, хотя те силы, которые породили этот канон, уже не функционировали и вряд ли смогли бы в обозримое время возродиться. Вместо этого появился процветающий литературный плюрализм, сходный с тем, что царит в американской или британской литературе, где библиотекари, педагоги и критики предлагают детям широкий спектр детских и подростковых произведений. Хотя советская модель обязательной школьной программы по-прежнему существует в России, новые отечественные книги для подростков вместе с мировой (в основном американской, британской, французской и скандинавской) литературой young adult в русских переводах постепенно утверждают свои каноны. Что из этой литературы российские дети и подростки предпочитают читать – это следующий вопрос, который мы обсудим в шестой главе.

Глава шестая

В ПОИСКАХ ЧИТАТЕЛЯ

Через своих героев они говорят нам правду о нас. Валентина, подросток
Интересные, необычные писатели, поэты и иллюстраторы, которые в начале XXI столетия помогли родиться новой отечественной детской и подростковой литературе, были не одиноки в своих усилиях. Удивительное богатство новых голосов сопровождалось необычайным разнообразием помощников – тех, кто способствовал продвижению новых книг. Издательства, исследователи детской литературы, учредители литературных премий, о появлении которых мы уже говорили во второй главе, за два десятилетия активной деятельности набрали немалую силу. К ним присоединились и другие, тоже заинтересованные в продвижении новых публикаций для детей и подростков: детские библиотекари, сотрудники книжных магазинов, редакторы детских журналов, журналисты, критики, устроители и посетители книжных ярмарок, организаторы и участники конференций, читающие дети и подростки, не говоря уже о множестве голосов, говоривших о детских книгах на страницах интернета. Все они сформировали то сообщество, которое помогло встать на ноги детской и подростковой литературе XXI века. Эта разнородная группа литературных активистов и поклонников новой литературы в один голос утверждала, что детская и подростковая литература обещает дать современному читателю немало нового и интересного и что советский канон должен быть дополнен или даже полностью заменен. Среди членов этого сообщества постоянно образовывались новые дружеские связи и более мелкие группировки, нередко возникало соперничество и даже несогласие. Одни и те же участники могли выступать в разных функциях: писательница могла одновременно быть исследовательницей детской литературы и переводчицей, мама – по профессии детский психолог – писать рецензии на книги и публиковать их на форумах в интернете. Это сообщество не имело каких-то определенных границ, не выдвигало четко очерченных целей – его в первую очередь объединяло убеждение, что детская и подростковая литература должна развиваться свободно, что современные дети достойны того, чтобы книги отражали опыт их поколения, и что каждый ребенок заслуживает книги, которые подходят именно ему. Такое понимание важности литературы и искусства для детей и подростков объединяло вокруг общей цели и помогало возникновению новых книг. От советских организаций по поддержке детской литературы эту новую группу акторов отличали не только децентрализация и неформальность, но и активное участие самих детей и подростков, ставших движущей силой литературного процесса. Энтузиазм и массовое участие оказались очевидным ответом на постоянную жалобу, снова и снова раздававшуюся в постсоветской России и в русскоязычном мире в целом: «Дети не читают!»

Российские дети (и особенно подростки) больше не читают

Издатели, родители и педагоги часто провозглашали и до сих пор провозглашают, что дети больше не читают, – утверждение, в первую очередь отмечающее культурный спад в целом по сравнению с советской эпохой. Действительно, когда мы в 2011 году начали интервьюировать российских издателей, все, с кем мы говорили, – от Ольги Муравьевой, главного редактора детской редакции издательства АСТ, до Юлии Загачин, основательницы издательства «Розовый жираф», – соглашались со справедливостью этого утверждения513. Ощущение, что дети и подростки читают меньше, чем раньше, характерно не только для современной России, оно возникает повсеместно во всем мире, включая Соединенные Штаты Америки; по большей части оно говорит о тревоге взрослых, связанной с распространением интернета и массовой вовлеченностью в него подростков514. В России, однако, страх того, что дети и подростки больше не читают и что за это в какой-то мере ответственны крах советской системы и установление капиталистических отношений, породил ответную реакцию многих исследователей и активистов, пытающихся убедить современных родителей, критиков и детей в том, что новая детская литература существует и что она отражает современные проблемы молодежи. Для этих активистов было особенно важно то, что новая литература обращалась непосредственно к детям и рассказывала об их живом опыте, а не о жизни их родителей, бабушек и дедушек. После трех десятилетий повторения одной и той же фразы – «дети больше не читают» – писатели, исследователи, педагоги, сами дети и подростки загорелись непреодолимым желанием доказать ее ошибочность.

Ксения Драгунская, драматург, детская писательница и дочь Виктора Драгунского (автора всеми обожаемых «Денискиных рассказов»), в интервью 2017 года так прокомментировала это утверждение:

То, что современные дети не читают, – миф. Раньше тоже читали не все, а только некоторые. Думаю, сейчас в процентном отношении то же самое515.


Мария Орлова, в тот момент пиар-директор издательского дома «Самокат», в интервью интернет-журналу «Филантроп» на вопрос «„Подростки не читают“ – это хайп или данность?» ответила то же самое:

О, это самый популярный миф современности, несмотря на то что сегодня сложно не заметить бурный рост этого сегмента книгоиздания во всем мире. По факту подростки читают очень много, они постоянно находятся в тексте: переписки, мессенджеры, паблики, блоги, просто этот формат подвластен не всем даже 35-летним людям. Вполне возможно, что они читают что-то на mybook, как раз сидя в телефоне, который так не любят родители. Подростки сегодня очень в теме литературных тенденций, к примеру, «Самокат» много работает с блогерами, и это очень часто люди от 15 до 25 лет! И они как раз показывают на своих каналах в YouTube бесконечно огромные стопки книг, хвастаются книжными покупками, устраивают читательские марафоны, книжные вызовы – в тематических пабликах для подростков по полтора миллиона подписчиков, так что вот это «ах, они не читают» – всего лишь фигура речи. Нам так говорили, и им тоже говорят, по привычке516.


Наталья Эйхвальд, бывшая в то время пиар-директором издательства «КомпасГид», соглашалась с Орловой, отмечая в личном интервью: «Находить читателей – не наша задача в данный момент, они у нас есть; найти новых писателей труднее»517. Авторы книг также свидетельствовали, что дети продолжают читать и что книги находят своих читателей: их книги активно покупали, по крайней мере в больших городах518. То, что российские дети и подростки читают, и немало, постепенно становилось понятно и более широкой публике. В интернет-журнале «Год литературы» под заголовком «Почему подростки стали больше читать, а взрослые все равно недовольны» Наталья Лебедева привела суммарные данные общероссийского опроса, проведенного лабораторией социокультурных образовательных практик Института системных проектов Московского городского педагогического университета. Согласно этим данным, большинство российских подростков читают для удовольствия, но не только. Лебедева утверждала, что подростки хорошо понимают прочитанное:

Еще как понимают и обсуждают со сверстниками и даже учителями. Каждый второй стремится поделиться своими читательскими впечатлениями в реальном общении или в социальных сетях. Более того, половина школьников состоит в читательских или писательских сообществах – всевозможных группах в социальных сетях, сообществах любителей той или иной книги, творческих мастерских. По крайней мере, они сами так о себе говорят519.


Лебедева цитировала утверждения сотрудников Московского городского педагогического университета, которые в последние годы пристально следили за динамикой детских и подростковых читательских привычек. В опубликованном в 2016 году сборнике статей «Чтение современного школьника» под редакцией Е. С. Романичевой и Е. А. Асоновой обсуждались взаимоотношения между обязательной школьной программой и чтением для удовольствия. Многие статьи сборника были посвящены тому, как часто, сколько и с какой целью читают российские дети и подростки. Исследовалось также соотношение чтения с помощью электронных устройств и чтения на бумажных носителях520. Асонова, Романичева и другие утверждали, что современные дети читают, но совсем не так, как их советские предшественники. Изучение чтения – новая и плодотворная исследовательская область, и эти данные подтверждали мнение многих издателей, журналистов и писателей. Например, в магистерской диссертации Александра Вержболович изучала читательские привычки санкт-петербургских школьников от одиннадцати до пятнадцати лет. Она обнаружила, что подростки, несомненно, читают, но они читают не то и не так, что и как читали подростки предыдущих поколений521. Как показала Вержболович, дети и подростки в основном ориентируются на рекомендации сверстников, а не на привычные авторитеты – учителей или библиотекарей; в большинстве своем используются сетевые источники.

Обсуждение читательских привычек детей помогало направить усилия на увеличение продаж и возможность более широкого распространения книг. Например, «Сахарный ребенок» Ольги Громовой, опубликованный издательством «КомпасГид», к 2018 году был переиздан для детей девять раз; в том же году было выпущено еще одно издание – для взрослых522. «Росмэн», самое крупное издательство, выпускающее массовую детскую литературу, к концу того же 2018 года занял восьмое место среди всех российских издательств523. «Самокат» и «КомпасГид» видели много возможностей для роста, особенно при условии, что смогут найти новых отечественных авторов и наладят лучшую систему распространения книг, которая смогла бы достичь детей, живущих за пределами больших городов524. Наталья Эйхвальд, работавшая в «КомпасГиде», рассказала, что обычный начальный тираж книги колеблется между пятью и семью тысячами экземпляров, что «уже довольно неплохо», и что у них есть большое число покупателей, которые «запасаются книгами в больших количествах два раза в год на фестивалях»525. После двадцати лет кропотливой, усердной работы издатели и писатели наконец убедились, что их книги попадают к читателям, по крайней мере в крупных российских городах. Что еще более важно, дети и подростки – и те, кто читал печатные книги, и те, кто читал книги в Сети, – активно отзывались на эти усилия.

Проблема поиска читателя, хотя и не была самой главной темой для обсуждения среди тех, кто делал книги, и среди тех, кто рассказывал о детской литературе XXI столетия, тем не менее приводила к скоординированным усилиям по созданию большего разнообразия книг высокого качества, которые бы удовлетворяли запросы разных читателей. Не желая по-прежнему сводить всю детскую литературу к нескольким великим именам советской классики (Чуковскому, Гайдару, Маршаку и некоторым другим) или изображать счастливое детство в розовом свете, книжное сообщество старалось обеспечить широкий выбор текстов для детей и подростков, пытаясь найти те работы, которые прямо отражали жизнь современной молодежи. В этой заключительной главе книги мы поговорим об индивидуумах и институциях, формальных и неформальных, которые объединили усилия с издательствами, учредителями книжных премий и исследователями детской литературы, чтобы найти читателя для новой литературы нового века. Мы также обсудим, имели ли эти усилия успех, оценим – не столько количественно, сколько качественно – ответ той аудитории, на которую были направлены усилия, то есть читающих по-русски детей и подростков. Те, кто поддерживал и распространял детскую и подростковую литературу, постепенно объединялись в часто достаточно слабо структурированные сообщества. Этот процесс не только помогал книгам находить искомых читателей, но и наглядно демонстрировал, как рождаются новые литературные традиции и новые общественные структуры.

Во второй главе мы описывали перемены, произошедшие в издательской системе, в учреждении книжных премий и в структуре академических журналов, посвященных детской литературе. Эти перемены начали происходить в Российской Федерации после 1991 года, в то время, когда стали исчезать советские институции. Первые пятнадцать лет постсоветской эпохи казалось, что новые структуры просто замещают прежние советские, всего лишь расширяя их работу. Такое положение продержалось до середины 2000‐х годов, когда возникло множество новых структур, у которых практически не было государственной поддержки и связи с традиционной книжной индустрией, и именно они усиленно занимались продвижением новых и необычных произведений для детей и подростков. В этих неформальных структурах одни и те же люди могли играть множество ролей: например, Марина Аромштам была одновременно автором детских книг, создателем сайта «Папмамбук» и его главным редактором, а Дарья Доцук писала для детей и подростков, была активным блогером и читала лекции о детской литературе. Многие члены этого сообщества знали друг друга – лично или благодаря социальным сетям. Большая часть из них проживала в России, однако многие находились в других странах, от Беларуси и Украины до США и Канады. В этом сообществе отсутствовала какая-либо формальная организация, члены сообщества чаще всего встречались на книжных ярмарках, конференциях, семинарах или в социальных сетях. В 2010‐е годы эти аморфные, глобальные литературные круги сыграли важнейшую роль в поиске читателя новой отечественной детской и подростковой литературы. Литературное сообщество поддерживалось рядом организаций, которые существовали еще с дореволюционного периода, однако их роль существенно изменилась, за счет чего им удавалось снова и снова приспосабливаться к новым обстоятельствам. Ниже мы обсудим, как ключевые институции, связанные с детской литературой, взаимодействовали с писателями, переводчиками, издателями, исследователями, иллюстраторами и блогерами, поддерживая их усилия донести новые книги до тех читателей, для которых они были написаны.

