— Пятьдесят долларов в день, так же, как я плачу Маку. Когда начнем снимать, тебе придется работать пять, а то и шесть дней в неделю.

В ее глазах отразился гнев. И стыд. Я ненавидела себя, но на карту была поставлена моя жизнь. Я была обязана придерживаться своего плана и не собиралась отступать от него. Не могла отступить. Ли выхватила у меня деньги и поспешила прочь.

— За специальные трюки дополнительно?

– Пожалуйста! – ехидно крикнула ей вслед Лори.

— Фредди, я смотрю, ты знаешь все не хуже меня. Дополнительно, конечно, как и всем. Сотню за полеты «вверх брюхом», хотя этого нет в сценарии; до тысячи двухсот за «штопор» с дымовым эффектом и полторы тысячи за «взрыв» в воздухе и прыжок с парашютом. На это можешь рассчитывать, это в сценарии есть, но никаких авиационных катастроф. Я тебе все равно не дал бы их делать. Женщины никогда этого не делают. Традиция. Что касается покупки самолета — к тому времени, как мы все отснимем, сможешь иметь целый воздушный флот.

– Кто это? – спросила Ванесса, недовольно кривя губы.

— Не ве-рю, — медленно произнесла Фредди.

– Ее зовут Ли, – с готовностью стала объяснять я. – Она ночует в своей машине в парке неподалеку от моего дома.

— Как это не веришь? — обиделся Свид. — Это, действительно, большие деньги.

– О боже, – ужаснулась Лори. Ее лицо исказила гримаса отвращения.

— Я просто не верю, что… что наконец дождалась этого…



Фредди размышляла о том, что, когда бы она ни сообщила родителям о своем решении, они все равно его не одобрят, но, может быть, улучив момент, она получит хоть какое-то преимущество. Самым благоприятным было время перед ужином, когда родители сидели в гостиной за бутылочкой шампанского.

– Я бегаю мимо нее каждое утро, – добавила я. – Иногда приношу ей что-нибудь из фруктов или маффин.

Открывать бутылочку шампанского, считал отец, можно только при трех условиях: без посторонних, во время обеда и если вы родились в стране знаменитых вин. По традиции первые несколько капель шампанского дали ему попробовать, едва он появился на свет. Его мать, осушив бокал до дна, обрадовалась тому, что ее новорожденный сын, как и все грудные младенцы Шампани, тут же перестал плакать.

– Хейзел, ты такая добрая. – Ванесса прижала руку к груди.

– Да, ты очень добрая, – вторила ей Лори. – Однако та женщина может быть опасна.

Фредди решила в разговоре с родителями не упоминать о деньгах. Если ее пригласят сниматься несколько раз в году, она будет зарабатывать больше отца. И, конечно, придется пообещать им жить все время дома, за исключением выездов на съемки.

– Да ну, что ты, – беспечно рассмеялась я, отмахиваясь от ее предположения.

— Знаешь, дорогая, сегодня ты… выглядишь как-то особенно хорошо, — сказала Ева, когда Фредди вошла в гостиную.

– Как она здесь оказалась? Следила за тобой?

– О боже… – Должно быть, на моем лице отразился неподдельный страх, а Лори продолжала:

Ева не любила говорить дочерям, как они красивы, но сегодня было трудно удержаться и не сказать этого Фредди. Девочка совершенно очевидно пришла в себя после депрессии во время авиационных соревнований: с лица исчезло страдальческое выражение. Изящное голубое платье гармонировало с синими глазами Фредди, глядящими из-под бровей, изогнутых так же, как и у Евы.

– Возможно, она наводчица, ведет наблюдение за домами в твоем районе. Или у нее с психикой не все в порядке.

Вместе с тем во Фредди чувствовалась какая-то напряженность. Она решительно оперлась на каминную доску и смотрела на них со странной улыбкой, не тронувшей уголков ее пухлого, красиво очерченного рта. Эта сдержанная улыбка озаряла ее лицо радостью, как ни пыталась Фредди сохранить полную серьезность.

– Об этом я как-то не подумала. – Я озабоченно нахмурилась. Они заметили, что я встревожена, как я того и хотела.

— Хорошая новость? — не удержавшись, спросила Ева. Фредди всегда была откровенна. — Надеюсь, не о лейтенанте Детруайя?

– Ты должна сообщить в полицию, – кивнула Лори.

— Да нет, хотя он мне понравился. Нет, гораздо лучше. Я получила работу.

– Хейзел, будь осторожна, – добавила Ванесса. – С такими, как эта женщина, дружить нельзя.

— Фредди, пожалуйста, не шути. Ты работала все лето. Нельзя же совмещать это с занятиями в университете, ты должна это понять.

Мы крепко обнялись на прощание и разошлись в разные стороны.

— Мама права, — вмешался Поль. — Мы обсудили это и решили, что будем оплачивать твои летные занятия по уик-эндам, если это не помешает твоей учебе. Мы не можем разрешить тебе делать два дела сразу и понимаем, что ты не откажешься от полетов.

