Следующие несколько километров они прошли в молчании. Уилл ускорил шаг, чтобы нагнать Дрейка, оставив Честера и Кэла позади.

– А сейчас вы красите кончики в черный.

— Что-то хотел спросить? — осведомился Дрейк прежде, чем Уилл поравнялся с ним.

— Э-э, да, — смешался Уилл, спрашивая себя, не стоило ли ему просто остаться позади, с остальными.

– Какая наблюдательная девочка. Ничего не имею против седины, но… не могу простить их за то, что заставили меня покраситься в рыжий. Пошли к черту! – Одетта вытянула руку и легонько коснулась подбородка Лиры. – Я считаю, что осязаемые напоминания о людях, которых ты похоронила, очень целительны для души.

— Валяй.

– Похоронила метафорически, – уточнил Грэйсон, – разумеется.

— Вы говорили, что были верхоземцем…

— Хочешь узнать побольше? — перебил Дрейк. — А ты любопытный.

Одетта не стала это комментировать.

— Да, — промямлил Уилл.

— Да кем я был раньше — не имеет никакого значения, Уилл. Кто кем был — совершенно не важно. Главное — здесь и сейчас.

– Меня пригласили к участию в «Грандиозной игре» по личной воле наследницы Хоторнов.

Пройдя несколько шагов, Дрейк заговорил снова.

— Ты не знаешь и половины… — начал он и осекся, опять умолкнув на несколько секунд. — Послушай, Уилл, кто знает, я мог бы, ускользнув от стигийцев, вернуться в Верхоземье, где мне пришлось бы жить так же, как, например, живет твоя настоящая мать, все время оглядываясь, не выскочит ли вдруг из тени убийца. Я никоим образом не хочу выказать неуважение к Саре, но считаю, что здесь, в Глубоких Пещерах, жить гораздо честнее. Понимаешь, о чем я?

«Это нас объединяет», – подумала Лира. А еще они обе имеют отношение к Тобиасу Хоторну и его Списку. Вряд ли это случайно.

— Нет, не совсем, — признался Уилл.

– Устроители игры точно знали, что я буду участвовать, когда придумывали испытания, – подметила Одетта. – А еще, судя по всему, понимали, что я попаду именно в эту комнату. Интересно, чем они нас еще удивят, правда?

— Ну, ты же сам видишь, что это не прогулка по парку. Это чертовски тяжело; полуголодное, опасное существование, — сказал Дрейк и, поморщившись, продолжил: — Если тебя и не поймают Белые Воротнички, то есть миллион других опасностей, которые могут в два счета нас уничтожить… инфекции, обвалы, другие «вероотступники» и тому подобное. Но могу сказать тебе, Уилл, что я никогда не чувствовал себя более живым, чем в годы, проведенные здесь. По-настоящему живым. Нет, можно, конечно, укрыться в безопасном, пластиковом верхоземском мире, но это не для меня.

Лире вспомнилось, как лукаво улыбнулся Джеймсон Хоторн на вертолетной площадке, как только впервые услышал мой голос.

Дрейк умолк, когда они подошли к пересечению с другим туннелем. Он велел мальчикам обождать, пока распакует различное снаряжение. Дрейк проделал это быстро, ни разу не взглянув на мальчиков. Кэл держался позади остальных, переживая, что рассердил Дрейка. Уилл с возрастающим восхищением смотрел, как Дрейк достает набор ружей, которые они с Эллиот повсюду носили с собой.

— Отлично, — сказал Дрейк, разложив на песке стволы, поделенные на две группы, в каждой они были расставлены в порядке возрастания. Мальчики выжидающе смотрели на него.

– Ты про меня рассказывал? – Лире вовсе не хотелось задавать этот вопрос, но пути назад уже не было. – Про наши телефонные разговоры? Рассказывал Эйвери или братьям?

— Пришло время узнать, как всем этим пользоваться.

Он встал так, чтобы всем было хорошо видно оружие в первой группе, где самым крупным был короткий и широкий ствол (чуть больше отрезка водосточной трубы в обхвате, двадцати сантиметров в длину).

– Нет. – Грэйсон ответил так быстро и уверенно, точно дверью хлопнул.

— Все это… с красными полосами вокруг… заряды. Чем больше полос, тем длиннее запал. Если помните, вы сами наблюдали, как Эллиот установила парочку таких по пути.

Уилл открыл было рот, чтобы что-то сказать, но Дрейк жестом остановил его.

«Ну да, а о чем тут вообще рассказывать», – подумала девушка.

— Прежде чем спросишь, учти: я не собираюсь демонстрировать их действие здесь.

Дрейк повернулся к другой группе.

Повисло долгое молчание. Казалось, Грэйсон вот-вот его прервет, но он подошел к проектору и включил фильм дальше.

— А эти, как вы знаете, — продолжил он, указав на несколько стволов поменьше, по соседству с зарядами, — зовутся «огневыми ружьями». Вот это, — произнес Дрейк, указав на самый большой ствол, — тяжелая артиллерия… огневой бомбомет. Видите, у него, в отличие от другого оружия, нет спускового крючка на базе.

