Фэй Ду самым бесцеремонным образом прислонился к стене с ячейками и ответил:
– Да так, – с деланым равнодушием сказал он, прикуривая сигарету, – захотелось свежим воздухом подышать. А заодно поинтересоваться, о чем это ты там с участковым терки тер. Что за дела?
– Прежде чем делать поспешные выводы, может, осмотришь всё до конца?
Кот красноречиво взвесил на ладони топор и небрежным движением глубоко вогнал его в дубовую колоду. Он тоже достал сигареты, закурил и с каким-то нехорошим, насмешливым интересом посмотрел на Глеба сквозь дым.
Он вытащил урну с прахом Су Сяолань, туго обёрнутую двумя слоями шёлка. Проворные пальцы молодого человека ловко управились с тканью, словно с одеждой возлюбленной, и взгляду капитана предстала деревянная шкатулка.
– Много хочешь знать, – заметил он. Сказано это было без иронии – Кот просто констатировал факт, будто запись в личное дело занес. – Не боишься раньше времени состариться?
Глава XXII
– Ты предлагаешь мне… покопаться в прахе покойницы? – Ло Вэньчжоу не знал, что сказать, он натянуто улыбнулся: – Думаешь, Сюй Вэньчао ещё больший псих, чем ты?
– Умереть раньше времени – вот чего я по-настоящему боюсь, – заявил Глеб, глядя на него в упор блестящими черными линзами очков. Его обходной маневр был пресечен в самом начале, и теперь ему ничего не осталось, кроме откровенной лобовой атаки.
– Я думаю, что у вас, «нормальных людей», в голове путаница, – Фэй Ду протянул капитану урну. – Это всего лишь человеческие останки, но вы наделяете их сакральным смыслом, одновременно боитесь осквернить и брезгуете прикасаться… Тебе вот не всё равно, чей это прах?
– В ритуалах проявляется уважение и к смерти, и к жизни. – Ло Вэньчжоу взвесил небольшую урну в руке и отметил, что она на удивление тяжёлая. Он перевёл дух. – Фэй Ду, учти, если внутри не найдётся ничего интересного, я тебя самого туда затолкаю!
Кот был из тех людей, кто никогда и ничего не говорит просто так, для сотрясения воздуха. Каждое произнесенное им слово имело, как правило, вполне конкретный смысл, поэтому и слова Глеба, которые любому другому могли показаться мрачноватой шуткой, были им, несомненно, правильно поняты и приняты к сведению.
Он поставил шкатулку на пол, снял крышку и вытащил поглотитель влаги. Стараясь не обращать внимания на дрожь вдоль позвоночника, капитан развязал тканевый мешочек с прахом, нехотя
[36] запустил в него руку в перчатке и замер.
– Хочешь об этом поговорить? – спросил он тоном профессионального охмурялы-психоаналитика.
Ло Вэньчжоу обменялся взглядами с Фэй Ду, а затем осторожно вытащил из пепла запечатанный пластиковый пакет.
– Не хочу, – возразил Глеб, – но считаю это необходимым.
– Ну, говори, – снисходительно предложил Кот.
– Похоже, меня не придётся никуда заталкивать, – улыбнулся Фэй Ду.
Ло Вэньчжоу осторожно стряхнул пепел с пакета. Внутри лежал старый блокнот размером меньше ладони в розовой пластиковой обложке, какие повсеместно продавались много лет назад.
– Видишь ли, – сказал Сиверов, ставя на попа подходящее по величине полено и усаживаясь сверху, – мне кажется, настало время обсудить размеры моей доли.
У Су Сяолань оказался хороший почерк, она писала чётко и разборчиво, как взрослая, но с ошибками. Страницы были заполнены незаконченными фразами с кучей восклицательных знаков и жуткими рисунками: черепами, красными «кровавыми» пятнами и подобным.
Ло Вэньчжоу открыл блокнот, и первая же попавшаяся ему на глаза запись гласила:
Кот удивленно приподнял брови: похоже, он ожидал чего угодно, только не этого. Затем на его губах промелькнула едва заметная снисходительная усмешка: он решил, что Черный пришел качать права.
X/X/19XX.
Шлюха разрешила жирдяю зделать это со мной. А сама считала деньги у порога. Я убью её! Вырву ей язык!!! Разможу голову бутылкой!!!
Капитан вздохнул, нахмурился и продолжил чтение.
– Не понимаю, – сказал Кот. – По-моему, этот вопрос давно решен. А если ты хочешь внести какие-то изменения в наш уговор, тебе следует делать это при всех.
X/X/19XX.
Пришла Дэн Ин! Начался ливинь а у неё не было зонта, она хотела спрятатся от дождя. Но к нам пришёл гость и он был пьян! обратная сторона страницы замазана чернильными кляксами Шлюха помогла пьянице затащить её в комнату. Конченная!
– При всех? – в свою очередь, удивился Сиверов.
X/X/19XX.
В школу пришли полицейские. Они ищют Дэн Ин, многих допрашивали но меня не было потому что я в тот день отпросилась. Дэн Ин лежит в нашей ванной. Шлюха сказала что если мы не избавимся от неё нам конец.
– Естественно. Увеличивать твою долю за счет своей я не намерен, а урезать долю, скажем, Бека без его согласия... Ну, я не знаю. Ты извини, но я как-то не привык расхаживать повсюду с ножом под лопаткой. Мне кажется, он будет немного мешать...
X/X/19XX.
Шлюха положила Дэн Ин в холодильник и увезла. Другим она сказала что собирается продавать мороженое оптом. Из холодильника ужасно воняло, меня вырвало. Шлюха сново меня ударила.
– Кто такая Дэн Ин? – спросил Фэй Ду.
– Я имел в виду не совсем это, – сказал Глеб, – но если ты настаиваешь, могу поговорить и при всех. Только, боюсь, тогда тебе точно придется привыкать к ножу в спине, а может, и еще к чему-нибудь похуже.
– Не знаю! – Тёмные брови Ло Вэньчжоу изогнулись, как натянутая тетива. Он тихо добавил: – В то время Су Сяолань было лет десять. В нашем списке нет этой девочки – наверное, её случай не подходил под обозначенные критерии… Получается, первая жертва была случайной, а потом уже обозначился почерк убийцы.
– Не понял, – нахмурился Кот.
Двадцать четыре года назад стоял жаркий летний вечер. Дэн Ин возвращалась из школы домой, и неожиданно разразился страшный ливень. У девочки не было зонта, она сразу промокла до нитки. Вспомнив, что её хорошая подруга живёт неподалёку, Дэн Ин решила переждать у неё непогоду. Подруга как раз отпросилась с уроков из-за болезни, можно было навестить её под благовидным предлогом. Дождь сорвал пышные соцветия с софоры японской, а порывистый ветер разметал нежные лепестки. Их мягкий аромат стелился по земле, растворяясь среди грязных луж. В то время мобильные телефоны были редкостью, девочка не могла позвонить родным и сказать, куда направляется. Она просто свернула на перекрёстке и помчалась со всех ног. И этот поворот стал роковым не только для неё.
– После того случая мать Су Сяолань стала использовать дочь как приманку, – подытожил Ло Вэньчжоу.
