– Нет, это морской радар. Тупик.
1
На экране появились две иконки папок с файлами. Фиона нажала на обе и начала листать видео с камер с разных углов. Им было из чего выбрать, но дам интересовали только три камеры: та, которая была направлена на все фасады домов, выходящих на бухту, такая же, но снимающая домики, выходящие на море, и та, что направлена на узкий проход между ними. Ресторан показывал все три направления с начала косы до конца, а камеры с «Дома Контрабандистов» – наоборот, с конца до начала. Никто не мог подойти к дому Малкольма Крэйни, не попав на одну из этих шести камер.
Фиона нашла тот роковой день, пятнадцатое июля, затем расставила все шесть видео так, чтобы они аккуратно занимали весь экран и можно было смотреть одновременно.
– Погодите, этот экран слишком маленький. – Неравнодушная Сью прошла к полке в дальней части магазина, рядом с DVD-дисками, где хранились и артефакты информационных технологий в ожидании нового дома. Звучало так, будто они были очень древними, но сейчас вся электроника возрастом больше года уже считается древностью. Выбрав компьютерный монитор в черном корпусе под брендом с непроизносимым названием, которое никто не узнал, Сью сняла его с полки вместе с торчащими из него проводами. Установив его на прилавок, она присоединила провода монитора к ноутбуку, и экран тут же зажегся. Изображения появились в том же порядке, только в два раза больше.
Все повторилось, все стало другим.
– Теперь другое дело! – объявила Дэйзи.
Фиона проверила отметки времени на каждом видео, синхронизируя их.
В прошлый раз я летел на Ору с чувством первооткрывателя. Звездный мир на полусферах стереоэкрана был первозданно ярок. Сейчас мы мчались проторенной дорогой, десятки кораблей впереди, десятки позади. Хорошо известные звезды неслись навстречу и погасали в отдалении - нового не было. Я торопился. Я больше не хотел быть звездным туристом. Воин величайшей армии, когда-либо собранной человечеством, - я опаздывал на призывной пункт!
– Энни Фоллет утверждает, что вышла из своего домика около трех тридцати утра, когда шла в туалет. Давайте я отмотаю, скажем, до двух тридцати и начнем с этого времени?
– Не понимаю тебя, - сказала Мери, хмуря широкие брови. - Без тебя в Персей не уйдут - зачем нервничать? И неужели красота мира становится меньше, если ты уже любовался ею?
Все согласились.
Фиона установила видео на нужное время, и три головы уставились в экран, ожидая, как появится какая-то зловещая фигура в капюшоне и побежит к домику с канистрой бензина в одной руке и, возможно, зажигалкой в другой. Секунда за секундой они смотрели записи, но все было тихо. Ни песчинки на пляже не шелохнулось. Картинка оставалась неизменной, сменялись только цифры времени в углу, медленно приближаясь к кончине Малкольма Крэйни.
– Она перестает быть неожиданной, - пробормотал я, мрачно взирая на Альдебаран, который все увеличивался.
А потом они увидели. В 3:21 утра. В углу одного видео появился слабый отблеск. С камеры на доме Себа просматривался только фасад дома Малкольма, но было совершенно очевидно, что пожар уже начался, на боковой стене, как и сказал Мартин, и теперь распространялся к передней части. К 3:22 утра зарево пожара появилось и на видео с камер ресторана, но с другой стороны.
Фиона остановила запись.
В Мери есть что-то общее с Верой, хотя внешне они не схожи. Та прямолинейная, сухая логика, что зовется женской, у них, во всяком случае, одинакова.
– Я не понимаю. Пожар уже начался, но мы никого не увидели.
– Это невозможно, – сказала Сью. – Поджигатели должны были попасть хотя бы на одну камеру по дороге к пляжному домику Малкольма, разве нет? Перемотай назад. Мы, наверное, пропустили что-то.
– Красота - это совершенство, то есть максимум того, что всегда ожидается и всегда желается. Желаемая ожиданная неожиданность - согласись, это нелепо, Эли.
Фиона перемотала записи на три утра и включила видео, до максимума замедлив воспроизведение. Три пары глаз уставились в монитор, лихорадочно выискивая признаки человека или нескольких людей, двигающихся через пляж к домику Малкольма, или хотя бы фигур в тени. Но сколько бы раз они ни проигрывали видео, как бы далеко ни отматывали и как сильно ни замедляли видео, никто не появлялся – ни в капюшоне, ни без него. Дамы изучили видео вплоть до заката дня накануне, желая убедиться, что никто не метнулся в узкий проход за домиком и не затаился там до темноты, выжидая удобного момента. Они проследили за передвижениями каждого, кто подходил к нужному дому. Так как камеры снимали под разными углами, они смогли отметить всех посетителей пляжа, кто когда выходил и уходил. И никто ни в какой момент не бросался в тот узкий проход между домом Малкольма и соседним домом справа. На всякий случай они проверили записи и других камер, вдруг бы подсказка обнаружилась там, но ничего внезапно не появилось и не материализовалось. Коса ночью совершенно опустела. Лишенная разгадок пустошь.
– Согласись и ты, Вера… - начал я запальчиво и запнулся.
Фиона вздохнула:
– Ничего не понимаю.
