– Так вот, там три подъезда, вход со двора, Никита живёт в среднем на втором этаже. Номер квартиры не помню, но дверь лифта открывается прямо напротив его квартиры.

– Спасибо, Серёжа, – поблагодарила Мирослава, прочитав на бейдже имя парня.

– Не за что, – любезно отозвался тот и подарил ей улыбку, которая, вероятно, у него была припасена для каждого покупателя.

«Что там говорили древние китайцы?» – подумала Мирослава.

Дословно она не помнила, но суть заключалась в том, что если не умеешь искренне улыбаться людям, то магазин открывать не стоит. Прогоришь.

Менеджер – а для русского уха всё-таки приятнее «продавец-консультант» – Серёжа улыбаться умел.

Мирослава почти что дошла до двери, прежде чем оглянуться и окликнуть его:

– Сергей.

Он тотчас обернулся:

– Что?

– Вы пока не звоните Никите. Пожалуйста. – Она сделала нажим на последнем слове и озарила его улыбкой, почти что зеркально отразившей его собственную улыбку.

Парень же на этот раз не улыбнулся, ответил серьёзно:

– Я понял. Сделаю так, как велите.

Детектив покинула магазин в полной уверенности, что именно так он и поступит.

Забравшись в салон автомобиля, Мирослава стала думать, что лучше: поехать в сторону поликлиники или сразу же направиться к Пронину домой.

Пока она думала, её руки сами легли на руль, нога нажала на сцепление, и автомобиль медленно тронулся с места. Парой секунд позже она осознала, что едет в сторону поликлиники.

«Еду и еду», – решила она.

Автомобиль Мирослава остановила на самом краю стоянки перед лечебным учреждением и стала ждать. Если бы у неё в этот момент спросили, чего именно она ждёт и на что надеется, она бы не смогла дать ответа. Просто обронила бы: «Интуиция».

Прошло полчаса, а Мирослава всё продолжала сидеть за рулём, она встречала и провожала глазами каждого, кто входил и особенно выходил из дверей поликлиники. И вот её терпение было вознаграждено!

«Или всё-таки нет?» – подумала она, увидев парня, как две капли воды похожего на Никиту Пронина на страницах интернета. Даже улыбка, игравшая на его лице, была почти такой же, разве что не застывшей, как перед экраном смартфона или камерой фотоаппарата, а подвижной.

Вот только вышел он не один. Никиту под руку поддерживала неизвестная Мирославе девушка. Неизвестная в том смысле, что её не было ни на одном изображении рядом с Никитой или в его компании. А фотографий всех фигурантов они с Морисом просмотрели немало.

«Выходит, что познакомились они не так давно, – промелькнуло в голове Мирославы, – интересно, при каких обстоятельствах?»

Девушка что-то говорила, а парень улыбался зачарованной улыбкой. Со стороны эта улыбка могла бы показаться странной. Но Мирослава знала, что примерно так улыбаются все влюблённые, особенно в самом начале отношений, когда влюблённость накрывает их с головой и лишает способности воспринимать окружающий мир здраво.

В старину это называли чарами, наваждением, а сейчас учёные объясняют это явление весьма прозаично – химическими реакциями, происходящими в организме человека, которого угораздило получить так называемый «солнечный удар».

Парочка тем временем пересекла проезжую часть, ступила на тротуар. И как догадалась Мирослава, направилась в сторону дома Пронина.

Машина детектива медленно двинулась за ними. Мирослава заметила, что Никита сильно хромает при ходьбе и опирается не только на руку своей спутницы, но и на трость.

«Интересно, почему он отозвал заявление, ведь последствия наезда налицо. Что-то тут не так», – решила она.

Пронин и его девушка дошли до подъезда, Никита набрал код домофона, и они вошли внутрь.

Мирослава не спешила бросаться вдогонку. Она выждала целых десять минут, после чего вышла из машины, набрала первый пришедший ей в голову номер квартиры, а на вопрос её хозяина:

– Кто там?

Ответила:

– Почта.

Ей тотчас открыли, и она, проскользнув в подъезд, поспешила к лифту, войдя в кабину, нажала на цифру нужного ей этажа.

Детектив отлично запомнила слова коллеги Никиты Сергея, что квартира Пронина находится как раз напротив кабины остановившегося лифта. Поэтому, когда лифт остановился, Мирослава уверенно приблизилась именно к квартире напротив кабины и нажала на кнопку звонка.