– Ты все отлично понял. Думаешь, ты здесь самый умный?
Президент Фэй не желал сидеть на корточках, как обезьяна. Чтобы читать дневник одновременно с капитаном, ему пришлось придвинуться поближе, уложить сломанную руку на согнутое колено и, презрев все нормы морали, опереться спиной на хранилище с прахом. Он погрузился в размышления. Одна часть его разума была сосредоточена на таинственном деле, а другую занял Ло Вэньчжоу. Наконец Фэй Ду спросил:
– До сих пор, – сказал Бек, – никто не доказал мне обратного.
– Что будет с Су Лочжань?
– А? – Ло Вэньчжоу оторвался от дневника и изумлённо посмотрел на Фэй Ду. – В каком смысле?
– Тем хуже для тебя. Когда тебе проломят черепушку, изучать доказательства будет поздно. Скажи-ка, что это вы с Коротким затеваете?
– Какой приговор её ждёт?
– Её поместят в колонию для несовершеннолетних. Года на три, не меньше – учитывая тяжесть преступления. – Ло Вэньчжоу перевернул страницу. – Посмотрим, что из этого получится. Когда она выйдет, я попрошу местный полицейский участок не спускать с неё глаз.
Кот повернулся к нему спиной, взял висевший на открытой двери сарая пятнистый армейский бушлат с цигейковым воротником, набросил его на плечи и тоже сел, предварительно выдернув из колоды и отставив в сторону топор.
– Три года, – Фэй Ду приподнял брови. – За три года даже степень бакалавра не получишь. Когда она сказала: «Это было весело», я испугался, что сейчас кто-нибудь ворвётся в комнату, чтобы её придушить.
– Я специально разослал всех впечатлительных с поручениями подальше от монитора.
– Мы с Коротким? – переспросил он, удивленно задрав брови.
– А тебе каково? – не унимался Фэй Ду. – Вы работали всю ночь напролёт, утешали родственников погибших, слушали их рыдания и проклятья. Наверняка ты не раз представлял себя на их месте. И вот теперь, когда преступники наконец пойманы, они не признают вину и не выказывают никаких признаков раскаяния. А главная злодейка по закону вообще не несёт полной уголовной ответственности…
– Когда я поступил на работу в полицию, ты, «стажёр», ещё смотрел дома мультики, – снисходительно ответил ему Ло Вэньчжоу.
– Слушай, – сказал ему Глеб, – если ты такой умный, зачем притворяться дураком? Заметь, я не стал ничего затевать у тебя за спиной, а пришел прямо к тебе и задал простой вопрос. Даже слишком простой для такого умного человека, как ты. Пора бы уже понять, что я тебе – не Гаркуша и не Бек, я ваши с Коротким шашни вижу насквозь, причем уже давно, с самого начала. Вы, ребята, большие любители загребать жар чужими руками...
– Я не смотрел мультики. Только иногда играл в компьютерные игры.
Ло Вэньчжоу не понял, к чему эта ремарка. Он откашлялся и перевёл разговор в другое русло:
– А ты? – спросил Кот.
Глеб изобразил улыбку.
– В дневнике Су Сяолань не написано, как именно Су Хуэй избавилась от тела. У тебя есть идеи?
Какое-то время Фэй Ду буравил Ло Вэньчжоу нехорошим взглядом. Он смотрел так пристально, что капитан невольно занервничал и с трудом поборол желание найти иголку, чтобы зашить ему веки. Наконец Фэй Ду смилостивился, отвёл глаза и как ни в чём не бывало продолжил:
– А я, – сказал он, – привык беречь свое драгоценное здоровье. Тебе известно, кто я по профессии. С моей специальностью долго не живут, а я, как видишь, до сих пор небо копчу.
– Если бы мне нужно было избавиться от тела, для начала я бы его расчленил. Разрезал на мелкие части, а затем купил бы несколько упаковок свиных рёбрышек, перемешал бы с останками и развёз на машине по пустырям. В то время ещё не умели сверять ДНК, и даже если бы кто-то опознал среди костей человеческие, всё равно не сумел бы установить личность жертвы.
– До поры кувшин воду носит, – заметил Кот.
– Если бы тело расчленили, Су Сяолань упомянула бы об этом в своём дневнике. – Ло Вэньчжоу не стал комментировать жизнерадостный тон, которым Фэй Ду изложил этот план, он пытался рассуждать объективно. – К тому же у алкоголички и маленькой девочки едва ли хватит сил на то, чтобы разделать труп.
– Все мы смертны, – согласился Глеб, – но я никуда не тороплюсь. И прими, пожалуйста, к сведению, что гонорары я привык получать деньгами, а не свинцом. Много их, таких, было, умников... любителей простых решений.
– Тогда я бы спрятал его. Там, где бываю только я, и где никто не станет копаться, пока я жив. К примеру, за границей тело можно зарыть прямо у себя во дворе… Но у нас другие законы в отношении собственности. Похоронить кого-то у дома – всё равно что заложить бомбу замедленного действия. Слишком рискованно… – протянул Фэй Ду. – Что ж, тогда стоит выбрать место, где тело не станут искать, а если найдут, то просто не обратят внимания. Например, заброшенное кладбище в сельской местности. Даже сейчас в некоторых деревнях не кремируют покойников, а хоронят в поле. Я видел могилы, заваленные венками. Можно найти свежую и закопать в неё ещё один труп. Разрытая земля ни у кого не вызовет подозрений, и никому в голову не придёт лезть туда. Для этого убийца должен хорошо знать местность… – Фэй Ду выдержал небольшую паузу. – Ещё проще привязать к ногам камень и сбросить тело в воду. Хотя и тут есть свои минусы: со временем верёвка сгниёт, и наполовину разложившийся труп всплывёт и запутается в водорослях. У бедняги будут все шансы стать героем страшилки о водных гулях! Всё в этом мире оставляет свой след. Можно учесть тысячу обстоятельств, но что-нибудь обязательно да упустишь. Не стоит считать себя умнее всех, достаточно следовать простому правилу… – Ло Вэньчжоу вопросительно посмотрел на него. – Даже если тело найдут, люди не должны вызвать полицию.
– Что-то я тебя никак не пойму, – сказал Васильев. – Ты что, мне угрожаешь?
– Что ж, звучит логично, – кивнул капитан. – Хотя на деле всякое случается. Например, тебе станет дурно при виде крови… Кстати, почему тебя тошнит от вида крови?
– А ты что, намерен расплатиться со мной пулей? – удивился Глеб. – Тогда ставлю в известность, что свою пулю ты проглотишь сам. И скажи Короткому, чтобы вылезал из-за поленницы. Если вы с ним в доле, этот разговор и его касается.
Фэй Ду едва заметно поджал губы, словно этот вопрос стал для него ударом под дых.
– Если бы я знал причину, было бы проще избегать таких ситуаций! – резко ответил он и больше не проронил ни слова.
Некоторое время Кот сидел неподвижно, разглядывая его с каким-то новым, не вполне понятным Глебу выражением, а потом медленно спросил:
Вот так одной меткой фразой Ло Вэньчжоу превратил болтливого криминалиста-теоретика в цветочную вазу. Пока Фэй Ду сидел в стороне и выполнял чисто декоративные функции, капитан мог спокойно дочитать дневник.
