Впрочем, что делать, я знаю. Другой вопрос, что никакой надежды на удачу нет.

— Помогите найти Таню.

Что за Таня — у меня ни малейшего представления.

– И как я буду бродить по улицам с тобой на плече?

— А… почему ее надо искать?

Насмешливый, именно насмешливый взгляд. И птица на моем плече ушла в сумрак.

Выясняется, что Таня — одноклассница Юры. Исчезла несколько дней назад. Не пришла в школу. Сперва думали, заболела. Пошли навестить. Мать говорит, уехала на целину. Юра уверен, что это не так: Таня никогда не говорила о целине.

Вот, значит, как. Невидимый наблюдатель. Не просто наблюдатель – реакция Кости на сову была более чем показательной. Похоже, мне дали напарницу, которую силы Тьмы знают куда лучше, чем рядовые служители Света.

— А почему это так вас заботит?

– Договорились, – бодренько сказал я. – Вот только съем чего-нибудь, ага?

— Таня — мой товарищ.

Я достал себе йогурт и налил стакан апельсинового сока. От того, чем я кормился последнюю неделю – полусырые бифштексы и мясной сок, немногим отличающийся от крови, – меня уже тошнило.

— И только?

– А тебе мяска, наверное?

Сова отвернулась.

Лицо его розовеет. Кажется, этого вопроса лучше не касаться. Но он выдерживает мой взгляд.

– Ну как хочешь, – сказал я. – Уверен, что едва ты захочешь есть, то сразу найдешь возможность со мной общаться.

— А чем могу быть полезен я?

— Именно вы!

Вот она — цена писательской популярности! Юра читал мои детективные повести и наивно воображает, что тот, кто пишет о разведке, сам должен быть хорошим разведчиком.

Но отказать в помощи тоже нельзя.

— Куда же все-таки она могла деться?

— Все дело в матери.

— Думаете, это мать ее услала?

— Никуда она ее не усылала, но косвенная виновница — она!

О чем-то Юра умалчивает, а я не расспрашиваю. Возможно, поэтому я и узнал историю отношений Тани и Юры.



Через несколько дней меня вызвала по телефону Анна Григорьевна:

Глава 3

— Зайдите к нам.

Я люблю ходить по городу в сумраке. При этом не становишься невидимым, иначе бы на тебя поминутно налетали. Просто сквозь тебя смотрят и не замечают тебя. Но сейчас предстояло работать в открытую.

День – не наше время. Как это ни смешно, но сторонники Света работают ночью, когда активизируются Темные. А сейчас Темные мало на что способны. Вампиры, оборотни. Темные маги днем вынуждены жить, как обычные люди.

В сборе вся семья. Сергей Петрович то и дело снимает очки, выглядит каким-то взъерошенным. Анна Григорьевна более сдержанна, однако и ей не по себе. Спокойнее других Евгений, хотя и у него на лице саркастически-недовольное выражение.

В большинстве своем, конечно.

Сейчас я прохаживался вокруг станции «Тульская». Как и посоветовал шеф, я отработал все станции на кольце, где только могла выйти девушка с черной воронкой инферно. За ней должен был остаться след, пусть слабенький, но еще различимый. Теперь я решил пройтись по радиальным веткам.

Юра у окна. Всматривается во что-то такое, что видно ему одному.

Дурацкая станция, дурацкий район. Два выхода, разнесенные на порядочное расстояние друг от друга. Рынок, помпезный небоскреб налоговой полиции, огромный жилой дом. Темных эманаций вокруг было столько, что найти след черной воронки становилось проблематичным.

— Вы только подумайте! — вибрирует контральто Анны Григорьевны. — Юра не хочет держать выпускные экзамены. Собирается куда-то ехать!

— Мальчишеская блажь, — вмешивается Сергей Петрович. — Какой-то модный нигилизм…

Особенно если она здесь не появлялась.

