Она смотрела на Кевина. Он уставился в свою тарелку и не поднимал глаз. Наконец он обратился к ее матери.

— Я понимаю, что вы завели этот разговор из благих побуждений. Но мы с Пейтон поговорим позже и наедине.

— Я с ним согласен, — поддержал Кевина Хенк. — Давайте перейдем к чему-нибудь более приятному. Как насчет лазаньи? — поинтересовался он. Все сразу замолчали. Хенк разложил лазанью по тарелкам. Последний кусок он положил себе. Теперь был слышен только стук ложек о тарелки.

Фэй Келлерман

Вэлери постелила себе на колени салфетку.

— Ты знаешь, как-то раз мы с твоим отцом прекрасно пообедали в одном заведении.

Змеиный зуб

— Это ты о каком заведении говоришь, дорогая? — спросил Хенк, явно не понимая, о чем идет речь.

— Ты должен помнить. Это была небольшая забегаловка в центре города. Она называлась пивная Мерфи.

1

Хенк бросил на нее недоуменный взгляд.

Никто не обратил на него внимания.

— Я не помню, чтобы мы с тобой…

Уэнди Куллиган некогда было глазеть по сторонам: ее работа заключалась в том, чтобы уговорить потенциальных клиентов приобрести особняки с земельными участками стоимостью в миллион долларов, и сейчас она буквально из кожи вон лезла, обхаживая группу японских бизнесменов, которых, однако, ее зад интересовал куда больше, чем недвижимость. Уэнди понимала это, но с завидным упорством продолжала расхваливать свой товар, соблазняя клиентов высочайшим уровнем дизайна, потрясающими видами, выгодными условиями оплаты и возможностью прибыльной перепродажи.

— Кевин, — перебила мужа Вэлери, — это местечко находится рядом с твоим офисом. Ты когда-нибудь был там?

Не переставая говорить, она время от времени наклонялась над столом, демонстрируя собеседникам соблазнительную ложбинку между грудей, и подцепляла вилкой огромную креветку с блюда, радовавшего взгляд разнообразием закусок из морепродуктов. Помимо креветок на блюде были разложены устрицы и прочие моллюски, а также сашими из морского ежа — Уэнди слышала, что это любимое лакомство азиатских мужчин, считавших, что оно повышает потенцию.

Кевин нервно заерзал на стуле. Именно в пивной Мерфи прошлой зимой он встречался с Сандрой, хотя должен был быть в это время в аэропорту, чтобы лететь на семинар в Нью-Йорк. Он не понимал, как об этом могла узнать Вэлери. Но та наверняка об этом знала.

Мужчины — независимо от расы, вероисповедания и цвета кожи — думали только о сексе. Уэнди честно сражалась за свой заработок, а шестеро сидящих за столом богатых японцев глотали скользкие деликатесы, запивая их сакэ, и, глядя на нее, плотоядно облизывались. Не очень-то приятно, но что делать, если приходится самой себя содержать?

— Да, — кивнул он. — Я заходил туда.

— Тебе нужно когда-нибудь сводить туда Пейтон, — обронила она.

Уэнди не могла не признать, что Бренда, ее босс, не поскупилась: обед в «Эстель» — это круто. Шикарный ресторан! Кругом серебро и хрусталь, эффектно отражающие пламя свечей. Вдоль стен, затянутых небесно-голубым восточным шелком, выстроились старинные шкафы и буфеты красного дерева. На столах букеты из экзотических цветов — гигантских лилий, привозных орхидей и двухцветных роз. Легкий, едва уловимый запах ароматизатора, витавший в зале, был приятным и ненавязчивым. Мягкие удобные стулья подкупали также и своей на редкость красивой шелковистой обивкой. Даже бар был оформлен богато и со вкусом — высокие табуреты с плюшевыми сиденьями, дымчатые зеркала, роскошные ореховые панели, тщательно подобранные итальянские светильники.

— Постараюсь.

Можно было представить, что обед проходит в королевском дворце, и Уэнди невольно подумала о принцессе Диане и ее странном решении развестись с человеком, который обеспечивал ей такую жизнь. Что из того, что принц Чарльз имел кого-то на стороне? Ну и чудачка эта принцесса! На ее месте Уэнди Куллиган уж как-нибудь потерпела бы интрижки мужа — лишь бы королевские деньги текли рекой.

— Прекрасно. Обязательно своди.