– Возможно, труп выбросили в какой-нибудь водоём, – тихо сказал Ло Вэньчжоу. – Су Хуэй родом из Пинхая, там полно рек и озёр, это основной источник пресной воды для Яньчэна…
– У тебя что, глаза на затылке?
Ло Вэньчжоу пролистал ещё несколько страниц, пропуская всё, что не имело отношения к делу, и наконец остановился.
Су Сяолань писала о школе. Она ненавидела всех вокруг, в её глазах остальные девочки были шлюхами – и та, и эта, словно других видов не существовало в природе. Однако внимание Ло Вэньчжоу привлекла фотография, застрявшая между страниц, – снимок со школьного спектакля. На сцене перед занавесом выстроились шесть девочек, из-под их коротких платьиц в цветочек виднелась череда длинных стройных ног. Су Сяолань стояла в самом центре и, вздёрнув подбородок, глядела прямо в объектив. Лица других пяти девочек были зачирканы шариковой ручкой.
Глеб снова приподнял уголки губ и тут же их опустил.
Прежде записей о платьях в цветочек в дневнике не встречалось. Ло Вэньчжоу поспешно пролистал вперёд.
– Мог бы сказать \"да\", – ответил он. – Но разговор у нас прямой, задушевный, без дешевых понтов, правда? Поэтому врать не стану: глаз на затылке у меня нет, зато есть парочка извилин под черепной коробкой. Давай скажи ему, чтоб выходил. Я хочу вам кое-что показать. Просто для наглядности, чтобы вам было легче принять решение.
X/X/19XX.
Училка танцев мерзкая шлюха. Она втайне берёт деньги из фонда себе а нас заставляет покупать сцинические костюмы за свои. Шлюха услышала об этом и ударила меня бутылкой по спине. Чтоб она здохла! И она и училка!
X/X/19XX.
Завтра генеральная репетиция, а мне невчем выступать. Я встретила этого мерзкого толстяка возле школы. Он пообещал купить мне платье, и я ему поверила…
У него за спиной негромко стукнуло потревоженное полено; кто-то, громко шурша рыхлым тающим снегом, семенящей походкой пересек пространство, отделявшее Глеба от старой поленницы. Рыжий кот беззвучно канул вниз и исчез за углом сарая. Сиверов не обернулся, и вскоре Короткий сам вошел в поле его зрения, демонстративно пряча в карман свой пружинный нож.
– Вот так платье в цветочек определило её дальнейшую судьбу… – Ло Вэньчжоу бегло просмотрел соседние записи. – Первый зарегистрированный случай пропажи ребёнка – как раз двадцать два года назад. Из приманки она превратилась в организатора преступлений! Почему она просто не попросила о помощи? Так, ты чего ухмыляешься?
– А к кому она могла обратиться? Все мужчины вокруг неё были извращенцами, а женщины – шлюхами, портящими ей жизнь. Дети? Её напугал случай с Дэн Ин, и с тех пор она старалась не сближаться со сверстниками… Возможно, одноклассники травили её – нелюдимую, мрачную, к тому же рано повзрослевшую и очень красивую. Подростки бывают гораздо более жестоки, чем взрослые! Представь, как она ненавидела других девочек, которым платья дарили родители.
Глеб встал, подошел к куче наколотых Котом дров и стал по одному брать оттуда поленья.
Чем дальше, тем реже становились яростные записи в дневнике. Похоже, Су Сяолань забросила его, когда в её жизни появился важный человек. Не по годам развитая девочка жалела учителя, несмотря ни на что. У Гуанчуань был извращенцем, но он отличался мягким нравом. Он работал в школе, скрывая ото всех свои грязные желания, и страдал, как растение без солнечного света. Он был помешан на маленьких девочках, а Су Сяолань принимала это за заботу и нежность и вообразила себе невесть что.
– Это у нас будет Бек, – говорил он, втыкая поленья торчком в мокрый снег и ставя на них жирные крестики простым карандашом, – это – Клава, это – Гаркуша, это вот – ты, а это – Короткий...
X/X/19XX.
Сегодня ходила к нему домой. Я не расказываю об этом шлюхе и не беру его деньги. Он приходит к нам два раза в неделю поэтому шлюха не заставляет меня делать другую работу.
X/X/19XX.
Я люблю его. Он мой рыцарь.
Вместо полена, которое должно было изображать Короткого, он воткнул в снег небольшую щепку. Короткий сердито прищурился, но промолчал.
X/X/19XX.
Он говорит что хочет удочерить меня и найдёт способ забрать меня от шлюхи.
X/X/19XX.
Шлюха сказала что он ходит к нам уже полгода. Поскольку он доказал свою надёжность и стал постоянным клиентом можно дать ему овцу. Я купила крысиный яд. Я убью её!
– Расположение, как видите, произвольное, – продолжал Глеб, навинчивая на ствол извлеченного из-под куртки пистолета длинный черный набалдашник глушителя. – Можете его изменить. В конце концов, вам виднее, кто и как будет стоять, когда вы решите \"подбить бабки\".
X/X/19XX.
Шлюха действительно дала ему овцу. Урод!!! Ненавижу его!!!
– Я ведь, кажется, велел тебе убрать этот пугач подальше, – хмуро сказал Кот.
X/X/19XX.
Я проследила за ним до Ляньхуашань.
– А я тебя не послушался, – согласился Глеб. – \"Если птице отрезать руки, если ноги отрезать тоже, эта птица умрет от скуки, потому что сидеть не сможет...\" Помнишь? Ну вот. Это мой основной инструмент, куда ж я без него? Так... Восемь воробышков в обойме, один в стволе, а мишеней, как видите, пять. На самом-то деле Гаркуша будет ждать в машине, а Клава – сидеть за компьютером, но пусть будет пять, я не жадный. В общем, скажете, когда будете готовы.
X/X/19XX.
Он смотрит на другую. Эта мерзавка носит платье в цветочек.
X/X/19XX.
Он попал в больницу. Я заманила мелкую сучку к нему в отель, связала как скотину и стала ждать его.
Он отошел в сторону и повернулся к мишеням спиной. Некоторое время было тихо, потом там, возле сарая, зашуршали снегом, задвигались, и снова наступила тишина.
Далее следовало множество клякс и несколько разорванных страниц. Среди беспорядочных мазков тут и там проглядывало слово «ненавижу». Дневник закончился, а связных записей в нём больше не было. Под этими чернильными пятнами скрывались дела о похищении детей, потрясшие весь город, жуткие крики в телефонную трубку и разрезанные на лоскуты платья.
– Ну, давай, – послышался насмешливый голос Кота.
Вожделенный костюм для выступления выжег в душе девушки образ в цветочек. Она не наряжалась для привередливых клиентов, эта вещь стала символом её бесконечного падения. Однажды У Гуанчуань протянул ей руку, но лишь для того, чтобы увлечь ещё глубже в пучину. Платье Го Фэй превратилось в нерушимые кандалы, сковавшие плоть и кровь Су Сяолань. Эти кандалы со временем не заржавели и не сломались, а после смерти хозяйки перешли по наследству следующему поколению.