Втроем уговариваем Юру закончить школу. Евгений молчит, но, судя по его улыбочкам, держится доброжелательного нейтралитета в пользу родителей.

Я обошел все, вынюхивая ауру девушки, поглядывая порой сквозь сумрак на невидимую птицу, угнездившуюся на моем плече. Сова дремала. Она тоже ничего не чувствовала, а я почему-то был уверен, что ее способности к поиску получше моих.

Внимательно рассматриваю Юру. Черты лица у него, пожалуй, порезче, погрубей, чем у брата. Волосы темные, только что не черные. Густые брови. Карие глаза. Быстрые и влажные, как у жеребенка. Крупный прямой нос. Бледные, чуть розовые губы. Смуглые щеки. Резко очерченный подбородок. Не то чтобы очень красив, но такие парни нравятся девушкам.

Один раз у меня проверили документы милиционеры. Дважды приставали безумные молодые люди, желающие совершенно бесплатно, всего лишь за полсотни баксов, подарить мне китайский фен, детскую игрушку и копеечный корейский телефон.

— Просто неразумно бросить школу перед экзаменами, — говорю я. — Пустить насмарку десять лет…

И тут я не сдержался. Отмахнулся от очередного назойливого коммивояжера и провел реморализацию. Легкую, на самой грани допустимого. Может быть, парень начнет искать себе другую работу. А может быть, и нет…

— Неблагоразумно, — иронически соглашается Юра.

Но в тот же миг меня взяли за локти. Еще мгновение назад рядом никого не было – теперь за спиной стояла парочка. Симпатичная рыжая девчонка и крепкий, с мрачным лицом парень.

— Да, неблагоразумно, — подтверждаю я. — Насколько все усложнится для вас в будущем!

– Тихо, – сказала девушка. Она была в паре главной, я это оценил сразу. – Дневной Дозор.

— Ему открыта прямая дорога в университет, — стонет Анна Григорьевна. — У него блестящие способности…

Свет и Тьма!

— Разум и благоразумие не одинаковые понятия, — назидательно поясняет Юра. — Благоразумие божок обывателей…

Пожав плечами, я смотрел на них.

– Назовись, – потребовала девушка.

Однако он постепенно позволяет себя убедить.

Врать смысла не было, мою ауру они уже давно сняли, и определить личность – лишь вопрос времени.

– Антон Городецкий.

Анна Григорьевна облегченно вздыхает.

Они ждали.

— Преподаватель химии прочит Юре блестящую будущность, — делится она со мною своей мечтой. — С его работой об инсектицидах знакомились на химфаке…

– Иной, – признал я. – Сотрудник Ночного Дозора.

Сергей Петрович заключает разговор:

Руки с моих локтей они убрали. И даже отступили на шаг. Но огорченными никак не выглядели.

— Ты даешь слово?

– Пошли в сумрак, – велел парень.

— Ладно, — мрачно соглашается Юра. — Подчиняюсь благоразумию.

Похоже, не вампиры. И то хорошо. Можно надеяться на некоторую объективность. Я вздохнул и перешел из одной реальности в другую.

Через месяц Юра внезапно опять появляется у меня.

Первой неожиданностью было то, что парочка оказалась по-настоящему молодой. Девчонка-ведьма лет двадцати пяти и ведьмак лет тридцати, мой ровесник. Я подумал, что даже смогу при необходимости вспомнить их имена, в конце семидесятых ведьм и ведьмаков рождалось мало.

Июньский вечер, тепло. Но Юра в костюме. Ему хочется выглядеть старше своих лет.

Второй неожиданностью оказалось отсутствие на моем плече совы. Точнее, она там была. Я ощущал когти, мог ее увидеть, но только при некотором напряжении. Похоже было, что птичка одновременно со мной сменила реальности, оказавшись на более глубоком уровне сумрака.

— Как дела?

Все интереснее и интереснее!

– Дневной Дозор, – повторила девушка. – Алиса Донникова, Иная.

