Хиро Арикава
Прощание с котом
Хиро Арикава родилась в префектуре Коти. В 2004 году ее дебютный роман «The Salt Town: Wish on my Precious» получил награду «Дэнгэки» для молодых авторов. Арикава написала множество других работ, таких как «In the Sky» и «Bottom of the Sea» (вместе с первым романом они составляют трилогию «Self-Defense Force»), серию «Library War» и романы «Hankyu Railway», «Evergreen Love» и, конечно, «Хроники странствующего кота».
Mitorineko © 2024 Hiro Arikawa. All rights reserved.
First published in Japan in 2021 by KODANSHA LTD., Tokyo.
Publication rights for this Russian edition arranged through KODANSHA LTD., Tokyo.
Internal illustrations © Sukumo Adabana, Yutaka Murakami
Иллюстрации Сукумо Адабаны, Ютаки Мураками
© С. С. Литвиненко, перевод, 2024
© Издание на русском языке. ООО «Издательская Группа „Азбука-Аттикус“», 2024
Издательство Азбука
®
Время Хати
Хроники странствующего кота
Он очнулся в коробке.
Оглядевшись, он увидел рядом с собой еще одного котенка – его мягкая на вид белая шерстка была тут и там покрыта черными и рыжими пятнами. Котят родилось больше, но в коробке оказалось только двое.
Ее клапаны закрывались неплотно, оставляя узкую щель. Через нее пробивался свет.
Он все ждал, когда мама позовет его, но этого не случилось. Тогда он замяукал сам. Другой котенок подхватил.
Наконец коробка открылась. Но перед собой они увидели не маму – какого-то незнакомца. За его головой синело небо.
Мальчик какое-то время с трепетом смотрел на котят, не произнося ни слова.
А затем…
– О-о! Котята! – восторженно вскрикнул он.
Рядом возник силуэт еще одного незнакомца.
– Откуда они взялись?
– Кто-то оставил их здесь в коробке!
– Какие хорошенькие!
Подошедший вторым мальчик протянул руку и пальцем по очереди почесал котят, первый сделал так же.
– Давай возьмем их на руки? – спустя пару секунд предложил второй.
Он обеими руками подхватил котенка, и друг последовал его примеру.
– На улицу выставили…
– Наверное, – ответил первый.
– Жестоко…
– Пора бежать! А то на плавание опоздаем.
– Да, пора… – пробормотал второй, но заколебался. С места мальчики не сдвинулись.
– Пойдем, Сатору, – все наседал первый, и Сатору нехотя опустил котенка обратно в коробку.
Затем они развернулись и с шумом побежали прочь; скоро их топот стих.
Прошло время, и над коробкой вновь возникли две тени: это были девочки в желтых панамках
[1], на вид помладше тех ребят.
– Милашки! – весело завизжали девчонки и торопливо схватили обоих котят.
– Кто-то их выкинул… Так жалко…
– Хочу домой забрать. Думаешь, можно?
– А родители против не будут?
– Не знаю… Но котятки такие миленькие! Покажу маме, наверное, одного разрешит оставить.
– Понятно… А ничего, если я буду приходить к тебе и играть с ним?
– Ну конечно! Как думаешь, какого взять… Кто симпатичнее?
Девочки принялись сравнивать котят: подняли их в воздух и поворачивали к себе разными сторонами.
– Этого заберу.
– Этого? Но у него же хвостик кривой – такой странный…
– Да? Тогда второго.
Девочки опустили котенка обратно в коробку, а его братика с прямым хвостом унесли.
Это был последний раз, когда котенок видел своего братика. Оставшись один, котенок вдруг понял, насколько слаб и беспомощен, и принялся снова звать маму. Раньше она всегда приходила на его мяуканье, но теперь не появлялась, как он ни старался.
Вскоре он начал уставать, и его голос становился все тише. Хотелось спать. В какой момент он свернулся калачиком и уснул, котенок не помнил.
Его разбудил чей-то невнятный шепот – он поднял глаза и увидел ребят, которые, видимо, вернулись с плавания.
