Но Андра лишь укоризненно покачала головой.

– Да… нехило они обвели тебя вокруг пальца. Вполне в духе Безымянных.

– Не называй их так! – возмутился Олег. – У них есть имена, и это великие имена!

– Да, если они крадут, то как раз великие имена, спору нет. Ваней Ивановым они тебе не представятся, они себе на визитку напишут «Чернобог», «Сварог», «Род» или что-нибудь в этом духе. Или они сейчас по-другому себя ведут? Подняли ставки, тырят по-крупному? Будды и Вишну?

– Ты хочешь сказать, что они – не те боги, которыми называются? – поинтересовался Олег. Он не верил ни одному ее слову и не собирался верить.

– Они могут быть этими богами, а могут и не быть. Иногда роль бога играет один и тот же Безымянный, а иногда они примеряют один и тот же образ. Это как с Джеймсом Бондом – персонаж один, актеры разные.

– Ты превращаешь это в фарс!

– Так это и есть фарс, только вселенского масштаба, – развела руками Андра.

– Зачем им брать чужие имена, если они так могущественны?

– Ты меня совсем не слушаешь… Они не берут чужие имена, вы сами их даете, вот как ты быстренько записал их в боги. Имена нужны людям, не Безымянным. Вы привыкли, что каждое живое существо должно быть названо, если вы общаетесь с ним. Но для них система работает по-другому. Никто не дал им имен, потому что никто не собирался их создавать, порождать – если угодно. Они – ошибки мироздания, трещины в магической материи. Сильны ли они? Невероятно, запредельно сильны, ты и сам почувствовал это. Они годятся на роль ваших языческих богов, они были в числе таких богов когда-то. Но все образы, связанные с ними, – исключительно ваша фантазия.

– Они не то мне сказали!

– Дружочек, так это называется ложь! Безымянные всегда врут, это их нормальное состояние.

Он не собирался ей верить, не должен был, но и пропустить ее слова мимо ушей не получалось. Олег знал, что эти слова вернутся к нему, когда она уйдет, заставят сомневаться снова и снова.

Но не сейчас.

– Не знаю, что они тебе наобещали, однако сведется это к одному: разрушению, – продолжила Андра. – Едва они выберутся из своей клетухи, как ваш мир превратится в один огромный мангал.

Что ж, теперь настал его черед ликовать.

– Именно это они мне и обещали!

– Серьезно? – она изумленно приподняла бровь. – Ты сражаешься за то, чтобы они уничтожили твой мир?

– Да! – зло выкрикнул Олег, надеясь, что секретарша его не услышит.

Он хотел отплатить ей за свой недавний шок равным по силе шоком. Кто угодно был бы поражен на ее месте, а уж она, охотница, и подавно. Олег давно усвоил, что все эти добренькие борцы за справедливость легко теряют контроль, когда речь заходит об уничтожении мира.

Но Андра продолжала невозмутимо рассматривать его серыми, как кремень, глазами.

– Феерический идиот, – только и сказала она.

– Что?..

– Ты смертный, Олег. Ты сделан из плоти и крови. «Смертный» означает, что тебя может забрать смерть, если ты не в курсе.

– Они изменили меня!

– Они только усложнили смерти задачу, но ничего, Мрачный Жнец любит хороший вызов. Ты думаешь, что ты особенный? Искренне в это верили только твои мама и бабушка, да будет земля им пухом. Безымянных не волнуют прислужники, для них все люди на одно лицо. Считая их богами, ты подсознательно делаешь их добрыми, благородными, может, суровыми, но всегда справедливыми. А Безымянные – это дикие животные, которых интересует исключительно хаос, потому что только он может их развлечь.

– Я тоже жду этот хаос, потому они и выбрали меня.

– Тебе-то он зачем? Реки крови и вечные пожары – это не так круто, как ты думаешь.

– Все лучше, чем это! – Олег указал рукой на город, раскинувшийся за широким окном его кабинета. – Сытая жизнь – это бездарная жизнь. Все покупается и продается, любой человек не важнее предмета, любого можно купить, просто цена у всех разная. Виртуальная реальность важнее настоящей, потому что там интересней. Я-то знаю, я ее продаю! А люди будут жрать у меня с рук, лишь бы выбраться из своего серого мирка и хоть немного пожить по-настоящему. Вокруг нас – одни маски, лживые улыбки для фотографий, губы трубочкой и игра мышцами на камеру. Это, безусловно, такой же ритуал, как былые войны. Но войны были честнее! Я хочу, чтобы за жизнь снова нужно было сражаться, чтобы медицина столкнулась с новой чумой и боролась с ней, а не искала сотню новых способов увеличить сиськи очередной шлюхе да убрать морщины любой ценой.

– Если делом займутся Безымянные, люди в любом случае проиграют. Так что, надеюсь, ты не слишком веришь в эти свои бредни шестнадцатилетнего романтика, потому что будущего у них нет.

– Я и не говорю, что желаю людям победы и просветления. Я хочу, чтоб они боролись! Это и есть моя цель. А уж умрут они или нет – мне безразлично. Мои боги знают об этом, за то и ценят!

Он ожидал, что она попытается читать ему мораль, а она задумалась, потом кивнула.

– Да, думаю, этим ты их задел, таких мразей среди людей немного. Поздравляю, ты заключил выгодную сделку, бойня в стиле Безымянных – это как раз для тебя.

– Это все? Ты мне больше ничего не скажешь?

– А чего еще ты от меня ожидал? Что я попрошусь к тебе разносчицей кофе? – Андра наклонилась вперед, заглянула ему в глаза. – Ты уверен, что можешь дать мне хоть что-то?

Нет.

Конечно же, нет.