Глава 32

— Спасибо, папа. Я ведь знаю, как ты к этому относишься. Но речь идет не о неполном рабочем дне. Это настоящая работа.

Я с гордостью сообщила Джесси о том, как обернула в свою пользу случайную встречу с Ли. Он одобрительно кивал, слушая, как отреагировали Лори Гэмбл и Ванесса Вега: первая встревожилась, вторая засыпала меня предостережениями.

– Быстро соображаешь, – похвалил он, целуя меня.

— Что ты имеешь в виду? — спросил Поль, отставив бокал.

Мы сидели в обнимку на его темно-сером диване. Сейчас мне полагалось объезжать рестораны и выпрашивать подарочные сертификаты, но я отправилась прямиком домой к Джесси. В последнее время нам не удавалось побыть вместе, а это было важно: я знала, что должна ублажать своего мужчину.

— Эта работа займет весь день.

– У нее есть твой телефон? – спросил Джесси, трогая кончики моих волос.

— Об этом не может быть и речи, — строго сказал он.

– Нет. А что?

— Фредди, что ты такое говоришь? — воскликнула Ева.

– Хейзел, мы собираем улики против нее. Она подошла к тебе на улице. У нее есть та изысканная японская вещица. Хорошо бы, чтобы она тебе позвонила. И не один раз.

— Я не буду учиться, мама. Я не могу. Я буду отвратительной студенткой. До меня это дошло прошлой ночью, хотя должно было дойти уже давно. Мне просто не хватало уверенности ни в себе самой, ни в том, что для меня лучше и правильней.

– Ладно, – согласилась я, морща лоб. – Что-нибудь придумаю.

— Значит, ты решила, что уже достаточно взрослая и понимаешь, что для тебя лучше всего? — спросил Поль, еле сдерживая гнев.

– И нужно как-то заставить ее пробраться в твой дом. В назначенный день.

Джесси подразумевал день убийства. Я проглотила комок в горле.

— Я знаю, просто знаю.

– Придумаю, как это сделать.

— Подожди минуту, Поль. Фредди, ты не сказала нам, что это за работа.

– Решающей уликой станет ее нож. Чтобы я воспользовался им, ты должна забрать его из ее машины.

— Она связана с полетами. Для кино. Точное пилотирование.

Он говорил так уверенно, так деловито, словно ему не впервой было подставлять невиновного человека. Сердце в груди налилось тяжестью.

— О Господи! Ты не знаешь, на что идешь! Что значит «точное пилотирование»? — голос Евы дрожал от возмущения.

– Хорошо, – выдавила я из себя.

— Специальные полеты, те, что я отрабатывала. Показательные полеты, если хочешь. У меня есть к этому способности, и я это делаю хорошо.

— Это то, чем занимается Детруайя? — выдохнула Ева.

– Вот и умница. – Он приподнял мое лицо за подбородок, заставляя посмотреть ему в глаза. Они лучились теплом. – Хейзел, это того стоит. Мы с тобой будем вместе, по-настоящему. И Бенджамин больше никогда не причинит тебе боль.

— Нет, мама. Он лучше всех в мире. Я тоже хорошо летаю, но не настолько. Пока.

– Знаю, – проронила я, изо всех сил пытаясь ему поверить.

— Черт возьми, Фредди! Я не потерплю этого! Я просто не разрешу тебе так поступить. Это совершенно исключено, раз и навсегда! Исключено. Мы тебе не разрешаем, слышишь, не разрешаем! Не даем тебе разрешения! — взорвался Поль. Он встал и угрожающе наклонился над ней.

* * *

— Тогда я обойдусь без вашего разрешения, — ответила Фредди, храбро шагнув вперед. — Вам не удастся мне помешать.

На следующее утро Ли на берегу не оказалось. Может быть, она нашла в парке другой укромный уголок? Или ночевала в приюте. На следующий день она тоже не вернулась, и на следующий тоже. Меня охватило беспокойство. Я обидела ее. Унизила. Отпугнула.

— Мари-Фредерик, я предупреждаю тебя в последний раз. С меня хватит того, что выкинула Дельфина. Я не сделаю дважды одну и ту же ошибку. Если ты думаешь, что можешь делать все, что заблагорассудится, и тебе это сойдет с рук, ты полностью заблуждаешься. Ты поступишь так, как я говорю, или немедленно уйдешь из этого дома и не вернешься, пока не одумаешься. Я не потерплю, чтобы дочь ослушалась меня. Поняла?

– Она исчезла, – сообщила я Джесси. Мы находились в тренажерном зале, тихо переговаривались, пока я под его надзором выполняла упражнения с отягощениями. – Я все испортила.

– Никуда она не исчезла, – заверил он меня. – Я сделаю так, что она вернется.

— Да, папа, — она повернулась и вышла из комнаты.