Подавленная великолепием интерьера и полностью поглощенная работой, сулившей столь необходимые ей комиссионные, Уэнди даже не взглянула на молодого мужчину в зеленом пиджаке спортивного покроя, который, войдя в ресторан, окинул зал холодным, оценивающим взглядом.

Это напоминало налет тяжелого бомбардировщика. Он налетел внезапно и сбросил двухтонную бомбу по имени Сандра. Кевин испытывал к Вэлери двоякое чувство. Он ненавидел ее за то, что она сделала это. Но он также не мог не признать, что она была права. Кевин разозлился на Пейтон из-за этого виртуального секса, а ведь у него самого рыльце было в пушку. Настало время и ему рассказать о своих похождениях.

Линда и Рэй Гаррисоны также не обратили на него внимания.

— Еще вина? — спросила Вэлери.

Рэй наслаждался тишиной и покоем мирной беседы с женой после бурного празднования тридцатипятилетия их совместной жизни. Юбилейные торжества в качестве подарка родителям организовала дочь Гаррисонов Жанин. Вспоминая наиболее яркие эпизоды этого праздника, Рэй и Линда получали огромное удовольствие, ничуть не омраченное тем, что подарок дочери был оплачен деньгами самого Рэя. В любом случае все прошло как нельзя лучше. Жанин оказалась великолепным организатором. Гости, все как один, говорили о том, как им весело и какие Рэй и Линда замечательные родители, раз им удалось вырастить таких чудных, любящих детей. Тем самым они как бы распространяли хвалебные эпитеты не только на Жанин, но и на Дэвида — ни один из собравшихся, разумеется, не осмелился бы даже намеком упомянуть о том, что сын Линды и Рэя недавно отбыл срок в тюрьме.

— Да, — сказал он. — Мне сейчас действительно хочется выпить.

Словом, все было просто здорово. Рэй, конечно, прекрасно понимал, что дочь старалась не только для него и Линды, но и для себя — на праздник пришло немало друзей и знакомых Жанин, которых он практически не знал. Однако, как бы там ни было, семейный юбилей четы Гаррисонов удался на славу. К тому же Дэвид весь вечер вел себя весьма прилично. У Рэя затеплилась надежда, что он наконец-то решил взяться за ум, осознав, что данные ему Богом способности и таланты следует использовать с толком. Несколько лет назад Рэй почти готов был лишить Дэвида наследства, но благодаря доброму сердцу Линды контакт с сыном все же удалось сохранить.

Рэй подумал о жене. Мягкая, добрая, щедрая душой и в то же время обладающая сильным характером, Линда в течение тридцати пяти лет была ему надежной опорой. Иногда, глядя на паутинку морщинок у ее глаз и уголков рта, на ее слегка впалые щеки, он невольно отмечал про себя, что прожитые годы, безусловно, оставили на ней свой отпечаток. Но все эти недостатки во внешности Линды, которых в молодости, разумеется, не было и в помине, лишь делали ее еще более родной и желанной.

* * *

Рэй любил жену всем сердцем и знал, что она платит ему взаимностью. Они были настолько духовно близки, что казалось, в их общий мир нет хода никому, даже детям. Возможно, именно по этой причине Дэвид вырос таким обидчивым и ранимым. Однако, скорее всего, любовь Рэя и Линды друг к другу не имела никакого отношения к проблемам их сына. Талантливый и обаятельный, но очень слабовольный Дэвид слишком рано окунулся в богемную жизнь.

После ужина Кевин целый час гулял, бесцельно бродя по улицам в районе Корпли-сквер. Он договорился встретиться с Сандрой в десять часов у зеркального бассейна, находившегося возле кафедрального собора Церкви Христианской Науки.

Тут Рэй одернул себя — стоит ли сейчас вспоминать об этом? Ему не хотелось думать ни о Жанин с ее поразительной способностью транжирить деньги, ее истеричностью и резкими перепадами настроения в моменты, когда она бывала не в состоянии добиться желаемого, ни о Дэвиде и его постоянных стычках с работниками центра по реабилитации наркоманов. Брось, увещевал себя Рэй, сейчас лучше подумать о чем-то хорошем, например, о жене.