– Думаю, то, что мы ищем, содержится в первой половине, а может даже четверти фильма. Время поджимает, а все загадки Хоторнов объединяет одно: они должны быть решены.

Он поднял бомбомет и покачал у ребят перед глазами.

— Простое, но очень эффективное оружие для уничтожения большого количества врагов, в смысле стигийцев. Корпус, — при этих словах он постучал по нему костяшками, и тот глухо звякнул, — сделан из железа и запаян с обоих концов.

Он похлопал его, словно у него в руках был удлиненный барабан-бонго:

Лира совсем потеряла счет времени и не знала, как скоро рассвет. Минуты и часы утратили значение. Казалось, они взаперти уже много дней, но уже скоро ночь закончится, и Лира навсегда простится с Грэйсоном Хоторном.

— У этой версии запал с конца.

Дрейк сделал глубокий вдох.

Сосредоточься на загадке! Сосредоточься на фильме! Постарайся выбраться отсюда до рассвета!

— Заряд может быть какой угодно: каменная соль, грифельный сланец или чугун очень эффективны, если вам нужно поразить сразу много целей. Пользуется неизменным успехом у публики, — сказал он с кривой усмешкой. — Попробуйте, какой тяжелый, и что бы ни случилось, не роняйте его!

Мальчики в почтительном молчании передавали бомбомет друг другу, осторожно беря в руки и рассматривая более тяжелый конец, где находился детонатор. Кэл вернул оружие Дрейку, который снова положил его на песок.

С первых же кадров стало понятно, что фильм повествует об ограблении и содержит любовную линию с участием королевских особ. С вероятностью сто процентов можно было утверждать, что на экране – артефакт своего времени.

Затем Дрейк указал на другие цилиндры:

— А эти более портативные и стреляют как настоящие ружья. У них у всех механический взрыватель, вроде курка или кремня.

– Сэр, вы просто жулик и грубиян! – возмутилась юная Одетта на экране. Голос у нее за эти годы ничуть не изменился.

Поколебавшись, какое же из них выбрать, он взял среднее в ряду. По размеру оно было почти такое же, как фейерверки, которые Уилл запустил в Вечном городе, — сантиметров пятнадцать или чуть длиннее и несколько сантиметров в диаметре. Ствол тускло поблескивал в свете их фонариков.

Дрейк повернулся из стороны в сторону, демонстрируя правильное положение.

– А еще у меня есть графский титул, – парировал главный герой. – Руки прочь!

— Как и все оружие подобного типа, оно однозарядное. И осторожней с отдачей: поднесете слишком близко к глазам — и пиши пропало. Как и у остальных, роль спускового механизма играет пружинящий рычаг, расположенный в задней части… Чтобы выстрелить, надо потянуть за шнур.

Он откашлялся и обернулся к ним:

Одетта – актриса! На протяжении нескольких сцен Лира раздумывала над этим открытием и его последствиями. Грэйсон склонился к ее уху и прошептал так, чтобы слышала только Лира:

— Итак… кто хочет попробовать?

Мальчишки радостно кивнули.

– А она хороша.

— Хорошо, сначала из него выстрелю я, чтобы показать, как оно действует.

Лира не сводила глаз с экрана.

Дрейк вышел вперед и стал что-то искать на земле, пока не выбрал камешек размером со спичечный коробок. Потом прошел еще шагов двадцать до каменного выступа на пересечении туннелей, на который положил камешек. Вернувшись, взял ружье, но не из разложенных на песке, а из обоймы на бедре. Мальчики столпились рядом.

— Отойдите чуть дальше, ладно? Раз в сто лет они, бывает, вспыхивают.

– Как думаешь, она солгала? – тоже шепотом спросила она.

— Что это значит? — спросил Уилл.

– О твоем отце, моем деде и своем здоровье? Нет, но…

— Взрываются прямо в лицо.

Но поделилась этой информацией сразу после того, как ты спросил ее про омегу, – подумала Лира, отгоняя нестерпимое желание посмотреть на Хоторна.

Мальчик вняли предупреждению, особенно Честер — он отодвинулся так далеко, что чуть к стене туннеля не прижался. Уилл и Кэл были не столь осторожны и отошли от Дрейка всего на несколько метров. Кэл весь обратился во внимание. Он смотрел во все глаза, словно наблюдал за охотой на куропаток.

Ей вдруг показалось, что переход между сценами вышел слишком резкий, будто какой-то кадр выпал. Почудилось, наверное, решила она, но потом это повторилось.

Дрейк помедлил, прицеливаясь, и выстрелил. Мальчики вздрогнули, когда раздался треск. Метрах в десяти от себя они увидели, что удар пришелся в породу, от которой разлетелось облако пыли и осколков. Камешек слегка тряхнуло, но он остался на месте.

– Остановите, – попросила Лира, но Одетта уже нажала на паузу.

— Довольно близко, — сказал Дрейк. — Они не такие точные, как винтовка Эллиот. Сконструированы в основном для ближнего боя.

Пожилая женщина умело отмотала пленку назад, а потом пустила ее заново, меняя кадры вручную. И вот наконец на экране появился короткий кадр, вклеенный в основной сюжет: буква о. Следующая вклейка содержала букву т, дальше шла буква к, за ней р.