– А со вторым что стало?
Котенок решил, что они говорят про братика, которого забрали.
Затем мальчики принялись тихо переговариваться – кажется, обсуждали, можно ли взять котенка себе, – и не сводили с него глаз.
Наконец Сатору набрался смелости и сказал:
– Я попрошу маму!
– Это нечестно! – воскликнул друг. Сатору вздрогнул и растерялся. – Я первый нашел его!
– Прости меня! Ты прав, это ты нашел котенка, – согласился Сатору, – значит он твой.
Друг забрал коробку и отнес домой. Но…
– Какой еще кот?! Ни за что!
Отец Коскэ и слышать не желал о животных у себя дома. Мальчик долго спорил, но в конце концов заплакал и отступил, после чего ушел из дома вместе с коробкой и котенком.
Котенок уже решил, что его снова оставят на улице, но Коскэ, кажется, знал, куда идти. Оказалось, он направлялся к Сатору.
– Ко-тян
[2], что случилось?
– Отец запретил мне взять его… – всхлипывая, ответил мальчик.
– Понятно, – сказал Сатору. – Предоставь это дело мне. У меня есть отличная идея!
С этими словами он потащил друга на улицу.
– Сатору, куда это ты с сумкой? – спросил кто-то из домашних.
– Мы с Коскэ решили сбежать из дома! – крикнул мальчик и принялся в деталях объяснять другу свой план. – Я взял эту книгу в школьной библиотеке. Там отец тоже набросился на сына из-за того, что тот подобрал бездомного щенка, и велел отнести его обратно, но мальчик не смог выкинуть щенка и ушел из дома. В итоге отец отправился искать его среди ночи и разрешил оставить щенка при условии, что мальчик будет сам за ним ухаживать.
Сатору сказал, Коскэ должен поступить так же. Тот поначалу сомневался, но Сатору его убедил.
Ребята сидели в парке и ели сладости, котенку они открыли баночку корма. Он уже давно хотел есть, поэтому жадно набросился на сытный ужин: залез в банку всей мордочкой и чихнул – мальчики рассмеялись.
Однако тактика Сатору не сработала.
– Вот вы где! – Сердитый голос принадлежал отцу Коскэ. – И долго вы ерундой собираетесь маяться? Марш домой!
– Это враг! Бежим! – скомандовал Сатору.
Ребята подхватили коробку и кинулись прочь. Котенка внутри швыряло туда-сюда, он не понимал, где низ, где верх, но вскоре тряска прекратилась. Картонные створки открылись, и друзья испуганно заглянули внутрь.
– Как там он? Не повредила бы ему наша беготня…
Да уж, ему пришлось несладко! Котенок что есть силы возмущенно мяукнул.
– Кошка мяукает!
– Это на крыше!
Среди множества криков голос отца Коскэ выделялся особенно резко.
– Коскэ, я сказал, хватит валять дурака! – Он злился не на шутку.
– Ничего не вышло! – расплакался Коскэ. – Ты меня обманул, Сатору!
– Нет, нам нельзя терять надежду. Мы сейчас еще можем повернуть все как надо!
– Нет, не можем!
В рядах союзников начался разлад, а взрослые тем временем думали, как снять детей с крыши.
– Можно взобраться на крышу по пожарной лестнице, – сказал кто-то внизу, и через пару секунд стало слышно, как взбешенный отец Коскэ уже карабкается наверх.
– Все! Хватит! – крикнул Сатору.
Что имел в виду мальчик, котенок не понял, но это не сильно его волновало – главное, чтобы больше не трясли.
Юлия Ивлиева
– Стойте! – еще громче воскликнул Сатору. – Если вы не остановитесь, то Коскэ спрыгнет вниз!
Взрослые внизу заволновались.
Ген хищника
– Он сам так сказал!
– Что?!
В книге присутствуют как реальные места,
Коскэ прыгать явно не планировал.
события и герои, так и допущения,
– Чего несешь?! – Ребята снова начали ругаться. – Ты сейчас серьезно?!
