– Нет. Нет… – выдохнул мужчина, недоуменно посмотрел сначала на стажера, а потом на меня. В кабинете воцарилась тишина.

«Зря Кирилл делает паузу между вопросами, – подумала я. – Уж если он взялся допрашивать подозреваемого – а с Владислава Преснепольского этот статус никто пока еще не снимал, – то необходимо задавать вопросы без перерыва. Ведь любая пауза может дать человеку, причастному к преступлению, время на обдумывание ответа. Подозреваемый, воспользовавшись этим обстоятельством, выстроит линию защиты. С другой стороны, если фигурант на самом деле не причастен к тому, в чем его обвиняют, то он может начать совершать необдуманные поступки. Если брать этот конкретный случай, то Владислав Преснепольский вполне способен обвинить во всем свою бывшую супругу. Тем более он сам признался, что отношения у них после развода не всегда бывают ровные. Но Кирилл всех этих нюансов, естественно, еще не знает. В силу недостатка опыта, конечно».

– Вы мне не верите, – сказал Владислав, обращаясь и ко мне, и к Кириллу. – Я уже не знаю, как мне убедить вас в том, что до вашего вчерашнего звонка, Кирилл Андреевич, я и понятия не имел о том, что на Риту напали, а Аришу похитили. Ну, давайте мы сейчас с вами поедем к Рите домой, поговорим с ней. И тогда вы, может быть, все-таки поверите мне, что мне незачем было похищать собственную дочь.

– Маргарита Григорьевна находится сейчас в больнице, – сказала я.

– Что?! Почему Рита в больнице?! Что с Ритой?! Ее что, ранили?! В каком она сейчас состоянии?! – мужчина так и подскочил. – Ну, не молчите же! Ответьте мне, что с Ритой?!

– Да вы успокойтесь, Владислав Семенович, – обратился Кирилл к Преснепольскому. – Маргариту Григорьевну увезли в больницу, в Первую Советскую, сейчас она уже пришла в сознание, ее жизни ничего не угрожает. Так сказал ее лечащий врач, я сегодня уже звонил в отделение.

– Я хочу увидеть жену!

Владислав вскочил со стула:

– Давайте поедем к Рите! Сейчас!

– К ней могут еще и не пропустить, – сказала я.

– Меня пропустят!

Мы с Кириллом переглянулись.

– Ладно, поехали, – сказали мы с Кириллом почти одновременно.

Поехали мы на моей машине.

В приемном покое больницы на стульях сидело несколько пациентов.

– Я сейчас созвонюсь с лечащим врачом Маргариты Григорьевны, – сказал Кирилл, – без его разрешения нас к ней не пустят.

Кирилл вышел, а мы с Владиславом Преснепольским стали ждать. Было тихо, слышались только приглушенные голоса ожидающих своей очереди пациентов.

– Вот, упал с велика, теперь рука, как у мумии, – негромко заметил молодой человек с перевязанной рукой, обращаясь ко всем и ни к кому конкретно.

– Главное, чтоб перелома не было, – отреагировала пожилая женщина, которая сидела рядом.

– Да нет, просто ушиб, – пожал плечами парень, – но все равно неприятно, как будто в детство вернулся.

– Зато у вас теперь будет повод рассказать друзьям, как геройски вы падали с велосипеда, – кокетливо улыбнулась девушка, сидевшая напротив велосипедиста.

– Да, точно! Супермен на велосипеде – это я! – воскликнул парень.

В это время вернулся Кирилл.

– Все, я договорился со Светланой Игоревной, она разрешила пройти в отделение. Идемте, – сказал стажер.

Светлана Игоревна, худощавая женщина средних лет, встретила нас около сестринского поста.

– Доктор, что с моей женой?! – бросился к ней Владислав Преснепольский.

– Ее привезли к нам вчера по скорой. Сопровождавший врач сказал, что пациентка пережила нападение и временно потеряла сознание. Однако у нас в отделении она пришла в себя, мы ее прокапали. Пришлось наложить несколько швов. В настоящий момент угрозы нет, да и вообще, я считаю, что серьезных последствий не предвидится. Но пациентка рвется домой, отказывается остаться в стационаре, говорит, что все равно сбежит, если ее не отпустят официально. Однако я не могу ее отпустить. Необходимо наблюдение хотя бы еще день-два. Мало ли что. Вы сказали, что вы ее супруг? – врач обратилась к Преснепольскому. – Ну так убедите свою жену, что же она себя ведет, как маленькая?

– Светлана Игоревна, у нас пропала дочка, ей всего три с половиной года. Она как раз была с женой, когда произошло нападение, понимаете? – взволнованно заговорил Владислав.

– Я все понимаю и знаю ее историю. Но и вы меня поймите: я отвечаю за состояние пациентки. Ладно, пройдите к ней в палату, только не очень долго, – предупредила врач.

– Спасибо вам, – поблагодарил Преснепольский и бросился в палату.

Мы с Кириллом последовали за ним.

Маргарита Белодворчикова лежала на кровати, глаза ее были закрыты. Это была хрупкая на вид молодая женщина с разметавшимися по подушке каштановыми волосами.

– Рита, – тихо позвал бывшую жену Владислав.

Белодворчикова продолжала лежать все в той же позе.

– Рита, ты меня слышишь? – уже более настойчиво и довольно громко спросил Преснепольский.

– Слышу, – тихим и безучастным голосом ответила Маргарита.

Мы с Кириллом остановились у самой двери и наблюдали за бывшими супругами, за их реакцией друг на друга. Особенно важно было увидеть то, как отреагировала Маргарита. Она не набросилась на Владислава с обвинениями, как можно было бы ожидать, если бы подтвердилась версия о причастности Преснепольского к похищению дочери. Правда, такая ее реакция могла объясняться тем, что женщина находилась под воздействием успокоительных препаратов.