Детские библиотеки

У детских библиотек в России длинная история, они появились еще до Октябрьской революции; самые первые библиотеки были открыты в Санкт-Петербурге и Кронштадте в 1870 году526. К 1917 году в новой Советской России было около двадцати библиотек, а к 1930‐м годам бюрократическая структура центральных детских библиотек уже полностью утвердилась во всех крупных городах Советского Союза527. К началу 1984 года в Советском Союзе существовало 8367 детских библиотек, из которых 154 были центральными детскими библиотеками528. Эти библиотеки – городские отделения или центральные – существовали параллельно со школьными библиотеками. В советское время детские библиотеки процветали, в каждом большом городе было несколько районных библиотек, предназначенных исключительно для юных читателей, однако в 1990‐х годах, на фоне растущей инфляции, библиотечные бюджеты были сильно урезаны, что оказало пагубное влияние на те возможности работы с детьми и семьями, которыми почтенные библиотечные учреждения наслаждались в советское время. Сотни детских библиотек прекратили существование сразу после исчезновения Советского Союза и позднее, в 1990‐х годах; к 2016 году в России осталась только 3521 детская библиотека529.

Резкое падение числа детских библиотек к концу XX века оказалось не единственной проблемой. Исчезли бюрократические структуры, контролирующие систему советских детских и юношеских библиотек; библиотекам и библиотекарям пришлось самим задуматься над тем, каково же теперь их предназначение. Г. А. Кисловская и Н. В. Бубекина, на тот момент директор Российской государственной детской библиотеки и главный библиотекарь научно-методического отдела РГДБ, соответственно, так объясняли создавшуюся проблему:

К сожалению, в течение конца XХ – начала XXI века произошел серьезный перекос в выполнении функций школьных и детских библиотек. Из-за слабости материального и финансового обеспечения школьных библиотек в детские библиотеки был перенаправлен поток запросов по школьной программе. Более 80% всех запросов школьников связаны со школьными заданиями. Если вся так называемая массовая работа детских библиотек имеет целью приобщение к свободному чтению, чтению для ума и души, что и является основной задачей детской библиотеки, то объективные причины современного образования и нехватка свободного времени из‐за большой загруженности школьной программой заставляют детей пользоваться детской библиотекой в узкоутилитарных целях530.


Детские библиотеки в 1990‐х годах превратились в структуры, поддерживающие школы, поскольку школьные библиотеки испытывали еще большее сокращение бюджета, и в результате их деятельность была еще более ограничена. В 1990‐х библиотеки для детей и юношества перестали быть сколько-нибудь важными приоритетами для государства – в этот переходный период было не до библиотек. Ольга Громова, бывший главный редактор журнала «Библиотека в школе» и автор книги «Сахарный ребенок», описывала скудные средства, отпускаемые библиотеке в 1991 году, когда Громова только начала работать в новой экспериментальной школе в Москве:

Денег в стране нет, реформы то ли вовсе еще не идут, то ли идут, но непонятно куда и как. В школе библиотекой называется только помещение, так как весь фонд – 150 экземпляров случайно собранных книг и немного учебников – умещается на одном стеллаже531.


Журнал «Библиотека в школе» представлял собой типичный малобюджетный проект совместной работы по поиску читателя. Однако за долгое время своего существования «Библиотека в школе» продолжала выпускать от шести до двенадцати номеров в год со статьями на различные темы: организация библиотечного пространства, информация об авторах, развитие читательских навыков у детей532.

Прошло немало времени, пока детские библиотеки, государственные и школьные, смогли приспособиться к новым условиям: требовался творческий подход, необходимо было привлечь новые средства, определить новые цели и задачи. Библиотекарям и библиотекам надо было найти способы общения с читателем, особенно в ситуации, когда фонды были значительно урезаны. Российская государственная детская библиотека в 2002 году предприняла важный шаг, создав «Библиогид» – один из первых сайтов, посвященных российской детской и подростковой литературе533. Задачей «Библиогида» стало соединение потенциальных читателей с теми книгами, которые им адресованы. Миссия сайта несколько раз переопределялась и в конце концов была сформулирована следующим образом:

Сегодня «Библиогид» – это увлекательный путеводитель по детским и подростковым книгам. В первую очередь он предназначен для библиотекарей и специалистов по детскому чтению, но будет полезен всем, кто интересуется детской книгой: родителям, учителям, педагогам, психологам, исследователям детской литературы, литературным обозревателям, критикам, издателям, а также авторам книг для детей534.


На сайте есть страницы, посвященные рецензиям на книги, информация о писателях и иллюстраторах – создателях современной детской и подростковой книги. Предполагаемый читатель сайта скорее взрослый, чем ребенок, – родители, бабушки и дедушки, ищущие хорошие детские книги для своих детей и внуков.

Российские детские и юношеские библиотеки начали активно включать в свою деятельность программы и мероприятия, которые привели бы к ним юных читателей. В последние два десятилетия особенно популярны стали дискуссионные клубы для детей и подростков. Центральная городская детская библиотека им. А. П. Гайдара в Москве, например, многие годы служила отличным примером организации таких программ, не говоря уже о том, что библиотека участвовала в публикации важного каталога «100 лучших новых книг для детей и подростков». Татьяна Рудишина, главный библиотекарь, рассказала, что «Гайдаровка» организовывала группы для детей на основе рекомендаций из этого каталога:

Уже восемь лет происходит у нас для подростков конкурс отзывов и рецензий «Вдумчивый читатель» по книгам из каталога «100 новых лучших книг» (последний выпуск). Это реально программа. А с прошлой зимы у нас появился читательский клуб подростков из финалистов конкурса. Они реально приходят и обсуждают книги535.


Каталог «100 лучших новых книг» был доступен родителям, библиотекарям, педагогам, книготорговцам, исследователям детской литературы и всем остальным, кто заинтересован в том, чтобы современные дети читали современные книги, опубликованные на русском языке. Библиотека организовывала и другие клубы, например семейный клуб «Конфетти» для родителей детей от восьми до двенадцати лет, куда регулярно приглашались известные писатели и иллюстраторы536.

«Гайдаровка» в Москве – относительно крупная библиотека, у нее больше возможностей, чем у многих других детских библиотек, но подобные методы работы с читателями использовались повсеместно537. Роль детского библиотекаря в XXI веке гораздо более активна и многогранна, чем раньше; особенно важно то, что библиотекарю приходится существовать одновременно и в реальном, и в виртуальном мире. Екатерина Кузьмина описывала новаторскую деятельность Ленинградской областной детской библиотеки (ЛОДБ) следующим образом:

В нашей библиотеке за год происходит множество событий, связанных с книгами, чтением, и прежде всего – с читателями. Они главные. Свою основную задачу мы видим в поддержке читателей: детей, подростков, и их близких взрослых, в том, чтобы помочь каждому лучше понимать себя и других в этом мире538.


Чтобы достичь этой цели, в 2010 году библиотека организовала программу «Чтение без границ», посвященную переводам: в рамках этой инициативы дети знакомились с авторами и художниками. Существовала также летняя программа – «Летние дни детской литературы»: дети, писатели, иллюстраторы, родители, издатели, библиотекари и исследователи вместе обсуждали детские книги. Совместно с библиотекой из небольшого города Сланцы ЛОДБ организовала фестиваль «Создайте свой мир. 33 буквы». Творческий подход и сотрудничество с другими библиотеками обеспечили ЛОДБ возможность проводить серию мероприятий, «реальных» и виртуальных, предназначенных для того, чтобы привлечь юных читателей к новым книгам, отечественным и переводным.

Подобные начинания, позволяющие найти новых читателей и помочь им открыть новые любимые книги, существовали не только в больших и маленьких библиотеках Москвы и Петербурга. Например, библиотеки Екатеринбурга, Новосибирска и других городов объединились и создали общий сайт для проведения читательского конкурса «Книжный шкаф поколения next», в котором могли участвовать дети всех возрастов. Дети создавали свои «читательские дневники», где записывали комментарии к понравившимся им книгам. В категории детей от семи до одиннадцати лет одна из участниц Анна получила вторую премию за читательский дневник по книге Юрия Яковлева «Девочки с Васильевского острова»539. В Калужской областной детской библиотеке было создано несколько клубов по интересам, от клуба для маленьких «Почитаем, порисуем» до игр для подростков «Выборы в сказочном государстве»540. Детские библиотеки по всей России старались привлечь читателей к своим мероприятиям и посоветовать детям те книги, которые могли бы им понравиться. Рассказывая о современной прозе для детей и подростков, детские библиотеки и библиотекари становились важными участниками процесса продвижения новой литературы, существующей на русском языке.

Дети и подростки в разных регионах России активно участвовали в этих библиотечных программах, организованных для того, чтобы увеличить посещаемость библиотек, заметно упавшую по сравнению с советским временем. Многолетние усилия Российской государственной библиотеки для молодежи в Москве были отражены в книге «Социолог и психолог в библиотеке». М. М. Самохина отмечала, что после «перезагрузки» библиотеки и новых усилий, помогающих – при помощи интересных программ и индивидуального подхода – привлечь детей и подростков в библиотеку, в Российской государственной библиотеке для молодежи значительно изменился годовой прирост читателей. В 2009 и 2010 годах он держался примерно на уровне 2000 человек, однако с начала 2010 года по конец сентября 2013‐го в библиотеку записались 19 303 человека541. Опрос посетителей библиотеки, изучавший читательские привычки детей в библиотеке, дома и в школе, показал различные интересы юных читателей и их принадлежность к разным субкультурам (среди которых, например, были рокеры, фанфикеры, хакеры и спортивные фанаты)542. Усилия по организации новых программ и изменение стиля работы библиотек принесли немалые результаты. Когда Централизованная система детских библиотек Уфы предложила новый конкурс, где детям нужно было описать любимую библиотеку, Валерия, ученица четвертого класса, написала:

Моя любимая библиотека – библиотека № 21, потому что я всегда могу поучаствовать в конкурсах и викторинах, которые специально для детей организуют работники этой библиотеки543.


Третьеклассница Вера тоже выбрала библиотеку № 21, поскольку в ней работают «добрые, замечательные сотрудники», которые

помогают в выборе книг и часто устраивают для нашего класса интересные и забавные викторины, часы поэзии, обсуждение книг544.


В результате этих усилий с начала 2010‐х годов стало заметно возвращение детей в библиотеки, а роль библиотекарей в продвижении новой отечественной литературы для детей и подростков оказалась не менее важной, чем роль издателей, организаторов литературных конкурсов и исследователей детской литературы. Все это происходило именно потому, что современные библиотекари не просто выдавали книги в конкретной библиотеке, но и активно использовали онлайн-ресурсы, вовлекая в свою деятельность жителей данного города или региона.

Современные авторы детских книг и литературы young adult тоже хорошо понимали важность библиотек и библиотекарей, без которых им гораздо труднее было бы найти своих читателей. Писательница Дарья Доцук упомянула в личном интервью важную роль, которую играют библиотекари, помогая детям найти интересные книги545. В ее повести «Голос», уже упомянутой в четвертой и пятой главах, есть образ библиотекаря Виктории Филипповны, она помогает главной героине найти новых друзей в чужом городе, куда девочка только что переехала:

Библиотекарша отмахнулась и стала выманивать меня из‐за шкафа, как строптивую кошку:
– Да не волнуйся ты так! Анечка! Тут Саша пришла, возьмите ее к себе!546


Поначалу Саша недоверчиво относится к попыткам библиотекаря заманить ее в книжный клуб, где другие подростки обсуждают любимые книги, однако настойчивость Виктории Филипповны помогает Саше преодолеть страх. Новые друзья особенно важны, они способствуют исцелению от травмы. В этой ситуации библиотекарь – не представитель власти или сотрудник государственного учреждения, а помощник героини, приглашающий Сашу в мир литературы, столь важный для нее и ее сверстников.

Детские журналы

Подобно детским библиотекам, в 1990‐х годах журналы для детей и юношества оказались на грани уничтожения. Мария Николаева в статье, опубликованной в 1995 году, отмечает:

Старые журналы для детей уступили место новым русским комиксам, поскольку в результате гиперинфляции затраты на издание периодических журналов выросли до небес, что в первую очередь ударило по детским изданиям, традиционно публиковавшим произведения высокого качества547.


Вскоре после распада Советского Союза стало казаться, что детская периодика, ранее в большой степени субсидируемая и контролируемая Советским государством, находится при смерти. Марина Балина и Лариса Рудова включили детские журналы в длинный перечень той продукции для детей, которая требовала полной поддержки государства и исчезла в 1990‐х годах:

Советские читатели воспринимали как должное огромное количество книг и периодических изданий для детей. Советское государство гордилось высокими образовательными и идеологическими стандартами выпускаемой продукции, и это требовало гигантской структуры, состоящей из писателей, иллюстраторов, критиков, библиотекарей, психологов, школьных методистов и других профессионалов, обеспечивающих конструирование, изучение и регуляцию советского детства548.


Балина и Рудова справедливо поместили книги и популярные журналы в один ряд, поскольку тиражи детских журналов в Советском Союзе исчислялись миллионами экземпляров549.