Последняя страница дневника была приклеена к обложке. Ло Вэньчжоу почувствовал, что за ней что-то спрятано, и слегка потянул – на пол высыпался ворох фотографий.
Снимки делались в одном месте в разное время, должно быть, на скрытую камеру. Стены маленькой комнаты покрывала звукоизоляция, на окнах висели плотные шторы, не пропускающие свет. Там были девочки с разными мужчинами – лица этих монстров были чётко видны на фото анфас.
Глеб одним движением развернулся на сто восемьдесят градусов и открыл огонь. Пять негромких хлопков прозвучали один за другим, пять горячих гильз беззвучно канули в сугроб. Четыре помеченных крестиками полена почти одновременно повалились в рыхлый снег, подброшенная пулей сосновая щепка отлетела далеко в сторону. Другие поленья, штук десять или двенадцать, появившиеся в сугробе, пока Глеб стоял к сараю спиной, остались торчать там, куда их воткнули Кот и Короткий.
Фэй Ду поднял единственную смазанную фотографию. Это был старый снимок, снятый при очень плохом освещении. Как бы ни старался фотограф, ему удалось запечатлеть лишь силуэты. Во мраке ночи скрывались размытые очертания здания. Съёмка велась откуда-то сверху, камера сфокусировалась на зелёной изгороди: один из кустов засох и оставил прореху, через которую можно было разглядеть происходящее в доме. Худенькая девочка беспомощно упиралась обеими руками в оконное стекло, а над ней нависла тень высокого мужчины…
– Неужели Сюй Вэньчао тайно сфотографировал У Гуанчуаня и Су Сяолань, когда жил в съёмной квартире в Сянъяне?
– Бога побойтесь, господа жулики, – сказал Глеб, опускаясь на корточки, чтобы собрать гильзы. – Не станете же вы, в самом деле, устраивать выяснение отношений в таком людном месте! Ну, что вы на это скажете?
В это же время Тао Жань с оперативной группой вломились в двести первую квартиру.
– Впечатляет, – сказал Кот. – Правда, Короткий?
Спальня была пуста, но в ней стоял невообразимый гнилостный запах. Раздвинув плотные шторы, Тао Жань увидел, что выходившее раньше на дом У Гуанчуаня окно заклеено огромной фотографией.
На ней были запечатлены события одной ночи двадцатилетней давности.
Прежде чем ответить, Короткий сходил за \"своей\" щепкой. Она раскололась вдоль волокон, и было видно, что пуля попала в ее верхний конец, задев одну из перекладин карандашного крестика.
Глава XXIII
– Красиво, – согласился лилипут своим дребезжащим голоском. – Такому номеру в цирке цены бы не было. А не спать целую неделю этот трюкач может?
Пятна от люминола в тёмной комнате испускали слабый голубоватый свет. Пол, потолок, дверные косяки – всё помещение было словно опутано фантастической паутиной. Под сдвинутым диваном обнаружились застарелые пятна крови. Особенно жутко они смотрелись на контрасте с дочиста отмытым полом. Грязная тайна, хранившаяся столько лет, наконец явила себя.
– А зачем? – удивился Глеб. – Выставка прибывает послезавтра, а уж пару ночей я как-нибудь выдержу. Да и ни к чему мне это. Убрать меня до дела вы не можете, потому что за это время найти и подготовить замену нереально. Значит, если я откину копыта, дело сорвется. Только я не собираюсь откидывать копыта. Скорее уж это случится с вами, но, подчеркиваю, только в том случае, если вы попытаетесь сделать мне больно. Вам придется привыкнуть к мысли, что просто сбросить меня со счетов не получится. В конце концов, если не договоримся, я могу шлепнуть вас прямо сейчас. Правда, это будет экономически невыгодно, я не привык работать даром. Зато окажу услугу обществу. Оно этого тоже не оценит, но черт с ним, пусть это будет благотворительность. Поймите, вам от меня никуда не деться, вы у меня в руках. Я предлагаю вам честную сделку, пользуйтесь моей добротой!
Стены покрывала звукоизоляция. В гостиной обнаружилась импровизированная фотогалерея с сельскими пейзажами – это было бы очаровательно, если бы снимки тоже не светились под люминесцентной лампой.
В спальне висела картина в громоздкой раме, изображающая пасущихся овечек. Она привлекла внимание криминалиста, он долго изучал её, а затем снял со стены. Под картиной обнаружилась скрытая камера, объектив выглядывал прямо из глаза пастушки, придавая лицу кротко улыбающейся девушки некую загадочность.
– Я не люблю, когда на меня давят, – сквозь зубы сообщил Кот.
В запертой кладовой нашлись острые инструменты и верёвки, требующие дальнейшей экспертизы…
Однако ничто из вышеперечисленного не пугало так, как увеличенное фото на южном окне.
– А кто любит? – рассудительно возразил Глеб. – Сам виноват. Ты хотел хорошего стрелка? Ну, так ты его получил!
– Заместитель Тао, смотрите, тут старая двойная рама. Между створками висела плотная штора, как в отелях, – пояснил криминалист. – Поэтому фотография внутри не выгорела на солнце. Да уж, человек знал, что делает!
Фотоснимок отмасштабировали с удивительной точностью, ночью можно было подумать, что это реальный вид из окна: тёмная узкая улочка, ряд домов, старый фонарь вдалеке и неухоженные газоны, на которых цветы растут вперемешку с сорной травой. Часть зелёной изгороди засохла, и в образовавшуюся дырку среди веток можно было разглядеть слабое свечение из наполовину скрытого подвального окошка. А за стеклом – размытое лицо девочки.
– Даже слишком хорошего, – скаля испорченные зубы в невеселой улыбке, заметил Короткий. – Не стрелок, а ковбой какой-то – так и норовит тебя оседлать. Да еще и называет это честной сделкой.
Это уже можно было считать вещественным доказательством. Пара криминалистов осторожно сняла фотографию вместе со стеклом. Тао Жань отдёрнул плотную штору, распахнул окно, и зрачки его сузились, пот по спине хлынул ручьём… Рейки и камни, схематично изображающие старый дом У Гуанчуаня, идеально совпадали со снимком.
– Замкапитана Тао! Замкапитана Тао! – стажёр из группы уголовного розыска, оставленный допрашивать сотрудников домоуправления, забежал в квартиру и закричал прямо из коридора: – Они признались! По их словам, эта квартира и правда сдаётся нелегально, но арендаторы не живут здесь постоянно. Наверное, обычные офисные сотрудники, которые работают неподалёку и приезжают сюда вздремнуть или что-то в этом роде. Счета за воду и электричество чисто символические, значит, плитой люди не пользуются, какие могут быть с ними проблемы?.. Твою ж мать!
– Вот-вот, – согласился Васильев. – Это, по-твоему, честная сделка? Ну, допустим, мы с тобой сейчас договоримся. А где гарантия, что после дела ты не захочешь загрести все? При твоих талантах это нетрудно. Какой нам резон идти на дело при таких условиях? Лучше все-таки рискнуть и попытаться обойтись без тебя.
– Осторожно, это место преступления!
– Куда тебя несёт?!
