Тогда Могарыча перевернуло кверху ногами и вынесло из спальни Воланда через открытое окно.

Мастер вытаращил глаза, шепча:

Несмотря на все эти преимущества и уважение, которое к ним питали, весталок очень жестоко наказывали, если признавали их виновными в неисполнении возложенных на них обязанностей, например в тех случаях, когда по вине одной из них гас священный огонь, зажечь который можно было только при помощи зажигательного стекла и солнечных лучей. Жрицу, признанную виновной в совершении этого деяния, помещали в темное помещение, где нещадно пороли. Если весталка теряла невинность, ее отправляли в место, называвшееся Campus Sceleratus, или «поле преступников». Там ее помещали в расположенное под землей помещение, в котором стояли кровать, зажженная лампа, немного хлеба и воды. Затем комнату запирали, забрасывали сверху землей, которую после этого выравнивали. Таким образом, несчастная женщина была обречена на ужасную смерть. Ее соблазнителя всенародно избивали плетьми до смерти. В подобных случаях весь город пребывал в трауре, а оскорбленной богине приносили многочисленные жертвы и произносили горячие молитвы, содержащие просьбу смилостивиться. Процессия, сопровождавшая обвиненную жрицу, привязанную к носилкам и укутанную так плотно, что не было слышно даже ее криков, в ее последнее пристанище, представляла собой воистину трагическое зрелище. Все жители города помнили потом этот день как один из самых ужасных и печальных.

— Однако это будет, пожалуй, почище того, что рассказывал Иван! — Совершенно потрясенный, он оглядывался и наконец сказал коту: — А простите... это ты... это вы... — он сбился, не зная, как обращаться к коту, — вы — тот самый кот, что садились в трамвай?

Сначала дев-весталок было всего две, потом их число возросло до четырех, а в правление царя Сервия – до шести. Их всегда избирали из самых знатных римских семейств. Если легенда об основании Рима правдива, то сами Ромул и Рем, давшие ему начало, были сыновьями весталки по имени Рея Сильвия и Марса. Каждый год, 1 марта, огонь в священном очаге богини и лавровые ветки над ним обновлялись, а 15 июня в храме производились уборка и ремонтные работы. Но перед этим, 9 июня, в честь богини устраивалось празднество, весталии, во время которого в храме могли присутствовать только женщины, приходившие туда босыми и в паломнических одеяниях.

— Я, — подтвердил польщенный кот и добавил: — Приятно слышать, что вы так вежливо обращаетесь с котом. Котам обычно почему-то говорят «ты», хотя ни один кот никогда ни с кем не пил брудершафта.

— Мне кажется почему-то, что вы не очень-то кот... — нерешительно ответил мастер. — Меня все равно в больнице хватятся, — робко добавил он Воланду.

Арес, или Марс

— Ну, чего они будут хвататься! — успокоил Коровьев, и какие-то бумаги и книги оказались у него в руках. — История болезни вашей?

Сын Зевса (Юпитера) и Геры (Юноны). Греки изначально считали его богом штормов, бурь и особенно ураганов. Но эти его функции были забыты довольно рано и более основательно, чем изначальные ипостаси других божеств. Нам он известен исключительно как «бог беспорядка и бури в человеческих делах», другими словами, «бог ужасной войны», точнее, «дикого беспорядка и раздора в битве». Он, получая удовольствие от убийства и резни, был самым жестоким и ужасным из всех верховных богов.

— Да.

Коровьев швырнул историю болезни в камин.

В этом отношении он является прямой противоположностью Афины Паллады, богини честных поединков, которая в мифах часто противостоит ему. Во время боя она была неуязвима и всегда находилась на стороне победителя. Арес (Марс) являлся не только богом сражений, но и олицетворением войны, какой бы – победоносной или проигранной – она ни была. Иногда его ранили или даже брали в плен. Помогая троянцам сражаться против греков (под его особое покровительство попал предводитель осажденных, Гектор), бог был ранен эллинским героем Диомедом, которому, в свою очередь, помогала богиня Афина. В Илиаде Гомер пишет: «Арес заревел меднобронный ⁄ Так же, как если бы девять иль десять воскликнуло тысяч ⁄ Сильных мужей на войне, зачиная Аресову распрю» (Илиада. V, 859–861. Пер. В.В. Вересаева. – Пер.). Затем, когда его снова ранила Афина, он упал, его доспехи загремели, и он покрыл семь пелетров земли своим телом (Илиада. XXI, 400) – очевидный намек на рев и разрушения, сопровождающие сильную бурю. Однажды его пленили могучие сыновья пахаря Алоэя От и Эфиальт, заключив бога в медную темницу (Илиада. V, 385), где продержали его тринадцать месяцев – промежуток времени, на протяжении которого, очевидно, люди мирно занимались земледелием (вспомним, что имена героев связаны с ним по происхождению).

— Нет документа, нет и человека, — удовлетворенно говорил Коровьев, — а это — домовая книга вашего застройщика?

— Да-а...

Подобно самому Аресу, его потомки прославились своей любовью к Ьаздорам. В их число входили, например, царевич из Калидона Мелеагр, убивший калидонского вепря; Кикн, убитый Гераклом, за которого Арес стал бы мстить, если бы Зевс при помощи молнии не положил конец конфликту между двумя своими сыновьями; Парфенопей, один из семи военачальников, отправившихся в поход против Фив; Эномай и другие. Выражение «сын или отпрыск Ареса (Марса)» часто употреблялось в отношении других героев. Это не следует понимать буквально, так как при помощи подобной фразы авторы могли подчеркивать, что своей физической силой и отвагой эти персонажи не уступают настоящим потомкам бога.

— Кто прописан в ней? Алоизий Могарыч? — Коровьев дунул в страницу домовой книги. — Раз, и нету его, и, прошу заметить, — не было. А если застройщик удивится, скажите, что ему Алоизий снился. Могарыч? Какой такой Могарыч? Никакого Могарыча не было. — Тут прошнурованная книга испарилась из рук Коровьева. — И вот она уже в столе у застройщика.

Его обычно сопровождали Эрида, богиня раздора, Деймос и Фобос (ужас и страх соответственно). С другой стороны, даже в Илиаде (V, 355; XXI, 416), где он изображен огромным свирепым воином, прослеживается его связь с Афродитой, богиней любви. В Одиссее содержится рассказ о его тайном визите к ней, свидетелем которого стал Гелиос (солнце), сообщивший об этом Гефесту (Вулкану). Выковав хитрую сеть, он поймал в нее любовников и, предъявив их в таком виде олимпийским богам, стал просить Зевса восстановить справедливость. По мнению жителей Фив, Арес был не просто любовником Афродиты, а ее законным супругом, и брак этот, вероятно, олицетворял мир и покой, следовавшие за беспорядком войны.

— Вы правильно сказали, — говорил мастер, пораженный чистотою работы Коровьева, — что раз нет документа, нету и человека. Вот именно меня-то и нет, у меня нет документа.



Арес, или Марс

— Я извиняюсь, — вскричал Коровьев, — это именно галлюцинация, вот он, ваш документ, — и Коровьев подал мастеру документ. Потом он завел глаза и сладко прошептал Маргарите: — А вот и ваше имущество, Маргарита Николаевна, — и он подал Маргарите тетрадь с обгоревшими краями, засохшую розу, фотографию и, с особенной бережностью, сберегательную книжку, — десять тысяч, как вы изволили внести, Маргарита Николаевна. Нам чужого не надо.



Греки поклонялись Аресу, но не как божеству-защитнику, каким его представляли себе римляне. Известно, что в Афинах на холме, получившем название Ареопаг, или «холм Ареса», вершил правосудие специальный совет с тем же названием, решавший вопросы жизни и смерти. По легенде, сам Арес однажды предстал перед ним, выступая в качестве истца против Посейдона. Ему поклонялись воинственные жители Тегеи, спартанцы, построившие некогда древнейший из посвященных этому богу храмов, афиняне, для которых скульптор Алкмен, современник и соперник Фидия, создал статую Ареса, элейцы с большим или меньшим рвением. Но истинным центром его культа являлась Фракия, с ее диким воинственным населением и приносящим бури неспокойным небом. Правда, наибольшие почести ему под именем Марса оказывали в Риме, охваченном страстью к завоеваниям и гордящемся своей боевой мощью. Там он наряду с Юпитером считался защитником и покровителем государства.

— У меня скорее лапы отсохнут, чем я прикоснусь к чужому, — напыжившись, воскликнул кот, танцуя на чемодане, чтобы умять в него все экземпляры злополучного романа.

— И ваш документик также, — продолжал Коровьев, подавая Маргарите документ, и затем, обратившись к Воланду, почтительно доложил: — Все, мессир!

— Нет, не все, — ответил Воланд, отрываясь от глобуса. — Куда прикажете, моя дорогая донна, девать вашу свиту? Мне она лично не нужна.

Римляне считали себя потомками Марса, так как, по легенде, он был отцом Ромула и Рема, называя его Marspiter, или Mars Pater, то есть своим отцом Марсом. В расположенном в Италии городе Реатсе даже действовал его оракул. Ему было посвящено одно из полей в Риме – Марсово поле, где устраивались военные смотры и маневры, соревнования атлетов, получившие название «Марсовы игры», и народные собрания, созывавшиеся для обсуждения важных государственных дел. Там же располагались ипподром и храмы этого бога, а раз в пять лет (этот период назывался люструм) на Марсовом поле проводились ценз и смотр граждан, пригодных к строевой службе в случае войны. В подобных случаях ему приносилась жертва, называвшаяся Suovetaurilia, состоявшая из свиньи, овцы и вола. Этих животных трижды обводили вокруг собравшейся толпы, произнося при этом молитву, в которой содержалась обращенная к богам просьба увеличить и усилить Римскую империю (позднее их просили даровать Римскому государству прочность и стабильность). Дважды в год, в начале марта и в октябре, на поле проводились соревнования колесниц, причем по окончании второго совершался обряд принесения Марсу в жертву пристяжной лошади победившей в скачках биги.

Тут в открытую дверь вбежала Наташа, как была нагая, всплеснула руками и закричала Маргарите:

— Будьте счастливы, Маргарита Николаевна! — Она закивала головой мастеру и опять обратилась к Маргарите: — Я ведь все знала, куда вы ходите.



— Домработницы все знают, — заметил кот, многозначительно поднимая лапу, — это ошибка думать, что они слепые.

Марс и Венера

— Что ты хочешь, Наташа? — спросила Маргарита. — Возвращайся в особняк.



— Душенька, Маргарита Николаевна, — умоляюще заговорила Наташа и стала на колени, — упросите их, — она покосилась на Воланда, — чтоб меня ведьмой оставили. Не хочу я больше в особняк! Ни за инженера, ни за техника не пойду! Мне господин Жак вчера на балу сделали предложение. — Наташа разжала кулак и показала какие-то золотые монеты.

