Успех правителей Гуптов заключался в найденном ими правильном балансе между прочной центральной властью и традиционной для Индии высокой самостоятельностью провинций под началом местных князьков-раджей. Некоторые историки называют это время «золотым веком» Индии, другие указывают, что у нас все-таки недостаточно сведений для столь высокой оценки.

Центр империи находился на востоке, в плодородной дельте Ганга. Там же находилась и ее столица: крупнейший и самый роскошный город (традиционно сельской) Индии в истории до того момента, с множеством парков и дворцов. Но впоследствии он был полностью разрушен.

В эпоху Гуптов возникают традиции строительства больших каменных индуистских храмов, украшенных внутри множеством изваяний божеств, снаружи – тончайшей резьбой. Правда, большинство великих индийских храмов (важный элемент сказочного образа Индии), радующие и сегодня взор многочисленных туристов, были построены намного позже.

В этот период переживает расцвет индийская математика (цифрами которой мы оперируем до сих пор), были изобретены шахматы. Произведения некоторых поэтов и писателей того времени популярны в Индии до сих пор. Поэт и драматург Калидаса в Индии и сегодня почитается как местный Шекспир, но за ее пределами он малоизвестен. Европейцам хорошо знакомо название одного произведения той эпохи, специфического толка – «Камасутра». В древнем индуизме физический аспект любви не считался чем-то тайным или, тем более, постыдным. На интимную часть отношений мужчины и женщины смотрели как на действо, поощряемое и даже освященное богами. Значительная часть книги посвящена тонким психологическим, а не просто физическим аспектам отношений мужчины и женщины. «Камасутра» («Трактат о каме» – сфере чувственности) – один из памятников древнеиндийской культуры.

Известный загадочный артефакт эпохи Гуптов в наше время можно увидеть в Дели. Это стоящая уже 16 столетий под открытым небом колонна высотой 7 метров, отлитая из чистого железа, без каких-либо легирующих добавок (превращающих железо в нержавеющую сталь). По законам природы от воздействия кислорода и дождей она должна была быстро покрыться ржавчиной. Однако за 1600 лет этого непонятным образом не произошло. На колонне читается выгравированная надпись на санскрите, восславляющая одного из царей династии Гуптов. До недавних пор колонна считалась почти необъяснимым чудом. В последнее время ряд экспертов в металлургии выдвинули версии о том, как такую колонну можно было бы сегодня отлить. Но сам факт, что только сейчас мы пытаемся понять технологию IV века и все еще не уверены в ней, – удивителен.

Закат империи Гуптов в 500-х годах произошел из-за возобновившихся опустошительных набегов на север Индии степных племен: гуннов (разоривших Римскую империю) и других.

Следующая эпоха Индии – правление раджпутов (700–1200). Это была не одна, а серия династий. Вся элита страны принадлежала к касте кшатриев (воинов). Важное их достижение – отражение на протяжении нескольких веков атак исламских воинств (в те века Халифат был на пике могущества). Хотя позже исламские правители покорили Индию и долго правили ею, стойкость воинственных царей эпохи раджпутов во многом позволила сохранить индийскую культурную идентичность: если бы мусульмане овладели страной на четыреста лет раньше, вероятно, сегодня Индия выглядела бы по-другому (скорее похожей на нынешний Пакистан).

Современный и, пожалуй, самый архитектурно богатый штат Индии Раджастан (северо-запад страны), около тысячи лет назад был центром Индии. Правда, при раджпутах нынешней красоты еще не было. Напротив, это был суровый регион с военизированными городами с высокими мрачными крепостями, окруженными пустыней. Раджпуты («сыновья царя») вошли в историю как благородные рыцари азиатского Средневековья. У них был строгий кодекс чести, включавший правила боя (поверженных противников нельзя было добивать, и так далее). Если враги сломили оборону города, все оставшиеся в нем мужчины должны были выйти и принять смерть, а женщины, чтобы не быть поруганными, сжигали себя на коллективном костре (таких случаев в истории немало), перед этим прочтя молитву и оставив отпечаток руки на стене.

К слову, принятый в прошлом в индуизме, распространенный в древности обряд сати (живые жены сжигают себя на погребальном костре мужа, чтобы сопровождать его на том свете) можно признать одним из худших явлений в истории этой религии. Сейчас в Индии это строго запрещено (не только организаторы действия, но и свидетели могут получить большие сроки). Тем не менее крайне редко, раз в несколько лет, в отдаленных деревнях, сати происходит даже в наше время.

Тем временем на рубеже первого и второго тысячелетий на независимом юге Индии впервые образуется мощная империя – Чола. Она не так широко известна, а, между тем, ее влияние на ход последующей мировой истории оказалось значительным. Мелкие государства тамилов, защищенные от северных империй широкой полосой густых труднопроходимых джунглей, были известны еще до нашей эры. Но теперь, около 1000 года, на фоне временного упадка севера, здесь происходит настоящий культурный взрыв. Местные темнокожие дравидские народы впитывают лучшее из знаний и культуры севера Индии (искусство строительства прекрасных каменных храмов, мудрость религии, ремесла). Более того: следуя канонам индуизма, тамилы (которых на севере Индии в основном считали неприкасаемыми) обычно не делят людей на касты, либо делают это формально. Тогда же на юге появляется необычная, но по-своему эффективная медицина аюрведа.

Главное достижение империи Чола – начало активных торговых отношений по морю с другими землями юга Азии. Со временем, имея явное превосходство в знаниях и численности населения, они начинают доминировать в этом регионе. Именно благодаря империи Чола, индуизм в 850–1300 годах широко распространился по соседним странам. Ближайший к Индии крупный остров Шри-Ланка (Цейлон) издревле был в культурной орбите Индии, но теперь он надолго стал ее частью. Индийцы заселяют острова: Мальдивы, Маврикий. Затем они осваивают Малайзию и огромную Индонезию. Два главных архитектурных памятника острова Ява (Индонезия) – храмовые комплексы Прамбанан и Боробудур (входят в число лучших достопримечательностей мира) посвящены индийским и буддистским божествам. К 1200-м годам влияние Южной Индии достигает нынешней Камбоджи. Там возникает крупное независимое государство, правители которого посреди почти непроходимых джунглей возводят огромный (на десятки квадратных километров) храмовый и дворцовый комплекс Анкгор-Ват, одно из главных чудес мира, обнаруженный европейцами лишь в XIX веке.

Почти все сохранившиеся многочисленные храмы юга Индии (богатства которых контрастируют с бедностью и нищетой значительной части населения) возведены в эпоху Чола. Около 1270 года в государстве наступает кризис, оно разваливается. Но вскоре на его месте возникает новая богатая южноиндийская империя – Виджаянгара (1340–1640). В ней главными становятся не южные, как раньше, а районы в центре полуострова. В экономике вместо активной морской торговли по всему Индийском океану (где теперь хозяйничали арабы, затем португальцы) акцент делается на развитое, продуктивное благодаря жаркому влажному климату сельское хозяйство. Блистательной столицей новой южной империи становится одноименный город. Сейчас руины этой бывшей столицы называются Хампи, это одно из священных и самых посещаемых туристами мест страны.

Но вернемся на север Индии, где исторически находится ядро ее цивилизации. В первые века ислама, когда халифатом правили арабы, затем персы, Индии удалось сохранить независимость. Однако после 1000 года власть в исламском мире переходит к тюркским сельджукским племенам. Халифат раздроблен, но его новые лидеры – еще более воинственны и амбициозны, чем прежние.

Афганский эмир Газневи около 1020 года совершает серию успешных военных рейдов на север Индии. Он разрушает часть ее храмов, захватывает земли нынешнего Пакистана, установив там мусульманские правила. К положительным итогам тех событий можно отнести возвышение города Лахор, который потомки Газневи сделали своей столицей. В наше время Лахор – самый красивый город Пакистана с огромными старинными мечетями, дворцами, парками.

Спустя еще двести лет, около 1200 года, султан другой тюркской династии, воспользовавшись внутренними дрязгами в Индии, захватывает весь север страны, от Инда до Ганга. Так начинается новая, переходная эпоха истории Индии – Делийский султанат. Теперь ею правят представители других народов (афганцы, иранцы, тюрки), коренное население страны находится у них в услужении. Фактически центр индийской культуры в те века находился на независимом юге.

Делийский султанат длится больше трех веков. В культурном отношении это был бедный период. В стране все время неспокойно: кланы тюрков часто воюют друг с другом, а около 1400 года север Индии (включая Дели) опустошают набеги поздней, уже разлагавшейся к тому времени монгольской орды (ранее, в период их расцвета, монголы тоже пытались вторгнуться в Индию, но тогда их остановил слишком жаркий для их лошадей климат).

К достижениям той эпохи можно отнести грандиозную башню Кутб-Минар в Дели, похожую на каменную ракету, стоящую на старте; превращение Дели в столицу Индии, а также великолепный индуистский храмовый комплекс Кхаджурахо в центре Индии (его еще называют «Камасутра в камне» из-за эротизма тысяч изображений на его стенах).

Затем на сцену выходит один из главных героев истории Индии – Бабур, сын мелкого среднеазиатского эмира. К концу жизни он правил огромной территорией, включая север и центр Индии, основав в 1526 году династию «Великих моголов», изменившую в Индии все.

Это интересный исторический персонаж. С детства всю жизнь он вел дневник, из которого мы знаем повороты его судьбы и мотивы его поступков. Его отца, эмира Ферганы (современный Узбекистан), убили, он ребенком бежал, найдя приют у родственника отца, другого мелкого эмира. Бабур считал себя тюрком, но вел родословную от Чингисхана (в Индии его считали монголом (моголом), отсюда название его династии). В юности в дневнике Бабур философски рассуждает о несправедливости жизни, жалуется на свои беды. Наделенный большим интеллектом, вскоре он становится умелым военачальником. Большинство своих побед он одержит скорее хитростью, чем грубой силой. Он завоевывает нынешнюю афганскую столицу Кабул, затем движется на юг, в сторону севера Индии. Его войско невелико, но по пути он выигрывает несколько битв. Вблизи Дели он разбивает большую армию последнего правителя делийского султаната, с сотнями слонов, но разрозненную и плохо обученную. Любопытно, что поначалу Индия философу Бабуру не нравится: «В ней нет хорошей рыбы, винограда, фруктов, и вообще тут слишком жарко».

Став новым правителем Дели и Индии, Бабур погружается в строительство нового, намного более современного государства. Оно тоже мусульманское, но теперь исламские традиции не подавляют традиционные индуистские, а скорее гармонично сплетаются с ними. Бабур не только поощряет культуру и искусство, но и сам войдет в историю как талантливый поэт и писатель. В 1530 году, в 47 лет, Бабур скоропостижно умирает от болезни, но его дело продолжают его наследники – в основном, тоже талантливые, хотя не всегда добродетельные.

Династии Великих Моголов Индия и мир обязаны серией великих памятников архитектуры.

Сын и наследник Бабура Хумаюн (1530–1556) имеет еще более тонкий, поэтический характер, интересуется искусством, а не политикой. Скоро он теряет власть, бежит из Дели. Удивительно, но история на этом не заканчивается. Он набирает войско в Средней Азии и с ним повторяет путь отца: завоевывает Кабул, Лахор, север Индии, наконец, возвращает себе Дели. Интересно, что один из поверженных им местных правителей в благодарность за пощаду преподнес Хумаюну Кохинор – вероятно, самый знаменитый бриллиант в истории. Позже он украшал головные уборы султанов Индии, затем оказался у английской королевы. Вернув себе власть, Хумаюн снова забрасывает политику, уходит с головой в искусство (основал крупную школу художников) и науку. Однажды, поднимаясь ночью в обсерваторию для наблюдения за звездным небом, он упал, ударился головой о ступени и погиб. Гробница Хумаюна – один из прекрасных архитектурных памятников Дели.

Наследник Хумаюна, его сын Акбар Великий (1556–1605) правил Индией полвека. Его называют вторым самым великим правителем страны после Ашоки из древности. Будучи мусульманином, он исповедовал редкую веротерпимость, сам глубоко интересовался разными религиями, учениями. Энергичный, волевой, властный, он также был искусным военачальником. Он присоединил к империи Моголов несколько крупных областей и контролировал две трети территории Индостана. Акбар любил жизнь во всех ее проявлениях: имел огромный гарем жен, любил охоту, поощрял искусство, дружил по переписке с османом Сулейманом Великолепным.

При Акбаре недалеко от Агры был построен целый красивый город с мечетями, крепостью, все из красного песчаника – Фатехпур-Сикри. Он предполагал, что в нем будет править его сын-наследник, но жизнь сложилась так, что город так навсегда и остался незаселенным. Сейчас Фатехпур-Сикри, роскошный город-призрак, нетронутый памятник архитектуры, популярен у туристов.

Следующий правитель Джахангир (1605–1627) унаследовал от предков ум и любовь к искусству, еще расширил владения Моголов в сторону юга полуострова. Но он всю жизнь имел болезненную тягу к алкоголю и опиуму, что не позволило ему реализовать свой потенциал и в итоге свело в могилу. Он не объявил наследника, поэтому возникла группа претендентов на трон: несколько его сыновей и родственники. Между ними вспыхнула кровавая грызня, в результате которой в живых остался один – его сын Шах-Джахан.

Шах-Джахан (1627–1658) вошел в историю как строитель, вероятно, самого прекрасного архитектурного сооружения человечества – мемориального комплекса Тадж-Махал. История этого памятника романтична и хорошо известна. Шах-Джахан обожал свою жену Мумтаз-Махал, красавицу, умницу и советницу во всех делах, родившую ему 14 детей. При родах последнего ребенка она скончалась, и правитель много лет был вне себя от горя. Он говорил, что без нее жизнь утратила для него всякий вкус. Он решил построить в ее честь самую красивую гробницу в мире. Строительство Тадж-Махала продолжалось двадцать лет. Уникальная архитектура этого комплекса (цвет которого кажется желтоватым утром, белоснежным днем и розоватым на закате) из полупрозрачного мрамора сочетает лучшие черты индийской, персидской и арабской архитектуры. Это одно из тех мест, которые надо увидеть своими глазами непременно.

Правление Шах-Джахана было долгим и спокойным, но конец его жизни оказался необычным и трагичным. В 1657 году он тяжело заболел, и его окружение решило, что его дни сочтены. Между его сыновьями вспыхнула борьба за трон, в которой победил самый агрессивный по характеру – Аурангзеб. Все братья-соперники были им убиты. Тем временем отец Шах-Джахан неожиданно выздоровел. Но сын уже не хотел отдавать власть и приказал заточить отца в тюрьму. Последние несколько лет жизни Шах-Джахан провел в знаменитом Красном Форте Агры, в камере, окна которой выходили прямо на Тадж-Махал, на который он каждый день смотрел через решетку.

Аурангзеб правил полвека (1658–1707) и вошел в историю страны как неоднозначная фигура. Своей жесткостью он прочно держал неспокойное государство в узде, поддерживал мир, экономика стабильно развивалась. Территория империи Моголов при нем достигла максимума. С другой стороны, он был самым ревностным мусульманином из династии Моголов и считал, что вся Индия должна стать полностью исламской страной. При нем начались гонения индуистов, часть великих храмов были разрушены или осквернены. Зная, к каким страшным массовым жертвам привели войны между мусульманами и индуистами позже, в XX веке (корень которых отчасти или во многом заложил Аурангзеб), трудно рассматривать эту историческую фигуру в положительном свете.

Как это нередко случается, после смерти сверхавторитарного правителя наступает развал его государства. Так и произошло, хотя и не сразу. Династия Моголов, наследников Бабура, формально продолжалась еще полтора века, до 1850-х годов. Но с каждым новым лидером их влияние ослабевало, подчиненная им территория сокращалась. Индия из почти единой империи снова, как и много раз в прошлом, уже в начале 1700-х годов стала конгломератом из нескольких независимых крупных государств и множества мелких.

Причиной этому были не столько просчеты и слабость поздних правителей Моголов, сколько объективные исторические процессы, протекавшие в стране.

Средневековье миновало, и достижения прогресса эпохи Возрождения теперь были доступны в разных частях Индостана. Некоторые его регионы активно поднимали голову: политически, и экономически. Крупный, богатый благодаря торговле штат Раджастан на западе Индии переживал расцвет. В каждом его городе правили местные махараджи, строившие роскошные дворцы. Великолепные, сияющие красотой города штата Удайпур, Джайпур и с десяток других там же, построенные в 1700-е годы, и сегодня дарят удовольствие самым взыскательным туристам.

Южнее находится густонаселенный штат Гуджарат со столицей Ахмедабадом (будущая родина Махатмы Ганди), изрезанный реками и каналами. Он не столь богат культурно, но всегда был центром развитой торговли и самых искусных ремесел, позже – промышленности.

Еще южнее, на западном побережье Индийского океана, находится самая экономически оживленная часть всей Индии. Ее населяет народ маратхи, а столица штата, огромный город Мумбаи (бывший Бомбей) – возможно, самый яркий в мире город контрастов: сияющей роскоши и немыслимой бедности, современных деловых кварталов и ужасных трущоб. Маратхи были первым народом Индии, отвоевавшим независимость от империи наследников Бабура.

Другим веками мятежным и весьма колоритным народом были и остаются сикхи, живущие на самом севере Индии, у предгорий Гималаев. Сикхизм нередко ошибочно считают «ответвлением» индуизма. Но это отдельная, совершенно другая религия, возникшая недавно, около пятисот лет назад. Сикхи отрицают многобожие и прочие догматы индуизма. Они верят в единого Бога, а смысл жизни в их учении состоит в простой, праведной жизни и уважении к свободе других людей. Сикхи носят характерные высокие белые тюрбаны, а практически все мужчины имеют фамилию Сингх. Народ сикхов в правление Моголов все время активно боролся за независимость и в итоге добился ее, при этом их плененные вожди с легендарной стойкостью переносили жестокие пытки и казни.

И все же главным явлением «новой Индии» XVIII века был даже не впечатляющий подъем ее отдельных регионов, а активная экспансия европейцев. Тон в ней поначалу задали торговцы и мореплаватели португальцы, основавшие первые крупные иностранные форты в разных местах побережья Индии (такие как Гоа). Но с началом 1700-х годов на первые роли вышли британцы через их огромную «Ост-Индскую компанию».