Ответили ей не сразу. Наконец за дверью послышались шаркающие шаги, которые говорили о том, что делающий их человек приволакивает ногу.

«Пожалуй, дверь мне откроет сам хозяин квартиры», – подумала Мирослава.

В том, что дверь ей откроют, детектив не сомневалась.

И вот мужской голос спросил:

– Кто там?

– Детектив, – коротко отозвалась Мирослава.

– Кто? – Голос неожиданно для Мирославы испуганно охрип.

– Никита Юрьевич, откройте, пожалуйста, – попросила она, – вас беспокоит детектив Мирослава Волгина. – Она приложила к глазку своё удостоверение.

По-видимому, Пронин не стал внимательно рассматривать его, тем более через крохотное отверстие для одного глаза. Он просто распахнул дверь и спросил несколько агрессивно:

– Чего вам от меня надо? Я же забрал заявление! Вы не имеете права!

– Какого права? – спросила Мирослава, сопроводив свой вопрос заинтересованным взглядом.

– Являться ко мне без спроса! И тем более переступать порог моего дома без моего разрешения!

– Никита Юрьевич, чего вы так разволновались? – улыбнулась Мирослава. – Я ведь пока ничего не переступила. Если вы желаете, побеседуем через порог. Заодно повеселим ваших соседей. Авось они узнают из нашего разговора что-то интересное для себя, и им будет что обсудить вечером на лавочке. Я имею в виду старшее поколение, – добавила она, продолжая вежливо улыбаться.

– Чёрт с вами! – решился Пронин. – Заходите!

– Если вы позволите, – пошутила Мирослава, – то я войду одна, без чёрта.

Хозяин квартиры прореагировал на её шутку весьма странно, он скрипнул зубами, и его и без того бледное лицо стало ещё бледнее.

Мирослава достала бахилы и стала их натягивать на кроссовки. Глаза парня буквально прилипли к её ногам.

– Что, понравились? – спросила она, подмигнув ему.

– Что вы имеете в виду? – спросил он, поднимая глаза.

– Я имела в виду свою обувь, – невинно ответила Мирослава, – а вы о чём, Никита Юрьевич, поду-мали?

– Я ни о чём не думал, – ответил он и облизал пересохшие губы. – Я могу предложить вам пройти на кухню, – выдавил из себя Пронин.

– Да, чашка чая вам сейчас не помешает, – ответила Мирослава.

– Чашка чая? – переспросил он.

– Почему нет? – Мирослава пожала плечами. – Показывайте, куда идти, я же не знаю, где у вас тут кухня.

– Кухня там! – Он указал в сторону прямо по коридору. – Вы идите. Я сейчас вас догоню.

Его поведение казалось Мирославе всё более странным.

«И чего он так нервничает, – подумала она, – точно это не его сбили самокатом, а он сам кого-то покалечил? Уж не он ли наш таинственный стрелок? Хотя куда Пронину с его-то хромотой. И всё-таки…»

Она не додумала фразу до конца, почти сразу же за ней вошёл в кухню Пронин, и у Мирославы появилась возможность проверить своё предположение.

Она сделала вид, что зацепилась за табурет, и, чтобы не упасть, схватилась за трость, на которую опирался Пронин.

Парень тут же рухнул на пол.

– Извините, – проговорила детектив и попыталась помочь ему подняться, но он отстранил её руку.

– Я сам.

Однако у него ничего не вышло.

– Подайте мою трость, – попросил он.

Мирослава подняла лежавшую поодаль трость и подала ему. После чего снова протянула руку, так как и держа в одной руке трость, подняться самостоятельно у упрямого парня не получалось.

– И как долго вы ещё собираетесь корчиться на полу? – спросила она после того, как он в очередной раз отстранил её руку.

– Отстаньте от меня! Не подходите ко мне! – прошипел он сквозь стиснутые зубы.

– Знаете что, – громко проговорила детектив, – я сейчас вызову «Скорую», и пусть медики с вами нянькаются. Раз ваша девушка не желает вам помочь.

– Какая девушка?! Что вы несёте? – закричал он.

– Та, что на протяжении всей нашей милой беседы с вами прячется где-то в глубине вашей квартиры.

– Нет у меня никакой девушки! И здесь никто не прячется!