Олег вдруг понял это с предельной ясностью. Она слишком много знала о его богах – он упрямо отказывался звать их Безымянными. Она была спокойна, она не умерла во время взрыва, она пришла к нему, как истинная хозяйка положения.

Он ничего не мог ей предложить, но и сдаваться не собирался.

– Ты попытаешься меня остановить, – сказал он. Это не было вопросом.

– Естественно.

– Зачем ты пришла? Почему предупредила меня, что ты еще жива?

– Так интересней, – подмигнула ему Андра. – Я решила чуть упростить тебе задачу, хотя у тебя ничего не получится.

Она блефовала, Олег пытался заставить себя поверить в это и не думать ни о чем другом.

– Пошла вон отсюда.

– Да, ты прав, я задержалась. Тебе нужно готовиться к следующему ритуалу – ведь осталось всего пять дней!

Она ушла из его офиса, не прощаясь ни с ним, ни с секретаршей. Когда за ее спиной закрылись двери лифта, Олег вышел из своего кабинета. В холле его ждала не только секретарша, но и двое вызванных ею охранников.

Это были лучшие его люди – преданные рабы богов и опытные воины. Один провел в тюрьме почти половину своей жизни и вышел оттуда хищником, пьянеющим от запаха крови. Другой десять лет скитался по иностранным легионам – многие зарабатывали там непростые деньги, но ему больше нравилась сама возможность убивать безнаказанно.

Они умели драться, многое знали о магии и давно позабыли о жалости. Они провожали Андру Абате жадными взглядами; она была на голову ниже каждого из них. Да, они не были чудовищами, как те четверо существ, что были сотворены из найденных в тайнике голов, но они все равно были сильны.

– Вы пойдете за ней следом, – велел Олег. – Дождитесь, когда она отъедет подальше от моего офиса, и разберитесь с ней. Мне все равно, что вы с ней сделаете – трахнете, убьете, убьете и трахнете, это ваше дело. Но я хочу, чтобы ее труп не стал для меня проблемой.

– Конечно, шеф, – ухмыльнулся один.

– Мы не дадим ей пропасть зря, – кивнул второй.

Они направились следом за Андрой, два его лучших воина – он не брался сказать, сколько оборванных жизней за спиной у каждого из них, сколько крови у них на руках. Эта сука пожалеет, что пришла сюда и посмела самодовольно смотреть ему в глаза! Не важно, как она выжила в том самолете – скорее всего, почуяла неладное и не поднялась на борт, вот и весь секрет, но это не спасет ее от опытных головорезов. На сей раз она перешла черту, удача ее не спасет, его люди знают свое дело…

Больше этих двоих никто никогда не видел.

* * *

– Все не так плохо, как я ожидала, – заметила Андра. – Да, он умен, но это сочетание интеллекта и житейской мудрости, не более. Он из тех, кто даже собственную мать умудрится продать «две по цене одной», и кто-то на это клюнет. Типичный представитель современных людей, предсказуемо далекий от магии.

– Не сказала бы, что он далек от магии, после всего, что он сделал! – возразила Полина.

– Он двигался вслепую, делал то, что ему говорили. Похоже, он даже не понимает до конца, что произошло с его телом. Для него новые способности – это что-то вроде поцелуя в лоб от его милых богов. Он не представляет, что такое трансмутация на самом деле, что это необратимый процесс. Как и вы, раньше он был связан с магией лишь сказками. Это нам на руку.

– С какой стороны?

– Он взялся за очень сложный ритуал, где одна ошибка может свести на нет все предыдущие достижения, – пояснила Андра. – Нам просто нужно сделать так, чтобы этот Акела промахнулся, и – пожалуйста, человечество может бездарно прожигать свою жизнь дальше.

Они разговаривали с ней так, будто ничего не случилось, – Полина и Доминик. Сергей так не мог, ему едва хватало сил сдерживаться, просто молчать и не нарываться. Если бы на ее месте был кто-то другой, он бы уже высказал ей все, что о ней думает. Но с Андрой Абате шутки плохи, и ему приходилось молчать, прожигая взглядом оконное стекло.

Она все равно заметила. Сергей вдруг понял, что в комнате повисла напряженная тишина, он почти чувствовал у себя на спине испытующий взгляд Андры – ровно между лопаток.

– Хочешь что-то сказать – скажи, – предложила она. Вполне миролюбиво, и все равно Сергей почувствовал, как от ее голоса у него пробегает мороз по коже.

Сказать или нет? Отмолчаться, пожалуй, не получится, ему давно хотелось выпустить гнев наружу.

Он резко обернулся, но от подоконника не отошел, ему нравилось чувствовать за спиной только стену и ничего больше. Вернее, никого больше.

– Почему ты не убила его?

– Олега? – уточнила Андра.

– Кого же еще!

– Почему ты решил, что я могла его убить?

– Потому что знаю это!

Он и правда не мог объяснить, он просто знал – но медиуму и этого хватало. В тот день в московском офисе Олега Андра была намного сильнее его. Он ведь был один, без охраны своих приспешников и двух оставшихся чудовищ! Так что ей помешало?

– Ты кое-что путаешь. Не я могла его убить – ему подарили сильное новое тело, для меня этого может оказаться многовато, а ломать ногти просто так не люблю. Бо, скорее всего, мог его убить, это правда. А он не захотел. Возможно, это был каприз, нежелание слишком рано заканчивать игру, а может, он понимает, что убийство Олега на этой стадии ритуала лишь усложнит нам задачу. Он так решил, я не спорю, я просто принимаю его решение.

Сергей ушам своим поверить не мог.