Мери рассмеялась.
– Итак, – произнесла Дэйзи, – мы ищем кого-то, кто не только высокий и лишен здравого смысла, он или она еще и невидимый!
– Похоже, так, – согласилась Сью. – Давайте посмотрим дальше. Что случилось, когда появилась Энни Фоллет.
– Я видела твою сестру лишь на стереоэкранах. Но ты уже не первый раз называешь меня Верой. И ошибаешься ты, лишь когда не прав и собираешься оправдываться. Разве не так?
Фиона снова включила все видео. Ровно в 3:30 утра открылась дверь пляжного домика дальше по косе. На веранде появилась Энни Фоллет и тщательно закрыла дверь за собой. Вдруг дернув головой, она будто принялась отгонять муху, размахивая руками, отчего чуть не упала. Восстановив равновесие, женщина осторожными шагами спустилась по ступенькам, все еще не до конца проснувшись. Неловко наклонившись вперед, она брела по песку к туалетам, расположенным рядом с домиком Малкольма.
– Она определенно выглядит так, будто ей срочно нужно в туалет, – заметила Неравнодушная Сью. – Мне приходилось повторять такую походку не один раз.
Я поцеловал Мери. Поцелуи, кажется, единственное, что не требует ни обоснований, ни оправданий.
– Зарево пожара стало ярче. Как она может его не видеть? – спросила Дэйзи.
– Камеры расположены выше, чем уровень ее глаз, – ответила Фиона. – Крыши других домов и туалета загораживают поле зрения. К тому же голова у нее опущена, она, должно быть, смотрит под ноги, боится упасть. И к этому моменту ей уже нестерпимо хочется в туалет.
Мери все же пожаловалась:
По мере приближения к туалетам Энни ускоряла шаг. Затем исчезла за дверью.
Смотреть дальше было мучительно больно.
– Я думала, ты будешь мне гидом на первой моей звездной дороге. Когда-то поездки молодоженов назывались свадебными путешествиями. У меня впечатление, что наше свадебное путешествие тебе наскучило.
Появившись на пороге, Энни Фоллет подняла взгляд над мелькнувшую искру, а затем увидела и ее жуткий источник: объятый пламенем дом Малкольма. Она побежала к нему, чуть не упала, увязнув в песке. Замерев на секунду, она медлила, вероятно находясь в шоке при виде подобного огненного ада.
В эти несколько кратких мгновений пламя взметнулось выше, стало еще сильнее.
Я стал вспоминать, что знаю о светилах, рассказал о полете в Плеяды и Персей.
Нужно было решаться, сейчас или никогда. Схватив сохнущее полотенце у соседнего домика и обмотав им голову, Энни бросилась к дому Малкольма, взбежала по террасе, толкнула плечом французские окна до пола и исчезла в горящем здании.
Несколько секунд спустя она появилась спиной вперед, согнувшись под странным углом, таща Малкольма за запястья. Сантиметр за сантиметром женщина тянула его на себя, но получалось невыносимо медленно. Иногда казалось, что она не справится, что ей слишком тяжело, но Энни не сдавалась. Наконец она вытащила мужчину на террасу, а затем и на безопасный песок.
– Звездная бездна со всех сторон, и мы куда-то падаем в ней, - сказал я с волнением. - Это нужно почувствовать, Мери: звездная бездна - и ты в ней все падаешь, падаешь, падаешь…
Более героического и самоотверженного поступка Фиона никогда не видела. У нее перехватило дыхание и затряслись руки.
Все молчали. Чудовищные кадры лишили их дара речи. Но озадачило их другое – то, что случилось потом.
– Звездная бездна, и ты в ней падаешь, падаешь, - повторила Мери тихо. Она склонила лицо, я не видел ее глаз.
Глава 16
Увидев, через что прошла бедная женщина, дамы решили, что к Энни Фоллет отправится одна Фиона. Едва ли уместно – и целесообразно – сваливаться ей на голову всем троим. Кроме того, кто-то должен приглядывать за магазином.
Для того, кто арендовал домик на одном из самых дорогих пляжей в стране, дом Энни Фоллет оказался на удивление скромным. Небольшая квартирка на нижнем этаже, стиснутый со всех сторон крошечный задний дворик, куда вместился только сетчатый детский батут, из тех, что ютятся на террасах магазинов в Уинтоне. Сквозь большие стеклянные двери Фиона наблюдала, как дети Энни, Милли и Сэм, пищат от восторга, без конца кидая мячик Саймону Ле Бону, который от этой игры никогда не уставал. Они казались хорошо воспитанными детьми и, главное, счастливыми. И Энни Фоллет, похоже, была готова на все, чтобы так оставалось и дальше, несмотря на случившееся пятнадцатого июля. Поэтому Фиона удивилась, когда Энни согласилась ответить на ее вопросы, причем в тот же день.
Чай остывал в чашке, которую Фиона держала в руках. Она к нему даже не притронулась, так ее захватил рассказ Энни о том, как они с детьми вообще оказались в пляжном домике.
2
Энни нервно сжимала пальцы.
– Я просто хочу сразу рассказать все как было, без недомолвок.