– Влад, где наша Ариша? – спросила Маргарита каким-то шелестящим голосом и добавила: – Она ведь была со мной… а теперь ее нет…

– Рита, нашу Аришу найдут! Ее обязательно найдут, поверь мне, – начал горячо убеждать жену Преснепольский.

– Это я виновата… – снова обезличенным голосом произнесла Белодворчикова.

– Нет! Что ты! Здесь нет твоей вины, слышишь?

– Ты меня успокаиваешь. Не надо, – продолжала Маргарита.

– Рита, послушай меня, все будет хорошо, Ариша обязательно найдется, вот увидишь! Ее уже все ищут!

Я посмотрела на Кирилла, он кивнул и первый вышел из палаты. Я вышла вслед за ним.

– Ну, что? Что скажете, Татьяна Александровна? Владислава Преснепольского можно вычеркнуть из списка подозреваемых? – спросил стажер.

– Я бы пока с этим не торопилась, – ответила я.

– Я просто хотел еще сказать… объяснить то есть, – несколько смутился стажер, – что… наверное, я все-таки неправильно задавал ему вопросы. Не те вопросы, – поправился стажер.

– Нет, вы все правильно делали, Кирилл, – возразила я. – Просто у нас с вами были разные роли. Вы играли доброго следователя, а я – злого.

– Я… я подумал, что если на него не давить, то он лучше раскроет свои истинные чувства, – начал объяснять стажер.

– Да не нужно оправдываться, Кирилл, вы провели хороший допрос и помогли мне. Да и вообще… вы очень многое сделали. Вот и волонтеров подключили, и дворников…

– Просто у меня племянница такого же возраста, как и похищенная девочка, – сказал стажер. – Я как представил, что это могло произойти с Катюшкой…

– Ладно, давайте вернемся в палату, – предложила я, – мне необходимо поговорить с Маргаритой.

Когда мы с Кириллом снова оказались вместе с бывшими супругами, то Маргарита уже сидела на кровати. Владислав устроился рядом с ней, приобняв женщину за плечи.

Увидев меня и Кирилла, Преснепольский с некоторым вызовом спросил:

– Татьяна Александровна, вы, кажется, совсем недавно утверждали, что я причастен к похищению своей дочери. Так вот, в присутствии Риты я могу повторить и даже поклясться, что я узнал об этом, когда уже произошло это преступление. А с вашей стороны просто чудовищно обвинять отца в похищении собственной дочери! – воскликнул Владислав.

– Владислав Семенович, к сожалению, практика доказывает обратное. Но я сейчас говорю не о вашем случае. Кроме того, я предлагаю вам не пререкаться, а подумать, имеются ли у вас враги. Или же люди, которые настолько негативно к вам относятся, что могут пойти на самые крайние меры. Такие, как похищение вашей дочки, – сказала я.

– Простите, о чем вы говорите? Какие враги? Я ничего не понимаю, а ты, Влад? – вмешалась Маргарита.

– Рита, успокойся, – сказал Владислав.

– Как я могу успокоиться, если Аришенька…

Маргарита не договорила.

– Рита, послушай, эти люди из полиции, они профессионалы и знают свое дело. А вопросы они задают, потому что… так нужно, – сказал Преснепольский. – Рита, я тебе обещаю, я подключу всех своих знакомых, мы обязательно найдем нашу Аришеньку, поверь мне, пожалуйста, – уговаривал бывшую супругу Владислав.

– Но… здесь говорили про какие-то угрозы, – Белодворчикова вскинулась, словно пытаясь подняться, но вяло опустилась на подушки.

Я подошла к ней, придвинула стул и села.

– Маргарита Григорьевна, меня зовут Татьяна Александровна, я частный детектив. Меня наняла ваша подруга Екатерина, чтобы я отыскала вашу Аришу. И я обязательно ее найду, – твердо сказала я. – Но вы должны мне помочь. Полиции помочь, оперативники тоже делают все возможное в плане поисков вашей дочки. И невозможное тоже. Практически весь город подключен к поискам. Все: волонтеры, жильцы, владельцы собак, которые выгуливают животных, дворники…

Маргарита невидящим взглядом смотрела прямо перед собой. Потом она закрыла лицо руками и начала раскачиваться.

– Зачем вы ее так мучаете? – свистящим шепотом спросил Владислав. – Вы что, не видите, в каком она состоянии?

– Маргарита Григорьевна, – не обращая внимания на Преснепольского, вновь обратилась я к безутешной матери, – очень вас прошу, расскажите о том, как все это случилось. Соберитесь и расскажите. Время имеет значение. Очень большое значение, уверяю вас. Чем раньше мы будем знать подробности случившегося, тем больше шансов у нас будет.

Белодворчикова села прямо и отняла руки от лица.

– Хорошо. Я расскажу, – механическим, лишенным интонации голосом, начала Маргарита. – Мы решили с Аришей прогуляться. Вот. Потом мне позвонила одна моя знакомая и попросила сделать ей очищающую маску на лицо.

– Простите, Маргарита Григорьевна, но вы же педиатр. Детский врач, – перебила я Белодворчикову.

– Нет, – качнула головой Маргарита, – я прошла обучение на косметолога-визажиста и работаю теперь в Центре эстетической медицины. Ну и не отказываю своим знакомым, которые просят меня о косметологических услугах.

Постепенно Маргарита стала говорить спокойнее, без надрыва.

– Так вот, в момент прогулки у меня зазвонил сотовый, знакомая попросила зайти и сделать маску. Мы были как раз недалеко, и я согласилась.

– Простите, а сотовый телефон у вас был с собой, Маргарита Григорьевна? – уточнила я.

– Конечно, – женщина удивленно посмотрела на меня. – Я всегда беру его с собой.

«Куда же тогда делся сотовый? – подумала я. – Ведь в перечне предметов, которые находились в сумке Маргариты Белодворчиковой, телефона не оказалось. Значит, телефон унес преступник. Он обшарил сумку и только потом схватил ребенка».