Тактика покорения британцами Индии известна: «разделяй и властвуй». Сперва они обосновались на крайнем востоке Индостана, у дельты Ганга, где исторически влияние центральной власти было слабее, чем в других областях: в Бенгалии и Бангладеш. Там, на побережье они основали свой первый крупный форпост, позже ставший огромным городом Калькутта (большую часть правления англичан она была столицей Индии, но в 1911 году ею снова стал Дели).

С 1750 года и далее Британия различными способами устанавливает свое доминирование в одной области Индии за другой. Действует гибко и хитро: жесткие военные методы совмещает с привлечением на свою сторону местных раджей большими деньгами и преференциями в торговле.

Разумеется, на историю британского завоевания Индии нельзя смотреть однобоко. Даже сам духовный лидер индусов Махатма Ганди признавал, что британцы никогда не сумели бы овладеть силой огромной Индией, если бы их культура и достижения науки и техники не вызывали скрытое восхищение у как минимум образованной части индийского народа. Помимо жесткой, циничной эксплуатации богатых природных и людских ресурсов Индии, Британия немало инвестировала в нее: строила дороги, мосты, вокзалы, порты, прокладывала железные дороги, открывала школы и университеты, сделала страну лидером по производству чая.

Но это уже была другая, новая эпоха истории Индии.

Глава 21

Столетие прогресса и войн

Место: современная Европа

Время: 1600–1700 годы



Семнадцатый век в Европе – столетие невиданного ранее подъема науки и искусства, а также других сфер деятельности человека. В это время сделан широкий шаг в сторону современного, уже во многом знакомого нам мира, а последние всплески уклада Средневековья канули в Лету. С другой стороны, это было тяжелое столетие. Новый буржуазный мир рождался, как ребенок, – в муках. Из-за, казалось бы, не самых серьезных поводов – таких как расхождения в отдельных вопросах внутри общехристианской веры или разделение функций между королем и парламентом – разворачивались настоящие драмы, кровавые войны, уносившие миллионы жизней.

Главным событием в Европе первой половины XVII века стала Тридцатилетняя война (1618–1648). Начавшаяся как небольшой конфликт между католиками и протестантами, со временем она переросла из религиозной во всеобщую войну за передел границ и сфер влияния в Европе. Общее количество жертв в Тридцатилетней войне оценивается в 8 миллионов человек. Для Европы того времени это колоссальное число. По соотношению потерь к общему населению Европы, относительные цифры превосходят жертвы в первой мировой войне XX века, уступая только средневековой эпидемии чумы и Второй мировой войне.

У любой крупной войны есть причины и повод. Причиной начала Тридцатилетней войны были резко обострившиеся конфликты между католической церковью и протестантами. После того как протестантов почти вырезали во Франции, центр противостояния переместился на юг Германии, и соседние регионы. В 1608 году немецкие протестанты объединились в Евангелическую унию, католики – в Католическую лигу. Поводом к началу войны стало назначение немецким императором королем Чехии своего родственника, австрийского эрцгерцога Фердинанда (поразительное совпадение: поводом к Первой мировой войне станет убийство тоже австрийского эрцгерцога Фердинанда спустя триста лет). Фердинанд был ревностным католиком, а Чехия – протестантской страной. В 1618 году произошла «Пражская дефенстеризация» (от немецкого Fenster – окно). Трех посланников Фердинанда, выступавших в городской ратуше Праги, зачитывая новые католические законы, возбужденная толпа просто выбросила из окна. К их счастью, под окном находилась куча лошадиного навоза – они выжили, сбежали и пожаловались герцогу. Тот был взбешен и направил на усмирение Чехии целую католическую армию. Против нее восстала значительная часть населения. Так началась первая, «чешская» часть большой войны. Сражения в Чехии продолжались несколько лет, к 1625 году католики победили.

Вдохновившись успехом, католическая немецкая армия решила продвигаться на север Германии, в основном протестантский (видимо, чтобы изжить реформацию в самом ее «логове», где она когда-то началась). Для помощи протестантам севера Германии на ее побережье высадилась крупная, хорошо вооруженная датская армия. В ответ Фердинанд поручает своему лучшему полководцу Валленштейну собрать армию католиков со всей Германии. Теперь война приобретает гораздо больший масштаб. В придачу ко всему в Германии вспыхивает эпидемия чумы, унесшая больше жизней, чем битвы. После серии побед Валленштейна в течение нескольких лет перевес снова у немецких католиков. Они разбивают датчан, и в 1629 году готовы праздновать общую победу (конец «датского» этапа войны).

Но тут в Германию вторгается шведская армия короля Густава, одна из сильнейших в мире. В 1630 году начинается третий, «шведский» этап войны. Неожиданно в драме возникает новый игрок – Франция. Это католическая страна, но ее фактический правитель кардинал Ришелье так ненавидит австрийско-немецко-испанский правящий род Габсбургов, что решает помочь воюющим с ними протестантам деньгами и оружием. Война превращается из религиозной в политическую. На помощь поначалу терпевшим поражение от шведов немецким католикам приходит Испания, силы снова выравниваются. Война становится тотальной и абсолютно ужасной (то одна, то другая армия грабит деревни, чтобы пополнить запасы провианта, и сотни тысяч крестьян умирают от голода). К 1635 году обе стороны истощены, продолжать войну не могут. Они подписывают Пражский мирный договор, по которому все должно вернуться к состоянию на начало войны.

Но этот мир оказывается непрочным. В 1636 году вспыхивает конфликт между Францией и Испанией (сначала в Германии, потом в других местах). Все начинается заново, теперь уже во всеевропейском масштабе. Двенадцать лет кровопролитные сражения не стихают. Лишь в 1648 году, опять катастрофически истощившись и снова без явного победителя, стороны подписывают Вестфальский мир. Это один из важнейших договоров во всемирной истории. Границы стран незначительно изменились, но главным было другое. Впервые и уже навсегда католикам и протестантам в Германии и других странах гарантировались равные права и свободы. С этого момента войны между ними в основном ушли в прошлое. Так, в муках, ценой полного разорения Германии и с большим ущербом для других стран, родилась новая религиозно терпимая Европа.

Тем временем, около 1650 года, неожиданно на первый план в Европе (а в некоторых отношениях и в мире) выдвинулась небольшая страна, ранее не игравшая заметной роли во всеобщей истории.

Нидерланды (или Голландия, хотя это название теперь признано неправильным) – «нижние» или «низкие» земли – это территория на южном берегу Северного моря с тяжелым ландшафтом. Значительная часть этих земель лежит ниже уровня моря: из-за этого они постоянно затапливаются. Климат здесь отличается большим непостоянством. С давних времен значительная часть побережья Голландии укреплена сложной системой дамб, защищающей земли от моря. Даже сегодня, путешествуя по Голландии, можно встретить такие необычные сооружения, как лифты для подъема кораблей с одного уровня воды на другой. В некоторых морских вокзалах можно с удивлением видеть, как с другой стороны здания уровень воды поднимается выше уровня окон.

Интересно, что столь сложные, во многом неблагоприятные условия для проживания и земледелия не только не отпугивали людей (плотность населения Голландии всегда была довольно высока), но и служили местным жителям своеобразным вызовом их знаниям и умениям. Чтобы выжить, надо было придумывать что-то интересное, необычное. Со временем креативность укоренилась в генах голландцев. Сейчас Нидерланды – одна из самых развитых стран технологически (концерн «Филипс» в Роттердаме имеет огромное количество патентов на изобретения); сельское хозяйство – самое продуктивное в мире, а город Амстердам – одна из самых притягательных столиц мира.

В то время территория Нидерландов была больше: включала земли, которые позже станут независимой страной – Бельгией. Голландское экономическое чудо XVII века состояло из разных компонентов. Постоянная борьба с наступающим морем почти неизбежно приводила к технологическому прогрессу (использование сложных насосов для откачки воды, строительство дамб, развитие судоходства). Еще более важным фактором была атмосфера мирного созидания и веротерпимости. В то время начался массовый исход еврейского населения из соседних стран Европы (особенно Испании и Португалии, где их преследовала инквизиция), а также гугенотов из Франции. Самые талантливые из вновь прибывших людей заложили глубокие традиции развитого банковского и ювелирного дела (в последнем Голландия лидирует в мире и сегодня).

Бельгийский (голландский тогда) порт Антверпен благодаря удобному расположению в широкой разветвленной морской бухте в 1600-х годах стал крупнейшим по товарообороту в мире и оставался им более трехсот лет (!), до середины XX века (тогда первенство перехватил другой голландский порт Роттердам, и лишь недавно в лидеры вышли азиатские порты вроде Гонконга). Голландские купцы как никто быстро и гибко реагировали на изменения рыночной конъюнктуры – колебания спроса на различные товары, стоимость фрахта и так далее. Голландские торговцы-мореплаватели были столь успешны в XVII веке, что Британии, владычице морей, пришлось принять специальный закон, запрещавший использование неанглийских кораблей в любых торговых операциях Британии (этот закон даже вызвал кратковременную войну между Англией и Голландией).

Не менее впечатляющими, чем экономика, были культурные и научные достижения голландцев. Два величайших философа XVII века – француз Декарт и голландец еврейского происхождения Спиноза – жили и работали в Голландии. Местная школа живописи пережила пик своего расцвета, подарив миру созвездие великих художников (об этом чуть дальше).

Наконец, еще одним фактором голландского чуда была первая буржуазная революция в мире, происшедшая в Голландии в 1648 году. Скорее это была не революция в привычном понимании, а успешное для Нидерландов окончание конфликта за независимость с Испанией, продолжавшегося 80 лет. В предыдущем веке Испания на пике своего могущества присоединила к империи Габсбургов значительную часть голландских земель. В начале XVII века окрепшая Голландия медленно, но верно возвращала себе одну небольшую область за другой, пока ослабевшая и обедневшая Испания не оставила их полностью.

Интересным событием жизни Нидерландов тех лет стала так называемая тюльпанная лихорадка в 1630-х годах. Говоря современным языком, это была спекулятивная «финансовая пирамида» – возможно, первая в истории, принявшая национальный масштаб. Нидерланды были и остаются страной, жители которой необыкновенно любят и ценят красивые цветы. Весной здесь повсюду можно видеть большие поля разных цветов. В те годы самым ценным цветком считался тюльпан (привезенный с Востока). К 1600-м годам европейские селекционеры вывели новые необычные сорта тюльпанов, высоко ценившиеся. В какой-то момент цены на луковицы редких тюльпанов (почти как биткойн в наше время) с такой скоростью устремились вверх, что полстраны включилось в азартную торговлю ими. На пике спекуляций лучшие луковицы стоили более тысячи гульденов – примерно столько стоил средний дом. Как и всякая «пирамида», эта тоже в итоге рухнула: цены вернулись на обычный уровень, а тысячи людей, купившие этот актив на пике, разорились. К счастью, экономика страны в целом переживала бурный рост, поэтому волнений и глубокого кризиса не произошло.

Прекрасный «золотой век» Нидерландов продолжался примерно до 1700-го года (одним из его ярких проявлений стало воцарение голландца Вильгельма Оранского на троне Англии). И после этого Голландия оставалась успешной развитой страной, но лидирующие позиции в Европе она стала уступать (новых ярких философов и художников в ней тоже еще долго не появлялось). Основной причиной этого было бурное развитие Британии, превращавшейся во всемирную империю и занявшую многие прежние ниши небольшой Голландии в экономике и торговле, а также агрессивная политика Франции, отнявшей у Нидерландов часть земель на юге.

Для самой Англии XVII век (начавшийся сверхуспешным правлением Елизаветы I) оказался эпохой катаклизмов, бурных перемен с драматическими сюжетами.

После смерти бездетной Елизаветы в 1603 году на английском троне оказался король Яков I (1603–1625), с которого началась династия Стюартов. Он был сыном королевы Шотландии Марии Стюарт и правнуком одного из бывших английских королей. Яков не был злодеем – скорее случайным человеком, наслаждавшимся богатством и богемным образом жизни, а не политикой. Своих фаворитов Яков осыпал большими милостями, что в том числе привело к колоссальной коррупции в стране. Самый известный из них – Джордж Вильерс (или герцог Бекингем, известный по роману о мушкетерах) просто купался в богатстве до тех пор, пока его не убил военный офицер Фельтон (конечно, не по наущению выдуманной Дюма «миледи», а за воровство Бекингема на военных заказах, обескровившее армию).

Несмотря на слабость руководства и коррупцию, аристократия в 1600-х году быстро обогащалась, прежде всего благодаря огораживанию земель. Крупные землевладельцы (на участках которых занимались земледелием крестьяне) стали все активнее использовать наделы для овцеводства. Из-за бурного развития английской суконной промышленности (теперь Британия экспортировала шерсть по всей Европе) овцеводство приносило в несколько раз большую прибыль, чем земледелие. Для крестьян это стало тяжелым ударом: они не участвовали в сверхприбылях от шерсти, но теряли землю для посевов и, из-за снижения урожаев, должны были платить за зерно для питания вдвое дороже. Еще недавно процветавшая елизаветинская Британия вдруг наполнилась людьми, живущими в крайней бедности, нередко голодающими. Впоследствии и это окажется на руку аристократии: во время бума промышленности в следующем веке не было недостатка в рабочих руках, готовых трудиться по 12–15 часов в сутки за мизерное жалование.

Новый король Карл I Стюарт (1625–1649), сын Якова, войдет во всемирную историю как «английский король, которого обезглавили на гильотине». К такому плачевному драматическому финалу привела долгая, продолжавшаяся четверть века цепочка то закономерных, то случайных обстоятельств. Основной причиной был непрерывный конфликт короля Карла с парламентом. По закону Карлу принадлежала не полная власть: ряд важных вопросов – прежде всего финансы, бюджет – утверждался парламентом. Карл, необыкновенно властный человек, жаждал абсолютной власти, давил на парламент, но тот проявлял упорство. В итоге Карл распустил его, собрал новый, но тот неожиданно оказался еще тверже. Конфликт осложнялся тяжелой войной Англии с Шотландией (по поводу незначительных разночтений в общей протестантской вере). У Карла было несколько шансов пойти на компромисс с парламентом и сохранить свой трон ценой лишь небольших уступок. Но он высокомерно отмел их все. В итоге в Англии вспыхнула гражданская война, в которой народ встал на сторону парламента. Карл I был арестован и казнен (хотя такого жестокого финала не ожидал никто).

Власть перешла к армии, где самой авторитетной фигурой был военачальник Оливер Кромвель (1650–1658). Выходец из средних слоев общества, сделавший яркую военную карьеру, оказался умелым, но жестоким политиком. Он отказался от титула короля (историки до сих пор спорят, почему), став лордом-протектором («главным защитником») Англии, но с правом наследования этого титула. Он окончательно усмирил Шотландию, затем полностью оккупировал Ирландию, используя при этом жестокие, варварские методы (всех не желавших присягнуть короне ирландцев английские солдаты сразу убивали). Также он одержал несколько морских побед в стычках с Голландией. Авторитет Кромвеля был высок и у знати (благодаря постоянным военным победам), и у простых жителей (отомстил «кровопийце-королю» и приструнил аристократов). Но в расцвете своей власти Кромвель неожиданно скончался от тифа в 1658 году.

Государственный аппарат Кромвеля, внешне крепкий, оказался колоссом на глиняных ногах. Его слабовольного сына-наследника быстро отстранили от власти, а между его соратниками генералами началась война за престол. Взявший в ней верх генерал неожиданно объявил о реставрации королевской династии Стюартов («во благо мира и страны»), пригласив бежавшего во Францию сына казненного Карла – Карла II обратно в Лондон. Народ, десятью годами ранее радовавшийся свержению монархии, теперь, понимая, что иначе последует долгая опустошительная война (вроде Войны Алой и Белой розы в прошлом), с энтузиазмом приветствовал в Лондоне нового короля Стюартов. Но перед тем как занять престол, новый король под нажимом элиты согласился с рядом законов, сильно ограничивавших его власть. С тех пор государственный строй Британии считается «конституционной монархией».

Правление Карла II (1660–1685) оказалось неудачным. Он унаследовал от отца высокомерие, не обладал большим умом. При нем разразились две крупные катастрофы: новая вспышка чумы, унесшая в Англии более ста тысяч жизней, и «великий лондонский пожар», уничтоживший почти все здания столицы. Кроме того, он сочувствовал католикам, и в стране едва заново не вспыхнули религиозные конфликты. Карл II имел множество фавориток, но его жена оказалась бездетной. После его смерти трон наследовал его младший брат Яков.

Яков II (1685–1689) был еще менее привлекательной в глазах народа личностью. Открытый католик, бывший правитель все еще отчасти враждебной Шотландии.

Далее история принимает неожиданный, почти театральный поворот. Англия ведет вялотекущую войну за главенство в морской торговле с Голландией, которую возглавляет прогрессивный политик, протестант, достойная личность – Вильгельм Оранский III. В Британии он, как ни странно, намного популярнее Якова. Зная это и устав от непутевых королей Стюартов, лидеры обеих партий английского парламента приглашают голландца занять английский престол. Тот высаживается с небольшим войском в 1688 году в Англии, где его с неподдельным восторгом, по-королевски встречают массы народа и парламентарии. Во всемирную историю этот интересный эпизод вошел под названием «Славная революция». Бывший король Яков был вынужден отречься от престола и навсегда покинул Англию.

На этой положительной ноте перенесемся из Британии в соседнюю Францию.

В первой половине XVII века Францией правит Людовик XIII Бурбон (1610–1643). Эта историческая эпоха, ее атмосфера хорошо известна благодаря бессмертному роману Дюма о трех мушкетерах. Людовик был единственным наследником династии, еще и поздним ребенком, и к нему с детства относились как к дару неба, данному Франции. Возможно, поэтому он вырос человеком с ленцой, уверенным в незыблемости своей власти. Но он не был и безвольной слабой личностью, описанной в романе. Своевременно и жестко расправлялся со всеми оппонентами, а также окончательно решил «вопрос с гугенотами», силой взяв их последние укрепления, включая Ла-Рошель. Но правда и то, что фактическим правителем страны при нем был кардинал Ришелье. Людовик XIII страстно любил охоту и пиры, а нюансы политики навевали на него скуку.