– Позвольте, я, с вашего любезного разрешения, проверю это, – проговорила детектив, обходя лежащего на полу парня.

– Не смейте! – закричал он. – Вы не имеете права!

Мирослава и сама знала, что права у неё такого нет, и нарушать закон она не собиралась. Блефовала, надеясь, что у девицы, скрывающейся в квартире Пронина, не выдержат нервы.

Её расчёт оказался верным, девушка с криком вбежала на кухню.

– Никита! Никитушка! – и плача бросилась к нему.

Кое-как с её помощью Пронин поднялся на ноги. Опираясь на трость и плечо спутницы, доковылял до стула и тяжело опустился на него.

– Зачем вы мучаете его? – Девушка бросила на Мирославу разъярённый взгляд.

– Для начала давайте познакомимся, – спокойно проговорила Мирослава, – я частный детектив Мирослава Волгина.

– Я Юлия Павлова – девушка Никиты.

Пронин тем временем глухо ахнул:

– Частный!

– Совершенно верно, я же показывала вам своё удостоверение.

Смысл слова «частный» дошёл и до Юлии, она покраснела, как спелый помидор на солнечной грядке, и закричала:

– Тогда что вы делаете здесь? Мы на вас жаловаться будем!

– Жаловаться на меня? – скучным голосом проговорила Мирослава. – Только не в вашем положении, милая Юлия.

– Это ещё почему? – этот вопрос девушка задала шёпотом.

Мирослава проигнорировал ее и предложила:

– Может, сразу вызвать полицию?

– Зачем? – спросили влюблённые упавшими голосами.

– Затем! – отрезала Мирослава. И добавила: – Неплохо также пригласить прессу.

– Прессу-то зачем? – вырвалось у Никиты.

– Как зачем? – Мирослава всплеснула руками, демонстрируя крайнюю степень удивления. – Их читателям будет весьма интересно прочитать душераздирающую статью о том, как покалечившая человека преступница прячется в его доме.

– Я не прячусь, – всхлипнула Юлия.

– А что же вы тогда здесь делаете?

– Я пришла повиниться перед Никитой, и мы полюбили друг друга. Правда-правда! – Девушка посмотрела на Мирославу честными глазами.

Детектив ответила ей жёстким взглядом и не менее жёсткими словами:

– Теперь из-за таких, как вы, погибают невинные люди! Хотя подстрелить следовало именно вас!

– При чём здесь я? – девушка сделалась белой как полотно.

Проигнорировав её вопрос, детектив спросила:

– Откуда вы узнали адрес Никиты? Ведь, сбив его, вы сбежали!

– Я не сбежала, – пролепетала Юлия, затем призналась: – Да, я испугалась и уехала, но потом испугалась ещё больше того, что ему никто не вызовет «Скорую», и я буду во всём виновата. Я бросила самокат и бегом вернулась на то место, где оставила его. И увидела, что Никиту увозит «Скорая». Сама не знаю зачем, но я остановила частника и помчалась за ним. Там я подождала, пока его проводят в приёмный покой. Зашла, сидела и следила. После чего кинулась к вышедшей медсестре и спросила, как фамилия парня, которого сейчас сюда привезли. Она ответила: Пронин. И только после этого подозрительно посмотрела на меня и спросила: «А вам зачем?» Я ей ответила, что мне показалось, что это мой брат. Но у брата другая фамилия. После этого я поскорее убралась оттуда, а через два дня позвонила, выяснила, где он лежит, дозвонилась в ординаторскую, спросила, как он себя чувствует. Потом время от времени звонила и спрашивала, как он. Однажды мне сказали, что завтра его выписывают. Я пришла с утра и ждала, когда он выйдет. За ним приехало такси. Я сразу же бросилась следом и успела поймать частника. Увидела, где он вышел. На другой день пришла к подъезду и стала звонить во все квартиры подряд, называя его фамилию. Так я и нашла Никиту.

– Представляете, как Юля рисковала? – подал голос Пронин.

– Очень трогательно, – пробормотала детектив, – я сейчас расплачусь.

– Не выдавайте нас, – попросил Никита ослабевшим голосом. – Пожалуйста! Хотите, мы поклянёмся, что Юлия никогда больше не притронется к самокату?

– Я больше – ни-ни, – поспешила присовокупить свои заверения к обещаниям парня девушка.