– Ну, так вот. Я сделала Эльвире маску, потом она предложила выпить чай, я согласилась. Ариша в это время играла с сыном Эльвиры, Антошей. Дети поиграли немного, мы с Эльвирой выпили чай. Пора было собираться домой. По дороге домой я думала, что приготовить Арише на ужин. Она довольно капризная в плане еды, ей не все нравится, и она не все будет есть…

На последних словах голос Маргариты зазвучал все тише и глуше.

«Только бы ей хватило сил договорить, – подумала я, – только бы она не сорвалась».

– Ариша устала, а у нас в доме, как назло, не работал лифт. Мне пришлось нести ее на руках, – продолжила Белодворчикова.

«Значит, вот почему не было детских следов на лестничной клетке, – вспомнила я полицейский отчет, – они появились только у самой входной двери».

Маргарита вдруг остановилась.

«Ну, соберись, пожалуйста! Ты можешь, ты сильная! Расскажи все до самого конца!» – мысленно умоляла я Маргариту.

– Дальше я что-то помню плохо. Кажется, я полезла в сумку, чтобы достать ключи от двери. Я долго их искала. Ариша стояла рядом, это я хорошо помню, – продолжала Белодворчикова.

– Значит, вы видели дочку? – уточнила я.

– Нет, не видела, – покачала головой Белодворчикова.

– Но как же? Вы же только что сказали, что Ариша стояла рядом с вами, – недоуменно произнесла я.

– Да, так и было. Но я не видела дочку. Просто я знала, что она стоит рядом со мной. И еще… я ее чувствовала…

Кажется, сейчас должен был наступить критический момент. Напряжение было настолько велико, что оно ощущалось даже в воздухе. Вдруг Маргарита обхватила себя за горло обеими руками.

– Что с вами? Вам плохо? – спросила я.

– Нет… просто… напряжение… сейчас пройдет…

Маргарита говорила через паузу.

– Может быть, вам дать воды? – спросила я.

Я поискала глазами бутылку, но ничего не нашла.

– Рита, я сейчас принесу воду, – Владислав стремительно вышел из палаты.

– Уже отпустило, – тихо сказала Белодворчикова.

– Маргарита Григорьевна, пока ваш муж вышел, скажите, он мог увести Аришу? Ну, возможно, для того, чтобы… как-то… наказать вас, что ли. Мог он на это пойти? – спросила я.

– Нет, Влад никогда бы этого не сделал, – твердо сказала Белодворчикова.

– Хорошо, я поняла. Ваш муж никак не причастен. Но что же произошло, когда вы достали ключи от квартиры? – задала я новый вопрос.

– Меня толкнули. В спину. Потом тут же крепко схватили за плечи и потянули назад. И еще раз толкнули вперед, только на этот раз как-то… с боковой стороны. И он не отпускал меня. Я имею в виду, пока колотил об дверь. Так и держал очень крепко. А меня словно накрыло. То есть я не отдавала себе отчет в том, что происходит. И как-то… об Арише забыла…

Маргарита снова закрыла лицо руками.

– Маргарита Григорьевна, скажите, а вы что-нибудь слышали? Ну, ведь тот, кто это сделал с вами, должен был издавать какие-то звуки. Может быть, он пыхтел или что-то говорил. Что-то такое было? – продолжала я допытываться.

– Нет, ничего он не говорил… Все молча… делал.

– Ладно. Тогда, может быть, вы слышали его шаги? Ну, до того, как вы отыскали свои ключи. Или же стук двери? – я все задавала и задавала новые вопросы, пытаясь докопаться до истины.

Ведь не могло быть такого, чтобы преступник действовал совершенно бесшумно. Не призрак же он, в самом деле.

– Нет, я ничего не слышала. Ни одного звука, простите, – снова тихо проговорила женщина.

В это время в палату вошел Владислав с пластиковым стаканчиком в руке.

– Рита, вот, возьми, выпей, – сказал Преснепольский.

Белодворчикова взяла стаканчик, руки ее дрожали.

– Спасибо, Влад, – сказала она и начала пить, делая судорожные глотки.

Я поняла, что вряд ли в том состоянии, в котором сейчас находилась Маргарита, она могла бы что-то еще рассказать.

– Маргарита Григорьевна, выздоравливайте, – сказала я и вышла из палаты.

Итак, Владислав Преснепольский имеет алиби, которое подтвердили его коллеги, а также есть полная и безоговорочная уверенность Маргариты в том, что ее бывший муж не может быть причастен к похищению их дочери. Однако я не торопилась вычеркивать мужчину из списка подозреваемых. А что если Преснепольский преследует какие-то свои корыстные цели? Я уже высказала Маргарите свое предположение о том, что ее бывший муж может желать отомстить ей. За что? Ну, хотя бы за развод. Бывают, конечно, исключения, но, как правило, развод в большинстве случаев проходит довольно болезненно и для одной, и для другой стороны. И потом, если бы у супругов были хорошие отношения, то вряд ли они бы развелись.

Однако мне еще неизвестны причины развода Маргариты и Владислава. Но с Белодворчиковой на эту тему говорить пока рано. Ситуацию мог бы прояснить Преснепольский, но он, кажется, негативно ко мне настроен. Как же, ведь я подозреваю его в похищении собственного ребенка. А между тем, если бы Владислав ознакомился с судебной хроникой, то убедился бы в том, что похищение родителями своих детей – дело не такое уж и редкое.

Погруженная в свои мысли, я не сразу заметила, как ко мне подошел Владислав Преснепольский.

– Рита уснула, – сказал он.

– Очень хорошо, – кивнула я.

– А вы, Татьяна Александровна, по-прежнему меня подозреваете? По-прежнему мне не доверяете? Считаете, что я способен совершить такое… такое…

Мужчина замолчал.

– Владислав Семенович, вы считаете, что сейчас – самое лучшее время выяснять, доверяю ли я вам или нет? – спросила я.

– Нет, но…

Преснепольский заметно растерялся.

