– Правая сторона парковки, возле фонарей.

– Проклятье…

– Вот именно.

Парковка для гостей, большая и удобная, располагалась перед главным входом в здание, именно ею воспользовались Матвей и остальные. А по другую сторону от усадьбы обустроили небольшую стоянку для служебных автомобилей, и там, на правой стороне, выстроились рядом небольшие фургончики.

Прекрасно знакомые им фургончики с логотипом ресторанного комплекса «Эвдемония» на бортах.

– Не факт, что тот, украденный, тоже там, – сказала Таиса.

– Он там.

– Почему ты так уверен? Понятно, что для такого праздника должны были нанять службу кейтеринга…

– Да, и, думаю, проверка документов покажет, что изначально была нанята другая.

– Но из-за перенесения даты бала та служба могла и не подстроиться, зависит от загрузки, – догадалась Таиса. – Тогда срочно пришлось искать другую!

– Именно так. И я больше чем уверен, что, если сейчас мы расспросим об этом Лину, она с восторгом расскажет, как ее дочь помогла в кратчайшие сроки найти замену.

Теперь Матвей все лучше понимал, на чем строится союз Валерьевых и Фрейи. Понятно, что они пообещали ей – это предсказуемо. Но и она оказалась им неожиданно полезна: она не только добилась приглашения нужных им людей, она обеспечила допуск подконтрольных им ресурсов.

Компания Вадима Мельникова шла ко дну, это факт, однако бизнес, существовавший много лет, не мог рухнуть за один день. Пока на бирже разбирались со стоимостью акций, люди продолжали ходить на работу и заниматься своим делом. Так что Валерьевы добились заключения контракта с «Эвдемонией» – а потом украденный ими фургон легко затерялся среди прибывших законно.

– Как считаешь, они планируют отравить гостей? – спросила Таиса.

– Маловероятно. Они знают, что мы насторожены, нет никакой гарантии, что мы будем есть и пить. К тому же, если им требуется сохранение тайны, наша смерть не должна смотреться откровенным убийством конкретных людей.

– Они могут свалить все на Фрейю…

– Ненадежно. Фрейя – это переменная, которую очень сложно контролировать. Они с куда большей вероятностью будут работать по знакомой им схеме.

– Устраивая теракты, получается?

– Именно так, – подтвердил Матвей. – Ты ведь понимаешь, что на фургоне для доставки еды не обязательно доставлять еду? Можно привезти вообще что угодно.

– И что получается… мы ищем что угодно без подсказок?

– Не совсем, подсказка у нас на этот раз есть, причем весьма значимая – их оперативник.

Таиса, к ее чести, не стала удивляться и спрашивать, что это за оперативник и откуда он взялся. Она задумалась, потом медленно кивнула:

– Да… Да, это может быть он.

При всем своем опыте, Валерьевы все равно находились на территории чужой страны – и вынуждены были принимать все связанные с этим неудобства. Чаще всего речь шла об исполнителях их планов, это ведь так удобно: обвести вокруг пальца какого-нибудь дурачка, который погибнет, даже не зная, что обрек себя на это сам, и посмертно примет на себя вину! Но для того, чтобы создать такое «живое оружие», требуются минимум недели, а чаще – месяцы. Валерьевы проделывали подобное, когда у них было время на подготовку. Теперь же план пришлось поменять стремительно, и даже работая с самыми доверчивыми людьми, они не убедили бы их совершить нечто подозрительно похожее на теракт на элитном благотворительном балу!

Но для таких случаев в их команде и был оперативник. Человек, который не участвовал в планировании, он брал на себя самую сложную работу. Тот, кто убил Бориса Ашамина и угнал его машину. Тот, кто изображал Алексея Прокопова… и получил травму, которую очень сложно скрыть.

Им нужно было срочно его найти, потому что он как раз станет держаться поближе к предполагаемому орудию теракта. И если изначально Матвей предпочел избегать Валерьевых, чтобы понервировать их, то теперь намеренно их искал.

Они, как и следовало ожидать, вели себя расслабленно и уверенно, они не таились, всем своим видом демонстрируя, что очень рады быть здесь. Олег и Инна обнаружились в зале с кремовыми розами. Здесь звучала классическая музыка, пары кружились в неспешном танце, воздух был свежим – и веяло не весной даже, а летом, как будто близким, обещающим так много.

Тут не было пар, которые смотрелись нелепо, однако среди гостей чета Валерьевых все равно приятно выделялась. Олег и Инна держались с уверенностью людей, которые имеют право находиться где угодно, хоть на королевском приеме. Такую уверенность обычно приносят очень большие деньги и убежденность в собственной правоте. Второе, впрочем, не всегда обеспечивается правильными поступками, хватит и банального отсутствия совести.

– А он ловко придумал, – заметила Таиса, тоже не сводившая глаз с танцующей пары.

– Да уж… Подстраховался.

Шансы на то, что Олег Валерьев берет на себя работу оперативника, изначально были невелики – однако и исключить их полностью было бы непрофессионально. По росту и комплекции он подходил на роль Алексея Прокопова, все остальное подкорректировал бы удачный грим. Так что Матвей хотел начать проверку с него – и не смог, потому что костюм-тройку Валерьев дополнил плотными черными перчатками. Достаточно уместными при таком образе. Способными скрыть протез вместо пальца.

Таиса увидела то же самое, но ее это не расстроило.

– Сейчас будет смена музыки, – предупредила она. – Бабца отвлеки!

Ей почему-то показалось, что такого объяснения вполне достаточно, а расспросить ее Матвей не успел. Ему только и оставалось, что наблюдать, как его спутница направилась к чете Валерьевых. С такой же уверенностью, которую недавно демонстрировали они, Таиса пригласила Олега на танец.

Тут уже Матвею пришлось поспешить, чтобы подыграть ей. По этикету Олег мог отказать, не желая оставлять свою спутницу в одиночестве. Но к этому моменту рядом оказался Матвей, который с улыбкой протянул Инне руку.

Валерьевы вряд ли такого ожидали. Форсов упоминал, что Инна эта – тоже психолог, причем, вероятнее всего, именно она выбирала будущих исполнителей терактов. Может, и так, но для того, чтобы манипулировать уязвимыми людьми, большого ума не требуется. А психологом она оказалась весьма посредственным, прямо сейчас она даже не сумела скрыть свое недовольство.

Но и демонстрировать это недовольство открыто она не собиралась, она натянула на лицо дежурную улыбку.

– А вы времени зря не теряете! – заметила Инна.

– Мне нужно было поблагодарить тех, кто пригласил нас на столь значимое событие.