– Правда? Сумеешь?

— Фредди, куда ты?

– Она сделает все, что я скажу, – самодовольно усмехнулся он. – Запала на меня.

— Собирать вещи, мама. Это займет не много времени.

– Знаю, – отозвалась я, ощущая на языке горечь своих слов. – Она мне говорила.



– Не ревнуй, – игриво произнес он. – Я делаю это ради тебя.

С этим я поспорить не могла. Он морочил голову Ли, чтобы привести в исполнение наш план. Вырвать меня из ненавистного брака. Ради этого он собирался отправить Ли за решетку. Разве я была вправе ревновать? Тогда почему мне не по себе?

Фредди торопливо побросала в небольшой чемодан самое необходимое, оставив платья с длинными рукавами, свитера и юбки пастельных тонов — свою красивую и дорогую университетскую одежду. На всех этих вещах еще висели ценники. Бросив поверх всего кожаную летную куртку, Фредди в последний раз оглядела комнату. Уже не считая эту комнату своей, она оставляла ее без сожаления. Фредди знала, что Ева не поднимется, чтобы остановить ее. В вопросах дисциплины они с отцом всегда единодушны. Один только раз мать заняла самостоятельную позицию, вспомнила Фредди; тогда в отличие от отца она поняла, почему ее дочь одна совершила полет.

– Ты спишь с ней? – спросила я, стараясь сохранять невозмутимый тон.

Родители были в гостиной, когда Фредди тихо вышла из дома, положив ключи от своей комнаты и от Евиной машины на столик у входной двери.

– Ну что ты! – вспылил Джесси. – Что за глупости ты несешь?

Не колеблясь, Фредди поймала попутную машину до Сан-Фернандо. Она знала, куда ей ехать. Спустя сорок пять минут она уже шагала по дорожке к маленькому домику Мака вблизи аэропорта Драй-Спрингс. Фредди никогда здесь не бывала, хотя и знала адрес.

– Послушай… – Я бросила гантели и выпрямилась. – Мы поступаем нехорошо. Неправильно. Давай вернемся к изначальному плану? Достанем яхту и покинем страну?

Уже почти стемнело, но свет в доме еще не горел. Зато гараж был ярко освещен. Подойдя ближе, Фредди услышала, как Мак насвистывает мелодию и стучит молотком. Каштановые волосы Мака упали на лоб и почти касались его длинных ресниц. Он трудился над одним из своих последних приобретений, редким экземпляром «Фоккера Д.VII» с крестами на хвосте и длинном остром фюзеляже. В фильмах о войне часто снимали самолеты «Кертис Хокс» и «М.В.З», замаскированные под «Фоккеры», но это всегда выглядело фальшиво. Все больше и больше ценились настоящие самолеты, особенно с тех пор, как Говард Хьюз снял настоящие самолеты в «Ангелах преисподней».

Джесси стиснул зубы – от раздражения, от досады. Не сказав ни слова в ответ, он решительным шагом направился к выходу в глубине зала. Я послушно поплелась следом. Когда мы оказались одни на автостоянке, он повернулся ко мне.

Большая коллекция самолетов времен мировой войны, собранная Маком и сильно разросшаяся за последние шесть лет, постоянно пополнялась, поскольку любой самолет можно было восстановить, если он, конечно, не превращался после катастрофы в груду обломков. Макгиру пришлось взять себе нескольких помощников. Но самую ответственную работу он делал сам.

– Хейзел, не дури. Поздно идти на попятную.

Фредди поставила чемодан и, небрежно засунув руки в карманы кожаной куртки, вошла в гараж.

– Я сумею достать немного денег, – пообещала я ему. – Этого нам хватит, чтобы устроиться в другой стране. Где жизнь дешевле.

— Привет, Мак. Тебе помочь?

– Зачем нам куда-то уезжать, если мы можем жить припеваючи здесь, в роскоши и богатстве? С какой стати отказываться от особняка, напичканного предметами искусства, от дорогих машин и прочего дерьма?

Он в изумлении опустил молоток.

– Я… мне ничего из этого не нужно, – залепетала я. – Я просто хочу, чтобы мы были вместе.

— Черт побери, что ты здесь делаешь?

– Я тоже. – Его голос смягчился. – Но наш изначальный план далек от идеала. Я навел кое-какие справки и вот что выяснил: где-то восемьдесят пять процентов утопленников находят. Целиком или по частям. Если твое тело не найдут, Бенджамин не поверит, что ты погибла. И если он решит, что ты сбежала, он не успокоится, пока не отыщет тебя.

— Я могла остановиться в гостинице, но эта идея мне что-то не понравилась.

Сфера деятельности, в которой занят мой муж, не располагает к легковерности. Он наверняка усомнится в том, что мое тело унесло в океан и оно исчезло навсегда. Он начнет меня разыскивать. И не успокоится, пока не выследит.

— Ты ушла из дома? — недоверчиво спросил он.