– Вам сейчас необходимо быть рядом с вашей супругой. Она держится из последних сил, но она – сильная женщина. Не каждая могла бы выдержать то, что на нее свалилось, да потом еще и вспоминать все подробности. Ей необходима сейчас поддержка. Ваша поддержка. Уверенность в том, что делается все возможное и невозможное для того, чтобы найти Аришу. Вы можете на какое-то время отложить свои рабочие обязанности и побыть с супругой? – спросила я.

– Я… да, конечно, Татьяна Александровна. Я обязательно буду с Ритой столько, сколько будет необходимо. И… спасибо вам, – произнес Преснепольский.

– Пока не за что.

Владислав повернулся и пошел в палату. А я направилась к выходу из отделения, продолжая размышлять на тему похищения ребенка. А что если…

У самой двери я увидела лечащего врача Маргариты Белодворчиковой. Женщина стояла у окна и с кем-то эмоционально разговаривала по сотовому телефону:

– Мама, как ты себя чувствуешь? Что? Не очень? Что ты сказала? Нашла целителя? Какого еще целителя?! Что? Сказал, что у тебя заблокирована энергия и что нужно провести специальный ритуал с травами и камнями? Мам, ну ты чего, в самом-то деле? Почему ты продолжаешь общаться с какими-то шарлатанами? Какая еще народная медицина? Какие у него положительные отзывы? Мам, ты меня с ума сведешь! Я – твоя дочь, дипломированный врач! Я, по-твоему, зря столько времени училась? Я предлагаю тебе проверенные методы лечения, которые действительно работают! Что! Секретные рецепты? Ладно, договорились, я скоро у тебя буду. Пока.

– Уф, – вздохнула Светлана Игоревна.

Тут она увидела меня.

– Простите, вы ко мне? – спросила лечащий врач Маргариты Белодворчиковой.

– Да, я частный детектив Татьяна Александровна Иванова. Занимаюсь поисками ребенка этой пациентки, Маргариты Белодворчиковой. Мне необходимо задать вам один вопрос. Простите, если я не вовремя.

Я посмотрела на сотовый телефон, который Светлана Игоревна держала в руках.

– Ах, это? Это мама позвонила, я уже закончила разговор с ней. Все равно по телефону убедить ее невозможно, придется ехать. Главное, ведь знает, что мне на работу звонить нельзя, только в самых крайних случаях. Но у нее, как назло, любой случай оказывается крайним! Слушает по радио передачи, в которых доверчивым пенсионерам какие-то проходимцы впаривают совершенно немыслимые препараты! Народная медицина, рецепты, проверенные тысячелетиями, ну надо же! До сих пор не могу успокоиться после разговора с ней! Извините, – сказала женщина.

– Да ничего страшного, – улыбнулась я. Я, конечно, и сама нередко прибегаю к гаданию на додэкаэдрах, но полностью согласна со Светланой Игоревной: пенсионерки бывают на редкость легковерными и становятся жертвами мошенников. Хорошо, если «народная медицина» не принесет особого вреда…

– Так какой вопрос вы хотели мне задать, Татьяна Александровна? – спросила доктор.

– Знаете, Светлана Игоревна, я хотела бы с вашей помощью прояснить ситуацию с Маргаритой Белодворчиковой. Одна мысль не дает мне покоя, – сказала я.

– Да, слушаю вас.

– Скажите, то, что у Маргариты Белодворчиковой поранено лицо… Она могла сделать это сама? – спросила я.

Светлана Игоревна с удивлением посмотрела на меня:

– Ну… в принципе, такое возможно, но почему вы спросили об этом?

Почему? Да потому что я еще не разобралась толком во всей этой ситуации. Мне пока еще много чего неясно. А особенно – отношения между бывшими мужем и женой. Ведь они ведут себя совсем не так, как принято после развода. Не ругаются, не обвиняют друг друга во всех смертных грехах. Правда, этому есть объяснение: их общий ребенок пропал. В такой ситуации естественно забыть на время о прошлых обидах, да и вообще – о распрях, которые привели к разводу. К тому же ведь я до недавнего времени подозревала Владислава Преснепольского в причастности к похищению Ариши. Да и в настоящий момент я еще не вычеркнула его из списка подозреваемых. Мужчина мог совершить это преступление для того, чтобы подергать нервы бывшей супруге.

А с другой стороны, почему Маргарита не могла повести себя точно так же? Ведь ее подруга Екатерина сказала, что у Маргариты были напряженные отношения со свекровью. И еще неизвестно, какую позицию в этом случае занимал Владислав Преснепольский. Одно дело, если он предпринимал попытки оградить Маргариту от злости своей матери. И совсем другое – если мужчина как минимум относился к конфликту своей матери и жены безразлично. Могла ли Маргарита отомстить бывшему супругу?

В принципе, могла. Белодворчикова все продумала и заранее подготовилась. Увела куда-то Аришу, в надежное место, разумеется. А сама разыграла сцену нападения. Правда, похоже, она несколько перестаралась, ведь потеря сознания у нее была настоящая.

– Так вы что же, подозреваете Маргариту Григорьевну в том, что она сама себя довела до такого состояния? – спросила Светлана Игоревна.

– Я стараюсь предусмотреть все возможные варианты. И проанализировать ситуацию, – ответила я.

– Понятно, – кивнула доктор. – Но дело в том, что, кроме незначительных повреждений на лице, у Белодворчиковой имеется еще и небольшое кровоизлияние между лопаток.

– Да, Маргарита говорила, что, прежде чем ее стали бить головой о дверь, ее крепко схватили сзади и не отпускали. А самой себе обеспечить кровоизлияние возможно?

– Возможно, но сложно, – неопределенно ответила Светлана Игоревна и добавила: – Послушайте, но ведь в данный момент главное – это найти ребенка. А уже потом разбираться в том, кто из родителей и какую роль играл в похищении. Правда, я не профессионал в области сыска, поэтому это только мое мнение.

– Да, конечно, вы совершенно правы, Светлана Игоревна. Сейчас главное – найти девочку, – сказала я, а про себя подумала, что гематому Маргарите мог обеспечить тот, кто ей помогал имитировать похищение.