У Энни были добрые голубые глаза, но Фиона различила в них грусть. Появилась ли эта грусть после пожара или уже давно там поселилась?
– Мой бывший муж живет во Франции с новой девушкой. То есть забота о детях лежит полностью на мне. Я работаю из дома и лета ждала с ужасом. Каждый год так. Пытаюсь работать и одновременно кормить и развлекать их. Просто невозможно. Так что я убедила Тома…
На Оре нас встретило так много друзей, что я устал обниматься, хлопать по плечу и жать руки. Рядом с Верой стоял Ромеро - как обычно изящный и холодно-подтянутый. Он ограничился тем, что крепко пожал мне руку.
– Вашего бывшего мужа?
– Да. Деньги у него есть, но каким-то образом ему всегда удается давать нам лишь минимальные средства – все благодаря его изобретательному бухгалтеру и адвокату по разводам: после разрыва именно он получил дом и большинство наших сбережений. Так или иначе, мне удалось убедить его оплатить аренду пляжного домика на лето.
С Мери Ромеро разговаривал так, что даже незнакомый явственно различил бы иронию.
Он никогда не занимается с детьми, поэтому я надавила на совесть. Я хочу, чтобы у них было счастливое, радостное детство! А не воспоминания о том, как они сидят в своих айпадах. Так что Том согласился снять дом на все лето, так мы и оказались на косе Мадфорд-Спит. Я была вне себя от радости. Они играли, я работала. Там безопасно, все очень дружелюбные, такое маленькое сообщество. Наверное, это как вернуться в 50-е годы. Ну, знаете, когда дети играли на улице и никто не запирал двери. У них могли быть настоящие летние каникулы, как раньше, – с приключениями, друзьями, чем-то новым и интересным. Немного свободы.
Фиона тактично улыбнулась, пытаясь быть как можно деликатнее.
– Вас можно поздравить, дорогая Мери? Насколько я понимаю, осуществились ваши заветные мечты?
– А потом случился пожар.
Энни Фоллет с трудом сглотнула.
Если раньше я опасался, что Мери влюблена в Ромеро, то сейчас мне показалось, что она его ненавидит, так раздраженно заблестели ее глаза.
– Да, пожар все изменил. После него мы не чувствовали себя в безопасности. Ну я не чувствовала. Мне удалось скрыть бо́льшую часть от детей. Не хотела их травмировать. Они, конечно, очень огорчились, потому что не хотели уезжать. До сих пор расстроены. Спрашивают, когда можно вернуться.
Фиона помедлила.
– Вы угадали, Павел. Самые заветные из моих мечтаний!
– Знаю, вам, возможно, будет тяжело, но не могли бы вы рассказать о событиях той ночи по порядку?
Энни Фоллет ответила не сразу. Несколько раз моргнула, затем шмыгнула носом.
– Помню, как мне ужасно хотелось в туалет. Я вышла из домика и быстро пошла к туалетным кабинкам, где-то в три тридцать утра.
Он почтительно развел руками, церемонно склонил голову, - так, наверное, в древности изображали поздравления.
– А запах дыма вы ощутили?
– Да, но в этом не было ничего особенно. По вечерам по всей косе дымятся угли мангалов и костровых чаш. Так что я и не обратила внимания. А когда вышла из туалета, увидела несколько искр в воздухе, горящий пепел. Как вы помните, я еще не до конца проснулась. Я тогда подумала, как странно, повернула за угол – и увидела горящий дом. Я знала, что Малкольм внутри.
– Что это значит? - Вера с недоумением переводила взгляд с меня на Мери и с Мери на Ромеро. - Случилось что-нибудь важное, брат?
– Откуда?
– Каждый день около девяти вечера у нас был заведен такой порядок. Дети переодевались в пижаму, и мы шли умываться и чистить зубы. Дети считали, что это очень здорово. Домик Малкольма стоит рядом с туалетными кабинками, и со всеми его украшениями мимо точно не пройдешь. Дети его обожали. Такой волшебный грот. И они всегда хотели посмотреть на него перед сном, а Малкольм всегда сидел на террасе. Всегда. Он жил в этом домике круглый год, так мне говорили. «Фотографируйте, если хотите», – говорил он. Дети всегда стеснялись. Он был хорошим человеком. Эксцентричным, но хорошим. – Энни замолчала.
– Для меня - важное! - Я взял Мери за руку. - Познакомься с моей женой, Вера.
– Вы в порядке, можете продолжать? – спросила Фиона. – Мы можем сделать перерыв.
Энни промокнула слезу рукавом.
Я всегда удивлялся быстроте, с какой женщины сдруживаются.
– Нет, я в порядке. Давайте продолжим.
– Как вы опишете пожар?
У мужчин мгновенное взаимопонимание не развито, мы раньше обмениваемся приветствиями, долго присматриваемся, принюхиваемся и прищупываемся, прежде чем начинаем соображать, чего нам друг от друга надо. Условности поведения у нас сильнее, мужчины и доныне жертвы этикета. Я бы на месте Веры часок потолковал с Мери, потом взял ее дружески под руку. Вера же просто шагнула к Мери, а та бросилась к ней в объятия.