географические и прецедентные.
– Все под контролем… Он уже кроссовки снял!
[3]
© Ивлиева Ю.Ф., 2023
Из толпы снизу послышались охи и ахи.
© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2023
– Хватит дурить! – заорал отец Коскэ. – Прекращайте этот спектакль и отойдите от края!
– Слишком поздно! Не подходите ближе, иначе Коскэ совершит самоубийство вместе с котенком! Он все решил!
Пролог
Что такое «самоубийство», котенок не знал, но, похоже, ему предстояло стать частью этого. Вообще звучало как что-то не слишком хорошее. Инстинкты подсказывали котенку бежать, но стены коробки были слишком высокими, чтобы он мог выпрыгнуть.
От запаха мокрой собачьей шерсти тошнило. Комок рвотной массы подкатил к горлу. Она проглотила его усилием воли и выдохнула через нос – рот был заклеен скотчем. Она отчаянно пыталась не задохнуться от подкатывающей к горлу рвотной массы и вони псины.
Ребята снова начали спорить:
Зура, беспородная дворняжка размером с немецкую овчарку, лохматая и нечесаная. Старое и спокойное животное, никогда в своей жизни еще никого не покусало, радостно повизгивало на любую ласку, а сейчас помалкивало. Собака не понимала, почему в промозглый дождливый день должна отдать свою конуру другому существу. Не в силах выгнать незваного гостя, Зура втиснулась в сырое грязное пространство, затолкав захватчика территории в глубь своего жилища, сделав вид, что в конуре она одна.
– Я сам решу, как распоряжаться своей жизнью!
– Но ведь ты же хотел котенка?
Гостье в конуре Зуры приходилось тяжко. Воздух совсем перестал поступать, все пространство заполонили шерсть и сырость. Клочки волос и подшерстка прилипли к лицу. Связанная по рукам и ногам, она не могла ни пошевелиться, ни перевернуться. Лишь старалась медленно вдыхать через нос, чтобы в него попало как можно меньше собачьего пуха, и с силой выдыхать, чтобы вытолкнуть ошметки шерсти из носа. Тело онемело. Затекло. Зура раздраженно возилась, потом, засопев, уснула. Время, казалось, тянулось бесконечно. Собачий ошейник на ее шее больно давил, царапины и синяки на теле саднили. По крыше конуры колотил и колотил дождь. Вода стала подтекать под будку. Спину и ноги кололо от холода и долгого лежания в одном положении. Потом все ощущения пропали. Казалось, ее тело умерло и осталось умереть только сознанию. Она прикрыла глаза, уже ничего не ожидая.
– Да, хотел, но… – Коскэ настолько разозлился, что даже не сразу закончил фразу. – Послушай, Сатору… а давай попросим, чтобы тебе разрешили взять котенка…
– Что?! – Сатору оцепенел. – Я же с самого начала собирался это сделать!
«Ты животное! Ты не человек! Ты ничтожество, недостойное жизни! – Слова визгливо звенели в голове. – Разве ты можешь делать то, что делают люди? Нет! Ты не можешь! Обрубок! Свиноматка! Самовар!»
– Послушай… ты же не предлагаешь серьезно, чтобы я умер вместе с котенком? Возьми его лучше себе.
Каждое оскорбление, казалось, как хлыстом лупило по ней. Крики хороводом кружились вокруг, мелькали хохочущие лица.
– Ну… тебе нужно было раньше об этом сказать!
«Животное должно жить в клетке! Тебе подойдет конура!»
Вот так котенок и поселился у Сатору.
Ее пихали и толкали, щипали и били. Она постаралась отключиться и ничего не слышать. Старалась не чувствовать и не думать. Она только пристально смотрела на издевающуюся над ней девчонку, краснолицую, распаленную от азарта и пыток. Отмечала каждую ее ухмылку, гримасу.
В тот вечер родители очень разозлились на Сатору. Пока его ругали, он молча ужинал. Котенку мальчик тоже положил много еды. Часть паштета забилась в угол миски, и малыш не мог ее достать, тогда мама собрала пальцем остатки корма и дала котенку слизнуть.