– Если он заподозрит, что ты его предала, маму твою он вышвырнет из лечебницы.

— Меня попросили уйти, сказав: «Чтоб ноги твоей в доме не было».

Паническое чувство безысходности возвращалось. Слезы заволакивали глаза, комком стояли в горле.

– Хейзел, это единственный выход.

Фредди произнесла это с бравадой и усмехнулась, однако это могло обмануть кого угодно, только не Мака.

– Но Ли… – прохрипела я.

– Это побочный ущерб. Для меня важна только ты. И мы.

— Подожди, что произошло? Твои родители не могли выгнать тебя на ночь глядя. Что же ты натворила, если такое произошло?

Он не испытывал к Ли никаких чувств. Вообще никаких. Меня это должно было бы утешить, обрадовать. Но легче на душе не стало.

– Во сколько Бенджамин приходит домой в пятницу?

— Сказала им, что решила не учиться в университете. Я не могла иначе, Мак, просто не могла. От одной мысли об этой учебе я чувствовала себя заживо погребенной под библиотечной пылью. Это совершенно не для меня.

У меня внутри все опустилось. Мы назначали дату.

— Господи! — с возмущением сказал он. — Какая странная реакция! Понимаю, что они расстроились, это естественно, но отнестись к этому как к концу света — чистейший абсурд.

– По пятницам он играет в гольф. Домой приходит в полдень, чтобы переодеться и взять клюшки.

Отложив молоток в сторону, он выключил в гараже свет.

– Значит, в полдень в пятницу. Я буду его ждать.



Я молча кивнула. Происходящее казалось каким-то сюром.

— Пойдем в дом, малышка, и ты мне все расскажешь. Уверен, ты сможешь все уладить дома без всяких драм. Они знают, где ты сейчас?

— Нет. Они не спросили, а я не сказала.

– А Ли завтра будет на побережье, – заверил меня Джесси. – Будь готова.

— Я должен им сообщить, чтобы они не волновались, но сначала давай поговорим.

Он вернулся в тренажерный зал, оставив меня на автостоянке одну.

Взяв чемодан, он провел девушку в темный дом и зажег свет в гостиной.

* * *

— Садись, будь как дома. Хочешь «коку»? Нет? Ну а я чего-нибудь выпью.

— У тебя не найдется бутерброда? — спросила Фредди, наблюдая за тем, как он наливает себе виски с содовой.

В тот вечер я напекла булочек – с начинкой из персиков и карамелизированного сливочного масла. Пока готовила, изводила себя тревогами, вопросами, придумывала разные схемы. Если Ли объявится, это значит, что она как минимум эмоционально привязана к Джесси. Он заверил меня, что между ними нет физической близости, но тогда как ему удалось настолько приворожить ее? Мы с ним теперь редко занимались сексом. Не было возможности. Оба жили в состоянии крайнего напряжения. Я убеждала себя, что это нормально, но нормально ли? Джесси – страстный мужчина, самец до мозга костей. Может, он удовлетворяет свои сексуальные потребности с кем-то еще? Я заглушила в себе ревность. Нельзя, чтобы это жалкое чувство застило мне глаза. Я должна сосредоточиться на Ли, на том, чтобы снова втереться к ней в доверие.

— Ты ушла из дома до ужина? Плохое же время ты выбрала. Идем на кухню, я посмотрю, не найдется ли там корочки хлеба.

Ни одна женщина – тем более женщина в ее положении – не откажется провести день в спа-салоне. Я заплачу за то, чтобы ее там понежили, почистили ей перышки. Своего стилиста Карла попрошу постричь, покрасить и уложить ее волосы так, чтобы они были похожи на мои. А потом предложу ей пробраться в мой дом и обмануть камеры видеонаблюдения. Пойдет она на такое ради меня? Ли придет в ужас, зная, что мой муж изувер. Но если предложить ей деньги и новые документы, возможно, она согласится.

Фредди с любопытством осмотрелась. Все безупречно чисто, аккуратно, но как-то безлико. Присутствие в доме Мака, конечно, ощущалось, но она предполагала увидеть что-то похожее на офис Свида Кастелли: беспорядок, дающий понять, что здесь живет мужчина, какие-нибудь сувениры. Но в комнате не было ни фотографий, ни картин, ни цветов. Судя по книгам на стеллажах, их постоянно перечитывали. Она никогда не видела этих книг в конторе Мака в аэропорту. Так же ясно, что мебелью в комнате никогда не пользуются. На кухне, такой же аккуратной, как и гостиная, заметны были хоть какие-то следы жизни: удобный старый крашеный стол, на котором стоял кувшин; большая плита и рабочий стол со всевозможной кухонной утварью. На плите — кастрюля внушительных размеров. Мак зажег под ней газ.

Клюшки для гольфа Бенджамин держал в стенном шкафу в своем кабинете. В той комнате камеры видеонаблюдения нет. Там Джесси его и убьет. А Ли туда даже не зайдет. Будет избавлена от кровавого зрелища. Она даже не догадается, что мой муж мертв, заколот ее собственным ножом, пока полиция ее не арестует.