— Порядок.

– Петр Нестеров, Иной, – буркнул парень.

Лезет во внутренний карман, протягивает аттестат.

– У вас какие-то проблемы?

— Ого! Одни пятерки…

Девушка буравила меня фирменным «ведьмовским» взглядом. С каждой секундой она становилась все симпатичнее и обольстительнее. Конечно, я защищен от прямого воздействия, обворожить меня невозможно, но выглядело это эффектно.

– Проблемы не у нас. Антон Городецкий, вы произвели несанкционированный контакт с человеком.

Желтый закат льется в раскрытое окно. За стеклами шкапов светятся корешки книг. На подоконнике в глиняной обливной вазе букет сирени. Лиловые гроздья кажутся розовыми. Юра подходит к цветам, прячет в них лицо. Как ни серьезничает, а все-таки еще очень молод!

– Да? И какой?

— Рассказать вам о Тане?

– Вмешательство седьмой степени, – неохотно признала ведьма. – Но факт остается фактом. К тому же вы подтолкнули его к Свету.

– Протокол писать будем? – Меня вдруг развеселила ситуация. Седьмая степень – мелочь. Это воздействие на самой грани магии и обычного разговора.

– Будем.

Встреча в Третьяковке

– И что напишем? Сотрудник Ночного Дозора слегка усилил в человеке неприязнь к обману?

– Тем самым нарушая установленный баланс, – отчеканил ведьмак.

Рассказывает Юра сумбурно, то излишне подробно, то скороговоркой, а чего не договаривает, я мысленно договариваю за него.



– Неужели? А в чем беда для Тьмы? Если парень вдруг бросит заниматься мелким жульничеством, то его жизнь неизбежно ухудшится. Более моральный, но более несчастный. Согласно комментариям к соглашению о балансе сил – это не считается нарушением баланса.

Таню он знает шесть лет. С того самого года, когда Зарубины получили новую квартиру и Юра попал в новую школу. Была самой заурядной девчонкой.

– Софистика, – бросила девушка. – Вы сотрудник Дозора. То, что простительно обычному Иному, для вас неправомерно.

Как-то организовывали лыжную вылазку. Пригласили Таню. Не пошла.

Она была права. Мелкое нарушение, и все же…

— Мама не позволяет надолго отлучаться из дому.

– Он мне мешал. При проведении расследования я имею право на магическое вмешательство.

— А что ты делаешь дома?

– Вы на службе, Антон?

– Да.

— Шью, читаю.

– А почему днем?

– У меня особое задание. Вы можете направить запрос руководству. Точнее, запрос вправе направить ваше руководство.

Юра дал ей «Жизнь взаймы». Роман Ремарка. Она вернула книгу через два дня.

Ведьма и ведьмак переглянулись. Как бы ни были противоположны наши цели и наша мораль, но конторам приходилось сотрудничать.

— Ты это с какой целью дал мне такую книжку?..

А уж если начистоту, то вмешивать начальство никто не любит.

«Дура!»

– Допустим, – неохотно согласилась ведьма. – Антон, мы можем ограничиться устным замечанием.

Так Юра, конечно, не сказал, но подумал.

Я оглянулся. Вокруг, в серой мгле, медленно двигались люди. Обычные, неспособные выйти из своего мирка. Мы – Иные, и пусть я стою на стороне Света, а мои собеседники на стороне Тьмы, но с ними у меня куда больше общего, чем с любым из простых людей.



– Условия?

Нельзя играть с Тьмой в поддавки. Нельзя идти на уступки. А еще опаснее – принимать ее дары. Но правила созданы лишь для того, чтобы их нарушать.

– Никаких.

Надо же!

Я смотрел на Алису, пытаясь найти в ее словах подвох. Петр явно был возмущен поведением напарницы, он злился, ему хотелось уличить адепта Света в преступлении. Значит, его можно в расчет не брать.