– Горел весь дом, но часть справа – явно сильнее. К счастью, до дверей огонь не добрался. Я, не осознавая, что делаю, схватила влажное полотенце, сохнувшее снаружи соседнего пляжного домика. А потом побежала к дому Малкольма, обернув полотенце вокруг головы. Я действительно не думала об этом, просто делала. Ворвалась в двери.
– И где был Малкольм?
– Наконец-то, Эли! - возгласила Вера, отпуская Мери. - И ты, кажется, сделал удачный выбор, брат.
– Повсюду стоял густой дым. Ничего не было видно. Я несколько раз выкрикнула его имя, а потом споткнулась и упала на него. Он лежал на диване. К счастью, не в спальне наверху. Я стала трясти его, но он был без сознания. К этому моменту я уже сильно кашляла, а глаза слезились. Я схватила Малкольма за руки и потащила на улицу. Прошла словно целая вечность. Я тащила его и тащила, пока мы оба не оказались на песке. А потом упала и никак не могла откашляться.
Те кадры с камер, где Энни Фоллет корчится на песке рядом с Малкольмом, Фиона не забудет никогда.
– Не очень удачный! Справочная предрекла нам развод на третьем месяце брачной жизни. Правда, уже идет четвертый…
– Малкольм в тот момент был еще жив?
– Не уверена. Но мне сказали, что да.
– Энни, вы поступили невероятно храбро.
Вера увлекла Мери в сторону, а я поступил в безраздельное обладание приятелей. Пополневшая Ольга пожелала мне счастья, Леонид добавил своих поздравлений, Аллан похвастался, что никогда не изменит корпорации холостяков, а Лусин, глядя с нежностью, словно я был выведенным в его институте крылатым человекобыком, вдруг промямлил:
Энни что-то пренебрежительно промычала, отведя глаза и глядя на потрескавшийся ламинат.
– Очень храбро, – продолжила Фиона. – Не недооценивайте свой поступок. Но я не совсем понимаю, что произошло потом. На записях с видеокамер вы вполне объяснимо не могли прийти в себя из-за дыма. Как вы и сказали, упали на песок. Но в новостях была совершенно другая версия событий. Там утверждалось, что вы пытались оживить Малкольма, а когда не удалось, вскочили и принялись тушить пожар и практически справились с ним в одиночку.
Энни покачала головой:
– Хочешь подарю? Дракон! Изумительный. Летай с Мери. Райское счастье.
– К тому моменту все уже выбежали на пляж и либо помогали тушить пожар, либо делали искусственное дыхание Малкольму. Но я не участвовала в этом. Я была не в состоянии что-либо делать. Так что это заслуга остальных жителей домов. Сказать по правде, все, чего я хотела, – это вернуться к своим детям, но не могла пошевелиться, так мне было плохо.
– Так почему же такая разница в изложении событий?
– На огнедышащих драконах летать только в ад, а это я погожу, - сказал я.
Энни Фоллет снова замолчала.
Если б Фиона не знала, она бы сказала, что на лице женщины отразилось что-то похожее на стыд.
Прилетевший Труб увеличил общую сумятицу. Я выбрался из его крылатых объятий основательно помятым. Прошло не меньше часа, прежде чем установился упорядоченный разговор взамен сплошного смеха и выкриков.
Энни тяжело вздохнула.
– Вы не сердитесь на меня, Павел? - спросил я Ромеро. - Я имею в виду совет насчет Оры…
– Мне сказали так сделать.
– Я благодарен вам, Эли, - сказал он без обычной напыщенности. - Я был слепец, должен это с прискорбием признать. Наше примирение с Верой было так неожиданно быстро…
Фиона оторопела.
Я не удержался от насмешки.
– И кто же?
– Не верю в неожиданности, особенно в счастливые. Хорошая неожиданность требует солидной подготовки. Этой, как вы помните, предшествовала наша ссора в лесу.
Прежде грустные глаза Энни Фоллет превратились в сердитые щелочки.
Глава 17
– Неожиданности у вас здесь будут, - предрек он. - И очень скоро, любезный друг.
Фиона терпеливо ждала ответа, не желая давить на Энни. Наконец женщина заговорила:
– Я повела себя глупо. Послушалась плохого совета.
Вера с Мери подошли к нам. Вера сказала:
– Чьего же?
Энни запнулась.
– Нам нужно наедине поговорить о походе в Персей. Может быть, сделаем это не откладывая?
– Давайте я дорасскажу все до конца. Когда меня осмотрели врачи, подошла полиция. Детектив Финчер и сержант Томас вели себя очень мило, это я помню. Я рассказала им всю правду, слово в слово, как сейчас вам. Обо всем, что случилось. Полиция опечатала Мадфорд-Спит и велела всем оставаться там, пока они не соберут показания и не найдут то, что им нужно. Как только нас отпустили, я схватила вещи, отменила бронирование и увезла детей домой. Мне хотелось забыть обо всем. Рядом со мной умер человек, и я все проигрывала и проигрывала этот момент в голове. Ну, вы знаете, все эти «что, если». Что, если б я поступила так? А что, если б иначе? Вдруг бы он выжил?