– Вот такой разговор мне по душе, – сказал Глеб, постаравшись, чтобы это прозвучало как можно более открыто и искренне. – Просто, прямо, без этих виляний... Какой, говоришь, резон? Во-первых, я вам нужен там, в музее. Во-вторых, я могу понадобиться при отходе. А в-третьих, не знаю, что вы там придумали насчет остальных, но их я без проблем возьму на себя. Раз-два, и дело в шляпе.
Увидев, что скрывается за дверью, молодой человек и сам застыл на пороге.
– Какие проблемы? – протянул Тао Жань, не отрывая взгляда от окна. – Можно связаться с владельцами квартиры?
Кот и Короткий переглянулись.
– Они за границей. Я пытался дозвониться, но номер, похоже, отключён. Надо поискать другие варианты… – Тут стажёр ещё кое-что вспомнил: – О, кстати! Парковочное место двести первой квартиры занято, там стоит внедорожник!
– Да, – сказал Васильев, когда этот безмолвный обмен мнениями закончился, – звучит заманчиво. Но где гарантия, что ты не возьмешь на себя заодно и нас?
Дорожная служба оперативно прислала информацию о владельце автомобиля: им оказался старый пердун, который не имел никакого отношения к этой квартире и вообще к этому делу. Он уехал из Яньчэна много лет назад, не потрудившись сменить прописку. Когда с ним связалась полиция, старик растерялся, а услышав про номерной знак, занервничал. После долгих расспросов удалось выяснить следующее: ушлому пенсионеру принадлежал только сам номерной знак. Машина была не его. Выйдя на пенсию, он переехал в другой город, чтобы жить вместе со своими детьми. Номерной знак в Яньчэне ему стал не нужен, и он воспользовался возможностью подзаработать, нелегально сдавая его в аренду. В последнее время от желающих отбоя не было, а старику даже не приходилось вставать с дивана.
– Вы… собираетесь оштрафовать меня? Или лишите водительских прав? – Старик завертелся как уж на сковороде: – Товарищ полицейский, я получал-то слёзы – около пары тысяч в год! Если не верите, могу показать договор!
– Не стану скрывать, – закуривая новую сигарету, сказал ему Глеб, – я об этом думал. Но если бы я действительно собирался так поступить, к чему было затевать этот разговор? Сделал бы тупую морду, как у Бека, сходил бы со всеми на дело, а потом перещелкал бы вас, как куропаток, и привет в шляпу...
– Вы заключили договор о незаконной сдаче номера в аренду? – Тао Жань не поверил своим ушам. – И кто у вас его арендовал?
– Это… Это была женщина по фамилии Су… Су, как же там? О, точно, Су Сяолань!
– Ну, – сказал Короткий, – и к чему тогда весь этот гнилой базар?
Тао Жань повесил трубку и обернулся к коллегам:
– Отследите все передвижения внедорожника с момента пропажи Цюй Тун!
– К тому, что я не дурак. Мне казалось, что вы тоже кое-что соображаете, поэтому я с вами и заговорил. Без меня вам не взять золото и не избавиться от остальных, потому что я вам этого просто не позволю. А мне без вас не получить за все это ры-жье и одного процента от его настоящей цены. Что я могу? Сдать его по дешевке как лом – вот и все мои возможности. Это, конечно, тоже бабки, и немалые, но как подумаю, сколько я потеряю...
В автомобиле не было ни навигатора, ни видеорегистратора, пришлось проанализировать записи с дорожных камер. За день до того, как семья Цюй Тун получила аудиозапись, внедорожник покинул город, двигаясь по шоссе в сторону Южного аэропорта, а затем свернул на автостраду Яньган. Спустя два часа выехал на скоростную трассу, ещё через полчаса свернул с неё и оказался вне зоны видеонаблюдения. На следующий день он вернулся тем же путём, ни разу не остановившись на заправке. Учитывая вместимость бензобака, внедорожник не мог проехать далеко.
На какое-то мгновение лицо Кота словно одеревенело. В нем не дрогнул ни один мускул, но Глеб смотрел внимательно и не упустил этот момент. Последнее замечание явно задело Кота за живое.
– Что там есть поблизости?
– Вокруг деревни… Из заведений – медицинский центр, агротуризм, художественные курсы…
– А с чего ты взял, что мы собираемся получить за побрякушки настоящую цену? – спросил он напряженным голосом.
Тао Жаня это навело на мысль. Он подошёл к стене с фотографиями в гостиной и нашёл снимок рифа, омываемого волнами на фоне заходящего солнца.
– Определите места, где были сделаны все эти снимки, и поехали!
– А иначе вся эта овчинка выделки не стоит, – сказал Глеб. – Слишком много риска, а ради чего? Сдать эти цацки по цене лома? Да таким составом, как у нас, проще заработать такие бабки любым другим способом. Недельки две гастролей по провинции или парочка налетов на московские обменные пункты – и сумма, о которой мы сейчас говорим, у нас в кармане...
Пока Тао Жань с командой покидали город, Ло Вэньчжоу с Фэй Ду как раз в него возвращались.
– А? – сказал Кот, обращаясь к Короткому.
Солнце клонилось к закату, но от летнего зноя по-прежнему слипались глаза. Суматоха в муниципальном управлении почти улеглась. Когда капитан ступил в приёмную, большая часть посетителей уже зарегистрировалась и разбрелась по домам ждать новостей. В холле остались топтаться несколько семей: кто-то жил слишком далеко, а кто-то из принципа не желал уходить. Дежурным пришлось организовать для родственников жертв обед в столовой.
Ло Вэньчжоу открыл бутылку минеральной воды, стащил со стола Лан Цяо два пакетика растворимого кофе, высыпал их в горлышко бутылки и несколько раз сильно встряхнул. Напиток получился очень странного цвета и с ещё более странным запахом. Под недоумевающим взглядом Фэй Ду капитан залпом выпил половину бутылки.
– Умный сукин сын, ничего не скажешь, – проскрипел тот. – И что же, ты думаешь, мы вот так, запросто, сдадим тебе заказчика?
– Чего уставился? Не моча же!
Фэй Ду чуть не стошнило от отвращения: с тем же успехом, по его мнению, можно было хлебнуть кунжутного масла. Он отвернулся и сосредоточился на фотографиях, добытых из погребальной урны.
– Не думаю, – сказал Глеб, – не рассчитываю и даже не надеюсь. Заказчик – это ваш козырь. А мой, – он похлопал ладонью по пистолету, – вот. Нормальное партнерство предполагает паритет. В данном случае это равное количество козырей. Ну что, я вас убедил?
– За прошедшие двадцать лет без вести пропало больше сотни девочек. Кого попало в этом жутком борделе не обслуживали, но всё же пять человек – это слишком мало… – Фэй Ду задумчиво постучал пальцем по пакету со снимками. – Снимки нестарые, как будто их сделали в последние пару лет…
Фэй Ду вдруг замолчал, и Ло Вэньчжоу бросил на него вопросительный взгляд.
– Ты нам выбора не оставил, – проворчал Кот.
Люди на фотографиях повторялись. Их снимали с разных ракурсов – скорее всего, тайно. С помощью салфетки для очков Фэй Ду осторожно вытащил одно фото – на нём был запечатлён мужчина лет сорока, моложавый и довольно симпатичный. На других снимках он скалился и кривился в пьяных гримасах, и лишь на этом лицо напоминало человеческое.