На протяжении двадцати лет Ришелье совмещал посты кардинала и первого министра. Надо отдать ему должное: управляя всей страной, он всегда был полностью предан монарху (не строил интриг против него, вопреки роману). Ришелье вел активную внешнюю политику и старался наводить порядок внутри страны (боролся с дуэлями, выкосившими немалую часть дворянства, ограничивал излишне роскошный образ жизни местной аристократии, укрепил финансовую систему).

Что касается королевских мушкетеров (воевавших не шпагами, как в романе, а стреляя из мушкетов, – отсюда их название), то они сыграли большую роль в войне с протестантами и во Франции, и за границей, в ходе Тридцатилетней войны. Но к началу следующего века история этого вида войск окончилась. У всех четырех героев романа были реальные прототипы с теми же именами, но они вряд ли были знакомы, а все их увлекательные литературные приключения выдуманы.

Новым королем стал Людовик XIV, вошедший в историю как «король-солнце» и образец абсолютного европейского монарха эпохи Возрождения. Он формально взошел на трон в пять лет и дожил до глубокой старости, правив Францией немыслимые 72 года (1643–1715).

Впрочем, его правление могло завершиться, едва начавшись. Опекунами царевича были кардинал Мазарини, наследник Ришелье, итальянец, и его мать Анна Австрийская, испанка. Тандем иностранцев, правивших Францией, вызывал неприязнь у значительной части дворянства. Один из влиятельных герцогов, собрав серьезную коалицию, поднял мятеж. Начался период Фронды – смутного времени, длившегося пять лет (1648–1653). В некоторые моменты судьба династии Бурбонов висела на волоске. Мазарини, Анна и ребенок-король были вынуждены бежать из Парижа в Бордо. Но Мазарини оказался умелым политиком; королевская армия с мушкетерами и их капитаном Д’Артаньяном сохранила верность юному монарху, и в итоге Фронда была подавлена.

Долгое правление Людовика XIV стало расцветом послесредневековой истории Франции. Его власть абсолютна: воля и решения короля стоят над любыми законами, министрами, органами управления. Почему Людовик крепко и внешне легко держал свою страну в полном повиновении, а его почти современник англичанин Карл I, мечтавший править так же, буквально поплатился за это головой? Разумеется, можно указывать на многовековые традиции парламентаризма в Британии, отсутствовавшие тогда во Франции, и это будет серьезным аргументом. Но не последнюю роль сыграла и личность этих персонажей. Карл имел огромные амбиции и был заносчив, не обладая большим умом и талантами. В отличие от него Людовик XIV был ярким, одаренным человеком. Он правильно расставлял людей на должности и сочетал свою личную огромную тягу к роскоши с упорной работой над ежедневным решением государственных вопросов. Современники считали, что Людовик в любой сфере – от войны до искусства – разбирался почти на уровне экспертов своего времени.

По указанию Людовика XIV вблизи Парижа возвели огромный, изумительной красоты дворцово-парковый комплекс, вызывающий неподдельное восхищение и сегодня – Версаль. Людовик жил в Версале: днем на совещаниях с министрами вел государственные дела, а вечерами проводил блистательные балы и торжественные приемы в огромных залах, обставленных с невероятной роскошью, с лучшими произведениями искусства той эпохи.

Среди свершений «короля-солнца» (как и большинство абсолютных монархов, почти все хорошее он сделал в первой половине правления, а в конце дела пошли хуже) – продуманная финансовая система нового типа, созданная талантливым министром финансов Кольбером. Теперь основным источником доходов государства вместо тяжелых налогов на крестьян (как в Средние века) стали отчисления с торговых оборотов предпринимателей и компаний, акцизы, налоги на импорт. Благодаря этой инновации финансы Франции того времени, несмотря на немыслимую роскошь двора и нередкие войны, почти до конца правления Людовика XIV были сбалансированы. В первые десятилетия своего правления Людовик проявлял и немалую доблесть. Он лично участвовал в некоторых военных походах и удачно завершил войны с такими серьезными противниками, как Испания и Голландия. Это принесло ему новые владения – области Эльзас и Лотарингия на востоке (позже они на века станут яблоком раздора с Германией).

Но к концу жизни Людовика (1710-е годы), когда он тяжело болел, явственно обнажилась обратная сторона абсолютизма. Власть во дворце захватили интриганы и куртизанки; дряхлый король стал допускать грубые просчеты в политике. «Государство – это я»: эта известная его цитата была не просто фигурой речи. После эпохи «короля-солнца» в стране наступил кризис.

Важным событием в Европе второй половины XVII века стали новые военные вторжения османов.

Османская империя, миновавшая пик своего блеска при Сулеймане в 1550-х годах, стала медленно сдавать позиции. Некоторые из следующих султанов взошли на трон, физически казнив перед этим всех своих братьев, что сегодня выглядит варварством. Сама структура империи, не желавшей модернизироваться, меняться, была полностью средневеково-феодальной. После завершения европейских походов, принесших богатую добычу, дела в турецкой экономике с каждым десятилетием шли все хуже. Но масштабы империи и ее богатые ресурсы делали эти кризисные явления неострыми, вялотекущими.

Положение, казалось, начало меняться во второй половине XVII века при султане Мехмеде IV (1648–1687) – наиболее примечательном правителе после Сулеймана. Это был образованный, глубоко религиозный, но не фанатичный лидер, мечтавший о новом расцвете империи. Любопытно, что он был сыном султана от славянской наложницы (в старости начал войну с Россией, будучи, возможно, наполовину русским). При Мехмеде османское войско возобновило интервенции на юг Европы, поначалу успешно. К тому времени дела некогда великого польско-литовского союзного государства Речи Посполитой шли плохо. Она уступила России Восточную Украину (Левобережье), после чего османы, наступлением с юга, нацелились на овладение Западной Украиной. Жестокая война Турции с Речью (Польшей) длилась около десяти лет (1672–1681) после чего Западная Украина превратилась в выжженную, почти обезлюдевшую пустыню. Победитель не был выявлен, истощенные стороны заключили мир, временно поделив территорию. Но уже скоро разгорится долгая русско-турецкая война, в том числе и за эти земли.

Тем временем в Европе османское войско, как когда-то при Сулеймане, овладевает значительной частью Балкан, опять разграбляет Белград, затем снова большими силами осаждает Вену. В этот раз город едва не пал, но в последний момент на его защиту пришло войско Яна Собесского, состоявшее из польских и немецких воинов. В великой битве под Веной в 1683 году, вероятно, решалась будущая судьба значительной части христианской Европы. Со стороны объединенных сил Европы в ней участвовали 90 тысяч человек против 200 тысяч турок-османов. Исход битвы решило то, что турки вступили в бой с прибывшими поляками, одновременно продолжая осаждать город. В итоге они оказались под перекрестным огнем; кроме того, отлично проявила себя польская кавалерия. К концу дня окруженные османы обратились в бегство. Позже, в наказание «за трусость армии» ее военачальник по приказу из Стамбула был удавлен шелковым шнурком. Хотя и после этого Османская империя сохраняла отдельные территории на юге Европы, в целом влияние османов и ислама в Европе после битвы под Веной существенно снизилось. Правда, такая немалая страна как Болгария останется частью Османской империи долго – до второй половины 1800-х годов.

Говоря о глобальных явлениях XVII века, нельзя обойти вниманием активнейшую деятельность почти во всех частях мира нового влиятельного духовного ордена – Общества Иисуса, или иезуитов.

Орден иезуитов основал католик Игнатий Лойола около 1540 года. Это был странный, но на редкость целеустремленный человек. Он начинал военным, не имел особого образования. Уже в солидном возрасте (под 40 лет), получив тяжелое ранение (ему снаряд раздробил ногу, и он с трудом ходил), воспылал интересом к христианству. Он на десять лет погрузился в упорную учебу, при этом, несмотря на сильную хромоту, постоянно совершал дальние паломничества к святым местам по всей Европе. Окружающим он казался буквально одержимым. Встретившись в Риме с понтификом (это было время быстрого распространения протестантизма), он изложил ему свой план. Католики должны активно, всеми способами отстаивать свои догматы. Так же, как протестанты, устами пламенных проповедников нести свое слово в народ. Инструментом для этого должен был стать новый крупный монашеский орден, который Лойола назвал «Общество Иисуса». В тот момент другие католические ордена переживали относительный упадок, и понтифик согласился.

Удивительно, но устав и принципы деятельности общества иезуитов, придуманные Лойолой, почти не изменились и в наше время. Фактически это нечто среднее между тайным обществом и военной организацией. Могущественная католическая спецслужба, жестко подчиненная генералу (магистру) ордена, который, в свою очередь, является подчиненным и опорой римского папы.

К XVII веку деятельность иезуитов приобрела большой, почти планетарный размах (оставаясь при этом тайной или мало афишируемой). В ордене состояло несколько десятков тысяч человек, каждый тщательно отбирался (как сотрудники элитных спецслужб) и далее проходил уникальную в то время долгую всестороннюю подготовку. Иезуитские священники приобщили к слову Христа индейцев Южной и Центральной Америки (даже то, что многие первые миссионеры были убиты индейцами, их не останавливало). На другой стороне планеты, в Китае и Японии, иезуитские священники, свободно овладевшие трудными местными языками, тоже активно распространяли католичество (правда, там они не столь преуспели). Иезуиты первыми перевели важные китайские трактаты на европейские языки и наоборот, начав таким образом культурный обмен. Посвящение в орден иезуитов требовало железной дисциплины: новый участник отказывался от всего своего имущества, давал обет безбрачия, обязывался исполнять все вышестоящие приказы, даже ценой жизни, по окончании обучения сдавал строгие экзамены. Тем не менее в желающих стать иезуитом и быть частью могущественной тайной силы не было недостатка. Сам термин «иезуитство» стал означать достижение цели любыми изощренными и, если надо, даже неблаговидными способами.

В следующие столетия орден иезуитов переживал взлеты и падения (однажды его даже запретили, но потом опять разрешили). О деятельности этого тайного ордена в каждую эпоху (помимо очевидных целей – поддержка понтифика и распространение католичества) мало что известно. Этот орден в чем-то схож со знаменитой тайной масонской ложей, и, скорее всего, имеет связи с ней.

Орден иезуитов сохраняет немалое влияние в мире и сегодня. Нынешний римский папа аргентинец Франциск I – первый в истории иезуит на папском престоле.

В XVII веке, помимо миссионерской, иезуиты активно занимались и просветительской работой. Иезуитские колледжи (где преподавали разные предметы, включая естественные науки) считались одними из лучших учебных заведений Европы. Выпускником иезуитского колледжа во Франции, в частности, был великий философ и математик Рене Декарт.

Кратко рассмотрим главное, чем ценен всемирной истории XVII век: заметно проявившийся всесторонний прогресс Европы в науке, культуре, искусстве.

Родоначальником первой научной революции стал польский ученый астроном немецкого происхождения Николай Коперник. Гелиоцентрическая (Земля вращается вокруг Солнца, а не наоборот) система небесной механики не была таким уж новым открытием. Еще в античные времена некоторые мыслители выдвигали такую идею. Но общепринятой стала система древнегреческого астронома Птолемея с Землей в центре Вселенной. Система Птолемея не была примитивной: он описал несколько ближайших к нам планет и даже примерно вычислил их орбиты, описал десятки видимых глазом созвездий. И все же помещение Земли в центр делало систему хаотичной; получалось, что все небесные тела обращаются случайным образом. В Средневековье модель Вселенной с Землей в центре стала рассматриваться как нерушимая догма по религиозным соображениям: ведь Бог явился человеку на Земле, а значит, это и есть сердцевина мира.

Коперник (в начале 1500-х годов не имевший зрительных приборов и работавший трикветрумом, чем-то вроде сложного циркуля, направленного на ночное небо) в своей системе мироздания поставил в центр Вселенной Солнце (что, конечно, тоже неверно, но ближе к истине). Его многолетние наблюдения за движением планет показали, что если принять Солнце за центр, то орбиты планет, включая Землю, становятся правильными и предсказуемыми. Коперник был человеком огромного интеллекта: кроме астрономии, он отлично разбирался в математике, медицине, написал трактат об экономике. В то время в Европе была активна инквизиция, поэтому Коперник издал труд его жизни «О вращении небесных тел» в старости, а в широкий тираж он вышел уже после его смерти. Не только гелиоцентрическая система мира, но и то, какими подробными, точными наблюдениями и вычислениями она была доказана, стало новым научным стандартом в истории человечества. Образ Коперника и сегодня – один из символов науки.

Около 1600 года в науке и технике произошло эпохальное событие. Голландские мастера научились шлифовать толстые вогнутые и выпуклые стекла так, что в одном случае стекло во много раз приближало отдаленные объекты, в другом – увеличивало микроскопические. Первое произвело революцию в морском и военном деле (подзорные трубы и бинокли быстро стали необходимыми инструментами), а также, в виде телескопа, в астрономии. Второе (микроскоп) перевернул представления о микромире – особенно устройстве человеческой клетки и бактериях.

Итальянский ученый Галилео Галилей, работавший в начале 1600-х годов, внес ценный вклад в науку. С помощью простых экспериментов (сбрасывая шары разного веса с неровной Пизанской башни) он доказал, что и маленькие железные шарики, и большие ядра падают одновременно (ранее считалось, что чем тяжелее предмет, тем быстрее он падает). Галилей не вычислил формулу гравитации (это сделает Ньютон спустя почти столетие), но этим наблюдением (и многими другими) он начал закладывать фундамент научной физики. Неменьший интерес он проявлял к астрономии. С помощью первых телескопов он не только подтвердил вывод Коперника о месте Солнца в центре системы планет, но и дополнил его новыми фактами. Противостояние Галилея и инквизиции длилось тридцать лет, до смерти ученого. Поначалу его просто призывали отказаться от своих взглядов. Позиция ученого состояла в том, что богословие и астрономия должны рассматриваться как разные предметы. Спустя много лет позиция церкви при новом понтифике ужесточилась. Угрозой казни ученого вынудили публично произнести отречение от гелиоцентрической теории. Последние годы Галилей провел на своей благоустроенной вилле, в окружении учеников, но под домашним арестом.

В те же годы великий немецкий ученый Иоганн Кеплер тоже изучал в телескоп звездное небо. В своих астрономических открытиях он продвинулся намного дальше. Кеплер сформулировал три закона движения небесных тел (отчасти опираясь на наблюдения другого астронома – датчанина Тихо Браге). Для уровня науки XVII века такое открытие гениально. Кеплер обнаружил, что орбиты планет имеют форму эллипса и вывел точные формулы вычисления длины, площади орбит и времени обращения планет вокруг Солнца. Законы Кеплера считаются правильными и сегодня; изучаются в школьной программе.

Философия как наука наук после относительного застоя в Средневековье (когда велись только схоластические споры о богословии, хотя иногда поразительно глубокие – как в трудах Блаженного Августина или Фомы Аквинского) в XVII веке пережила второе рождение. Известный английский политик (премьер-министр), а затем видный писатель и философ Фрэнсис Бэкон в своих почти современных по стилю мышления и аргументации работах призывает отбросить устаревшие псевдонаучные методы (поиск ответов в священных книгах и античных трактатах) и заняться настоящими исследованиями, сделав всестороннее развитие точных, естественных наук главным приоритетом государств.

Один из величайших умов в истории французский ученый Рене Декарт (середина XVII века) с его знаменитой фразой «Мыслю, значит существую» призвал пересмотреть весь фундамент прежней философии и науки, и сам сделал многое в этом направлении. Декарт был яркой харизматической личностью: выглядел как бравый мушкетер, а его биография читается как увлекательный роман. Он всегда жил как хотел, в юности служил в армии и участвовал в битвах, затем много путешествовал. Свои главные открытия он сделал, поселившись в свободной от догм Голландии. В философии Декарт первым полностью разделил материальное и духовное, подчеркнул зыбкость основ нашего восприятия мира и предложил прогрессивные научные методы его изучения. В математике Декарт изобрел координатную плоскость; обозначил неизвестные буквами x и y; первым оперировал отрицательными числами; сформулировал понятие и смысл применения математической функции. В возрасте около пятидесяти, в расцвете научных сил, Декарт прибыл в Стокгольм для обучения молодой шведской королевы и зимой, в лютые морозы, трагически скончался от пневмонии.

Другой выдающийся, оригинальный философ также жил и творил в Голландии, примерно в те же годы. Барух (Бенедикт) Спиноза вырос в Амстердаме в богатой еврейской семье, но уже в юности был изгнан из местной общины за глубокую критику основ иудаизма. В дальнейшем Спиноза жил уединенно и в своих работах представил совершенно необычный взгляд на мир. В его системе Богом выступает сама Вселенная, существующая как единый огромный организм, в котором абсолютно все прямо взаимосвязано. Учение Спинозы ненавидели представители всех религий. Но зато среди его почитателей были такие мыслители, как Эйнштейн и другие ученые. В наше время взгляд Спинозы на мир кажется близким к модной в недавнем прошлом концепции Матрицы или современной теории о Вселенной как компьютерной симуляции.

Завершая рассказ о главных ученых и открытиях XVII века (гениев Ньютона и Лейбница, творивших на рубеже столетий, отнесем к следующему веку) следует упомянуть английского математика Непера, открывшего логарифмы; английского медика Гарвея, благодаря вскрытиям тел поднявшего на новый уровень знания о строении организма человека; французского адвоката (даже не математика!) Пьера Ферма, на досуге сформулировавшего великую теорему, одну из главных в истории математики, окончательно доказанную лишь в конце XX века.

Не менее впечатляющие события происходили и в европейском искусстве. Как мы помним, центр невероятного всплеска живописи и скульптуры Возрождения находился в Италии. Но к середине XVI века поколение великих итальянских художников идет резко на спад. Около 1600 года в итальянской живописи единственная выдающаяся фигура – Караваджо. Это был человек сложной судьбы, из самых бедных слоев, необразованный, необузданный, всю жизнь попадавший в скандалы, не раз сидевший в тюрьме. Но в искусстве Караваджо гениален: последователь Тициана, в своих разнообразных по тематике полотнах он доводит технику тончайшей игры тени и яркого света, направленного на главный образ картины, до совершенства.