На Марсовом поле совершалось посвящение захваченной во время походов добычи, и ни один римский военачальник не отправлялся на войну, не посетив перед этим храм Марса, чтобы раскачать священные щит и копье, приговаривая: «Защити меня, о Марс!» Этот щит (анкил), по преданию, упал с неба при императоре Нуме Помпилии. Подобно палладию, хранившемуся в святилище Весты, его берегли с благоговением. Гаруспики, жившие во времена Нумы, предсказали, что Римское государство будет существовать, пока щит хранится в Риме. В результате, чтобы снизить вероятность похищения самой святыни, были сделаны одиннадцать точно таких же щитов. Вместе со священным копьем они под надзором жрецов, называвшихся саллии, в обязанности которых входило проведение ежегодных празднеств, организованных в благодарность богам за столь ценный дар, находились в храме Марса.

Маргарита обратила вопросительный взор к Воланду. Тот кивнул головой. Тогда Наташа кинулась на шею Маргарите, звонко ее расцеловала и, победно вскрикнув, улетела в окно.

В древнейшие времена в жертву этому богу приносили людей, особенно тех, кто был захвачен в плен во время того или иного сражения. Однако позднее от этого обычая отказались, и человеческие жертвоприношения были заменены лошадьми, баранами, собаками. Также Марсу полагалось оставлять часть военной добычи. Помимо этих животных, ему были посвящены волк, петух и дятел.

Арес изображался с копьем и горящим факелом, которые, согласно древнему обычаю, проносили жрецы, чтобы дать двум противостоящим армиям сигнал к началу сражения. К числу его символов также относились собака и стервятник, которых всегда можно было встретить на поле битвы.

На месте Наташи оказался Николай Иванович. Он приобрел свой прежний человеческий облик, но был чрезвычайно мрачен и даже, пожалуй, раздражен.

Арес часто изображался в виде молодого человека могучего телосложения. На его голове красовался шлем, а сам он был вооружен щитом и копьем. На некоторых других изображениях мы видим его с бородой и в тяжелом вооружении. Больше всего художникам и скульпторам нравилось изображать его вместе с Венерой.

— Вот кого с особенным удовольствием отпущу, — сказал Воланд, с отвращением глядя на Николая Ивановича, — с исключительным удовольствием, настолько он здесь лишний.

— Я очень прошу выдать мне удостоверение, — заговорил, дико оглядываясь, Николай Иванович, но с большим упорством, — о том, где я провел предыдущую ночь.

Гефест, или Вулкан

— На какой предмет? — сурово спросил кот.

Считался божественным воплощением огня, горящего в земных недрах и вырывающегося наружу во время извержений вулканов. Этот огонь никак не связан ни с солнцем, ни со сверкающими на небе молниями. Таков и характер этого бога, из-за чего между ним и богом небесного света постоянно возникали конфликты. Он был сыном Зевса и Геры, верховных небесных божеств. Но вышло так, что его рождение стало причиной ссор между супругами и их взаимной неприязни. Однажды, когда Гефест занял сторону матери, Зевс схватил его за пятки и сбросил с Олимпа (Илиада. I, 560). Целый день летел он вниз, а вечером, когда начало опускаться солнце, он упал на остров Лемнос, где его нашли синтийцы, спасли его и позаботились о нем. Место, где его нашли, недалеко от горы-вулкана Мосихл, в исторический период стало главным центром его культа.

— На предмет представления милиции и супруге, — твердо сказал Николай Иванович.

— Удостоверений мы обычно не даем, — ответил кот, насупившись, — но для вас, так и быть, сделаем исключение.

Согласно другой версии мифа, Гера, стыдясь того, что Гефест родился очень хилым, сама скинула его с Олимпа. Он упал в море, где его нашли Фетида и Эвринома. На протяжении девяти лет они заботились о нем, и он оставался в обиталище морских божеств, и никто, кроме них, не знал, где он находится. Там он создал множество прекрасных произведений ремесленного искусства. Вероятно, подобное представление у людей возникло под влиянием впечатления, когда они видели, как во время извержений вулканические горы, расположенные недалеко от морского побережья (а порой и целые острова, подобно современному Санторину), обваливаются в воду.

И не успел Николай Иванович опомниться, как голая Гелла уже сидела за машинкой, а кот диктовал ей:

Во дворце морских богов Гефест, помимо других прекрасных вещей, изготовил хитрый трон, который затем подарил Гере, чтобы наказать ее за то, что некогда она свергла его с Олимпа. Стоило богине сесть на него, как в нем сработал скрытый механизм, и богиня оказалась привязана к трону цепями, разомкнуть которые мог только сам его создатель. Когда это произошло, Арес отправился на поиски Гефеста, чтобы силой привести его и заставить освободить богиню, но в ужасе бежал, увидев, что противник решил напасть на него с горящей головней. Наконец Дионису (Бахусу), богу вина, удалось уговорить мать и сына помириться, после чего богиня сумела освободиться.

— Сим удостоверяю, что предъявитель сего Николай Иванович провел упомянутую ночь на балу у сатаны, будучи привлечен туда в качестве перевозочного средства... поставь, Гелла, скобку! В скобке пиши «боров». Подпись — Бегемот.

Вероятно, именно в связи с причастностью Диониса к этому сюжету в другом мифе, посвященном пиршеству олимпийских богов, которые никак не могли удержать смех, наблюдая за хромым Гефестом, передвигавшимся от одного ложа к другому, бог-покровитель вина предстает перед нами в качестве виночерпия. Возможно, представление о хромоте бога возникло в результате наблюдения за колыханием пламени в очаге, с которым связано множество странных посвященных ему легенд.

— А число? — пискнул Николай Иванович.

— Чисел не ставим, с числом бумага станет недействительной, — отозвался кот, подмахнул бумагу, откуда-то добыл печать, по всем правилам подышал на нее, оттиснул на бумаге слово «уплочено» и вручил бумагу Николаю Ивановичу. После этого Николай Иванович бесследно исчез, а на месте его появился новый неожиданный человек.

Будучи изначально богом огня, Гефест постепенно стал и покровителем тех искусств и ремесел, для которых огонь был необходим, особенно керамического производства и кузнечного дела. Он был богом-мастером, трудившимся в своей заполненной дымом кузнице, расположенной под землей, в самом сердце вулкана, и создававшим прекрасные вещи, которые затем дарил богам и полюбившимся ему героям. Для Зевса он сделал ужасную эгиду и скипетр, для Ахиллеса и Мемнона – доспехи, для себя – двух прелестных золотых служанок, которые передвигались, подобно живым существам, и помогали ему идти. Каждый раз, описывая какое-либо прекрасное изделие из бронзы, Гомер, чтобы подчеркнуть их совершенство, писал, что они были созданы самим Гефестом. О троне, сделанном им для Геры, и сети, в которую он поймал Афродиту и Ареса, уже говорилось выше.

— Это еще кто? — брезгливо спросил Воланд, рукой заслоняясь от света свечей.

Когда люди на собственном опыте узнали, что вулканическая почва весьма плодородна, Гефест, бог находящегося в недрах земли тепла, стал одним из божеств, отвечавших за распространение растительности, в особенности виноградников, которые пышно произрастают и приносят хороший урожай именно на вулканических почвах. Не может быть никаких сомнений в том, что именно благодаря этому возникло представление о близкой дружбе между ним и богом-покровителем вина Дионисом. Оно проявилось как в том, что двум этим богам нередко поклонялись вместе, так и в уже упомянутом выше мифе о том, как Дионис вернул Гефеста на Олимп и помирил его с остальными богами.

Варенуха повесил голову, вздохнул и тихо сказал:

— Отпустите обратно. Не могу быть вампиром. Ведь я тогда Римского едва насмерть с Геллой не уходил! А я не кровожадный. Отпустите.

Существование культа Гефеста прослеживается вплоть до древнейших времен, а Лемнос всегда был центром поклонения этому божеству. Там, у подножия вулкана Мосихла, который в настоящее время считается потухшим, стоял один из древнейших храмов, посвященных Гефесту. Считалось, что он расположен на том самом месте, где Прометей похитил небесный огонь и был за это заживо прикован Гефестом к Кавказскому хребту. Каждый день Зевс посылал к нему орла, который выклевывал его печень, выраставшую затем заново. Каждый год на острове проходил довольно мрачный обряд искупления вины за кражу огня. Эллины тушили все огни, и их запрещалось разжигать до тех пор, пока не вернется корабль, отправленный на священный остров Делос за новым огнем. Затем, после того как они не горели на протяжении девяти дней, все очаги в домах и мастерских зажигались заново от привезенного пламени.



— Это что еще за бред? — спросил, морща лицо, Воланд. — Какой такой Римский? Что это еще за чепуха?

Гефест, или Вулкан

— Не извольте беспокоиться, мессир, — отозвался Азазелло и обратился к Варенухе: — Хамить не надо по телефону. Лгать не надо по телефону. Понятно? Не будете больше этим заниматься?



От радости все помутилось в голове у Варенухи, лицо его засияло, и он, не помня, что говорит, забормотал:

Помимо Лемноса, важным центром культа Гефеста были Афины, где жило необычайно большое число людей, специализировавшихся на изготовлении керамики и работе с металлом и считавших его покровителем своих ремесел. Здесь считалось, что он связан с Афиной, причем в честь обоих богов каждый год, в октябре, устраивался праздник халкеи. Тогда же проводилось и празднество, названное апатурии, во время которого важную роль, наряду с Зевсом и Афиной, играл и Гефест как бог-покровитель очага и связанной с ним домашней жизни. Во время этого торжества на очагах приносили жертвы, а по городу проходили праздничные процессии, состоявшие из мужчин, одетых в парадные наряды, несших зажженные факелы и распевавших песни, в которых этот бог прославлялся. Забег с факелами, устраивавшийся во время Панафинейских игр, также должен был напоминать всем собравшимся о краже огня Прометеем. Причину совместного почитания Гефеста и Афины видели и в том, что некогда он добивался любви этой богини, и, даже несмотря на то, что это ему не удалось, она стала заботиться об Эрихтонии, рожденном от его связи с богиней земли Геей.

— Истинным... то есть я хочу сказать, ваше ве... сейчас же после обеда... — Варенуха прижимал руки к груди, с мольбой глядел на Азазелло.

На Сицилии в честь Гефеста был возведен храм на горе Этна, причем охраняли его собаки, натренированные на то, чтобы отличать благочестивых людей от неблагочестивых и богохульников. Последним животные просто не давали приблизиться к святилищу. Этому богу поклонялись также в Нижней Италии и Кампанье.

— Ладно, домой, — ответил тот, и Варенуха растаял.