Время, казалось, остановилось совсем. Зура не двигалась. Ни один собачий мускул не шевелился. Вдруг собака дернулась. Псина вскочила и выбежала под проливной дождь, виляя хвостом. Она почуяла запах еды – горячего месива из хлеба, молока, консервов. В окошке конуры появились черные резиновые сапоги.
Пока он умывался, Сатору закончил с ужином, а родители закончили его отчитывать.
– Что за черт! – выругался их обладатель. Он не спеша поставил собачью миску на землю, обогнул принявшуюся лакать месиво Зуру.
– Ему месяца два… – произнесла мама Сатору, почесывая котенка за ухом. Он вдруг вспомнил, как его мама делала так же языком, и инстинктивно заурчал.
В просвете конуры не появилось лицо, в дырку просто пролезла рука, узловатая и грубая, нашарив рукав куртки, вытащила пленницу наружу.
– Ого, мурлычет… – Мальчик широко распахнул глаза.
– Значит, ему приятно.
– И какой плесени тебе там понадобилось? Что за игры по собачьим будкам лазить? – глухо и безразлично пробормотал мужчина. Он не удивился тому, что она в будке, не сердился, не злился. Просто ему нужно было что-то сказать. Он сдернул кусок скотча с ее лица. Из освобожденного рта выплеснулась рвота. Наконец-то можно было не бояться захлебнуться в собственных рвотных массах.
– Понятно… – кивнул Сатору.
Мужчина выпустил ее из рук. Она снова упала на землю, лицом в грязь, размытую дождем. Краем ключа он полоснул по скотчу на ее руках, потом на ногах, клацнул замок ошейника.
– Попробуй сам, – предложила мама и почесала котенку шейку.
Она продолжала лежать в грязи на животе. Рвать ее перестало, но подняться не хватало сил.
Сатору попытался повторить за мамой, но получилось так себе.
– Хвост на крючок похож.
Мужчина потянул освобожденную пленницу за капюшон, слегка тряхнул и поставил на ноги, облокотив на собачью будку. Она еле стояла, до побелевших пальцев вцепившись в мокрые доски. Рыдая, прохрипела:
– В смысле?
– Я не играла. Не я…
– Загнут, как крючок. – Мама провела пальцем по хвосту котенка – ровно на середине он начинал закручиваться внутрь.
Он будто не расслышал ее. Словно не видел ее разодранной одежды, истыканного палкой лица, ссадин в прорехах грязных джинсов. Будто не понимал, что она сама не могла связать себе ноги и руки, наклеить кляп.
Из-за этой особенности девочки не забрали его себе, но здесь, похоже, это никого не смущало.
– Не играй так больше. Не лезь к собаке. Не дело это. Домой иди, – бурчал он, надевая ошейник на Зуру, проверяя, надежна ли цепь.
– Надо ему имя дать, – произнес отец.
– Не я… Как же я смогла бы…
– Точно-точно! – воодушевленно закивал Сатору и решительно вскинул кулак над головой. – Будет Ламборгини! Ламборгини!
– Не шали… И помалкивай… – более строго велел он, впервые глянув ей в глаза, и пошел прочь.
– Слишком длинное и сложное.
Она будет помалкивать. Молчать. Только бы и в следующий раз Зура дернулась, почувствовав еду. Только бы появились в проеме будки черные резиновые сапоги.
– Тогда Макларен!
[4] Макларен!
Как же долго тянулось время. Может быть, оно уже прошло?
– А можно не в честь машины?
Глава 1
– Но круто же звучит!
Черт бы побрал того урода, который придумал будильник. Даже если на смартфоне полностью разрядится аккумулятор, сигнал будильника прорежется сквозь мертвую тьму и, проникнув прямиком в мозг, будет выклевывать каждый нейрон, вытягивать все до единого аксоны. Он отнимет каждое мгновение такого ценного сна. Даже не сна, а беспамятства, в которое впадала Кира под утро.