— Тушеное мясо. Повезло тебе, малышка. Сейчас подогрею.

От этой мысли я согнулась в три погибели, думала, что меня стошнит. Но потом взяла себя в руки, выпрямилась, вытеснила из сознания отравляющее чувство вины, вспоминая утешительные заверения Джесси в том, что Ли ничто не угрожает, что о ней даже будут заботиться, что она получит всю необходимую помощь. Я заставила себя думать о хорошем. Пестовала в душе надежду. Предвкушала, как я наконец-то обрету свободу и буду жить с Джесси.

Фредди села в одно из четырех виндзорских кресел, стоявших вокруг стола. Вплоть до этой минуты она не чувствовала, насколько устала и проголодалась. Она все еще находилась во власти эмоций и после бурного объяснения с родителями не могла ни о чем думать и ничего делать.

С человеком, которого люблю.

— Можно мне немножечко? — показала она пальцем на стакан Мака.

— Ты что, спятила, Фредди? Это же виски. Если хочешь пить, налей себе «коку».

Глава 33

Фредди вспыхнула от злости.

На следующее утро, как Джесси и обещал, Ли спала на своем обычном месте. Под моими ногами захрустели камешки, когда я кинулась к ее машине. Я осторожно постучала в окно. Она проснулась, узнала меня. От ее взгляда веяло холодом, но она медленно, морщась от боли в теле, как это всегда бывало с ней по утрам, выбралась из автомобиля.

Я умоляла ее – в буквальном смысле – о прощении. Угощая Ли булочками с кофе, я объяснила, что запаниковала, когда столкнулась с ней на улице.

— Я уже сыта по горло разговорами о том, не спятила ли я и отдаю ли себе отчет в происходящем. Я никогда еще не рассуждала так здраво, и мне хочется виски, профессор.

– Ванесса и Лори – недалекие спесивые дамы, – стала объяснять я. – Если бы я представила тебя своей подругой, возможно, об этом узнал бы Бенджамин. А он строго контролирует круг моих знакомых. Он запретил бы мне встречаться с тобой.

Мак, следивший за кастрюлей с мясом, резко повернулся и пристально посмотрел на нее.

Черты ее лица смягчились.

— Знаешь, мне надоело, что меня называют «профессор».

– Страх и отчаяние толкают на ужасные поступки. Мне ли не знать, – сказала она. – Я предала свою единственную сестру. И она никогда меня не простит.

— Да я никогда еще тебя так не называла.

Приняв сочувственный вид, я слушала ее рассказ о том, как она сфотографировала жениха сестры, как пыталась шантажом заставить его раскошелиться. Это был низкий поступок, но в сравнении с моими кознями против нее – сущая ерунда.

– Ты была в крайне тяжелом положении, – мягко произнесла я. – Она должна была это понимать. – Но Тереза ненавидела Ли. И вышла замуж за своего жениха, хоть тот ей и изменил, и родители приняли ее сторону. Только тогда я осознала, насколько одинока Ли. У нее не было никого… кроме Джесси и меня.

— И одного раза более чем достаточно. Прекрати.

– Давай-ка я свожу тебя в спа-салон, – предложила я. Ли сморгнула слезы. – Массаж, маска для лица, стрижка, все такое. За мой счет.

– Нет, не могу, – отказалась Ли, но я видела, что она загорелась.

— Ладно, пусть будет «консерватор».

И поднажала:

— Нарываешься на неприятности? — мягко спросил он. — Не удивительно, что отец выставил тебя за дверь. Его ты тоже назвала «консерватором»?

– Когда у тебя следующий выходной?

– В четверг.

— Нет, хотя это тебя не касается.

— Еще как касается, после того, как ты появилась здесь. Давай-ка, ешь мясо и молчи. Ты просто голодная.

– Я все закажу, и мы встретимся там в десять? Устраивает?

Фредди с жадностью проглотила две порции такого вкусного тушеного мяса, какого ей никогда не приходилось есть. Сидя напротив, Мак потягивал виски и бросал взгляды на ее рыжую голову, склоненную над тарелкой. Пусть сначала поест, думал он, а потом вправлю ей мозги и позвоню родителям.

– Более чем, – просияла она.

– Дай-ка свой телефон, – попросила я, сообразив, что это удобный случай дать ей свой номер.