Подумать-то я подумала, но тут же себя одернула: «Что-то ты, Таня, слишком уже погрузилась в фантазии. Вряд ли мать пойдет на такое только для того, чтобы отомстить бывшему мужу. Вот мужчина, в отличие от женщины, может…»

Светлана Игоревна скрылась в одной из палат, а я направилась к выходу из отделения. В это время меня позвали:

– Татьяна Александровна!

Я обернулась: ко мне приближался Владислав Преснепольский.

– Татьяна Александровна, – начал мужчина, подойдя ко мне. – Хорошо, что вы еще не ушли из больницы.

– Да, еще немного, и вы бы меня не застали, – сказала я.

– Рита уснула, а я вот перебрал в памяти тех, у кого ко мне могли быть претензии. Или, как вы выразились, кто мог быть недоброжелателем, – начал Преснепольский.

– И? Каков результат? – спросила я.

– Так вот, недоброжелателем его можно назвать разве что с натяжкой, но конфликт все-таки произошел. И в нем были угрозы в мой адрес, – сказал Владислав.

– Так что же вы об этом молчали?! – воскликнула я.

– Дело в том, что угрожал мне не враг в прямом смысле этого слова, понимаете?

– Понимаю, но все-таки угроза-то ведь была? – еще раз спросила я.

– Да, была, – подтвердил Преснепольский.

– А вы, получается, о ней и подзабыли?

– Ну… да, – кивнул Владислав.

– Но как же так? – продолжала я допытываться.

– Ну, потому что не воспринял, собственно, как угрозу. Подумал, что это все несерьезно. Дальше ведь ничего такого не последовало. Вот я и решил забыть об этом эпизоде, – объяснил Преснепольский.

– Так, а когда я спросила вас о недоброжелателях, шантаже и прочем, то вы вспомнили-таки этот эпизод? – спросила я.

– Да, – кивнул Владислав.

– И все? – я с удивлением посмотрела на мужчину.

– Что «все»? – не понял он.

– То есть вы сейчас констатировали факт, что был инцидент, в котором вам угрожали и который вы решили вычеркнуть из памяти, потому что он доставлял вам дискомфорт. А дальше-то что? Вы мне сейчас сказали об этом только в порядке информации, Владислав Семенович? Я вас правильно поняла? – с некоторым раздражением спросила я.

– Ну, а что вы хотите от меня, Татьяна Александровна? – с недоумением в голосе спросил Преснепольский.

– Владислав Семенович, вы что, на самом деле не понимаете? – я уже начала терять терпение. – Значит, вы считаете, что совершенно необязательно рассказать о том, кто вам угрожал, как именно и из-за чего произошел конфликт?

– Я могу назвать имя человека, от которого исходила угроза. Правда, он угрожал, по большому счету, не мне, – сказал Преснепольский.

– Час от часу не легче! Владислав Семенович, может быть, вы уже прекратите говорить загадками? Дело ведь очень серьезное, неужели вы не понимаете? – спросила я.

– Естественно, я это понимаю, Татьяна Александровна, – довольно резко произнес Владислав.

– В таком случае, теперь уже я не понимаю, почему мне приходится тянуть из вас каждое слово буквально клещами. Почему вы не хотите рассказать все как есть? – спросила я.

– Ладно, я готов назвать имя того, кто мне угрожал. Это Геннадий Смолянинников, – с большой неохотой наконец произнес Владислав.

– А кто он такой, этот Геннадий Смолянинников? – спросила я.

Владислав тяжело вздохнул:

– Татьяна Александровна, видите ли… этот случай затрагивает еще одно… лицо.

– И что из этого следует? – спросила я.

– То, что я не смогу вам… рассказать всего, что тогда… произошло, – едва выдавил из себя Преснепольский. – Вы меня понимаете?

– Я все пытаюсь вас понять, Владислав Семенович, но честно вам скажу: у меня это плохо получается. Вы сами-то понимаете, что происходит? У вас пропал маленький ребенок, дочка. Ее все ищут: и полиция, и волонтеры, и соседи, и просто люди, к которым мы обращаемся. Более того, полиция ищет причину, по которой могло произойти похищение, мы обсуждаем все версии, которые могут быть. Но для этого нам необходимо знать все! Понимаете, абсолютно все! А вы вдруг заявляете, что не можете рассказать о том, что произошло и почему вам угрожали! Ну, поймите же вы, что на кону стоит жизнь вашего ребенка! Я уже просто не знаю, как с вами еще разговаривать! – в сердцах воскликнула я.

– Да все я понимаю, Татьяна Александровна! Не думайте, что я настолько туп или глуп! – тоже начал выказывать эмоции Владислав. – Просто я сейчас нахожусь… как бы это выразиться… между молотом и наковальней.

– А, может быть, вы, Владислав Семенович, сосредоточитесь сейчас не на подборе метафор, а на сути того самого конфликта, в результате которого вам поступили угрозы? – спросила я.

– Я понимаю, что выгляжу… в общем…

Преснепольский совсем смешался.

– В общем, этот конфликт, он со мной напрямую не связан, – начал Преснепольский.

– Это я уже поняла, вы об этом уже говорили, – кивнула я. – Однако я до сих пор не могу понять, с какой целью вы тогда начали говорить о том, что в ваш адрес поступила угроза? Ведь, насколько я поняла, вы до сих пор тянете время и ничего не говорите по существу. Тогда зачем же вы затронули эту тему? То есть вы сказали «А», признали, что угроза была. Но вы никак не хотите сказать «Б» – объяснить, почему вам угрожали. Не для того, чтобы ваша совесть была чиста? Типа вот вы ответили на вопрос частного детектива о недоброжелателях, и все. Извините, но я вынуждена констатировать, что, очевидно, вам что-то известно о том, почему произошло похищение Ариши. Однако с какой-то целью вы это скрываете.

Я посмотрела Владиславу Преснепольскому прямо в глаза.