В прошлом году осенью Светлана Павловна, преподавательница литературы, задала домашнее сочинение: «Русская природа в произведениях Левитана». Нашлись, конечно, такие, что ограничились репродукциями. Но большинство решило пойти в Третьяковку… Клава Полухина, секретарь комсомольской организации, предложила организовать экскурсию Массовое мероприятие! Но Светлана Павловна воспротивилась:

В чем же ловушка?

– Это неприемлемо для меня, – сказал я, с облегчением замечая подвох. – Алиса, благодарю за предложение мирного урегулирования. Могу принять его, но обещаю в аналогичной ситуации простить вам мелкое магическое вмешательство, до седьмого уровня включительно.

— Не для галочки посылают вас в Третьяковку, пусть каждый побудет с Левитаном наедине.

Пошел и Юра. Побыл наедине с Левитаном. И заодно навестил Нестерова.

– Хорошо, Иной, – легко согласилась Алиса. Протянула руку, и я невольно пожал ее. – Личное соглашение заключено.



Сова на моем плече взмахнула крыльями. Прямо в ухо ударил разъяренный клекот. И через мгновение птица материализовалась в сумеречном мире.

— Очень я люблю этого художника. Стою перед «Видением отроку Варфоломею»… До чего все необыкновенно! Сухая осень. Опаленная ветерком травка. Обломанная елочка. За леском церковка. Два голубых куполка. Внизу серые сараюшки. Гряды зеленой капусты… Как надо любить Россию, чтобы так ее написать! И стоит посреди этой России отрок. Смотрю и не могу

Алиса отступила на шаг, зрачки ее стремительно растянулись в вертикальные щелки. Парень-ведьмак принял защитную стойку.

наглядеться. Гладкие льняные волосы, огромные синие удивленные глаза, прямой, чуть вздернутый нос, чуть припухлые скорбные губы, тонкая шейка… Да за такую девушку, с таким лицом, умереть можно!

– Соглашение заключено! – угрюмо повторила ведьма.

Встал Юра перед картиной, задумался, ушел в себя. Оборачивается и… сперва не может даже понять. Рядом — Варфоломей.

Что происходит?

Так заново он открыл для себя Таню. Это была Таня Сухарева, на которую Юра никогда не обращал внимания.

Я с запозданием понял, что не стоило идти на соглашение при Ольге. Хотя… ну что страшного в произошедшем? Как будто при мне не заключали таких альянсов, не шли на уступки, не договаривались о сотрудничестве с Темными другие работники Дозора, включая и самого шефа! Да, нежелательно! Но приходится!

Наша цель не уничтожение Темных. Наша цель – поддержание баланса. Темные исчезнут лишь тогда, когда люди победят в себе Зло. Или мы исчезнем, если людям Тьма понравится больше, чем Свет.

— Таня, ты?

– Соглашение принято, – зло сказал я сове. – Уймись. Это мелочь. Это обычное сотрудничество.

Алиса улыбнулась, сделала мне ручкой. Взяла за локоть ведьмака, и они стали отступать. Миг, другой, и, выйдя из сумрака, они пошли по тротуару. Обычная парочка.

— Я.

– Что ты дергаешься? – спросил я. – Ну? Оперативная работа все время состояла из компромиссов!

— А ты видишь, кто перед тобой?

– Ты совершил ошибку.

— Мальчик…

Голос у Ольги был странный, неподходящий к внешности. Мягкий, бархатный, певучий. Так говорят кошки-оборотни, а не птицы.

Они вышли из Третьяковки рука об руку. Дошли до набережной.

– Ого. Так, значит, умеешь разговаривать?

— Пошли в кино?

– Да.

– А чего раньше молчала?

— Нет, нет…

– Раньше все было нормально.

Вспомнив древний анекдот, я усмехнулся.

Юра не помнит, о чем они в тот раз говорили, но, когда они уже прощались, Таня вдруг широко раскрыла глаза, посмотрела так, точно увидела Юру впервые, и сказала.