Новым центром европейской живописи в период 1580–1640 годов становится Испания. Живописец и скульптор Эль Греко (этнический грек) рисует в новом своеобразном стиле: в основном на библейские темы, но изображая фигуры людей и святых вытянуто, словно во сне или фантазии, а не совсем в реальности. Он использует насыщенную гамму цветов, словно продолжая традиции византийской иконописи. Великий испанский художник первой половины 1600-х годов Диего Веласкес поражает разнообразием сюжетов его творчества. Здесь и грандиозные военные баталии, и строгие портреты высоких особ, и яркие сценки из бытовой жизни. Самое знаменитое творение Веласкеса – жемчужина мадридского музея Прадо «Менины», групповой портрет испанской королевской семьи, на котором выделяются девочки-инфанты, похожие на фарфоровые куклы. Некоторые критики даже считают «Менины» лучшей картиной в истории. Другое гениальное полотно Веласкеса – «Распятый Христос», где Спаситель на кресте изображен на фоне абсолютно темной пустоты, словно он один во Вселенной.

В середине XVII века центр европейской живописи перемещается в Голландию, переживавшую расцвет. И ранее в ней рождались большие мастера – как, например, старший и младший Питеры Брейгели в 1500-х годах, изображавшие сюжеты из обыденной жизни голландцев своего времени, но иногда затрагивавших и глубокие философские темы («Вавилонская башня», «Слепой ведет слепых»). В середине XVII века вспыхивает звезда Рембрандта, художника, оставившего богатейшее наследие из сотен картин. Он объединяет в своем искусстве все темы и стили, доступные художнику той эпохи. Он мастерски играет светом и тенью, прекрасно изображает на лицах героев полотен весь спектр человеческих эмоций. Шедевры Рембрандта «Даная», «Возвращение блудного сына», «Ночной дозор» относятся к жемчужинам мирового искусства. Другая крупнейшая фигура нидерландской живописи тех лет – Питер Рубенс. Он обычно писал на библейские сюжеты, часто на больших по размеру полотнах, изображая фигуры персонажей необыкновенно детально, ярко, торжественно, рельефно – визуально они кажутся почти объемными. Помимо Рембрандта и Рубенса в нидерландской живописи XVII века много и других, не столь широко известных, но тоже ценимых искусствоведами мастеров. Например, именно в это столетие появляется такой жанр живописи, как натюрморт, и в нем голландские художники сразу достигают высшего уровня.

В архитектуре, интерьерах и одежде знатных людей XVII века царит стиль барокко («вычурный» с итальянского). Здесь яркость, эффектность, красочность выходит на первый план. В стиле барокко (пришедшем на смену величественной, но сдержанной готике) строятся главные соборы и дворцы эпохи. В Испании (в основном на золото, все еще текшее из Америки) в XVII веке возводят десятки грандиозных новых соборов: многие из них и сейчас входят во всемирное наследие. Апогеем стиля барокко становится сверхдолгое правление «короля-солнца» Людовика XIV и его главное детище – роскошный дворец и парк в Версале. Стиль барокко, несмотря на подчеркнутую и даже преувеличенную яркость и богатство, в то же время, как правило, остается в рамках гармонии и хорошего вкуса, что делает его, безусловно, ценным как искусство.

В заключение, для полноты картины XVII столетия, коснемся событий, происходивших за пределами Западной Европы – в Японии и России.

Япония обладает одной из самых самобытных и во многих отношениях притягательных национальных культур во всем мире. Но в этой книге мы практически не касаемся ее истории, так как до XIX века события, происходившие в Японии (сами по себе интересные), почти не влияли на общий ход мировой истории.

В XVI веке, в эпоху географических открытий, впервые в Японию прибывает много иностранцев – торговцев, миссионеров. Поначалу необычные товары, новые философские учения и религии вызывают в Японии большой интерес. Менее чем за столетие, к 1600 году, в Японии насчитывается сотни тысяч христиан, открываются посольства разных стран. Но в начале XVII века в Японии происходят большие социальные потрясения: гражданская война, в результате которой столицей впервые становится город Эдо (Токио), а к власти приходит династия сегунов (военачальников) Токугава, фактически правившая Японией до середины XIX века. Параллельно династия императоров Японии, сынов солнца, идущая с глубокой древности, продолжается, но ее представители в этот период исполняют в основном церемониальные функции.

Этот период интересен для всемирной истории тем, что в новообразованном сегунате был принят курс на полную изоляцию страны. Жителям Японии в течение двух с половиной веков под страхом казни был запрещен выезд из страны. Над христианами, как носителями «чуждых ценностей» начались повсеместные жестокие расправы. Тех, кто упорствовал, распинали или под пытками принуждали совершать акты богохульства. Несмотря на редкое мужество некоторых мучеников за веру, властям сегуната в итоге удалось добиться своего: христианство в Японии было искоренено, а торговые и культурные контакты с зарубежьем на несколько поколений фактически прекратились.

Что стало с Японией в этот период? С одной стороны, на эпоху Эдо пришелся расцвет японского художественного искусства. Живописцы создавали прекрасные утонченные пейзажи, поэты писали возвышенные стихи, нового уровня достигла знаменитая культура парков и садов. В Киото возводят сотни прекрасных храмов, в Осаке строят знаменитую крепость. Именно в этот период окончательно формируется та уникальная японская культура, которая и сейчас вызывает всеобщее восхищение. С другой стороны, полная изоляция вызывает многолетнюю стагнацию в экономике, чередовавшуюся с тяжелыми кризисами в неурожайные годы. В стране по-прежнему ходят деньги, монеты, но главным, всеобщим инструментом оплаты и мерой стоимости становится рис – как в глубокой древности. К середине XIX века, когда сегунат пал, а европейцы решили вернуться к торговле с Японией, прорубив путь в нее военной силой, боевыми кораблями, страна предстает миру жутко отсталой технически. Местные солдаты толком не умели обращаться с огнестрельным оружием. Производительность земледелия была низкой. Эксперимент с долгой самоизоляцией крупной страны в современную эпоху в целом пошел ей на пользу в культурном плане, но оказался совершенно разрушительным для ее экономики и технологического развития.

Надо отдать должное японцам: всего через сто лет, еще и пережив страшное поражение во Второй мировой войне и ядерные бомбардировки, уже к 1970-м годам Япония вопреки всему станет едва ли не самой технологически развитой страной мира в тот момент. Но этот период находится далеко за временными рамками данной книги.

История России на протяжении большей части XVII века (от воцарения Романовых в 1613 году до начала реформ Петра I около 1700 года) с расстояния столетий кажется спокойной, небогатой на события. При первых царях Романовых Россия остается в целом типичной феодальной страной со средневековым укладом, на который веяния европейского Возрождения пока повлияли слабо. И все же XVII век в России тоже был событийным. В период правления второго царя Романовых Алексея Тишайшего (который действительно имел спокойный нрав и был поклонником русского образа жизни – обожал русскую баню, хмельные пиры, носил традиционную одежду, не любил общаться с иностранцами) произошли как минимум два важных для дальнейшей истории события.

В 1650-х годах происходит болезненный для многих раскол русской церкви: реформы патриарха Никона. Целью реформ была унификация документов и некоторых традиций старорусской церкви с греческой. Среди прочего вводилось крещение тремя, а не двумя, как раньше, перстами, поклоны до пояса вместо поклонов до земли и другие изменения. Есть разные версии, почему патриарх и царь склонились к необходимости реформ: самая простая – соответствие формуле «Москва – третий Рим». Если огромной России выпала божественная миссия быть духовной преемницей Византии, то надо быть ею во всем. С сегодняшней точки зрения не такие уж и значительные изменения в богослужении вызвали огромную волну возмущения и сопротивления почти по всей стране. Некоторые крупные монастыри с тысячами послушников резко выступили против реформ. Многие монахи предпочитали анафему, гонения, даже смертную казнь (или добровольное самосожжение) подчинению новым реформам. В итоге власть силой подавила отчаянное сопротивление нововведениям. Часть верующих, чтобы остаться старообрядцами, ушла навсегда в глухие леса (удивительно, но немало старообрядческих деревень в России, в основном в Сибири, существуют и сейчас). Сам инициатор реформ патриарх Никон спустя годы из-за частых ссор с царем Алексеем был лишен сана, отправлен в ссылку в отдаленный монастырь, где и скончался, проклинаемый старообрядцами и отверженный властями.

Другим важным событием царствования Алексея Тишайшего была мощная экспансия Российского государства на запад. Пользуясь глубоким кризисом польско-литовской Речи Посполитой, вызванным бесконечными дрязгами знатных шляхтичей в борьбе за власть, русское войско освобождает от поляков земли Восточной Украины вплоть до реки Днепр, включая город Киев, древнюю столицу Руси. В этом важном успехе большую роль сыграло то, что местное население, изнемогавшее от тяжелых польских поборов, налогов и периодических бесчинств польской шляхты по всей Украине, добровольно перешло на сторону России, принеся присягу русскому царю (видной фигурой тех событий был гетман запорожских казаков Богдан Хмельницкий). Расширив столь существенно свои земли на запад, Русское царство к началу 1700-х стало намного более серьезным, чем раньше, игроком на всеевропейской политической арене.

Прежде чем перенестись в бурный, интересный европейский XVIII век, посмотрим, как развивались события в растущих огромных колониях европейцев за океаном, в Америке.

Глава 22

Колонизация Запада, рождение нового лидера

Место: Северная и Южная Америка

Время: 1550–1800 годы



Самый интересный исторический процесс в мире нового времени, наряду с динамичным всесторонним прогрессом Европы, – это колонизация континента в Западном полушарии.

В главе об эпохе Возрождения и великих географических открытиях мы остановились на удивительно быстром и беспощадном завоевании испанцами инкской империи в Южной Америке, а также империи ацтеков в Мексике в 1520–1530-х годах.

С этого момента и до конца века Испания имела почти монополию на открытие новых территорий и присвоение богатств Нового Света. Лишь около 1600 года (во многом благодаря разгрому британским флотом испанской «Непобедимой армады») в Америку все активнее стали проникать британцы. За ними, хотя и в меньшем количестве, потянулись и другие народы Европы – французы, португальцы, немцы. И все-таки и в дальнейшем в Америке продолжали доминировать англичане и испанцы. Этот факт доказывает хотя бы то, что и сегодня английский и испанский языки являются в Новом Свете – с явным преимуществом над остальными – самыми распространенными.

Географически история распорядилась так, что под влиянием Испании осталась почти вся Южная Америка (кроме огромной Бразилии, где первыми высадились и обосновались португальцы), Центральная Америка и юг Северной Америки – Мексика.

Большая часть Северной Америки (современные США и Канада) в первые столетия колонизации были ареной борьбы трех сторон – Британии, Франции и индейцев, их коренного населения.

Рассматривая историю европейской колонизации Америки – бурную, с большим количеством событий (но мы отметим лишь главные), разделим ее на две части: испанская колонизация (все, что происходило южнее границ США) и британская колонизация (события на территориях США и Канады).

Христофор Колумб в своем дневнике отмечал, что первые туземцы, которых он увидел, хоть и были менее развитыми и ходили нагими, но при этом «не имели ни в чем нужды» и «радовались жизни». Далее он писал, что при всей наивности, местные жители были искусными рыбаками и охотниками, также занимались примитивным, но достаточным для пропитания земледелием. Заметим, что индейцы, встреченные Колумбом на островах, были несравнимо более отсталыми, чем ацтеки или инки. Однако даже у них до прибытия европейцев жизнь текла в целом хорошо.

Колонизация огромных новых территорий, несмотря на скромный по нынешним меркам уровень технологий, шла быстро. Испанцы прибывали небольшими отрядами числом в сотни, редко – несколько тысяч человек. Но и этого вполне хватало. В отличие от более воинственных и непокорных индейцев Северной Америки, с которыми британские колонисты потом столетиями вели войны (тяжелые и кровопролитные), коренные жители Центральной и Южной Америки (возможно, потрясенные молниеносным падением двух великих местных империй) оказывали испанцам лишь эпизодическое и относительно слабое сопротивление.

Первые грандиозные завоевательные походы Кортеса в Мексику и Писарро в Перу успешно завершились примерно к 1535 году; а уже в 1550 году вице-королевство Новая Испания занимало огромную территорию, включавшую более половины Южной Америки (вместе с Чили и Аргентиной), Центральную Америку, прилегающие к ней острова; Мексику.

Примечательно и поучительно то, что личные судьбы самых великих конкистадоров были хоть и по-настоящему яркими, но с несчастливым концом. Первый вице-король новых земель Колумб в итоге впал в немилость короля Испании и скончался дома, в пятьдесят с небольшим лет, после тяжелой болезни, в бедности и пока без особой славы. Покоритель ацтеков несгибаемый духом Кортес несколько лет наслаждался неограниченной властью в Мексике, жил там как император ацтеков в необыкновенной роскоши, имел гарем наложниц и детей от них. Но затем ему пришлось вернуться домой, в Испанию, где его спустили с небес на землю: он снова стал обычным военачальником и следующие двадцать лет провел в беспрестанных тяжелых опасных походах в разные уголки мира; скончался в возрасте около шестидесяти от тяжелой болезни дома, в одиночестве, всеми забытый. Покоритель инков Писарро несколько лет правил в их древней горной столице Куско, затем перебрался к берегу океана, основав там новый город – нынешнюю столицу Перу Лиму. Вскоре против Писарро возник заговор среди самих испанцев, которые зарезали его в собственной спальне. Вместе с Писарро покорять Южную Америку прибыли четверо родных братьев, занимавшие в армии высокие должности. Все они вскоре тоже были убиты, а дети Писарро скончались в детстве от болезней. В этой истории проглядывает элемент мистики: конкистадора лично проклял казненный им последний правитель инков.

Но вернемся к покорению Америки. Наряду с воинами, чиновниками, искателями приключений, грезивших о стране или городе из золота Эльдорадо (который так и остался мифом), и просто переселенцами, мечтавшими о лучшей жизни, в Новую Испанию с самого начала приезжало немало священников (Испания была и остается ревностно католической страной).

Одним из важнейших вопросов, стоявших перед новой администрацией, было определение статуса местных жителей. Например, позже британские покорители Северной Америки (казалось бы, более прогрессивные протестанты) исходили из того, что индейцы – это животные, не люди, убийство и даже массовое истребление которых не предосудительно.

Глубокие теоретические споры (имевшие практическое значение) на тему статуса туземцев среди отцов испанской церкви велись почти весь XVI век. Возникло два лагеря: к чести католиков, все они хотя бы безоговорочно признавали индейцев полноценными людьми. По мнению одних, те занимали полностью подчиненное положение по отношению к испанцам, другие утверждали, что туземцы имеют те же права. Все соглашались с необходимостью крещения индейцев: их добровольно-принудительного приобщения к истинной вере. Сами индейцы Южной и Центральной Америки за редкими исключениями относились к христианству спокойно. Если загадочные могущественные белые люди из-за океана так быстро и легко покорили их земли, то логично, что и их боги (или их Бог) – сильнее всех их прежних божеств.

К концу XVI века первоначальная структура товарооборота между Европой и Америкой сильно изменилась. Если поначалу в Европу везли в первую очередь вожделенное золото, отнятое у туземцев, а обратно – европейские продукты питания для колонизаторов, то к 1600 году доля золота в экспорте из Америк серьезно упала. Причин было несколько: стоимость золота в Европе из-за его переизбытка снизилась вдвое; новые походы за ним вглубь континента приносили все меньше добычи, наконец, в Атлантике хозяйничали пираты или корсары, часто захватывавшие галеоны с драгоценным грузом. Теперь главным экспортом из колоний стал сахарный тростник; вскоре окажется высоко востребован табак (еще позже вместо золота важнейшей статьей экспорта из Южной Америки будет серебро). Изменился и обратный поток: обустроившиеся колонисты начали выращивать нужные им продукты питания сами (а некоторые излишки даже экспортировали). Самым востребованным товаром из-за океана стал человеческий товар. Поначалу речь шла о заключенных и бедных наемных рабочих из Европы, добровольно отправлявшихся за океан для работы по найму. Затем этот поток иссяк (из-за экономического роста в самой Европе появилось достаточно работы; также европейцы не выдерживали нечеловечески тяжелых условий труда на плантациях Америки из-за сильного солнца, жары и малярийных москитов).

Вместо них в XVII веке на плантации стали все активнее завозить темнокожих рабов из Западной Африки. Африканцы легче переносили изнуряющую жару, а стоимость такой рабочей силы была гораздо ниже (нишу трансокеанской торговли рабами почти полностью заняли оборотистые и умелые в морском деле португальцы). Цены на рабов на африканском побережье были почти символические: из хроник известны случаи, когда десяток людей обменивали на бутылку крепкого виски или пару безделушек. Перевозка людей (сотни рабов могли везти в одном тесном душном трюме) также обходилась недорого. Работорговля была однозначно уродливым явлением и одной из позорных страниц относительно недавней всемирной истории. И все же стоит отметить, что белые работорговцы сами практически никогда не захватывали африканцев в плен силой. В этом не было даже экономической необходимости – охотой на людей активно занимались сами же африканцы. Более сильные и воинственные племена устраивали жесточайшие кровавые рейды на незащищенные деревни, поголовно забирая их жителей в плен для продажи белым торговцам.

Вернемся к Новой Испании. К концу века колониальные владения поразил жестокий кризис. Он был связан с тем, что за сто лет правления европейцев индейцы, местное население, почти вымерло.

Это чрезвычайно драматическая и не вполне ясная страница всемирной истории. Радикальные ученые во всем винят жестоких деспотичных колонизаторов, всячески притеснявших и намеренно истреблявших коренное население, называя те события «геноцидом индейцев». Другие, умеренные, винят во всем тяжелые инфекционные болезни (оспу, передававшуюся через контакты с европейцами, а также привезенные из Африки малярию и тропическую лихорадку, активно разносимые местными комарами), отрицая намеренный, предумышленный характер той демографической трагедии.