– Я вижу, что вы меня принимаете за… за неадекватного человека, – наконец произнес мужчина.

– Ну, согласитесь, что вы даете основания так считать, – ответила я.

– Хорошо, – выдохнул Преснепольский, как перед прыжком. – Как я уже сказал, угроза поступила не мне лично, а моему дяде. Поэтому… я просто не совсем понимаю, как похищение Ариши может быть связано с тем, что тогда произошло…

– Но вы ведь сами понимаете, что необходимо проверить все версии, какие только могут быть, – возразила я.

– Татьяна Александровна, – Владислав посмотрел на меня измученным взглядом, – неужели вы думаете, что я такой бездушный тип? Да я ради Ариши и Риты наизнанку вывернусь! Не подумайте, что это такое пафосное заявление ради красного словца. Просто… настолько все смешалось… А тут еще мой дядя… Мы скрываем этот эпизод изо всех сил.

– Я правильно вас поняла, Владислав Семенович, что вы хотите полной конфиденциальности? – спросила я.

– Да, именно это я и имел в виду, – кивнул Преснепольский.

– Я всегда придерживаюсь тактики конфиденциальности в отношениях со своими клиентами, – сказала я.

– Значит, я могу быть уверен, что эта информация останется между нами? – продолжал допытываться Владислав.

– Владислав Семенович, вы что, хотите, чтобы я дала вам в этом расписку? – поинтересовалась я.

– Нет, мне достаточно вашего слова, я вам доверяю, Татьяна Александровна, – сказал Преснепольский.

– Ну, слава тебе, господи, – вырвалось у меня. – Теперь вы наконец-то мне все расскажете?

– Да, расскажу, но только мне необходимо, чтобы этот разговор произошел в клинике пластической хирургии, – сказал Владислав.

– А почему такое условие? С чем это связано? – спросила я.

– С тем, что там имеются все необходимые документы, которые подтверждают, что…

Преснепольский снова остановился.

– Хорошо, Владислав Семенович, в клинике так в клинике. Только давайте уже доберемся до нее как можно быстрее. Для того чтобы я услышала наконец ваш рассказ и начала отрабатывать версии. В целях экономии времени я предлагаю поехать на моей машине, – сказала я и вопросительно посмотрела на мужчину.

– Я согласен, – кивнул Владислав.

Я завела мотор, и мы поехали. По дороге я спросила Преснепольского:

– Скажите, вы ведь со своей бывшей супругой оба медики, ведь так? Вы учились вместе на одном курсе?

– Да, верно. Но только познакомились мы с ней сначала в фитнес-центре, как ни странно. Я даже и не думал, что встречу свою будущую жену в фитнес-центре. Для меня это было просто место, где я пытался привести себя в форму, а не площадка для романтики. Но, как говорится, жизнь полна сюрпризов. Я помню день, когда Рита вошла в зал. Она была в ярком спортивном топе и легинсах, с волосами, собранными в хвост. Я не мог не заметить, как Рита уверенно двигалась к тренажерам. В тот момент я почувствовал, как внутри меня что-то щелкнуло. Я тогда еще не знал, кто она, но меня потянуло к ней, как магнитом. Сначала я просто наблюдал за Ритой издалека, пока она занималась. Она была сосредоточена, но в то же время излучала такую энергию и позитив, что я не мог отвести от нее взгляд. Я решился подойти, когда она сделала перерыв. Мы начали разговор, и я был поражен, насколько легко нам было общаться. Рита оказалась не только красивой, но и умной, и с чувством юмора. А потом я узнал, что она тоже учится в медицинском университете, только на другом потоке. Мы обменялись телефонными номерами, и я ушел с ощущением, что это начало чего-то особенного. Но потом начались мои проблемы. Я заметил, что Рита часто общается с инструктором по фитнесу – высоким, накачанным парнем с идеальным прессом. Каждый раз, когда я приходил в зал и видел их вместе, у меня внутри что-то сжималось. Я не мог избавиться от чувства ревности. Почему она так смеется с ним? Почему они так близко стоят друг к другу? Я пытался убедить себя, что это просто профессиональные отношения, но в глубине души меня терзали сомнения. Я помню, как однажды после тренировки я не выдержал и спросил ее: «Ты часто занимаешься с ним?» Рита посмотрела на меня с удивлением, засмеялась и ответила: «Он просто мой тренер. Я пришла сюда, чтобы заниматься спортом, а не флиртовать». В тот момент я понял, как глупо выглядел. Ведь Рита пришла в спортзал, чтобы улучшить себя, а не привлекать внимание. Я стал больше общаться с ней и – вы, наверное, не поверите – даже записался на занятия к тому самому тренеру, чтобы понять, что это не так страшно, как я себе представлял. И так получилась, что моя ревность стала двигателем для развития наших отношений. Мы с Ритой стали ближе, и я научился доверять ей. Она стала не только моей женой, но и лучшим другом. Мы поженились и после свадьбы стали жить в моей квартире. Потом родилась Аришенька…

– Владислав Семенович, вы так романтично и с такой теплотой описали, как вы встретили Маргариту, свою будущую жену, как развивались ваши отношения. У меня невольно возник вопрос: почему же вы разошлись? – спросила я.

– Исключительно по моей вине, – глухим голосом проговорил Владислав.

Минуту помолчав, Преснепольский добавил:

– Я изменил Рите… потом признался, просил прощения, но… нет. Ничего не получилось. Рита меня не простила. Мы разошлись…

– Получается, что те отношения были для вас важны? – уточнила я.

– Да ничего не получается! – вдруг взорвался Владислав Преснепольский и тут же извинился: – Простите, Татьяна Александровна. Я не должен был так вам отвечать. Просто… все навалилось. Рита, Ариша…

– Я вас понимаю, Владислав Семенович. Но и вы меня поймите тоже. Я ищу вашего ребенка, вашу дочку. Поэтому для меня важна каждая деталь, каждая мелочь. И допытываюсь я не из простого любопытства. Поэтому вам придется предельно откровенно отвечать на мои вопросы. Только так можно докопаться до истины, до понимания того, почему преступник так поступил, – сказала я.