– Ты серьезно? Хватит уже списывать все на этого мистического Бо, ты нас совсем за идиотов держишь? Его никто никогда не видел, никто с ним не общался, а я не чувствую его энергии. Почему, если он так силен? Я должен был почувствовать! Но, конечно, способностей медиума недостаточно, чтобы почувствовать плод твоего воображения.

Он оглянулся по сторонам, чтобы понять, кто на его стороне. Полина готова была поддержать его, он видел, потому что она прошла через те же сомнения. А вот Доминик со скучающим видом читал книгу. Похоже, все происходящее здесь его не интересовало – словно он знал исход заранее.

Андра тоже осталась равнодушна. Сергей понимал, что должен радоваться этому, однако то, что он не способен ее задеть, лишь усиливало его гнев.

– Если Бо существует, я хочу его увидеть!

– А он не цирковой клоун, чтобы перед кем попало кругами ходить, – отмахнулась Андра. – Поверь мне, в твоих же интересах никогда с ним не встречаться.

– О чем я и говорю! Нет никакого Бо, ты сама приняла решение не убивать Олега! Разве он не достоин этого после всего, что сделал? Или ты боишься его из-за того, что он сделал с Мириадом Серафимом?

– Ты сейчас наговоришь лишнего, – предупредил Доминик, не отрываясь от книги.

– Да ну вас к черту! Мы уже упустили четыре ритуала. Четыре! У нас были все шансы предотвратить последний ритуал, а мы облажались. Теперь мы даже не знаем, где искать, потому что ни хрена не понятно, что такое «убийство познавших истину». Единственная наша нить – это их лидер, который мог бы быть мертв, а он жив и готовит новое нападение. Может, для вас это и игра, но для меня – нет!

Он направился к выходу, не дожидаясь ответа, ему больше не хотелось быть здесь. В глубине души Сергей надеялся, что Полина последует за ним, но она осталась там. Конечно, тысячи трупов для нее не так важны, как ее любимый Доминик! Эта дуреха даже не понимает, что он верен не ей и не общему делу, он просто на побегушках у Андры!

Сергей не собирался и дальше действовать по их плану. Он знал, что он не так силен, как охотники, а раз даже Мириад не справился, то ему и подавно не следовало лезть в драку. Но медиум все равно мог повлиять на то, что произойдет дальше, спасти хотя бы несколько жизней. Ситуацию в целом это не изменит, однако для него станет маленькой победой.

Он снова ехал к квартире семьи Бондаревых. В памяти стоял тот разговор на лестнице – с худенькой девчонкой, которая поняла правду раньше взрослых. Она семь лет знала, что ее отца больше нет, что его тело заняло неизвестное ей существо, которое каждый день смотрело на нее из родных глаз. Как она не сошла с ума – непонятно, мало кто выдержал бы такое. Но она справилась, и теперь Сергей хотел ей помочь.

Завершение ритуала все ближе – осталось десять дней до последнего нападения, и все будет кончено. Значит, у существа, присвоившего жизнь Евгения Бондарева, больше нет причин скрываться. Оно начнет действовать решительней, а если его семья что-то заподозрит, он просто избавится от них.

Вот от этого и хотел уберечь их Сергей. Он пока не знал, как, ведь Валерия вряд ли поверит обвинениям против ее мужа. Но девочка его поймет, он не сомневался. Сергей был готов пойти на любые меры, вплоть до лжи и нарушения закона. Главное – вывезти их отсюда, а все остальное не важно.

У него будет всего одна попытка. Если Валерия прогонит его, она наверняка расскажет Евгению о его визите, и это может подтолкнуть чудовище к непоправимому.

Сергей вошел в подъезд вместе с другими жильцами, но далеко не продвинулся – его мгновенно заметила угрюмого вида консьержка.

– Мужчина! Вы к кому?

– Разве вы меня не помните?

– К кому вы? – раздраженно повторила она.

– К Валерии Бондаревой.

– Чего это вы ходите к замужней женщине?

Гнев нарастал, Сергею хотелось схватить ее за волосы и приложить лицом о стол. Такого с ним раньше не случалось.

– Не притворяйтесь, что не узнали меня, уверен, у вас неплохая память на лица, – поморщился Сергей. – Я был здесь пару дней назад, этого недостаточно, чтобы меня забыть.

– Тогда вы приходили с коллегой, а теперь – один!

– Я взрослый человек и не нуждаюсь в сопровождении.

– По какому вопросу вы пришли?

– По деловому, и это уже конфиденциальная информация.

– Вас нет в списке гостей! – Консьержка ткнула пальцем в дешевую школьную тетрадь. – Если бы Валерия Игоревна вас ожидала, она бы меня предупредила!

– Это срочное дело, она не знала, что я приеду.

– Что за дела такие срочные?

– Слушайте, вы можете просто позвонить ей? – Сергей начинал терять терпение. – Пусть она сама вам скажет, пускать меня или нет!

Он не знал, что будет делать, если Валерия Бондарева откажется с ним говорить. Ему оставалось надеяться если не на ее благоразумие, то хотя бы на ее любопытство.

Но консьержка и здесь не пошла ему навстречу.

– Не могу.

– Почему? Вот же телефон! И не говорите, что не знаете их номер.

– Номер-то я знаю, но что толку звонить, если мне все равно не ответят? Телефон будет дребезжать в пустой квартире.

– Как это – пустой?

– А вот так! – с необъяснимым злорадством заявила консьержка. – Нету там вашей Валерии Игоревны! Сегодня утром она и Евгений Федорович вместе с детьми уехали. Сказали, что их не будет все выходные, потому что у них семейная поездка. Семейная, понимаете? А тут – вы! Стыдно…

Она еще что-то говорила, но он не слушал. Эта новость должна была шокировать Сергея, загнать его в угол, а вместо этого она стала той самой подсказкой, которую он ждал… Которую все они ждали.