Отец разрешил их спор:
Пока девушка шарила рукой по полке рядом с кроватью в поисках телефона, она осознала, что ее разбудил не будильник, а телефонный звонок. Этот чертов аппарат не разрядился, хотя вчера она не поставила его на зарядку. Наоборот, он демонстрировал полную работоспособность и семь пятнадцать утра.
– Лучше японское имя, а не европейское, произносить и писать будет проще. У него окрас интересный – может, назовем Бути, «Пятнышко»?
Не представляя, кто мог разбудить ее в это время, и не найдя в наборе цифр телефона знакомой комбинации, девушка все-таки ткнула в зеленый кружок и выдавила из себя: «Да».
– Нет, слишком уж просто, – мгновенно возразила мама, и папа поник.
Говорила ей тетка «не пей водку – станешь шлюхой». А вот о том, что водкой можно считать любой алкоголь, в зависимости от употребленного количества, предупредить забыла.
Тогда Сатору пристально посмотрел на котенка.
– Хати?
Сухим красным вином до беспамятства налакаться, оказалось, как нефиг делать. Особенно если с него начинать, а заканчивать «Егермейстером»
[1] и коктейлем «Космополитен». Кира с трудом вспомнила вчерашний вечер, начинавшийся как пижамная вечеринка в студии танцев. А вот за то, что их потом, к счастью, не в пижамах, по ночным клубам отлавливали, благодарить надо нехватку того самого сухого красного, в недостаточном количестве принесенного в студию изначально. Не настолько одиннадцать девчонок оказались пьяны, чтобы, переодевшись, не отправиться за добавкой.
Родители удивленно моргнули.
Впрочем, Кира становится или мудрее, или старее. Проснулась она в своей кровати в одиночестве, в трусах и, вообще чудо, – умытой.
– У него на лбу пятна в виде иероглифа «восемь» – «хати», видите?
Незнакомый серьезный голос что-то четко и с расстановкой твердил в трубку. По мурашкам на коже и по неким ощущениям пятой точки она догадалась – звонил товарищ из «органов». Имя-отчество она пропустила, а вот «полковник» услышала явственно. Интонации голоса скорее просили, чем приказывали, и это удивляло.
– Тоже просто звучит, от «Бути» почти не отличается… – задумчиво сказала мама. – Весь в отца… – Она взглянула на мужа – тот вздрогнул.
Как Кира ни пыталась, а сложить слова в смысловую конструкцию не смогла. Насколько легко, весело и восхитительно ей было вчера, ровно настолько хреново она себя чувствовала сегодня. Попытку вспомнить, есть ли в холодильнике «Ессентуки», нарушил требовательным тоном произнесенный вопрос:
– Ну, может, имя и обыкновенное, но Сатору предложил его не просто так – в имени есть идея.
На том и остановились. Сатору взял малыша на руки и ткнулся своим носом в носик котенка.
– Вы подойдете? Я выписываю на вас пропуск?
– Хати! Тебя зовут Хати! Как тебе?
Кира тяжело вздохнула и спросила:
Котенок мяукнул, и лицо мальчика засияло.
– Куда я должна подойти и зачем?
– Он ответил! Понимает меня!
– Я только что вам все объяснил, – напомнил серьезный голос.
Сатору потерся о него щекой.
Кира снова тяжело вздохнула:
Так котенок по имени Хати стал питомцем семьи Сатору.
– Ну а я не услышала… Не разобрала… – Девушка разозлилась на саму себя. Здесь звонивший был ни при чем. Ее обычная реакция на перебор с алкоголем. С детства она пребывала в уверенности, что алкоголь – это плохо. И это «плохо» ей нравилось. Нечасто, хорошего качества, в подходящей компании, иногда чересчур в большом количестве, но чертовски нравилось. Перепив вечером и покуролесив вдоволь, она обычно сожалела о содеянном наутро и злилась на себя, что не владела собой. А через какое-то время вновь позволяла себе лишнее.