– Я вас понял, Татьяна Александровна. Еще раз прошу меня извинить за эту вспышку. Впредь обещаю реагировать… более сдержанно, что ли, – ответил Владислав.

– Извинения приняты. Но у меня к вам следующий вопрос, – сказала я.

– Спрашивайте, я готов ответить, – кивнул мужчина.

– После развода вы не настаивали на том, чтобы дочка осталась с вами? – спросила я.

– Нет, конечно.

Владислав удивленно посмотрел на меня.

– А-а, я понял. Вы таким образом хотели узнать, не я ли похитил собственную дочь? Так?

– Видите ли, Владислав Семенович, имеют место случаи, и их немало, к сожалению, что после развода бывшие супруги жаждут мести. Они стараются побольнее уколоть друг друга, выместить свою боль и обиду за неудавшийся брак. И страдают при этом дети, – объяснила я.

– Ну, нет. Мы с Ритой до такого не дошли. И не дойдем, очень на это надеюсь, – убежденно проговорил Преснепольский. – В принципе, у меня не было нужды похищать Аришу, ведь Рита никогда не чинила мне препятствий в том, чтобы увидеться с дочкой. Мы созванивались, и я приезжал к ним. Поймите же, Татьяна Александровна, что у Риты и в мыслях не было запретить мне общаться с Аришей. Тогда зачем же мне было идти на такие крайние меры? Нет, я знаю, что есть такие случаи, когда бывшие супруги воруют ребенка. Чтобы сделать его разменной монетой в своих, взрослых, целях. И я никогда не понимал этого, не понимал, как можно обращаться с маленьким человеком, как с мячиком, который перебрасывают из рук в руки. К тому же Ариша еще очень маленькая, и ей нужна мама. Такая, как Рита. А по поводу ваших слов о том, что бывшие супруги хотят побольнее уколоть друг друга… так виноват-то в нашем разводе я и только я. И я это осознаю. Поэтому логичнее было бы уколоть меня, мне мстить, понимаете? Но Рита никогда не пошла бы на это.

Оставшееся расстояние до клиники пластической хирургии мы ехали молча.

– Остановите здесь, – попросил Владислав Преснепольский, когда мы уже почти были на месте.

Я припарковала машину на небольшой территории, отведенной для этой цели как раз перед входом в четырехэтажное здание, выполненное в современном архитектурном стиле. Фасад клиники был облицован стеклом и натуральным камнем. Большие панорамные окна создавали ощущение открытости и одновременно позволяли естественному свету заполнять внутреннее пространство.

Выйдя из машины, я обратила внимание на ухоженную территорию клиники: много зеленых насаждений, клумбы с цветами образовывали уютные зоны отдыха на свежем воздухе.

– Пойдемте, Татьяна Александровна, – пригласил Преснепольский.

Мы поднялись по ступенькам и оказались перед дверями с автоматическим открыванием. После небольшого вестибюля начинался просторный холл, оформленный в светлых тонах. По всему холлу были расставлены мягкие кресла и диванчики, перед которыми располагались столики с журналами и проспектами. На одной из стен висел огромный плазменный экран. В данный момент, насколько я поняла, там шла трансляция информации о процедурах и достижениях клиники.

Пока мы с Владиславом проходили по коридору, после того как миновали холл, я обратила внимание на фотографии успешных пластических операций. Коридор плавно перешел в отдельную зону для консультаций, в которой несколько пациентов что-то обсуждали с врачами. Между тем с экрана ненавязчиво шла информация о том, что «кабинеты врачей оборудованы по последнему слову техники с необходимой диагностикой, а операционные оснащены высокотехнологичным оборудованием, которое обеспечивает безопасность и комфорт». На ресепшн миловидная блондинка с приятной улыбкой что-то объясняла молодой девушке.

В общем, снаружи и внутри клиника впечатляла, и даже очень. Я прямо так и сказала Владиславу Преснепольскому:

– У вас здесь, Владислав Семенович, очень стильно и современно.

– Благодарю, – кивнул Преснепольский. – Давайте поднимемся на третий этаж, там находится мой кабинет.

Пока мы поднимались, я задавала вопросы, не относящиеся к цели нашего визита в клинику. Однако я чувствовала напряженность и решила ее ослабить, насколько это было возможно.

– У вас ведь имеется стационарное отделение? – спросила я.

– Да, конечно. На четвертом этаже пациенты проходят реабилитацию после оперативных вмешательств, – объяснил мужчина.

Мы поднялись на третий этаж и пошли по коридору налево. Насколько я поняла, на этом этаже, во всяком случае, в его левой части, находились кабинеты руководства. Промелькнули таблички с надписями «Отдел кадров», «Юрисконсульт», «Бухгалтерия».

Владислав Преснепольский открыл дверь с табличкой «Директор».

– Проходите, Татьяна Александровна, – сказал мужчина.

Владислав встал сбоку, давая мне возможность пройти.

Кабинет руководителя клиники так же, как и первый этаж с холлом, был оформлен в современном стиле, с акцентом на элегантность и комфорт. В центре просторного кабинета стоял большой стол. На нем аккуратно расположены документы, ноутбук и канцелярские принадлежности. Справа находилось черное кожаное кресло для посетителя.

– Присаживайтесь, Татьяна Александровна, – предложил Преснепольский и кивнул в сторону кресла.

Сам Владислав сел в кресло руководителя.

Я тоже села в предложенное кресло и посмотрела по сторонам. Стены кабинета были окрашены в спокойные светло-серые тона, на стенах развешаны сертификаты и награды, подтверждающие профессионализм и успехи директора. Около одной из стен стоял массивный книжный шкаф с застекленными полками, на котором находились книги и справочники, надо полагать, по медицине.