Пятый ритуал – жертвоприношение тех, кто познал истину. Семья Евгения Бондарева подходила идеально! Они верили – по крайней мере, некоторые из них, – что живут все с тем же мужем и отцом, которого знали. Но он перестал скрываться и открыл им свою истинную сущность.

Или еще откроет – раз они уехали с ним добровольно, значит, ни о чем не догадываются. Он вроде как устроил семье приятный сюрприз – ведь они так давно не путешествовали вместе! Валерия, конечно же, с восторгом согласилась, а дочерей никто не спрашивал.

Теперь Бондарев увезет их подальше, туда, откуда они не смогут убежать, и покажет им свое истинное лицо. Сергей не брался даже представить тот ужас, который они почувствуют в этот миг – боль, страх, осознание предательства и безысходность сплетутся воедино и будут с ними до самой смерти.

А через несколько дней они станут жертвами, новым ключиком, открывающим дверь в этот мир для позабытых богов.

* * *

Могли ли они догадаться, что так будет? Да, пожалуй: из прошедшей трансмутацию четверки, только Евгений Бондарев сумел сохранить семью, и вряд ли это было случайностью. Однако они привыкли к тому, что ритуал требует массовых жертв – чем больше, чем лучше, и смерти всего трех человек казались здесь неуместными.

С другой стороны, прошло время ритуалов, где жертвы не имеют значения. Стихии все равно, кого пожирать, это правда. Но на пятом и шестом этапах жертвы важнее, чем способ убийства – познавшие истину и уверовавшие.

Думая об этом, Доминик все равно не чувствовал сожаления. Может, и должен был, да не получалось: он не знал этих людей, не встречал их раньше, и они имели для него не большее значение, чем погибшие во время предыдущей жатвы. Что, впрочем, не означало, что он готов был махнуть на них рукой. Когда Сергей обнаружил их пропажу, до нужной даты оставалось несколько дней, они могли все исправить.

Но для начала необходимо было найти их, а это оказалось не так просто. Полицейские источники сообщили, что Бондаревы покинули Москву на собственной машине, а дальше их след терялся. Полине потребовались почти сутки, чтобы собрать информацию о недвижимости Евгения – все эти семь лет он тщательно маскировал каждую сделку. Должно быть, готовился.

Загородных домов у него хватало – на него и Валерию было оформлено семь коттеджей. Это слишком много, проверить всё сами они не могли, а посылать туда полицейских не имело смысла: Евгений легко избавился бы от обычных людей.

Если бы Мириад все еще был жив, было бы легче – он бы проверил один из домов. Но у них был шанс осмотреть всего два, и нужно было выбирать тщательно.

– Судя по выезду из города, они направились в эту сторону, – Полина водила пальцем по большой карте, занимавшей в их квартире весь обеденный стол. – В этом направлении расположено три дома.

– И не факт, что они поехали в свой дом, – заметил Доминик. – Он мог повезти их куда угодно.

– Не факт. Но если мы предположим, что он повез их неизвестно куда, мы вообще не продвинемся.

– Скорее всего, он пока держит их в неведении, – добавила Андра. – Так ему проще контролировать их и не тратить время на попытки побега. Поэтому добрый папа повез их «на дачу».

– Ну и какие из этих трех домов мы проверим?

– Все три.

– Как это? – удивилась Полина. – Как мы успеем? Ты же говорила, что нам нельзя разделяться по одному!

– Если уж совсем точно, это вам нельзя разделяться – тебе и Сергею. С вами всегда должен быть кто-то, кто вас защитит. Поэтому со мной поедешь ты, а с Ником – Сергей.

Доминик кивнул, это был разумный выбор. Сергей продолжал порыкивать на Андру, он винил ее в том, что она не убила Олега и допустила похищение семьи Бондаревых. До этого горе-медиума пока не дошло, насколько опасно провоцировать Андру Абате, а объяснить это невозможно. Поэтому ему следовало оставаться с Домиником, и единственной, кто не рад такому решению, стала Полина.

И это тоже к лучшему. Доминик прекрасно знал, что она чувствует, и не хотел поощрять ее иллюзии.

– Команд все равно две, а домов – три, – напомнила Полина. – Как мы успеем осмотреть все?

– Вот эти два дома расположены рядом, – Андра постучала пальцем по бумаге. – Между ними не больше нескольких часов пути на машине.

Только на машину им и оставалось надеяться. Да, это замедляло их – но они слишком хорошо знали, на что способна секта. Если они купят билеты на поезд или самолет, это может привести к новому покушению и новым жертвам, а вот отследить машину не так просто.

Конечно, такое путешествие крало у них драгоценное время, но, по подсчетам Доминика, они все равно успевали до даты жертвоприношения.

– Кто-то осматривает два дома, кто-то – один? – уточнил Сергей.

– Да. А конкретно, мы с Полиной осмотрим два близких дома, вы – вот этот, дальний.

И снова разумно: она повышала вероятность того, что именно ей доведется встретиться с Евгением, не Доминику. Она точно смогла бы с ним справиться, даже если с ним будет Олег. Доминик же не сомневался, что легко убьет Евгения, а вот Олега он до конца не понимал – он слишком хорошо помнил, что стало с Мириадом.

Они не стали задерживаться, выехали в тот же день. За рулем их машины сидел Сергей, Доминик просто рассматривал пролетающие мимо улицы. Глаза видели все хуже, мутная пленка, застилавшая от него мир, не исчезала. Он понимал, что должен вот-вот вернуться в темноту.

Раньше это приводило его в ужас, теперь – нет. Доминик знал, что все равно выживет, за свою долгую жизнь он научился приспосабливаться ко всему. Свои преимущества были и у способности видеть мир, и у слепоты.