– Дальше, наверное, опять будет о, – предположил Грэйсон.

Он повернулся к Кэлу:

Он не ошибся. Кадр за кадром, вклейка за вклейкой добавлялись всё новые буквы: й, т, е, я, щ, и.

— Теперь ты.

Лира уже догадалась, какими будут последние две буквы, но дождалась кадров, чтобы во всем убедиться: к, и.

Кэл держался неуверенно, и Дрейку пришлось выровнять его, подтолкнув одну ногу еще больше вперед и повернув плечи. Кэлу не повезло: левая нога еще не окрепла, и на лице мальчика мелькнуло напряжение — ему трудно было удерживаться в таком положении.

– «Откройте ящики». – Лира оглядела кинозал. – Но какие?

— Давай, — сказал Дрейк.

И тут, будто по волшебству, от стены, обитой бархатом, отделилась часть. За ней обнаружились четыре ящика и арочная дверь с узорчатой бронзовой ручкой. В каждом ящике лежало по предмету: леденец на палочке, блок бумаги для заметок с липким краем, выключатель, кисть для рисования.

Кэл потянул шнур в задней части ствола. Ничего не произошло.

– На ручке какая-то надпись, – сказал Грэйсон, присмотревшись.

— Тяни сильнее, — посоветовал Дрейк, — курок должен щелкнуть.

Лира опустилась рядом на корточки. На металлической ручке было вырезано одно-единственное слово: «Финал».

Кэл попробовал еще раз, но при этом отвел дуло от цели. Пуля попала в свод отсека где-то в стороне, и послышалось, как она срикошетила дальше в туннеле.

— Не волнуйся, ты же в первый раз. Раньше никогда не стрелял, так?

Глава 61

— Нет, — хмуро признался Кэл.

Джиджи

— У нас будет гораздо больше возможностей попрактиковаться, когда спустимся глубже. Тут внизу столько зверей — охота хоть куда, — загадочно сказал Дрейк.

Двенадцать миниатюрных книг, двенадцать цифр – это какой-то код. Мысли носились в голове Джиджи, точно какой-нибудь гиперактивный грейхаунд. Шифр требует замены символов, например цифр на буквы? Цифры варьировались от пятнадцати до ста шестидесяти двух, повторов не было. Это координаты? Какая-то комбинация?

Уилл сразу же навострил уши, спрашивая себя, какие же здесь могут водиться животные, но Дрейк позвал его стрелять.

– Десятичная классификация Дьюи?[19] – предположил Брэди.

Нокс подошел к полкам и присмотрелся к рядам книг.

Уилл, дернув шнур, выстрелил с первого раза, и сразу же перед мишенью взлетело облачко пыли.

– У них на корешках никаких цифр нет, так что найти нужные не получится.

— Неплохо, — одобрил Дрейк. — Тебе и раньше приходилось стрелять?

Джиджи взяла одну из миниатюрных книжечек, повертела в руках. Ей показалось, что на корешке мелькнуло что-то. Воодушевление не заставило себя долго ждать – чувство было такое, словно она выпила восемь чашек кофе или стакан коктейля «Мимоза».

— У меня был пневматический пистолет, — сказал Уилл, вспомнив запретную стрельбу из старенького пистолета на Хайфилдском пустыре.

– Нужна лупа! – Джиджи кинулась к увеличительному стеклу. Узорчатая серебристо-золотая ручка приятно холодила ладонь. Поднеся лупу к крошечной книжке, Джиджи сумела разобрать название: «Дэвид Копперфилд».

— Попрактикуешься немного и научишься лучше определять расстояние. Теперь ты, Честер.

Брэди взял в охапку остальные одиннадцать книжек из кукольного домика и принес ей. Она забрала одну, случайно скользнув пальцами по его раскрытой ладони.

Честер неуверенно шагнул вперед и взял у Дрейка ружье. Он ссутулился и выглядел очень неловко, когда старался прицелиться.

– «Ребекка», – прочла Джиджи через лупу. А следом обнаружились: «Королина», «Анна Каренина», «Кэрри», «Питер Пэн», «Матильда», «Джейн Эйр» и «Робинзон Крузо».

— Поставь его на ребро ладони. Нет, руку ниже. И ради бога, расслабься, парень.

– «Король Лир», – продолжила Джиджи, смутившись, когда ей вдруг показалось, что Брэди задержал взгляд на ее лице, точнее, на губах.

Дрейк взял его за плечи, но не развернул, как Кэла, а попытался опустить их.

– Это всё имена, – заметил Нокс.

— Расслабься, — повторил он, — и не спеши.

Он на Джиджи не смотрел, а буравил взглядом Брэди.

У Честера вид до сих пор был ужасно нелепый, голова снова ушла в плечи. На то, чтобы наконец спустить курок, у него, казалось, ушла целая вечность.

Джиджи сосредоточилась на книгах. Последние две – «Оливер Твист» и «Эмма» – подтвердили закономерность, которую выявил Нокс.

Но на этот раз все не поверили своим глазам.

Двенадцать книг, двенадцать названий, сплошь имена и цифры.

Никаких осколков, никакого рикошета. Пуля с треском попала в камешек, и он, подбитый, смазанным пятном отлетел в туннель.