Хотя экономический хаос изменил статус, характер и способы распространения детских и молодежных журналов, именно на их страницах в 1990‐х годах появились первые новаторские произведения, особенно в поэтическом жанре. Как об этом пишет Бен Хеллман:

Признанные детские журналы, такие как «Пионер» и «Костер», освободившись от первоначальной идеологической задачи, продолжали выходить, но появились и новые журналы, объединившие новых детских писателей. «Трамвай» (1990–1995) под редакцией Тима Собакина стал культовым благодаря широкому кругу сотрудников. Начальный тираж достигал 100 000 экземпляров, – впечатляющий результат для времени, когда многомиллионные советские тиражи ушли в прошлое. Из-за финансового краха «Трамвай» закрылся, но на смену ему пришел журнал «Куча-мала» (1995–1998) под редакцией Олега Кургузова550.


Как и в случае c отечественными детскими книгами в постсоветской России, издание детских и юношеских журналов снова расцвело в середине 1990‐х годов, но этот расцвет сопровождался значительным падением тиражей. Два самых популярных в Советском Союзе журнала, «Веселые картинки», издававшиеся в 1980‐х годах тиражом в девять с половиной миллионов экземпляров, и «Мурзилка», журнал с миллионными тиражами, пережили крах Советского Союза, хотя и большим трудом. После нескольких лет финансовых трудностей «Веселые картинки» снова стали регулярно издаваться в 1992 году, и к 2018 году журнал выходил тиражом 20 000 экземпляров551. Основанный в 1924 году «Мурзилка» вошел в «Книгу рекордов Гиннесса» как детский журнал, который без перерывов издавался дольше всех в мире, однако в 2017 году его тираж составлял всего 42 000 экземпляров552.

Хотя детские и юношеские журналы выходили гораздо меньшими тиражами, чем их советские предшественники, как и в случае книгоиздания для детей в целом, периодических изданий, более разнообразных и предназначенных для разных возрастных групп, стало значительно больше. Сайт группы детских писателей, регулярно публикующих свои произведения в периодике для детей, «Библиотека детских журналов», содержал сведения о более чем 100 журналах для детей и юношества, на которые можно было подписаться в России553. На сайте регулярно обновлялась информация о содержании новых номеров, помещались сведения о том, куда и как присылать новые произведения, и о том, как оказать финансовую помощь нуждающимся в ней периодическим изданиям – необходимейшее для детских журналов дело. Одним из наиболее влиятельных и уважаемых журналов был «Кукумбер», издававшийся в течение десяти лет, с 2002 по 2012 год. Предназначавшийся для читателей в возрасте от девяти до двенадцати лет, «Кукумбер» был основан Диной Крупской и Виктором Меньшовым, а его редактором стал Евгений Александрович. Считавшийся многими самым интересным журналом постсоветской эпохи, «Кукумбер» утверждал в первом же номере:

Журнал говорит с детьми не только о веселых вещах, но и о серьезных, недетских проблемах, с которыми сталкивается каждый человек. С «Кукумбером» не соскучишься, но это не только развлекаловка. «Кукумбер» старается быть многогранным, и каждый номер не похож на другие, и писатели друг на друга не похожи, и разные художники, иллюстрирующие стихи, рассказы или сказки, сохраняют свое лицо554.


Дина Крупская, автор идеи журнала, подчеркивала новаторство, оригинальность, право ребенка на участие в литературном эксперименте и на уважительное отношение наравне с взрослыми. У «Кукумбера» и других отечественных детских и молодежных журналов было немало финансовых трудностей, которые во многих случаях достигали такого размаха, что их невозможно было преодолеть. Тем не менее их создатели видели своей самой существенной задачей возможность донести до читателя новую и интересную современную детскую прозу и поэзию.

Книжные магазины

Для издателей и писателей, старающихся найти новых читателей, одним из самых естественных способов достижения желанной цели стало открытие новых книжных магазинов. За первые десять лет нового столетия ряд малых элитных издательств пошел по этому пути, а в начале 2010‐х годов многие из них объединились для того, чтобы открыть «Лавочку детских книг», однако этот проект в 2014 году закончился банкротством555. «Лавочка детских книг» была не единственной попыткой обеспечить детей и подростков хорошими книжками, написанными по-русски или переведенными с других языков. Одним из первых продавать книги писателей первой и второй волны стал магазин-автобус «Бампер», так определявший свою миссию:

Наша цель – повысить статус детского чтения в обществе и сделать хорошую современную литературу более доступной для детей556.


Основанный в 2010 году школьным психологом Анной Тихомировой, автобус «Бампер» большую часть времени проводил в Москве, но регулярно ездил с книгами на различные книжные и музыкальные фестивали по всей России. «Бампер» придерживался следующих основных принципов: интересная организация пространства самого автобуса для привлечения внимания к современным книгам и охват наибольшего количества детей в географически отдаленных местах в сочетании с самоокупаемостью557.

Многие малые московские издательства открывали собственные магазины для детей – среди них «Самокат», «Клевер», «Белая ворона», «КомпасГид», «Розовый жираф» (их магазин назывался «Букашки»), а также издательство «Настя и Никита» с магазином «Я люблю читать». Вера Тименчик в 2017 году описывала восемь особенно интересных детских книжных магазинов. По ее словам, магазин «Самоката» «находится прямо в редакции. Лучше всего там представлены книги самого „Самоката“, но есть и другие». Издательство «Настя и Никита» «специализируется на издании тонких книжек в мягкой обложке. За небольшую сумму тут можно купить целый пакет книг на самые разные темы. Еще тут работает детский клуб с кучей мероприятий». Магазин «Клевера» «открылся посреди центрального „Детского мира“, на третьем этаже. Яркий и светлый – не заметить невозможно»558.

Маленькие, принадлежащие издательствам магазины привлекали детей, там было интересно. Все же они не приносили достаточно дохода, и многие из них вынуждены были закрыться559. Время от времени появлялись и не связанные с издательствами независимые магазины, например «Корней Иванович» в Туле или «Додо» в Москве; потом и они исчезали – после пары лет или даже всего нескольких месяцев работы560. Независимый магазин «Маршак» в Москве с книгами для детей и подростков был открыт специально для того, чтобы у детей появилось место, где они бы могли сами выбрать книги. Владельцы магазина так понимали свою задачу:

Главная идея – сделать магазин, в котором нет случайных книг, магазин для тех, кто предпочитает выбирать книги «вживую», а не заказывать в крупных интернет-магазинах561.


Очевидно, что идея книжного, где можно рыться в книгах, по-прежнему оставалась привлекательной для читателей: владельцы магазина были уверены, что покупка в интернет-магазине не может заменить возможности полистать детскую книгу.

Несмотря на многообразие маленьких книжных магазинов, с 2013–2014 годов основной тенденцией малых издательств – «Самоката», «Розового жирафа», «КомпасГида» – была продажа книг в больших сетевых или онлайн-магазинах даже при наличии собственных магазинов, таких как «Букашки», принадлежащие «Розовому жирафу». Петербургский сетевой магазин «Буквоед» охотно помещал на своих полках как книги малых элитных издательств, так и массовую литературу в жанре фэнтези. Московская сеть «Библио-Глобус» также продавала книги малых издательств, например «Клевера» и «Самоката». Как и маленькие книжные, большие сетевые магазины организовывали книжные клубы и мероприятия для детей и подростков, хотя чаще в связи с популярной литературой – фэнтези, детективами, книжными сериями.

Однако основными конкурентами маленьких книжных были не большие сетевые магазины. Интернет и онлайн-продажи нанесли независимой книготорговле сокрушительный удар и в области детской литературы. «Озон», российский аналог «Амазона», возник в 1998 году, а в 2021 году стал третьей самой дорогой компанией российского интернета562. Для детских книг особенно важным стал сайт магазина «Лабиринт». Этот сайт был полон рецензий, статей, рекомендаций, конкурсов и обсуждений – например, в марте 2018 года был опубликован материал «Круглый стол. Какой будет детская литература через десять лет?»563. «Лабиринт» сильно повлиял на то, как дети и подростки ищут интересные им книги. Можно бесконечно жаловаться на влияние онлайн-магазинов с отлично организованными, привлекательными сайтами, устанавливающими свое господство в книжной торговле, однако надо учитывать тот факт, что «Лабиринт», безусловно, помог авторам детской и подростковой литературы первой и второй волны найти своих читателей. Онлайн-магазины – «Лабиринт», «Озон», «Букашки» – первыми стали предлагать покупателям писать свои рецензии и комментарии, что немедленно увеличило возможность читательского участия, включая увлекательные и интерактивные комментарии читающих детей и подростков. Однако продажа детских книг на книжном прилавке не исчезла с уменьшением количества маленьких элитных книжных магазинов. Этот процесс утвердился в иной публичной сфере, затрагивавшей всех членов сообщества, связанного с детской литературой, – от тех, кто эту литературу создавал и издавал, до самих детей и подростков: появились книжные ярмарки.

Книжные ярмарки

Издательства, и в первую очередь малые элитные издательства, в большой степени были финансово зависимы от продаж своей продукции во время книжных ярмарок. Там же устраивались встречи писателей с читателями и происходило неформальное общение тех, кто старался донести хорошую новую литературу до детей и подростков. Цены на книжных ярмарках были обычно ниже магазинных; родители, дедушки и бабушки это хорошо знали и нередко закупали сразу целые сумки книг. В интервью 2011 года Юлия Загачин, основательница «Розового жирафа», рассказала, что на книжных ярмарках осуществляется около сорока процентов продаж564. Наталья Эйхвальд, работавшая в «КомпасГиде», сообщала, что год от года видела на ярмарке одних и тех же родителей: они приходили каждый раз специально для того, чтобы закупить побольше новых книг их издательства565. Родители и воспитатели воспринимали книжные ярмарки не только как лучшее место, чтобы купить книги подешевле, но и как место, где их дети могут узнать что-то новое и просто развлечься. На книжных ярмарках родители и дети покупали книги, а библиотекари, педагоги, исследователи, переводчики, редакторы, издатели и, конечно же, родители и дети обменивались опытом, новыми идеями и новыми текстами. Профессионалы общались друг с другом, знакомились с родителями, детьми и подростками, интересующимися их работой. С 2000‐х годов ярмарки стали особенно важным местом встреч, связанных с литературой, хотя существовали они уже и в позднесоветский период.

Самой крупной и самой важной ярмаркой года являлась московская ярмарка интеллектуальной литературы Non/fiction566. В декабре 2018 года ярмарка проходила уже в двадцатый раз, помогая распространению детской и взрослой художественной литературы и литературы нон-фикшн. Детские и подростковые книги традиционно занимали на ярмарке целый этаж. Кроме продажи книг, на ярмарке в специально отведенных местах проходили встречи родителей и детей с авторами, переводчиками, издателями, редакторами и иллюстраторами, организовывались чтения, подписывались книги. Издательства постоянно приглашали отечественных и зарубежных писателей для встреч с детьми и теми взрослыми, которых интересуют детские книги. В 2016 году, например, на ярмарке прошли встречи с Ниной Дашевской, Мариной Аромштам, Юлией Кузнецовой, Марией Ботевой, Евгенией Басовой, Дарьей Доцук, Дарьей Варденбург, Марией Бершадской, Андреем Жвалевским и Евгенией Пастернак и многими другими. Самой большой популярностью пользовались Наталья Щерба, автор книг в жанре фэнтези, французская писательница Мари-Од Мюрай и британский автор Дэвид Алмонд. Художники участвовали в выставках иллюстраций, предназначенных для детей и родителей, педагоги и психологи проводили круглые столы для подростков. В том же 2016 году подростки, участвовавшие в проекте «Папмамбук», записали ряд интервью с авторами, присутствовавшими на ярмарке. Каждый из пяти дней работы ярмарки ее посещало более тридцати тысяч человек567.

Несмотря на то что большая часть всех мероприятий, связанных с детской книжной индустрией, проводилась в Москве, другие города и регионы тоже организовывали свои книжные ярмарки, считая, что такие ярмарки позволяют их жителям встретиться с литературными знаменитостями и купить хорошие книги по сниженным ценам. Подобные книжные фестивали устраивались в Красноярске и Иркутске, а Санкт-Петербург и Тула проводили специальные фестивали детской и подростковой литературы. Другими популярными ярмарками в Москве стали сентябрьская Международная книжная ярмарка и июньский книжный фестиваль «Красная площадь», который заменил июньский Международный открытый книжный фестиваль568. Книжные фестивали были очень важны для всей книжной индустрии, однако их влияние на распространение детских и подростковых книг оказалось особенно существенным. Евгений Бунимович, поэт и уполномоченный по правам ребенка в Москве с 2009 по 2019 год, сказал в интервью 2018 года:

Я вижу, как сегодня дети приводят взрослых. Я вижу ситуацию, когда мне кажется, что этот взрослый, может, и никогда бы не пришел на ярмарку интеллектуальной литературы, но его ребенок там, потому что это интересно569.


Превознося многие достижения книжной индустрии, Бунимович подчеркивал, что «детское книгоиздание, по-моему, просто изумительное»570.