– В этом и заключается сила убеждения, – утешил его Глеб. – Я понимаю, что вам пока трудно привыкнуть к новому положению вещей, но поставьте себя на мое место! Я уже понял, к чему вы клоните, так что же мне теперь – по доброй воле глотку под нож подставлять?
– Он мне как будто знаком, – Фэй Ду потёр подбородок. – Где-то я его видел, но где именно?.. Точно не на работе: когда мне вручают визитку, я на всякий случай записываю на обороте, как человек выглядит, чтобы потом не ошибиться. И не на вечеринке: в нашей компании все всех знают, вряд ли кто-то пригласил бы такого… унылого старикана. Вообще, у меня плохая память на лица, я бы не вспомнил этого мужчину, если бы познакомился с ним больше месяца назад…
– Тоже верно, – вздохнул Кот. – Ну, и сколько ты хочешь?
Прихлёбывая из бутылки «не мочу», Ло Вэньчжоу с неподдельным интересом слушал, как Фэй Ду копается в собственной памяти. Парень разбирал свои воспоминания по винтикам, как профессиональный техник. Даже если он не мог отыскать в своём мозгу конкретное, он чётко знал схему, ведущую к нему, как будто ему регулярно приходилось заглядывать самому себе в голову, чтобы разложить мысли по местам.
Фэй Ду последовательно вспомнил все свои передвижения за последний месяц. Мужчина с фото выглядел весьма солидно, на запястье блестели недешёвые швейцарские часы – вряд ли такой станет шляться по заведениям для золотой молодёжи.
– По десять процентов с носа, – быстро сказал Глеб. – Итого – двадцать. Каждый из вас вместо пятидесяти получит сорок, но это, согласитесь, лучше, чем пуля в лоб. Равную долю я, заметьте, не прошу. Все-таки дело организовали вы, и без вас я его никак не проверну, даже пытаться нечего.
Лан Цяо, едва волоча ноги, переступила порог:
– Босс, с возвращением! Пожалуйста, можно кто-нибудь другой займётся родственниками жертв? Я больше не могу…
– Значит, целых двадцать процентов ты просишь за одно свое нахальство, – уточнил Короткий.
Ло Вэньчжоу знаком велел ей замолчать.
– Музыкант! – выпалил Фэй Ду. – Его фотография висела на стене в автоклубе в Силине. В тот день, когда пропала Цюй Тун, у него был выходной, и владелец пригласил другую группу артистов, чтобы оживить обстановку. Всё сходится: похититель должен был хорошо знать местность, иначе после всей суматохи с угонщиками он бы не рискнул караулить девочку, а поскорей бы уехал. Ребёнка украсть – это же не кошелёк стащить! И расположение камер на дороге ему отлично известно!
Глеб приподнял очки и из-под них холодно посмотрел на лилипута.
– Преступники ведь находили покупателей не случайно – наверняка один мерзавец рекомендовал их услуги следующему. Значит, потянув за эту ниточку, мы выйдем на остальных! Если главный подозреваемый отказывается признаваться, возьмёмся за клиентов! – Ло Вэньчжоу повернулся к Лан Цяо: – Не нравится заниматься родственниками жертв – а как насчёт арестов извращенцев?
Услышав «аресты», Лан Цяо сразу взбодрилась, словно ей петушиной крови перелили. Без лишних слов она схватила пакет с фотографиями и убежала.
– Я стараюсь быть вежливым, – напомнил он. – Хотя мог бы просто отстрелить кое-кому башку безо всяких разговоров. Потому что без кое-кого, – добавил он с нажимом, продолжая сверлить Короткого тяжелым, не сулящим ничего хорошего взглядом, – мы там, в музее, вполне можем обойтись.
Ло Вэньчжоу сунул папку под мышку и пнул задремавшего подчинённого:
– Просыпайся! Идём со мной, попробуем ещё раз допросить Сюй Вэньчао.
Короткий увял, перед этим, правда, обменявшись с Котом быстрым взглядом, значения которого Глеб, честно говоря, не уловил.
Когда полицейские вышли из кабинета, Фэй Ду встал и осторожно потянулся. Ему хотелось поскорее убраться из комнаты, пропахшей сигаретным дымом и кунжутным маслом. Внезапно в дверях показался Ло Вэньчжоу:
– Мне нужно с тобой поговорить, – сказал он, – но сначала я должен разобраться с другими делами. Не уходи пока. Можешь подождать в моём кабинете. – И капитан снова скрылся из виду.
– Ну-ну, – Кот поспешил восстановить пошатнувшийся было мир, – не надо ссориться.
Фэй Ду постоял немного, сделал шажок в сторону выхода, замер, а затем вернулся в кресло.
Сюй Вэньчао оказался не таким толстокожим, как Су Лочжань: судя по кругам под глазами, ночь он провёл без сна.
– Вот и я говорю – не надо, – сказал Глеб, возвращая на место очки. – Тем более что каждый из нас получит такие бабки, с которыми можно смело уходить на покой. Отвалим в какой-нибудь Лондон и будем жить – не тужить... Англия преступников не выдает и даже налоги с помещенного в банк капитала не взимает. Там сейчас половина российской братвы тусуется, от олигархов до наемных стрелков вроде меня... А вам зато об мокруху мараться не придется. Чем плохо-то?
Он уже приготовился к долгим выматывающим допросам, но всерьёз мог не опасаться, ведь на момент обоих похищений у него было надёжное алиби. Потому-то Су Лочжань и выдала его так легко. Оба понимали, что муниципальное управление Яньчэна – это не какой-нибудь захудалый участок в провинции, здесь каждое слово и дело полицейских попадает в протокол, и они не осмелятся выбивать показания из девочки, которой не исполнилось и четырнадцати. А что касается самого Сюй Вэньчао, против него не было никаких доказательств. Его не имели права задерживать надолго. Чего он не ожидал – так это что о нём попросту забудут. Прошёл день, ночь, а никто так и не вызвал его на допрос. Сюй Вэньчао занервничал: как продвигается расследование? Подтвердилось ли его алиби? А если с него сняли подозрения, почему до сих пор не отпустили?
– Да, – задумчиво согласился Кот, – звучит заманчиво... Что ж, по рукам, что ли? Ты как, Короткий?
Сюй Вэньчао места себе не находил, но изо всех сил старался этого не показывать. Наконец дверь открылась, и появился Ло Вэньчжоу.
– За запах табака извините, – капитан выдвинул стул и сел напротив задержанного. – Всю ночь не спал, чтобы ухватить одного оборотня за хвост!
– Я не в восторге, – заявил лилипут, – но выбора, похоже, действительно нет. Красиво ты нас сделал, – сообщил он Глебу с кривой улыбкой. – Даже разозлиться на тебя как следует не могу, хотя, по идее, и должен бы. Всегда приятно посмотреть на хорошую работу. Ладно, черт с тобой. Считай, что ты в доле. Только у меня есть одно условие...
Сюй Вэньчао напряжённо выпрямился на стуле.
– Слушаю, – сказал Глеб, уже догадываясь, что именно услышит.
– Я вам уже всё рассказал, мне нечего добавить, – невозмутимо проговорил он.