Девушка задумчиво приподнялась на цыпочках.

— Вот это наш человек! — сказал Дрейк, похлопывая ошарашенного мальчика по спине. — В яблочко.

– Зачем нам дали эти названия? – Она окинула взглядом высокие полки. Они тут были повсюду. – Ну точно, мы же в библиотеке! – Она округлила глаза. – Тут полно книг – и маленьких, и больших. – Она решительно направилась к полке, которую обыскивала незадолго до этого. – Припоминаю, что видела тут «Эмму».

— Первый приз, — засмеялся Уилл.

– «Эмма» – на ней цифра пятнадцать! – негромко подметил Брэди.

Честер будто язык проглотил. Он, моргая, смотрел туда, где лежал камешек, словно не мог поверить в случившееся. Уилл с Кэлом шумно поздравили его, но он явно не знал, что сказать, ошеломленный своей удачей.

Полет мыслей сделался головокружительным. Джиджи нашла «полноразмерную» копию «Эммы» и открыла ее на пятнадцатой странице.

Они поняли, что тренировка по стрельбе окончена, когда Дрейк с некоторой поспешностью закатал заряды и ружья в ткань и затолкал все обратно в рюкзак. Но он все-таки оставил на песке одно ружье среднего размера. Уилл засмотрелся на него, размышляя, стоит ли напомнить о нем Дрейку, но тут понял, почему оно осталось.

Нокс пересек комнату и встал у нее за спиной. Заглянул через плечо.

Из туннеля вылетел камешек и упал прямо перед ними, цокая по земле, пока не остановился в глине у ног Дрейка. Это был тот самый камень, который так эффектно сбил Честер.

– Тут подчеркнуты три слова, – сообщил он.

Из тьмы раздался скрипучий, шепелявый голос, от которого словно бы вдруг потянуло какой-то вонью.

— Да тут у нас небольшое представление, да, Дрейки?

– Less, let и looks[20], – прочитала Джиджи и сделала очевидный вывод: – Все начинаются с l. – На поиск второй книги ушло добрых пять минут. – «Джейн Эйр».

Уилл быстро взглянул на Дрейка, который настороженно всматривался в темноту, держа наготове ружье. Он не угрожал и не защищался, но Уилл успел заметить убийственную решимость в его лице за секунду до того, как Дрейк опустил линзу на правый глаз.

– Тридцать четыре, – с ходу сообщил Брэди, даже не перепроверяя.

— Что ты здесь делаешь? Ты же помнишь Правило, Кокс, не так ли? Отщепенцы держатся на расстоянии или наказываются, — громко сказал Дрейк.

Там было почеркнуто пять слов.

— А ты разве соблюдал Правило, когда пробуравил насквозь бедного старого Ллойда, так ведь? И забрал ту девчонку.

– Scarlet, china, candle, crib, scarecrow[21], – прочитала девушка.

В дальнем конце туннеля появилось аморфное пятно — уродливая, горбатая фигура, освещенная фонариками мальчишек.

– «С», – произнес Брэди низким спокойным, уверенным тоном.

— А-а, я слышу, что с тобой новички, красавчики. Свежее мясцо.

Джиджи удивленно на него посмотрела.

Существо кашлянуло и продолжило движение вперед, будто плывя над землей. Уилл разглядел, что это мужчина, одетый в нечто вроде накидки, коричневой и очень грязной, покрывающей голову и плечи, как у крестьянки. Он неестественно сгибался, словно получил серьезную травму. Остановившись перед Дрейком с мальчиками, поднял голову. Вид у него был ужасный. Лоб с одной стороны сильно выпирал, как будто под ним выросла небольшая дыня, и в этом месте был очищен от грязи, так что можно было разглядеть сероватую кожу, пронизанную сеткой вздувшихся голубых вен. На черных, потрескавшихся губах виднелся нарост поменьше, отчего рот был постоянно растянут в форме буквы «О». Непрестанно стекавшая с нижней губы липкая, белесая слюна спускалась по подбородку, где повисала, как жидкая козлиная бородка.

– Единственная общая буква, которая есть у этих слов – «с», – пояснил Брэди Дэниелс, знаток закономерностей.

Но страшнее всего были глаза. Совершенно белые, словно только что очищенные вареные яйца, без всяких радужек и зрачков. Единственный светлый участок на всем теле, что пугало больше всего.

– Я нашел «Ребекку», – сообщил Нокс из дальнего угла комнаты. – Какой там номер страницы?

Из-под накидки высунулась скрюченная рука, похожая на высушенную корягу, описывая в воздухе круг, пока он говорил.

– Семьдесят два, – ответил Брэди. Голос тут же пропитался напряжением.

— Есть что-нибудь для старого землекопа? — громко прошепелявил Кокс, разбрызгивая слюну. — Для бедного старика, который научил тебя всему? Может, кто-то из этих юнцов?

Так они искали книгу за книгой. А когда закончили проверять весь список, Джиджи закрыла глаза, воспроизводя в памяти всю последовательность: l, c, r, e, e, t, i, h, b, p, o, m.

– Сразу уберем t, h и e[22], – предложила она. Осталось девять букв: l, c, r, e, i, b, p, o и m.