– Послушайте, – громче и разборчивее проговорила она в трубку, меняя сонную интонацию на уставшую и терпеливую. – Я с бодуна, у меня болит голова, меня тошнит, еще бросает то в жар, то в холод, и, кажется, слегка трясутся руки. Я легла спать часа в четыре ночи и могла бы избежать части описанных мной симптомов, если бы вы меня не разбудили. А так как от меня что-то все-таки нужно вам, то самое минимальное, что вы можете сделать, дабы я не воспользовалась своим правом бросить трубку, это повторить, что вам от меня нужно.
У Хати оставались смутные воспоминания о том, как раньше он жил с мамой, братьями и сестрами, а спустя три дня у Сатору они стерлись окончательно.
– Утра… – проговорил голос после долгой паузы, и Кира явно расслышала в нем насмешливые нотки.
Коскэ почти каждый день приходил повидаться с котенком и однажды принес ему подарок – игрушку.
– Что – утра?
– Вчера уговорил маму купить. Продавец сказал, она из настоящей кроличьей шерсти. – С этими словами он помахал серой игрушкой перед носом у Хати.
– Четыре – это не ночи, а утра.
Она быстро, но однообразно замоталась туда-сюда и восторга у котенка не вызвала.
– Хорошо. Утра, – согласилась девушка.
– Не так надо. – Сатору забрал игрушку и спрятал ее под подушку, но не полностью, небольшая часть выглядывала наружу. Затем он, цокая, принялся едва заметно ей шевелить, снова и снова.
– Меня зовут Дмитрий Юрьевич Вольцев. Я полковник МВД. Сейчас у меня в расследовании находится очень неординарное дело. Убиты несколько женщин. По всей видимости, три. Убиты жестоким и необычным способом. Мне нужна ваша консультация. Я приглашаю вас к себе в Управление МВД, к тринадцати часам. Подойдете? Пропуск выпишу. Адрес вам пришлют.
Хати рефлекторно напряг мышцы и всем телом чуть опустился вниз. Загнутый хвост заходил из стороны в сторону. Вдруг он всеми четырьмя лапами оттолкнулся от пола, и через секунду игрушка оказалась у него! Так показалось котенку, но он ошибся: клочок серого меха ускользнул прямо из-под его носа. Тогда Хати снова напрягся и прыгнул – в этот раз игрушка вовсе исчезла под подушкой. Он уже думал, что добыча сбежала насовсем, но заметил, как она проскользнула у него за спиной – Хати невольно отпрыгнул, а затем тут же снова бросился на игрушку. Та попалась в лапы, но котенок не смог ее удержать, и жертва вновь сбежала.
– А кроме меня, вас никто проконсультировать не может? Я давно не занимаюсь такого рода делами. Меня даже каких-то там прав заниматься подобным лишили. – Кира постаралась придать голосу уверенность, а речи – разборчивость. Она не могла сразу определить, обрадовалась она предложению или разозлилась. Пока лишь удивилась. Вот уж не ожидала, что еще когда-нибудь понадобится государству. – А еще у меня не самая хорошая репутация в этой области, мои консультации плохо заканчиваются.
Коскэ наблюдал за игрой, затаив дыхание.
– А ты хорош, Сатору…
– Репутация – это общее мнение. Меня не интересует чужое мнение и безразлична ваша репутация, мне нужны ваши знания. Мне необходим лучший специалист.
– Хе-хе…
– Подкупаете? – засмеялась Кира. – Лестью. Грубо и напрямую.
Мальчик невероятно гордился собой. Так играть с котенком его научила мама. Она в этом деле была мастером – в детстве уже заботилась о котятах.
– Я готов подкупить вас деньгами и любыми другими благами, которые только позволят моя должность и возможности. Мне действительно нужна ваша помощь, – абсолютно серьезно отозвался полковник.
– Ладно, вроде понял… – Коскэ решил попробовать еще раз.
– Хорошо. Выписывайте пропуск. Я приеду.
Мальчик повторял движения друга, но мотал игрушкой слишком быстро, и котенок за ней не поспевал.
Кира отключила телефон и поставила его на зарядку.