– Делай что хочешь, – сказал лилипут, нехорошо щуря глаза, – но Бека оставь мне, понял?
Ло Вэньчжоу улыбнулся ему и скучающим тоном спросил:
– Так какие отношения связывают вас с Су Лочжань?
– А чего тут не понять, – сказал Слепой. – Баба с воза – кобыле легче. Сэкономлю патрон, он ведь тоже денег стоит.
– Я был женихом её матери, – терпеливо ответил Сюй Вэньчао. – Вы уже задавали мне этот вопрос.
– Да, да, – Ло Вэньчжоу вскинул брови и многозначительно посмотрел на своего собеседника. – Я хочу знать, вы собирались жениться на ней в память о былой любви к этой стареющей красотке или вас привлекала её малолетняя дочь?
Сюй Вэньчао опешил, выпучил на капитана глаза и воскликнул:
Глава 8
– Да как вы смеете?!
Ло Вэньчжоу продолжил с тем же выражением на лице:
Майор Верещагин резко сбросил газ, включил нейтральную передачу, принял к обочине и остановил машину. Покрышки были порядком облысевшие, да и колодки оставляли желать лучшего, так что тормозной путь получился длинным и сопровождался таким звуком, словно Верещагин напоследок переехал крупную собаку с очень широкой глоткой и крепкими голосовыми связками.
– Су Сяолань была матерью-одиночкой, у неё не было ни образования, ни постоянной работы, ни каких-то других источников дохода – на что она жила, остаётся загадкой. Репутация у неё была хуже некуда. А вот вы, господин Сюй, видный мужчина: у вас дом, машина, профессия, внешне тоже ничего. Вы же были для неё подарком судьбы, я никак не пойму, почему она поскорее не вышла за вас замуж?
– Любовь нельзя купить за деньги, – усмехнулся Сюй Вэньчао. Он уже подавил свою вспышку гнева и снова заговорил спокойно. – И вообще, это наше личное дело. Я думаю…
Ло Вэньчжоу перебил его:
Выругавшись сквозь зубы, Верещагин выключил зажигание, и мотор с явным облегчением заглох, напоследок заставив дряхлую машину конвульсивно содрогнуться. Лампочки на приборной доске погасли, и сквозь шорох шин и гудение проносившихся мимо автомобилей стали слышны доносившиеся из-под капота звуки – какое-то бульканье, потрескиванье и даже что-то вроде капели – этакое размеренное \"кап, кап, кап\". Водитель приспустил оконное стекло (стеклоподъемник заедало, и орудовать им следовало с умом, чтобы потом не пришлось разбирать дверцу) и закурил, из-под насупленных бровей разглядывая стеклянную стену автосалона, возле которого остановился.
– Она отказалась от ваших денег или вы сами не захотели брать её в жёны?
– Да при чём здесь это? Задавайте мне вопросы, относящиеся к делу! Вы не имеете права оскорблять мою…
Автосалон был средней руки, с довольно умеренными ценами и демократичными порядками, но все-таки салон, а не рынок. Строго говоря, майору милиции Верещагину с его доходами тут нечего было делать, и, если честно, останавливать здесь свой видавший самые разные виды \"москвич-2141\" майор вовсе не собирался – так уж вышло.
Ло Вэньчжоу снова перебил:
– Оскорблять фотографию, приклеенную к выходящему на южную сторону окну спальни квартиры двести один в третьем корпусе дома номер восемь микрорайона Сянъян? Такая у вас… любовь?
Двигатель выключать не стоило, потому что заводиться он не любил. И вообще, машина майора Верещагина даже смолоду терпеть не могла ездить, как будто конструкторы и сборщики АЗЛК каким-то чудом ухитрились еще на конвейере вложить в нее это противоестественное для автомобиля стремление – стоять на месте и притворяться кучкой металлолома. Впрочем, это для какого-нибудь \"порше\" или \"мерседеса\" такое стремление, может, и противоестественно, а для родимого \"москвича\" это нормальная, здоровая основа его чугунно-жестяного мировоззрения...
Сюй Вэньчао резко напрягся, кровь отхлынула от его лица, словно морской прибой. В комнате для допросов воцарилась тишина.
Полицейский, которого капитан позвал с собой, всю ночь заполнял протоколы, а затем задремал в кабинете, так и не узнав последних новостей. Он зевал, пытаясь прикрыться бумагами, но, когда услышал про фото, так и застыл с разинутым ртом. Он перевёл недоумённый взгляд с Ло Вэньчжоу на арестованного.
Посасывая дешевую отечественную сигарету, Верещагин представил последовательность своих дальнейших действий. Движок еще не остыл, так что с пятой или шестой попытки его, возможно, удастся завести. Тронуться с места и отправиться домой, где его никто не ждет и где пахнет холостяцкой берлогой – примерно так же, как в салоне этого опостылевшего, скрипучего рыдвана.
В ушах Сюй Вэньчао зазвенело. Слова капитана стали искрой, от которой в душе его разгорелось пламя, сметающее всё на своём пути. Он снова попытался возразить:
– Я не понимаю… не понимаю, о чём вы…
– Микрорайон Сянъян, дом номер восемь. Фотография, которую вы сделали в юности, до сих пор висит на оконном стекле, – отчеканил Ло Вэньчжоу. – На месте происшествия найдены следы крови, мы можем сравнить ДНК. Во внедорожнике, припаркованном во дворе, обнаружены ваши волосы. А ещё у нас есть снимки, сделанные камерой в картине, – Су Сяолань подсказала нам, где искать.
В машине пахло застоявшимся табачным дымом, какой-то кислятиной и грязными, насквозь пропотевшими носками. Засаленная, потемневшая от въевшейся грязи обивка сидений местами протерлась до дыр; на выгоревшей пластмассе приборной панели ровным слоем лежала пыль, оставшаяся еще с прошлого лета; из-под неплотно прилегающей крышки пепельницы торчали хвостики целлофановых оберток от сигаретных пачек и горелые спички. Крышка бардачка была заклеена липкой лентой, под ногами было полно песка и желтой сухой травы – тоже прошлогодней, оставшейся здесь с последнего выезда на рыбалку. Захватанные жирными пятернями окна казались мутными, как старый плексиглас, стрелка спидометра навеки застыла на нулевой отметке – чертов драндулет года два назад взял себе странную манеру рвать стальные тросики, приводившие в действие упомянутый прибор. Верещагин трижды покупал и устанавливал новые, и его горячо любимый автомобиль каким-то таинственным, неизвестным науке способом трижды их рвал, и майор в конце концов плюнул, перестал швырять деньги на ветер и приноровился довольно точно определять скорость по тахометру.
Улыбаясь, капитан постучал пальцами по столу:
– Ну что, господин Сюй, теперь мы можем поговорить?