– Выйду из сумрака, хорошо? А ты можешь пока объяснить, в чем я ошибся. Небольшие компромиссы с Темными – неизбежная часть работы.

– Ты не имеешь той квалификации, которая позволяет идти на компромиссы.

— Знаешь, Юра, ты… удивительный!

Мир вокруг обрел краски. Это походило на смену режимов в видеокамере, когда переключаешься с «сепии» или «старого кино» на обычную съемку. Аналогия в чем-то была очень верной: сумрак и есть «старое кино». Старое-престарое, благополучно забытое человечеством. Так ему легче жить.

Я направился к спуску в метро, на ходу огрызнувшись невидимой собеседнице:

– При чем тут квалификация?

Они стали встречаться каждый день. Таня стеснялась подруг. Юра пораньше выходил из школы и ждал где-нибудь за углом. Скучно им не было. Они гуляли, радовались первому снегу, ходили по музеям…

– Дозорный высокого ранга способен предугадать последствия компромисса. Будет ли это небольшая двусторонняя уступка, которая взаимно нейтрализуется, или ловушка, в которой ты потеряешь больше, чем найдешь.

Однажды Юра уговорил Таню пойти в театр. Она редко бывала в театре и очень волновалась. Он повел ее на «Марию Стюарт». Юра не поклонник Шиллера, но он решил образовывать Таню. А перед этим дал прочесть Цвейга.

– Не думаю, что вмешательство седьмого уровня приведет к беде!

Когда Мария Стюарт шла на казнь, Таня судорожно вцепилась ему в руку.

Идущий рядом мужчина удивленно посмотрел на меня. Я уже приготовился сказать что-нибудь вроде «я тихий безобидный псих». Это очень хорошо лечит излишнее любопытство. Но мужчина уже ускорил шаг, видимо, придя к подобному выводу самостоятельно.

— А где… собака?

– Антон, ты не можешь предугадать последствий. Ты отреагировал на мелкую неприятную ситуацию неадекватно. Твоя маленькая магия привела к вмешательству Темных. Ты пошел с ними на компромисс. Но самое печальное, что вообще не было необходимости в магическом вмешательстве.

Цвейг рассказывает, как любимая собачка Марии Стюарт выскочила после казни из складок ее платья. Цвейг и Шиллер слились у нее в одно.

– Да, да, признаю. И что теперь?

Голос птицы оживал, наполнялся интонациями.

Потом ехали в метро. Потом шли пешком. Потом… Потом остановились в воротах ее дома, и Юра ее поцеловал.

Наверное, она очень долго не говорила.

– Теперь – ничего. Будем надеяться на лучшее.

Как-то Юра уговорил Таню пойти в кафе. Выбрали подальше от своего района, чтобы не попасться никому на глаза… Таня была в кафе впервые.

– Ты сообщишь шефу о случившемся?

– Нет. Пока нет. Мы ведь напарники.

Юра заказал ужин. Сухое вино Тане не понравилось. Тогда Юра заказал ликер, и ликер она выпила. Уговорились вернуться пораньше, но решили потанцевать и не заметили, как прошло время. Вышли из кафе около одиннадцати.

У меня потеплело на душе. Ошибки ошибками, но внезапное улучшение отношений с партнером стоит того.

— Ой, что мне будет!..

– Спасибо. Что посоветуешь?

К счастью, на углу стояли такси. Через двадцать минут Таня была дома.

– Ты все делаешь правильно. Ищи след.

Я предпочел бы получить более неординарный совет…

В школу она пришла с распухшим лицом. На щеке синяк, один глаз заплыл.

– Поехали.

К двум часам дня вдобавок к кольцу я обшарил всю серую линию. Может быть, я и скверный оперативник, но не заметить вчерашний след, который сам же и снял, не мог. Не выходила здесь девушка, над которой вращался черный вихрь инферно. Видимо, стоило снова начать с той точки, где мы встретились.