Вот лишь краткая статистика. На момент прибытия европейцев в начале 1500-х общее коренное население будущей Новой Испании (обеих Америк, кроме Штатов и Канады) по оценкам составляло от 15 до 40 миллионов человек (обычно приводится число 20–25 миллионов). Основная его часть приходилась на империи инков и ацтеков. Спустя полвека, в 1550 году, это население уменьшилось до 6–7 миллионов человек. В 1580 году туземцев осталось 2–3 миллиона. Наконец, нижняя точка около 1610 года – от одного до полутора миллионов. Таким образом с лица Земли за столетие исчезло более 90 % (!) коренных народов Южной, Центральной Америки и Мексики.

Из хроник той эпохи мы знаем о немалой растерянности, которая в те годы охватила испанцев. К этому времени их собственная численность превысила сто тысяч новых поселенцев. Большинство испанцев, приехавших в Новый Свет, не рассчитывали самим работать физически. На протяжении предыдущего века они даром получали большие участки земли или управляли чем-то – в любом случае, индейцы им были остро необходимы как рабочая сила. Уже поэтому гипотеза намеренного геноцида (по крайней мере, в этой части Америки) кажется сомнительной. Иногда на землях, подконтрольных испанцам, вспыхивали локальные восстания, которые новые хозяева жестоко подавляли: за пару убитых соотечественников они могли расстрелять или даже сжечь несколько деревень, с сотнями жертв, включая женщин и детей. Но такие случаи были редкими. Иногда европейцы в отместку местным за что-то намеренно продавали или дарили им одеяла и одежду, зараженные оспой, после чего быстро вымирали несколько соседних деревень. В хрониках отмечается коллективизм индейцев – вместо того, чтобы изолировать тяжело заболевших людей, они, не зная о крайней заразности оспы, принимались всей деревней активно ухаживать за больными, что приводило к катастрофе.

Помимо болезней, другой причиной вымирания индейцев историки называют необыкновенно быстрое размножение скота поселенцев в благоприятных для них условиях (особенно овец). Известны случаи, когда овцы уничтожали обширные плантации кукурузы и других злаков, что вынуждало племена индейцев покидать насиженные ими столетиями самые плодородные места.

И все-таки, мы вряд ли знаем все причины трагедии. Малярия и тропическая лихорадка еще более широко распространены в Африке, где у местного населения тоже нет иммунитета от них. Тем не менее, никогда они не приводили к отрицательному росту населения Африки. Оспа – ужасная сверхзаразная болезнь. Но ни одна известная в мировой истории эпидемия оспы или бубонной чумы – ни в Античности, ни в Средние века – не длилась более 5–7 лет. После этого даже самые смертоносные штаммы вирусов слабели, а неграмотные люди невольно привыкали хотя бы к элементарным нормам гигиены. Здесь же мы наблюдаем странную столетнюю (!) непрерывную эпидемию оспы и малярии, которая вряд ли могла быть в реальности. Что касается «массового голода из-за уничтожения посевов индейцев для выпаса скота», то достаточно взглянуть на карту расселения испанцев (сто тысяч человек на территорию чуть ли не в полмира) по Южной и Центральной Америке в те годы. Поселения европейцев были каплей в океане площадей земли, пригодной для обработки. И тем не менее, факт катастрофы налицо. Что еще, кроме инфекций и наглых овец, могло привести к гибели 90 % индейцев? Может быть, отчаявшись на фоне крушения великих империй, племена индейцев вели страшные войны друг с другом, о которых испанцам мало что было известно? Может быть, потеряв веру в силу своих богов и не имея надежд на будущее, встретив настоящий Апокалипсис в лице завоевателей, часть туземцев добровольно уходила из жизни, или они каким-то образом сокращали «бессмысленное теперь» деторождение (то, что ацтеки и майя были фантастически суеверными – хорошо известно)? Разумеется, эти версии – лишь фантазия, домыслы. И все же есть уверенность, что данная проблема истории мира недостаточно глубоко изучена.

Первая половина XVII века – период упадка испанских колоний. Количество колонистов перестало расти, а их экономическая активность резко снизилась. Отчасти это было связано с огромными экономическими проблемами самой метрополии: после расцвета в результате открытия Америки и положения ведущей державы Европы столетием раньше, теперь Испания резко обеднела и всюду теряла позиции. Но главной причиной кризиса было резкое снижение индейского населения. Из хроник известно, что немало испанских поселенцев в начале 1600-х годов были уверены, что вскоре индейцы вымрут окончательно. По крайней мере, все тенденции на это прямо указывали. К счастью, этого не произошло. В какой-то момент коренное население Новой Испании стабилизировалось, а с 1650 года оно начало крайне медленно, но все-таки расти.

Здесь необходимо обратить внимание на то, как сильно отличался стиль колонизации Америк Испанией и Британией. У них не просто были свои особенности – они отличались почти во всем.

Сначала рассмотрим «испанскую» модель колонизации. Конкистадоры уже в первые десятилетия своего присутствия в Америке небольшими отрядами уверенно покорили почти все эти огромные земли. Позже они сталкивались лишь с редкими очагами сопротивления (последний независимый город индейцев майя на острове посреди озера, окруженного непроходимыми джунглями, подчинился завоевателям лишь в 1670 году – спустя полтора века конкисты; но это единичный пример). Испанцы относились к местным снисходительно – как к слегка недоразвитым «детям природы» с «заблудшими душами» – и видели свою миссию в том, чтобы массово обращать их в истинную веру (католичество), а также обучать грамоте, основам наук того времени, более умелому земледелию и правильному обращению со скотом и лошадьми (которых раньше индейцы не знали). Такой подход (несмотря на отдельные расправы и сильный оттенок расизма) можно с оговорками назвать мирным и «патерналистским». В конце 1600-х и, особенно, в 1700-х годах необыкновенный размах приобрела миссионерская деятельность католиков-иезуитов. В наши дни в Боливии, Перу, Парагвае и других странах Южной Америки сохранились десятки католических миссий, представляющих собой прекрасные обширные монастыри с плантациями вокруг, с соборами и школами для индейцев (и это при том, что в ходе войн за независимость, охвативших в XIX веке весь континент, большая часть старинных миссий была разрушена).

Серьезных конкурентов из Европы (кроме Португалии, мирно правившей Бразилией, и голландцев, претендовавших на некоторые острова) на всей этой огромной территории у Испании фактически не было до XIX века, поэтому жизнь здесь была относительно мирной. Другой важной чертой колонизации было то, что подавляющее большинство переезжавших за океан испанцев были мужчинами: фермеры, управленцы, священники, бедняки. Женщин из Европы было крайне мало, поэтому испанцы активно женились на местных девушках индейского происхождения (в результате чего рождались дети-метисы) и, реже, африканского, из завезенных рабынь (дети-мулаты). Все это считалось абсолютно в порядке вещей. Уже через несколько поколений большую часть населения испанских колоний стал составлять новый глубоко смешанный этнос, который позже стал называться латиноамериканским, который широко распространен сегодня.

Совсем без расовых предрассудков, к сожалению, не обошлось. Например, в Мексике к 1800 году прочно сложился уклад общества из трех четко разграниченных классов: тонкая прослойка «чистокровных» белых испанцев, занимавших все высшие, привилегированные должности в стране; основная масса смешанного креольского населения, занимавшегося обычными работами, и нижний класс – темнокожих, индейцев и самбо (их смешение), на положении слуг. Такое уложение общества сохранялось до начала XX века. И все же, если смотреть шире, в целом на все пятьсот лет истории Латинской Америки, то проблема рабства и глубоких расовых противоречий здесь была куда менее остра, чем в колониях, располагавшихся севернее.

Иначе происходила колонизация большей части Северной Америки. Здесь первыми островками были небольшие (иногда крошечные) поселения британцев и французов на восточном побережье Атлантики. Со временем они стали селиться глубже, вдоль берегов крупных рек в США и Канаде, но по-прежнему недалеко от побережья. Большинство первых поселенцев прибывало за океан по религиозным мотивам. Основную часть прибывших британцев поначалу составляли пуритане (ответвление протестантства, исповедующее крайнюю строгость нравов, целомудрие и аскезу, что местами даже шло вразрез с законами государства, из которого они бежали). Часто они приезжали целыми семьями, а неженатые мужчины избегали связей: смешанных браков с североамериканскими индейцами было очень мало.

Поначалу индейцы Северной Америки отнеслись к маленьким кучкам белых поселенцев скорее дружески – помогали им с земледелием, а однажды осенью, в ноябре, собрав совместными усилиями богатый урожай, устроили большой общий пир, который и сегодня отмечается как один из главных американских праздников – День благодарения (с обязательным блюдом – индейкой).

Эта идиллия, к сожалению, длилась недолго. С каждой новой партией переселенцев отношения между европейцами и индейцами ухудшались. Индейцы не соглашались признавать большие участки земли собственностью белых, где им запрещалось охотиться. Активные столкновения европейцев и индейцев регулярно происходили почти триста лет, с 1600-х до 1900-го года. Со временем они не утихали, а только обострялись по мере неуклонного продвижения завоевателей (преимущественно британских) на запад, вплоть до берега Тихого океана (единственным положительным следствием этих войн, и вправду граничивших с геноцидом, позже стала россыпь отличных голливудских фильмов в стиле вестерн). Параллельно с этим непрекращающимся конфликтом происходил и другой, тоже кровопролитный. Британцы и французы, освоив восточное побережье, повели друг с другом жестокие войны за части этой территории. Масла в огонь этих войн подливали религиозные противоречия (протестанты британцы против католиков французов), а также союзы одной из сторон с каким-то индейским племенем против другой стороны, делавшие войны еще кровавее (чаще этим пользовались французы). К концу XVII века за французами остались большие, но холодные, почти не заселенные земли на севере континента (позже ставшие Канадой), а огромные богатейшие пространства от Атлантики до Тихого океана, между Великими озерами на севере и пустынями Мексики на юге, стали содружеством пробританских Штатов (вначале было 13 штатов на востоке, к XX веку число штатов выросло до 50: на флаге США 13 полосок в честь первых штатов и 50 звезд).

Кратко рассмотрим основные события истории колонизации Северной Америки, оказавшей в дальнейшем огромное влияние на ход всемирной истории.

Британцы не были первыми, кто обосновался на восточном побережье северного континента. В XVI веке, на фоне быстрого освоения южных земель, здешние территории вообще мало интересовали европейцев. Здесь не было золота и серебра; тяжелый климат мешал земледелию и просто выживанию (и сегодня на севере США и в Канаде часты очень холодные зимы с сильными ветрами, а тогда на Земле было даже холоднее); суровые местные индейцы враждовали с колонистами. Но прибрежные воды (особенно вблизи Канады) очень богаты рыбой. С регулярных вояжей из Европы сюда за уловом моряков около 1600 года началось изучение, затем медленное освоение этих земель.

На крупных островах рядом с Канадой – Акадии и Ньюфаундленде были основаны первые французские временные, затем постоянные рыбацкие поселки. В начале 1600-х годов те же французы из Атлантики впервые прошли в широкое устье залива Святого Лаврентия, соединяющее океан с Великими озерами, основав на берегах этого залива деревни Квебек и Монреаль. Поначалу французы неплохо поладили с местными племенами – гуронов и ирокезов, с которыми они установили торговые отношения, покупая у них шкурки пушных зверей и еду в обмен на огнестрельное оружие и бытовые изделия. Спустя столетие французские поселенцы продвинулись южнее: основали город Детройт на берегу озера Эри; затем спустились далеко на юг, вдоль русла великой реки Миссисипи к Мексиканскому заливу, основав там владение Луизиана со столицей Новый Орлеан (это один из самых колоритных городов Америки и, возможно, мира вплоть до нашего времени). Забегая вперед, в XVIII веке власти во Франции во многом утратили интерес к этим владениям, и в результате войн они отошли от Франции в состав США (так же, как и огромные испанские владения: Техас на юге и Калифорния на западе). За Францией остались отдельные земли востока Канады (включая города Квебек и Монреаль, где и сегодня говорят на французском).

Другим важным, активным игроком на раннем этапе освоения востока США были голландцы. Как и французов, эти земли их интересовали с точки зрения выгодной торговли, а не переселения. Около 1615 года они прибыли к проливу Лонг-Айленд (вблизи современного Нью-Йорка), основав там первую факторию. В следующие двадцать лет они освоили большой привлекательный отрезок побережья (сейчас там находятся штаты Нью-Йорк и Коннектикут). Местные индейцы вели себя более мирно, чем другие; бухты были удобными для судоходства, а климат – теплее, чем в Канаде. Эти места поначалу были названы Новой Голландией. Одним из мелких эпизодов тогда, но важным впоследствии, была покупка голландцами у местного племени индейцев небольшого, но удобно расположенного острова Манхэттен у побережья (отсюда можно было сплавляться вниз по заливу-реке Гудзон, где и происходили торговые сделки). Остров был продан за 60 гульденов – примерно 600 долларов в нынешних деньгах. Здесь основали поселение: Новый Амстердам. Спустя полвека, около 1670 года, когда количество переселенцев из Британии многократно превысило колонию голландцев, они грубо, военной силой отобрали у тех Новую Голландию. Городок на острове англичане переименовали (в честь будущего короля Якова II, бывшего тогда герцогом Йоркским) в «Новый Йорк» – Нью-Йорк.

Таким образом, британцы не были первыми покорителями Северной Америки. И все же именно они относительно быстро стали доминировать в ней. Как это произошло?

Обычно рассказ о британской колонизации начинается историей галеона «Мейфлауэр» («Майский цветок»), на котором сотня колонистов из числа пуритан – в основном, семьи с детьми – в 1620 году достигла побережья Америки, основав поселение Плимут (сейчас – пригород Бостона). Но они не были первыми переселенцами из Англии. Уже упоминавшийся корсар сэр Уолтер Райли, фаворит (и, по слухам, любовник) «девственной» великой королевы Елизаветы, около 1585 года дважды привозил группы примерно в сто человек (сплошь авантюристов, искателей приключений), пытаясь обосноваться на побережье примерно на тысячу километров южнее Бостона – эти места он назвал Вирджинией в честь королевы. Первые поселенцы продержались два года, страдая от голода и набегов индейцев, затем вернулись домой. Судьба второй группы и вовсе загадка истории. Прибывший спустя два года корабль не обнаружил на месте поселения никого – даже останков людей. Умерли ли они от голода, были убиты индейцами или просто ушли куда-то, неизвестно.

Стало понятно, что малые поселения европейцев без определенной миссии, цели (у голландцев целью была выгоднейшая торговля), орудий и навыков выживания в этих местах обречены. За дело взялись более масштабно: король Англии учредил две торговые компании для работы за океаном, которые в 1607 году привезли в Вирджинию новую группу из ста колонистов, с оружием и солидным инвентарем. Затем ежегодно приезжали новые корабли с провизией и переселенцами. Был основан первый британский город Америки – Джеймстаун (в честь короля Якова I), с защитными фортами и каменными домами. Первые двадцать лет истории первого американского штата Вирджиния оказались драматичными. Частые кровавые конфликты с индейцами, периоды голода, эпидемии непонятных болезней: по статистике, из семи вновь прибывших британцев через несколько лет выживал лишь один. Сам город Джеймстаун в итоге был заброшен, но к тому времени в Вирджинии появилось еще несколько городов (такие как Портсмут – и сегодня важный порт). Тяжело, но колония на юге восточного американского побережья выстояла. В те же годы, около 1620-го, выяснилось, что плантации Вирджинии – лучшее в мире место для выращивания табака. Спустя столетие уже почти весь этот крупный солнечный штат был отведен для монокультуры – табака (на плантациях которого трудились африканские рабы), приносившего высокие прибыли. Ряд видных людей Америки времен борьбы за независимость (включая Джорджа Вашингтона) были богатыми потомками крупных плантаторов из Вирджинии.

Галеон «Мейфлауэр» с пуританами также направлялся в Вирджинию. Но сильные шторма и неизвестные течения принесли его в дикие, необжитые места намного севернее – к мысу Код вблизи Бостона. Первые годы прошли для «отцов-пилигримов» новой нации тяжело. Вероятно, если бы не помощь индейцев в обработке земли и с продуктами (очевидно, что в набожных, с большим количеством детей новоприбывших европейцах они в этот раз не увидели угрозы себе) пилигримов постигла бы наихудшая участь. Всю следующую зиму они страдали от голода и болезней, сильные зимние морозы пережили вместе на корабле, к весне из ста человек в живых осталась половина. Но уже следующий год принес им богатый урожай, который они отпраздновали с индейцами, и дальше их дела в целом пошли на лад. В последующие годы в те же места стали прибывать все новые группы пуритан, и спустя какое-то время их счет пошел на десятки тысяч.

Самым важным элементом этой «истории успеха» была невероятная духовная мотивация вновь прибывших христиан-пуритан. Они не гнались за богатствами, деньгами, а покидали грешную, порочную, пропитанную несправедливостью Англию с ее жутким неравенством, продажными бездарными королями Стюартами, пожарами, чумой, развратом. Сам Господь, как некогда иудейскому народу, даровал абсолютно новую, просторную, плодородную, никем пока не заселенную землю (индейцев за людей не считали), им, избранным «новым» людям. Миссия которых– построить лучшее в мире, самое правильное, духовное и процветающее в мире общество.

Стоит признать, что такая мотивация (если искренне верить в нее) очень сильна. Отец-проповедник очередной группы переселенцев-пуритан (основавший город Бостон и ставший первым его главой) в 1630 году, спустя десять лет после вояжа «Мейфлауэра», в своей вошедшей в историю проповеди, произнесенной им на корабле по прибытии в Америку, привел слова из Нагорной проповеди Христа («Вы – свет мира. Не может укрыться город, стоящий на верху горы»), назвав американскую колонию британцев в штате Массачусетс «Сияющим градом на холме», на который будут теперь всегда с изумлением и восхищением взирать все прочие народы мира.

Это яркое, хотя и преувеличенное, напыщенное сравнение глубоко укоренилось в умах всех последующих поколений американцев. Многие из них и сегодня убеждены в этом. Репортеры нередко и сейчас называют США (или, реже, столицу Вашингтон) Градом на холме, источником путеводного света для всего прочего населения планеты Земля (самое официальное политическое издание Америки – газета и сайт – называется The Hill, «Холм»).