Библиотеки, детские журналы, книжные магазины, а также книжные ярмарки не только служили тем пространством, где физически или виртуально встречались и обсуждали насущные проблемы люди, вовлеченные в работу с детской книгой, – все эти институции приглашали детей и подростков присоединиться к разговору. Наличие интерактивного публичного пространства настолько изменило ситуацию с детской литературой и литературой young adult, что положение дел уже не могло измениться обратно. Дети и подростки начали видеть себя частью общемирового литературного процесса и вряд ли от этого откажутся. Библиотеки, детские журналы, книжные магазины и книжные ярмарки наряду с издательствами, исследованиями детской литературы и литературными премиями стали той конкретной почвой, которая позволила книжной индустрии развиваться в направлении включения детей и подростков в этот процесс. Конечно, большая часть деятельности происходила не в физическом пространстве, но онлайн, и именно тут мы увидим признаки особенно быстрого развития этой активной общественной среды.

Детская литература и литература young adult: в интернете и на радиоволнах

Как только русский интернет в начале XXI века превратился в существенную часть жизни, возникло и постоянное виртуальное обсуждение детской литературы. Пионером в этой области стал «Библиогид»: библиотекари, работавшие в Российской государственной детской библиотеке, 25 января 2002 года основали первый сайт, посвященный детским и подростковым книгам, отечественным и переведенным с иностранных языков571. Скоро появились и другие площадки с постоянными авторами рецензий и статей; таким образом возникла сеть разных проектов, предназначенных для регулярного обсуждения современной российской детской литературы. Одним из самых важных из них был «Папмамбук», основанный в 2011 году писательницей Мариной Аромштам, которая и стала его главным редактором. Целью «Папмамбука» было ответить на два главных вопроса: что происходит с ребенком, когда он вступает во взаимодействие с книгой, и что происходит с книгой, когда ее открывает ребенок572.

На сайте помещались мнения самих детей, дети и подростки писали для сайта и принимали участие в конкурсах рецензий. Наряду с теми, кто торговал книгами, организовывал книжные ярмарки и работал в библиотеках, сайт «Папмамбук» был призван соединить ребенка и книгу. Он состоял из рецензий, книжных новостей и конкурсов, один из разделов так и назывался: «Растим читателя». Другим важным проектом, посвященным детской и подростковой литературе, оказался сайт педагога и писателя Алексея Олейникова «Журнал Переплет», который потом дополнился страницей в социальной сети с ежедневными постами573. Олейников помещал в «Переплете» рецензии и информацию о литературных премиях, на сайте велись дискуссии на разные темы, где обсуждались, например, загадки русского «Гарри Поттера»574. С 2018 года Олейников начал вести подкаст, в котором принимали участие многие известные детские писатели.

Некоторые другие сайты – fly-mama.ru, letidor.ru, mel.fm и ezhikezhik.ru, освещавшие темы, связанные с детством в целом, школьными проблемами и детской психологией, тоже публиковали книжные рецензии и статьи о книгах. Несмотря на популярность, часть сайтов прекратила свое существование. Один из форумов сайта fly-mama.ru был посвящен вопросам, связанным с книгами и чтением. В 2018 году активно обсуждалась очень важная для издателей тема – сколько должна стоить детская книга575. Екатерина Асонова, ведущий специалист по детской литературе и детскому образованию, вела рубрику, посвященную детскому чтению, на сайте mel.fm576. Ее статья «Как народная сказка помогает понять историю и почему ее стоит изучать в старших классах» рассказывала о взаимоотношениях между устной и письменной литературной традицией577. Превосходно оформленный блог «Детская комната Arzamas» предлагал родителям разные способы, «как провести время с детьми, чтобы всем было полезно и интересно», разделяя эти занятия по рубрикам: «читать», «смотреть», «слушать», «узнавать» и «играть». Первый раздел содержал рецензии и статьи о детях, книгах и чтении578. «Букник-младший», предназначенный для более младших детей, публиковал новые стихи и рассказы, а также рецензии и статьи о детских книгах, образовании, путешествиях, кулинарии и других семейных темах579. В еще одном блоге о книгах для самых маленьких, «Картинки и разговоры», обзоры составляла Евгения Шафферт, университетский преподаватель из Новосибирска, рассказывая о лучших детских иллюстрированных книгах580. Другой блог, «Маленький читатель», также помещал регулярные обзоры, новости, статьи и информацию о различных мероприятиях, имеющих отношение к детской литературе для самых маленьких581.

Скоро к профессорам, учителям, родителям, психологам и библиотекарям присоединились и сами писатели. Андрей Жвалевский, в соавторстве с Евгенией Пастернак создавший ряд хорошо известных произведений для детей и подростков, также вел несколько блогов, где рассказывалось о современных детских и подростковых книгах. В персональном блоге Жвалевский рецензировал книги, публиковал новости из мира литературы, а в блоге «ЗаЧтение» Жвалевский и Пастернак вели аннотированный список рекомендованных ими произведений для подростков на трудные и спорные темы; упоминание каждой книги включало краткий пересказ сюжета и библиографическую информацию582. В этом блоге обсуждались многие из книг, упомянутых в пятой главе, а также такие переводные книги, как «Дающий» Лоис Лоури. Дарья Доцук, автор повести «Голос» и других произведений для подростков, также вела интересный блог, где рецензировала новые книги, пересказывала важные статьи, касающиеся отечественной литературы young adult, и комментировала различные книжные события583.

Члены неформальной группы, объединившиеся вокруг детской литературы, обсуждали детские и подростковые книги в социальных сетях, на различных сайтах и в блогах. Страницы «Живого журнала», посвященные детской литературе, существовали с 2004 года, десятки групп, обсуждающих эту тему, возникли в тот же самый период в социальной сети «ВКонтакте». Даже те книжные блогеры, которые больше интересовались взрослой литературой, уделяли немалое внимание детским книгам. Например, Елизавета Биргер, журналистка, сотрудничавшая с газетой «Коммерсантъ», часто помещала рецензии и рекомендации, касающиеся произведений для детей и подростков. Дарья Варденбург писала о детской и молодежной литературе для журнала «Афиша», Ольга Бухина помещала обзоры на сайтах электронных литературных журналов «Лиterraтура» и Textura, Наталья Кочеткова рецензировала детские книги на lenta.ru и других сайтах584. Ни один литературный и даже новостной блог или сайт не мог обойтись без российской детской и подростковой литературы. Все вместе эти блоги, социальные сети, сайты для родителей или электронные журналы превращали читателей и писателей, библиотекарей и педагогов, исследователей и родителей в активных участников литературного процесса по созданию детских книг XXI века. Эти акторы общались между собой и сотрудничали с детскими библиотеками, журналами для детей и книжными магазинами, помогая ребенку и книге найти друг друга585.

Когда в российском интернете повсеместно начали возникать сайты, посвященные детской и подростковой литературе, стало очевидно, что те институции, которые заменили исчезнувшие советские учреждения детской литературы, а именно издательства и литературные премии, тоже примут активное участие в этом процессе. Начиная с 2010‐х годов, большие и малые издательства систематически проводили различные мероприятия онлайн, пользуясь при этом теми же стратегиями, что блогеры и авторы. У каждого издательства, от самых крупных, таких как «Росмэн», до гораздо более скромных, таких как «Розовый жираф», теперь были свои блоги. Эти два издательства занимались блогами особенно активно, на сайте «Розового жирафа» было сразу несколько блогов: зооблог, космоблог, IQ-блог с логическими задачами, «про-все-блог»586. «Росмэн» в 2010 году создал собственную литературную премию «Новая детская книга», где дети могли голосовать и оставлять комментарии587.

Очевидно, что блогеры, влогеры и авторы онлайн-рецензий взяли на себя часть традиционных функций литературных критиков, в прошлом взаимодействовавших со своей аудиторией посредством литературных журналов и других публикаций. Важную роль ранее играло и радио. Интернет, однако, не вытеснил традиционные способы распространения информации о новых книгах, поскольку печатные издания и радиопрограммы продолжали существовать и развиваться. Например, на «Радио России» поэт и переводчик Марина Бородицкая и журналист Жанна Переляева вели программу «Литературная аптека», рассчитанную почти исключительно на подростков. Схожим образом в еженедельной программе радиостанции «Эхо Москвы» под названием «Детская площадка с папашей Гульком» журналисты Лев Гулько и Сергей Бунтман обсуждали книги, забавные истории и песни588. Кроме того, Наталья Кочеткова, которая публиковала книжные рецензии на сайте lenta.ru, на «Детском радио» была ведущей радиопрограммы «Книжкин дом», куда она регулярно приглашала писателей, переводчиков, поэтов, издателей и иллюстраторов589.

Интернет стал жизненно важной интеллектуальной и творческой сферой, где писатели и читатели детской и подростковой литературы могли обсуждать, рецензировать, ругать и хвалить детские книги, спорить о книгах, продавать и покупать их. Однако эта сфера не оставалась исключительной прерогативой взрослых. Как и в случае книжных ярмарок, дети и подростки заняли и здесь свое особое и очень важное место. Подобно детям и подросткам по всему миру, они выражали свое мнение, писали рецензии и фанфики, рисовали иллюстрации и говорили о книгах на сайтах и особенно в социальных сетях. В YouTube, «ВКонтакте» и в других социальных сетях, на сайте LiveLib (сходном с англоязычным сайтом Goodreads) дети и подростки обсуждали любимые книги, ставили тэги на сайтах и в социальных сетях писателей и издательств, участвовали в группах, создающих фанфики. Как и неформальные сообщества, описанные выше, российские дети и подростки оказывали неоценимую поддержку нравящимся им книгам.

Голоса детей и подростков

В начале 2010‐х годов писатели, критики и педагоги стали задаваться важным вопросом: читают ли дети современные книги, и если читают, то что про них думают. Во втором номере журнала «Переплет» за 2012 год Марина Кабисова описывала, как она опрашивала московских подростков в возрасте от тринадцати до шестнадцати лет. Она интересовалась тем, что они думают по поводу резкого увеличения спорных и трудных тем в детской литературе590. Когда она задавала подросткам вопрос, должны ли «взрослые» темы присутствовать в детской литературе, 65% опрошенных отвечали, что не должны, 28% считали, что должны, и 7% не имели четкого мнения. Главный аргумент против подобных тем в детской литературе сводился к типичному для советского времени представлению о детстве:

Зачем разрушать волшебный мир детства, отнимать беззаботность, легкость и счастье, которым может жить ребенок, не обремененный взрослыми проблемами… Повзрослеешь – задумаешься поневоле!591


Некоторые подростки даже сомневались, понимают ли юные читатели то, о чем пишет автор592. Однако те, кто хотел, чтобы такие темы были частью детской литературы, считали, что важно познакомить детей с реальной жизнью, с такими отрицательными эмоциями, как «горести, и несчастья, и страдания, от которых он (ребенок) не всегда бывает защищен»593. Одна девятиклассница решительно утверждала:

Нужно ли знакомить детей с недетскими темами? Конечно же, нужно! С детства приучая человека размышлять о сложном, можно сделать его действительно гуманным. Пускай ребенок и не до конца будет осознавать суть этих тем, зато он будет много размышлять. И чем раньше он начнет знакомиться со взрослым миром через вечные проблемы, тем быстрее выстроится система его ценностей. И я искренне верю в то, что это – первый шаг на пути к совершенствованию общества594.


Желание понять, что же подростки думают об этих новых книгах, возникло тогда же, когда в современной детской литературе произошел переход к реалистическому изображению ранее табуированных жизненных ситуаций. В 2011 году «Книгуру», наиболее влиятельная литературная премия для авторов подростковых книг, начала представлять детям и подросткам выдвинутые на конкурс книги и приглашать читателей высказывать свое мнение об этих книгах. Мнение подростков, безусловно, оказало сильнейшее влияние на современную литературу для этой возрастной группы595. В 2018 году, во время девятого ежегодного конкурса, семиклассница Настя написала Виктории Ледерман, автору книги «Теория невероятности», занявшей третье место:

Здравствуйте Виктория! Хочу сказать огромное Вам спасибо за такую чудесную книгу! Мне очень понравилось. Честно признаюсь, что название не привлекло, но я все равно решила почитать (и не зря!). Знаете почему не привлекло название? Только обещайте не смеяться! Мне слово «теория» напоминает геометрию Просто я в 7 классе, и мы постоянно сдаем теорию! Но когда я начала читать книгу, то я поняла, что это М^ОЕ)


Ледерман с благодарностью ответила Насте:

Большое тебе спасибо за такой подробный и развернутый отзыв! Я очень рада, что книга тебе понравилась. Я читала твои комментарии, ты очень позитивный читатель, просто мечта любого автора!


Мы видели множество таких обменов мнениями, когда дети и подростки хотели рассказать современным авторам и иллюстраторам, что им понравилось или не понравилось в книге, а издатели, организаторы литературных конкурсов и онлайн-магазины предоставляли им такую возможность596. В 2017 году во время своего выступления писательница Нина Дашевская сказала:

Подросток влияет на литературный процесс, через конкурс «Книгуру» писатель может общаться с читателем… Это общение с живыми детьми, а не тот ребенок, каким мы были в детстве. Это должен быть новый герой, а не тот, что был в нашем детстве597.