Сегодня вечером Сандра прислала ему сообщение: «Давай поговорим». Он решил, что она узнала из новостей о любовных письмах, которые Пейтон якобы писала своему покойному ныне любовнику. Сначала он решил проигнорировать просьбу Сандры, подумав, что она просто хочет лишний раз поиздеваться над ним. Но после сегодняшнего ужина в кругу семьи у Кевина закралось подозрение, что это именно Сандра рассказала все его теще. И уж если он решил признаться во всем Пейтон, то ему необходимо было выяснить, что именно сообщила Сандра матери Пейтон.

Следуя собственному совету, Рэй сосредоточил все свое внимание на Линде. Взгляд его, не задерживаясь, лишь мельком скользнул по молодому человеку в зеленом пиджаке, который с мрачным видом держал в руке стакан с каким-то напитком.

Кафедральный собор представлял собой мемориальный комплекс. Он находился в одном из самых оживленных районов города. Огромный двухсотметровый зеркальный бассейн располагался перед входом в величественную базилику. Рядом стояла небольшая старая церковь. Это место напоминало знаменитую аллею в Вашингтоне. Однако в ночное время оно было закрыто для посещения. Сандра ждала на автобусной остановке, сидя на скамейке у закрытых железных ворот.

— Ты все-таки пришел, — с удивлением заметила она.

Что касается Уолтера Скиннера, то, даже если бы мрачный молодой человек и попал в поле его зрения, вряд ли он заметил бы его. Уолтер был уже в том возрасте, когда раздражает почти все; он не выносил молодых мужчин, да и вообще мало кого выносил. Проработав в Голливуде более пятидесяти лет, он сколотил весьма солидное состояние, добился некоторой известности и пользовался определенным уважением в обществе и среди коллег. Когда Уолтер чего-нибудь хотел, он требовал, чтобы его желание исполнялось немедленно, и если кому-то это не нравилось, этот кто-то мог катиться ко всем чертям.

— Давай пройдемся, — предложил он. Они вместе пошли по улице. — Наверное, ты слышала о том, что сегодня произошло в зале суда, — начал Кевин.

В данный момент предметом вожделения Уолтера была сидящая напротив него молодая женщина с пышными рыжими волосами, длинными, стройными ногами и круглой упругой попкой, вид которой будил дремлющие в организме Скиннера гормоны.

— Именно поэтому я сегодня и не сижу за компьютером. Все чаты просто кишат предупреждениями вроде «Семь раз подумай, прежде чем что-нибудь напечатать».

Не здесь, убеждал сам себя Уолтер. Чтобы успокоиться, он стал думать об Аделаиде.

— Это вовсе не смешно.

— Извини.

Аделаида, несомненно, была женщиной положительной во всех отношениях и отличалась недюжинной терпимостью. Когда-то она слыла красавицей и танцевала в казино Лас-Вегаса в те времена, когда этот город, возникший в песках пустыни Невада, еще только начинал свое восхождение к славе одной из столиц мировой индустрии развлечений. Уолтер долго и настойчиво добивался ее, и в конце концов она сдалась. Это решение Аделаиды окупилось сторицей. Как танцовщица она звезд с неба не хватала и была обречена на забвение. Однако Уолтер стал для нее лотерейным билетом. Небезызвестный в Голливуде человек, он дал ей высокий социальный статус, деньги и роль, которую она могла играть хоть всю жизнь — для этого ей нужно было лишь время от времени закрывать глаза на его, Уолтера, слабости, что она со свойственным ей благоразумием и делала.

— Зачем ты послала мне сообщение?

Добрая милая Адди. Спокойная, как старая седая кобыла.

— Надеюсь, что по той же причине, почему ты отправил ответное сообщение и предложил сегодня встретиться здесь, — ответила она, искоса посмотрев на него. Ему стало не по себе от этого взгляда.

Уолтер оглядел стол: хрустальные рюмки и фужеры, уотерфордская посуда очень высокого качества. Хозяйке ресторана удалось создать прекрасный интерьер — элегантный и без излишней помпезности. Кухня тоже была выше всяких похвал. Неудивительно, что в зале, как правило, не оставалось ни одного свободного столика.

— Не думаю, что эти причины совпадают, Сандра.

Она промолчала.

Скиннер сомневался, стоило ли приводить сюда Рыжую. Она ради такого случая принарядилась и накрасилась, причем, к немалому удивлению Уолтера, сумела сделать это так, что ее одежда и косметика не выглядели дешевыми.