— Шла в темноте по коридору, сосед внезапно открыл дверь, — объяснила она.

На «Курской» я поднялся из метро, прямо на улице из машины купил пластиковое корытце салата и стакан кофе. При взгляде на гамбургеры и сосиски начинало поташнивать, несмотря на все символическое количество в них мяса.

А после уроков призналась Юре, что ее побила мать.

– Будешь что-нибудь? – спросил я невидимую спутницу.

– Нет. Спасибо.

Мать, оказывается, не спала. Сидела в темной комнате у окна и ждала дочь. Она видела, как подъехала машина, как Таня выскочила из такси, как послала воздушный поцелуй…

Стоя под мелким снежком, я ковырял крошечной вилкой оливье, прихлебывал горячий кофе. Бомж, явно рассчитывавший, что я возьму пива и ему достанется пустая бутылка, потолкался в сторонке и ушел греться в метро. Больше никому до меня дела не было. Девушка-продавщица обслуживала оголодавших прохожих, безликий поток пешеходов струился от вокзала и к вокзалу. У книжного лотка продавец уныло, без энтузиазма всучивал покупателю какую-то книгу. Покупатель жался.

И как только дочь вошла в комнату, началась расправа.

— И ты молчала?

– У меня, наверное, плохое настроение… – буркнул я.

— А что мне оставалось…

– Почему?

— А отец?

– Все видится в мрачном свете. Люди – гады и дураки, салат промерз, ботинки отсырели.

— У меня нет отца…

Птица на моем плече издала насмешливый клекот.

Оказалось, Таня не знает своего отца. Он обманул ее мать и исчез еще до рождения Тани.

– Нет, Антон. Дело не в настроении. Ты чувствуешь приближение инферно.

Мать Тани считает, что все мужчины — негодяи.

– Я никогда не отличался чувствительностью.

— Легче видеть тебя мертвой, — говорит она Тане, — чем обманутой каким-нибудь лоботрясом.

– Вот то-то и оно.



Я глянул на вокзал. Попытался всмотреться в лица. Кое-кто тоже чувствовал. Те из людей, которые стояли на самой грани между человеком и Иным, были напряженными, подавленными. Причины они понять не могли и потому внешне, наоборот, бодрились.

Мать Тани выросла в деревне.

После войны на помощь колхозу посылали студентов. Один из них и обманул Танину мать. Она была еще совсем юной девушкой. Пообещал жениться, увезти с собой, а сам исчез, едва узнал о ее беременности.

– Тьма и Свет… Что может произойти, Ольга?

Мать уехала от пересудов в Москву. Приютила ее какая-то сердобольная бабушка Дуся, помогла даже устроиться на фабрику. Таня родилась уже в

– Все что угодно. Ты оттянул прорыв, но зато, когда воронка ударит, последствия станут просто катастрофическими. Эффект удержания.

городе. Жизнь, конечно, у матери была не сахарная: работа, ребенок, да еще божья старушка, за которой тоже приходилось ухаживать, как за ребенком.

– Шеф об этом не сказал.

Бабушка Дуся умерла, когда Тане исполнилось восемь лет. Достались им в наследство комната и незатейливое бабкино имущество: кровать, комод и киот.

– Зачем? Ты поступил правильно. Сейчас есть хотя бы шанс.



– Ольга, сколько тебе лет? – спросил я. Между людьми этот вопрос мог бы прозвучать оскорбительно. Для нас в возрасте нет особых границ.

После своего признания Таня настороженно посмотрела на Юру:

– Много, Антон. Например, я помню восстание.

— Одну тайну ты узнал…

– Революцию?

— А разве есть еще тайна?

– Восстание на Сенатской. – Сова издала смешок. Я помолчал. Возможно, Ольга старше самого шефа.

— Есть. Я скажу. Только позже.