Фредди должна идти в университет, хотя он сам считал это глупостью. На карьере пилота ей придется тогда поставить крест. Даже самый лучший из них должен постоянно летать, чтобы поддерживать свое мастерство — это же не то что водить машину! Едва Фредди окунется в университетскую жизнь, эти занятия, свидания займут все ее время. Она станет пилотом выходного дня. Он, Мак, каждый день имеет дело с такими. А потом вообще перестанет летать, как многие из женщин, которых он знал. Начнет ходить на футбол вместо того, чтобы устремляться в облака. Такая угроза существует. Жизнь сделает свое дело… муж, потом дети…

Просьба была самая обычная, но Ли почему-то сконфузилась. А в следующую секунду, когда она вручила мне дешевый телефон-раскладушку, причина стала ясна. Без лишних комментариев я добавила свой номер в ее контакты. Есть еще одна улика против Ли. Разумеется, я буду отрицать, что сама дала ей свой телефон, скажу копам, что понятия не имею, откуда у нее мой номер. Она преследовала меня. Психопатка, что с нее возьмешь.

– Звони, если что, – сказала я.

Обычная история с тривиальным концом. Он не знал, почему воспринимает это как личную потерю, чувствует боль и даже что-то похожее на страх. А может, это и к лучшему. Она рождена, как и он, летать, но ведь она женщина, значит, как у пилота у нее нет будущего.

– А как же Бенджамин? Он не спросит, кто тебе звонит?

Он хорошо знал, что даже многие мужчины сходили с дистанции. «Ну и дураки», — подумал он и вдруг ощутил боль оттого, что уготовано Фредди. Мак даже задержал дыхание, испугавшись, что не сможет сдержать чувств. Сейчас самое время поговорить с Фредди по-отечески твердо и беспристрастно.

– Когда он дома, мне нельзя включать телефон. – И это была чистая правда. Я встала, собираясь уходить. – Значит, я закажу массаж, стрижку, маникюр, педикюр…

— Ну, теперь легче? — спросил Мак, когда она опустошила вторую тарелку.

– А можно заказать депиляцию зоны бикини? – смущенно рассмеялась она. На ее щеках проступил румянец. – А то давно не делала.

— Гораздо. Где ты научился готовить?

— Голод — единственный стимул для человека, который живет один, так же, как для тебя учеба в университете. Мне пришлось научиться этому.

Значит ли это, что Джесси все-таки спит с ней? Что он солгал мне? Или Ли только планирует его соблазнить?

— Тонко ты подвел базу.

– Я думала, вы с этим парнем просто друзья? – игривым, поддразнивающим тоном заметила я, хотя от досады у меня свело челюсть.

— Послушай, я понимаю, что ты сейчас чувствуешь. Прекрасно понимаю. Но ты попала в серьезный переплет. И упрямство не поможет тебе выйти из этой ситуации. Ты что, располагаешь крупной суммой?

– Теперь уже больше, чем друзья. – Глаза она опустила, но улыбку скрыть не могла. Они были любовниками. Я это поняла и по ее голосу, и по сияющему лицу.

— У меня целых три бакса. Вот все, чем я располагаю. А еще одеждой, которая на мне и в чемодане. О, и зубная щетка. Я ее не забыла.

Во мне всколыхнулась ревность, к горлу подступила тошнота. Джесси солгал мне. Его неверность ранила сильнее, чем изощренные издевательства Бенджамина. Но, взглянув на Ли, я почувствовала кое-что еще. Отвращение к себе. Мне было ненавистно то, что мы делаем: заманиваем ее в ловушку.

— Не знаю, что ты находишь забавного во всем этом.

Внутренний голос требовал, чтобы я велела ей бежать, уехать куда-нибудь и никогда сюда не возвращаться. Держаться подальше от Джесси. Но ведь она даже слушать бы меня не стала. Прямиком отправилась бы к Джесси и передала ему все, что я сказала. И тогда я потеряла бы его. А он – моя единственная надежда. Мой единственный шанс на спасение.

— Мне нравится ощущать себя путешественницей.

Либо она, либо я.

— Далеко ли ты уедешь на свои три бакса?

– Я рада за тебя, – наконец вымолвила я, и слова прозвучали искренне. Я отвернулась прежде, чем маска доброжелательности сползла с моего лица. – До завтра. Я испеку маффины с начинкой из ревеня.

— Посмотрим.

Глава 34

Она закинула руки за голову и милым жестом откинула волосы назад, думая при этом о Констанции Беннет и Алисе Фэй.

Мы с Джесси сидели на его диване. Держались за руки, соприкасаясь коленями. Было важно, чтобы он не почувствовал во мне перемены. Не догадался, что меня терзает обида. Обида на него за предательство. А еще сомнения… После того, как мы с Ли расстались на берегу, я проанализировала ее признание. И поверила ей. Они с Джесси занимались сексом. Невозможно сымитировать те эмоции, что я видела на ее лице. Да у нее и не было причины лгать мне. А вот у Джесси была.

— Знаешь, малышка, ты сегодня слишком взвинчена. Мне знакомо это чувство. Завтра все будет иначе. Я уйду на полеты, а ты вернешься домой, помиришься с родителями, и вы придете к какому-нибудь соглашению… Если ты пойдешь в университет, может, они будут давать тебе деньги на полеты по уик-эндам. Это единственный путь, и, черт возьми, лучше, чем ничего. Ты знаешь это не хуже, чем я.