Ему не нужно было отрываться от окна и смотреть на спидометр, чтобы понять: Сергей серьезно превышает скорость.

– Если мы разобьемся, я выживу, а ты – нет, – безразлично сообщил он.

– Ну и что? Если все будет так продолжаться, никто не выживет!

– Не обязательно. Даже при худшем раскладе, если Безымянные сумеют выбраться, в этом мире есть сила, способная их остановить. Но это уже будет сложно и долго.

– И с тысячами жертв, – мрачно добавил Сергей.

– Но сейчас тебя беспокоят не они, не эти гипотетические жертвы, а вполне реальные люди. Почему так? Ты беспокоишься за этих женщин, хотя не знаешь их.

– Потому что их я мог предупредить! Я был там, в их доме, видел, что дочка Бондарева почувствовала неладное, и все равно не сказал ей правду! А потом пришел он… Он смотрел на меня, я – на него, но я не сказал ни слова. Мне было страшно, понимаешь? Я просто сбежал оттуда, как последний трус, оставил их наедине с этим ублюдком! Если бы я предупредил их тогда, он не похитил бы их сейчас.

– Ты не прав, – только и сказал Доминик. Он видел, что Сергей не настроен его слушать.

На самом деле в этих «если бы» нет никакого толку, да и не было никогда, но Доминику потребовалось много лет, чтобы понять это. Только в нашем воображении любое «если бы» выглядит контролируемым и предсказуемым.

Если бы я предупредил их, они бы поверили мне и спаслись.

А если бы не поверили?

Если бы осмеяли и вызвали полицию?

Если бы это заставило Евгения Бондарева вести себя осторожней и увезти их еще дальше?

Возможно, Сергей своим нелепым преждевременным предупреждением лишь усложнил бы им задачу сегодня. А так – время жертвоприношения еще не пришло, все пока живы, их можно спасти.

Дом, доставшийся им для проверки, располагался в отдалении от шоссе и деревень. Он притаился в живописном лесном уголке, на самом берегу маленького озера почти идеальной круглой формы. Вокруг дома живой стеной шумел лес, в воздухе пахло хвоей и травами, где-то вдалеке кричала ночная птица, а луна, полная и такая близкая, застенчиво рассматривала себя в зеркале озера.

Возле дома стояла машина, в окнах горел свет. А это значит, что им выпал жребий на битву.

– Они здесь! – от волнения Сергей с силой сжал руль. – Они точно здесь!

– Не точно, но – скорее всего, – кивнул Доминик.

– Что нам теперь делать? Звонить Андре?

– Смысла нет, она не успеет добраться сюда. Сами справимся.

– А что, если он убьет их, когда заметит нас?

– Не убьет. Для соблюдения ритуала убийство должно быть проведено ровно в указанный срок. До этого времени он будет охранять их.

Они приехали к дому поздней ночью, но до ритуала все равно оставались почти сутки. Они должны были справиться, Доминик не представлял, что сможет им помешать.

– Чувствуешь что-нибудь? – спросил он медиума.

– Его энергию, – кивнул Сергей. – Она намного сильнее, чем была в квартире. Это уже не тень чего-то, похоже, он использует свою силу!

– А его жертвы? И Олег?

– Больше я никого не чувствую. Но я же говорил тебе: я не ищейка, мой дар, он… он просто работает, я не могу им управлять.

Как и большинство медиумов такого уровня. Доминик особо не надеялся на его помощь, он думал о том, что поджидало их внутри. С одного стороны, до ритуала почти день, Евгению выгодно обманывать свою родню, чтобы они не дергались. С другой, на всем первом этаже горит свет, в такое время это не совсем нормально. Даже если бы родители решили уединиться, отправив дочерей спать, они бы не стали устраивать из этого шоу!

Доминик почувствовал, как в венах закипает кровь – то неповторимое чувство, что приходит прямо перед боем. Он скучал по этому чувству в монастыре, хотя, может, это и не было правильно. И уж точно не праведно!

Он вышел из машины и глубоко вдохнул свежий ночной воздух. Первым делом Доминик отпустил чужие глаза – позволил им покинуть его глазницы облаками пепла и струями праха. Он почувствовал, как Сергей шарахнулся от него, но не обратил на него внимания, завязывая верхнюю часть лица мягкой тканью.

Конечно, было бы неплохо выиграть этот бой с глазами Мириада, особенно если там будет Олег. Но ситуация слишком опасна для таких развлечений: мутное зрение почти бесполезно, оно только отвлекает от других чувств. Драться вслепую ему было намного проще.

Он оставил свою обычную трость в машине и взял другую, складную, сделанную из титана с серебряным напылением – она хорошо помогала ему в битвах с людьми и нелюдями.

– А я знал, что ты должен как-то использоваться трость, – тихо заметил Сергей.

– Почему нет? Если у меня есть возможность носить оружие у всех на виду, зачем отказываться от этого? Трость ничем не отличается от боевого посоха.

– Ты умеешь им драться?

– Уже очевидно, что да. Я много чем умею драться, а ты – нет. Поэтому тебе лучше дождаться меня в машине.

– Исключено, я иду с тобой!

– Я не знаю, что там будет происходить. Из союзника ты можешь превратиться в обузу.

– Значит, тебе придется это пережить, я тут не останусь!

– Поступай как знаешь.

У медиума хотя бы хватило ума держаться на пару шагов позади. Это могло спасти его в решающий момент, а могло и не спасти, но менять что-то было уже поздно.

Когда они проходили мимо машины, Доминик почувствовал, что она успела остыть – они приехали сюда давно и больше не покидали озеро. Он поднялся на крыльцо, но стучать не стал, сразу повернул ручку. Дверь легко поддалась – она была не заперта, и вряд ли про это забыли. Скорее, это было приглашение, вызов для любого, кто решится противостоять культу.