И так-то было не очень хорошо, но потом я получила звонок: меня спрашивали, есть ли у меня стратегия для средств массовой информации. Я понятия не имела, что имеется в виду и откуда у нее мой номер. «Следующие несколько дней – самые важные», – сказала она. На меня будет направлено внимание СМИ, прессы, телевидения. Она могла решить все вопросы за меня, держать их на расстоянии. Вы должны понять, я все еще находилась в состоянии шока. Я хотела, чтобы меня оставили в покое дома с детьми. Хотела отгородиться от остального мира. Но я знала, что она права. Я видела в новостях, как это бывает. Пресса разбивает лагерь у тебя под дверью, не оставляя в покое. Так что я попросила ее представлять меня.
Я удивился, почему о походе в Персей нужно беседовать наедине.
– Кого?
– Софи Хэйверфорд.
– У меня обязанности гида, Вера. Мери впервые на Оре.
Фиона поморщилась, ощутив во рту кислый привкус.
– Тогда приходи после прогулки в мой номер.
– Ох, мне следовало бы догадаться.
– Вы ее знаете?
– К несчастью, да. Она управляет благотворительным магазином через дорогу от моего. А раньше работала в пиар-службе.
Лусин объявил, что не успокоится, пока не продемонстрирует мне с Мери зверинца, вывезенного с Земли. Мы не стали огорчать Лусина и пошли к его питомцам. Одних пегасов было не меньше сотни - черные, оранжевые, желтые, зеленые, красные с белыми искрами, белые с искрами красными - в общем, всех поэтических красок, воинственно ржущие, непрерывно взлетающие, непрерывно садящиеся…
– Все верно. Она говорила очень убедительно. И была такой сочувствующей и понимающей.
– Не сомневаюсь, так и было. В красноречии ей не откажешь.
Труб, скрестив на груди крылья, с насмешливой неприязнью следил за сутолокой.
Энни нервно почесала бедро.
– Я подумала, так будет лучше – что кто-то вроде нее будет заниматься этими вопросами. Не привлекать внимания к нам, но в то же время даст СМИ то, чего они хотят.
– И она это сделала?
– Неразумный народец, - проворчал он. - Не умеют ни читать, ни писать. Я уже не упоминаю о том, что не говорят по-человечески.
– Да, поначалу все было отлично. Но потом я увидела статьи в газетах и сюжеты по телевизору. Они не совпадали с тем, что произошло на самом деле. Эта женщина приукрашивала правду. Превратила меня в кого-то вроде супергероини с нечеловеческой силой, которая сорвала с петель дверь и вынесла Малкольма на руках, держа над головой, а затем пыталась оживить его и еще и собственноручно потушила пожар.
– И что вы сделали?
В первый год пребывания на Земле Труб справился с азбукой, а перед отлетом на Ору сдал экзамен за начальную школу, а там интегральное исчисление и ряды Нгоро. На Оре Труб устроил для своих сородичей училища. У ангелов обнаружились недюжинные способности к технике. Особенно они увлекаются электрическими аппаратами.
– Сразу же уволила ее. Не хотела быть частью ее лжи. Софи умоляла меня дать ей второй шанс. Сказала, что уже не за горами заманчивые предложения написать книгу или выступить на телевидении, когда я буду готова. Что я могу заработать кучу денег на этом. Что я как мать-одиночка этого заслуживаю. Но я не хотела денег. О них я вообще не думала.
Фиона застонала.
– Это же только лошади, хотя и с крыльями, - сказал я.
– Энни, мне так жаль, что кроме всего прочего вам пришлось пройти и через такое! У этой женщины нет принципов, знаю по своему опыту.
– Что ж, это многому меня научило. После этого случая я стала относиться к людям иначе. Теперь так легко никому не доверяю.
– Тем непростительней их тупость.
– Вы не заметили, не было ли у кого из жителей косы конфликтов с Малкольмом? – сменила тему Фиона.
– Вроде бы нет, но мы приехали совсем недавно. Все казались очень милыми, особенно один – подошел, представился. Как же его звали? Фрэнк, кажется.
Было забавно, что один из любимцев Лусина поносит других его любимцев. Лусин от ангела, однако, легко сносил то, чего не потерпел бы от человека.
– Фрэнк Маршалл?
– Да, он. Сказал, если мне что-то понадобится, прийти и постучаться к нему, или, если возникнут какие-то проблемы, он все решит за меня.
– Расист, - сказал он и так ухмыльнулся, будто ангел не ругал, а превозносил пегасов. - Культ высших существ. Детская болезнь развития.
– О, понятно, – ответила Фиона.
– Простите, прозвучало так, будто он мафиози. Все было совсем не так. Он был довольно милым, если вы понимаете, о чем я. У него две внучки, они часто приезжают к нему. Так или иначе, помимо этого о той ночи я больше ничего добавить не могу. Как и сказала полиции, я никого и ничего не видела. Ну, кроме комаров, но это вряд ли поможет.
За конюшней пегасов мы увидели крылатого огнедышащего дракона. Он был такой огромный, что походил скорее на кита. Он лежал, пламенно-рыжий, в толстенной броне, из ноздрей клубился дым, а когда он выдыхал пламя, проносился гул. Полуприкрыв тяжелыми веками зеленые глаза, крылатое чудовище надменно посматривало на нас. Казалось невероятным, что эта махина может парить в воздухе.