– Попробуй медленнее…
– Черт бы побрал полковников, чиновников и убийц! – выругалась она и шмыгнула носом, сдерживая слезы досады. – И жертв, если на то пошло, тоже.
Она вылезла из кровати и отправилась на кухню. В холодильнике нашлась бутылка минералки. Запив три таблетки аспаркама и одну цитрамона прямо из горлышка, Кира уставилась в окно.
– Может, это Хати долго соображает?
Она долго представляла этот разговор. Ну, хорошо, не конкретно этот – подобный. Почти год ждала, что позвонят, скажут, как сожалеют, как ошибались и, вообще, совершили страшную ошибку, готовы публично приносить извинения, компенсировать дарами, искупить кровью. А она будет снисходительна и терпима, ну или резка и мстительна. И точно никогда ни за что, ни под каким предлогом больше в подобное не вляпается. Но время шло, ей так и не позвонили. От нее избавились, и никто об этом не пожалел. Никто не вспомнил и не хватился. Никому умная, талантливая и прекрасная Кира Вергасова не понадобилась.
– Да нет, он просто спокойный.
И она перетерпела, смирилась, успокоилась. Наверное, даже отпустила и забыла. Наладила собственную жизнь в рамках тех возможностей, которые имела сейчас. Поменяла образ существования, работу, привычки. Сменила иллюзии и мечты. И вот, когда она уже гордилась собой, тем, что смогла, справилась, придумала и обрела новую себя, они позвонили…
«Спокойный» – так про Хати говорили родители Сатору. По смыслу почти то же, что «медлительный», но звучит намного приятнее.
Киру трясло от злости на себя и от головной боли, а еще от похмелья. Окна выходили на узкую полоску деревьев и на реку. Зеленые кроны колыхались под порывами ветра. Допив бутылку соленой минералки, она почувствовала себя лучше. Кира выстраивала свою жизнь по кирпичику не для того, чтобы сейчас как разъяренная кошка трястись у окна, потеряв душевное равновесие из-за короткого звонка.
Коскэ перестал дергать игрушку из стороны в сторону и просто спрятал ее под подушкой так, чтобы она чуть торчала наружу.
Добыча застыла на месте – так поймать ее было проще.
Она прищурилась на пару секунд, размышляя, и пошла одеваться. Пока девушка шла до машины, ее дважды чуть не унесло ветром. Один раз в пролете между домами, ей уже чудилось, что она сейчас воспарит, как на крыльях, на полах своего распахнутого стильного тренча, и второй раз – вместе с дверью «Мини Купера» Джона Воркса. Сердце сжалось в комок, когда тяжелая дверь купе резко распахнулась на максимум, пригрозив отвалиться, и Кира буквально на карачках вползала в машину, с силой притягивая широкую дверь к дверному проему.
– Время полдника! – Мама Сатору принесла свежие булочки.
– Отличный климат! – выдохнула она, смеясь и оглядывая улицу через лобовое стекло. Мамаши бежали вслед за колясками, хозяйки за собачками, все колыхалось и неслось.
Коскэ отвлекся на ее голос и отпустил игрушку. Хати тут же схватил ее и принялся медленно жевать.
А климат она действительно считала прекрасным. Лучшим из тех, что могла предложить Россия, если рассматривать города-миллионники.
– С изюмом?
Когда, два года назад, Кира покидала суетливую, спешащую и вечно бодрствующую Москву, она осознанно выбрала Краснодар. В целом ей было все равно, где поселиться. Она бежала. Чужими ощущала все города страны, и даже Москву, в которой выросла. Жизнь в маленьком городе не рассматривала. Комфорт и хороший быт могут предложить только большие города. А из десятки самых больших городов России Краснодар оказался самым южным.
– Не всегда же его добавлять.