Римляне считали, что первый храм Гефеста в их городе был построен не кем иным, как Ромулом, который не только приказал возвести его, но и основал празднество, которое должно было проводиться в честь бога каждый год, 23 августа, и называлось вулкании. Во время этого торжества устраивалось жертвоприношение, цель которого заключалась в том, чтобы предотвратить все возможные несчастья, вызванные огнем и светом. Дни ко времени проведения этого праздника становились короче, а значит, появлялась необходимость использования искусственного освещения, без которого просто невозможно было работать по вечерам.

— Теперь все оставьте меня одного с ними, — приказал Воланд, указывая на мастера и на Маргариту.

В Илиаде говорится, что супругой Гефеста была харита, но в более поздние времена большинство греков считали, будто он женился на самой Афродите. В любом случае брак его оказался бездетным.

Приказание Воланда было исполнено мгновенно. После некоторого молчания Воланд обратился к мастеру:

— Так, стало быть, в арбатский подвал? А кто же будет писать? А мечтания, вдохновение?

Скульпторы и художники изображали Гефеста в виде пожилого бородатого мужчины, лицо которого покрыто глубокими морщинами. Обычно он одет в короткий хитон, на его голове – заостренная шапка (пилос), являющаяся отличительным признаком рабочих и рыбаков (ее также носил Одиссей). Бог изображен бьющим молотом по наковальне, стоя в позе, подчеркивающей его описанную в мифе хромоту. Его профиль, но на этот раз без бороды, вычеканен на ранних лемносских монетах. Больше всего поэтам и художникам нравилось пересказывать историю о том, как Гефесту удалось приковать Геру к подаренному им трону. Благодаря своей нелепости этот сюжет пользовался большой популярностью среди античных комедиографов. На расписном сосуде, хранящемся в Британском музее, изображена сцена из комедии – Гера, сидящая на троне, и сражающиеся перед ней Гефест и Арес. Также на расписных сосудах часто встречается изображение пьяного Гефеста, возвращающегося на Олимп верхом на муле или пешком и сопровождаемого Дионисом, силенами и нимфами. Именно он расколол голову Зевса, чтобы из нее могла выйти рожденная таким образом Афина. Этот сюжет также часто использовался в росписи сосудов, а сам Гефест в этом случае изображался с молотом в руках. Также встречаются изображения, на которых он делает Ахиллесу доспехи или приковывает Прометея к скале.

— У меня больше нет никаких мечтаний и вдохновения тоже нет, — ответил мастер, — ничто меня вокруг не интересует, кроме нее, — он опять положил руку на голову Маргариты, — меня сломали, мне скучно, и я хочу в подвал.

— А ваш роман? Пилат?

Афродита, или Венера

— Он мне ненавистен, этот роман, — ответил мастер, — я слишком много испытал из-за него.

Считалась богиней любви в широком смысле этого слова. В древнейшие времена в это понятие входила также любовь к животным и любовь, в которой видели причину наличия у природы производительных сил. Соответственно в ее характере, наряду с прекрасными и благородными, присутствовали грубые и подлые черты. В период расцвета Греции авторы произведений искусства и поэзии воспевали самые лучшие ее качества. Но когда благополучные времена прошли, на первый план выступила аморальная составляющая образа богини.

— Я умоляю тебя, — жалобно попросила Маргарита, — не говори так. За что же ты меня терзаешь? Ведь ты знаешь, что я всю жизнь вложила в эту твою работу. — Маргарита добавила еще, обратившись к Воланду: — Не слушайте его, мессир, он слишком замучен.

Необходимость объяснить причину наличия у природы производительных сил и чувства, вызываемые зарождением новой жизни, привели к появлению в глубокой древности у ближневосточных народов веры в божественное воплощение любви. Финикийцы называли это воплощение Астартой и распространяли ее культ по всем регионам Греции, на средиземноморских островах и в Италии – везде, где строили свои фактории и поселения. Древнейшие эллины, общаясь с этими торговцами, научившись у них чеканить монету, приняв их систему мер и весов и приобретя другие знания, необходимые для ведения торговли, включая, как считается, письменность, очевидно, передали некоторые функции восточной богини (например, роль защитницы торговли) своей Афродите. На первых из известных нам греческих монет, эгинских, и на весах, точно соответствующих восточному стандарту, помещены изображения черепахи – одного из наиболее известных символов Афродиты.

— Но ведь надо же что-нибудь описывать? — говорил Воланд. — Если вы исчерпали этого прокуратора, ну, начните изображать хотя бы этого Алоизия.

Мастер улыбнулся.

Невозможно определить, какие еще качества и функции позаимствовала греческая богиня у финикийской. Однако, судя по огромному почету, с которым ей поклонялись на Кипре, Кифере, в Коринфе, Карфагене и на Сицилии и везде, где в древнейшие времена финикийцы основывали свои поселения, можно предположить, что она позаимствовала и некоторые другие функции, кроме защиты торговли, у своей восточной «коллеги». Афродита, которой в Греции поклонялись до появления в ее культе финикийских элементов, считалась дочерью Зевса и Дионы и была по линии матери связана с древним религиозным центром в Додоне.

— Этого Лапшённикова не напечатает, да, кроме того, это и неинтересно.

В более поздние времена богиню стали называть дочерью Урана, рожденной в морской пене, впервые вступившей на сушу на острове Кипр и получившей благодаря этому эпитет Анадиомена, то есть «выходящая из моря» (Гесиод. Теогония, 188–206). В ипостаси Афродиты-Урании она считалась воплощением любви, которая должна была объединить небеса, землю и море в одну гармоничную систему. Этим она отличалась от Афродиты Пандемос, олицетворение любви между людьми.

— А чем же вы будете жить? Ведь придется нищенствовать.

Родившейся из морской пены богине особенно поклонялись рыбаки и высадившиеся на берег моряки, видя в ней богиню спокойного моря и благополучного плавания. Из-за этого на острове Эгина возник следующий обычай: за жертвоприношением и пиршеством в честь Посейдона следовало радостное и шумное торжество, посвященное Афродите. В Книде ей поклонялись как богине спокойного моря, в связи с чем одним из ее атрибутов стал дельфин. Остров Кифера получил свое название от одного из ее эпитетов – Киферея. Эллины верили, будто там она вышла на сушу раньше, чем на Кипре.

— Охотно, охотно, — ответил мастер, притянул к себе Маргариту, обнял ее за плечи и прибавил: — Она образумится, уйдет от меня...

— Не думаю, — сквозь зубы сказал Воланд и продолжал: — Итак, человек, сочинивший историю Понтия Пилата, уходит в подвал, в намерении расположиться там у лампы и нищенствовать?

Изначально, до того, как в ее образе появились восточные черты, эллинская Афродита, дочь Зевса и Дионы, была богиней, отвечавшей за любовь людей друг к другу. Греки верили, что ее всегда сопровождают Эрот (Амур или Купидон), хариты (грации), оры, Гимерот (бог страсти), Потос (бог желания), Пейто (богиня убеждения). Но особое внимание она уделяла юному прекрасному пастуху Адонису. Она так страдала, узнав о его гибели (юношу задрал дикий кабан), что не выпускала бездыханное тело из своих объятий. Наконец боги, сжалившись над ней, постановили: возлюбленный Афродиты будет на протяжении весны и лета жить на земле, а вторую половину года богиня может проводить с ним в загробном мире, пребывая рядом с Персефоной (Прозерпиной).

Маргарита отделилась от мастера и заговорила очень горячо:



— Я сделала все, что могла, и я нашептала ему самое соблазнительное. А он отказался от этого.

Афродита, или Венера

— То, что вы ему нашептали, я знаю, — возразил Воланд, — но это не самое соблазнительное. А вам скажу, — улыбнувшись, обратился он к мастеру, — что ваш роман вам принесет еще сюрпризы.



— Это очень грустно, — ответил мастер.

Перед нами еще одна попытка объяснить смену времен года – не будем забывать о том, что Афродита также являлась богиней садов и цветов. В природе ее присутствие на земле особенно явственно ощущалось весной, а отсутствие – зимой. Впоследствии смену времен года отмечали во время празднества, посвященного Адонису. Для него изготавливалась статуя возлюбленного богини, которую затем, стеная и плача, с почестями хоронили. После ее окончания раздавался радостный возглас: «Адонис живет, он снова воскрешен!» Чтобы сослаться на этот миф, ее называли Адонаей или Адониадой.

— Нет, нет, это не грустно, — сказал Воланд, — ничего страшного уже не будет. Ну-с, Маргарита Николаевна, все сделано. Имеете ли вы ко мне какую-нибудь претензию?

Еще одним ее возлюбленным был Анхис, от которого она родила Энея, чей сын Асканий, или Юл, стал основателем римского рода Юлиев.

В истории Пигмалиона, кипрского Адониса, в творение которого Афродита вдохнула жизнь во время одного из посвященных ей празднеств, вероятно, содержится тот же смысл, что и в легенде о жизни и смерти Адониса – в любви страсть чередуется с отчуждением, подобно тому, как в природе жара сменяется холодом.

— Что вы, о, что вы, мессир!

Супругом Афродиты был Гефест (Вулкан). О том, каким образом он наказал ее, застав в обществе Ареса, уже говорилось выше. Из числа ее детей (рожденных не от Гефеста) следует упомянуть Эрота (Амура) и Антероса, Гименея и Гермафродита.

— Так возьмите же это от меня на память, — сказал Воланд и вынул из-под подушки небольшую золотую подкову, усыпанную алмазами.

— Нет, нет, нет, с какой же стати!

Но если к одним она благоговела, то к другим, например к убитому ею Ипполиту, или Полифонту, которого она превратила в филина, к Арсиное, обращенной ею в камень, или к Мирре, ставшей по ее воле миртовым деревом, испытывала сильную антипатию. О том, как она поспорила с Герой и Афиной (богини пытались выяснить, кто из них красивейшая, и попросили троянского царевича Париса рассудить их), мы поговорим позднее, в разделе, посвященном источнику, рассказывающему о Троянской войне.

— Вы хотите со мной поспорить? — улыбнувшись, спросил Воланд.

Благодаря тому, что богиня обладала властью, достаточной для того, чтобы объединять живых существ, где бы – на небе, на земле или в темном Тартаре – они ни находились, узами любви, ее считали покровительницей брачных обрядов и супружеской жизни. Ей были посвящены несколько храмов на острове Кипр, но ни один из них не был так изящно украшен, как святилище, расположенное в городе Пафосе, в которое направлялись тысячи паломников, чтобы принять участие в ежегодном торжестве в честь Афродиты. Там же находился ее оракул. В этом храме эллины также поклонялись Аресу (Марсу) и ей под именем Урании. Этот факт, в свою очередь, свидетельствует о том, что в сознании людей она тесно ассоциировалась с богом войны. Иногда, в частности в ее древнейшем святилище, расположенном на острове Кифера, а также в Спарте, Аргосе и на коринфском Акрополе богиню изображали вооруженной.