Фиона взяла сумку и поднялась, готовясь попрощаться, чтобы не мучить бедную женщину еще больше.
– Спасибо, что согласились встретиться со мной. Многое прояснилось. Теперь я могу вычеркнуть некоторые пункты из расследования.
– У него корона! - воскликнула Мери.
Энни Фоллет вновь побледнела, и на ее лице появилось странное выражение неловкости.
– Есть еще кое-что, но я не уверена, что это имеет значение. Не уверена даже, стоит ли вам говорить об этом.
– Разрядник! - с гордостью объяснил Лусин. - Испепеляет молниями. Хорош, а?
Фиона села обратно.
На голове дракона возвышалась корона - три золоченых рога. С рогов срывались искры, красноватое сияние озаряло чудище. На молнии, испепеляющие врага, искорки похожи не были.
Глава 18
Фиона решила сразу же проверить полученную от Энни Фоллет наводку. Ну, не столько наводку, сколько наблюдение или, возможно, зацепку. Чем бы оно ни было, этот факт определенно требовалось изучить повнимательнее, особенно учитывая, что ехать предстояло недалеко, всего лишь до Талбот-Вудс, совсем близко от Уинтона, где жила Энни. Но эти два пригорода не могли различаться сильнее. В отличие от Уинтона с его узкими улочками, где было трудно найти место для парковки, в Талбот-Вудс внушительные и широкие дороги утопали в зелени, впечатляя рядами роскошных викторианских особняков с садами размером с парк и просторными подъездными дорожками. И на безупречных дорогах Талбот-Вудс не виднелось ни одной припаркованной машины.
– Проверь, - предложил Лусин. - Кинь камень. Или другое.
Фиона поставила машину на ручник и приоткрыла окно для Саймона Ле Бона. Погода стояла облачная и теплее становиться не собиралась, поэтому Фиона сочла безопаснее оставить пса в машине – и разумнее, учитывая, что она приехала без приглашения. Она хотела оценить реакцию этих людей без отвлекающего фактора в лице милой собачки.
На прибранной Оре найти камушек непросто. Я метнул в дракона карманный нож. Дракон рывком повернул голову, глаза остро блеснули, туловище хищно изогнулось, а молния, вырвавшаяся с короны, ударила в ножик, когда тот еще летел, - ножик бурно вспыхнул, превращаясь в плазму. И тотчас вторая молния, только еще мощней, разрядилась прямо мне в грудь. Если бы жители Оры не защищались индивидуальными полями, все мы, безусловно, были бы ослеплены вспышкой, а сам я, так же безусловно, разлетелся бы плазменным облачком.
Исходя из списка владельцев домиков на косе, Фиона знала, что первый дом, куда она собиралась постучаться, принадлежал Пуллманам из пляжного домика номер 116, того, что стоял справа от дома Малкольма, ближе к той стороне, где начался пожар. Особняк выглядел впечатляющим: фасад из красного кирпича, большие окна с декоративным переплетом и с витражами. Венчала здание высокая остроконечная крыша, толстые трубы дымоходов и широкие темные карнизы.
– Может сразу три молнии, - восторженно пояснил Лусин. - И по трем направлениям. Имя - Громовержец.
Она позвонила. Тишина.
Фиона подождала. Позвонила снова. И опять ничего.
– Не хотел бы я схватиться с Громовержцем в воздухе, - сказал потрясенный ангел.
Хрустя гравием по подъездной дорожке, Фиона подошла к соседнему особняку, который принадлежал Донованам из пляжного домика номер 118, того, что слева от дома Малкольма. Ей уже пришло в голову несколько своеобразное расположение. Семьи были соседями не только в городе, но и на косе – точнее, были бы, если б между ними не втиснулся домик Малкольма.
Дом Донованов выглядел столь же впечатляюще, как и у Пуллманов: такой же викторианский особняк с возвышающимися елями и, судя по всему, отдельным гостевым домом на участке настолько большом, что ему смело можно присваивать свой почтовый индекс.
Дракон успокаивался - приподнявшееся тело опадало, над короной плясали синеватые огни Эльма, тяжелые веки прикрывали потухавшие зеленые глаза.
Фиона нажала на звонок.
Через несколько секунд ей открыла миниатюрная голубоглазая блондинка, симпатичная, с бокалом белого вина в руках. А ведь только время обеда. Фиона задумалась, какой может быть повод, или пить вино средь бела дня – обычное времяпрепровождение для верхушки среднего класса?
– Громовержец так Громовержец, - сказал я. - Существо эффектное. Но зачем нам в Персее громовержцы с пегасами?
– Простите за беспокойство, – начала Фиона. – Меня зовут Фиона Шарп, Энтони Оуэнс нанял нас расследовать убийство на косе Мадфорд-Спит. Вы не против, если я задам несколько вопросов?
Женщина с трудом сглотнула. Фиона не могла понять, это от нервов или же она только что сделала большой глоток вина.
– Пригодятся, Эли.
– Да, точно. Эм, конечно. Пожалуйста, проходите.
Женщина провела Фиону в просторный холл, где пол был выложен массивными плитами, а сводчатый потолок из темного дерева и широкая лестница так и вызывали в воображении диснеевскую принцессу, которая вот-вот спустится по ступеням.