– О чем вы? Мы простые гости, кто бы стал согласовывать с нами список приглашенных!

– Да? Значит, я ошибся – под влиянием общего хорошего впечатления от вас. Как вам тут? Уже пожертвовали что-нибудь? Какую акцию выбрали?

– Мы еще не присматривались – вечер только начался!

– А до самого праздника? Неужели вы не изучили программу?

– Решение пришлось принимать спонтанно, – пояснила Инна. – Но я не жалею, я рада. Люблю такие красивые праздники!

– Кто же их не любит? До скольки планируете остаться?

– Мы еще не решили! А вы… любознательны!

– Приятно поговорить с красивой женщиной, – кротко сообщил Матвей.

Она плохо выносила допрос, Матвей, державший ее руку, чувствовал, как ускоряется пульс под кожей. Нет, возможно, Инна действительно была профессиональным психологом, получить диплом не так уж сложно. Но и обладание этим дипломом не гарантирует истинное мастерство.

Она наверняка успокаивала себя тем, что не сказала Матвею ничего по-настоящему важного. Матвей же услышал от нее пусть и не все, но достаточно.

Валерьевы действительно не планировали эту акцию заранее, им срочно пришлось перестроиться, хотя это потребовало денег и наверняка вызвало недовольство нанимателя. При этом убийство Ашамина было запланированным, его предполагалось использовать на теракте в «Эвдемонии». Теракт не состоялся, остался ресурс, который будет применен здесь. Причем ресурс этот опасен для всех, и Валерьевы намерены удрать до того, как ловушка захлопнется. Плюс ситуации в том, что, пока они здесь, людям ничего не угрожает. Минус – удержать их силой нельзя, нужно понять, что они задумали.

Как только музыка затихла, Инна змеей вывернулась из рук Матвея и поспешила к своему мужу. Надо же, она позволила себе откровенную нервозность… Похоже, ее серьезно пугает то, что должно произойти сегодня.

Таиса вернулась такой же невозмутимой и улыбчивой, как обычно. Матвей кивнул ей, но наблюдать продолжил за Инной. Та что-то шепнула на ухо мужу, и оба покинули зал, однако направились не к выходу, а к комнате, где подавали еду и напитки – видимо, кого-то потянуло на любого рода успокоительное.

От глаз Таисы бегство Валерьевых тоже не укрылось.

– Ты довел ее за три минуты. Не удивлена, – хмыкнула она.

– Ей страшно, а когда человеку страшно, он контролирует себя хуже, чем обычно. Что ты узнала?

– Пальцы у него настоящие. Но я изначально сомневалась, что он рискнул бы собой, любимым, при организации взрыва.

– Он не пытался это скрыть?

– О, он активно пытался! Сначала касался меня как мыльного пузыря. Но у меня свои инструменты работы.

Таиса указала на внушительного размера шпильки. С точки зрения Матвея, нечто подобное можно было использовать как оружие самообороны, если очень надо, но точно не как обувь. Однако Таиса на этих ходулях перемещалась на удивление быстро и ловко… когда хотела.

– Барышня оступилась и упала? – предположил Матвей.

– Разумеется, кто угодно может оступиться! К счастью, господин Валерьев меня поддержал – и потому что истинный джентльмен, и потому что это инстинктивное движение, которое он не успел даже обдумать. В остальном же он был безупречен: сыпал пустыми комплиментами, хвалил все вокруг, отказывался говорить по делу. Жена так же великолепна?

– Определенно не во всем. Судя по поведению жены, они притащили сюда оружие массового поражения. Скорее всего, то, которое планировали использовать в «Эвдемонии».

– Но там помещение куда меньше, – напомнила Таиса.

– У них было время на доработку.

– Если так, то… Может, мы их спугнули и они нападут прямо сейчас?

– Вряд ли, сами понимают, что это слишком подозрительно. Да и Лев Валерьев тоже здесь, без него они не уйдут. Вот что… Следи за ними. Желательно – натрави на них кого-нибудь особо болтливого вроде Лины Дембровской, пусть у них не будет возможности отступить так, чтобы это не вызвало подозрений.

– А ты что планируешь делать?

– Проверю, где сейчас Лео из Торонто.

– Только один к нему не суйся, – забеспокоилась Таиса. – Хотя бы Гарика позови, если мне не доверяешь!

– Я буду действовать по обстоятельствам.

Ничего обещать Матвей не стал, потому что знал: Гарик может оказаться слишком далеко, вилла большая. Да и привык он полагаться только на себя.

Лев Валерьев тоже не прятался, совсем как его брат. Он пошел дальше: он изо всех сил привлекал к себе внимание. Он выбрал зал с герберами, разноцветный, тот, где музыка пульсировала быстро, а двери не оставляли открытыми, чтобы не раздражать других гостей. Здесь собралась идеальная для блогера компания: девушки, которые и рады были сняться вместе с «импортной знаменитостью».

Матвей прекрасно понимал, зачем это нужно. По сути, Лев сейчас использовал тот же прием, что и Вадим Мельников когда-то… иронично! Они оба, совершая преступление, ставили себя под удар, и после этого обвинять их многим казалось чем-то неправильным, постыдным. Но если Мельников действительно рисковал, погружаясь в холодную воду, то Лев наверняка следил за временем и помнил, когда нужно спрятаться.

Нервным он не выглядел – но не потому, что держал удар так же хорошо, как брат, а потому, что явно успел выпить. Воспользовался тем же методом, что Инна, просто раньше. Оперативнику такое не позволили бы… Да и потом, Олег Валерьев слишком хорошо знал своего брата, чтобы доверить ему нечто подобное.

Ну и как это понимать? Они снова наняли специалиста со стороны? Тогда найти его будет нереально – иголка в стоге сена! Эта мысль раздражала – и отвлекала. Матвей заставил себя отстраниться от нее: если поддаться негодованию, оно будет затягивать, как водоворот, заставлять корить себя за то, что было сделано неправильно – даже без подтверждения ошибки.

Шаг назад. Специалист или наемник, согласный на массовое убийство, – это не просто дорого. Это чертовски сложно, особенно в чужой стране – повышается вероятность, что говоришь с полицейским. А Валерьевы работают только чисто… Да и зачем им рисковать, если у них есть проверенный человек? Из-за его травмы? Она не так уж значительна…

Гарик переслал ему список гостей, там было указано, что Льву дана возможность «плюс один» – привести с собой любого гостя. Он не обязан был пользоваться этой возможностью, сейчас рядом с ним никого нет, он сам себя снимает на смартфон. Но раньше-то он так не делал! Он на том уровне ведения блога, который предполагает профессиональную съемку. А его последние ролики, если задуматься, были сделаны хуже предыдущих. Менее удачный выбор ракурса, больше ненужный движений. Так бывает, если оператор новичок, если он пьян – или если у него травмирована рука.