– Нужны мне ваши клятвы! – фыркнула Мирослава.

– Что же вам нужно? – Никита попытался встать со стула и покачнулся.

Юлия тотчас подхватила его и усадила на место.

– Мне нужно найти преступника, – отрезала Мирослава.

– Но вы же видите, что его здесь нет! – выкрикнул Никита. – Пожалуйста, не выдавайте нас! – он протянул к ней обе руки, выронив при этом трость, которая с грохотом упала на пол и откатилась к ногам детектива.

– Влюблённый идиот! – проговорила Мирослава, подняла трость и вернула её хозяину.

– Вы нас не сдадите? – Он устремил на неё глаза, полные мольбы. А девушка прижала руки к груди, её глаза были полны страха и слёз.

– Я буду следить за вами, – сказала Мирослава и, посмотрев на Юлию, добавила: – Вернее, за тобой! Ты теперь его вечная должница. По гроб жизни! Поняла?

– Поняла. – Девушка быстро-быстро закивала и принялась вытирать слёзы тыльной стороной руки.

Оба влюблённых вздрогнули, когда за детективом закрылась дверь. Хотя закрыла её Мирослава очень тихо.

Глава 16

«Ну что, – подумала Мирослава, оказавшись на улице, – осталось только нагрянуть в гости к Кожевниковым. Надеюсь, что хоть они не пригрели на своей груди того, кто чуть не раздавил их ребёнка».

– Хотя тут может быть совсем иная картина, – проговорила она вслух озабоченно.

Детектив решила не пугать молодую, не так давно ставшую мамой женщину неожиданным визитом.

Она набрала номер Ольги Кожевниковой и, когда та ей ответила, представилась:

– Ольга Геннадьевна, вас беспокоит частный детектив Мирослава Волгина.

– Что-то случилось? – тотчас испуганно спросила Кожевникова.

– Нет, – ответила Мирослава, – надеюсь, что ничего больше не случилось. Но мне нужно с вами встретиться и поговорить.

– Если из-за того случая с самокатом, – начала молодая мама, – то мы с мужем забрали заявление.

– Я знаю, что вы его забрали. Тем не менее кое-что нужно прояснить.

– Хорошо, приезжайте ко мне домой, – женщина быстро продиктовала свой домашний адрес, который и без того имелся у Мирославы.

Перебивать Кожевникову детектив не стала, просто сказала:

– Спасибо, я скоро подъеду.

– Жду. – Ольга отключила связь.

До дома Кожевниковых Мирослава добиралась почти час. Дверь ей открыла Ольга.

– Здравствуйте. Вы Мирослава?

– Да, я детектив Мирослава Волгина.

– Проходите, пожалуйста, – приветливо пригласила хозяйка.

– Ольга Геннадьевна, я должна сразу вас предупредить, что я частный детектив.

– Ну и что? – спросила женщина.

– То, что вы не обязаны со мной разговаривать.

– Я знаю, – вздохнула Кожевникова, – но я также подозреваю, что вы работаете в связке с полицией.

– Почему вы так решили? – Мирослава слегка удивилась догадливости женщины.

– Иначе вы не вели бы себя так уверенно, – ответила Ольга.

Мирослава улыбнулась тому, как плохо граждане знакомы с повадками частных детективов. Уж они-то и изворотливости, и настойчивости порой проявляют гораздо больше, чем законные представители внутренних органов. Но вслух ничего такого она, естественно, произносить не стала.

Кожевникова провела её в небольшую, но уютную, хоть и скромно обставленную гостиную, усадила в одно из трёх кресел, расположенных вокруг журнального столика. Кресла были покрыты гобеленом под цвет соломы, украшенной маками и васильками. Мирослава заметила, что и на диване был гобелен такой же расцветки. На столе в стеклянной вазе стояли маки и васильки, жаль, что ненастоящие.

– Вы посидите, – сказала Ольга, – я сейчас приду.

– Хорошо, – кивнула Мирослава и спросила: – А где ваш малыш?

– Он у мамы, – ответила женщина, – точнее, у мамы мужа. – И она скрылась за дверью.

Мирослава поняла, что, как она и рассчитывала, главы дома и отца семейства Александра Анатольевича Кожевникова дома не было. Слова, которые она заготовила, годились больше для женских ушей. Про Александра она знала, что мужчина был военнослужащим, служил в горячей точке, теперь в отставке. Но навыков своих, надо было думать, не растерял. Хотя сейчас и занимался мирным делом, работал инженером-конструктором на заводе.