Я тогда и понятия не имел, как жестоко Лусин будет прав!
– Вы Сэдди Донован? – уточнила Фиона. Она уже знала ответ по списку владельцев пляжных домиков, но хотела убедиться.
– Да. Это я. Пожалуйста, проходите на кухню.
Мы с Мери вышли наружу, оставив Лусина с его созданиями и с Трубом. Был вечер, искусственное солнце погасло.
Пройдя из отделанного темным деревом холла в кухню, Фиона едва удержалась, чтобы не отвернуться от сверкающего белого совершенства бытового пространства. Посреди величественного симметричного королевства мрамора и золота стоял кухонный остров, такой большой, что на него можно было посадить самолет, к тому же с двойной раковиной и элегантным изогнутым краном, тоже золотым – который на вид стоил больше, чем ее машина. На высоком барном стуле сидел симпатичный мужчина. Судя по тому, как свитер облегал его идеальное тело, он явно пользовался услугами персонального тренера, причем постоянно. Перед ним стоял почти пустой бокал вина.
– Добрый день, – поздоровалась Фиона. – А вы, должно быть, Майкл Донован.
– Одни! - воскликнул я. - На Оре - и одни, Мери!
Беспокойство исказило идеальные черты лица мужчины, почти состарив его.
– Нет-нет. Я Рик Пуллман, сосед Сэди.
– До сих пор ты больше стремился к своим друзьям, чем к одиночеству со мной, - упрекнула Мери.
– Мой муж на работе, – сообщила Сэди.
– И моя жена тоже, – добавил Рик. – Мы оба домохозяин и домохозяйка. Вот, расслабляемся, а то уже скоро нужно детей забирать из школы.
Я рассмеялся. Нигде мне не бывает так хорошо, как на Оре!
Сэди поставила свой бокал:
– Точнее, их привозит школьный микроавтобус. Мы их не забираем. Было бы безответственно ездить после бокала вина, верно, Рич?
– Ты, кажется, приревновала меня к Лусину и Трубу? Пойдем, я покажу тебе Ору.
– Да, конечно, – смущенно пробормотал он.
– Когда наши супруги возвращаются, мы меняемся ролями. Они присматривают за детьми, а мы можем выбраться куда-нибудь, погулять.
Мы долго гуляли по проспектам планеты, заходили в опустевшие звездные гостиницы. Я рассказывал, как познакомился с альтаирцами, вегажителями, ангелами. Прошедшее нахлынуло на меня, призраки, как во плоти, двигались рядом. Я вспомнил и об Андре. Здесь он совершал великие открытия, а я зубоскалил, придирался к мелким ошибкам. Пока он жил среди нас, мы недооценивали его, я больше других был этим грешен.
Как-то неловко эти двое себя вели, и алкоголь определенно развязывал языки. Фиона была только за, но не могла отделаться от мысли, что все это немного напоминало обмен женами. Она как будто попала на съемочную площадку Робина Асквита
[17], но менее известного ремейка – переосмысления, как их сейчас называют.
Рик, должно быть, ощутил смутное беспокойство Фионы по поводу того, что они с Сэди не отходят друг от друга ни на шаг, и поспешил оправдаться:
Внезапно я увидел слезы в глазах Мери.
– У нас у обоих большие семьи. И когда мы все делаем вместе, то и детям веселее, и нам, взрослым, проще. Поэтому мы и купили дома по соседству.
– Я чем-то расстроил тебя?
– Конечно, мы можем позволить себе заботиться о детях, – внесла ясность Сэди, не желая создавать неверное впечатление. Но с учетом сводчатых потолков и зеркально симметричной мраморной кухни она могла этого не опасаться. – Деньги для нас не проблема. Мы могли бы нанять нянь и гувернанток-иностранок, но нам просто не нравится приглашать в дом посторонних.
– О, надеюсь, ничего страшного, что я здесь, – заметила Фиона.
Она быстро взглянула на меня и спросила почти враждебно:
– Нет-нет, – ответила Сэди. – Я хорошо разбираюсь в людях. Так чем мы можем вам помочь?
– Ты не замечаешь во мне перемен?
Фиона откашлялась.
– Я бы хотела спросить вас о смерти Малкольма Крэйни.
– Каких?
– Мы его не убивали! – выпалил Рик Пуллман.
Фиона с трудом сохранила бесстрастное выражение лица.
– Разных… Ты не находишь, что я подурнела?
Глава 19
Я смотрел на нее во все глаза. Никогда еще она не была так красива. Она отвернулась, когда я сказал об этом. Погасшее было солнце разгорелось в луну - на Оре по графику было полнолуние.
Рик Пуллман слишком рьяно отрицал свою причастность к убийству, Фиона такого не ожидала. Вообще-то она и вовсе этого не ожидала. Их ни в чем не обвиняли – ей этого даже в голову не пришло, во всяком случае пока. С этими двумя она придерживалась тактики «невиновен-пока-не-доказано-обратное» и собирала факты. Однако Рик предпочел сразу же повысить их с Сэди статус до «главных подозреваемых», так эмоционально и безо всякой причины настаивая на своей невиновности. Кого-то мучили угрызения совести или просто проявились проблемы с самоконтролем?