В тот самый момент Ли находилась в спа-салоне, где ей делали стрижку и депиляцию зоны бикини, а также снимали напряжение массажем. Она блаженствовала во время процедур, веря в бескорыстность моего подарка. Ли даже не представляла, что ей уготовано. Что завтра все будет кончено, если мне удастся привести в исполнение задуманное…

— Дело в том, что они предлагали мне это, но я отказалась, — тихо сказала Фредди.

– В котором часу Бенджамин придет домой? – еще раз уточнил Джесси.

— Какого черта! Столько времени наскребая гроши на уроки, ты отказалась от их помощи?

— Вот именно.

Я села прямо, сосредоточившись на нашем плане.

Она встала, собрала со стола посуду и начала ее мыть.

— У тебя есть посудное полотенце, Мак? Или пусть сама высохнет? Как здесь заведено?

– Обычно по пятницам домой он приходит в полдень, переодевается и в половине первого уходит.

— Фредди, ты сегодня слишком дерзка, и я не собираюсь попусту тратить время и учить тебя уму-разуму: ты все равно не послушаешься, что бы я ни сказал. Дайка мне свой номер телефона. Я хочу позвонить твоим родителям, чтобы избавить их от тревоги. Не скажешь? Ладно, я узнаю у телефонистки. — Он снял трубку.

– В половине двенадцатого я должен ждать его в доме.

— Подожди. Не звони им, пожалуйста, Мак.

– Я отключу камеры над черным ходом и отопру дверь. – Этот этап я тщательно продумала, шаг за шагом. – Заходи со стороны берега. Тебя никто не увидит.

— Извини, Фредди, но я это сделаю.

– Хорошо. А ты постарайся уехать из дома заблаговременно.

– Разумеется.

Он набрал номер телефонистки, но Фредди вырвала трубку у него из рук и повесила ее.

– Ли должна прибыть в час. К тому времени дело будет кончено. – От его холодного тона у меня мороз пробежал по коже. – Как ты убедишь ее войти в дом?

— Есть кое-что… еще… чего я тебе не рассказала. Дело не только в университете.

Я перебрала в уме множество способов заманить подругу в свой дом и была уверена, что нашла самый верный.

— Мне следовало догадаться, — серьезно сказал он. — А в чем же?

– Скажу ей, что мне нужно выиграть время, чтобы добраться до аэропорта. Что ей надо пробыть в доме всего час. Она будет в полной безопасности.

— У меня есть работа. Я могу себя обеспечить.

– Думаешь, согласится?

— Неужели ты собираешься угробить жизнь на работу в булочной или что-то в этом роде? О, только не это!

– Я пообещаю ей деньги. И новое удостоверение личности.

— Работа связана с полетами.

– Сколько денег?

— Что ты имеешь в виду? Для девушки не подходит ни одна работа, связанная с полетами.

– Может, тысяч сто? Чтобы у нее стимул появился.

— Есть. Я работаю на Свида Кастелли. Он нанял меня дублершей Алисы Фэй, Констанции Беннет и Нэнси Келли в «Неуправляемом штопоре».

– Пятьдесят. Это более реальная сумма. Баснословная куча денег для такой, как она.

— Дублершей для выполнения трюков высшего пилотажа?

— Ты же не согласился…

– Хорошо. – Число не имело значения. Это была лишь наживка.

— Высший пилотаж!

– И ты должна забрать у нее нож.

— Все, что нужно, я могу выполнить. И никто лучше тебя не знает этого…

– Каким образом? – обомлела я, чувствуя, как меня охватывает паника. – Я не умею вскрывать машины.

— Я читал сценарий, Фредди. Ты не будешь этого делать! Выход из штопора у земли! Взрыв в воздухе и прыжок с парашютом! Прыжок с парашютом, идиотка несчастная!

– Не психуй, – рявкнул Джесси. – Сегодня вечером она приедет ко мне. Я вытащу у нее ключи и выброшу в боковое окно. Ты возьмешь нож и положишь ключи в кустах у подъезда. Она подумает, что выронила их.

— Все равно буду! — крикнула Фредди с решимостью на лице.

Значит, у них будет свидание. Запланированное. Не просто так Ли попросила сделать ей депиляцию в области бикини. Эта информация была как болячка, которую я ковыряла и ковыряла и никак не могла остановиться.

Макгир размахнулся и дал ей пощечину.

– Она сказал, что спит с тобой.

— Только через мой труп! — рявкнул он.

– Мечтать не вредно, – фыркнул Джесси, высвобождая свои руки из моих ладоней.

– Джесси, я предпочла бы знать правду.

Фредди злобно набросилась на него, нанося ему удары по ногам сапогами, яростно молотя руками по его голове. Он с трудом поймал ее руки. Она притихла, а Мак, замерев, все еще крепко прижимал ее к себе. Так они стояли, прижавшись друг к другу, тяжело дыша и с изумлением в глазах. Вдруг Фредди, преодолев замешательство, потянулась к нему и прижалась губами к его губам.