Следующие сто с лишним лет британская колония, безраздельно занимавшая теперь всю восточную часть нынешних США и расширившаяся до тринадцати колоний, будущих штатов (правда, их общая площадь составляла небольшую часть современной территории страны), беспрестанно богатела и медленно, но верно расширялась. Ее население быстро росло – как естественным образом, так и благодаря постоянному притоку европейцев (всех национальностей, но английский язык и культура в ней полностью доминировали), а также африканцев в качестве рабов. К середине следующего, XVIII века, помимо обширных плантаций табака, риса, сахарного тростника и хлопка в южных штатах существенной статьей экспорта стали и высокотехнологичные по тем временам изделия из металла, все шире производимые в самых «образованных и развитых» северных штатах.

Парадоксально, но новые американские пуритане (казалось бы, самое целомудренное течение, его приверженцы не могут и мухи обидеть) в отношении других рас не терзались никакими угрызениями совести. Под это даже была подведена солидная теоретическая основа. Индейцы объявлялись нелюдями, так как они почти не занимаются земледелием, только охотятся (а ведь Господь в Библии прямо наказал потомкам Адама в наказание за его грех добывать хлеб в поте лица своего), а также совершают ужасные языческие обряды поклонения духам – нечистой силе. В отличие от испанских миссионеров-католиков, старавшихся обращать «заблудших» местных в свою веру, американские поселенцы считали это пустой, обреченной заранее на провал затеей. Коренных нелюдей надо было держать на расстоянии, при необходимости – уничтожать.

Африканцев пуритане объявили потомками библейского Хама – персонажа, проклятого Богом и его собственным отцом за вызывающее, неуважительное поведение. В самой Библии дальнейшая судьба Хама не раскрывается – он просто куда-то уходит. Пуритане сделали открытие: очевидно, Хам ушел через Сахару в Африку, его кожа от стыда почернела, на его потомках вечно лежит печать проклятия Бога. Значит, брать их в рабство, эксплуатировать, сечь до смерти – вполне нормально.

Но вернемся к действительно разросшемуся «Граду на холме». Среди прочих успехов следует выделить взлет уровня образования новой нации. Еще при жизни первых пилигримов в Бостоне местным миссионером и филантропом Джоном Гарвардом был основан первый крупный университет. В наше время Гарвардский университет вместе с находящимся рядом столь же крупным Массачусетским технологическим институтом вот уже многие годы делят первое-второе места в большинстве рейтингов лучших университетов мира. Чуть позже южнее на Восточном побережье были открыты такие авторитетные университеты как Принстон и Йель.

Драматические и судьбоносные для всего мира события в Америке развернулись после 1750 года. Почва для них, однако, созревала давно. Метрополия, Великобритания, переживавшая начало промышленной революции, но при этом все равно из-за демографического взрыва испытывавшая проблемы с бедностью, нищетой немалой части населения, с удивлением обнаружила, что уровень жизни ее подданных в далеких и страшно отсталых, как многие тогда думали, колониях был теперь даже выше, чем в метрополии. Более того, дешевый и качественный экспорт оттуда сельхозтоваров и некоторых промышленных изделий успешно конкурировал на внешних рынках с британским. Король и высоколобые лорды посчитали такое положение вещей возмутительным. Поначалу о налогах речь не шла, но парламент принял серию запретов, резко ограничивавших торговые возможности Штатов. Теперь они могли вести торговлю только британскими кораблями, ввозя весь свой экспорт (по низким ценам) в саму Британию, которая присваивала большую часть прибыли. В ответ на это в Америке пышным цветом расцвела контрабанда всего и вся, что отчасти решало проблему запретов, но усложняло логистику и увеличивало расходы.

Затем разразилась Семилетняя война (1756–1763). В основном она шла в Европе, но ее отголоски привели к жестокому противостоянию за океаном американцев (тогда еще подданных Британии) с французами. В результате успешной войны большая часть американских владений Франции перешла британским колонистам. Помимо передела территорий, важным итогом тех событий был собственный удачный военный опыт британских колоний-штатов. Возможно, тогда они впервые задумались о том, что вполне могут постоять за себя сами.

Последней каплей, переполнившей терпение колонистов, было введение Британией гербового сбора. Это был копеечный налог, но им облагались любые действия поселенцев. Совершая покупку, заключая договор, вообще оформляя любой документ, на него должна была наклеиваться специальная марка, без которой сделка считалась недействительной. Общие расходы на гербовые сборы были не так уж велики, но тот факт, что без уплаты пошлины Лондону они теперь формально и шагу не могли ступить, до предела возмущал колонистов.

Тем временем метрополия придумывала все новые нелепые запреты. Например, британцам запрещалось селиться западнее определенной долготы (чем дальше от побережья жил человек, тем меньше зависел от Британии). Впервые в истории в Америку (якобы для защиты колоний от индейцев) был введен внушительный английский воинский контингент.

В итоге спичка вспыхнула, и довольно ярко, около 1770 года. Отряд британцев, посланный уничтожить «незаконный» склад оружия поселенцев, был расстрелян в лесу. Затем произошли два крупных события в Бостоне. Подразделение британцев, которых устно оскорбляли прохожие, открыло огонь по безоружным горожанам, убив десятки человек. Позже произошло знаменитое «Бостонское чаепитие». Британцам казалось, что они придумали хитрость: предложили колонистам купить большую партию любимого ими чая по вдвое сниженной цене, но с небольшим налогом. Трюк заключался в том, что согласно прецедентному британскому праву, уплатив налог с товара официально хотя бы раз, колонисты навсегда признавали себя налогоплательщиками в пользу короля Англии. Жители Бостона, однако, не поддались на этот ход и по прибытии корабля сбросили весь его груз чая в воды залива, приведя этим поступком короля в бешенство. Теперь война стала неизбежной. Один из сторонников независимости, губернатор богатой Вирджинии Генри, произнес знаменитую страстную антибританскую речь, закончив ее словами «Дайте мне свободу или дайте мне смерть!», и затем собрал первое постоянное ополчение штата.

Перспективы слабо обученной и почти не вооруженной американской армии в конфликте с мощной британской поначалу казались безнадежными. Даже в самой Америке население разделилось на три почти равные части: сторонники независимости, безразличные и «лоялисты» – те, кто считал безумием отрыв от матери-Британии. В конфликт вмешались и внешние силы: на стороне британцев сражалось некоторое количество индейцев, ненавидевших колонистов, а также рабов, которым за это обещали свободу. Революционеров поддерживали недавние враги – французы, желавшие насолить Британии, и, неожиданно, немало добровольцев, приезжавших из разных стран Европы воевать по идейным соображениям. Важным обстоятельством было то, что ведущее подразделение американцев возглавил Джордж Вашингтон, герой минувшей войны с французами, по характеру – чрезвычайно жесткий, смелый, решительный человек.

Не вникая во все детали войны за независимость (1775–1783), отметим, что ее размах не был таким уж огромным (на пике войны обе армии насчитывали по 30 тысяч солдат), но сражения велись отчаянно, а ее итоги были важны для всемирной истории. Поначалу перевес был у хорошо обученных и намного лучше вооруженных британцев. Американцы даже временно оставили два крупнейших города – Бостон и Филадельфию. Но через год силы выровнялись. Американцы быстро набирались опыта, а британцы стали испытывать проблемы со снабжением. В 1777 году американцы окружили и пленили значительную часть сил британцев под Саратогой (штат Нью-Йорк), что считается ключевым эпизодом войны. Но и после этого бои продолжались еще несколько лет, превратившись в большое количество стычек по всей территории США и даже за ее пределами. Мощная Британия могла сражаться еще долго, но война несла ей огромные финансовые убытки. Все большая часть ее элиты склонялась к тому, чтобы отпустить Штаты в свободное плавание.

В сентябре 1783 года между Великобританией и США был подписан Парижский мирный договор. В первой статье договора британцы признавали независимость 13 штатов США. Другие статьи были составлены мягко, дипломатично, на бумаге давали британцам большие права в свободной Америке, позволяя им выйти из конфликта, «сохранив лицо» перед всем миром. Но впоследствии ни один из других пунктов договора не был выполнен американцами. Спустя тридцать лет это привело к новому вторжению Британии и Второй войне за независимость (1812–1815), которая вновь закончилась победой Штатов.

Важнейшими событиями того времени было принятие «отцами-основателями» США нескольких основополагающих документов, определяющих политическую систему страны до сих пор.

Четвертого июля (главный национальный праздник) 1776 года (еще в начале войны с британцами) была принята Декларация независимости США. Эта дата считается днем рождения новой страны. Хотя формально данный документ не имеет статуса юридического – скорее он является торжественным воззванием в пользу независимости, принятым в Филадельфии в момент, когда перспективы независимости штатов были еще туманными. Автором текста Декларации был член Конгресса Томас Джефферсон, а страстным пропагандистом самой идеи и редактором текста – Бенджамин Франклин, видный ученый, возможно, самый блестяще образованный и уважаемый американец того времени (его лицо изображено на 100-долларовой купюре, хотя он не был президентом страны). Интересно, что они оба хотели внести в декларацию пункт об отмене рабства, но под нажимом сенаторов южных штатов это положение пришлось вычеркнуть.

Еще более важный документ, Конституция США, была принята в 1787 году (в той же Филадельфии, которая являлась первой столицей страны до переноса ее в Вашингтон в 1800 году). Многие историки считают, что этот действительно выдающийся документ стал первой Конституцией государства в сегодняшнем понимании этого термина. Источником власти во всей ее полноте признавался народ США. Три ветви власти: исполнительная (избираемый президент), законодательная (конгресс и сенат) и судебная (Верховный суд) были признаны независимыми друг от друга, их полномочия были строго регламентированы.

Избирательная система в США при этом не является прямым всенародным голосованием. Каждый штат страны избирает президента как бы единогласно от всего его населения. Далее «вес» каждого штата в общем подсчете голосов определяется в соответствии с его долей в населении страны. Из-за такой сложной системы в истории США было немало случаев, когда победивший президент фактически набирал меньше голосов по всей стране, чем его проигравший соперник.

Первый президент США – до сих пор единственный в истории, единогласно выбранный всеми штатами. Им стал несгибаемый герой войны за независимость Джордж Вашингтон в 1789 году. После двух сроков его правления (в его честь была названа новая столица) следующими президентами страны стали другие видные «отцы-основатели»: Джон Адамс, Томас Джефферсон и Джеймс Мэдисон.

В 1791 году был принят еще один важный документ – Билль о правах (десять поправок к Конституции). Если первый текст Конституции целиком посвящен государственному устройству, то Билль определяет и гарантирует различные неотъемлемые права граждан государства: свободу слова, религии, прессы, неприкосновенность жилища и собственности, равную защиту в суде и другие.

В XIX веке новоиспеченному государству пришлось пройти через множество тяжелых испытаний, включая кровавую, разрушительную Гражданскую войну.

К середине XX века, благодаря большому прогрессу в промышленности, экономике и (не менее важно) географической защищенности океанами от эпицентров двух ужасных мировых войн, США превратились в ведущее, богатейшее государство мира.

В первые два десятилетия XXI века, во многом по вине недальновидной внешней и внутренней политике нескольких президентов подряд, позиция «мирового гегемона» США сильно пошатнулась.

Глава 23

Переход к современности

Место: Западная Европа, Россия

Время: 1700–1800 годы



Восемнадцатый век в истории человечества во многих смыслах оказался рубежным, переходным.

Если в конце предыдущего столетия, несмотря на огромный прогресс Ренессанса, мир все еще сохранял многие средневековые черты, то спустя столетие с небольшим, в начале XIX века, он уже уверенно, на всех парах мчался в сторону того общества и уклада жизни, которое близко и хорошо понятно нам, людям из XXI века.

Одним из краеугольных камней в фундаменте нового мира стала научная деятельность нескольких выдающихся ученых, работавших на стыке XVII–XVIII веков. В первую очередь следует упомянуть двух титанов науки – англичанина Исаака Ньютона и немца Готфрида Лейбница.

Ньютон (1643–1727) был несколько странным по характеру, нелюдимым, неуживчивым человеком (что, впрочем, среди гениев не такая уж редкость). Все детство он провел, читая книги и конструируя механизмы, а уже в 20 лет с небольшим, учась в Кембридже (около 1665 года), во время вынужденного отпуска дома из-за вспышки чумы в университете, создал теорию, которая стала основой физики как науки. Первым в истории он сформулировал закон всемирного тяготения, рассчитав его точную формулу; три базовых, важнейших закона физики (механики) о принципах движения и взаимодействия всех физических объектов. Не будет преувеличением сказать, что история мировой науки с тех пор разделена на две части: до и после открытий Исаака Ньютона. Помимо переворота в физике Ньютон с помощью стеклянной призмы разделил солнечный свет на семь цветов; в математике заложил основы дифференциального исчисления (исследующего объекты в динамике их развития или движения), много лет успешно возглавлял Лондонское королевское общество (академию наук). После Ньютона, благодаря его открытиям, а также его вкладу в развитие научного сообщества, в XVIII веке в Британии появилось целое созвездие ученых и изобретателей, чьи открытия легли в основу промышленной революции.

Немецкий математик и философ Готфрид Лейбниц (1646–1716) был поразительным универсалом, кем-то вроде Аристотеля зарождающейся современной науки. Подхватив идеи Ньютона (или придя к своим выводам самостоятельно – споры об этом среди историков науки не стихают), он сильно развил методы дифференциального исчисления, заложив основы математического анализа, который, в свою очередь, послужил базой всего дальнейшего развития математики. Лейбниц был глубоко сведущ во всех областях науки и вообще знаний своей эпохи. Особую страсть он проявлял к философии, в которую тоже внес новые идеи. Лейбниц считал, что Бог действует во благо человека, но идет путем не мгновенного, а постепенного улучшения своего творения – Вселенной, созданной им для людей. С каждым поколением люди будут проживать все более счастливую, долгую, «качественную» жизнь. Мы живем «в лучшем из миров, возможных на сегодня». Лейбниц также философски рассуждал об относительности времени и пространства, но в формулы, в отличие от Эйнштейна, эти идеи не облек. Он изобрел сложный для того времени арифмометр, работавший почти как современные калькуляторы; предложил двоичную систему счисления для программирования счетных машин будущего.

Безусловным лидером, локомотивом мирового прогресса в этом столетии была Британия. Еще пару столетий назад – остров на задворках Европы, небогатый и культурно отсталый, теперь с каждым десятилетием она все больше превращалась в центр могущественной всемирной империи.

В XVIII веке начинается история Великобритании: объединенного государства Англии и Шотландии.

Ранее мы упоминали «Славную революцию» – редкое историческое событие, когда крупная страна (Англия) пригласила на свой престол иностранца – прогрессивного голландца Вильгельма Оранского (1689–1702) вместо опостылевшего всем собственного прежнего короля. Правление голландца было успешным: при нем утихли кровавые религиозные распри, он удержал в повиновении восставшую против него Ирландию. Также он основал Банк Англии, упорядочил законы, поддерживал науку и искусство. Скончался скоропостижно: упал со споткнувшейся лошади, сломал плечо, осложнения переросли в пневмонию, от которой он уже не оправился.

У Вильгельма не было наследников, и престол заняла дочь ранее свергнутого короля Якова II Анна Стюарт (1702–1714). Но Анна по качеству управления и личным способностям столь разительно отличалась от своих предков в лучшую сторону, что она словно стоит в истории отдельно от них.

За свое не очень долгое правление она впервые в 1707 году объединила Англию и Шотландию в единое государство, существующее и сегодня. При Анне Исаак Ньютон возглавил научное сообщество (она ему всячески покровительствовала и возвела в ранг рыцаря). В Лондоне при ней был возведен великий собор Святого Павла (один из крупнейших в мире и один из символов страны); осуществлена важная денежная реформа, избавившая Англию от большого количества поддельных монет, бывших бедствием для экономики. Наконец, она военным путем пресекла все попытки ее родственников, других Стюартов, сместить ее с престола.

Так и хочется отметить, что исторически самые великие женщины-королевы (Елизавета I, Анна, позже Виктория и Елизавета II) принесли Великобритании больше пользы и славы, чем ее короли.

Анна имела слабое здоровье и скончалась в возрасте около 50 лет. Еще при жизни она издала повлиявший на последующую историю «Акт о престолонаследии». Закон хитро устанавливал такой порядок передачи власти, который не позволял занять престол больше никому из Стюартов (главных тогда врагов ее и созданного ею государства, хотя и родственников).

Так, почти случайным образом, на престоле Великобритании оказался немец из Ганновера – Георг I (1714–1727). Из всех претендентов на трон у него оказалось больше королевской крови: он был правнуком одного из королей Англии прошлого, а также убежденным протестантом, что было важным плюсом. Но, как известно, нет ничего более постоянного, чем временное. «Случайная» ганноверская династия королей Британии обосновалась на троне глубоко и надолго: на двести лет, вплоть до начала XX века – когда великую, но бездетную королеву Викторию сменил на троне король из семейства Виндзор, правящего страной и сегодня. Первые ганноверские короли, с одной стороны, вроде бы не отличались выдающимися личными талантами. С другой – при них началась великая промышленная революция, круто изменившая весь мир. Получается, что, как минимум, они не препятствовали прогрессу.

Георгу наследовал его сын, Георг II (1727–1760), тоже этнический немец, говоривший на немецком и французском языках, последний монарх Британии, рожденный за ее пределами (в том же Ганновере). Современники оставили о нем противоречивые сведения. По мнению некоторых, это был недалекий, как и его отец, человек, поверхностный, не интересовавшийся политикой, которым манипулировали приближенные. Но современные историки считают эту оценку необъективной. Результаты правления этого короля говорят сами за себя. При нем было впервые образовано полноценное правительство Британии, введен пост премьер-министра с широкими полномочиями, который в те годы занимали наиболее талантливые политики и управленцы. При Георге II Британия участвовала в нескольких войнах, каждый раз удачно, что существенно расширило владения Короны в Северной Америке и Индии и способствовало росту ее авторитета в мире. Наконец, при нем началась первая во всемирной истории промышленная революция.