Сомневаться в своем выводе Матвей не собирался, на это не осталось времени. Он зашел на сайт Льва, отыскал страничку с благодарностями – это не душевный порыв, скорее, правило хорошего тона для представителя его профессии.

И оператор там был. Мужчина лет сорока-сорока пяти, загорелый, много татуировок. Волосы высветлены, а то, что они редеют, оператор пытается скрыть нелепой банданой по моде непонятно какого года. Мужчина средних лет, отчаянно старающийся сойти за подростка – там, где уместнее смотрелся бы как раз молодой человек, блогерскому проекту это пошло бы на пользу. Но Лев предпочел именно такого оператора, того, кого можно привести куда угодно – и его не заметят за техникой. Можно ли его загримировать под Алексея Прокопова? Да легко! И сюда он наверняка пришел вместе с блогером. Оставалось лишь понять, куда он делся дальше.

Метаться по вилле Матвей не собирался, он сразу направился к охране, и то, что у него было с собой портретное фото, сейчас серьезно облегчило ему жизнь. Охранники оператора действительно видели, он привлекал внимание, но подозрений не вызывал. Да, пришел с блогером. Первое время вел съемку, потом почувствовал себя плохо, то ли живот скрутило, то ли еще что – спрашивал, где тут туалет. Больше перед глазами не мелькал.

И это тоже было правильным поведением. Оператор намеренно показался охранникам, позволил узнать, куда он направляется и почему, сделал свое исчезновение логичным. Он освободил себе достаточно времени для шага, которого Матвей и остальные опасались с самого начала.

В туалетах его, понятное дело, не было. Возле кухни его не видели – получается, он не планировал массовое отравление, да и метод это действительно ненадежный. Очередная бомба? Ее как раз можно привезти на небольшом фургоне. Но где ее заложить так, чтобы она задела всех? То взрывное устройство, которое использовалось в торговом центре, обладало малой мощностью, в такой вилле, как эта, оно убьет и ранит лишь тех, кто будет в одном зале. Мало, слишком мало – как бы бесчеловечно это ни звучало.

Получается, здесь будет нечто иное. А еще для того, чтобы сместить дату праздника, придумали легенду с поломкой канализации. Не какие-нибудь проблемы с санстанцией или службой пожарной безопасности, нет, то, что давало доступ к коммуникациям здания. И ведь там действительно провели ремонт! Только вот Матвей все больше сомневался, что люди, приехавшие по вызову владельцев виллы, на самом деле что-то чинили.

Картинка наконец-то начинала складываться.

⁂

Вилла, в которой проходил «Цветочный бал», была старой – но недавно прошла реконструкцию, чем открыто хвастались ее владельцы. Они называли это «сочетанием инноваций и традиций» – определение, которое им самим наверняка казалось свежим, а на самом деле использовалось куда чаще, чем следовало бы. Нельзя сказать, что их гордость родилась на пустом месте, они действительно не пожалели денег на ремонт. Но Николай прекрасно понимал, что любая новая технология может стать и преимуществом, и уязвимостью – в зависимости от того, кто и как ею воспользуется.

Поэтому он еще в начале вечера запросил встречу с начальником охраны виллы. Тот, понятное дело, не горел желанием беседовать с каким-то там любопытствующим пенсионером. Но этот человек и сам недавно работал в полиции, поэтому наладить контакт оказалось не так уж сложно.

– Если бы мне понадобилось организовать тут массовое убийство, как это проще всего было бы сделать? – поинтересовался Форсов.

Начальник охраны окинул его укоризненным взглядом:

– Ну и вопросы вы задаете, Николай Сергеевич! Никак.

– А если подумать?

Вопросы и правда не соответствовали настроению весеннего праздника. При гостях начальник охраны и вовсе отказался бы обсуждать нечто подобное, поэтому Форсов предложил провести беседу в кабинете.

– Я не хочу о таком думать, зачем мне это?

– Осознание угрозы упрощает ее предотвращение, – напомнил Николай. – Как чаще всего массово погибают люди… Допустим, сюда придет безумный стрелок с автоматом. Что будет тогда?

– Как придет, так и уйдет, только вперед ногами! У моих людей есть разрешение на применение боевого оружия, они знают, что делать в случае возникновения подобной угрозы.

Николай не верил, что Валерьевы планировали нечто столь откровенно криминальное, однако лишними знания об охране определенно не были.

– Хорошо, а если бомба?

– Кто б ее сюда пропустил!

– О бомбе редко предупреждают.

– Но мы предупреждений и не ждем, – парировал начальник охраны. – Любой груз, который сюда доставляют, проходит сканирование. Абсолютно любой!

– А если бомбу принес с собой кто-то из гостей?

– Как будто вы через детектор вместе с остальными не проходили!

– Да, действительно… Хорошо, а пожар? Будет неприятно, если все эти великолепные декорации вспыхнут.

– Вы думаете, разрешение на проведение этого праздника было так просто получить? Я вас умоляю! Тут пожарная каждый угол облазила. У нас новехонькие извещатели, а еще на вилле установлена собственная система пожаротушения. Только с оглядкой на это тут и разрешили развешать все эти веники!

– Хорошо. Что насчет контроля за приготовлением блюд?

– Теперь и отравления боитесь?

– Кейтеринг – сторонняя организация.

– На кухне привезенные блюда проходят проверку в случайном порядке, нам скандалы не нужны. Да и для кейтеринга мы нанимаем в основном проверенные службы. Что-нибудь еще? Нашествие динозавров, маньяк с бензопилой? Думаю, мы сможем справиться с чем угодно!

– Хочется в это верить.

Демонстративная ирония начальника охраны не раздражала. Николай знал, что такое вызывающее поведение склонны демонстрировать два типа людей – те, кто так прикрывает свои ошибки, и те, кто немало сил вложил в свою работу и теперь искренне оскорблен подозрениями. Бывший полицейский был как раз из трудоголиков.

Это вроде как хорошо, но Олег Валерьев уже не раз демонстрировал умение подмечать детали, он не пропустил бы нечто столь значимое. Узнать, что он задумал, вряд ли получится – но можно попробовать сыграть на опережение.

– Сколько у здания выходов? – спросил Николай.

– Мы теперь к этому перешли? Сколько дверей, сколько окон, сколько кирпичей в стене?

– Так сколько же?