— Я тебе ничего не должен. Оставь нас, — холодно ответил Дрейк. — А не то я…

– Prime?[23] – предположил Нокс. – А может, primo?[24]

— Это этих мальчишек угри ищут, а? Где ты их прячешь, Дрейки?

Словно кобра перед броском, он подался головой вперед, белые невидящие глаза скользнули по Уиллу и Кэлу, а перепуганный Честер притаился позади. Уилл заметил широкие темные шрамы, по одному над каждым глазом, и множество других, сероватой сеткой покрывавших угольно-черные щеки.

– Rope[25], – подкинул вариант Брэди.

— Запах молодых тел, — Кокс быстро вытер нос узловатой рукой, — красивых и чистых.

– Rope, – повторила Джиджи, открыла глаза и встретилась с ним взглядом. – Тогда остается пять букв: l, c, i, b, m. Climb!

— Ты слишком много времени провел здесь… Похоже, недолго тебе осталось, Кокс. Хочешь, помогу? — сухо сказал Дрейк, поднимая ружье.

Человечек быстро обернулся к нему:

Нокс первым составил итоговую фразу:

— Не надо, Дрейки, так со старыми друзьями не поступают.

И, церемонно поклонившись, отступил в тень. Честер и Кэл не сводили глаз с того места, где он стоял, но Уилл смотрел на Дрейка. Он не мог не заметить, что Дрейк так крепко сжимал ружье, что костяшки пальцев у него побелели.

– Climb the rope – «Поднимись по веревке».

Он обернулся к мальчикам:

Не успел он это договорить, как кусочек витража на потолке опустился, и из открывшегося люка показалась веревка.

— Этого очаровашку зовут Том Кокс. Уж лучше со стигийцами водиться, чем с этим извращенным подобием человека. Внутри он не здоровее, чем снаружи.

Дрейк судорожно вздохнул.

Глава 62

— Если бы мы с Эллиот первыми не нашли вас, вы вполне бы могли попасть в его лапы.

Рохан

Взгляд Дрейка упал на огневое ружье, и он, будто удивившись, что до сих пор держит его наизготовку, опустил оружие.

Рохан подошел к панели на стене, нажал кнопку подсказки, чтобы организаторы точно его услышали.

— Вот почему нельзя надолго оставаться на равнине — из-за Кокса и ему подобных. И вы сами видите, что может сделать с вами радиация.

– Давайте подсказку! – потребовал он. По условиям они точно ее заслужили. Три правды. Расческа. Нож. Волосы Саванны. Стеклянная роза.

Он вставил огневое ружье обратно в обойму на бедре.

– Помните карточку с надписью «Это вовсе не ваша подсказка»? – спросила Эйвери. – Возьмите любую другую карту из колоды игры «Иголка в стоге сена» и поднесите к огню.

— Нам давно пора идти.

Динамики затихли.

Мотнув головой в ту сторону, где стоял Том Кокс, он вдруг задержал свой взгляд, словно увидел какие-то тени, которые мальчики и вообразить себе не могли. Потом повел их прочь, все время оглядываясь, чтобы убедиться, что Кокс не идет следом.

Саванна выхватила пустую карточку из стопки «Стог сена». Рохан сделал то же самое. Они разделились и направились к разным факелам. «Интересно, – подумал Рохан, – неужели она нуждается в этой дистанции?»



«Я попросила отрезать мне волосы, чтобы ты больше не вызывал у меня таких чувств». Каких, милая? У желания узнать ответ на этот вопрос имелись сугубо стратегические причины.

Жар от светильника подействовал, и на карточке Рохана проступили невидимые чернила: «Скажи «сыр»!»

Как-то ночью Уилл беспокойно спал, время от времени проваливаясь в забытье. В очередной раз отключившись, он внезапно проснулся от доносившегося из коридора голоса Эллиот. Звук был настолько слабым и неправдоподобным, что Уилл с трудом мог сказать, в действительности слышит его или во сне. Только мальчик сел в кровати, как в комнату, еле передвигая ноги, вошел Честер. С него текла вода — судя по всему, он только что проплыл через «пруд».

– Намек на фотокамеру? Или на мышь? – спросила Саванна. Очевидно, на ее карточке появилась та же надпись.

— Все в порядке, Уилл? — спросил он.

Рохан решил опробовать другую тактику.

— Вроде бы да, — сонным голосом отозвался Уилл. — С обхода?

– «Сыр», – произнес он.

— Да… только вернулись. Там все тихо. Без происшествий, — весело сказал Честер, снимая ботинки.

Раздался звуковой сигнал, должно быть, голосовой пароль сработал, и одна из стен треугольной комнаты стала поворачиваться назад. Она сдвинулась на девяносто градусов и со щелчком встала на место. У комнаты появился новый закуток.

Он говорил непринужденным, по-военному будничным тоном, словно делал лишь то, что велел ему долг — причем с усердием.

Рохан всмотрелся в открывшееся пространство: еще полки и новые игры. Оказалось, что в пятнадцати футах от покерного стола есть еще одно углубление, в котором располагается стол для пинг-понга. Рохан подошел к нему, спрыгнул в нишу, чтобы осмотреть стол, хотя все его мысли в тот момент занимала совсем другая головоломка.