Доминик сосредоточил все свое внимание на воздухе, касающемся его кожи, и звуках. Благодаря этому он мог примерно предположить, в большом ли помещении находится, где расположена мебель, двигается ли кто-то рядом с ним.

Через входную дверь они попали в тесный и захламленный коридор – слишком захламленный, чтобы это было простым беспорядком.

– Похоже, здесь шла борьба, – прошептал Сергей.

– Я знаю.

– Откуда?

– Не важно. Получается, он решил не затягивать с сообщением им истины. Его право.

Доминик уже чувствовал, что жертвы пока живы – он слышал четыре сердцебиения в одной комнате. Одно сердце билось спокойно и уверенно, его обладатель чувствовал себя хозяином положения. Другие три колотились, как птички, попавшиеся в силки. При этом заложницы не двигались с места, а вместо криков Доминик слышал лишь приглушенное мычание – их уже связали и закрыли рты.

Евгений Бондарев – или то, что от него осталось, – встречал их в большой комнате, где собрал похищенных женщин.

– Добро пожаловать в мой скромный дом! – объявил он. – Признаться, я ожидал, что вас будет больше.

– Та же история, – отозвался Доминик.

Он уже чувствовал, что здесь нет ни Олега, ни второго чудовища. Это его несколько смущало: почему на важнейший ритуал Евгений отправился один? Впрочем, сейчас было не лучшее время, чтобы раздумывать об этом. Доминик слишком хорошо понимал, насколько опасно замершее перед ним существо.

Ему нужно было отвлечь Бондарева, заставить его позабыть обо всех остальных. Тело этого уродца предназначено для массовых убийств, с небольшой группой людей он управится играючи. Единственный способ помешать ему – не дать сосредоточиться на своей силе.

Поэтому Доминик напал первым. Налетел на него, ударил резко, быстро – туда, откуда слышал голос. И попал, потому что в следующую секунду Бондарев отлетел к дальней стене, а Доминик тут же последовал за ним.

Он не стал давать Сергею никаких указаний, потому что надеялся, что тот и сам догадается. От него не требовалось участие в драке – это было бы бесполезно. От него только и нужно было, что освободить заложниц и вывести их из дома.

Дальше Доминик не мог отвлекаться на него, потому что существо, несмотря на свою первоначальную неловкость, было серьезным соперником. Неважно, как выглядел Евгений Бондарев, каким он казался и насколько сильным мог быть при такой внешности. Это уже не имело никакого значения. У Доминика был шанс оценить способности этих существ, когда он дрался с Аленой, и он был готов ко многому.

Но Алена сдерживалась, она не забывала, что ее выбрали жертвой. В тот день она пришла в парк, чтобы умереть. А вот Бондарев, судя по его решительности, хотел выжить, да и не удивительно: ему предстояло завершить ритуал.

Он не просто атаковал противника, он использовал свой дар. Сначала Доминик почувствовал это как легкое жжение в животе, которое постепенно расползалось по всему телу. Давление и ощущение чего-то чужеродного. Огонь и лед одновременно. Тяжесть, которая замедляла движение, мешала дышать.

Он закашлялся, прижал руку ко рту и почувствовал на пальцах что-то холодное и густое. Грязь, не кровь. Именно Евгений Бондарев убил людей в том торговом центре, не Алена, и теперь он пытался провернуть тот же трюк.

У него получалось: грязь замедляла Доминика, отвлекала его болью, лишала привычного чувства баланса, скорости и ловкости. Это позволяло существу налетать на него, бить снова и снова, ломая кости, разрывая мышцы. Бондарев откинул его в сторону, крикнул:

– А вы куда собрались?!

Был звон металла – он выхватил нож. Значит, они оба сейчас на кухне, вряд ли в этом доме повсюду ножи в подставках. Бондарев не стал отдаляться от Доминика, получается, он метнул нож. Послышался сдавленный женский крик и визги девочек: он в кого-то попал.

Это была оплошность Доминика, которую он не мог предотвратить. Грязь заполняла его, приковывала к полу, лишала возможности драться. Она лилась у него изо рта, как у несчастных жертв из торгового центра, но это не приносило облегчения, ее становилось только больше. Доминик не знал, может ли она убить его, однако не сомневался, что точно способна парализовать. Тогда он станет бесполезен!

Нужно было что-то менять, и он последовал первому решению, которое пришло в голову. Доминик переполз туда, где звенели ножи, нащупал металлическую рукоятку – и одним уверенным движением вспорол собственный живот.

Теперь грязь выливалась из раны, и ему стало легче дышать. Доминик прекрасно понимал, что это временная мера, выигравшая ему от силы несколько минут – пока существо не найдет новый способ нападать на него. Но этих минут должно быть достаточно.

Пораженный его решительностью, Бондарев замешкался – похоже, он так и не понял, на что способен Доминик. История с самолетом его кое-чему научила, но подготовить к такому все равно не могла. Он застыл, всего на мгновение – а в следующую секунду почувствовал, как Доминик отработанным ударом сбивает его с ног и пережимает рукой его горло.

– Как? – прохрипело существо. – Ты же… сдохнешь!

– Когда-нибудь – да, – согласился Доминик. – Но не сегодня и не от этого.

Не желая рисковать, он пробил тело существа насквозь – тем самым мясницким ножом, которым только что резал себя. Хотелось рискнуть и использовать его глаза, но Доминик сдержался: Андра права, не стоит с таким играть.