Начальник охраны запнулся, явно смущенный собственной несдержанностью, и ответил уже спокойнее:

– Пять.

– На главной двери я заметил компьютерный замок. Такие есть на всех дверях?

– Да, владельцы настояли.

– А теперь у меня будет к вам не совсем обычная просьба, которую вам, конечно же, сразу захочется отвергнуть. Заприте замки. Изолируйте помещение и внимательно следите за всеми, кто пытается выйти.

– Выйти?.. Вы, наверно, хотели сказать «войти»?

– Я сказал ровно то, что хотел. В первую очередь это касается вот этих людей. – Николай открыл на смартфоне фотографии семьи Валерьевых. – Не хотелось бы, чтобы они покинули праздник раньше срока.

– Что, и этот блогер-попрыгун вам не угодил? Вы ведь понимаете, что я не имею права удерживать их силой?

– Вам и не придется. Если им не дадут выйти, они не станут поднимать скандал. Если выйти захотят другие гости, с помощью компьютерного замка открыть дверь можно быстро. То же самое и в случае любой катастрофы.

– Вы ведь понимаете, насколько странно это все звучит?

– Полагаю, вам больше понравилось бы определение «безумно»? – уточнил Николай. – Можете использовать его, я не возражаю. Но над моей просьбой подумайте.

Он не мог гарантировать, что начальник охраны действительно поступит как надо. Однако Николай сделал бы ставку на то, что очень скоро двери будут заперты. Сначала начальник охраны наведет дополнительные справки о том, с кем только что говорил, а потом примет его совет – просто на всякий случай.

Это не решит проблему, но, возможно, выиграет им больше времени.

Вера дожидалась его в «золотой комнате» – маленьком зале, где никто не танцевал, музыку просто слушали за небольшими столиками. На стенах изгибались причудливым узором желтые маргаритки, а в напольных вазах гордо поднимались подсолнухи.

– Как все прошло? – спросила Вера таким тоном, будто узнавала подробности встречи с каким-нибудь почтальоном.

Это вовсе не означало, что она недооценивает серьезность ситуации. Нет, она как раз прекрасно понимала, насколько велика угроза. Просто Вера была не из тех, кто легко паникует, и она доверяла ему.

– Терпимо, – признал Николай. – Кто-нибудь из детей мелькал в зоне видимости?

– Никого – но тут и с зоной видимости не очень. Ты… ты ведь все еще не знаешь, что им нужно на самом деле? Ясно, что мое мнение тут десятое, но я думала об этой вашей истории с Мельниковым – все, что вы узнали, что у вас получилось… Я упорно не понимаю, где вы допустили ошибку.

Смеяться над ней Николай не собирался, как не собирался отчитывать за то, что она, человек без какого-либо толкового образования, полезла не в свое дело. Мнение со стороны порой бесценно, и Вера уже не раз давала дельные советы. Но теперь все так запуталось, что простого решения быть не могло.

Форсов нашел в памяти телефона картинку, которую сохранил специально для такого разговора, да все времени не находилось показать. Теперь вот нашлось.

– Что ты видишь? – спросил он.

Вера присмотрелась к картинке, явно пытаясь найти подвох, но подвоха не было, по крайней мере, очевидного. Поэтому ей пришлось признать:

– Корабль.

– И что же он делает?

– Плывет к точке, с которой делают фото. Но если ты показал мне это, все не может быть настолько просто.

– Верно, не может, – кивнул Николай. – Это фата-моргана – визуальное искажение пространства. Встречается очень редко из-за того, что для нее нужно особое стечение обстоятельств. Но от миража она отличается тем, что способна не искажать реальность, а смещать ее. Проще говоря, вода существует. Корабль существует. Но он не там, где кажется снимающему фото, и движется не туда. На нашу ситуацию это похоже тем, что мы действительно не ошиблись ни в чем. Сложная череда действий была предпринята для того, чтобы уничтожить бизнес Вадима Мельникова. Только целью был не Мельников.

– Он был одним из инструментов… Но, если ты прав, это делает ситуацию совсем уж чудовищной: человека использовали для того, о чем он даже не подозревал!

– Не первый случай в истории – и, увы, не последний. Нам сейчас нужно держаться за возможность увидеть то, что скрывается за пределами миража. Думаю, то, что происходит здесь, – последняя часть проекта, ну а мы, так уж вышло, – последняя цель.

⁂

В том, что случилось, Гарик винил не Майю, а себя. Как будто он не знал, что Майя порой бывает даже слишком наивной! Хотя тут, если задуматься, даже не в наивности дело. Просто она очень слабо представляет себе, что такое деградация личности наркомана.

А вот Гарик это знал прекрасно – сначала столкнулся сам, успел вовремя соскочить, тогда скорее интуитивно, чем осознанно. Потом начал изучать эту тему уже как психолог и полностью осознал глубину пропасти, которая его поджидала.

Впрочем, если бы ему нужно было сравнить с чем-то подобное увлечение, он использовал бы для метафоры не пропасть, а ледяную гору. Первую половину пути ты движешься по ней добровольно и осознанно. Иногда тебе даже приходится предпринимать для этого определенные усилия – добывать некоторые аксессуары, чтобы добраться до вершины. Тебя предупреждают, не раз и не два, что на вершине ничего хорошего не ждет, но над такими предупреждениями ты лишь смеешься. Сияет солнце, лед искрится, ты движешься вверх, и скоро весь мир будет у твоих ног! Разве это плохо? Да те, кто сыплет предупреждениями, просто бессильно шипят из своего серого плоского мирка, ничего они на самом деле не понимают!

И в этот момент самолюбования очень легко упустить из виду тот факт, что добровольно спуститься с горы можно только на первой половине пути. Та самая вершина, к которой ты так упрямо тащишься, – это точка невозврата, после которой от тебя вообще ничего не будет зависеть. Ты даже не задержишься на ней, чтобы полюбоваться завоеванным миром, ты сразу же соскользнешь, и падение будет неконтролируемым и безнадежным.

С этого момента и начинается полное разрушение личности. Человек меняется внешне, тело не предназначено для той дряни, которую в него вливают. Но самые страшные перемены поджидают внутри: как будто живую оболочку выгрызает гигантский червь, занимает ее, поселяется там навсегда. Остается имя, остается вроде как живое существо, но это не тот, кого ты знал – и никогда не будет он. Лучшее, что ты можешь сделать, – это спасти себя от него, ведь спасти его уже не получится.