Все это и еще многое другое, начиная с треснувшей клеммы аккумулятора и кончая проржавевшим насквозь глушителем, привычным галопом пронеслось в голове, и он подумал: \"А почему бы и нет? Почему бы не бросить это корыто прямо здесь, у обочины, и не уехать отсюда на приличном автомобиле?\"
Глава XXIV
\"Хорошенький вопрос для майора милиции, – подумал он с кривой улыбкой. – В самом деле, это ж такой пустяк! Зашел в магазин и купил машину, как пачку сигарет... Чего проще-то?\"
Сюй Вэньчао начал задыхаться. У него не было времени как следует обдумать сказанное: как именно полиция вышла на квартиру, какие улики оставались в машине. Когда прозвучал адрес, он понял, что всё кончено. Он сидел неподвижно, слушая нарастающий гул в ушах, погрузившись в собственные мысли и словно не замечая обращённых на него взглядов полицейских и нацеленного объектива видеокамеры в углу тесной комнаты для допросов.
Сюй Вэньчао был далеко не глуп, к тому же получил хорошее образование. Он отдавал себе отчёт в том, что его поступки аморальны, что он играет с огнём, и осознавал возможные последствия. Но остановиться не мог. Он тщательно соблюдал меры безопасности, продумывал каждую деталь и заметал следы своих преступлений. Долгие годы Сюй Вэньчао словно был разделён надвое: грелся под лучами солнца, жил ничем не примечательной жизнью среди обычных людей, во всём согласный с мнением большинства. И никогда не смотрел вниз, потому что другая часть его тела скрывалась в мутной воде. Долгое время он балансировал на грани, пока однажды неистовая сила не утянула его в грязь целиком. В тот миг зловонная ледяная жижа заполнила его рот и нос, и он захлебнулся.
Он выбрался из грязного салона на серую улицу, вдоль которой пыльный холодный ветер гнал остатки зимнего мусора, в три коротких, жадных затяжки докурил сигарету и бросил окурок на асфальт. Ветер подхватил окурок и покатил куда-то в сторону Адмиралтейства, шпиль которого неясно проступал сквозь серую ненастную дымку впереди и слева. Верещагин засунул мигом озябшие ладони в карманы короткой кожаной куртки. Левая рука при этом ощутила сквозь ткань подкладки твердый угол лежавшего во внутреннем кармане прямоугольного предмета. Поглаживая его пальцами, Верещагин пару раз бесцельно пнул носком ботинка лысую покрышку переднего колеса и решительно двинулся ко входу в автосалон. Ключ он оставил в замке зажигания; честно говоря, ему очень хотелось посмотреть, кто позарится на это корыто.
Ло Вэньчжоу терпеливо ждал, пока можно будет продолжить разговор.
– Сделанные вами фотографии настолько чёткие, что на лицах этих мужчин можно даже поры пересчитать. Мы уже установили личности и скоро начнём вызывать их по одному на допрос. Но вы здорово сэкономили бы нам время, если бы поделились контактными данными. Кстати, разве у вас нет списка?
На выездном пандусе автосалона стояла новенькая серебристая \"Лада\" двенадцатой модели, и двое молодых ребят в одинаковых ярко-красных комбинезонах снимали с ее сидений остатки полиэтиленовой упаковочной пленки. Счастливый покупатель, прилично одетый толстопузый усач с холеной мордой мелкого чиновника, стоял рядом, то и дело нетерпеливо поглядывая на часы, с таким видом, словно покупка новенькой машины для него – самое обычное дело. \"Машина в упаковке, – подумал Верещагин. – Надо же, и такое на свете бывает... Хоть бы раз попробовать, каково это – водить машину, за рулем которой до тебя ни одна сволочь не сидела!\"
Сюй Вэньчао бросил на Ло Вэньчжоу рассеянный взгляд, постепенно его глаза сфокусировались, и он ответил:
– Это бесполезно.
Он снова пощупал сквозь ткань подкладки тугую пачку денег, уже понимая, что просто так отсюда не уйдет – ни за что, ни за какие коврижки! Ну и что, что неосторожно? А ездить, да не по райцентру задрипанному, а по Питеру, на этом рассыпающемся драндулете – это, по-вашему, осторожно?!
– О чём вы?
Он оглянулся. \"Москвич\" понуро стоял у края проезжей части, и даже сквозь грязь на корпусе были видны пятна ржавчины. Душу майора Верещагина на миг пронзило острое сожаление. С этой машиной у него было связано много воспоминаний – пожалуй, даже слишком много для одного потрепанного \"москвича\". В конце концов, старикашке давно пора на покой, да и вообще, что может быть глупее переживаний по поводу судьбы отслужившего свое автомобиля? Ведь это же просто средних размеров груда железа, причем самого паршивого, изъеденного коррозией, норовистого и осточертевшего хуже горькой редьки...
– Бесполезно, – тихо повторил Сюй Вэньчао. – Вы не найдёте никаких доказательств, а сами они никогда не признаются.
Следователь, ведущий протокол, окончательно проснулся. Коллеги уже успели ввести его в курс дела через наушник. Он не сдержался и стукнул кулаком по столу:
– Доказательств у нас полно! Кровь, орудия убийства и фотографии – это тебе не хрен собачий!
Сюй Вэньчао посмотрел на него печально и даже сочувственно:
– Так эти снимки сделаны больше десяти лет назад.
Майор еще раз пощупал деньги, преодолев желание вынуть их и пересчитать. Он и так знал, что в пачке пять тысяч купюрами по двадцать евро – аванс, который еще надо было отработать. Именно воспоминание о предстоящей работе придало майору Верещагину решимости. На словах работа выглядела пустяковой, но кто может знать, как все получится на самом деле? Пуля, как известно, – дура, ей не объяснишь, что у тебя были какие-то планы, перспективы какие-то, расчеты... что ты, в конце-то концов, еще аванс не успел потратить! Прилетит, влепится в лоб, и – \"до свиданья, наш ласковый Миша, отправляйся в свой сказочный лес...\".
Следователь растерялся: больше всего ему хотелось схватить этого монстра за шиворот и пару раз хорошенько встряхнуть, чтобы объяснил всё нормально. Но Ло Вэньчжоу уже понял, о чём речь.
Клиенты покупали услуги проституток и не участвовали в убийствах. Они могли быть не в курсе дальнейшей судьбы девочек – наверняка догадывались, но никогда этого не признают. «Я понятия не имел, откуда они! Меня пару раз привёл приятель!» «Насилие? Убийство?! Мне сказали, что они делают всё добровольно».
В дверях его обдало теплым сухим воздухом с приятным запахом какого-то новомодного моющего средства. Верещагин уверенной походкой прошел сквозь сверкающий полированным лаком лабиринт иномарок, удостоив их лишь мимолетного взгляда, в дальний конец зала, где были выставлены отечественные автомобили. Не то чтобы майор был таким уж патриотом российского автопрома. Он понимал, конечно, что даже сильно подержанная иномарка даст новым \"Жигулям\" сто очков вперед, однако сумма, которой он располагал, не оставляла ему выбора. Верещагин вовсе не чувствовал себя разбогатевшим, у него просто появилось немного свободных денег, которые он решил потратить если не с толком, то хотя бы с удовольствием.
Даже если тела обнаружат, на них не будет улик, доказывающих причастность мужчин к похищениям – только сам факт полового акта. В былые годы власти закрывали глаза на вовлечение несовершеннолетних в проституцию, и клиент не считался растлителем. Когда Лан Цяо арестует пятерых мужчин, максимум, что им будет грозить за давностью лет, – два года тюремного заключения, а то и вовсе отделаются штрафом.