Такая новая модель – ребенок или подросток в качестве члена жюри литературной премии – была настолько успешна в «Книгуру» и малых издательствах, что крупнейшее детское издательство «Росмэн» последовало этому примеру, учредив свою премию «Новая детская книга»598. В интервью 2018 года, помещенном на сайте «Лабиринт», Марина Аромштам особо подчеркивала важность детских и подростковых голосов:

Потому-то мы и затеяли конкурс с помпезным названием «Книжный эксперт XXI века». Выяснилось, что, как только ты вводишь подростка в конкурентную среду и к тому же предоставляешь ему право выбирать книги по своему усмотрению, он начинает проявлять свои лучшие качества. У нас, не считая «пилота», было три сезона конкурса. И в общей сложности в нем приняли участие больше двух тысяч подростков – читающих и пишущих599.


Совершенно ясно, что российские дети и подростки читают и с большим энтузиазмом обсуждают новую литературу, выражают благодарность современным авторам за то, что они в своем творчестве имеют дело с реальными проблемами. В социальных сетях мы можем найти множество таких отзывов. «Пока я на краю», повесть в жанре young adult Андрея Жвалевского и Евгении Пастернак, удостоилась немалого внимания именно потому, что в ней обсуждались такие сложные темы, как депрессия и самоубийство. В 2018 году шестнадцатилетняя девушка с ником solnishkobooks высоко оценила книгу:

В книге хорошо объяснили непростые отношения дочки с мамой, депрессивность подростков XXI века, влияние на жизнь интернета и раскрыли его тренды (например, группы смерти).


Схожим образом другая шестнадцатилетняя девушка, anniebvanniebv, сочла эту книгу очень важной и для самих подростков, и для их родителей; она сделала следующую запись в 2018 году:

Книга о подростках, о суицидах. В наше время все чаще два этих слова стоят в одном предложении, и это безумно ужасно! Книгу нужно читать не только самим подросткам, но и их родителям. Сама по себе история является лучиком надежды, поддержки и понимания. Показывает, что все впереди, и главное – жить!


Блогеры часто «украшали» свои посты, фотографируя понравившуюся книгу вместе с красивым цветком или каким-то маленьким предметом. Иногда они помещали фотографии самих себя, снятые так, что это каким-то образом отражало содержание книги, или включали фотографию руки, держащей книгу.

Такие хорошо известные авторы, как Екатерина Мурашова и Дина Сабитова, продолжали привлекать внимание читателей-подростков именно потому, что их книги затрагивали серьезные социальные проблемы. Подростку Валентине особенно понравилась книга Мурашовой «Класс коррекции», потому что эта книга отражала «суровые реалии нашей жизни. Они расскажут вам об истинах, которые вокруг нас, на примере жизни героев» (2017). Упомянутая выше Солнышко тоже похвалила повесть:

Эта тяжелая книга является призывом писательницы перестать сбегать от реальности и делить людей по социальному статусу, физическим способностям. В гимназии учащиеся остро ощущают разделение на богатых и бедных, сильных и слабых. Психолог Екатерина Мурашова без преувеличений раскрыла внутренний мир каждого героя (2018).


Другой привлекательной для читателей-подростков чертой новой прозы в жанре young adult является многообразие возможных интерпретаций, что дает подростку гораздо больше свободы при чтении книги. Арина, семиклассница из Казани, написала о книге Сабитовой «Три твоих имени»:

Так сама структура повести (ее каждая часть остается открытой) дает нам возможность самим выстраивать и развивать судьбу этой девочки. […] Эта повесть – калейдоскоп человеческих взаимоотношений и переживаний, которые захватывают читателя любого возраста600.


Блогер-подросток Даша с ником GlitterMagic в 2015 году записала видео для YouTube с рецензией на книгу Дарьи Вильке «Шутовской колпак». Она начала рецензию с дискуссии, которую вызвала эта книга, отметив, что теперь уже нельзя купить издание с маркировкой 16+, потому что по новому российскому закону издательство вынуждено маркировать книгу 18+. Дашу особенно волновал вопрос: «Что правильное? Кто определяет, что правильно, а что неправильно?» Этот вопрос относится и к главному герою книги Грише, и к его старшему другу Сэму, которому пришлось уехать из России в Нидерланды. Относится этот вопрос и к подруге Гриши по имени Сашок, девочке, которая не подпадает под принятые стереотипы девичьего поведения. Поскольку «Шутовской колпак» вызывал опасения ряда взрослых (книга говорит о гомосексуальных тенденциях у подростков), не так уж много подростков решались писать о ней в интернете. Большинство рецензий на эту книгу принадлежало взрослым – библиотекарям, педагогам и писателям, многие из которых считали, что книга должна быть доступна подросткам, особенно в ситуации враждебного отношения общества к лицам с нетрадиционной сексуальной ориентацией.

Даже младшие подростки имели возможность выразить свое мнение на страницах интернета. Одиннадцатилетняя Анна Крылова рецензировала другую книгу Дарьи Вильке «Мусорщик», опубликованную в 2015 году. В рецензии Крыловой небольшая повесть оживает, девочка проницательным взглядом глядит на такие современные проблемы, как память, тревога, горе, страх потери:

«Мусорщик» – книжка небольшая, читается быстро. Но долго не отпускает. Вы легко со старыми вещами расстаетесь? Я – нет. В каждой из этих вещей есть своя душа и кусочек моих воспоминаний. У меня есть коробочка, в которой хранится самое дорогое. А у Мусорщика вся квартира превратилась в такую коробочку. И сам он тоже оказался там, внутри. […] Мусорщик всего боится. В первую очередь – самого себя. Он ждет, когда наступит счастье. И даже разрешает себе представить, как это будет. А еще он вспоминает маму. Но прошлое тоже заперто на замок. Вокруг остался только мусор. Так он сам считает601.


Таких рецензий, начиная с 2010‐х годов, когда дети и подростки стали частью сообщества, обсуждающего современную литературу, стало появляться все больше и больше.

Ни одна из книг, обсуждаемых подростками в интернете, не привлекала столько внимания, сколько роман Мариам Петросян «Дом, в котором…». Поклонники книги рисовали иллюстрации и писали фанфики, используя все возможные социальные сети; это были картинки, пересказы, видео, продолжения, варианты и новые возможности развития сюжета. В активной группе социальной сети «ВКонтакте» было более сорока тысяч пользователей – поклонников романа Петросян; они постоянно обсуждали различные повороты сюжета, подбирали иллюстративный материал и демонстрировали различные поделки, например сумочки и ювелирные изделия, вдохновленные романом. YouTube был до краев заполнен пересказами сюжета, анимационными роликами на тему романа, рецензиями и даже исполнениями отдельных сцен из романа. В октябре 2018 года мы насчитали свыше шестнадцати тысяч пользователей социальных сетей, которые ставили различные тэги, связанные с романом – ошеломляющее количество поклонников по сравнению с другими книгами, которые мы обсуждали в этой или предыдущих главах; эти книги собирали в лучшем случае от ста до пятисот упоминаний в различных социальных сетях, где обсуждалась подростковая литература602. Поскольку книга Петросян является «многоадресным» произведением, равно интересным и подросткам, и взрослым, ее влияние на будущее развитие литературы young adult заслуживает дальнейшего изучения, подобного исследованиям влияния, которое роман «Над пропастью во ржи» оказал на несколько поколений авторов, пишущих в этом жанре.

Слова самих подростков объясняли, почему «Дом, в котором…» оказался таким поразительным литературным феноменом. Восемнадцатилетняя Nastasya_Larina из Казахстана восхищалась романом за то, что он затягивает в себя читателя и в то же время полностью открыт к любым интерпретациям:

Читатели, которых Дом принимает в своих стенах, становятся пленниками его удивительной жизни и атмосферы. Ничего подобного раньше не встречала. В книге описаны такие истории, которые можно трактовать совершенно по-разному603.


Восемнадцатилетний IanMadness из Томска в 2018 году подчеркивал использование в романе магического реализма, в то же время предупреждая читателя:

Автор не собирается нас посвящать прям сразу во все нюансы и проблемы, но где-то и не нужно в них вникать, надо просто сделать вид, что так оно и должно быть, тогда книгу будет намного легче читать, это мой совет.


Подросткам были близки мрачный реализм романа и тяжелые эмоции, скрывающиеся за магическими элементами, – в романе Петросян им особенно было важно сочетание социального реализма и фантазии. Восемнадцатилетняя PotashLocknuts из Киева снова обратилась к роману, после того как прочла его три года назад, когда ей было только пятнадцать. Теперь она оценила его иначе:

И согласна, что книга нравится подросткам именно из‐за схожести восприятия; из‐за того, что все подростки мечтают гулять под музыку ночи напролет, шуметь, думать о том, как здорово быть вечно молодым и пьяным, пытаться понять, что чувствуешь под наркотой, даже если никогда в жизни не притронешься к ней, все равно хочется пофантазировать. Подросткам нравится быть кем-то, не собой, а может и собой, но таким собой, чтобы восхищался каждый (2018).


Многие подростки считали важным присутствие мрачной, порой депрессивной реальности в современной отечественной прозе в жанре young adult, однако взрослые подчас проявляли меньше энтузиазма. Одна из взрослых рецензенток на сайте LiveLib O-Barlet полагала, что эта книга не подходит для юных читателей:

На мой взгляд, книга абсолютно не для подростков. Слишком много негатива для неокрепших умов. Я бы даже не советовала ее читать взрослым, находящимся в неустойчивом психологическом состоянии. Мне кажется, для таких периодов она будет тяжелой604.


Многие родители, как и O-Barlet, поначалу отрицательно отнеслись к новой литературе для детей и подростков именно потому, что современные авторы начали говорить о сложных и неоднозначных проблемах, с которыми сталкивались подростки. Но что бы ни думали O-Barlet и многие ей подобные, дети и подростки не всегда обращали внимание на взрослых и, несмотря на возможное неодобрение, все чаще хотели найти описание реальных жизненных ситуаций в книгах, которые читали. Благодаря возможности выразить свое мнение, предоставляемой «Папмамбуком», «Книгуру», LiveLib и многочисленными социальными сетями, детям и подросткам было легче принимать собственные решения о том, что читать. Дети даже спорили со взрослыми, становясь на сторону авторов, которые изображали внутренний мир героев с помощью сложных нарративных форм и не пытались упрощать свое творчество и смотреть на читателей сверху вниз.

Во всем мире книги помогают подросткам обрести надежду, однако взаимодействие подростка с книгой приобрело в наши дни совершенно иную форму. На платформе YouTube появилось множество новых творческих способов говорить о книгах: буктрейлеры, видеоблоги, анимация, чтение вслух страниц из любимых произведений605. Наглядным примером такого подхода может служить видео книжного блогера Ксении Заболотных, посвященное повести Жвалевского и Пастернак «Пока я на краю». Отдельные образы и короткие фразы, сменяющие друг друга, дают точное представление о сюжете и темах книги606. В социальных сетях с их визуальными возможностями появлялось все больше и больше книжных рецензий, значительно отличающихся от литературных блогов, коротких эссе на платформе LiveLib и видеорецензий на YouTube. В социальных сетях блогеры-подростки кратко рекомендуют книгу, описывают, какие чувства она вызывает, выкладывают стилизованные образы, отражающие их отношение к данному произведению. Яна Алишанова выразила свои чувства по поводу книги «Голос» одним предложением: «Советую, очень легко читается, а главное, что после ее прочтения многое переосмысливаешь и начинаешь ценить все, что у тебя есть» (2018). Другая девушка, anfisa_07, пришла почти к такому же выводу: «Книга безумно захватывающая и передает все ощущения! Читала 1 неделю и я в восторге! Советую!» (2018). Такие рецензии, безусловно, увеличивали книжные продажи. Как заметила Наталья Эйхвальд, эти «рецензии», часто сопровождающиеся фотографией подростка, держащего книгу, были очень важны для авторов и издател^ей. Что, как и почему читают дети и подростки в России, интересовало и тех, кто производил книгу, и тех, кто являлся ее потребителем

И взрослые, и дети

Писатели, издатели, книгопродавцы, библиотекари и многие другие создали в интернете пространство, где дети и подростки могли обсуждать и рецензировать произведения, появляющиеся на книжном рынке. В результате образовалась чрезвычайно комфортная для детей и подростков публичная сфера: они стали частью того сообщества, которое помогало современным отечественным детским книгам найти своего читателя. Независимо от того, какими социальными сетями подростки будут пользоваться в будущем, дети, рецензирующие книги, не исчезнут и будут продолжать оказывать большое влияние на книжную индустрию. За три постсоветских десятилетия стена, отделяющая писателя от читателя и эксперта от любителя, стала значительно ниже. Мир детской и подростковой литературы превратился в куда более инклюзивный и демократичный, и этот постоянно изменяющийся мир чутко отзывался на интересы, вкус и реакции своей целевой аудитории.