Гарик прекрасно понимал, что сам он отступил очень рано. Он был далек от той самой опасной вершины – хотя она порой манила его даже теперь. Но Фрейя… Она точку невозврата давно прошла. И не сказать ведь, что поддалась порыву творческой личности и не заметила опасный момент! Ее пытались спасти: раньше, лет, может, двадцать назад, мать была еще в состоянии уговорить ее согласиться на лечение добровольно. Потом отец даже добился принудительной госпитализации. Но что в итоге?

Да ничего. Подвох заключался в том, что Фрейя просто не хотела покидать ледяную гору. А пока она не хотела, ей не могли помочь ни лучшие врачи, ни самые дорогие препараты. Если ее запирали в комнате и отнимали всякую возможность травить себя, она упрямо терпела – только чтобы приняться за старое позже. Такой вот дебильный, саморазрушительный протест, который ничего не оставил от нее прежней.

Это ведь уже не Фрейя… Это нынешнее создание. На ее счет могла заблуждаться разве что мама, отец – и тот все давно понял. Гарик не верил, что его сестра была психопаткой с самого начала… Да она и сейчас не психопатка в клиническом понимании. Просто в ней была слабина, которой воспользовалось нечто – то, что теперь смотрело на мир из ее глаз. Именно поэтому Гарик не верил, что ее можно образумить и направить на путь истинный. Фрейя сделала свой выбор давным-давно, и ей с этим выбором жилось вполне неплохо: исполнение любых капризов, десятки тысяч подписчиков в соцсетях, какая-никакая слава и даже убедительная имитация успеха. Ну а то, что ее картины с каждым годом становятся все хуже, ее подписчиков интересуют преимущественно фотографии обнаженной художницы, которые она щедро высыпает онлайн, а ее поступки все дальше от законов Российской Федерации… Все это Фрейю не волнует.

Но если Гарик это понимал, то Майя пыталась видеть в людях лучшее – или хотя бы адекватное. Она по-прежнему верила, что с Фрейей можно договориться. Майя ведь редко имела дело с опустившимися наркоманами, она еще и насмотрелась на Гарика, который сумел взять себя в руки, она действительно не сомневалась, что его сестра такая же.

А наркоманы, при неизбежной интеллектуальной деградации, – создания хитрые. Вот и Фрейя наверняка нашла способ увести девушку, с которой брат пришел на праздник, в сторону. Что, так сложно придумать достойный аргумент? «Нам нужно обсудить Гарика» – четырех слов хватит, чтобы Майя поверила. Ей кажется, что, раз здесь много людей, раз есть охрана, ничего плохого не случится.

Ну а Гарик, сосредоточенный на задании, даже упустил момент, когда Майя отошла от него. Следующей вестью о ней стала фотография, прилетевшая на его телефон. Вроде как невинный снимок, который не покажешь ни охране, ни полиции: две девушки прижались друг к другу ради селфи. Но если Фрейя улыбается широко, во все виниры, то у Майи вид откровенно напряженный и испуганный. К фотографии прилагалась подпись «Ждем внизу, у нас весело!». Это, скорее всего, было правдой, просто веселье полагалось не всем.

Гарик уже знал, что новые владельцы виллы, вложившие немало денег в ее ремонт, хотели использовать ее по максимуму. Поэтому все технические помещения решили сосредоточить в одной точке – на чердаке. Подвал же отдали коммерческим залам: небольшому бассейну, саунам, джакузи и караоке. Для «Цветочного бала» все это оказалось не нужно, поэтому на день праздника нижнее помещение попросту изолировали. Но Фрейе, близкой к организаторам, не так сложно было получить ключи.

Она и Майя дожидались его за небольшим круглым столиком у самого бассейна. На столике стояло два бокала вина и большой, не меньше чем на пол-литра, стакан с водой. Стулья разместились друг напротив друга, на одном замерла Майя, похожая сейчас на испуганного воробья, на другом – Фрейя, направлявшая на нее пистолет. Конечно же, сестра была не совсем трезва, но для нее это нормальное состояние. Скорее всего, ей и самой слишком страшно трезветь, ведь тогда придется признать, во что она превратилась.

Для Гарика ее уверенность ничего хорошего не предвещала. Фрейя довела себя до состояния, когда любой ее поступок кажется правильным, она ни в чем не сомневается и вряд ли способна продумывать свои действия на несколько шагов вперед.

– Я, конечно, понимаю, что взывать к твоей адекватности давно бесполезно, но все равно зачем-то попытаюсь, – вздохнул Гарик. – Ты хотя бы отдаленно представляешь, что творишь?

– Заканчиваю все! – отрезала Фрейя.

– Тобой же придуманную гонку за наследством? Ну так у меня для тебя офигительные новости: мне это наследство даром не упало! Я могу заработать на жизнь. Нельзя было подойти и просто спросить?

– Ты действительно ожидаешь, что я тебе поверю? – хрипло рассмеялась она. – Да ты точно так же запускаешь руку в папкин кошелек, как и я!

– Не совсем. Я беру деньги со сберегательного счета, который открыли еще при моем рождении. У тебя такой же есть! Или нет – вот даже не удивлюсь, если окажется, что ты его до капли выцедила. Этот фонд и не был бы частью наследства, но могу и его отдать. Опять же, я сумею о себе позаботиться. Как тебе такой финал?

– Ты ведь не думаешь, что я настолько тупая, чтобы поверить тебе?

– Это… очень непростой вопрос.

Вряд ли Фрейя уловила иронию, но все равно нахмурилась, крепче сжимая пистолет. А Гарик в очередной раз напомнил себе, что с человеком в таком состоянии лучше не шутить. Это явно не муляж, уже очевидно, что Фрейя сотрудничает с Валерьевыми, им ничего не стоило снабдить ее оружием. Но только ли оружием?

– Судя по тому, что ты еще не перестреляла нас, как мишени в тире, у тебя есть какой-то хитроумный план, – заметил Гарик. – Дай догадаюсь… тебе подсказали его добрые дяди и тетя, которые с недавних пор у тебя в друзьях?

– Тебя это волновать не должно! – огрызнулась Фрейя.

– О, нет, это меня не волнует, меня волнует в основном то, что угрожает моей жизни.

– Между прочим, к твоей жизни все и сводится! Твоя подстилка мне не мешает, только ты. И если ты сделаешь все как надо, я позволю ей уйти!

Гарик опасался, что Майя сейчас ляпнет какую-нибудь героическую глупость. Попытается убедить Фрейю, что молчать не будет, что преступление еще не совершено, а значит, все можно исправить… В общем, спровоцирует истеричку на выстрел.

Однако Майя молчала. Вряд ли от одного лишь страха – события последних лет научили ее быть сильной в момент опасности. Она просто поняла, что разговаривать с Фрейей бесполезно, и наверняка корила себя за то, что вообще пошла с ней, поверила, что мирное соглашение возможно.