Фиона бросила взгляд на Сэди, которая, покраснев от гнева, пыталась испепелить Рика взглядом. При этом, несмотря на внешний вид, она совершенно спокойно сказала:
– Рик, не нервничай. – А потом повернулась к Фионе: – Он просто не хочет неприятностей. Даже когда забирает меня из города, и то не останавливается под запрещающим знаком.
– Ты странный человек. Эли, - заговорила она потом. - Почему, собственно, ты в меня влюбился?
Фиона постаралась не отвлекаться на мысли о том, почему ее забирает Рик, а не собственный муж.
– Рик, что вас подтолкнуло сказать, что вы не убивали Малкольма?
– Это-то просто. Ты - Мери. Единственная и неповторимая.
Сэди уже открыла рот, чтобы ответить, но он успел раньше:
– Каждый человек единствен и неповторим, двойников нет. Ты по-настоящему любишь только двоих в мире. У тебя дрожит голос и блестят глаза, когда ты вспоминаешь их.
– Ты говоришь об Андре?
– Уверен, до вас дошли слухи – я имею в виду, на косе.
– И о Фиоле!
– Не надо, Мери! - Я взял ее под руку. - Они очень мне близки, Андре и Фиола, правильно, я волнуюсь, когда говорю о них. Но если бы мы с тобой были в разлуке, как бы я волновался, вспоминая о тебе! Я вот сейчас подумал, что мы могли бы очутиться врозь, и у меня задрожали коленки.
Сэди слишком сильно сжала челюсти, так что они щелкнули. Определенно, она хотела услышать от него не это.
– Но голос у тебя не дрожит, - возразила она печально. - Ты говоришь о дрожи в коленках с улыбкой, Эли. Ладно, тебе пора к Вере. Отнесись серьезно к тому, что она сообщит.
– Ты знаешь, о чем она собирается говорить?
Фиона покачала головой. Никаких слухов она не знала. Кроме Фрэнка и парочки других обитателей на косе, не было никого, кто мог бы эти слухи распространить, а сам Фрэнк на любителя сплетен не походил.
– Вера скажет об этом лучше, чем я.
– Каких слухов? – Фиона приготовилась услышать признание в чем-то явно гнусном.
– Везде загадки! Ромеро грозит неожиданностями, Вера может беседовать только наедине, ты тоже на что-то намекаешь. Сказала бы уж прямо!
Рик неловко замолчал.
– Вера скажет, - повторила Мери.
– Ну мы хотели поменяться домами с Малкольмом Крэйни.
3
Фиона расслабилась, но лишь чуть-чуть. Существенное открытие.
– Я об этом не слышала. Расскажите.
– Ты удивлен, что беседа наедине? - так начала Вера. - Дело в том, что речь пойдет о личностях. По решению Большого Совета я должна обсудить с тобой, кого назначим адмиралом нашего флота. Требований к адмиралу больше, чем к командирам кораблей.
Я пожал плечами:
– Мы хотели, чтобы наши домики на косе, как и дома здесь, стояли рядом, – взяла на себя объяснение Сэди. – Ну, знаете, чтобы дети могли бегать друг к другу играть в соседнюю дверь и нам было бы проще заботиться о них. Так все было бы проще.
– Я раньше должен услышать, что это за требования.
– Во-первых, общечеловеческие - смелость, решительность, твердость, целеустремленность, быстрота соображения… Надеюсь, не нужно подробней? Во-вторых, специальные - умение командовать кораблем и людьми, хорошая ориентировка в галактических просторах, понимание противника и его приемов борьбы. И, наконец, особенные - широкий ум, ощущение нового, а также живое, доброе, отзывчивое сердце, глубокое понимание наших исторических задач… Ибо этот человек, наш адмирал, будет верховным представителем человечества перед пока малознакомыми, но, несомненно, мощными галактическими цивилизациями.
– Мы предложили ему просто переехать из одного домика в другой, – добавил Рик. – Хотя для него сделка была более выгодной: свой дом мы недавно модернизировали, а его пришлось бы еще чинить. Дом был в ужасном состоянии. И, давайте признаем, не такое и большое дело – просто взять и переехать в соседний домик. Вот для нас разница была бы огромная. Но Малкольм отказался.
Я расхохотался:
– Почему?
– Ты нарисовала образ не человека, а божества. Сусальный лик, а не лицо. К несчастью, люди не боги.
– Нужен лишь такой командир. Другому нельзя поручить верховное командование.
Сэди допила вино одним глотком.
Мы стали перебирать кандидатуры. Ни Ольга, ни Леонид, ни Осима, ни Аллан не подходили, это было ясно. Я упомянул Веру. Она отвела себя. Я сказал, что если бы Андре не был в плену, он подошел бы всех лучше. Вера отвела и его: она считала, что у Андре ум остер, но не широк.
Эта игра в кандидатуры начала мне надоедать. Мне все равно, кто будет командовать. Пусть обратятся к Большой - бесстрастная машина даст точный ответ.
– Потому что домик на косе оставила ему тетя. Он много лет принадлежал их семье, и он хотел оставить его в семье.
– Мы обращались к Большой.