Эта новая публичная сфера оказалась качественно иной, чем детское книгоиздание предыдущей эпохи, поскольку современная издательская политика основывалась на совершенно ином понимании литературных канонов. Литература XXI столетия смело бросила вызов представлению о едином монолитном каноне, который должен быть известен каждому ребенку; однако крепко укорененный в ряде институций – школьной программе, рекомендательных списках и культурных нормах, – советский канон детской литературы все еще сохранялся. Все же предписанный сверху канон постепенно заменялся издательскими списками малых компаний, нацеленных на производство не одной книги, предназначенной сразу для всех детей, а большого ассортимента книг, которые могут подходить разным детям-читателям. В результате у детей и подростков появилась возможность принимать решения и свободно выбирать книгу, какой не было и не могло быть в предыдущие эпохи. Подростки рецензировали друг для друга новые книги и делали это без участия взрослых авторитетов, диктующих нормы хорошего вкуса и решающих, подходит ли такая тема для обсуждения. Читатели оказывали влияние на писателей, практически мгновенно реагируя на их новые художественные идеи и вступая с авторами в непосредственное общение на взаимно интересные темы. Какое влияние эти новшества окажут на российскую публичную сферу в целом, когда юные читатели, которые принимают эти важные решения, вырастут и станут взрослыми, еще предстоит увидеть; эта тема наверняка станет предметом невероятно интересного нового исследования.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Когда мы только начали выступать на конференциях с докладами о современной российской детской литературе, каждый раз по крайней мере один из присутствующих обязательно спрашивал: «А что, там есть хорошие книги?» В начале 2010‐х годов мы отвечали, что в России появилось несколько интересных и важных произведений, но к 2014 году стало понятно, что в детской литературе уже достаточно много новых талантливых авторов. К 2018 году нам стало очевидно, что в России теперь больше новых хороших книг, чем один человек может прочесть. Иначе говоря, происходило стремительное развитие детской литературы, и за неполных десять лет возник целый корпус детских и подростковых текстов.

К 2021 году те, кто имел прямое отношение к русскоязычной детской литературе в России и за ее пределами – в Украине, Беларуси, Израиле, Европе и Северной Америке, – неутомимо работали и были готовы защищать новую литературу. В этом смысле показателен скандал, разразившийся в феврале 2018 года, когда уполномоченный по правам ребенка при Президенте России Анна Кузнецова затронула тему детских книг во время видеоконференции под названием «Этика безопасного поведения в интернете: роль и возможности библиотек». Эту видеоконференцию наблюдали по видеосвязи более 900 библиотекарей. Кузнецова критически охарактеризовала современную российскую детскую литературу, называя новые детские книги «страшными, неприличными», такими, что их «стыдно показывать»607. Кузнецова упомянула список из шестнадцати произведений, не подходящих для детей, выделив из всех одну конкретную книгу – повесть Светланы Лавровой «Куда скачет петушиная лошадь?»608.

Литературное сообщество сразу же выступило с протестом. Писательница Ирина Лукьянова и журналистка Ксения Молдавская написали письмо, которое собрало сотни подписей и было отправлено в офис Кузнецовой. В письме в первую очередь отмечалось, что эта подборка из шестнадцати произведений давно уже циркулирует в интернете под названием «16 шедевров современной детской литературы, которые даже взрослым показывать страшно». Подборка достаточно долго ходила «по всяким развлекательным сайтам» и состояла из различных, в большинстве своем не современных, детских и даже не детских книг, среди которых были вполне известные и уважаемые произведения609. В письме говорилось, что у детской литературы немало проблем, и

одна из этих проблем – поверхностный и пренебрежительный взгляд на детскую литературу даже тех взрослых, которым по долгу службы положено всерьез разбираться в ней610.


Подписавшие письмо – среди них были ученые, писатели, библиотекари, библиографы, издатели, – в первую очередь, хотели начать диалог и поделиться с омбудсменом своими знаниями о современной детской литературе611.

Выступление Кузнецовой и ответ детского литературного сообщества проиллюстрировали существенные изменения, произошедшие с детской литературой с 2010‐х годов. Утверждение о том, что хороших современных детских книг не существует, было полностью опровергнуто, сформировалось книжное сообщество, которое было готово защищать и продвигать эту новую литературу. Детскими книгами интересовались не только дети и подростки. Государство и Русская православная церковь начали обращать внимание на новую детскую литературу, стараясь повлиять на эту быстро растущую, инновационную сферу культурного развития612. Несмотря на то что на появление новой литературы ушло практически три десятилетия, ее существование уже нельзя было отрицать.

Сложные задачи, стоящие перед современной российской детской и подростковой литературой

Несмотря на очевидный огромный успех российской детской литературы XXI столетия, у нее осталось немало серьезных проблем. Одними из самых серьезных стали дистрибуция и недостаточное финансирование, что постоянно тормозило развитие детской литературы и стабильный рост производства новых книг. Экономические проблемы, возникшие после 2014 года, привели к уменьшению тиражей и публикаций в целом по всей России, и эта проблема все еще оставалась актуальной в 2021 году613. При этом выпуск детских книг показывал скорее противоположную тенденцию, и в 2018 году детский книжный рынок продолжал успешно развиваться614. Например, в 2017 году в России было выпущено 13 531 наименование книг для детей и юношества, что составляло 11,53% печатной продукции. В 2018 году эта цифра возросла до 14 556 наименований, что составило 12,46% продукции книжного рынка615. Издатели все же были обеспокоены медленным ростом сектора детской литературы и тем, что детская книга испытывала многие из тех трудностей, что и книжная индустрия в целом616.

Другой важной задачей оставалось развитие системы дистрибуции книг в Российской Федерации. Многие издатели, с которыми мы разговаривали, подчеркивали, что их книги продавались в основном в Москве и Санкт-Петербурге, а доставка книжной продукции в другие города являлась именно той проблемой, которую эти издательства неспособны были решить617. С трудностями доставки была тесно связана и другая проблема: цены на детские книги оставались достаточно высокими, и высококачественная продукция малых элитных издательств часто оказывалась слишком дорогой для семей и даже для библиотек за пределами самых крупных городов618. Издатели, авторы и иллюстраторы пытались решить проблему дистрибуции за счет поездок на региональные книжные ярмарки – популярность таких ярмарок продолжала расти с каждым годом. Авторы и иллюстраторы регулярно рассказывали о своих книгах и о книгах своих коллег в библиотеках, книжных магазинах и независимых школах, где они встречались с юными читателями, родителями и педагогами. Выступления, поддерживаемые издательствами и организаторами конкурсов, например конкурса «Книгуру», помогали продавать книги во время таких встреч в библиотеках и книжных магазинах, но это не слишком сильно влияло на общий объем продаж и дистрибуцию в целом. Необходимо также отметить, что российская общеобразовательная школьная система, один из самых крупных потребителей детской книжной продукции, оставалась практически недоступной для издателей современной детской и подростковой литературы. Многие авторы и издатели, с которыми мы разговаривали, признавались, что попытки поговорить с учениками и школьными преподавателями о новой российской детской литературе по большей части не удавались619.

Проблемы дистрибуции, высокая стоимость книг и закрытость школьной системы существовали с самого начала постперестроечного периода. В 2010‐х годах возникли новые проблемы: например, несмотря на видимый успех книжных премий – «Книгуру» и «Новой детской книги» издательства «Росмэн», созданных именно для поиска новых имен, – у издательств сохранялась неуверенность в наличии новых талантов620. Издатели опасались, что у уже известных авторов недостаточно новых книг для поддержки существенного роста индустрии. Эта проблема особенно сильно затрагивала подростковую литературу – один из самых новаторских и активных сегментов рынка. Другой заботой только-только зарождающейся индустрии было то, что государство и церковь, после многих лет игнорирования детской литературы, начали обращать пристальное внимание на деятельность независимых детских издательств – внимание, которое не всегда могло помочь развитию отрасли.

Одним из существенных результатов повышенного внимания государства к детской литературе явился новый Федеральный закон № 436 «О защите детей от информации, причиняющей вред их здоровью и развитию», который вызвал множественные исследования детских и подростковых произведений, став юридическим основанием для регуляции деятельности детской книжной индустрии621. После того как закон приняли в 2012 году, была введена обязательная система классификации всей информационной продукции, распространяемой на территории Российской Федерации. Было установлено пять возрастных категорий этой продукции: 0+, 6+, 12+, 16+ и 18+622. Например, «изображение или описание несчастного случая, аварии, катастрофы, заболевания, смерти без натуралистического показа их последствий, которые могут вызывать у детей страх, ужас или панику» позволяли применять маркировку 16+623. К информации, запрещенной для распространения среди детей, которая требовала маркировки 18+, относилась «отрицающая семейные ценности и формирующая неуважение к родителям и (или) другим членам семьи» и «пропагандирующая либо демонстрирующая нетрадиционные сексуальные отношения и (или) предпочтения»624. Писатели и издатели вынуждены были работать с этими запретами, маркируя обложки всех выпускаемых книг. Интересным примером работы с маркировкой является предисловие к книге Жвалевского и Пастернак «Пока я на краю», в котором авторы написали следующее:

Дорогие взрослые читатели! По закону № 436-ФЗ издательство должно будет поставить на эту повесть маркировку 16+, но мы уверены, что читать ее можно и нужно лет с четырнадцати. Это повесть о подростковых суицидах. Одна из героинь – лесбиянка. Теперь вы все знаете и сами можете решить, читать ли вам эту книгу и давать ли ее своему ребенку625.


Многие авторы и издательства считали подобную маркировку досадным неудобством, которое только мешает развитию книжной индустрии, причиняя множество проблем и ограничивая возможность попадания нужных книг к детям.

Жесткое применение маркировки стало только одной частью последствий нового закона. Печально известное происшествие на Международном открытом книжном фестивале в 2014 году указывало и на другие проблемы, связанные с его применением. Журналистка Маша Липман писала о ситуации с детской пьесой «Душа подушки», которая в первый раз должна была быть показана на фестивале:

Действие пьесы происходит в детском саду, и ее герои – детские подушки. Одна из подушек непохожа на другие, она набита гречкой вместо пуха и перьев. В подушке образуется дырка, и подушка боится, что ее выкинут в мусорный ящик. В конце концов подушке удается подружиться с мальчиком, который тоже не похож на других626.


За два дня до начала фестиваля первый заместитель министра культуры Владимир Аристархов послал письмо организаторам мероприятия, в котором утверждал, что в пьесе могут быть «усмотрены признаки пропаганды гомосексуализма среди несовершеннолетних», и, если пьеса будет показана, министерство культуры отзовет свое согласие быть официальным патроном фестиваля627. Организаторы фестиваля отменили показ пьесы, в результате чего многие члены детского литературного сообщества, включая издательство «КомпасГид», отказались принимать участие в фестивале. Эта ситуация ознаменовала начало пристального внимания к детской литературе со стороны Российского государства, однако этот случай не был единственным. В том же году Веру Тименчик, автора книги «Семья у нас и у других», опубликованной в 2006 году в рамках серии Людмилы Улицкой «Другой, другие, о других», вызвали на беседу в Следственный комитет в связи с упоминанием в книге того факта, что в некоторых странах существуют «гомосексуальные семьи»628. В обоих случаях не были заведены уголовные дела, но они представляли явную угрозу, которая безусловно повлияла на писателей, иллюстраторов и издательскую индустрию в целом.

Поскольку государство начало обращать больше внимания на печатную продукцию и театральные постановки для детей, часто под видом благожелательной заботы и морального руководства, многие авторы и издатели высказывали опасения из‐за усиления самоцензуры. Как мы уже упоминали во второй главе, организаторы Международного конкурса имени Сергея Михалкова на лучшее художественное произведение для подростков (вероятно, благодаря своим близким связям с государственными структурами) изменили цели премии, награждая не просто «лучшие книги для подростков», а те, которые соответствуют «лучшим традициям русской и советской литературы для подростков» и отвечают задаче

формирования у подростков духовно-нравственных ценностей, патриотизма, ответственной гражданской позиции, верности традициям отечественной культуры, исторического сознания и гуманистических принципов629.


Русская православная церковь организовала собственный конкурс, Аксаковскую премию, за книги для подростков от тринадцати до восемнадцати лет; эта премия придерживалась сходных принципов. Помощник председателя Издательского совета РПЦ Дмитрий Володихин заявил:

…у нас есть сейчас довольно богатые ниши детской литературы, для младшей школы, для дошкольного освоения, а вот подростковой почти нет – она провалилась. По сравнению с советскими временами все здесь достаточно плохо, если не сказать катастрофично. И Церковь пытается поощрить развитие в этой нише630.


Эти слова повторяли старое утверждение о том, что хороших российских детских и подростковых книг просто не существует, а это, как мы уже говорили, больше не соответствовало действительности. Огромное богатство детской и особенно подростковой литературы XXI столетия уже показало себя. Повышенное внимание к этому сегменту рынка со стороны российского государства и Православной церкви как раз подтверждало этот факт и показывало, что внутри новой литературы возникли новые нарративы, которые во многих случаях могли расходиться с предписаниями церкви и государства.