Почувствовав, что противник мертв, Доминик отпустил его и поднялся на ноги. Одной рукой он придерживал рану на животе: поток грязи закончился со смертью существа, осталась только кровь, а терять ее ему не хотелось. Второй рукой он нащупал свою трость и с ее помощью двинулся вперед, обратно в комнату.

Заложницы собрались вместе, в одном углу. Одна из них была мертва, две другие рыдали над ее телом.

Сергей подошел к нему и тихо сказал:

– Прости, я… я не успел…

– Он метнул нож, не так ли? – спросил Доминик.

– Да, попал сразу в горло…

– Это не твоя ошибка. Если уж на то пошло, это моя ошибка, я должен был вас защитить.

– Ты ранен… черт, у тебя сейчас кишки вывалятся! – ужаснулся Сергей.

– Не вывалятся, рана уже затягивается, – рассеянно отозвался Доминик.

Он сейчас думал не о себе, он думал о Валерии. Существо не пыталось отвлечь его внимание, ранив жертву, оно осознанно ее убило – намного раньше положенного срока! Оно злилось, ему нужно было выместить на ком-то ярость, и оно без сомнений избавилось от Валерии.

Если бы оно соблюдало ритуал, оно не вело бы себя так опрометчиво. Алена доказала, что во имя служения своим господам они готовы пойти на все, даже на смерть. Поэтому поступку Бондарева могло быть только одно объяснение…

Это не был ритуал. Похищение семьи стало лишь отвлекающим маневром, призванным выманить их из Москвы. Существо не убило жену и детей настоящего Евгения Бондарева не потому, что собиралось использовать их, а потому что обманывало охотников, идущих по следу.

Пятый ритуал будет проведен по плану, они не успеют помешать – они ведь даже не знают, где и как он пройдет на самом деле.

* * *

Алисе хотелось чего-то доброго, беззаботного, легкого – и она пошла на молодежную комедию. Она знала сюжет наперед, но это ее не волновало. Напротив, ей хотелось такой предсказуемой определенности: чтобы все было хорошо и влюбленные обязательно поженились.

В ее жизни хорошего было мало – разве что малыш, который должен был появиться через пару недель и который так забавно толкался в ее животе. А больше – ничего. В какой мир придет этот малыш? В мир, где у него нет и никогда не будет папы, потому что папе эта «нелепая ошибка» даром не нужна, он давно улетел в Индию, искать себя? В разваливающуюся комнатушку в коммуналке, где с потолка постоянно что-то сыплется, а в трещинах на стенах кишат тараканы? А может, сразу в детский дом, потому что Алису умудрились уволить с работы на шестом месяце беременности, да так ловко, что она и сама не поняла, как это случилось.

Теперь у нее оставалось совсем мало денег, родственники настаивали на избавлении от нежеланного – для них, не для нее, – ребенка, а друзья все реже брали трубку. Она пришла на дневной сеанс в кинотеатр, хотя и не могла себе этого позволить. Но ей до дрожи захотелось хотя бы на эти два часа поверить, что она еще не в аду.

В такое время зал был заполнен лишь наполовину, однако человек пятьдесят все равно собралось – тех беззаботных гуляк, что могли позволить себе развлечения в любое время. В основном молодежь, конечно, очень много студентов. Людей постарше – единицы, да и те, похоже, не понимают, как сюда попали. Семей с детьми нет и вовсе, мамочки предусмотрительно не водят малышей туда, где можно нахвататься пошлости.

Она своего сына тоже на такие фильмы не поведет. И не только потому, что у них, скорее всего, не будет денег на походы в кино.

Фильм начался ярко и шумно. Алиса слышала, как за спиной у нее кто-то целуется. Она смеялась громче, чем следовало бы, чтобы заглушить этот звук. Комедия была не так уж плоха, а ей все сильнее хотелось плакать.

Она даже подумывала выйти из зала, чтобы не опозориться, когда произошло нечто очень странное. На сцену прямо перед экраном поднялась женщина лет пятидесяти, худосочная, в нелепом деловом костюме и крупных очках. Она была настолько невысокой, что многие поначалу не обратили на нее внимания. Но они вынуждены были ее заметить, когда фильм вдруг оборвался, и за спиной у женщины остался только белый прямоугольник.

– Какого хрена? – возмутился кто-то за спиной у Алисы.

Сама Алиса ничего не говорила, она боялась издать хотя бы звук в этой звенящей тишине. Страх в ее душе нарастал, малыш, словно почувствовав это, зашевелился в животе. Она не знала, чего боится, не понимала, что здесь происходит. Ей просто хотелось, чтобы все это поскорее закончилось.

– Дамы и господа, прошу внимание на меня! – Женщина в темном костюме подняла руку. – Боюсь, на сегодня увеселительная программа закончена. Зато вы увидите нечто такое, с чем раньше никогда не сталкивались. Вы познаете истину – чистую, не замутненную навязанной вам ложью.

Послышались раздраженные крики:

– Вы кто такая? Что здесь происходит?

– Включите фильм уже.

– Зажгите свет, я выйду, я не за это деньги заплатил!

Но они остались в тишине, разреженной лишь белесым мерцанием экрана. Алиса изо всех сил сжала ручки кресла, чтобы унять дрожь.

– Людям свойственно сопротивляться знаниям, – покачала головой женщина в очках. – Это естественная потребность держаться за то, что вам уже знакомо. Вот поэтому вас и нужно подтолкнуть.

Алиса почувствовала легкое прикосновение. Она хотела одернуть руку, но было уже поздно: вокруг ее запястий захлестнулись две одинаковые тонкие веревки. Казалось, что они выросли из самого кресла и теперь пульсировали, как вены, наполненные темной кровью. Но это наверняка всего лишь трюк, как иначе?