Маргарита, так как в плаще у нее не было кармана, уложила подкову в салфетку и затянула ее узлом. Тут что-то ее изумило. Она оглянулась на окно, в котором сияла луна, и сказала:

— А вот чего я не понимаю... Что же это — все полночь да полночь, а ведь давно уже должно быть утро?

Культ Венеры не был широко распространен в Риме вплоть до позднего времени. Каждый год в ее честь проводился праздник, получивший название венералии, причем его ключевым событием были ночные пляски и безудержные забавы в садах, среди цветущих деревьев. Ее храм стоял на Капитолийском холме, ей же были посвящены Коллинские ворота, а ее священным месяцем считался апрель, потому что именно в это время распускаются цветы и пускают ростки растения – именно тогда, согласно греческому мифу, Адонис возвращается из подземного мира.

— Праздничную полночь приятно немного и задержать, — ответил Воланд. — Ну, желаю вам счастья!

Символами Афродиты считались голуби, бараны, зайцы, дельфины, лебеди и черепахи; розы, миртовые деревья и другие красивые растения, яблоки и различные фрукты.

Маргарита молитвенно протянула обе руки к Воланду, но не посмела приблизиться к нему и тихо воскликнула:

Судя по изображениям на монетах, отчеканенных на Кипре, древнейшее изображение богини, сделанное в виде шара или пирамиды, находилось в Пафосе. Оно было окружено горящими факелами и канделябрами. Но постепенно, с развитием искусства, образ Афродиты был проработан более тщательно. Ее изображения стали излучать очарование, а затем художники начали использовать все доступные им выразительные средства, чтобы подчеркнуть божественную всепоглощающую красоту Афродиты. В период расцвета античного искусства она, запечатленная в различных позах, всегда изображалось одетой, а позднее появились и обнаженные статуи богини.

— Прощайте! Прощайте!

Сцена ее рождения в море была запечатлена Фидием на основании статуи Зевса в Олимпии. По мнению художника, это событие происходило на глазах олимпийских богов, а первым новорожденную встретил Эрот, который, согласно другим источникам, считался ее сыном. На одной из самых знаменитых картин, написанных Апеллесом, богиня изображена выходящей из моря.

— До свидания, — сказал Воланд.

Для того чтобы подчеркнуть связь Афродиты с Аресом, ее нередко изображали в виде Венеры Виктрикс, одной ногой опирающейся на шлем и держащей обеими руками щит. К этому типу относятся Венера из Капуи и Венера Милосская.

В храме, построенном в Книде в честь Афродиты Евплеи, покровительницы успешных путешествий, находилась ее статуя, созданная Праксителем, которую в древности считали наиболее удачным изображением богини. Вероятно, Венера Медицейская является неточной копией именно этого произведения искусства.

И Маргарита в черном плаще, мастер в больничном халате вышли в коридор ювелиршиной квартиры, в котором горела свеча и где их дожидалась свита Воланда. Когда пошли из коридора, Гелла несла чемодан, в котором был роман и небольшое имущество Маргариты Николаевны, а кот помогал Гелле. У дверей квартиры Коровьев раскланялся и исчез, а остальные пошли провожать по лестнице. Она была пуста. Когда проходили площадку третьего этажа, что-то мягко стукнуло, но на это никто не обратил внимания. У самых выходных дверей шестого парадного Азазелло дунул вверх, и только что вышли во двор, в который не заходила луна, увидели спящего на крыльце, и, по-видимому, спящего мертвым сном, человека в сапогах и в кепке, а также стоящую у подъезда большую черную машину с потушенными фарами. В переднем стекле смутно виднелся силуэт грача.

Афина Паллада, или Минерва

Уже собирались садиться, как Маргарита в отчаянии негромко воскликнула:

— Боже, я потеряла подкову!

— Садитесь в машину, — сказал Азазелло, — и подождите меня. Я сейчас вернусь, только разберу, в чем тут дело. — И он ушел в парадное.

Ее также называли Тритогенейя, или Тритония, и Афинайя. В мифологии ее рождение обычно описывается следующим образом: она в полном вооружении выбралась из головы Зевса. В это время земля дрожала, на море поднялись огромные волны, а дневной свет померк. Греки верили, что перед этим Зевс проглотил свою супругу Метиду (Мудрость), чтобы та не родила сына. Гефест (Вулкан), чтобы помочь Афине родиться, ударил Зевса топором по голове (по другой версии, это сделал Прометей). Однако в другом мифе ее отцом назван Посейдон (Нептун), а матерью – нимфа Тритонида. Зевс при этом просто удочерил ее. Но эта версия не получила популярности в широких слоях населения и, вероятно, возникла только в более поздние времена, чтобы найти объяснения таким эпитетам богини, как Тритогенейя и Тритония.

Дело же было вот в чем: за некоторое время до выхода Маргариты и мастера с их провожатыми из квартиры № 48, помещавшейся под ювелиршиной, вышла на лестницу сухонькая женщина с бидоном и с сумкой в руках. Это была та самая Аннушка, что в среду разлила, на горе Берлиоза, подсолнечное масло у вертушки.

В ее рождении не принимали участия ни одно божество и ни один смертный, связанные с землей. Отец Афины, небесный бог, согласно мифу, извлек ее на свет из темного грозового облака, расположенного в самом центре ревущей и грохочущей бури. Следовательно, ее характер так или иначе должен быть соответствующим. Афина появилась на свет для того, чтобы осуществить то, что задумал ее отец, но, будучи верховным и справедливым богом, не смог осуществить. Она одновременно как внушает страх и поражает своей мощью, подобно буре, так и может быть нежной и чистой, подобно светлому небу, очистившемуся после грозы, когда воздух новой жизни витает над освежившимися полями.

Никто не знал, да, наверное, и никогда не узнает, чем занималась в Москве эта женщина и на какие средства она существовала. Известно о ней было лишь то, что видеть ее можно было ежедневно то с бидоном, то с сумкой, а то и с сумкой и с бидоном вместе — или в нефтелавке, или на рынке, или под воротами дома, или на лестнице, а чаще всего в кухне квартиры № 48, где и проживала эта Аннушка. Кроме того и более всего было известно, что где бы ни находилась или ни появлялась она — тотчас же в этом месте начинался скандал, и кроме того, что она носила прозвище «Чума».

Для того чтобы описать ее двойственную натуру – ужасную и могучую, но в то же время открытую, нежную и чистую, – ее называли двойным именем – Афина Паллада, причем второе характеризовало ее как богиню бурь, ту, что несет эгиду, или грозовой щит, своего отца. Позднее в ипостаси Паллады она стала покровительницей битв, храброй воительницей, пугающей множество сердивших ее героев одним видом своей эгиды и гнавшей перед собой самого Ареса, понукая его при помощи копья-молнии. В то же время мягкая, нежная, «небесная» часть ее натуры связана с ее функцией богини войны, стремившейся упорядочить убийство и бойню, которые так нравились Аресу. Именно данная черта являлась основным отличием этих божеств войны. Паллада руководила битвами, но только для того, чтобы привести своих подопечных к победе, а через нее – к миру и процветанию.

Чума-Аннушка вставала почему-то чрезвычайно рано, а сегодня что-то подняло ее совсем ни свет ни заря, в начале первого. Повернулся ключ в двери, Аннушкин нос высунулся в нее, а затем высунулась она и вся целиком, захлопнула за собою дверь и уже собиралась тронуться куда-то, как на верхней площадке грохнула дверь, кто-то покатился вниз по лестнице и, налетев на Аннушку, отбросил ее в сторону так, что она ударилась затылком об стену.

— Куда ж тебя черт несет в одних подштанниках? — провизжала Аннушка, ухватившись за затылок. Человек в одном белье, с чемоданом в руках и в кепке, с закрытыми глазами ответил Аннушке диким сонным голосом:

Когда заканчивалась война и как в политике, так и в душах отдельных людей воцарялся мир, которым всегда завершается любой конфликт, устанавливалась власть доброй и чистой Афины, учившей человечество наслаждаться миром и помогавшей ему познать все, что украшает жизнь, включая мудрость и искусство. Если внимательно изучить и четко представить себе эти две стороны ее натуры, понять их единство и взаимовлияние друг на друга, мы увидим, что Афина Паллада представляет собой одно из наиболее всеобъемлющих воплощений глубокого религиозного чувства, существо, в руки которого любой благочестивый грек мог передать себя со всеми необходимыми почестями.

— Колонка! Купорос! Одна побелка чего стоила. — И, заплакав, рявкнул: — Вон! — Тут он бросился, но не дальше, вниз по лестнице, а обратно — вверх, туда, где было выбитое ногой экономиста стекло в окне, и через это окно кверху ногами вылетел во двор. Аннушка даже про затылок забыла, охнула и сама устремилась к окну. Она легла животом на площадку и высунула голову во двор, ожидая увидеть на асфальте, освещенном дворовым фонарем, насмерть разбившегося человека с чемоданом. Но ровно ничего на асфальте во дворе не было.

Взаимосвязь этих двух сторон натуры богини можно проследить и в посвященных ей мифах, основные из которых мы перескажем чуть ниже. Но вначале нам следует обратить внимание на то, что в мифологии Афина названа вечной девой, отвергающей ухаживания, объектом которых она, по легенде, нередко становилась. Вместо того чтобы даже самую малость поддаться земным страстям и слабостям, она (этот факт с особой гордостью подчеркивается в мифе), будучи олицетворением разума и являясь в то же время воплощением происхождения сознания из головы верховного божества, не изменяет своим принципам. Таким образом, разум не является ни мужским, ни женским. Он единая и независимая сила, проявляющаяся во всех явлениях природы.

Оставалось предположить, что сонная и странная личность улетела из дому, как птица, не оставив по себе никакого следа. Аннушка перекрестилась и подумала: «Да уж, действительно квартирка номер пятьдесят! Недаром люди говорят! Ай да квартирка!»

Афина как делами, так и советами оказала Зевсу неоценимую помощь во время войны против великанов. Именно она уговорила бога позвать на помощь Геракла, что позволило благополучно победить восставших. Одной рукой она победила ужасного великана Энкелада. Когда, наконец, Зевсу была возвращена его власть, она стала защищать и помогать героям, уничтожавшим ужасных существ и чудовищ, расплодившихся на земле. В связи с этим она была весьма дружелюбно настроена по отношению к Гераклу, помогая ему преодолевать трудности и совершать подвиги, к Персею, убившему благодаря ей горгону Медузу, голову которой богиня затем надела на свою эгиду, и названному из-за этого Горгофоном, или убийцей Горгоны. Вместе с Герой она защищала аргонавтов, и именно с ее помощью Тесей побеждал и убивал всевозможных чудовищ. Во время Троянской войны, о которой речь пойдет ниже, она выступила на стороне греков. Именно она сделала так, чтобы конфликт закончился за десять лет.