Ольга вернулась довольно скоро с подносом, на котором стоял чайник, две чашки, сахарница, вазочки с конфетами и вафлями.

– Извините, не спросила, что вы предпочитаете, чай или кофе. Заварила чай, но, если вы хотите кофе, я сейчас сварю. – Хозяйка бросила на Мирославу вопросительный взгляд.

– Я люблю чай, – ответила Мирослава.

– Ой! – обрадовалась молодая мама. – Как хорошо, что я угадала.

– Действительно, хорошо, – согласилась Мирослава.

Она съела одну вафлю и выпила чашку чая, потом спросила:

– Ольга Геннадьевна, почему вы забрали заявление?

– Так никто же не пострадал, – ответила женщина, – я отделалась лёгким испугом, а сын и вовсе ничего не почувствовал.

– Но ведь всё могло быть совсем иначе, – осторожно проговорила Мирослава.

– Могло, – грустно согласилась женщина.

– Так разве можно нарушителя оставлять безнаказанным? – спросила детектив.

– Он и не останется, – невольно вырвалось у Кожевниковой.

– Вот как? – тотчас уцепилась за её слова детектив. – Кто же его накажет, если вы заявление забрали и никто искать его не станет?

Молодая мама опустила глаза.

– Или его уже нашли те, кому надо? – проявила настойчивость детектив.

Ольга закусила губу.

– И покарали по заслугам, – как ни в чём не бывало продолжила Мирослава.

– Нет-нет! – замотала головой Ольга, и из её глаз брызнули слёзы. – Я говорила мужу… – всхлипнула она.

– Что говорили?

– Что не надо самим его искать.

– А он вас не послушал?

– Нет. – Ольга залилась слезами.

– Ваш муж уже наказал его? – тихо спросила детектив.

– Нет. – Вздох облегчения вырвался из груди женщины.

– Почему? – спросила Мирослава.

– Его сейчас не достать, – обронила Ольга.

– Почему? Он за границей?

– Да. То есть нет. Ну, как бы за границей, в соседней республике.

– Теперь эта другая страна, – поправила её Мирослава грустно. И спросила: – Ваш муж ждёт, когда он вернётся?

Ольга кивнула.

– Если вы назовёте мне его имя-фамилию и местонахождение и вернёте в полицию своё заявление, правоохранительные органы добьются его экстрадиции и накажут.

– Муж говорит, что ничего ему не будет.

– Будет, – заверила её Мирослава.

Кожевникова кусала губы и молчала.

– Ольга Геннадьевна, если ваш муж займётся самосудом, то сам попадёт в тюрьму, а вы останетесь одна с маленьким ребёнком на руках, – убеждала молодую женщину детектив. – Подумайте, как тяжело вам будет растить ребёнка и как несладко будет малышу, у которого отец отбывает срок за нанесение тяжких увечий или, не дай бог, убийство.

Ольга зарыдала в голос.

– Ну-ну. – Мирослава встала со своего кресла и подошла к женщине. – Успокойтесь, ведь сейчас не поздно не дать вашему мужу совершить непоправимую ошибку.

– Муж не говорил мне, как зовут этого человека и где он находится. – Она подняла на Мирославу умоляющие глаза, полные слёз. – Можно, я позвоню мужу?

– Звоните, – решилась Мирослава, – и попросите его приехать домой.

– Хорошо, – поспешно согласилась Ольга, схватила свой мобильник и убежала с ним в другую комнату.

Мирослава догадалась, что Ольга не хотела говорить с мужем при ней. И не осуждала за это женщину.

Через несколько минут Ольга вернулась в гостиную.

– Саша скоро приедет, – сообщила она.

Мирослава посмотрела на её покрасневшие глаза и сказала:

– Ольга Геннадьевна, идите, умойтесь холодной водой.

– Да? – переспросила та и поспешно проговорила: – Хорошо, я сейчас. – Она снова покинула гостиную.

А Мирослава вздохнула, налила себе в чашку уже остывший чай и вместе с ней отошла к окну. Она слегка отодвинула тюль и стала смотреть на улицу. Окна квартиры выходили во двор.