Пожилая седовласая женщина, увидев Скиннера, улыбнулась и кивком поприветствовала его. Он кивнул ей в ответ, испытывая некоторую гордость оттого, что его узнают незнакомые люди. Это в самом деле было приятно, но лицезреть зад Рыжей было еще приятнее. Уолтер посмотрел в невинной голубизны глаза своей спутницы, затем скользнул взглядом по ее сногсшибательной груди, которой хирург придал идеальную форму. Рыжая была чертовски сексуальна, и он почувствовал напряжение в паху. Восхитительное ощущение. Тем более радостное, что в семьдесят восемь лет каждая эрекция была в жизни Скиннера событием. Чего уж лукавить, подумал Уолтер, — в его возрасте человек должен радоваться даже просто тому, что проснулся.

— Ты когда-нибудь вспоминал наши отношения?

Уолтер был так захвачен своими сексуальными переживаниями, от которых у него заметно участился пульс, что не обратил никакого внимания на стоявшего у стойки бара молодого человека с неулыбчивым лицом и пустыми глазами, такими же холодными, как льдинки в бокале с каким-то напитком у него в руке.

— Если честно, то мне не хотелось бы говорить об этом. Я постарался все забыть.

Кэрол Ангер посмотрела на худощавого молодого мужчину в зеленом пиджаке, отметив про себя, что лицо его кажется ей знакомым, но так и не смогла припомнить, кто он и где она его видела раньше. Впрочем, у нее не было времени долго над этим раздумывать, поскольку она была слишком занята: Гретхен позвонила и сообщила, что заболела, так что Кэрол крутилась теперь как белка в колесе, отрабатывая двойную смену.

— И у тебя получилось?

Люди, сидящие за столиками, которые она обслуживала, были ей симпатичны. Особенно компания молоденьких девчушек, празднующих какое-то событие за столиком в углу, — слишком вычурно одетые и чересчур сильно накрашенные, эти восемь шестнадцатилетних хохотушек изо всех сил старались казаться взрослыми.

— Да. Это было совершенно нетрудно. Но сегодня кое-что случилось.

В шестнадцать и она была такой же — если не считать модной одежды и драгоценностей. Кэрол выросла в семье, где всегда было туговато с деньгами. Однако в глубине души все шестнадцатилетние девушки одинаковы.

— И что же случилось?

— Мы с Пейтон ужинали с ее родителями. И ее мать вполне определенно дала мне понять, что ей кое-что известно о наших с тобой отношениях. По крайней мере, она знает о том, что прошлой зимой мы с тобой обедали в пивной Мерфи.

Как быстро летит время, подумала Кэрол. Поначалу, сразу после развода, жизнь казалась ей адом. Она постоянно плакала — то от злости на своего бывшего мужа, то от признательности родителям за их любовь и понимание. И еще за их помощь. Мать всегда готова была помочь, если Кэрол в этом нуждалась. Когда дочь уходила на консультацию к специалисту по обучению молодых матерей, она присматривала за Билли. Кэрол настояла на том, что тоже должна вносить свой вклад в семейный бюджет, — и пошла на работу... на эту работу. О чем ничуть не жалела.

— Ай-ай-ай, Кевин. После всего того, что с вами произошло, ты до сих пор не рассказал Пейтон о наших отношениях?

В ресторан ее устроил Олаф. Кэрол познакомилась с ним в одном баре и невольно рассмеялась, когда он сказал ей, как его зовут.

В ее голосе звучала откровенная насмешка. Он чувствовал себя еще хуже, чем после сегодняшнего разговора с Вэлери.

— Нет, я ей ничего не сказал, — ответил он. Потом, помолчав немного, спросил: — А ты что-нибудь говорила ей?

ОЛАФ!

— Я? Конечно, нет.

ОЛАФ-ВИКИНГ!

— Ты что-нибудь говорила матери Пейтон?

Он покраснел, отчего, конечно, она почувствовала себя очень неловко. Олаф приехал в Америку, чтобы стать поваром. Когда он сообщил ей, что работает в ресторане «Эстель», Кэрол едва не упала в обморок.

Она остановилась и посмотрела ему в глаза.

— Ты что, меня в этом обвиняешь?

Ты не повар, ты шеф, с укоризной заметила она тогда.

— Я просто хочу разобраться, откуда моя теща узнала о нас.

Через месяц Олаф убедил хозяйку ресторана принять Кэрол для собеседования. Еще через неделю она надела униформу официантки и приступила к работе.