Из больших окон в кабинет проникал естественный свет, усиленный искусственным освещением в виде точечных светильников. На подоконнике я заметила несколько растений в керамических кашпо, которые освежали деловой интерьер.

– Татьяна Александровна, что вы предпочитаете: чай или кофе? – поинтересовался Преснепольский. – Я сейчас позвоню секретарю, она приготовит.

– Владислав Семенович, спасибо, но я предпочитаю непосредственно приступить к делу: время дорого, – сказала я.

– Хорошо, тогда я сейчас.

Владислав встал с кресла и прошел к книжному шкафу. Он начал перебирать находившиеся там книги и пролистывать их. Перебрав несколько книг, он наконец вытащил одну и, подойдя к своему столу, снова сел в кресло.

– Это медицинские карты пациентов, которые оперировались в нашей клинике. То есть не подлинники – они находятся в архиве, – а ксерокопии, – объяснил Преснепольский. – Сейчас, одну только минуту.

Владислав бегло просмотрел взятую книгу, которая напоминала общую тетрадь, и спросил:

– Вы сами прочтете историю болезни, Татьяна Александровна?

– Владислав Семенович, будет лучше и рациональнее, если это сделаете вы. Мы тем самым сэкономим время, – ответила я.

– Хорошо, спасибо за доверие, – кивнул Владислав.

– У меня нет оснований вам не доверять, Владислав Семенович. Если мне будет очень нужно взглянуть на официальные документы, тогда я попрошу вас передать их мне. А в данный момент будет достаточно, если вы просто расскажете про то, что произошло, – сказала я.

– Ладно. Тогда небольшое предисловие. Основателем этой клиники пластической хирургии является мой дядя, старший брат отца – Виктор Васильевич Преснепольский. Он доктор медицинских наук, профессор общей хирургии в нашем Тарасовском медицинском университете. Хотя дядя и является основателем клиники, но в настоящее время руководство осуществляю я. Да…

Владислав сделал паузу.

– Видите ли, еще три года назад здесь все было по-другому, – продолжил Преснепольский. – Я был рядовым хирургом, а Виктор Васильевич сидел в этом кресле в этом кабинете. Тогда стационар только еще создавался, и начиналось все с нескольких палат. И вот произошло то, что произошло. Геннадий Смолянинников. Я ранее называл вам это имя.

– Да, я помню. Но вы ограничились только именем и фамилией. А что это за человек и какую роль он сыграл в вашей жизни? – спросила я.

– Прежде всего, он сыграл роль, причем роковую роль, в жизни дяди, – вздохнув, признался Владислав. – Геннадий Смолянинников, в общем-то – известная личность, но только в узком кругу. Это сорокачетырехлетний актер, правда, уже в прошлом. Потом он стал режиссером, что явилось естественным шагом, учитывая то обстоятельство, что у него уже был наработан опыт на съемочной площадке. Далее Смолянинников попробовал себя в роли продюсера, создал несколько проектов в кино и на телевидении. Кажется, еще он открыл школу актерского мастерства. А в целом… ну вот представьте себе, Татьяна Александровна, такой типаж: несколько отросшие волосы и уставшие глаза как результат постоянной борьбы за признание. В одежде предпочитает яркие цвета и экстравагантные аксессуары для того, чтобы привлечь внимание, но это выглядит неестественно. В общем, Геннадий Смолянинников – это смесь амбициозности и зависти…

Владислав замолчал.

– Вы знаете, Татьяна Александровна, а ведь клиника пластической хирургии, которую основал мой дядя, Виктор Васильевич, поначалу была просто косметическим салоном, – сказал Преснепольский.

– Вы это серьезно? – я с удивлением посмотрела на мужчину.

– Вполне. Дядя был одержим не только хирургией, но также эстетикой и красотой. После многих лет работы в клиниках он решил, что может сделать что-то большее, чем просто лечить болезни. Дядя мечтал создать место, где люди могли бы не только восстанавливать здоровье, но и улучшать свою внешность. Он мне позже рассказывал, что как-то раз проходил мимо уютного косметического салона и увидел, как женщины с воодушевлением обсуждали результаты процедур. Это вдохновило его на идею объединить знания общей хирургии с миром косметологии. Дядя начал активно общаться с владельцами салона, и вскоре они договорились о сотрудничестве. Профессор предложил проводить консультации и минимально инвазивные процедуры в их помещении. Это позволило ему использовать уже существующую клиентскую базу. Постепенно у людей рос интерес к его услугам. Люди стали приходить уже не только за косметическими процедурами, но и за профессиональным мнением о хирургических вмешательствах. Дядя понимал, что для создания клиники пластической хирургии требуется больше, чем косметический салон. И тогда он начал разрабатывать план по созданию полноценной клиники пластической хирургии. Дядя собрал команду единомышленников: хирургов, анестезиологов, медсестер и других специалистов, которые разделяли его видение новой клиники. Они начали проводить семинары и мастер-классы, а также использовать социальные сети, делясь историями успеха своих пациентов. И вот спустя несколько месяцев напряженной работы клиника была открыта. Она сочетала в себе современное оборудование, уютную атмосферу и высокий уровень обслуживания. Дядя внедрил индивидуальный подход к каждому пациенту, уделяя внимание не только физическим, но и психологическим аспектам. Он понимал, что для многих людей принятие решения о пластической операции – это не только желание изменить внешность, но и способ справиться с внутренними комплексами. Клиника быстро завоевала популярность. Пациенты приходили не только за операциями, но и на консультации для того, чтобы обсудить свои страхи и ожидания. Для многих дядя стал не только хирургом, но и психологом. Он даже организовал группы поддержки, в которых люди могли делиться своими переживаниями и получать советы. С течением времени клиника расширялась, добавлялись новые услуги и процедуры. Дядя продолжал обучаться сам, а также способствовал обучению персонала на международных конференциях и семинарах, чтобы быть в курсе последних тенденций в пластической хирургии. Кстати, Татьяна Александровна, наша клиника стала известной и привлекательной для пациентов из других регионов, – сказал Владислав.