Прежде чем детектив успела отойти от окна, к дому подъехала вишнёвая «Лада Веста», резко сбросила скорость, визг тормозов прорезал воздух. Мужчина поставил машину на сигнализацию и бегом бросился к подъезду.

Мирослава услышала, что Ольга вернулась в гостиную, и сказала:

– Кажется, ваш муж приехал.

– Да, – согласилась та, – наверное, ведь Саша на соседней улице работает.

И почти тут же раздался звонок в дверь.

– А вот и Саша, – с облегчением вырвалось из груди молодой женщины, и она упорхнула в прихожую.

Немного погодя Мирослава услышала приглушённый шёпот в прихожей. Потом супружеская пара переместилась в ванную. Стало слышно, что включили воду.

Прошло немного больше семи минут. Мирослава всё это время терпеливо ждала.

Наконец супруги Кожевниковы один за другим вошли в гостиную. Первым вошёл мужчина и сразу направился к Мирославе.

– Здравствуйте! Я Александр Кожевников.

– Здравствуйте, я уже догадалась. Детектив Мирослава Волгина.

– Жена рассказала мне о том, как вы её раскололи. – Мужчина натянуто улыбнулся.

– Я не раскалывала, – спокойно проговорила Мирослава, – я просто попыталась объяснить ей, что не стоит рисковать семейным счастьем ради мести.

– Вы так думаете? – спросил он, и его серый взгляд буквально пронзил её.

– Я не просто так думаю, я в этом уверена, – ответила Мирослава. – И вы, как мужчина, как глава семьи, на котором лежит ответственность за её благополучие и счастливое детство вашего малыша, должны понимать, что я права.

– Хорошо, я решил принять ваше предложение, тем более что жена постоянно мне твердит об этом.

– Ваша жена – умная женщина, – похвалила Ольгу Мирослава.

– Я сообщу вам всё, что вы желаете услышать, но хочу поговорить с вами наедине.

– Если ваша жена не возражает, то я не против, – ответила Мирослава.

– Оля не возражает, – заверил её Кожевников, одарив жену ласковым взглядом. – Прошу, – сделал он приглашающий жест.

Вскоре они оказались в крохотной комнате с одним окном, возле которого стоял стол с ноутбуком, компьютерным креслом и небольшим кожаным диваном.

– Садитесь. – Кожевников указал детективу на диван. Собственно, больше садиться было некуда. Сам он опустился в кресло.

– Александр Анатольевич, – проговорила Мирослава, видя, что Кожевников не решается заговорить первым, что на него не похоже. Скорее, не находит подходящих слов для начала разговора. – Мне нужны имя, отчество, фамилия, местонахождение человека, который едва не сбил коляску с вашим ребёнком и напугал вашу жену. А также вся информация, которая у вас имеется.

– Этот человек находится за границей, – проговорил Кожевников, не поворачивая к ней лица.

– Это неважно.

Он резко повернул голову.

– Вы что, надеетесь выманить его оттуда? – Он горько усмехнулся и сказал: – У меня ничего не получилось.

– Страна, в которой он пребывает, дружественная нам?

– Я бы сказал, да, наша область граничит с ней.

– Тогда полиция легко договорится с их правоохранительными органами.

– Полиция? – ещё горше усмехнулся мужчина. – Допустим, что наша доблестная полиция заполучит этого негодяя в свои руки. Что дальше?

– Он понесёт заслуженное наказание.

– Слова! Слова! – Мужчина воздел руки кверху. Потом пристально посмотрел на детектива. – Я скажу, что с ним будет, – в его глазах сверкнула ярость.

Мирослава молчала, и Кожевников продолжил:

– Ему прочитают нотацию и отпустят на все четыре стороны! Помяните моё слово, ему даже штрафа не выпишут!

– Этот человек скрылся с места преступления и уехал за границу.

– Это знаю я, – возразил ей мужчина, – и вы верите мне на слово, а для полиции в этом банальном, с её точки зрения, происшествии, нет даже состава преступления.

– Был бы человек, – пошутила Мирослава, – а статья найдётся. – И, видя замешательство на его лице, рявкнула: – Александр Анатольевич! Чёрт бы вас побрал! Вы что, на самом деле решили угробить свою собственную жизнь и загубить жизнь своей семьи?