Будущее российской детской и подростковой литературы

Несмотря на множество проблем, возникших в период перестройки, российские писатели и иллюстраторы за три десятилетия создали корпус произведений для детей и подростков XXI века. Сообщество, связанное с этой литературой, старалось донести новые книги до читателей, а читатели, в свою очередь, сами становились активными участниками культурного процесса, включаясь в онлайн-диалог и дискуссии о книгах в библиотеках и на книжных ярмарках. Эти коллективные усилия не имели отношения к стремлению к богатству или славе: мало кто получал значительную прибыль от публикации детских книг или от трудов по продвижению детской и подростковой литературы. Эти усилия демонстрировали глубокую приверженность к созданию нового типа произведений, которые бы не только отражали поколенческий разрыв, вызванный травматической социальной ситуацией, но и старались связать поколения между собой. Изучая эту деятельность, можно лучше понять процесс создания новых литературных традиций.

Без сомнения, новые детские книги заслуживают всеобщего признания не только внутри, но и вне границ Российской Федерации и русскоязычной диаспоры. На данный момент лишь несколько российских книг в жанре young adult переведены на другие языки, несмотря на то что этот корпус произведений потенциально способен многое объяснить в процессе коренных изменений, которые произошли с момента распада Советского государства. Новая литература создает по-настоящему нюансированное понимание современной российской молодежи, поскольку детские книги говорят нам не только о разнообразных приключениях и процессе взросления, но и о том обществе, которое порождает эти тексты. Книги, рассказывающие о постсоветском периоде, могут помочь детям и подросткам во всем мире гораздо лучше понять, что происходит с их ровесниками, растущими в неспокойные времена.

ПРИЛОЖЕНИЕ I

ИЗБРАННЫЕ ПРОИЗВЕДЕНИЯ СОВРЕМЕННОЙ РУССКОЙ ДЕТСКОЙ И ПОДРОСТКОВОЙ ЛИТЕРАТУРЫ (1991–2017)

Абгарян Наринэ (р. 1971). Манюня. М.: АСТ, 2010. Первая из трех книг популярной серии о девочке и ее лучшей подружке. Они растут в маленьком армянском городке в позднесоветский период. Забавные зарисовки о девчонках, которые не могут не хулиганить и поэтому беспрерывно попадают в разные переделки. Бабушка Манюни Ба любит их суровой любовью и пытается держать в руках.

Абгарян Наринэ. Семен Андреич. Летопись в каракулях. М.: Речь, 2012. Семену Андреичу всего пять лет, но у него очень сложная жизнь. Папа ушел из семьи, мама пытается делать вид, что все в порядке, а ужасный логопед мучает Семена непроизносимой буквой Ш. Но несмотря на все трудности, Семен – абсолютно счастливый ребенок.

Акунин Борис (р. 1956). Детская книга для мальчиков. М.: Олма-пресс, 2005. Ластику Фандорину, в чьем роду было немало знаменитых детективов, поручено отправиться в прошлое, чтобы помешать преступлению, совершенному его предком, рыцарем Тео фон Дорном.

Акунин Борис, Му Глория (р. 1973). Детская книга для девочек. М.: АСТ, 2012. Ангелине Фандориной, сестре Ластика Фандорина, тоже выпадает шанс спасти мир, отправившись вслед за братом в прошлое.

Аромштам Марина (р. 1960). Когда отдыхают ангелы. М.: КомпасГид, 2010. Школьная повесть о юной учительнице-идеалистке и ее учениках, рассказанная одной из учениц.

Аромштам Марина. Легенда об Ураульфе, или Три части Белого. М.: КомпасГид, 2011. Мир в этой фантастической книге для подростков оказался на грани катастрофы: жители Лосиного острова ждут героя, который спасет их, хотят они этого или нет.

Ая эН (р. 1965). Библия в SMSках. М.: Время, 2012. Старший брат пересказывает младшей сестре Библию в серии коротких смешных текстовых сообщений. Сестре необходима эта информация, чтобы существовать рядом с богатой бабушкой, помешанной на религии.

Ая эН. Мутангелы. Уровень Пи. М.: Росмэн, 2013. Протагонист является последним человеком в мире ангелов, мутангелов и инфилоперов. Он не обладает необычными способностями и отчаянно хочет подвергнуться какой-нибудь мутации и получить особую силу. Первая из семи книг научно-фантастического цикла о будущем.

Басова Евгения (литературный псевдоним Илга Понорницкая, р. 1963). Эй, рыбка! М.: Самокат, 2011. Две короткие повести под одной обложкой о трудностях школьной жизни «Эй, рыбка!» и «Школа через дорогу» показывают, как жестокость и нечестность вступают в конфликт с наивностью и идеализмом.

Басова Евгения. Подросток Ашим. М.: ДЕТГИЗ, 2016. Герой книги Миша/Ашим обнаруживает, что ему трудно общаться с одноклассниками в престижной гимназии и легче создать совсем новую личность в интернете.

Бершадская Мария (р. 1970). Большая маленькая девочка. М.: КомпасГид, 2013–2016. Цикл книг о семилетней девочке Жене, которая гораздо выше своих ровесников. Даже ее мама должна встать на табуретку, чтобы заплести дочке косички. Женя переезжает в большой город, идет в новую школу, заводит друзей, теряется в лесу, пробует испечь пирог.

Бородицкая Марина (р. 1954). Прогульщик и прогульщица. М.: Самокат, 2007. Сборник смешных и трогательных стихотворений о детстве, школе и первой любви.

Бородицкая Марина. Амур на подоконнике. М.: КомпасГид, 2013. Сборник стихов о любви для подростков.

Бородицкая Марина, Тумашкова Наталья (р. 1954). Телефонные сказки Маринды и Миранды. М.: Дрофа, 2001. Две молодые мамы Маринда (мама двух мальчиков) и Миранда (мама двух девочек) болтают по телефону и рассказывают друг другу волшебные сказки, смешные и грустные, старинные и только что выдуманные.

Ботева Мария (р. 1980). Мороженое в вафельных стаканчиках. М.: КомпасГид, 2013. Три короткие повести «Мороженое в вафельных стаканчиках», «Место празднику» и «Школа на Спичке», составляющие сборник, рассказывают о жизни и проблемах подростков.

Ботева Мария. Ты идешь по ковру. М.: КомпасГид, 2016. Сборник состоит из повестей «Ты идешь по ковру» и «Несколько кадров для дедушки», в которых описывается жизнь в маленьком городке.

Варденбург Дарья (р. 1979). Правило 69 для толстой чайки. М.: Самокат, 2016. Тринадцатилетний мальчик мечтает в одиночку обогнуть земной шар на собственной яхте. И он сможет – но сначала надо научиться ходить под парусом. Только записавшись в секцию, он понимает, что управлять яхтой не так-то просто, сначала надо запомнить множество правил.

Веркин Эдуард (р. 1975). Облачный полк. М.: КомпасГид, 2012. Историческая повесть предлагает новое прочтение известного жизнеописания пионера-героя во время Второй мировой войны. Дети в партизанском отряде испытывают все ужасы войны, о которых рассказывается без идеализированного героизма советских книг.

Вильке Дарья (р. 1976). Грибной дождь для героя. М.: Самокат, 2011. Сборник коротких рассказов и повесть «Тысяча лиц тишины». Жизнь на каникулах полна приключений, игр и испытаний, подчас жестоких и даже губительных.

Вильке Дарья. Шутовской колпак. М.: Самокат, 2013. Гриша вырос в театре, его родители – артисты-кукольники. Его добрый друг и наставник Сэм – талантливый артист и открытый гей. Сэм решает уехать из России, чтобы не жить во враждебной гомофобной среде. Гриша задумывается о своей сексуальной ориентации и пытается доказать свою мужественность одноклассникам.

Вильке Дарья. Между ангелом и волком. М.: БерИнгА, 2016. Философская повесть о детстве в Австрии. У главного героя по имени Вольфи нет отца. Однажды он узнает, что у него есть старший брат, и пускается на поиски.

Вильмонт Екатерина (р. 1964). Сыскное бюро «Квартет». М.: Эксмо, 1999–2007. Цикл из пятнадцати детских детективов. Две девочки и два мальчика расследуют преступления по всему миру.

Востоков Станислав (р. 1975). Ветер делают деревья. М.: Эгмонт, 2006. Смешной, ироничный дневник шестилетнего мальчика, описывающего две недели в детском саду. Потом он отдает дневник воспитательнице, чтобы ей было легче заботиться об остальных ребятах.

Востоков Станислав. Фрося Коровина. М.: Клевер-Медиа-Групп, 2014. Фрося с бабушкой живут в маленькой деревушке, их дому больше двухсот лет. В свободное от школы время Фрося возится в огороде, помогает бабушке и считает себя настоящей крестьянкой. Однажды местное начальство решает увезти их дом в музей.

Гиваргизов Артур (р. 1965). Мы так похожи. М.: Самокат, 2008. Сборник стихов для детей. Среди героев этих небольших абсурдистских стихотворений генералы, космонавты, школьные уборщицы, собаки и сороконожки.

Гиваргизов Артур. Генералы. М.: Самокат, 2011. Сборник стихов для детей, и в каждом стихотворении главный герой – генерал.

Гиваргизов Артур. Когда некогда. М.: Самокат, 2012. Сборник стихов для детей с невероятно смешными стихами.

Гиваргизов Артур. Записки выдающегося двоечника. М.: Эгмонт, 2016. Больше семидесяти забавных маленьких историй о детях и родителях, школьниках и учителях, отличниках и двоечниках.

Гиваргизов Артур. Такие разные Оли. М.: Эгмонт, 2014. Короткие рассказы о девочке по имени Оля, которая вечно попадает в какие-нибудь переделки.

Глуховский Дмитрий (р. 1979). Метро 2033. М.: Эксмо, 2005. Постапокалиптическая современная культовая классика. Последние выжившие в ядерной катастрофе обитают под землей в московском метро, где разные группы контролируют разные станции. У книги есть два авторских продолжения и больше десяти продолжений, написанных фанатами.

Громова Ольга (р. 1956). Сахарный ребенок: История девочки из прошлого века, рассказанная Стеллой Нудольской. М.: КомпасГид, 2014. Основанная на реальных событиях повесть об опыте жизни девочки в сталинском ГУЛАГе. После ареста отца главную героиню и ее мать отправляют в лагерь для членов семей «врагов народа». После освобождения они пытаются выжить в ссылке в Киргизии во время Великой Отечественной войны.

Дашевская Нина (р. 1979). Около музыки. М.: Росмэн, 2015. Сборник рассказов, объединенных любовью главных героев к музыке. Едва начав заниматься музыкой, они обнаруживают, что музыка помогает исполнить самые заветные желания.

Дашевская Нина. Вилли. М.: КомпасГид, 2015. Повесть о дружбе мальчика с велосипедом. Севка – необычный мальчик, он верит в чудеса, а Вилли – необычный велосипед, он умеет разговаривать.

Дашевская Нина. Скрипка неизвестного мастера. М.: Детское время, 2015. Кеша ненавидит музыку или думает, что ненавидит. Он даже теряет лучшего друга, потому что тот слишком занят в музыкальной школе. Однажды Кеша получает необычный подарок (старинную скрипку), и это разительно меняет его жизнь.

Дашевская Нина. Я не тормоз. М.: Самокат, 2016. Игнат всегда в движении. Он не может просто идти, он должен бежать, а лучше – катить на роликах или на самокате. Он носится по Москве, прислушиваясь к тому, что говорит ему город. А вот людей Игнат понимает не так быстро, даже тех, кто его любит или хочет с ним подружиться.

Доцук Дарья (р. 1990). Голос. М.: Самокат, 2017. Девочка становится свидетельницей террористической атаки в московском метро, у нее развивается острое посттравматическое расстройство. Чтобы справиться с травмой, она уезжает к бабушке в Калининград и в этом городе с трагическим прошлым находит путь к исцелению с помощью книг и новых друзей.

Егорушкина Александра (Бродская Анастасия, р. 1974, Полищук Вера, р. 1973). Настоящая принцесса и бродячий мостик. СПб.: Прайм Еврознак, 2004. Первая из четырех книг для юных читателей о девочке с сильным характером. Жительница Санкт-Петербурга, она становится принцессой в маленькой волшебной стране.

Емец Дмитрий (р. 1974). Таня Гроттер. М.: Эксмо, 2002–2012. Двенадцать книг с протагонистом-девочкой; весь цикл является пародией на «Гарри Поттера» Дж. К. Роулинг.

Жвалевский Андрей (р. 1967), Мытько Игорь (р. 1965). Порри Гаттер и каменный философ. М.: Время, 2002. Пародия на «Гарри Поттера», первая из четырех книг цикла.

Жвалевский Андрей, Пастернак Евгения (р. 1972). Время всегда хорошее. М.: Время, 2009. Девочка из 2018 года оказывается в 1980‐м, а мальчик из 1980 года попадает в 2018‐й. Девочке приходится нелегко в мире, где нет электроники, но есть юные пионеры, а мальчик пытается выжить в мире, где разучились общаться без смартфонов.

Жвалевский Андрей, Пастернак Евгения. Я хочу в школу. М.: Время, 2012. Дети любят свою замечательную школу и каждое утро радостно идут туда. Но однажды они узнают, что ее скоро закроют. Они начинают сражение за свою школу.