Уилла неожиданно поразила мысль, насколько изменилась их дружба за прошедшие два месяца, словно встреча Кэла со смертью в «сахарной ловушке» и знакомство с Дрейком и Эллиот, особенно с ней, как-то сместили геометрию их отношений, все их привязанности. Мальчик снова лег, положив руки под голову, и стал вспоминать, какой была их прежняя дружба с Честером. Погружаясь в сон, Уилл с благодарностью отдался теплой дремоте, убеждая себя, что ничего не изменилось. Он слушал, как Честер снимал мокрую одежду, и чувствовал, что может сказать ему все что угодно.

«Что кроме денег получает победитель «Грандиозной игры»? – думал он, скользя руками по поверхности стола, осматривая каждый его дюйм. – Дурную славу?»

— Смешно, — тихо произнес Уилл, чтобы не разбудить брата.

Саванне уже пора выделить отдельную комнату в его лабиринте.

— Что? — спросил Честер, складывая брюки, словно он готовил на завтра школьную форму.

Осторожнее, Рохан. Ему ярко запомнилось, как нож перерезал ее волосы, и теперь это ощущение пробудилось в памяти, но времени вот так отвлекаться совсем не было. В его плане нет места для такого. Нет ничего важнее победы.

— Сон один видел.

Он выбрался из углубления и пошел изучать дальнюю стену – единственную в комнате стену, на которой не было полок. Зато она была вся увешана мячиками для пинг-понга. Сотнями мячиков.

— А, — рассеянно сказал Честер, вешая мокрые носки на гвозди, торчавшие из стены, чтобы просушить.

Рохан принялся внимательно их ощупывать, один за другим.

— Правда странный. Я был в каком-то теплом, солнечном месте, — не спеша рассказывал Уилл, стараясь вспомнить сон, который уже начал забываться. — Ничего не происходило, никаких особых событий. И еще там девушка была. Какая-то незнакомая, но я знал, что она нам друг.

– Саванна, – крикнул он. – Некоторые крутятся.

Уилл на секунду замолк.

– А на тех, что крутятся, есть какие-нибудь надписи? – уточнила Саванна, деловито присоединившись к нему.

– Я не вижу, – ответил Рохан. Впрочем, мы и надписей на картах не увидели, так что это не показатель.

— Такая красивая… даже сейчас, когда глаза закрываю, ее лицо стоит перед глазами, спокойное и такое… такое совершенное. Мы лежали на траве — как будто устроили пикник на лугу или где еще. Нас обоих, кажется, клонило в сон. Но я знал, что мы были там, где задумано, в том месте, которому мы оба принадлежали. И хотя мы не двигались, казалось, что мы плывем на кровати из мягкой травы, нас окружала такая мирная зелень, а над головами было чистейшее голубое небо. Мы были счастливы, очень счастливы.

– Опять невидимые чернила? – Саванна словно бы прочитала его мысли. – О, я тоже нашла крутящийся шарик.

Он вздохнул.

Так они и продолжили вместе ощупывать стену. Если попадался подвижный мячик, они крутили его до щелчка. Рохан надеялся, что за последним щелчком последует что-то значительное, но ничего не произошло.

— Это было так не похоже на сырость, и жару, и камни, которые здесь вокруг. Во сне все было легко… а луг такой реальный… Даже запах травы чувствовался. Это было…

– Значит, надо изучить игры на новых полках, – предположила Саванна. Она всем своим видом показывала, что эмоции после игры в «Правду или действие» уже улеглись, всем своим существом излучала контроль. – Я к этой стене присмотрюсь, а ты… – Она вдруг осеклась и застыла. – Рохан!

Как же сложно справиться с собой, когда она вот так произносит твое имя.

Он, наслаждаясь остатками тающих образов и ощущений, умолк. До него вдруг дошло, что он говорил какое-то время, не слыша ни ответов, ни звуков из угла Честера, и приподнял голову.

«Помни, у кого тут какая роль», – сказал он себе.

— Честер? — тихо позвал он.

– Что такое? – спросил Рохан. Поравнявшись с Саванной, он тут же понял, что ее так впечатлило: все полки на стене слева от шариков для пинг-понга были заставлены шахматами.

– Короли и королевы, – прошептала девушка и потянулась к одной из коробок. Теперь, когда от длинной косы ничего не осталось, Рохану были видны напряженные мышцы ее тонкой длинной шеи.

Закутавшись в одеяло, тот уже отвернулся к стене и заснул.

Он тоже взял коробку с шахматами.

Уилл медленно, безропотно выдохнул и закрыл глаза, намереваясь вернуться в свой сон, но понимая, что ничего похожего уже не приснится.

– Подсказки с короной и скипетром очевидны, а вот пустой трон…

Саванна его перебила.

Глава 27

– Ищем набор, где не хватает короля или королевы.

С невообразимым стуком Вагонетный поезд кренился и раскачивался из стороны в сторону так сильно, что Саре казалось — он вот-вот сойдет с рельсов. Крепко вцепившись в сиденье, она бросила встревоженный взгляд на Ребекку, которая выглядела совершенно невозмутимой. Девочка словно бы пребывала в трансе, на лице у нее было написано абсолютное спокойствие, а глаза широко открыты, но взгляд устремлен в никуда.