– Я ее не трахаю. Как тебе вообще такое в голову пришло? – Тон у него был жесткий, и взгляд тоже. – Странно, что этой дешевке ты веришь больше, чем мне. Она же алкашка. Неудачница.

— Я не допущу этого! — простонал он и поцеловал ее со всем пылом любви, в которой он так долго не признавался даже самому себе.

Я дала ему шанс сказать правду, но он предпочел солгать. Облить грязью Ли. И у него это вышло так запросто. Так естественно.

Они не могли оторваться друг от друга. Отпрянув на мгновение и с трудом переводя дух, они с новой силой устремлялись друг к другу, чтобы еще и еще раз испытать сладкую и пронзительную истому поцелуев. Им было мало этой близости, они хотели соединиться друг с другом так, как только могут два человеческих существа. Поцелуи настолько одурманили их, что, стоя посреди кухни, они едва держались на ногах. И тут Фредди простонала:

– Ладно, – мягко произнесла я, проглотив тошноту. – Я тебе верю.

— Я хочу заняться с тобой любовью.

– Вот и отлично. – Он чуть-чуть отодвинулся от меня. – Сможешь сегодня вечером выбраться из дома?

— Нет, я не могу, ты же знаешь. Я не могу!

По четвергам Бенджамин всегда работал допоздна, чтобы освободить вторую половину дня пятницы. Я сумею выскользнуть из дома и вернуться до его возвращения. Я кивнула.

— Но я так тебя люблю… Я всегда любила тебя… Поздно говорить «нет»… Мы уже не в силах остановиться.

– Нож спрячь в доме, – наставлял меня Джесси. – Есть где-нибудь укромный уголок?

— Я не могу. Это дурно.

– У черного хода, – ответила я. – Там прачечная. Я положу нож возле сушилки.

— Это самое лучшее, что только бывает. Ты любишь меня так же сильно, как я тебя.

– Отлично. А я возьму его и буду ждать твоего мужа в кабинете.

— Больше, чем ты можешь вообразить. Я никогда не думал, что способен так сильно любить. Ты — любовь всей моей жизни. Я бы и жизнь отдал за тебя.

Реальность того, что скоро должно случиться, ошеломила меня, в животе неприятно закрутило. Я стала подниматься с дивана, чтобы пойти в ванную, и тут в тишине комнаты зазвонил мой телефон. На дисплее высветилось имя Ли. У меня волосы встали дыбом. Как будто она слышала наш разговор. Я глянула на часы в верхнем углу экрана. Ли уже закончила с процедурами. Я обещала, что встречу ее в салоне, за все расплачусь, но потеряла счет времени. Я схватила телефон.

— Так почему же это дурно? — спросила она, глядя на него с такой нежностью, с такой восторженной и откровенной радостью, что он понял: ему не устоять. А главное, он и не хочет этого.

– Алло?

В постели он вдруг почувствовал себя таким неловким, неуклюжим и неожиданно робким, что ей пришлось взять инициативу в свои руки. Ее невинность была по-детски беспомощной. Неудержимое стремление раствориться друг в друге, которое внезапно обрушилось на них, слегка утихло, когда они признались друг другу в любви.

– Хейзел, это Ли. Я в спа-салоне. Они говорят…

Джесси вырвал из моей руки телефон и сбросил вызов.

Теперь им казалось, что впереди — бесконечность и постепенные открытия, о которых они так мечтали всего несколько минут назад. Они с удивлением познавали друг друга. Каждый волосок на голове Мака казался Фредди прекрасным, каждая морщинка на его лице — драгоценной. Она касалась губами его уха, трогала кончиками пальцев его брови. Она впервые прикасалась к мужчине, и это возбуждало в ней любопытство. Ее наивные ласки волновали его, и Мак, лежа на спине, ощущал такое счастье, что не мог думать ни о чем, кроме этого чудесного мгновения. Он смотрел снизу вверх на Фредди, склонившуюся над ним, и старался сдерживаться, хотя чувствовал ее длинные чуткие пальцы на своей шее и плечах. Она застенчиво поцеловала его в шею.

– Зачем?.. – начала я, прекрасно понимая, что он делает. Почти мгновенно телефон снова зазвонил.

— Подожди, — прошептал он. — Не спеши.

– Не отвечай, – с металлом в голосе произнес Джесси. Мы смотрели на светящийся экран, на имя Ли. После нескольких звонков включился автоответчик. Телефон снова зазвонил, и я снова не ответила. Наконец звонки прекратились. Ли сдалась.

Ее обнаженное тело было настолько прекрасным, что он не решался долго смотреть на него. Соски ее стали твердыми. Он еще и не притронулся к ней и смущенно подумал о том, что понимает, о чем они просят. Он положил Фредди на спину и склонился над ней.