– Излагай, – позволил Гарик. – Что у нас скрывается под загадочным «как надо»?

– Тебе нужно всего лишь выпить вот это, – Фрейя указала пистолетом на стакан воды. – Все! И тогда она может идти – ты успеешь увидеть, что я свое слово сдержала! Вы, наверно, оба думаете: нет, она этого не сделает, ведь маленькая блондиночка пойдет и пожалуется кому следует… Только знаете, что? Плевать! Во-первых, это мое слово против ее, а мое всяко побольше значит, потому что она – никто! Во-вторых, очень скоро всем станет не до этого.

То, что она говорила, было страшно – и полезно. Потому что они ведь до сих пор не вычислили, какую атаку запланировали Валерьевы, к чему все сведется. Варианты отметались один за другим – но при этом оставалось место для самого невероятного.

Возможно, этот невероятный вариант прямо сейчас оказался перед Гариком? Ведь явно же Фрейя не сама эту дрянь добыла, она бы не додумалась! А он помнил, что сотворили с Лизой Мельниковой, мысли сами собой метнулись к марбургскому вирусу… Нет, очень вряд ли. Если бы речь шла только об убийстве Гарика, такой план еще мог сработать. Но Фрейя, вряд ли знающая все подробности, уверена, что скоро тут начнется хаос, в котором затеряются слова Майи. И Гарик должен казаться жертвой именно этого хаоса, а вовсе не преступления родной сестры.

Если Валерьевы сумели привезли в Россию марбургский вирус… Что еще они могли добыть? Причем в таком количестве, чтобы хватило на теракт! Вроде как невозможно, но это опасная иллюзия.

Одно Гарик знал наверняка: пить ту дрянь, что сейчас находится в стакане, ни в коем случае нельзя.

– Ну, чего медлишь? – поинтересовалась Фрейя. – Может, льда тебе принести? Или соли с лимоном?

Сказала – и сама засмеялась собственной шутке. Гарик не обратил на нее внимания, пытаясь понять, как можно выкрутиться. Да никак! Она не хочет стрелять исключительно из шкурных интересов: понимает, сколько мороки будет с расследованием, и не уверена, что родители поймут. Но свои приоритеты она обозначила четко: надо будет – выстрелит!

Вопрос в том, как ее остановить. Он допускал, что она действительно не убьет Майю, если погибнет он, для Фрейи это было вполне нормально. Но может и убить – да и самому Гарику умирать не хотелось. Он отчаянно искал способ переубедить Фрею, однако такого способа просто не было. Понятно, что профайлерам положено сводить все к переговорам. Только вот в глазах сестры Гарик видел такую первобытную, ничем не приглушенную ненависть, что никак не мог подобрать слова, способные противостоять ей.

А времени на размышления оставалось все меньше, Фрейя никогда не отличалась терпением. Вот и теперь она подскочила на ноги, да так резко, что опрокинула стул, и металлический грохот гулким эхом разлетелся по пустому залу.

Майя, старавшаяся лишний раз не напоминать о себе, сжалась на своем месте, но Фрейя все равно направила на нее пистолет.

– Встала, быстро!

Майя подчинилась, подняла вверх руки, явно желая подчеркнуть, что она не представляет для Фрейи угрозы. Она держалась достойно, однако Гарик и представлять не хотел, насколько ей сейчас страшно.

Что делать, что здесь вообще возможно? Почему он не предугадал, что у Фрейи окончательно подвижной состав с рельсов сойдет?.. Так, стоп, вообще не те мысли. Не важно, как все случилось и почему, важен только результат и его исправление. Напомнить Фрейе, что станет с матерью? Нет, ей плевать. Деньги он уже предлагал, она отказалась… Она делает вид, что это ради денег, хотя подсознательно понимает, что ее устроит лишь его смерть. Гарик, сам того не желая и уж точно ничего не делая для этого, превратился для нее во врага номер один. Иронично даже… Ты просто живешь своей жизнью – а кто-то ненавидит тебя за одно лишь это!

Но такая ирония Гарика не веселила, он искал выход – и не находил. Он с все большей обреченностью признавал: возможно, придется принять «План Б». Тот, при котором выживет хотя бы Майя.

– Давай! – крикнула Фрейя. – Хорош время тянуть, ты думаешь, я не выстрелю?!

– Думаю, что и стрелять не стоит, – он все-таки предпринял последнюю попытку ее образумить.

– Нет! Никаких больше разговоров! Ты и так обманывал меня слишком долго!

– Когда я тебя обманывал?

– В клубе! Ты удрал от меня в клубе!

– Ты хоть понимаешь, что несешь?

– Ты вечно подставлял меня, выставлял идиоткой… Да я ненавижу тебя с тех пор, как ты родился! Ведь, если бы тебя не было, и проблем бы тоже не было, у мамы и папы была бы только я!

– Фрейя!

– Пей! Сейчас же!

Он все-таки решился. Гарик сильно сомневался, что ему удастся выжить после такого, он просто не видел другого выхода. Он потянулся к стакану, и это определенно обрадовало Фрейю, заставило почувствовать первый триумф.

При этом они оба забыли про Майю. Гарик – в обреченном желании ее спасти, Фрейя – как об игрушке, которая потеряла значение. Однако Майя игрушкой не была. Она, секунду назад стоявшая неподвижно, будто застывшая от ужаса, подалась вперед куда быстрее, чем Гарик. Прежде, чем брат и сестра успели сообразить, что происходит, Майя схватила стакан и выплеснула его содержимое в лицо Фрейе.

Ну а Фрейя выстрелила. Она сделала это инстинктивно, уже не целясь, уже ослепленная водой, так ведь на столь коротком расстоянии трудно промазать! Гарик понятия не имел, попала ли она. В него – точно нет, а если в Майю… Удастся ли ему хоть что-нибудь исправить? Но раздумывать об этом было бесполезно, пока от него требовалось лишь действие.

Он налетел на Майю, закрыл ее собой, попытался защитить от удара, когда они оба упали на холодный пол, но знал, что не защитил. Иначе было нельзя: Фрейя продолжала палить, куда попало, и уберечься можно было лишь внизу, да и то если очень повезет.

Казалось, что выстрелы, дополненные отчаянным, почти звериным воем его сестры, гремели бесконечно – как гроза, разразившаяся среди ясного неба. Но в какой-то момент Фрейя все же израсходовала ту «гуманитарную помощь», которую выдали ей заботливые Валерьевы. Грохот затих, остались лишь ее крики, и вряд ли в таком состоянии она смогла бы затаиться и приберечь последний выстрел. Нет, похоже, у них получилось… Или нет?