Они приступили к работе. Одинаковых наборов тут не было. Встречались фигурки из мрамора и стекла, хрусталя и дерева, доски, которые складывались пополам, доски, которые были украшены драгоценными камнями, бесхитростный дизайн и истинные произведения искусства; тематическое оформление, детские и антикварные наборы.

Потом поезд вошел в прежний гипнотический ритм. Сара вздохнула свободнее, оглядев пространство караульного вагона. Еще раз позволив взгляду поблуждать там, где сидели патрульные, она быстро отвела глаза, не желая, чтобы они заметили ее интерес.

Наконец свершилось! Рохан наткнулся на набор, где не доставало короля.

Ей пришлось ущипнуть себя, чтобы убедиться, что все это происходит на самом деле: не только то, что она сидела плечом к плечу с четырьмя патрульными-стигийцами, но и то, что они действительно настоящие патрульные, члены «Отряда Хобба», как их именовали в некоторых кругах.

– Савви, – позвал он, и она уже через секунду (спасибо длинным ногам!) оказалась рядом.

Когда она была маленькой, отец рассказывал ей страшные сказки об этих солдатах, как они любили есть колонистов живьем, а если девочка не слушалась и не шла сразу спать, то пугал тем, что на рассвете придут эти каннибалы. По словам отца, они прячутся у кроваток непослушных детей, а если высунуть из-под одеяла ножку, то отгрызут ее до лодыжки. Он говорил, они питают особую слабость к юной плоти. После таких рассказов Сара совсем не могла заснуть.

Рохан достал из коробки все фигурки. Они были пластиковые, ничем не примечательные. Дешевый набор, в котором, казалось бы, нет ничего интересного. Но эта иллюзия не помешала Рохану развернуть доску и расставить фигурки на положенные места.

Став немного старше, она узнала от Тэма, что эти таинственные люди действительно существуют. Конечно, в Колонии каждый знал о Дивизии — армии, которая патрулировала границы Квартала и Вечного города, районов, залегающих близко к поверхности, где у колонистов был хоть какой-то шанс выбраться наверх.

Саванна тоже включилась в процесс. Они работали в тандеме – его руки, ее, снова его – и вот уже все символы оказались на своих клетках. Кроме пропавшего короля.

Но патрульные — это совсем другое дело, они редко появлялись на улицах, если вообще там бывали. В результате колонисты окружили мифами и их самих, и их мастерство в бою. Некоторые из наиболее жутких баек, которые рассказывал Тэм, были правдой: у него была проверенная информация о том, что те сожрали ссыльного колониста, когда у них кончились съестные припасы. Тэм еще говорил, что «Хобб» — одно из имен дьявола, очень меткое, как он считает, для этих демонических воинов.

– Вот он, наш трон. – Рохан указал на пустующую клетку. – Ну или его зеркальное отражение на той стороне.

Кроме этой и многих других, явно выдуманных историй, которыми шепотом обменивались за закрытыми дверями, о патрульных было практически ничего не известно. Знали только, что их привлекали к секретным операциям на поверхности, да и это могло быть домыслом. Что касается Глубоких Пещер, поговаривали, что там они тренируются выживать длительное время без всякой помощи. А теперь, когда Сара узнала их поближе, она убедилась, что они обладали самой устрашающей внешностью, а в серых, мутных, как у мертвых рыб, глазах стоял вечный холод.

Саванна протянула руку, коснулась квадратика, а потом провела по нему ногтем. Черная краска стала слезать – как на лотерейном билетике, который надо потереть монеткой, чтобы узнать, каков твой выигрыш.

Под краской обнаружилась надпись: «Используй меня».

В большом, но довольно простом вагоне было достаточно места, он передвигался на такой же ходовой части, как и у грузовых платформ. Его бока и крыша были обшиты деревянными планками, которые по дороге так часто обдавало жаром и потоками воды, что вагон совсем покоробился. Между планками зияли широкие щели, пропуская внутрь дым и стремительный ветер, пока поезд мчался вперед, отчего поездка для Сары была немногим лучше той, которую Уилл с друзьями совершили на открытой грузовой платформе. Грубые деревянные скамьи протянулись вдоль обеих стен вагона, а к полу в каждом его конце были привинчены низенькие, по колено, столики, последний из которых занимали четверо патрульных.

Рохан выдернул доску. Фигурки дождем посыпались на пол. Он нажал на квадратик, и тот выскочил. Саванна успела его поймать. Когда она зажала его между большим и указательным пальцами, он зажегся зловещим фиолетовым светом.

Солдаты были облачены в униформу — песочно-коричневые длинные плащи и свободные брюки с широкими щитками на коленях, — совсем не похожую на ту, которую носило большинство стигийцев. Саре тоже выдали комплект такой одежды: сейчас она ее надела, хотя носить все это было не слишком удобно. Ей не пришлось прикладывать особых усилий, дабы представить, что бы сказал Тэм, увидев ее в униформе их заклятых врагов. Касаясь лацканов куртки, она живо вообразила себе разочарование, написание на лице брата. Почти слышался его голос:

– Лампа черного света, – пробормотал Рохан.