— Прекрасно. Но я никого не посвящала в наши отношения. Я уже замечала тебе — кстати, это было именно в пивной Мерфи, — что не играю в игры, в которые играете вы с Пейтон. Если я завязываю с кем-нибудь отношения, то никогда не обманываю этого человека, полностью доверяю ему. Хотя уже и обожглась. Мой первый муж нагло меня обманывал. Но я по-прежнему считаю, что людям нужно доверять. Потому что… Хорошо. Попытаюсь объяснить на примере ваших с Пейтон отношений. Потому что это означало бы, что мой бывший муж прав. Ведь он считал, что обманывать — это вполне нормально.

Она любила в Олафе все — его полуулыбку, его сдержанные жесты, его мясистую верхнюю губу, которая от жары, царящей в кухне, обычно была покрыта мелкими росинками пота. И чего она так переживала по поводу своего неудачного брака, думала Кэрол, ведь в результате именно развод позволил ей обрести настоящее счастье.

Кевин отвернулся в сторону. Несмотря на позднее время, на дорогах было много машин. Когда же он наконец решился посмотреть на Сандру, его поразило выражение ее лица. На нем не было ни злости, ни раздражения, ни горечи. Он готов был увидеть даже злорадство, оттого что бывший любовник получил наконец по заслугам. Но то, что выражали ее глаза, Кевин меньше всего ожидал увидеть.

Глаза Сандры выражали безысходность.

Она настолько глубоко погрузилась в мысли о превратностях судьбы и о работе, что не заметила, как худощавый молодой человек с холодными, словно полярная вьюга, глазами криво улыбнулся.

— Мне уже нужно уходить, — сказал он и зашагал прочь.

Кен Ветцель тоже был слишком поглощен своими проблемами, чтобы замечать кого бы то ни было из тех, кто находился вокруг. Смачно высасывая устриц, он сообщал своей жене неприятную новость. Кен старался, чтобы его слова звучали как можно мягче, но у него это не очень-то получалось.

— Кевин, — позвала она.

Он остановился и посмотрел на нее.

Нельзя было сказать, что он не любил Тесс — по всей видимости, его чувства к ней еще не умерли. Она ни в чем перед ним не провинилась, по-прежнему была хорошей женой и матерью, да и любовницей вполне сносной. Но, к сожалению, она больше не вписывалась в его образ жизни — особенно с тех пор, как он получил назначение на пост помощника вице-президента.

Она подошла к нему и наклонилась так близко, как в ту единственную ночь, которая изменила всю его жизнь. Сандра говорила почти шепотом.

— Если тебе требуется алиби, то я могу сказать, что ту ночь, когда был убит Гэри Варнс, ты провел со мной.

Его уже не устраивала обычная женщина, занятая лишь воспитанием детей. Конечно, она неплохо с этим справлялась — благодаря усилиям Тесс, у них были славные дети... И все же... Жена помощника вице-президента должна много знать и уметь — как улыбаться, как одеваться, как поддерживать разговор о капризах рынка. Только женщина, обладающая этими качествами, могла помочь ему продвинуться еще дальше вперед, в то время как Тесс тянула его назад. Тесс была совсем не плохая, но она так и не окончила среднюю школу, а после рождения последнего ребенка еще и растолстела. К тому же она ужасно одевалась! Почему Тесс всегда напяливала на себя платья таких ярких, кричащих расцветок? Неужели она сама не понимала, что выглядела бы куда эффектнее и казалась бы намного стройнее в простом черном костюме?

Это поразило его до глубины души. Не сказав ни слова, он попятился.

— Ты сейчас можешь не отвечать мне, — сказала она. — Просто подумай об этом.

Но, увы, Тесс не дано было это понять.

Сзади них по Хантингтон-авеню с грохотом проехал автобус.

Кен грустно вздохнул. Ему очень хотелось, чтобы жена вытерла с лица слезы, поскольку своим заплаканным видом она ставила его в неудобное положение. Он на секунду прикрыл глаза и представил себе Шерри: ее чувственный рот, великолепные бедра, округлые груди. И плюс ко всему — диплом менеджера, полученный в Стэнфордском университете.

— Спокойной ночи, — проговорил он. Потом повернулся и быстро пошел вперед. Ему так хотелось поскорее уйти от нее как можно дальше, что он даже не понял, что направился в противоположную сторону.