– Ты как? – шепнул Гарик на ухо Майе.

– В порядке, – еще тише ответила она. Теперь, когда от нее больше ничего не требовалось, девушка наконец поддавалась нервной дрожи.

– Не ранена?

– Кажется нет… Господи, Гарик, почему она так кричит? Что было в том стакане?

– Самому любопытно…

Фрейя не сумела бы так притворяться, ей действительно было больно. Но почему? Вирус можно сразу исключить, он бы не подействовал так быстро. Тогда что это, кислота? Она предполагала, что он сумеет выпить пол-литра кислоты, даже не заметив этого?

В любом случае, нужно было что-то делать. Гарик поднялся первым, оставив Майю на полу.

– Жди здесь, – велел он.

– Но… Это же я с ней сделала…

– Я серьезно: жди здесь! Это лучшее, что ты пока можешь.

Он поспешил к Фрейе – и все равно опоздал. Ее лицо, пол перед ней и ее волосы уже были залиты кровью. Казалось, что это указание на кислоту – что еще могло нанести такой вред? Но, когда Гарику все же удалось прижать извивающуюся сестру к полу и толком осмотреть, он понял, что все намного сложнее.

Кислотных ожогов на ее лице не было. За такое время они должны были бы проявиться, если бы в стакане была кислота. Однако то вещество, чем бы оно ни было, вызывало куда менее серьезное раздражение… На коже. Глазам досталось гораздо больше: они мгновенно покраснели, слезились и… Фрейя сделала то, что делала всегда.

Гарик давно уже заметил у нее привычку расчесывать кожу до крови при малейшем раздражении. Одна из множества нелепых бед, с которыми сталкиваются наркоманы. Но если раньше это доставляло Фрейе незначительные неприятности, то теперь привело к трагедии: кровь лилась вовсе не из химических ожогов, а из глаза, который она повредила длинными накладными ногтями.

И ничего ведь еще не закончилось! Кожа Фрейи краснела все больше, а уцелевший глаз стремительно затягивался бельмом.

– Гарик, что мне делать? – напомнила о себе Майя.

– Сначала отправить Таисе и Матвею сообщение «Что-то в воде», потом звони в здешнюю администрацию и вызывай помощь, дальше ищи аптечку.

Гарик не был уверен, что требуется именно это – и именно в таком порядке. Но Майе сейчас приходилось куда хуже, чем ему, и она рада была получить хоть какие-то инструкции, чтобы не чувствовать себя совсем уж беспомощной.

Пока она занималась этим, Гарик кое-как поднялся на ноги. Он бесцеремонно обмотал волосы сестры вокруг одной руки, а второй сдержал руки Фрейи, которая теперь стремилась выцарапать глаза не себе, а ему.

– Понимаю, сейчас не очевидно, но позже ты поблагодаришь меня за это, – процедил сквозь сжатые зубы он.

Фрейя сопротивлялась, как раненая тигрица, и все равно она была слабее. Гарику удалось оттащить ее в сторону – к ближайшей душевой. Использовать бассейн было бы проще, но он подозревал, что хлорированная вода лишь усугубит ситуацию.

А вот проточная, да еще и холодная, вроде как помогла. Фрейя все-таки потеряла сознание, и ее лицо выглядело жутко, но покраснение больше не распространялось.

Глядя на то, что всего один стакан сотворил с его сестрой, Гарик не хотел даже думать, что будет, если этой дряни у преступников припасено много.

И все-таки что это было?..

Глава 11

У Матвея была всего минута не то, чтобы оценить ситуацию и принять решение. Чердак, на котором собрали все технические узлы виллы, представлял собой по большей части открытое пространство – а не несколько комнат, которые ожидал обнаружить тут профайлер. Из-за этого он сразу увидел оператора, но и тот заметил, что у него появилась компания.

Естественно, оператор прекрасно знал, кто перед ним. Вся эта диверсия была организована в том числе и ради того, чтобы избавиться от Форсова и его учеников… Да в основном ради этого! И теперь оператор не стал удивляться тому, что его обнаружили, или притворяться, что зашел сюда случайно, он напал сразу.

Они оказались одного роста – а такое встречалось редко. Комплекция тоже похожая, оператору явно доводилось поднимать вес куда тяжелее камеры перед кривляющимся блогером. Но против него работало то, что он был старше Матвея лет на десять, и, конечно же, недавняя серьезная травма руки. Он уже успел обзавестись протезами, но в основном чтобы не привлекать к себе внимание, ему все равно было больно.

Так что в драке он проигрывал, но Матвею требовалось срочно понять, что он вообще тут делал. Никаких серьезных повреждений в техническом зале профайлер не увидел, хотя сложно толком оценить ситуацию, когда тебя пытаются придушить. Ничего похожего на бомбу он тоже не нашел… А вот запах дыма почувствовал.

Легкий запах, едва уловимый. Похоже, когда Матвей добрался сюда, все только началось, оператор не успел довести дело до конца. Вон тлеет куча тряпья, вот канистры… Да, это должен быть пожар.

Разумная идея, если задуматься. Чудовищная – но разумная с точки зрения той самой абсолютной корысти, которая вела преступников вперед все это время. Если устроить взрыв на чердаке, да еще такого масштаба, пламя распространится очень быстро. Возникнет суматоха, кто-то спасется, но вряд ли многие.

Выгодный метод, если нужно устроить промышленный теракт, и куда менее надежный, если нужно убить определенных людей. А нужно ведь как раз это! На что делали ставку преступники? На то, что Форсов и остальные обязательно сгорят, потому что профессиональная гордость не даст им бросить людей? Глупо и дилетантски. Явно есть нечто большее, вот только что? Хотелось спросить об этом оператора, но Матвей знал, что это ни к чему толковому не приведет. Преступники выдают свои планы только в кино – зачем-то. У оператора нет ни единой причины отвечать ему, слова только сбивают дыхание.

Поэтому пришлось расставлять приоритеты. Матвей должен был обезвредить противника, не важно как, но добиться того, чтобы этот человек уже никому не навредил. Ну а тряпье… Мигом не вспыхнет!

На этом и был сосредоточен Матвей, когда услышал близкий стук каблуков – той, кто передвигается на шпильках, сложно таиться. Да Таиса и не пыталась, напротив, она сразу выбежала в центр зала, чтобы привлечь внимание профайлера.

– Нужно потушить огонь! – крикнула она. – Срочно!

– Я немного занят, если не очевидно… Пожар мгновенно не полыхнет!