Не успела она этого додумать, как дверь наверху опять хлопнула, и второй кто-то побежал сверху. Аннушка прижалась к стене и видела, как какой-то довольно почтенный гражданин с бородкой, но с чуть-чуть поросячьим, как показалось Аннушке, лицом, шмыгнул мимо нее и, подобно первому, покинул дом через окно, тоже опять-таки и не думая разбиваться на асфальте. Аннушка забыла уже про цель своего похода и осталась на лестнице, крестясь, охая и сама с собою разговаривая.

Однако, как уже говорилось выше, в мирные времена на первый план выходили ее функции богини мастерства, всевозможных ремесел, небесной чистоты и умственной деятельности, направленной на всеобщее благо и процветание. Эллины верили, что именно она изобрела прядение и ткачество, научила ухаживать за новорожденными. Она же считалась первой врачевательницей, поделившейся затем своим умением с другими богами. К числу ее изобретений относилась также флейта. Будучи богиней войны, Афина научила людей приручать лошадей, взнуздывать их и запрягать в боевые колесницы (именно это она делает в истории о Беллерофонте, которому она подарила крылатого коня Пегаса, и в рассказе об афинянине Эрихтонии, первом смертном, которого она научила впрягать лошадей в колесницу). Короче говоря, она считалась защитницей всех, кто занимался искусством и ремеслом, тех, кто учил людей и знакомил человечество с чем-то новым. Таким образом, основной целью богини было всеобщее счастье.

Третий, без бородки, с круглым бритым лицом, в толстовке, выбежал сверху через короткое время и точно так же упорхнул в окно.

Основным местом ее деятельности была Аттика, область Греции, над которой, согласно пересказанному выше мифу, она получила особую власть после того, как выиграла соревнование с морским богом Посейдоном, и которая находилась под ее покровительством. Там ей поклонялись и почитали гораздо с большим рвением, чем других богов. Именно в ее честь был назван главный город этой области. Видимым подтверждением и доказательством ее власти над Аттикой являлась олива, растущая на афинском Акрополе. Это дерево богиня создала во время соревнования с Посейдоном, причем афиняне верили в то, что от него произошли все оливы Аттики. Выращивание олив было основным занятием местного населения.

К чести Аннушки надо сказать, что она была любознательна и решила еще подождать, не будет ли каких новых чудес. Дверь наверху вновь открыли, и теперь сверху стала спускаться целая компания, но не бегом, а обыкновенно, как все люди ходят. Аннушка отбежала от окна, спустилась вниз к своей двери, быстрехонько открыла ее, спряталась за нею, и в оставленной ею щелке замерцал ее исступленный от любопытства глаз.



Афина Паллада. Статуя работы Фидия

Какой-то не то больной, не то не больной, а странный, бледный, обросший бородой, в черной шапочке и в каком-то халате спускался вниз нетвердыми шагами. Его бережно вела под руку какая-то дамочка в черной рясе, как показалось Аннушке в полутьме. Дамочка не то босая, не то в каких-то прозрачных, видно, заграничных, в клочья изодранных туфлях. Тьфу ты! Что в туфлях! Да ведь дамочка-то голая! Ну да, ряса накинута прямо на голое тело! «Ай да квартирка!» В душе у Аннушки все пело от предвкушения того, что она будет рассказывать завтра соседям.



За странно одетой дамочкой следовала совершенно голая дамочка с чемоданчиком в руке, а возле чемоданчика мыкался черный громадный кот. Аннушка едва вслух что-то не пискнула, протирая глаза.

Замыкал шествие маленького роста прихрамывающий иностранец с кривым глазом, без пиджака, в белом фрачном жилете и при галстуке. Вся эта компания мимо Аннушки проследовала вниз. Тут что-то стукнуло на площадке. Услышав, что шаги стихают, Аннушка, как змея, выскользнула из-за двери, бидон поставила к стенке, пала животом на площадку и стала шарить. В руках у нее оказалась салфеточка с чем-то тяжелым. Глаза у Аннушки полезли на лоб, когда она развернула сверточек. Аннушка к самым глазам подносила драгоценность, и глаза эти горели совершенно волчьим огнем. В голове у Аннушки образовалась вьюга: «Знать ничего не знаю! Ведать ничего не ведаю!.. К племяннику? Или распилить ее на куски... Камушки-то можно выковырять... И по одному камушку: один на Петровку, другой на Смоленский... И — знать ничего не знаю и ведать ничего не ведаю!»

В трудах древних писателей приводится трогательный рассказ об этом оливковом дереве, свидетельствующий о том, насколько глубоко вера в богиню укоренилась в сознании людей. В ней говорится о том, что, когда персы, собрав всю свою сногсшибательную мощь, отправились в поход против Греции, перед ними явилась Афина, сидящая на троне своего отца, и стала умолять пощадить ее город. Но судьба распорядилась иначе, а Зевс был вынужден проигнорировать просьбу своей возлюбленной дочери: Афины были разрушены, а на их руинах возник более красивый и величественный город. Афиняне сели на свои корабли, покинув родной город, в который затем вошли персы, огнем и мечом разрушившие его, не пощадив даже священную оливу. Но в знак того, что богиня не покинула находившиеся под ее покровительством Афины даже тогда, когда они превратились в руины, внезапно из оставшегося торчать корня дерева появился новый росток, который в поразительно короткий срок достиг почти трехметровой высоты и стал символом возрождения города. Благодаря помощи богини афиняне сражались лучше всех остальных эллинов во время знаменитого морского сражения при Саламине, в котором персидский флот, хотя и значительно превосходивший числом греческий, был полностью уничтожен, а войска, оставшиеся на материке, были вынуждены бежать из Греции с позором и огромными потерями.

Аннушка спрятала находку за пазуху, ухватила бидон и уже собиралась скользнуть обратно в квартиру, отложив свое путешествие в город, как перед нею вырос, дьявол его знает откуда взявшийся, тот самый с белой грудью без пиджака и тихо шепнул:

— Давай подковку и салфеточку.

Некоторые из ее многочисленных эпитетов были связаны с ее функциями, другие образованы от названий местностей, где она пользовалась особым почетом. В Элиде Афину за то, что она заботилась о кормлении детей, назвали «матерью»; в Афинах и некоторых других регионах – Полиадой, «защитницей городов»; она также звалась Сотерией – «спасительницей», Главкопидой – «светлоокой», Парфенос – «девой», Гиппией – «укротительницей коней», Эрганой – «труженицей», Никой – «победоносной» и Механитидой – «искусной».

— Какую такую салфеточку-подковку? — спросила Аннушка, притворяясь весьма искусно. — Никакой я салфеточки не знаю. Что вы, гражданин, пьяный, что ли?

Каждый год в ее честь в Афинах устраивался праздник под названием панафинеи, который должен был напомнить людям о том, какую роль она сыграла в войне против великанов. На каждый четвертый год, то есть на каждый третий год после очередной Олимпиады, он проводился с удвоенной пышностью. Считалось, что это торжество установил Тесей (по другой версии, празднество обязано ему своей важностью). В любом случае корни этого праздника уходят в глубокую древность. Во время торжества устраивались праздничные процессии, проводились соревнования атлетов, многочисленные жертвоприношения и пиршества. В празднестве имели право принимать участие все афиняне независимо от того, где они находились – на родине или в колониях.

Белогрудый твердыми, как поручни автобуса, и столь же холодными пальцами, ничего более не говоря, сжал Аннушкино горло так, что совершенно прекратил всякий доступ воздуха в ее грудь. Бидон вывалился из рук Аннушки на пол. Подержав некоторое время Аннушку без воздуха, беспиджачный иностранец снял пальцы с ее шеи. Хлебнув воздуху, Аннушка улыбнулась.

— Ах, подковочку? — заговорила она. — Сию минуту! Так это ваша подковочка? А я смотрю, лежит в салфеточке... Я нарочно прибрала, чтобы кто не поднял, а то потом поминай как звали!

В качестве призов участники игр получали большие расписные керамические сосуды, наполненные чистым оливковым маслом, продуктом, полученным из плодов посвященных Афине деревьев. До нашего времени сохранилось совсем немного подобных амфор. С одной их стороны изображена богиня, подавшаяся вперед, готовясь бросить копье. По бокам от нее стоят две колонны, символизирующие ипподром. С обратной стороны сосуда изображен тот вид соревнований, в котором он был завоеван.

Получив подковочку и салфеточку, иностранец начал расшаркиваться перед Аннушкой, крепко пожимать ей руку и горячо благодарить в таких выражениях, с сильнейшим заграничным акцентом:

Однако центральным событием торжества была, возможно, процессия, участники которой несли новое одеяние – пеплос, сотканное и вышитое для богини избранными женщинами и девушками, живущими в Афинах. Его, подобно парусу, растягивали на мачте и ставили на повозку, сделанную в виде корабля. В этом шествии, очевидно, принимало участие все население Аттики, знатные юноши скакали на конях или ехали в колесницах, солдаты шли в полном вооружении, а горожане двигались с женами и дочерьми, предварительно облачившись в праздничные наряды. Новый пеплос предназначался для статуи Афины, стоявшей в Эрехтейоне. Судя по всему, обряд облачения статуй в настоящую одежду существовал в Элладе с древнейших времен, когда искусство изготовления скульптур было на низком уровне развития и художники не могли точно воспроизвести внешний облик человека. Вполне вероятно, что статуя Афины, о которой идет речь, также была создана в те далекие времена.

— Я вам глубочайше признателен, мадам. Мне эта подковочка дорога как память. И позвольте вам за то, что вы ее сохранили, вручить двести рублей. — И он тотчас вынул из жилетного кармана деньги и вручил их Аннушке.

Магистраты Афины приносили ей жертвы в начале весны. Службы в ее святилище проводились двумя девственницами, избиравшимися на один год.

В Риме культ Минервы пользовался такой же популярностью, как и культ Афины в Афинах. Ее считали богиней мудрости и серьезных размышлений, что не могло не привлекать к ней таких людей, как римляне. Она, так же как и в Элладе, считалась здесь покровительницей искусств и ремесел, домашнего прядения, ткачества и вышивки. В Риме ей были посвящены несколько храмов, древнейший из которых находился на Капитолийском холме. Ей был посвящен ежегодный праздник, длившийся с 19 по 23 марта.