– Нет, – хрипло ответил Кожевников, – ваша взяла! – Он полез в стол, достал оттуда флешку и протянул её Мирославе. – Здесь всё, что мне удалось собрать на него.

– Хорошо, – ответила она, – я передам это полиции и прослежу, чтобы любитель быстрой езды на самокате и к тому же безответственный трус был наказан.

– Удачи! – грустно усмехнулся Кожевников, ни на йоту не поверивший, что ей удастся добиться справедливости. Но он ошибался.

Заглянув в гостиную, где их дожидалась Ольга Геннадьевна, Мирослава попрощалась с Кожевниковой и попросила её ни о чём не волноваться.

Молодая мама пообещала ей, что будет держать себя в руках.

– А мужа, – добавила она, постаравшись улыбнуться, – в ежовых рукавицах.

Александр Анатольевич при этих словах жены хмыкнул и пошёл провожать детектива до дверей.

А когда она перешагнула порог, Кожевников неожиданно спросил:

– Звонка от вас, конечно, ждать не стоит?

Мирослава снова вернулась в прихожую.

– Вам, Александр Анатольевич, позвонит следователь, который ведёт в том числе и ваше дело.

Кожевников хотел было открыть рот, но Мирослава не дала ему это сделать.

– Так получилось, что ваш случай вплёлся в цепь кровавых преступлений.

– О чём вы говорите? – удивился мужчина.

– Тайна следствия, – грустно пошутила Мирослава, – и вам обо всём об этом знать не обязательно, а на данный момент – даже вредно. Так что умерьте своё любопытство, запаситесь терпением и ждите звонка от следователя. В том, что он будет, можете не сомневаться. А если уж шило в одном месте вам совсем не будет давать покоя, позвоните мне. – Она протянула ему свою визитку.

– Спасибо, – беря из её рук пластиковый прямоугольник, Кожевников нечаянно коснулся пальцев Мирославы и покраснел от смущения, как школьник, которого учитель застал целующимся со сверстницей под лестницей.

«О-хо-хо, – подумала про себя Мирослава, – вот они, наши доблестные военные, честные и целомудренные».

– Берегите свою жену, Александр Анатольевич, и малыша, – искренне проговорила она и ушла, больше ни разу не оглянувшись.

А Кожевников, глядя ей вслед, подумал: «Если бы в полиции работали такие, как она…»

Додумать он не успел, звякнул его мобильник, пришла эсэмэска с напоминанием, что его ждут на работе.

* * *

Мирослава же, прежде чем вернуться в свой уютный коттедж, заехала сначала в пекарню, где купила целый пакет пирожков с разными начинками, а потом в Следственный комитет.

Проскользнув мимо знакомого дежурного, который сквозь пальцы смотрел на её визиты, хорошо зная, кто она и зачем приходит, Милослава шёпотом поздоровалась с Эллой Русаковой, секретаршей. Достала два пирожка, которые заранее были положены в чистый пакет. Заговорщицки подмигнула и со словами «взятка» положила их на стол девушки.

Элла улыбнулась и кивнула, потом сказала так же шёпотом:

– Сейчас приготовлю чай.

Мирослава тем временем распахнула без стука дверь кабинета следователя Наполеонова.

Увидев, кто к нему ворвался, он сделал строгое лицо и собрался разразиться гневными тирадами. Но не успел.

Мирослава опередила его:

– Шур, привет! Я вижу, что ты ждал меня! И я пришла! К тому же не с пустыми руками.

– Принесла что-то вкусненькое? – смягчился он.

– Да! – Она сразу же положила на его стол пакет с пирожками, в который Наполеонов не замедлил тут же засунуть свой по-лисьи острый нос, втянул воздух, высунулся из пакета и блаженно улыбнулся. – Как вкусно пахнет! Ты моя спасительница, – проговорил он, – а то у меня уже желудок к спине прилип.

– Не ври, – усмехнулась она, – ни за что не поверю, что Софья Марковна тебя голодным из дома выпустила.

– Нет, мама меня, конечно, покормила, – признался Шура, – но ведь сколько времени с той поры прошло! Я проголодался! – При этих словах Наполеонов сорвался с места, добежал до двери, приоткрыл её и взмолился голосом умирающего от голода: – Элла, солнышко, не в службу, а в дружбу…

Договорить он не успел, секретарь ответила:

– Александр Романович, чай уже готов! Сейчас принесу!