Они познакомились благодаря внутриофисной электронной почте. Шерри работала в отделе маркетинга, Кен — двумя этажами выше, в отделе контроля за ситуацией на бирже. Кен шутил, что они полюбили друг друга с первого байта. Их связь возникла почти мгновенно — горючим материалом для нее послужили острые ощущения, которые оба они испытывали от сознания того, что изменяют своим супругам, к тому же они могли быть полезны друг другу в плане карьеры.

51

Да, Кен все еще по-своему любил Тесс, не говоря уже о детях. Но для него было очевидно, что их с Тесс брак исчерпал себя. Времена меняются, внушал он жене, меняется сама жизнь, и человек тоже не должен стоять на месте. После каждой из сентенций, которые он обрушивал на жену, из глаз ее с новой силой начинали литься потоки слез.

Родители Пейтон ушли приблизительно в половине одиннадцатого. Мать оставила ей стопку газетных вырезок. Вэлери их тщательно собирала, с тех пор как начался судебный процесс, наверное, решив, что Пейтон наклеит их в альбом в память об этой истории.

Однако тяжелый разговор с Тесс никак не сказался на аппетите Кена. Конечно, объявлять жене об отставке было нелегко, но он не мог не признать, что, сделав это, получил удовольствие. Более того, он ощутил ликование, словно сбросил с себя тяжкие оковы.

Чувство освобождения всецело захватило Кена, и он даже не взглянул на худощавого молодого человека, лицо которого превратилось в безжизненную маску, а глаза стали темными, будто вода в пруду.

Одному Богу известно, что этой женщине может взбрести в голову.

Никто не заметил, как мужчина сунул руку в карман своего зеленого пиджака.

Пейтон подошла к окну и выглянула на улицу. Кевина нигде не было видно. Некоторое время назад она набрала номер его мобильного телефона. Но он не ответил. Ей казалось, что уже почти все считали ее прелюбодейкой. Кевин тоже сомневался в ее невиновности, а обвинитель представил суду поддельные распечатки ее виртуальных бесед в чате. Развеялся светлый образ молодого врача, посвятившего свою жизнь и свой талант лечению больных детей. Реальность такова, что теперь все видят в ней неверную жену, которая имеет склонность поболтать в чате о непристойных вещах. Она не сомневалась в том, что Интернет уже кишмя кишит цитатами из этих ее «любовных писем». Все стареющие любители «клубнички» могут пользоваться ими для стимуляции своей сексуальной потенции.

Все обратили на него внимание, только когда он выхватил пистолет и обрушил на сидящих за столиками людей шквал свинца. Но было уже слишком поздно.

Было уже одиннадцать. Она очень хотела посмотреть вечерние новости, но понимала, что ничего утешительного там не увидит. В десять минут двенадцатого она все-таки не выдержала и включила телевизор. Ей было интересно, что же обо всем этом скажут. Она включила телевизор как раз в тот момент, когда очередной консультант по юридическим вопросам рассказывал о ходатайстве обвинения об отмене права адвоката не разглашать информацию, полученную от клиента. Этот важный вопрос был оттеснен на второй план шумихой по поводу «виртуального секса». Выступал профессор юриспруденции, безукоризненно одетый мужчина с седой бородой и в очках. Похоже, он был безмерно счастлив, что ему представилась возможность выступить по телевидению с комментариями о деле Пейтон. Профессор с важным видом рассуждал о возможных вариантах развития этого дела.

2

— Конечно, если вы спросите любого представителя окружной прокуратуры, то он, скорее всего, скажет вам, что, если доктор Шилдс действительно невиновна, она не будет возражать против обнародования записи ее бесед с адвокатом.

В мозгу Декера вспыхнули и буквально в долю секунды с поразительной ясностью промелькнули жуткие воспоминания, всплывшие откуда-то из глубин подсознания. Те же самые, такие знакомые, звуки, те же запахи. Выстрелы вьетконговцев. Беспорядочная груда тел в неестественных позах. Стоны раненых, паника, расползающаяся вокруг, словно липкий туман. Медики с окровавленными по локоть руками, врачующие изуродованную плоть, работающие как заведенные. Запах металла и крови, смешивающийся со зловонием экскрементов. Страшная, отдающая сюрреализмом картина, апофеоз смерти и разрушения. Такое могло полностью убить веру в душе человека.

Декер сглотнул, пытаясь смочить слюной пересохшее горло. Умом он понимал, что Вьетнам остался в прошлом. Тогда что это? Дежа вю? Похоже на то. Вот только декорации совсем другие. На какое-то мгновение Декер даже растерялся, но тут же взял себя в руки — пора было приниматься за работу.