Георгу II наследовал его внук, Георг III (1760–1811), правивший Британией долгие полвека. Георг III родился в Лондоне, говорил на английском, обожал Англию, и, кроме генов, во всем был истинным британцем. В его правление в мире произошла масса судьбоносных событий: развитие английской экономики вышло на новый уровень; Британии пришлось признать независимость США, во Франции произошла революция, затем к власти там пришел Наполеон Бонапарт (непримиримый враг Англии, затем ее пленник).

Георг III, занявший трон в молодости, поначалу производил хорошее впечатление: был скромен в быту, не любил роскошь, был сведущ в политике и науках, поощрял искусство. Он также был примерным семьянином, женатым на немецкой принцессе: у них родилось 14 детей, почти все они дожили до зрелого возраста. Но с годами Георг III становился все более яростным, непримиримым имперцем (его отчаянная борьба с американскими колонистами описана в предыдущей главе). К старости у него развилась душевная болезнь, приводившая к нервным срывам и импульсивным решениям. В конце его правления, несмотря на бурный экономический рост, в Британии было неспокойно: на острове часто вспыхивали беспорядки, Ирландия активно боролась за независимость (в итоге ее насильно присоединили в 1801 году к Великобритании более чем на столетие, но это не снизило накал местного сопротивления). Взлет капитализма в его ранней стадии еще больше увеличил материальное расслоение общества: если лорды и владельцы фабрик теперь буквально купались в богатстве, вызывая зависть у элит всего прочего мира, то простое население трудилось на фабриках от зари до зари за заработок, едва достаточный для выживания.

Но в целом ганноверская династия британских королей (другое ее название – георгианская эпоха, так как все мужчины-короли звались Георгами) в течение двухсот лет уверенно удерживала власть в самой богатой и развитой империи мира, способствовала ее прогрессу и беспрецедентному до того времени в мировой истории процветанию (по крайней мере, на уровне ее элит).

Дать по-научному точное определение промышленной революции, произошедшей в Британии в XVIII веке, непросто. Обстоятельства истории сложились так, что все ингредиенты уникального технологического «рывка» сошлись в этой стране в это время. Революционные открытия Ньютона и, позже, целой плеяды других видных британских ученых и изобретателей. Всемирное господство Британии, позволявшее ей опираться на любые имеющиеся, при этом дешевые ресурсы, а также экспортировать товары по всему миру. Дух свободного предпринимательства, витавший в воздухе той эпохи; новые законы и общественные институты, защищавшие инвестиции и частную собственность; почти свободная купля-продажа земли. Развитость банковской системы и самый низкий в мире ссудный процент. Демографический взрыв в стране (в XVIII веке ее население более чем удвоилось), дававший новым фабрикам почти неограниченный приток рабочей силы.

Главным следствием происходивших в экономике перемен был переход от земледельческого к индустриальному типу хозяйства. Почти ежегодно в разных отраслях изобретались новые, намного более эффективные технологии производства и орудия труда. В бурно растущей английской текстильной промышленности (благодаря большому количеству дешевой местной шерсти, сукна; поставкам хлопка из-за океана; внедрению новых видов станков) за короткий срок производительность труда рабочих выросла более чем в десять раз. Разумеется, «сливки» невероятного прогресса доставались владельцам фабрики и государству в виде налогов, тогда как реальные доходы рабочих росли медленно (отсюда даже возникло странное движение «луддитов» – рабочих, намеренно ломавших сложные станки и механизмы, никак не улучшавшие их жизнь). Впоследствии самый влиятельный в истории идеолог социалистических движений Карл Маркс, живший в Лондоне, на реальных примерах и показателях статистики положения английских рабочих обосновывал в своих трудах довольно спорный тезис о «неизбежной гибели капитализма».

Из огромного количества технических изобретений и инноваций, возникших в Британии во второй половине XVIII века, попробуем выделить главные.

Энергия – основа любого производства. До сих пор в качестве энергии человечество использовало простую мускульную силу людей и животных и (ограничено) силы природы – воду и ветер. Паровая машина (или паровой котел) в корне изменила все «правила игры». В результате нагрева сжиганием угля кипящая вода, расширяясь и превращаясь в пар, «толкала» поршень, приводящий в движение железное колесо, совершавшее дешевую полезную работу. Паровая машина быстро нашла применение в большинстве производств того времени, в разы, а иногда и на порядки увеличив их эффективность. Честь открытия этого чудо-механизма оспаривается: во многих странах и раньше существовали простейшие паровые приборы. Но консенсус западных историков в том, что выдающийся шотландский механик Джеймс Уатт в 1778 году первым усовершенствовал паровую машину настолько, что ее стало возможно применять почти повсюду.

В текстильной промышленности ключевыми событиями стали изобретение «летающего челнока», резко снизившего объем ткацкой ручной работы, и механической прялки, позволявшей, крутя одно колесо, приводить в движение множество веретен. В машиностроении подлинный переворот произвели изобретения токарного и фрезерного станков для обработки деталей. В металлургии такую же революцию вызвала замена обычного каменного угля на получаемый из него же кокс, с гораздо более высокой температурой горения, позволявший выплавлять чугун в доменных печах дешевле и в намного больших количествах. В морских перевозках значительно выросло качество навигационных приборов. Множество открытий совершенно в химической промышленности. Позже, в начале XIX века, были созданы первые паровозы, поезда, начали активно прокладываться железные дороги, что кардинально изменило не только транспорт, но и всю жизнь и быт людей.

Поистине на глазах двух-трех поколений людей, живших в Европе на стыке XVIII и XIX столетий, рождался новый мир, не похожий ни на что, известное человечеству раньше.

Здесь мы перенесемся из Англии в континентальную Европу, где в XVIII веке также произошло много важных событий.

Во Франции после смерти «короля-солнца» Людовика XIV, довольно успешно правившего более 70 лет и пережившего большинство своих детей и даже внуков, на престол взошел его правнук, Людовик XV, тоже оказавшийся редким долгожителем, правившим около 60 лет (1715–1774).

Его правление вызывает разные, порой противоположные оценки. Как это часто бывает, большинство положительных событий произошли в первой половине правления, а тяжелые, негативные – во второй. Как мы помним, предыдущий сиятельный монарх в глубокой старости привел систему управления страной и ее финансы в хаос, которые новый король постепенно смог упорядочить. К середине XVIII века высшее французское общество достигло новой стадии расцвета, сравнимой с пиком правления предыдущего Людовика.

Началась эпоха Просвещения. Французский ученый Дидро в результате многолетней работы выпускает огромную многотомную энциклопедию, соединившую в себе буквально все знания той эпохи и еще долго использовавшуюся в разных странах как бесценный справочник. Философ, писатель и вольнодумец Вольтер смело и остроумно критикует буквально все устои «старого мира» (особенно религию, что было внове), пропагандируя идеи свободы личности и критическое мышление, независимое от отживших свое, по его мнению, идеологических и религиозных норм.

Большой след в истории оставил франкоязычный швейцарец Жан-Жак Руссо. Простолюдин и человек со скользкой репутацией, в молодости успешный автор слезливых любовных романов, в 1761 году буквально потряс всю мыслящую Европу своим страстным политическим памфлетом «Об общественном договоре». Первая же фраза оттуда «Человек рождается свободным, но повсюду он в тяжелых оковах» задает тон дальнейших рассуждений. Своеобразно трактуя ход мировой истории, Руссо приходит к выводу о том, что эксплуатация одних людей другими более неприемлема, всю полноту власти должен взять в руки народ, избавившись от монарха, а лозунгом прекрасного общества будущего станет «Свобода, равенство и братство». Разумеется, после такого огненного памфлета на голову Руссо обрушилась масса неприятностей, но, благодаря помощи друзей и не самому строгому нраву Людовика, он избежал тюрьмы. Уже после смерти Руссо его идеи и лозунги легли в основу идеологии Великой французской революции.

Сильным ударом по положению дел во Франции стало ее участие в Семилетней войне (к которой мы еще вернемся). Она не снискала в ней успехов, но военные расходы снова привели финансы страны в бедственное состояние. Ситуация усугублялась тем, что уже старый Людовик и думать не хотел об уменьшении роскоши своего двора в Версале или отмены доходов и привилегий широкого слоя знати – придворных, военных, землевладельцев, священников. В это же время огромный промышленный рост в соседней Британии привел к наводнению ее дешевыми товарами французского рынка, вынуждая закрываться целые отрасли устаревшей французской промышленности, что снижало сборы налогов и еще увеличивало дефицит. Тем временем в Версале почти всем заправляли любовницы престарелого короля: сначала известная мадам Помпадур, после ее смерти – другие юные куртизанки (что было известно и дополнительно распаляло возмущение народа).

Вместо того чтобы искать какой-то взаимоприемлемый выход из тяжелого кризиса, Людовик близоруко раз за разом увеличивал налоги и поборы с и без того бедствующих, голодающих по всей Франции крестьян. Фраза, которую приписывают молодой принцессе Марии-Антуанетте, супруге следующего короля Франции (которую она не произносила, эта цитата из художественного романа) «У крестьян нет хлеба? Пусть они тогда едят пирожные!», тем не менее хорошо отражает бесконечную дистанцию между королевским двором Франции и народом в то время. Сам Людовик XV ушел из жизни, оставаясь окруженным роскошью, в почете и благополучии: не дожив до Французской революции (в ходе которой будут обезглавлены его наследник-внук и невестка). Но в конце жизни, кажется, сделал все, чтобы революция состоялась.

В Европе за пределами Франции в XVIII веке наиболее важным явлением было резкое возвышение Пруссии, проделавший путь от одного из сотен небольших германских государств, входивших в аморфное образование «Священная Римская империя», к роли бесспорного лидера немецкой части Европы, политического и культурного ядра будущей Германии, которая объединится (во многом на базе Пруссии) во второй половине XIX века.

Возвышение Пруссии напрямую связано с личностью Фридриха II Великого, короля Пруссии (1740–1786), одного из наиболее талантливых германских правителей в истории.

Жизнь Фридриха была тяжелой с детства. Его отец считал его наименее способным из нескольких сыновей, а когда Фридрих в юности пытался бежать за границу, его поймали, отправили в тюрьму. Затем отец приговорил его к смерти, но позже под уговорами приближенных помиловал. Постепенно Фридрих, способный к военному делу, с широким кругозором и высоким интеллектом, завоевывает авторитет, и после смерти отца прусские элиты признают его новым кайзером. Он сразу приступает к активным реформам: пропагандирует модные во Франции идеи Просвещения, проводит судебную реформу, основывает Берлинскую академию наук, поощряет искусства, пишет глубокие трактаты о философии, сочиняет музыку. При Фридрихе в Потсдаме (пригороде Берлина) возводят великолепный дворец и парк Сан-Суси, который называют «прусским Версалем», не случайно: кайзер действительно ориентировался на французский шедевр архитектуры. Дворцовый комплекс Сан-Суси несколько уступает Версалю по масштабу, но не по красоте: его легкий, невероятно изящный, воздушный стиль рококо и сегодня вызывает восторг туристов.

Одновременно Фридрих всячески укрепляет прусскую армию. В ходе своего правления он удваивает территорию Пруссии. До этого она включала область вокруг Берлина, земли на северо-востоке Германии и анклав на берегу Балтики Кенигсберг (современный Калининград, Россия). Воспользовавшись временной слабостью Австрии, он отвоевывает у нее Силезию – крупную область, занимающую сейчас часть юго-востока Германии и юго-запада Польши.

Действия Фридриха вызвали волнения в разных странах Европы и в итоге стали поводом (но не главной причиной) войны, охватившей почти всю Европу, а также многие колонии.

Семилетняя война (1756–1763) – самый масштабный конфликт в XVIII веке и вообще в мире до тех пор с точки зрения географии (но не потерь, которые не превышают миллиона человек в сумме у всех сторон этой войны). Некоторые историки называют ее «нулевой мировой войной»: то есть первой, поистине глобальной, но все же не столь кровопролитной, чтобы считать ее полноценной всемирной катастрофой. Это вообще была довольно странная война. В ней участвовали почти все страны Европы, при том что у некоторых даже не было в ней ясных целей.

Первые столкновения произошли не в Европе, а в Северной Америке, где британские колонисты отвоевали значительные территории у французов. В Европе имелся прочный союз Великобритании и Пруссии (Британией правили немцы Георги), а Франция в отместку образовала унию с Австрией с целью отбить у союзников британцев Пруссии Силезию обратно. К этой унии присоединилась и Россия, которая опасалась слишком быстрого укрепления Пруссии, а также надеялась расширить свои владения на востоке Европы.

Новый тройственный союз оказался намного мощнее тогда еще небольшой Пруссии, а ее главный союзник Британия сконцентрировалась на войнах в колониях (в Америке, Индии, Индонезии), приносивших ей все новые крупные территории, и не слишком помогала пруссакам в сражениях в Европе. Но Фридрих, будучи умелым военачальником, даже явно уступая противникам в силах, выигрывает несколько крупных битв. Однако спустя несколько лет Франция, Россия и Австрия берут верх, временно захватив большую часть Пруссии (русские войска даже ненадолго зашли в Берлин). Удивительно, но это военное поражение не привело ни к краху Пруссии, ни к окончанию правления Фридриха. Уничтожать развитую, уважаемую, сильно выросшую Пруссию, ядро Германии, никто не собирался. Начались долгие дипломатические переговоры, длившиеся несколько лет, в ходе которых недавние союзники Россия, Франция и Австрия рассорились. В итоге было решено в Европе оставить все границы так, как было на начало войны (!). Стоила ли того «нулевая мировая война»?

Завершая рассказ о Пруссии, нельзя не упомянуть гениального мыслителя, жившего в прусском Кенигсберге (сейчас – Калининграде, Россия) во второй половине столетия. Философ, преподаватель местного университета Иммануил Кант, всю жизнь проведший безвыездно в родном городе и до шестидесяти лет почти никому не известный, после 1780 года публикует несколько крупных работ (самая известная – «Критика чистого разума»), оставивших глубочайший след в истории философии. По значению для современной западной философской мысли Кант сравним с Платоном для античной. В своих трудах он глубоко исследовал вопрос о том, каковы истинные возможности человеческого интеллекта в познании окружающего мира, Вселенной, где их пределы; представил мир как до конца не познаваемое отражение действительности в ограниченном от природы, субъективном восприятии человека. Отдельно Кант исследовал вопросы религии (оспорил критику деятелями Просвещения идеи Бога, полагая, что вера и наука не пересекаются), а также предложил новое всеобщее правило этики, нравственный императив («во всех ситуациях поступай так, как если бы твое действие стало всеобщим законом»). Работы и главные идеи Канта остались абсолютно актуальными, интересными и сегодня.

Восемнадцатый век также внес огромный вклад в развитие всемирного искусства. Если с начала Ренессанса и до конца XVII века важнейшим видом европейского искусства было изобразительное – живопись и скульптура, а также архитектура, то в XVIII веке на первый план вышли симфоническая музыка и литература.

В начале XVIII столетия тон в европейской музыке задавали итальянские композиторы и исполнители. Большую лепту в подъем музыкального искусства внесли местные мастера, изготовители смычковых инструментов (прежде всего скрипок), качество которых не превзойдено до сих пор: такие как Антонио Страдивари и Джузеппе Гварнери. Скрипачом-виртуозом, а также гениальным композитором был Антонио Вивальди. Его блестящий цикл «Времена года» (1725) и сегодня многие ценители музыки считают одним из величайших музыкальных произведений в истории. Помимо этого, Вивальди является автором почти ста опер и более пятисот концертов и сонат, будучи одним из самых плодовитых композиторов. Другой великий итальянский композитор той эпохи – Альбинони, автор знаменитого «Адажио», одной из самых красивых и популярных мелодий в мировой истории. В следующем столетии продолжателем традиций великой итальянской скрипичной музыки станет гениальный виртуоз Никколо Паганини.

В середине XVIII века условная пальма первенства в музыке переходит к немецкоязычным странам – Пруссии и Австрии. Немец Георг Гендель на время становится самым уважаемым композитором Европы. Его музыка – оперы и органные концерты – торжественна, монументальна. Оперы Генделя собирают аншлаги, его приглашают ведущие монархи Европы. Австриец Йозеф Гайдн, один из основателей венской музыкальной школы – автор множества знаменитых струнных произведений. Его мелодии, утонченные, изысканные, словно струятся, легко и непринужденно. Среди его работ: опера «Орфей и Эвридика», мелодия из струнного квартета, государственный гимн Германии.

Вторая половина и конец XVIII века – эпоха наивысшего расцвета европейской классической музыки. Трое немецкоязычных композиторов того времени навсегда изменили мировую культуру.

Австриец Вольфганг Амадей Моцарт (1756–1791), возможно, был самым музыкально одаренным человеком во всемирной истории. Уже в четыре года он на слух исполнял на разных инструментах сложнейшие произведения. В юности, прослушав один раз оперу, мог по памяти написать всю ее партитуру. За свою короткую жизнь (он умер в 35 лет от болезни, но не был отравлен, вопреки легенде) Моцарт создал сотни блестящих симфоний, концертов, опер, большинство которых и сегодня входят в золотой фонд мировой музыкальной культуры. Мелодии Моцарта легки, они буквально сияют ярким светом и при этом гармонически совершенны. Как это порой бывает, творческий гений Моцарта сочетался в нем с несколько легкомысленной натурой. Он легко поддавался эмоциональным порывам, был непрактичен в деловых вопросах, из-за чего, несмотря на высокие гонорары за выступления, постоянно нуждался в деньгах и в итоге был похоронен в общей могиле с бедняками. Незадолго до смерти он по заказу неизвестного лица написал нехарактерное для себя трагическое произведение «Реквием», одну из вершин своего творчества, мистическим образом ставшее реквиемом по самому Вольфгангу Моцарту.

Немецкий композитор и органист Иоганн Себастьян Бах (1685–1750) при жизни не был очень знаменит, так как его музыка опередила свое время. Бах – автор более чем тысячи музыкальных произведений всех жанров (кроме оперы). Масштаб и величие многих его сочинений таковы, что трудно поверить, что их автором является один реальный человек, а не целая группа великих композиторов. Его органные фуги, сонаты, концерты и сегодня с огромным успехом постоянно исполняются во всех уголках мира. По мнению автора этой книги, именно Бах является величайшим композитором в истории человечества.