Та, отчаянно улыбаясь, только вскрикивала:

Больше всего римляне почитали Палладиум – предмет, связанный с ее культом. Он представлял собой древнюю статую богини, о которой говорили, будто она упала с неба и оказалась в собственности царской семьи, правившей в Трое. С тех пор владение ею всегда считалось залогом безопасности города. Во время Троянской войны Палладиум был тайно похищен Диомедом и Одиссеем, после чего Троя была захвачена греками, спрятавшимися в деревянном коне. Согласно другой версии этой истории, его взял с собой бежавший из города Эней. Из-за существования различных версий легенды в более поздние времена сразу несколько городов, например Аргос, Афины и Рим, претендовали на право владеть настоящим Палладиумом. Где бы он ни находился, везде люди были полностью уверены в том, что от владения этой статуей зависит существование их города. Из-за этого впоследствии слово «палладиум» стало употребляться в более широком смысле, обозначая аналогичные предметы. Так, например, услышав фразу: «Унесен Палладиум свободы», мы можем сделать вывод, что где-то попрана свобода.

— Ах, покорнейше вас благодарю! Мерси! Мерси!



Палладиум

Щедрый иностранец в один мах проскользнул через целый марш лестницы вниз, но прежде чем смыться окончательно, крикнул снизу, но без акцента:

— Ты, старая ведьма, если когда-нибудь еще поднимешь чужую вещь, в милицию ее сдавай, а за пазуху не прячь!



Чувствуя в голове звон и суматоху от всех этих происшествий на лестнице, Аннушка еще долго по инерции продолжала кричать:

Символами Афины были сова, петух, змея и оливковое дерево.

— Мерси! Мерси! Мерси! — а иностранца уже давно не было.

Художники часто изображали Афину суровой девой, на голове которой красуется шлем, а в руках она держит щит и копье. На ней длинное одеяние, а на груди висит эгида с головой Медузы, обрамленной изображениями змей, посередине. Нередко ее сопровождает сова. Наибольшей известностью в древности пользовались две ее статуи, созданные скульптором Фидием: первая, сделанная из золота и слоновой кости, стояла в ее огромном храме в Афинах, Парфеноне.

Не было и машины во дворе. Вернув Маргарите подарок Воланда, Азазелло распрощался с нею, спросил, удобно ли ей сидеть, а Гелла сочно расцеловалась с Маргаритой, кот приложился к ее руке, провожатые помахали руками безжизненно и неподвижно завалившемуся в угол сидения мастеру, махнули грачу и тотчас растаяли в воздухе, не считая нужным утруждать себя подъемом по лестнице. Грач зажег фары и выкатил в ворота мимо мертво спящего человека в подворотне. И огни большой черной машины пропали среди других огней на бессонной и шумной Садовой.

Вторая, огромного размера, сделанная из бронзы, находилась на Акрополе, возвышаясь над вышеупомянутым храмом. Верхушка ее шлема и наконечник копья были видны с моря даже у мыса Суний – южной оконечности Аттики. Скульптор запечатлел ее в момент подготовки к броску копья. Такой тип называется Промахос, или «передовой боец». Эта статуя наряду с панорамой Акрополя изображена на афинских момнетах.

Через час в подвале маленького домика в одном из арбатских переулков, в первой комнате, где было все так же, как было до страшной осенней ночи прошлого года, за столом, накрытым бархатной скатертью, под лампой с абажуром, возле которой стояла вазочка с ландышами, сидела Маргарита и тихо плакала от пережитого потрясения и счастья. Тетрадь, исковерканная огнем, лежала перед нею, а рядом возвышалась стопка нетронутых тетрадей. Домик молчал. В соседней маленькой комнате на диване, укрытый больничным халатом, лежал в глубоком сне мастер. Его ровное дыхание было беззвучно.

Последний имеющийся в нашем распоряжении источник, в котором содержится информация о статуе из золота и слоновой кости, относится к 375 году н. э., и до сих пор неизвестно, каким образом и куда она пропала. Считается, что до сих пор сохранились несколько ее уменьшенных копий, одна из которых, найденная в Афинах, хранится в Британском музее.

Наплакавшись, Маргарита взялась за нетронутые тетради и нашла то место, что перечитывала перед свиданием с Азазелло под Кремлевской стеной. Маргарите не хотелось спать. Она гладила рукопись ласково, как гладят любимую кошку, и поворачивала ее в руках, оглядывая со всех сторон, то останавливаясь на титульном листе, то открывая конец. На нее накатила вдруг ужасная мысль, что это все колдовство, что сейчас тетради исчезнут из глаз, что она окажется в своей спальне в особняке и что, проснувшись, ей придется идти топиться. Но это была последняя страшная мысль, отзвук долгих переживаемых ею страданий. Ничто не исчезало, всесильный Воланд был действительно всесилен, и сколько угодно, хотя бы до самого рассвета, могла Маргарита шелестеть листами тетрадей, разглядывать их и целовать и перечитывать слова:

— Тьма, пришедшая со Средиземного моря, накрыла ненавидимый прокуратором город... Да, тьма...

На расписных сосудах часто изображались сцены ее рождения, битвы с великанами, то, как она помогает героям, таким как Персей и Геракл, совершать свои подвиги. На фрагменте фронтона Парфенона, хранящемся в Британском музее, спереди изображено рождение богини, а сзади – состязание с Посейдоном. В афинском Эрехтейоне стояла очень древняя статуя богини, а в самом городе хранился так называемый Палладиум, за сохранностью которого следило жреческое семейство Бузигов. Эллины также верили в то, что он упал с неба. Перед этой статуей заседал суд, разбиравший дела о кровопролитии.

Аполлон-Феб; Гелиос, или Сол

Солнце дарует нашему миру свет, в то же время олицетворяющий свет разума, знания, истины, всего правильного и чистого. Греки различали эти два вида света – для них Аполлон-Феб олицетворял одну его ипостась, а Гелиос-Сол – другую. Соответственно, первый стал богом-оракулом, способным пролить свет на тьму будущего и убившим Пифона – чудовище, перекрывшее доступ к Дельфийскому оракулу. Он бог музыки и пения, слышных только тогда, когда в мире правят свет и безопасность, а владение стадами не влечет за собой беду. Гелиос, с другой стороны, олицетворяет свет как физическое явление, солнечный шар, который и зимой и летом поднимается и заходит на небе. О его способности раскрывать тайны говорилось выше, когда речь шла об истории о Вулкане и Венере.

Глава 25. Как прокуратор пытался спасти Иуду из Кириафа

Тьма, пришедшая со Средиземного моря, накрыла ненавидимый прокуратором город. Исчезли висячие мосты, соединяющие храм со страшной Антониевой башней, опустилась с неба бездна и залила крылатых богов над гипподромом, Хасмонейский дворец с бойницами, базары, караван-сараи, переулки, пруды... Пропал Ершалаим — великий город, как будто не существовал на свете. Все пожрала тьма, напугавшая все живое в Ершалаиме и его окрестностях. Странную тучу принесло со стороны моря к концу дня, четырнадцатого дня весеннего месяца нисана.

Мифы об Аполлоне, подобно культу Афродиты, возникли в глубокой древности, однако, в отличие от последнего, так или иначе испытавшего влияние восточных религий, полностью сформировались они в Греции. У некоторых восточных народов, без сомнения, были боги солнца и солнечного света, так или иначе похожие на Аполлона, но это говорит лишь о том, что они также наблюдали за передвижениями солнца, используя при этом те же методики, что и эллины. В предыдущей главе уже шла речь о том, что небо, землю и море олицетворяли верховные боги, а другие силы природы люди представляли себе в виде живых существ. В легендах об Аполлоне отразились различные события, происходящие с солнечным светом.



Она уже навалилась своим брюхом на Лысый Череп, где палачи поспешно кололи казнимых, она навалилась на храм в Ершалаиме, сползла дымными потоками с холма его и залила Нижний Город. Она вливалась в окошки и гнала с кривых улиц людей в дома. Она не спешила отдавать свою влагу и отдавала только свет. Лишь только дымное черное варево распарывал огонь, из кромешной тьмы взлетала вверх великая глыба храма со сверкающим чешуйчатым покровом. Но он угасал во мгновение, и храм погружался в темную бездну. Несколько раз он выскакивал из нее и опять проваливался, и каждый раз этот провал сопровождался грохотом катастрофы.

Гелиос, или Сол

Другие трепетные мерцания вызывали из бездны противостоящий храму на западном холме дворец Ирода Великого, и страшные безглазые золотые статуи взлетали к черному небу, простирая к нему руки. Но опять прятался небесный огонь, и тяжелые удары грома загоняли золотых идолов во тьму.



Ливень хлынул неожиданно, и тогда гроза перешла в ураган. В том самом месте, где около полудня, близ мраморной скамьи в саду, беседовали прокуратор и первосвященник, с ударом, похожим на пушечный, как трость переломило кипарис. Вместе с водяною пылью и градом на балкон под колонны несло сорванные розы, листья магнолий, маленькие сучья и песок. Ураган терзал сад.

Жизнь везде зарождается и вызревает благодаря солнечным лучам, стрелам Аполлона. Для того чтобы понять это, достаточно посмотреть на поля и сады. С их помощью она возникает повсюду, а в тепле их мягкого, ласкового света слышен ликующий глас природы, эхом отражающийся в человеческой душе. В то же время эти лучи способны уничтожить растения и животных, даже люди, живущие в южной климатической зоне, в которую входит и Греция, не всегда способны противостоять им. Их свет проникает в самые темные углы и глубокие расселины. Все эти представления отразились в мифе об Аполлоне, представавшем перед смертными в различных ипостасях, отражавших, однако, исключительно положительную сторону солнечного света со всеми даруемыми им благами:

В это время под колоннами находился только один человек, и этот человек был прокуратор.

1) как олицетворение молодости и красоты;

2) как воплощение земного счастья;

Теперь он не сидел в кресле, а лежал на ложе у низкого небольшого стола, уставленного яствами и вином в кувшинах. Другое ложе, пустое, находилось с другой стороны стола. У ног прокуратора простиралась неубранная красная, как бы кровавая, лужа и валялись осколки разбитого кувшина. Слуга, перед грозою накрывавший для прокуратора стол, почему-то растерялся под его взглядом, взволновался оттого, что чем-то не угодил, и прокуратор, рассердившись на него, разбил кувшин о мозаичный пол, проговорив:

3) как бог стад, пасущихся на освещенных им полях, – в этой ипостаси Аполлон появляется в мифе, рассказывающем о том, как он пас стада Лаомедонта, значительно увеличившиеся благодаря его заботе; когда он в одиночестве играл на флейте, дикие звери выходили из своих берлог, чтобы послушать его;

— Почему в лицо не смотришь, когда подаешь? Разве ты что-нибудь украл?