Почти круглогодичное лето и близость моря стали решающим фактором при ее выборе нового места жительства. Город ее не разочаровал. Сейчас в европейской части страны уже вовсю властвовали холод, слякоть, грязная мешанина из снега и реагента. А Краснодар нежился в лучах солнца, в нем зеленели деревья, благоухали цветы. Со вчерашнего дня зарядил дождь, и ветер буянил по дворам, но это на пару дней, не более. Легкая передышка перед вторым витком лета. Полноценная осень в Краснодар придет не ранее конца ноября.
– Эх… – скривился Сатору.
– Жалобы не принимаются. – Мама легонько щелкнула его по лбу.
Море. Первое время Кира почти постоянно каталась по морю на кораблике, подолгу сидела на берегу, глядя на переливы волн, даже под Новый год купалась в ледяной воде и по-детски радовалась штормам.
– А мне вот больше всего нравятся шоколадные, – заметил Коскэ. Мама Сатору частенько добавляла в булочки какао-порошок.
Греясь в лучах солнца и подставляя лицо соленым брызгам, она лишь хмыкала и пожимала плечами, вспоминая былые обиды и неудачи, сложности и проблемы.
– Какао кончилось! Ну все, ешьте молча.
Наверное, этим и вылечилась. Во всяком случае, она так думала.
Коскэ тоже получил свой щелбан, но только сильнее развеселился.
Глава 2
Ребята взялись за еду и оставили игрушку. Хати сначала заскучал, но нашел новое занятие – хватать Сатору за ноги.
– Ай! Хватит!
Полчаса размеренного движения по улицам города – и она припарковала машину на маленькой стоянке у здания, напоминавшего склад. Кирпичные стены, выкрашенные в белый цвет, узкие, словно бойницы, окна. Фасад здания выходил на большую улицу, и с той стороны его отделали каменными плитами. Выглядело презентабельно. А вкладывать деньги в стены, невидимые посторонним взорам, не спешили. В этом районе Краснодара дома стояли плотными шеренгами и ветер властвовал меньше, но памятуя о непогоде, она поспешно выскользнула из автомобиля и забежала под неброскую вывеску «Клуб единоборств “Бульдог”».
Он уворачивался, но котенок был шустрее.
Спустя час с Киры ручьями стекал пот, даже широкие шорты, мотавшиеся колоколом в начале тренировки, прилипли к ногам.
– Ладно-ладно… – Сатору встал и принялся рыться в небольшой тканевой коробке, где лежали игрушки Хати. Наконец мальчик достал белую мышку с тонким хвостом.
– Ну что ты вокруг нее танцуешь! Не здесь танцевать будешь! Давай! – орал Аркадий, брызгая слюной и сверля девчонок суровым взглядом.
– Бей! Бей! Выше!
– Вот. Она же тебе нравится? – Он схватил ее за хвост и принялся мотать ей туда-сюда. – Лови!
– Все! – завопила Вика, ее партнерша, перекрестила руки в перчатках и быстро отошла.
Сатору бросил мышку в конец коридора, и Хати мигом кинулся за ней. Котенок настиг ее и с размаху ударил лапой, но от удара она только скользнула дальше, и Хати снова погнался за ней.
– Я тоже, – выдохнула Кира.
– А он и правда ее любит.
– Ты отлично держишь удар, хорошо ставишь защиту, но бьешь слабо, неуверенно, – комментировал тренер. – Боишься.
– Какое-то время сам с ней поиграет.
– Она меня жалеет, – хмыкнула Вика, вытираясь полотенцем и беря бутылку с водой. – Боится сделать больно.
– Как думаешь, настоящую бы поймал?
Аркадий пожал плечами.
– Ну…
– Ты мужика ей приведи. – Вика смеялась сквозь воду, булькающую во рту. – Вот на нем она оторвется.
– Глупенькие вы, – тренер покачал головой. – Бокс не решает проблем с головой, кроме тех, которые решаются сотрясением мозга. – Мужской удар – это принципиально другая сила, вектор…
Ответ они узнали через три месяца.
Кира тоже взяла бутылку с водой.
– Ой, тут мышь! – взвизгнула мама Сатору.
– Ты обещал! – напомнила она, уставившись на тренера не моргая. – Ты обещал выставить против меня парня!