Немецкий композитор, пианист, дирижер Людвиг ван Бетховен (1770–1827) свои главные произведения создал в начале следующего, XIX века, но в традициях истории музыки считать его последним титаном музыки XVIII века. Судьба этого великого человека была непростой на протяжении всей его жизни. Он родился в нищей многодетной семье, в его жизни было много разочарований, включая неразделенную любовь и одиночество. Во второй половине жизни из-за редкого заболевания уха он с каждым годом терял слух, к старости оглохнув окончательно (при этом он продолжал сочинять музыку и даже невероятным образом выступал с концертами и дирижировал, ориентируясь по движениям рук музыкантов). Мощь, богатейшая палитра звуков и идеальные гармонии симфоний Бетховена не имеют себе равных. При этом самые знаменитые, бессмертные его произведения – наоборот, тихие, лирические, с оттенком меланхолии «Лунная соната» (1801 г.) и фортепианная пьеса «К Элизе».

Восемнадцатый век также по праву считается эпохой замечательных литературных произведений.

В первой половине столетия тон задавала английская литература. Британский священник, писатель, сатирик Джонатан Свифт в 1720-х годах публикует серию романов о путешествиях Гулливера, вымышленного героя, попадающего в страну лилипутов, потом великанов, затем неких ученых людей. Романы написаны прекрасным языком, наполнены остроумнейшей сатирой на стереотипы мышления и нелепые явления в английском обществе того времени. Книги Свифта читаются легко, с немалым интересом и сегодня.

Его современник Даниель Дефо пишет роман о приключениях Робинзона Крузо (1719) – моряка, выжившего при кораблекрушении и прожившего более двадцати лет в одиночку на необитаемом острове. Несмотря на фантастический сюжет, роман написан реалистично, правдоподобно: день за днем, шаг за шагом описывает долгую методичную борьбу смелого, предприимчивого человека с безнадежной, казалось бы, ситуацией и суровыми силами природы, в которой он побеждает.

В середине XVIII века расцвет литературы наступает во Франции. Помимо уже упомянутых Вольтера, Дидро, Руссо замечательные произведения пишут Мольер, автор множества популярных пьес («французский Шекспир»), писатель-философ Мотескье и другие.

Особняком в ряду писателей эпохи стоит великий шотландский экономист и философ Адам Смит. По роду деятельности он был ученым – первым в истории выдающимся исследователем капиталистической экономики (тогда только зарождавшейся). В своих потрясающе дальновидных для столь давней эпохи выводах он выходит за рамки просто экономической науки, вторгаясь в области высокой актуальной философии. В отличие от Руссо, страстно ратовавшего за всеобщее равноправие и равенство, Смит прагматично утверждает, что неравенство, имущественное расслоение общества останется всегда. Но если степень неравенства не будет расти, а экономика продолжит устойчиво развиваться (что он считал неизбежным и что подтвердила история), то и все слои общества будут пропорционально богатеть.

В конце XVIII века восходит звезда немецкого писателя и поэта Иоганна Гете. Он является автором многих выдающихся произведений, но особняком стоит поэма-трагедия «Фауст» (1800) о докторе, заключившем договор с нечистой силой (ради философского познания себя и жизни) и в итоге, конечно, поплатившемся за это. Поэма «Фауст» наполнена глубокими смыслами, а тема трагического контакта человека с нечистой силой позже нашла развитие и продолжение в других гениальных произведениях: «Братья Карамазовы» Достоевского, «Мастер и Маргарита» Булгакова.

Возвращаясь от темы искусства к политике и истории XVIII века, остановимся подробнее на событиях, происходивших в это столетие в России. Как раз тогда Россия сделала широкий шаг от положения протяженной по территории, но все еще менее развитой в сравнении с ведущими державами страны континента к одной из могущественных империй мира.

Начало подъема России на рубеже 1700 года связано с личностью русского царя Петра I (1682–1721). Оценки проведенных им грандиозных реформ сильно разнятся. Очень условно можно провести аналогии с другим выдающимся российским государем – Иваном Грозным (жившим полутора веками ранее). Петр I также был великим государственником, расширившим границы Российской империи. С другой стороны, это было достигнуто во многом непопулярными тогда реформами, а также жестокими методами подчинения себе как элит, так и простого народа. Петр I, как и Грозный, приносил немалые жертвы на алтарь построения великой империи. Петр не был особенно религиозен: при нем русская православная церковь (в форме учрежденного им «священного синода») была полностью подчинена государству, что впоследствии нередко расценивалось как посягательство на духовные скрепы русского народа. И все же, вне зависимости от особенностей и отдельных негативных черт его личности, расценивая деяния Петра как государственного лидера, нельзя не констатировать большие достигнутые им успехи.

Детство будущего самодержца было тяжелым. Он занял трон в десять лет, но до совершеннолетия регентшей была его сестра. Почти сразу в Москве произошел «стрелецкий бунт», который его сестра с трудом подавила, и на глазах ребенка-царевича пролилось немало крови. Позже сестра не захочет передать ему власть, и ему пришлось отобрать ее силой. Позже, когда Петр отправился на два года путешествовать по Европе (для поиска союзников и овладения знаниями), стрельцы вновь подняли бунт, который снова был подавлен с трудом. Вероятно, все эти события утвердили Петра в мысли о том, что управлять «неспокойной Россией» следует железной рукой.

Первый военный опыт молодого Петра в 1700 году был неудачным: шведская армия под руководством блестящего военачальника короля Карла XII в битве за крепость Нарвы (Эстония) 10-тысячным войском разбила слабо обученное и вооруженное 40-тысячное русское войско, а сам Петр спасся по случайности. Так началась Северная война, длившаяся с перерывами около двадцати лет.

Геополитическое положение России было сложным: несмотря на огромную площадь, страна не имела выхода к морям: Балтийское море принадлежало шведам, Чёрное и Азовское – туркам. Единственный порт на Белом море Архангельск находится далеко от Европы, часть года закрыт из-за льдов, и даже его шведы пытались захватить. А в то время практически вся международная торговля велась морем.

Месть шведам за болезненное поражение, а также пробитие коридора к морям стали главными целями правления царя Петра I. Почти все его революционные реформы осуществлялись им скорее как средство для решения этих главных задач. Петр поставил страну на военные рельсы, хотя при этом не забывал и о решении других, гражданских вопросов. Он ввел всеобщий рекрутский набор (каждая деревня предоставляла рекрутов в расчете на количество домов); провел перевооружение армии (даже церковь согласилась переливать колокола на пушки), начал строительство российского флота (для этого привлекались и зарубежные специалисты, особенно голландцы). Тогда же, в 1703 году, царь принял смелое решение о строительстве нового крупного города на реке Неве, вблизи Балтийского моря (несмотря на неблагоприятные условия местности и тяжелый климат). Проект потребовал огромного напряжения сил, но завершился полным успехом: уже в 1714 году сюда была перенесена столица, а сам город Санкт-Петербург и сегодня заслуженно считается одним из прекраснейших городов мира.

Главное сражение Северной войны произошло в 1709 году вблизи города Полтава (тогда – часть Малороссии). Карл XII задумал решить «проблему России» походом на Москву, но увяз вдалеке от нее. Выдвинувшаяся ему навстречу русская армия была на порядки боеспособнее прежней. Решительное сражение окончилось полным триумфом русской армии. Остатки шведской армии вместе с королем бежали. Северная война на этом не закончилась, длилась еще более десяти лет, в течение которых Россия отвоевала у шведов Прибалтику, включая ряд важных портов; сам Карл XII погиб (в войне с Данией). В 1721 году Швеция капитулировала.

Южные походы Петра были менее удачны. Еще в юности ему удалось отбить у турок крепость Азов, но позже, в результате неудач, ее пришлось вернуть им. Безрезультатными оказались и его походы к Черному морю. Там изменения произошли во второй половине XVIII века.

В целом реформы Петра I (первый русский правитель, принявший титул императора) привели к масштабной, давно назревшей модернизации России, ее преобразования в духе лучших европейских образцов той эпохи. Международные позиции России значительно усилились. Были построены новые города, возведены судоверфи, на Урале и в других регионах возникли сотни промышленных производств. Оборотной стороной реформ был авторитарный, жесткий, зачастую жестокий стиль правления страной, усиление гнета крестьян (составлявших подавляющую часть населения): Петр повысил налоги на крестьян и ужесточил крепостное право.

После смерти Петра история российского государства сложилась так, что следующие 75 лет им правили (с короткими перерывами) женщины. Петру наследовала его жена, Екатерина I. Вскоре престол заняла Анна, племянница Петра, затем долго правила Елизавета (1741–1761), дочь Петра.

После краткого правления непопулярного внука Петра на престоле неожиданно для многих оказалась его жена, этническая немка, вошедшая в российскую и мировую историю под именем Екатерина II (Великая), правившая империей более 30 лет (1762–1796). Некоторые историки именно ее считают лучшим (взвешенным, последовательным и эффективным) правителем России из всей династии Романовых.

Екатерина II с молодости обладала острым, проницательным интеллектом; хорошо разбиралась в людях и редко ошибалась в важных назначениях; имела широчайший кругозор (переписывалась с Вольтером); обладала непреклонной волей (но вела себя уважительно); была, как и Петр I, убежденным государственником, всячески стремясь к росту влияния и территорий России.

Критики правления Екатерины отмечают, что ее усилия были направлены на процветание только дворян (гнет крестьян при ней не уменьшился, что вылилось в жесточайший в истории России крестьянский «пугачевский» бунт), ставят ей в упрек бурную личную жизнь (часто меняла любовников-фаворитов, раздавая им богатства и должности), указывают на рост коррупции в госаппарате и ее возросший авторитаризм в зрелые годы.

В царствование Екатерины II Россия обрела статус общепризнанной в мире великой державы.

При ней Россия в результате удачной серии русско-турецких войн (в которых ярко проявился полководческий гений Александра Суворова), присоединила Крымский полуостров, Причерноморье, Правобережную Украину до границ с Польшей. В последующие годы Россия удачно участвовала в трех разделах бывшей территории Польши, состоявшихся в 1772, 1793 и 1795 годах. При последнем, третьем разделе польское государство на тот момент временно перестало существовать. России отошли полностью Литва и Восточная Польша. Пруссии – север и запад, Австрии – юг Польши. При этом (что немаловажно) Екатерина II с правителями других крупных держав Европы поддерживала ровные, уважительные дипломатические отношения.

За XVIII век население Российской империи выросло приблизительно с 15 до 40 миллионов человек. Даже учитывая присоединение некоторых территорий, общая демография показывает явный положительный тренд развития страны в это столетие.

В завершение главы и всей книги коснемся одного из самых значимых событий новейшей истории – Великой французской революции 1789 года. Давно назревавшей, но грянувшей на всю Европу и просвещенный мир подобно грому среди ясного неба.

С сегодняшних позиций, в истории Французской революции много нелогичного и не вполне понятного, хотя сама хронология событий известна. В Париже ежедневно выходила пресса, очевидцы оставили мемуары: главные события тех лет исследованы поминутно, включая даже выразительные фразы, произнесенные их участниками (многие из них позже стали крылатыми).

Революция по определению представляется одномоментным или хотя бы кратким событием. В истории было немало революций, переворотов, произошедших в один день. Но Великая французская революция была многолетним процессом с нарастающей силой. Ее датируют 1789 годом, но в том году события только начинали разворачиваться. Апогей революции, казнь короля, произошла три года спустя. Всего Франция дико бурлила около десяти лет, без перерыва, поэтому выбрать одно-два события революции недостаточно, а кратко описать все перипетии невозможно.

Франция конца 1780-х годов представляла собой причудливое образование: с одной стороны – почти отжившая, костная власть абсолютного монарха, опиравшегося на сословия знати, имевшие от рождения огромные привилегии. С другой – просвещенное общество в духе Вольтера и Руссо (они уже умерли, но их идеи оставались популярными), быстро разраставшийся новый класс буржуазии и, в низу, основная часть населения – доведенные до нищеты и голода огромными налогами, поборами и запретами крестьяне. Поводами для мятежа были: тяжелый финансовый кризис; несколько лет неурожаев зерна и винограда; робкий нерешительный характер нового монарха, Людовика XVI («Луи Последнего»), большое количество активных пассионарных личностей в Париже тех лет.

Начало будущих катаклизмов невольно спровоцировал сам король. Видя, что кризис длится уже несколько лет, весной 1789 года он решает созвать «Генеральные штаты» – всеобщий французский съезд делегатов из всех сословий, чтобы обсудить и придумать решения накопившихся проблем. Съезд работает два месяца, но ничего не может решить: предложения бедняков не нравятся богачам, и наоборот. Самые активные депутаты собираются отдельно, назвав себя Национальным собранием, представляющим народ, требуют введения ограниченной конституционной монархии. Идеи собрания вызывают живой отклик у парижан. В ответ король пробует разогнать самостийный орган власти силой, введя в столицу армию. В июле 1789 года начинаются первые столкновения. Парижане захватывают склад с оружием, завладев Бастилией – знаменитой крепостью-тюрьмой, символом репрессивного режима. Это событие производит сильный «медийный» эффект. Чтобы сбить страсти, король вынужденно признает легитимность Национального собрания.

Вскоре новый орган принимает ряд законов, включая прогрессивные: вместо сотен мелких налогов утверждены всего три основных, отменены привилегии знати. Король отказывается утвердить эти законы, эскалация нарастает. Ситуация ухудшается из-за перебоев поставок хлеба в столицу. В это время в Версале король устраивает пир для военных: узнав об этом, возмущенные граждане с оружием осаждают дворец. Перепуганный король утверждает новые законы. Ситуация вроде бы успокаивается: осенью собран хороший урожай, угрозы голода больше нет; власть монарха ограничена, съезды депутатов формируют новые органы власти, политическая система начинает напоминать британскую.

Спустя три года, в 1792 году, атмосфера вновь накаляется. Французская церковь активно выступает против реформ, раскалывая общество; немалая часть дворян эмигрирует за границу. В новых органах власти выделяется радикальная группа якобинцев во главе с пламенным оратором Робеспьером, которые требуют более глубоких, жестких реформ. Поворотное событие революции: король, чувствуя опасность, переодевается слугой и пытается бежать за границу, но его опознает и задерживает почтовый служащий. Страна взрывается от этой новости (оказывается, король – трус и изменник!). Соседние страны (Пруссия, Австрия), встревоженные ситуацией, объявляют Франции войну, что делает положение Людовика еще хуже. В августе 1792-го короля арестовывают, ведется следствие. Главное обвинение: тайная переписка монарха с иностранными державами с просьбой о помощи. Многие депутаты против его казни, но решающей становится эмоциональная речь в суде Робеспьера («Людовик должен умереть, чтобы жила республика!»). В январе 1793 года последнего в истории короля Людовика обезглавливают на гильотине. Но страсти в стране после этого только нарастают. Осенью 1793 года, чтобы «извести монархию окончательно», гильотинировали и супругу короля, австрийскую красавицу Марию-Антуанетту.

Еще шесть лет после этого Францию трясет, как в лихорадке. После казни короля соседние страны нападают на Францию большими силами, но революционеры, благодаря пока еще энтузиазму народа и тотальной мобилизации отражают агрессию. Внутри власти идет нескончаемая борьба фракций и всех со всеми (это напоминает грызню в банке с пауками). В итоге все лидеры Французской революции погибают: как заметил один из них, Дантон, перед своей казнью: «революция, как Сатурн, пожирает собственных детей». В Робеспьера во время выступления в сенате выстрелили из пистолета, пуля раздробила ему челюсть, но он остался жив. На следующий день его приговорили к смерти и гильотинировали. Писатель и во многом идеолог революционных событий Марат был зарезан женщиной-революционеркой в собственной ванной. Буквально всех их соратников – наиболее активных деятелей партий якобинцев, термидорианцев, жирондистов – постигла та же судьба.

Спустя десять лет Франция погрузилась в тяжелейший кризис. От нее начали откалываться регионы, внешние войны продолжались. Экономика из-за постоянных экспроприаций собственности, а также нерыночных методов (контроль над ценами, изъятие излишков продуктов) погрузилась в хаос. Обнищавший и полностью разочарованный в идеалах революции народ в 1799 году идет на штурм дворца Тюильри, где укрылись последние руководители Директории.

В этот момент шатающуюся власть взял в свои руки молодой, решительный, амбициозный генерал Наполеон Бонапарт. Он объявил себя консулом, позже – императором Франции. Бонапарт сначала проявил себя талантливым разносторонним руководителем. Он провел успешные реформы, объединил страну, значительно улучшил ее экономическое положение. Впервые ввел всеобщее школьное образование, основал Банк Франции, упразднил инквизицию. Наполеон мог еще много лет управлять страной, обеспечивая ее процветание. Но он выбрал путь военных завоевательных походов, которые привели к гибели нескольких миллионов людей по всей Европе, а затем к отречению от престола и пожизненной ссылке его самого.

И все же, была ли прогрессивная по своей сути, но обернувшаяся огромной бессмысленной кровью и поражением Великая французская революция событием скорее положительным? Сами французы в большинстве отвечают на этот вопрос утвердительно.

Один известный китайский политик уже нашей эпохи сказал журналистам: «Как я оцениваю итоги Французской революции 1789 года? Прошло еще слишком мало времени, чтобы судить об этом».

Мы остановились в нашем кратком рассказе о всемирной истории на 1800 годе.

В следующие два столетия научный прогресс и постоянные инновации, открытия в области технологий, экономики, культуры, политики резко ускорили ход истории. В нынешнем XXI веке события и вовсе развиваются с невообразимой, калейдоскопической быстротой.

Даже краткое описание истории последних двухсот лет по объему составило бы такую же книгу, как та, что находится перед вами.

Чтобы глубоко понимать и анализировать текущие события, важно знать истоки всемирной истории, ее логику, основы всей человеческой цивилизации.

Искреннее надеюсь, что для этого читателю оказалась интересна и полезна данная книга.