4) как бог врачевания, отвечавший за рост целебных трав;

5) как бог музыки, ибо везде, где его лучи даруют свет и тепло, раздаются счастливые, радостные звуки;

Черное лицо африканца посерело, в глазах его появился смертельный ужас, он задрожал и едва не разбил и второй кувшин, но гнев прокуратора почему-то улетел так же быстро, как и прилетел. Африканец кинулся было подбирать осколки и затирать лужу, но прокуратор махнул ему рукою, и раб убежал. А лужа осталась.

6) как бог оракулов, раскрывающий тайны, которые таит в себе будущее, ведь небесный свет рассеивает тьму и не переносит ночной мрак.

Теперь африканец во время урагана прятался возле ниши, где помещалась статуя белой нагой женщины со склоненной головой, боясь показаться не вовремя на глаза и в то же время опасаясь и пропустить момент, когда его может позвать прокуратор.

Лежащий на ложе в грозовом полумраке прокуратор сам наливал себе вино в чашу, пил долгими глотками, по временам притрагивался к хлебу, крошил его, глотал маленькими кусочками, время от времени высасывал устрицы, жевал лимон и пил опять.

Солнце на небесах всегда молодо и могущественно, поэтому Аполлон также считался вечно юным, сильным и бессмертным. В связи с этим в нем стали видеть защитника юношей, участвующих в соревнованиях атлетов и в битвах. Но из-за летней жары нередко начинались эпидемии, поэтому и Аполлон стал богом смерти, чьи бьющие точно в цель стрелы несут с собой погибель. В этой ипостаси его называли Карней и с особым почтением относились в Спарте – в его честь ежегодно в августе устраивалось празднество, во время которого все население уходило из города и селилось по соседству в палатках, подобно войску, осаждающему поселение. Таким образом они пытались избежать губительных последствий жарких «собачьих дней». Это торжество называлось карней. Его цель как религиозного обряда заключалась в том, чтобы умиротворить ужасного пса. Соответственно, спартанцы с большим почтением относились к этому празднеству. Оттуда оно распространилось в Кирену, греческую колонию на северном побережье Африки, на острова Родос и Сицилия и в греческие города Нижней Италии – Тарент и Сибари. Самый величественный храм Аполлона находился в Амиклах.

Если бы не рев воды, если бы не удары грома, которые, казалось, грозили расплющить крышу дворца, если бы не стук града, молотившего по ступеням балкона, можно было бы расслышать, что прокуратор что-то бормочет, разговаривая сам с собой. И если бы нестойкое трепетание небесного огня превратилось бы в постоянный свет, наблюдатель мог бы видеть, что лицо прокуратора с воспаленными последними бессонницами и вином глазами выражает нетерпение, что прокуратор не только глядит на две белые розы, утонувшие в красной луже, но постоянно поворачивает лицо к саду навстречу водяной пыли и песку, что он кого-то ждет, нетерпеливо ждет.

Другая его ипостась, в которой разрушительные черты сочетаются с функциями бога-покровителя юношей и пышной растительности, отразилась в мифе, благодаря которому он получил эпитет Гиацинт и особые ритуалы, характерные для Пелопоннеса, полуострова, занимающего большую часть южной оконечности Балканского полуострова, включающего в себя Сикион, Мессению, Амиклы и Спарту. Они сопровождались повсеместным пением грустных песен, состязаниями поэтов. В этих обрядах отражались представления о переменчивости природы и о том, что со временем жизнь возродится заново. Именно так выглядели гиацинтии, которые праздновались в Спарте в июле и длились в течение девяти дней. В них выражение грусти и печали сочеталось с радостным возбуждением.

В мифе, положившем начало этому торжеству, говорится о том, как Аполлон, метнув диск, случайно убил юного Гиацинта, младшего сына Амикла, который был его возлюбленным. Согласно другой версии, бог ветра Зефир, также любивший Гиацинта, взревновав его к Аполлону, намеренно бросил диск в голову юноши. Гиацинтии начинались с оплакивания его смерти, но вера в то, что Гиацинт превратился в одноименный цветок, выросший там, где пролилась его кровь, пробуждала в людях радость и надежду на возрождение юноши. Очевидно, что этот миф, подобно легенде о Персефоне, иносказательно повествует о чередующемся увядании и возрождении всего живого, символом которого в данном случае является юноша. Диск Аполлона олицетворяет солнце, опаляющее растения.

Прошло некоторое время, и пелена воды перед глазами прокуратора стала редеть. Как ни был яростен ураган, он ослабевал. Сучья больше не трещали и не падали. Удары грома и блистания становились реже. Над Ершалаимом плыло уже не фиолетовое с белой опушкой покрывало, а обыкновенная серая арьергардная туча. Грозу сносило к Мертвому морю.

Вероятно, тот же смысл лежит в основе легенды о том, как, оскорбленные Ниобой, которая, гордясь своими детьми, стала говорить, что как мать превосходит Лето, Аполлон и Артемида застрелили всех ее потомков – Аполлон убивал сыновей, а Артемида – дочерей. Когда все они, кроме младшей дочери, один за другим пали перед разъяренными богами, Ниоба, держа прижавшегося к ней ребенка, стала умолять брата и сестру пощадить ее последнее дитя, но не сумела предотвратить судьбоносный выстрел. Девочка погибла, сердце ее матери окаменело, и она не могла ни роптать, ни жаловаться. Сама Ниоба превратилась в камень, из которого тихо струились слезы.



Теперь уже можно было расслышать в отдельности и шум дождя, и шум воды, низвергающейся по желобам и прямо по ступеням той лестницы, по которой днем прокуратор шел для объявления приговора на площади. И наконец зазвучал и заглушенный доселе фонтан. Светлело. В серой пелене, убегавшей на восток, появились синие окна.

Тут издали, прорываясь сквозь стук уже совсем слабенького дождика, донеслись до слуха прокуратора слабые звуки труб и стрекотание нескольких сот копыт. Услышав это, прокуратор шевельнулся, и лицо его оживилось. Ала возвращалась с Лысой Горы, судя по звуку, она проходила через ту самую площадь, где был объявлен приговор.

Наконец услышал прокуратор и долгожданные шаги, и шлепанье на лестнице, ведущей к верхней площадке сада перед самым балконом. Прокуратор вытянул шею, и глаза его заблистали, выражая радость.

Аполлон и Гиацинт

Между двух мраморных львов показалась сперва голова в капюшоне, а затем и совершенно мокрый человек в облепившем тело плаще. Это был тот самый человек, что перед приговором шептался с прокуратором в затемненной комнате дворца и который во время казни сидел на трехногом табурете, играя прутиком.



Не разбирая луж, человек в капюшоне пересек площадку сада, вступил на мозаичный пол балкона и, подняв руку, сказал высоким приятным голосом:

— Прокуратору здравствовать и радоваться! — Пришедший говорил по-латыни.

Порой стрелы Аполлона приносят страждущим желанную смерть, но случается и иначе. Так, во время Троянской войны, в которой он принимал участие на стороне троянцев, Аполлон дал свободу своему гневу и разрушительной силе. Когда он потрясал своей эгидой, все сражающиеся, вне зависимости от их ранга, падали замертво, а стены, возведенные греками, разваливались с такой быстротой, будто были сделаны из песка.

— Боги! — воскликнул Пилат. — Да ведь на вас нет сухой нитки! Каков ураган? А? Прошу вас немедленно пройти ко мне. Переоденьтесь, сделайте мне одолжение.

Пришедший откинул капюшон, обнаружив совершенно мокрую, с прилипшими ко лбу волосами, голову, и, выразив на своем бритом лице вежливую улыбку, стал отказываться переодеться, уверяя, что дождик не может ему ничем повредить.

Аполлон в своей ипостаси бога, оказывающего благотворное воздействие на все живое, получил эпитет Фаргелий. В его честь в Афинах в мае проводился праздник, называвшийся фаргелии, знаменовавший созревание плодов полей под теплыми лучами солнца, служа в то же время средством искупления человеческих жертвоприношений, проводившихся в глубокой древности. В августе в Афинах проходило другое торжество – метагейтнии, во время которого Аполлон, как считалось, будучи богом урожая и достатка, угощал других богов и пробуждал в адептах своего культа любовь к ближнему. В октябре ему приносили в жертву первые плоды полей, а в сентябре проходило празднество, во время которого ему поклонялись как помощнику в сражениях. Пастухи поклонялись Аполлону, называя его Номион и считая его своим божественным покровителем.

— Не хочу слушать, — ответил Пилат и хлопнул в ладоши. Этим он вызвал прячущихся от него слуг и велел им позаботиться о пришедшем, а затем немедленно подавать горячее блюдо. Для того чтобы высушить волосы, переодеться, переобуться и вообще привести себя в порядок, пришедшему к прокуратору понадобилось очень мало времени, и вскорости он появился на балконе в сухих сандалиях, в сухом багряном военном плаще и с приглаженными волосами.

Благоприятное воздействие солнца можно ощутить не только на земле, но и на море, поэтому его также называли Дельфиний и поклонялись ему в этой ипостаси в Афинах, где был возведен храм Аполлона Дельфиния. Он с древнейших времен обладал правом давать убежище и служил местом проведения судебных заседаний, в ходе которых разбирались преступления, наказуемые смертной казнью. В мае в Афинах проводился праздник дельфинин, во время которых жители города вспоминали о том, как в глубокой древности посылали на Крит семь девушек и семь юношей, которые должны были быть принесены в жертву Минотавру.

В это время солнце вернулось в Ершалаим и, прежде чем уйти и утонуть в Средиземном море, посылало прощальные лучи ненавидимому прокуратором городу и золотило ступени балкона. Фонтан совсем ожил и распелся во всю мочь, голуби выбрались на песок, гулькали, перепрыгивали через сломанные сучья, клевали что-то в мокром песке. Красная лужа была затерта, убраны черепки, на столе дымилось мясо.

— Я слушаю приказания прокуратора, — сказал пришедший, подходя к столу.

Как бог солнца, совершающего ежегодный круговорот, Аполлон, как считали эллины, проводил зиму на севере, в стране мифического народа гипербореев, всегда живших при свете. Когда близилась зима, поэты сочиняли прощальные песни, посвященные ему. Едва родившись, Аполлон получил от Зевса митру (шапку) и лиру, а также колесницу, в которую были запряжены лебеди. В ней он собирался отправиться в Дельфы, но птицы унесли его в светлую страну гипербореев. Когда наступало лето, дельфийские жрецы праздновали возвращение бога, распевая радостные гимны.

— Но ничего не услышите, пока не сядете и не выпьете вина, — любезно ответил Пилат и указал на другое ложе.