Она дернулась, пытаясь освободиться, но тщетно, тонкие на вид веревки держали ее крепче металлической проволоки. Прикладывая больше усилий, Алиса лишь резала о них собственную кожу, на пол уже лилась горячая кровь, а она ни на сантиметр не приблизилась к свободе.

Судя по злым и испуганным крикам у нее за спиной, такая участь постигла не только ее. Люди дергались, рвались к свободе, но даже самые сильные из мужчин ничего не добивались. Они, всего пару минут назад наслаждавшиеся фильмом, теперь были пойманы в темноте перед какой-то сумасшедшей.

Ребенок в животе Алисы нервничал, он бился все сильнее, словно хотел ее предупредить. Алиса боялась даже предположить, о чем.

Убедившись, что никто не может подняться с кресел, женщина в очках кивнула.

– Так-то лучше. Это будет интересно, правда. Пришло время.

– Время для чего? – еле слышно произнесла Алиса.

– Время показать вам правду о том, кому принадлежит этот мир.

Белый прямоугольник у нее за спиной снова сменился фильмом, но это были совершенно другие кадры. На лицах людей, пойманных в зале, отражались яркие всполохи, иногда – черные и белые, но в основном – красные. Существа, которых не может быть. Голоса, которые проникают не в уши, а в сердце. Ужас, равного которому Алиса еще не встречала – она даже не представляла, что такое возможно.

Ребенок в животе дернулся, приводя ее в себя, отвлекая от развернувшегося перед ней кошмара. Алиса вдруг поняла, без паники, с удивительным умиротворением, что не выйдет из этого зала живой. Все, чего она боялась раньше, было сущей мелочью по сравнению с этим. Но исправить она ничего не могла, у нее отняли выбор…

И все же она должна была кое-что сделать, прежде чем покинуть этот мир.

Глава 10

Полина старалась не поддаваться отчаянию, но получалось все хуже. Им казалось, что у них все под контролем, а им доказывали, что они снова ни черта не поняли. У них были победы, однако слишком незначительные, чтобы гордиться ими.

Что хорошего они сделали? Спасли семью Бондаревых? Так ведь не всех же, две девочки остались сиротами. Убили чудовище? Но у культа осталось еще одно, и для шестой стадии ритуала этого хватит.

Она старалась скрыть свои мысли от окружающих, она хотела казаться сильной, потому что многие на нее равнялись. Но получалось у нее все хуже и хуже, она ведь тоже не железная. В этот раз повезло – помогла маска, закрывавшая половину лица. Тут сейчас почти все носили такие маски, спасавшие их от густого и тяжелого запаха крови.

Жертв было меньше, чем при предыдущих атаках, и все же на этом месте преступления становилось дурно даже видавшим всякое экспертам. Дело было не в том, кто погиб, а в способе убийства.

Пятьдесят шесть человек днем вошли в один из залов многоэтажного кинотеатра, чтобы посмотреть молодежную комедию. В положенное время никто не вышел. Сотрудники, которым полагалось присматривать за залом, тоже не отзывались, и другие билетеры поспешили войти. Как только они открыли дверь, в лицо им ударила тяжелая волна вони – смесь запахов крови, пота, желчи и разлагающейся плоти. Все еще ничего не понимая, они включили свет, ведь до этого в зале царила кромешная тьма.

От открывшегося им зрелища одна сотрудница потеряла сознание, другая замкнулась в себе, психологам до сих пор не удалось вытянуть из нее ни слова. Молодой охранник, пришедший с ними, тоже был напуган, но ему все же хватило выдержки, чтобы преодолеть страх и вызвать полицию.

Ну а полиция уже была предупреждена: от Полины там знали день следующей атаки и готовились ко всему. Они эвакуировали людей из кинотеатра, перекрыли все выходы, прислали экспертов и охотников. Но что толку? Все то же самое они делали в прошлый раз, и в позапрошлый… Это лишь выглядит солидно, ничего на самом деле не меняется.

Полина остановилась возле одного из тел в первом ряду. У нее слезились глаза – то ли от жалости, то ли от резкого запаха, она и сама не бралась сказать. Полина чувствовала себя опустошенной, выжженной изнутри, она боялась верить, что перед ней настоящее человеческое тело, потому что тогда ей пришлось бы принять на себя часть вины за смерть этих людей.

Она должна была что-то сделать, у нее были все подсказки. А она вместо этого повелась на примитивный трюк – вместе с Андрой и всеми остальными. Теперь же она была вынуждена смотреть на трупы, крепко примотанные к креслам темными жгутами. На бледные лица, искаженные ужасом, на застывшие в последнем крике рты, на налитые кровью глаза, лишенные век. Сначала Полине показалось, что веки этим людям срезали. Однако, присмотревшись повнимательней, она обнаружила, что тонкая ткань просто растворилась, как под воздействием агрессивной химии.

Все они в момент смерти смотрели на экран. Они не могли иначе, их заставили: скрутили так, что они не могли двинуться, лишили возможности отвернуться, забрали у них веки, которыми они могли бы закрыть глаза. Их вынудили познать истину, чтобы они стали подходящими жертвами.

К ней подошла Андра и тоже остановилась возле трупа.

– Ты скоро сломаешься, – заметила она.

– Как и весь наш мир, – безразлично отозвалась Полина.

– Мы еще не проиграли.

– Разве?

Многие из людей в зале боролись до последнего – как это было на местах предыдущих нападений. Они рвались изо всех сил, стараясь освободиться, но это, конечно, ни к чему не приводило. Они только ломали себе руки и ноги, срезали кожу на лбу, получали глубокие порезы там, где их сдавливали жгуты, и все равно смотрели на экран до последнего вздоха.

– Я не могу понять, от чего они умерли, – тихо произнесла Полина.