Жвалевский Андрей, Пастернак Евгения. Охота на василиска. М.: Время, 2014. Школьная повесть о гибели лучшей подруги в результате передозировки и о попытке борьбы с распространением наркотиков.

Жвалевский Андрей, Пастернак Евгения. Смерть мертвым душам. М.: Розовый жираф, 2014. Новая молодая библиотекарша старается привлечь читателей, и после этого в библиотеке начинают происходить таинственные события.

Жвалевский Андрей, Пастернак Евгения. Открытый финал. М.: Время, 2016. Старшеклассники посещают студию танца, где их готовят к конкурсам. Среди главных тем книги – подростковая любовь, дружба, отношения с родителями и попытки довериться взрослым.

Жвалевский Андрей, Пастернак Евгения. Пока я на краю. М.: Время, 2017. Книга рассматривает спорные темы подростковых самоубийств, потери доверия, сексуального пробуждения. Алла оказывается в сложной ситуации, к которой она не готова, обычно девочки не сталкиваются с такими людьми, как топ-модель, гонщик и философ, чья цель не помогать людям, а манипулировать ими.

Иванов Антон (р. 1950), Устинова Анна (р. 1959). Компания с Большой Спасской. М.: Махаон, 2006–2009. Цикл из двадцати двух детективов для детей о том, как четверо московских школьников расследуют преступления.

Колпакова Ольга (р. 1972). Полынная елка. М.: КомпасГид, 2017. Повесть о трагической судьбе поволжских немцев в Советском Союзе во время Великой Отечественной войны. Их выселили из родных домов в Поволжье и отправили в Сибирь, где им пришлось выживать без пищи и крова.

Крюкова Тамара (р. 1953). Кристальный ключ. М.: Аквилегия, 2009. Брат и сестра приезжают на лето к бабушке в деревню и обнаруживают волшебное озеро, которое они должны освободить от злых чар.

Кузнецов Сергей (р. 1966). Живые и взрослые. М.: АСТ, 2011. Дистопия в жанре young adult о четырех подростках, живущих в обществе с жесткими порядками, напоминающем Советский Союз. Две девочки и два мальчика объединились, чтобы спасти одну из их матерей и потрясти основы мира, в котором они живут.

Кузнецова Юлия (р. 1981). Выдуманный жучок. М.: Центр Нарния, 2011. Дети с серьезными заболеваниями лежат в больнице. Там они играют и сочиняют сказки, которые помогают стать сильнее и справиться со своим недугом.

Кузнецова Юлия. Помощница ангела. М.: Центр Нарния, 2013. Книга рассказывает параллельные истории двух девочек; одна живет в роскоши, другая в нищете. Алена, дочь бизнесмена, начинает помогать старой учительнице, живущей неподалеку, а Ангелина, которую растит очень бедная бабушка, мечтает о недоступной элитной школе.

Кузнецова Юлия. Где папа? М.: Издательский дом Мещерякова, 2013. Двенадцатилетняя главная героиня книги Лиза борется с отчаянием и болью потери: ее любимый папа несправедливо обвинен в растрате, арестован и посажен в тюрьму.

Кузнецова Юлия. Дом П. М.: КомпасГид, 2014. История о совершенно обыкновенной семье – мама, папа, двое детей и бабушка, которая готовит, убирает и занимается… боксом. Но однажды ее сын решил, что бабушке пора отдохнуть, и отправил ее в дом престарелых.

Кузнецова Юлия. Первая работа. М.: КомпасГид, 2017. Первая из трех книг о девочке-подростке, жаждущей независимости. Она решает заработать денег, чтобы поехать в Испанию, в языковую школу. Ради этой цели она начинает заниматься с избалованным ребенком из богатой семьи.

Кунгурцева Вероника (р. 1960). Похождения Вани Житного, или Волшебный мел. М.: ОГИ, 2007. Первая из трех книг, основанных на русских фольклорных мотивах, рассказывающая о чудесном путешествии заглавного героя.

Литвина Александра (р. 1976), иллюстрации Анны Десницкой (р. 1987). История старой квартиры. М.: Самокат, 2017. Эта богато иллюстрированная книга большого формата повествует о ста годах из жизни одной московской квартиры. Так книга рассказывает об истории России в XX веке.

Мартиросова Мария (р. 1973). Фотографии на память. М.: КомпасГид, 2012. Первая детская книга Мартиросовой посвящена длительному конфликту между Арменией и Азербайджаном, разрушающему жизнь армянской девочки из Баку.

Махотин Сергей (р. 1953). Вирус ворчания. СПб.: ДЕТГИЗ-Лицей, 2006. Воспоминания об идиллическом детстве автора: совершенно правдивые и невероятные истории об обитателях дома в Сочи, где прошло детство Махотина.

Минаев Борис (р. 1959). Детство Левы. М.: Захаров, 2001. Рассказы, основанные на воспоминаниях автора о московском детстве.

Михеева Тамара (р. 1976). Легкие горы. М.: Издательский дом Мещерякова, 2012. Повесть о недавно удочеренной девочке, которая боится, что ее не примет семья ее новой мамы, и о том, как мама старается сохранить свой брак.

Мурашова Екатерина (р. 1962). Обратно он не придет // Барабашка – это я: Сборник. М.: Детская литература, 1998. Девочка пытается справиться с разводом родителей и помогает двум бездомным сиротам, ютящимся в старом сарае на окраине большого города.

Мурашова Екатерина. Класс коррекции. М.: Самокат, 2004. Группа школьников с физическими или ментальными нарушениями отправляется в другой мир, чтобы сбежать от безнадежной реальности. Используя элементы магического реализма, автор показывает уязвимость детей при сломе социальной системы.

Мурашова Екатерина. Гвардия тревоги. М.: Самокат, 2008. Группа учеников элитной школы борется за то, чтобы помочь жителям города. Трое новичков из разных социальных слоев не сразу, но присоединяются к этой группе.

Мурашова Екатерина. Одно чудо на всю жизнь. М.: Центр Нарния, 2010. Трое братьев-сирот борются за выживание в первые годы перестройки. Конфликт между бедными, бездомными детьми и городскими детьми из среднего класса разрешается, мир восстанавливается, и обе группы детей находят общий язык.

Назаркин Николай (р. 1972). Изумрудная рыбка. М.: Самокат, 2007. Автобиографическая повесть о подростке, который проводит полгода в детской больнице.

Никольская Анна (р. 1979). Про Бабаку Косточкину. М.: Клевер-Медиа-Групп, 2013. Книга для маленьких детей о говорящей собаке и ее человеческой семье.

Никольская Анна. Я колбасника убил. М.: БерИнгА, 2017. Военное детство в маленьком городке становится для Олега особенно трудным после ареста отца. Олег хочет забыть о войне, голоде и унижениях в школе.

Нусинова Наталья (р. 1955). Приключения Джерика. М.: Самокат, 2006. В своей первой детской книге Нусинова вспоминает, как росла в Советском Союзе. Это живое описание счастливого детства и любящей семьи в непростой атмосфере хрущевской оттепели и брежневского застоя.

Олейников Алексей (р. 1979). Дженни Далфин и Скрытые земли. М.: Эксмо, 2010–2016. Фантастический цикл о девочке-сироте, которая является частью сообщества магов, старающихся защитить Землю от сил зла. На протяжении всех семи книг продолжается борьба между Добром и Злом.

Орлова Анастасия (р. 1981). Яблочки-пятки. М.: Гриф, 2012. Сборник стихов для самых маленьких о тесной связи между мамой и ребенком.

Орлова Анастасия. Это грузовик, а это прицеп. М.: Росмэн, 2015. Книжка для самых маленьких об одном рабочем дне грузовика и непослушного прицепа. Из-за поломки прицеп остается один и очень грустит.

Остер Григорий (р. 1947). Вредные советы: книга для непослушных детей и их родителей. М.: Детская литература, 1991. Сборник смешных стихов, советующих детям плохо себя вести и не слушаться родителей и учителей.

Остер Григорий. Задачник по математике. М.: Масс-Медиа, 1992. Забавные задачки для младших школьников.

Петросян Мариам (р. 1969). Дом, в котором… М.: Livebook/Гаятри, 2009. Двухтомный роман в жанре young adult об интернате для детей и подростков с физическими и эмоциональными проблемами. Повседневность и жизнь, похожая на сказку, переплетаются в этом необыкновенном, глубоком, порой пугающем романе.

Петрушевская Людмила (р. 1938), иллюстрации Александра Райхштейна (р. 1957). Поросенок Петр и машина. М.: ОГИ, 2002; Поросенок Петр и магазин. М.: ОГИ, 2002; Поросенок Петр идет в гости. М.: ОГИ, 2002. Три книжки-картинки, в которых поросенок Петр катается на воображаемой машине, делает покупки и навещает друзей.

Пономарева Светлана (р. 1976), Пономарев Николай (р. 1976). Боишься ли ты темноты? М.: Центр Нарния, 2010. Из-за автокатастрофы Ярослав остался сиротой. После смерти родителей он живет в детском доме и борется с кошмарами и депрессией. Ветеран Афганской войны Сергей – воспитатель в интернате, и у него тоже нелегкое прошлое. Сергей находит пути, чтобы помочь Ярославу и себе.

Рудашевский Евгений (р. 1987). Здравствуй, брат мой Бзоу. М.: КомпасГид, 2015. В маленькой деревушке в Абхазии, расположенной на берегу Черного моря, живет мальчик, который подружился с дельфином. Они проводят лето вместе и становятся братьями. Однако мирной жизни у моря приходит конец – выросшего мальчика призывают в армию и отправляют в Афганистан.

Рупасова Маша (р. 1975). С неба падали старушки. М.: АСТ, 2015. Сборник смешных стихов для детей.

Рупасова Маша. Все в сад. М.: АСТ, 2016. Сборник коротких выразительных стихов о том, как живется детям в детском саду.

Сабитова Дина (р. 1969). Цирк в шкатулке. М.: Самокат, 2008. Сирота Марик убегает из детского дома и прибивается к бродячему цирку. Среди пестрой трупы цирковых артистов он находит новых друзей, спасает принцессу, а потом его усыновляет вся цирковая труппа.

Сабитова Дина. Где нет зимы. М.: Самокат, 2011. Брат и сестра теряют мать и пытаются существовать самостоятельно. Становится известно, что они живут одни, без родителей, без пищи, и их должны отправить в разные детские дома. Из-за травмы девочка перестает говорить, но ее кукла помогает брату понять мысли девочки. Эту причудливую, лиричную историю отличают элементы магического реализма.

Сабитова Дина. Сказки про Марту. М.: Мир Детства Медиа, 2011. Марта – котенок-сирота, ее удочерила кошачья пара. Марта любит озорничать и однажды теряется. Но она не боится, ведь родители ее непременно найдут.

Сабитова Дина. Три твоих имени. М.: Розовый жираф, 2012. Три версии жизни девочки, которая потеряла родителей во время пожара. Она слишком взрослая, считается, что ей трудно найти приемных родителей. Временные опекуны не хотят, чтобы она оставалась с ними, она теряет всякую надежду на лучшую жизнь, но ее, уже подростка, удочеряет новая семья.

Седов Сергей (р. 1954). Сказки про мам. М.: Самокат, 2005. Короткие, полные черного юмора истории о всевозможных мамах: рассеянных, свирепых, злых, пьющих, любящих, инопланетянках и шопоголиках.

Седов Сергей. Жил-был Леша. М.: Малыш, 1991. Леша – мальчик, который умеет превращаться в кого или во что захочет: в птицу, в самолет, в медведя, в грузовик.

Соковенина Елена (р. 1976). Приключения П. Осликова, ребенка, который хотел как лучше. М.: Самокат, 2016. История о забавных, но часто сомнительных приключениях мальчика по имени Петя, который часто попадает в сложные и опасные переделки и мечтает, чтобы другие дети его любили.

Строкина Анастасия (р. 1984). Кит плывет на север. М.: КомпасГид, 2015. Сказка или притча для детей о таинственном зверьке Мамору, который плывет через океан на спине гигантского кита, чтобы отыскать предназначенный ему остров.

Тюхтяева Ирина (р. 1958), Тюхтяев Леонид (р. 1956). Зоки и Бада. М.: Микрополь, 1993. Бада, огромное существо со сменными рогами, живет в доме у озера. Однажды он обнаружил пухлых зоков в банке с медом (а они очень любят сладкое) и по доброте своей позволил им остаться, несмотря на постоянные проказы и непослушание.

Усачев Андрей (р. 1958). Умная собачка Соня. М.: Топикал-Цитадель, 1996. Сборник рассказов о маленькой собачке Соне и ее хозяине Иване Ивановиче Королёве. Соня все время безобразничает, а потом пытается свои безобразия скрыть.

Щерба Наталья (р. 1983). Часодеи. М.: Росмэн, 2011–2014. Состоящий из шести книг популярный фантастический цикл о девочке-волшебнице, которая оказывается в мире Часодеев. Василиса призвана спасти оба мира – и реальный, и его волшебный аналог.