На каждый восьмой год в Фивах проводился праздник в честь Аполлона Исмения – дафнефории. Основным элементом торжества являлась процессия, участники которой несли копо – оливковые ветви, обвитые венками, а также изображениями солнца, луны, звезд и планет. Исходя из того, что венков было 365, то есть их число соответствовало количеству дней в году, можно предположить, что праздник в том виде, в котором мы его знаем, возник относительно поздно. С другой стороны, Аполлон являлся солярным божеством, а значит, обряд в таком же виде мог сформироваться и в более ранний период.

Пришедший прилег, слуга налил в его чашу густое красное вино. Другой слуга, осторожно наклоняясь над плечом Пилата, наполнил чашу прокуратора. После этого тот жестом удалил обоих слуг. Пока пришедший пил и ел, Пилат, прихлебывая вино, поглядывал прищуренными глазами на своего гостя. Явившийся к Пилату человек был средних лет, с очень приятным округлым и опрятным лицом, с мясистым носом. Волосы его были какого-то неопределенного цвета. Сейчас, высыхая, они светлели. Национальность пришельца было бы трудно установить. Основное, что определяло его лицо, это было, пожалуй, выражение добродушия, которое нарушали, впрочем, глаза, или, вернее, не глаза, а манера пришедшего глядеть на собеседника. Обычно маленькие глаза свои пришелец держал под прикрытыми, немного странноватыми, как будто припухшими, веками. Тогда в щелочках этих глаз светилось незлобное лукавство. Надо полагать, что гость прокуратора был склонен к юмору. Но по временам, совершенно изгоняя поблескивающий этот юмор из щелочек, теперешний гость прокуратора широко открывал веки и взглядывал на своего собеседника внезапно и в упор, как будто с целью быстро разглядеть какое-то незаметное пятнышко на носу у собеседника. Это продолжалось одно мгновение, после чего веки опять опускались, суживались щелочки, и в них начинало светиться добродушие и лукавый ум.

Его священным числом была цифра семь. Когда Аполлон родился (это произошло на седьмой день месяца), божественные лебеди семь раз пролетели вокруг острова Делос. Из-за этого он получил эпитет Гептомей.

Пришедший не отказался и от второй чаши вина, с видимым наслаждением проглотил несколько устриц, отведал вареных овощей, съел кусок мяса.

Вероятно, изначально он считался в первую очередь богом света, получив эпитет Ликий, а первоначальным центром его культа была Ликия, расположенная на юго-западе Малой Азии.

Насытившись, он похвалил вино:

Будучи богом света солнца как символа всезнающей и всевидящей силы, Аполлон также выступает в качестве божества-оракула, центральное святилище которого находилось в Дельфах. Медиатором, передававшим его предсказания, являлась жрица, пифия, сидевшая на священном золотом треножнике, стоявшем над расщелиной в скале. Из этой трещины постоянно била струя холодного пара, вдыхая который жрица входила в состояние транса. Она произносила отдельные слова или звуки, которые прошедшие специальное обучение люди запоминали и записывали в стихах, причем, как правило, таким образом, чтобы их можно было трактовать по-разному.

— Превосходная лоза, прокуратор, но это — не «Фалерно»?

— «Цекуба», тридцатилетнее, — любезно отозвался прокуратор.

Приведем пример. Когда афиняне спросили оракула, как им поступить при приближении войска персов, он ответил: «Доверьтесь своей деревянной твердыне». Афинские мудрецы неправильно поняли это предсказание и окружили Акрополь деревянными бастионами, которые не смогли защитить город от врага. Однако Фемистокл и некоторые другие мужи того времени решили, что речь идет о флоте, и сумели убедить людей сесть на корабли, в результате чего афиняне одержали блестящую победу в битве при Саламине. Если граждане прислушались бы к мудрецам, оракул сказал бы, что речь шла о флоте. Именно благодаря таким трюкам Дельфийского оракула, которому служили самые умные и дальновидные жрецы, большинство греков верили в безошибочность его предсказаний, и он был крайне влиятельным.

Гость приложил руку к сердцу, отказался что-либо еще есть, объявил, что сыт. Тогда Пилат наполнил свою чашу, гость поступил так же. Оба обедающие отлили немного вина из своих чаш в блюдо с мясом, и прокуратор произнес громко, поднимая чашу:

Аналогичными по своей сути, хотя, вероятно, более древними были малоазиатские оракулы Аполлона, например расположенные в Колофоне и Дидимах возле Милета, причем последний контролировало жреческое семейство Бранхидов. Порой бог делился своим пророческим даром со смертными (как в случае с Кассандрой и Деифобой, дочерью Главка). Последняя жила в пещере недалеко от города Кумы, расположенного в итальянской Кампанье. Ее называли кумской сивиллой. Именно у нее Тарквиний Гордый, последний царь Рима, купил три Сивиллины книги, в которых содержались важные пророчества о судьбе Рима и которые пользовались большим почетом у жителей Вечного города. Их бережно хранили на Капитолийском холме вплоть до времен Суллы, после чего они погибли во время пожара.

— За нас, за тебя, кесарь, отец римлян, самый дорогой и лучший из людей!

После этого допили вино, и африканцы убрали со стола яства, оставив на нем фрукты и кувшины. Опять-таки жестом прокуратор удалил слуг и остался со своим гостем один под колоннадой.

В Греции также жил знаменитый ясновидец или пророк, любимец Аполлона Эпименид. По легенде, этот пастух заснул в пещере и проспал пятьдесят шесть лет, а проснувшись, обнаружил у себя пророческий дар, с которым был связан и его музыкальный талант. Ведь дело не только в том, что предсказания оракулов составлялись в стихах, но и в ней самой она, если она возникает в сознании автора спонтанно, содержится предсказание будущего. Аполлона, который также был богом музыки, называли Мусагетом, предводителем муз, а сам он играл на изумительной лире, сделанной для него Гераклом.

— Итак, — заговорил негромко Пилат, — что можете вы сказать мне о настроении в этом городе?

Он невольно обратил свой взор туда, где за террасами сада, внизу, догорали и колоннады, и плоские кровли, позлащаемые последними лучами.

В Дельфах его называли Аполлоном Пифийским, и в его честь устраивалось несколько празднеств, таких как теофании, посвященные его возвращению от гипербореев, а также теоксении, проводившиеся во время сбора урожая, когда, как считалось, он принимал за своим гостеприимным столом других божеств. Однако главным торжеством в честь Аполлона было то, во время которого проводились Пифийские игры, установленные в память о победе бога над змеем Пифоном, который не давал ему войти в храм в Дельфах и выполнять свои обязанности бога-оракула. Сначала они проходили на каждый седьмой, позднее – на каждый девятый и, наконец, на каждый пятый год.

— Я полагаю, прокуратор, — ответил гость, — что настроение в Ершалаиме теперь удовлетворительное.



— Так что можно ручаться, что беспорядки более не угрожают?

Лето, или Латона

— Ручаться можно, — ласково поглядывая на прокуратора, ответил гость, — лишь за одно в мире — за мощь великого кесаря.



— Да пошлют ему боги долгую жизнь, — тотчас же подхватил Пилат, — и всеобщий мир. — Он помолчал и продолжал: — Так что вы полагаете, что войска теперь можно увести?

Самого Аполлона представляли вечно молодым и сильным юношей, в связи с чем он стал считаться покровителем соревнований атлетов, сравнявшись таким образом с Гераклом и Гермесом (Меркурием). К нему также за очищением обращались люди, оскверненные какой-либо болезнью или преступлением. В эти его способности искренне верили множество людей. Соответственно, вполне логично, что Аполлон считался отцом Асклепия, бога врачевания.

— Я полагаю, что когорта Молниеносного может уйти, — ответил гость и прибавил: — Хорошо бы было, если бы на прощанье она продефилировала по городу.

Рассказ о рождении Аполлона выглядит следующим образом. Он, как и его сестра-близнец Артемида, был рожден Лето (Латоной) от Зевса. Его мать, которая долго скиталась по всему свету, преследуемая ревнивой богиней Герой, нашла прибежище на лежащем в Эгейском море острове Делос, где и родила. В легенде говорится о том, что прежде Делос был всего лишь пустынной скалой, кочевавшей по морю. Но, когда родились Аполлон и Артемида, остров застыл на своем нынешнем месте, его залили потоки солнечного света, а вокруг семь раз пролетели священные лебеди. Это произошло в мае, из-за чего именно в этом месяце на Делосе проводились делии – празднества в честь Аполлона. Но из-за преследований Геры Лето была вынуждена покинуть своих детей, и их отдали на воспитание Фемиде, имя которой можно перевести как «правосудие», и благодаря этому с самого рождения Аполлон был наделен чувством справедливости. Она кормила его амброзией и нектаром, которые помогли ему вырасти настолько сильным и так быстро, что уже через несколько часов после того, как бог появился на свет, он уже стал прекрасным юношей и сбежал от своей божественной няньки, заявив, будто ему суждено стать лучником, играть на лире и давать человечеству правдивые предсказания.

— Очень хорошая мысль, — одобрил прокуратор, — послезавтра я ее отпущу и сам уеду, и — клянусь вам пиром двенадцати богов, ларами клянусь — я отдал бы многое, чтобы сделать это сегодня.

Чтобы окончательно удовлетворить свое тщеславие, он тотчас же отправился в паломничество, чтобы найти для своего прорицалища подходящее место, которое не было бы, с одной стороны, чересчур многолюдным, а с другой – слишком пустынным. Пройдя по многим областям Греции, он прибыл в тихую скалистую долину в Дельфах, которую посчитал наиболее подходящей, ведь эта мирная местность находится в самом сердце Эллады.

— Прокуратор не любит Ершалаима? — добродушно спросил гость.

К тому же там с древнейших времен располагался оракул Фемиды, и она хотела передать свои обязанности юному богу. Однако на его пути оказался ужасный змей Пифон, не дававший ему пройти и попытавшийся помешать ему. Но это ему не удалось, так как Аполлон, уверенный в том, что его стрелы не попадают мимо цели, напал на чудовище и после непродолжительной битвы убил его. Таким образом он обрел свое всемирно известное прорицалище и благодаря победе над змеем получил эпитет Пифий.

— Помилосердствуйте, — улыбаясь, воскликнул прокуратор, — нет более безнадежного места на земле. Я не говорю уже о природе! Я бываю болен всякий раз, как мне приходится сюда приезжать. Но это бы еще полгоря. Но эти праздники — маги, чародеи, волшебники, эти стаи богомольцев... Фанатики, фанатики! Чего стоил один этот мессия, которого они вдруг стали ожидать в этом году! Каждую минуту только и ждешь, что придется быть свидетелем неприятнейшего кровопролития. Все время тасовать войска, читать доносы и ябеды, из которых к тому же половина написана на тебя самого! Согласитесь, что это скучно. О, если бы не императорская служба!..

— Да, праздники здесь трудные, — согласился гость.