— Ой, Сара, как ты только в это влезла? Ты понимаешь, что делаешь?

– Шарики для пинг-понга! – воскликнула Саванна. – Те, которые мы поворачивали!

Не теряя ни секунды, они вернулись к дальней стене.

Не в состоянии справиться с неприятным чувством в душе, она с трудом сохраняла спокойствие, и каждый раз, когда женщина принималась ерзать на жесткой скамье, одежда не издавала ни малейшего звука, опровергая расхожее убеждение, что их делали из кожи копролитов; судя по всему, форму шили из особенно мягкой, тончайшей телячьей кожи. Сара поняла: это делается, чтобы патрульные двигались незаметно, без фирменного скрипа черных как смоль костюмов, в которых щеголяли в Колонии.

Патрульные спали по очереди, двое спящих клали ноги на стол, пока двое других бодрствовали, оставаясь неестественно спокойными, сидя прямо, как стержень, устремив глаза прямо перед собой. От них, даже уснувших, веяло свирепой бдительностью, словно они были готовы в любую секунду броситься в бой.

– Заслони ладонью обычный свет, и попробуем эту лампочку, – велел Рохан.

Сара и Ребекка даже не пытались разговаривать из-за беспрерывного шума, который был громче обычного, о чем Ребекка предупредила ее заранее, потому что поезд ехал в два раза быстрее своей средней скорости.

Она повиновалась. В лучах лампы черного света на всех шариках, которые они вращали до этого, проступили буквы. Рохан собрал их в латинское слово.

Вместо разговоров Сара рассматривала сумку, по виду похожую на потрепанный школьный ранец, стоявшую на столе перед Ребеккой. Из нее торчала пачка верхоземских газет, на верхней виднелся заголовок «Ультра-вирус бьет наповал», набранный жирным шрифтом. Сара уже несколько недель не знала, что происходит на поверхности, и даже отдаленно не могла представить себе, что это значит.

– Veritas[26], – произнес он.

Во время поездки она не один час терялась в догадках, чем такие статьи могут быть интересны Ребекке и стигийцам. Ее так и подмывало вытащить газеты из ранца, чтобы узнать подробности.

Снова запиликал звуковой сигнал, и часть стены с шариками отделилась. Тайник! Внутри лежали четыре предмета: липкий роллер для одежды, открытка ко дню рождения, пузырек с глиттером, старомодный шелковый веер.

Но Ребекка ни разу не сомкнула глаз, даже не задремала. Прислонившись к стене, она сидела, аккуратно скрестив руки на коленях, словно погруженная в глубокую медитацию. Что-то в ее позе приводило в замешательство.

Когда они достали все предметы, еще один участок стены с шариками отодвинулся назад, будто дверь. Обнажился маленький островок деревянных половиц, на которых было вырезано единственное слово: «Финал».

Обменяться парой фраз с ней Саре удалось, лишь когда поезд стал замедлять ход до самого малого, а потом и вовсе остановился.

– Последнее задание, – констатировала Саванна, встав рядом с Роханом.

Ребекка словно резко очнулась от странного оцепенения, неожиданно склонилась вперед и заговорила с Сарой.

Нынешний этап игры близился к завершению. Вскоре они не будут командой. Она обещала стереть Рохана в порошок. Говорила, что это будет прекрасно. И то и другое звучало вполне убедительно, но из этого следовало другое: если он, Рохан, хочет заполучить такой ценный актив, как Саванна Грэйсон, действовать надо незамедлительно.

— Штормовые ворота, — только и сказала она, после чего взяла газеты из сумки и принялась их пролистывать.

– Если хочешь опять предложить пари, – сказала Саванна, – мой ответ нет.

Сара кивнула, ничего не ответив, так как в этот самый момент откуда-то донесся скрежет. Патрульные встрепенулись, один из них раздал пассажирам консервные банки с полосками вяленого мяса и побитые белые эмалированные кружки с водой. Сара, поблагодарив, взяла свою порцию, и они молча принялись за еду, а поезд тронулся снова. Едва успев отъехать, он вновь остановился с резким толчком, и ворота за ним с лязгом захлопнулись.

Неровная (немудрено после ножа!) прическа придавала ей сходство с воином в льдисто-синих шелках. На талии по-прежнему висела цепь с замком, и если она и причиняла боль, девушка ничуть не возражала, как Рохан против окровавленных костяшек.

Ребекка внимательно изучала газету.

– С пари покончено. Теперь не до игр, – сказал Рохан. В самом начале он считал себя игроком, а Саванну – просто фишкой на игровом поле, но вряд ли смог бы столького добиться в жизни, если бы всегда вот так недооценивал соперника. Всё же Саванна не просто королева на шахматной доске, она тоже игрок.

— О чем это? — поинтересовалась Сара, скосив глаза на заголовок, гласящий «ПАНДЕМИЯ: ОФИЦИАЛЬНАЯ ВЕРСИЯ». — Это свежие газеты?

– Думаю, нам пора заключить сделку, – пристально глядя на девушку, сообщил Рохан.