– Какой у тебя ранг, партнерша?

Юра не допытывался: рано или поздно Таня все равно с ним поделится.

– Никакого. Я лишена всех прав.

По правде сказать, он не придал ее исповеди большого значения: какое, в общем, ему дело, есть у нее отец или нет!

– Извини.

Потом заметил, что Таня ждет и от него рассказа о своей семье.

– Ничего. Давно смирилась.

Он просто предложил:

Голос у нее оставался бодрым, даже насмешливым. Но что-то подсказывало мне: нет в Ольге никакого смирения.

– Если я не слишком назойлив… Почему тебя загнали в это тело?

— Познакомить тебя с моими предками?

– Иного выбора не было. Существовать в теле волка куда сложнее.

– Подожди… – Я бросил недоеденный салат в урну. Посмотрел на плечо, совы не увидел, конечно, для этого пришлось бы уходить в сумрак. – Кто ты? Если оборотень, то почему с нами? Если маг – почему такое странное наказание?

— Ой, что ты!

– А вот это уже не относится к делу, Антон. – На миг в голосе прорезалась острая сталь. – Но началось все с того, что я пошла на компромисс с Темными. Маленький компромисс. Мне казалось, что последствия просчитаны, но я ошиблась.

Все же Юра зазвал ее к себе. Она согласилась зайти, когда он поклялся, что дома у него никого нет.

Вот так…

Показал квартиру. Мамины альбомы. Таня все удивлялась, что у Юры отдельная комната.

– Ты поэтому заговорила? Решила меня предостеречь, но опоздала?

— Поженимся, тоже будешь здесь…

Молчание.

Будто Ольга уже недовольна своей откровенностью.

Юра прервал рассказ. Точно спохватился. Я так и не понял, как далеко зашли его отношения с Таней, виноват он в чем перед ней или нет.

Парень он хороший, но избалован.

– Работаем дальше… – сказал я. И тут в кармане пискнул телефон.

Однако заподозрить Юру в непорядочности невозможно, в нем рано проявилось чувство ответственности, он был хозяином своего слова.

Это оказалась Лариса. С чего бы ей работать две смены подряд?

– Антон, внимание… Поймали след той девушки. Станция «Перово».

Ссора

– Блин, – только и сказал я. Работать в спальных районах – мучение.

Юра помолчал и перешел к событиям, которые и привели его ко мне.

– Да, – согласилась Лариса. Оперативник она совсем никакой… потому и сидит на телефоне, наверное. Но девчонка умная. – Антон, гони в Перово. Туда стягивают всех наших, они идут по следу. И еще… там заметили Дневной Дозор.

Как ни боялась Таня матери, она согласилась встречать Новый год вместе с Юрой. На школьный бал Таню мать не могла не пустить. А оттуда легко сбежать к Зарубиным.

– Понятно. – Я сложил трубку.

Юра принялся выяснять, где встречают Новый год родители. Обычно они куда-нибудь уезжали. Закинул удочку: как посмотрят, если у него соберется небольшая компания? Возражений не встретилось. Все было на мази. И вдруг Таня объявляет, что никуда не пойдет: не пускает мать.

Ничего мне не было понятно. Неужели Темные уже все знают? И жаждут прорыва инферно? И меня останавливали не случайно…

Ерунда. Катастрофа в Москве не в интересах Тьмы. Правда, останавливать воронку они тоже не станут: для них это противоестественно.

— Вина у нас не бывает, но я куплю лимонада и мысленно чокнусь с тобой в двенадцать часов…

В метро я забираться так и не стал. Поймал машину, это должно было дать выигрыш по времени, пусть и небольшой. Сел рядом с водителем, смуглым горбоносым интеллигентом лет сорока. Машина была новенькая, да и сам водитель производил впечатление человека преуспевающего. Даже странно, что подрабатывает извозом.

А тут сюрприз от родителей: они перерешили, надо кого-то пригласить, удобнее дома…