– Дело не в пожаре, Майя сказала, что что-то в воде! Точнее, написала Майя, но это наверняка вычислил Гарик!

Матвей еще раз посмотрел в сторону канистр. А ведь они не похожи на какие-нибудь там бочки с бензином… Слишком сложная конструкция, слишком близко стоят. Похоже, они подключены напрямую к водопроводным трубам. А над тлеющим тряпьем, которое как раз разжигал оператор, находятся датчики…

До Матвея наконец дошло. Правда, озарение ему дорого обошлось: оператор использовал момент, когда он отвлекся, чтобы ударить сильнее, он почти отбросил в сторону профайлера, но тот все равно сумел его удержать.

– Отключи резервуары от труб! – крикнул Матвей.

– Как?

– Да как угодно!

Если Гарик прав и что-то в воде, план становится понятным – хотя все равно непредсказуемым. Матвей знал, что на вилле установлена система автоматического тушения пожара. Если датчики уловят достаточно жара и дыма, компьютер не только передаст вызов службе спасения, но и запустит спринклеры по всему зданию. При нормальных условиях воду они берут из центральной трубы, но в этом случае кто-то озадачился тем, чтобы подключить к водопроводу канистры… с чем-то. Матвей не знал, с чем именно, и сомневался, что гости праздника готовы это проверить.

Настройки наверняка изменены так, что компьютер сначала выльет на людей воду из канистр, а потом только подключится к трубе. Возможно, именно этот план был изначально подготовлен для «Эвдемонии» – а потом адаптирован под «Цветочный бал».

Да не важно, по большому счету, когда его придумали и для чего, важно, чтобы он не сработал, а с этим намечались проблемы. Пока что дыма недостаточно, чтобы система активировалась, но это становилось просто вопросом времени. Оператор рвался изо всех сил, чтобы стать у Таисы на пути, не дать ей добраться до источника огня. Матвея его сопротивление раздражало все больше, а сдержать этого психа пока не получалось… Как раз потому, что психом он не был.

Оператор знал, что оказался на грани поражения. Он не главный в группе, за него никто не вступится, им пожертвуют, даже не обернувшись. Сейчас у него оставался один-единственный шанс спастись, и он боролся за свою свободу.

Матвей все это понимал, но восхищаться упорством точно не собирался. Он позволил оператору иллюзию победы, позволил поверить, что тот скинул с себя профайлера и может заняться Таисой. Но едва он двинулся к ней, как Матвей перехватил его со спины, зажал горло локтевым сгибом, и оба они знали, что это конец. Иногда из захвата можно вырваться, иногда нет… Матвей предпочел действовать наверняка.

Когда оператор наконец обмяк и перестал шевелиться, Матвей бросил его на пол и использовал его же ремень, чтобы связать ему руки. Перчатка с искусственными пальцами за время драки все-таки слетела…

Когда он закончил, Таиса сделала все и сразу. Отсоединила канистры, совершенно варварски вырвав шланги, потушила пламя и теперь скорее из мстительности топтала слабо тлеющее тряпье. Лишь заметив, что Матвей снова рядом, она смахнула с лица волосы и устало улыбнулась.

– Скажи мне, что все закончилось, – попросила она.

Бывают случаи, в которых ложь во спасение нужна, даже жизненно необходима… Но это был не один из них, потому что Таиса была достаточно сильна, чтобы принять реальность.

– Что-то закончилось, – кивнул Матвей. – Но далеко не все.

⁂

Николай не упустил момент, когда проект подошел к финальной фазе. Нужно признать, что старшие Валерьевы отыграли свои роли безупречно. Олег и Инна мило общались с окружающими до последнего, а потом совершенно естественно отошли в сторону, сначала в ресторанную зону, чтобы их не тревожили, потом в зону отдыха. Они приучали других гостей к тому, что они все еще здесь, в одном из залов, просто не на виду, и так будет до конца праздника.

Так что они свое отступление спланировали верно, подвел скорее Лев. А может, у него и выбора не оставалось – при его-то роли! Рядом с ним постоянно крутились немного пьяные юные девицы, и, судя по взглядам, некоторые рассчитывали вообще не расставаться с симпатичным иностранцем до утра. Именно из-за них Льву пришлось делать объявление о том, что на сегодня съемки закончены, очень уж он устал.

Но каковы шансы, что он действительно устал бы? Нет, следовало придумать оправдание получше. А так, получается, молодой мужчина, привыкший к ночному образу жизни, вдруг спешит к дверям, потому что – что? Пора по графику в кроватку? Испугался в полночь превратиться в тыкву? Это было бы подозрительно, если бы полиция потом разбирала то, что здесь случилось… Подозрительно – и не более того. В принципе, странное поведение Льва вряд ли смогли бы использовать как доказательство вины, так что рисковал он не слишком сильно.

Он должен был уйти первым – и он первым обнаружил, что ловушка захлопнулась. Только это теперь была не их ловушка.

– Как тебе удалось договориться с охраной? – тихо спросила Вера.

– Со всеми можно договориться, было бы желание, – уклончиво ответил Николай.

Он не знал, какое оправдание придумали охранники для того, чтобы запереть двери. И никто даже не думал удерживать Льва силой, ему просто сразу сказали, что время и причину ухода придется указать. Вроде как мелочь, банальность, которая у блогера-международника вызвала волну буйного негодования.

Вероятнее всего, это был сигнал для его брата, потому что отреагировал Олег быстро. Очень скоро он тоже стоял рядом с охраной и выяснял, почему это его, жителя свободной страны, заставляют играть по правилам страны несвободной.

Николай не стал вмешиваться сразу, некоторое время он наблюдал со стороны. Кому-то показалось бы, что Олег всего лишь возмущен несправедливостью, никакой угрозы он в такой ситуации не видит. Но постепенно даже Валерьев-старший начинал нервничать, его брат скрывал страх за бравадой, а Инна все чаще смотрела на часы.

Расчет Николая оправдался: они все были в опасности. Они собирались устроить на вилле нечто такое, что не пощадило бы вообще никого. Вопрос в том, оставили ли они себе шанс остановить это!

Решив, что увидел достаточно, Николай приблизился к пункту охраны:

– Что-то случилось?

– Да, из нас, похоже, пытаются сделать заложников, – криво усмехнулся Олег.

Охранник остался невозмутим:

– Никто из вас ничего делать не пытается. Зафиксируйте причину и время ухода, под роспись. Все.

– Чудовищная тирания организаторов – как вам такая причина?!

– Ну, впишите такую, – кивнул охранник. – Но под роспись.

– Вы издеваетесь?