Пейтон выключила телевизор. Она уже услышала достаточно.

Он быстро засучил рукава пиджака и рубашки, надел перчатки. Взгляд его упал на лежащую в багровой луже женщину. Пули калибром с десятицентовик превратили ее ногу в страшное подобие швейцарского сыра. Бледное лицо женщины покрывала холодная, липкая испарина. Отпихнув ногой в сторону усеивающие пол осколки стекла и обломки каких-то вещей, Декер расчистил место и опустился рядом с женщиной на колени.

Как же бедной девушке выиграть этот бой?

Остановить кровотечение, принять меры против шока, перенести раненых в вертолет.

Она бросила пульт управления на диван и пошла в спальню. Телевизор на сегодня отменяется. Может быть, вместо этого почитать хорошую книгу? Она включила свет в кабинете и подошла к книжному шкафу. Было когда-то такое счастливое время в ее жизни, когда она могла позволить себе читать только ради удовольствия. Все эти книги были памятью о тех далеких временах. Пейтон наизусть знала все книги, стоящие на ее полке. Здесь с тех пор ничего не изменилось. Поэтому он решила просмотреть книги на полке Кевина. Судя по названиям, в последнее время он читал литературу только определенной тематики. «Как опубликовать свою книгу», «Как написать хорошее резюме или запрос», «Как стать богатым, рассказав другим людям о том, как опубликовать книгу». Вот такие книги стояли на его полке.

Вертолет следовало вычеркнуть из инструкции и заменить на машину «скорой помощи».

— С вами все будет в порядке, — успокаивающим тоном обратился Декер к женщине. Пиджак у него под мышками намок от пота, в паху тоже было горячо и влажно. Пот струился по его волосам, стекал по лицу, разъедал глаза. Отвернувшись от раненой, он помотал головой, словно отряхивающийся мастиф.

Пейтон бегло просмотрела названия книг на второй полке и замерла на месте. Она знала, что когда Кевин писал свой роман, то, для того чтобы почерпнуть кое-какую информацию, он купил несколько довольно странных справочных пособий. Здесь были справочники по судебно-медицинской экспертизе, ножевым ранам и даже руководство для тех, кто хотел повеситься. По странному стечению обстоятельств, сверху лежала именно эта книга. Похоже, Кевин недавно перелистывал ее.

— Держитесь, — снова обратился он к женщине.

Эта книга называлась «Как обмануть детектор лжи».

Кровотечение было сильным. Судя по ритмично бившим из ран струям ярко-красной крови, у женщины была задета артерия. Декер зажал поврежденные сосуды. Женщина вскрикнула, и по лицу ее потекли слезы.

Ей захотелось сразу же, как только Кевин вернется домой, спросить его, зачем он купил эту книгу. Но потом она решила, что он может сказать, что купил ее, когда писал свой роман. Ведь он пишет детективные романы, и ему были необходимы подобные знания. Она вполне допускала, что в процессе написания книги Кевину понадобилось разобраться в том, как проходит проверка на детекторе лжи. Но ее взволновало совсем другое обстоятельство.

Покусывая верхнюю губу и рыжеватые усы, Декер изо всех сил старался дышать медленно и ровно. Обследовав изорванную плоть, он нащупал осколки кости. Похоже, бедренная артерия была цела... остальные крупные артерии тоже. Видимо, пули задели какое-то из их ответвлений. Хотя лежащая на полу женщина этого не понимала, ей очень повезло. Гораздо больше, чем ее спутнику, который успокоился навсегда.

— Мне нужно одеяло, НЕМЕДЛЕННО! — потребовал Декер.

Зачем ему потребовалось перечитывать эту книгу?

— Одеяла кончились! — крикнул кто-то в ответ.

Пейтон положила книгу на место и выключила свет.

— Тогда дайте мне скатерть, салфетки... что-нибудь! — снова заорал Декер. — У моего пациента шоковое состояние!

* * *

— У половины раненых шоковое состояние! Раздобудьте что-нибудь сами!

В половине двенадцатого Руди начал волноваться. Он уже почти полчаса сидел в их любимом чате, а Леди Док все не было.

— Ради бога...

— Держите! — Миниатюрная женщина-медик с зелеными глазами швырнула Декеру скатерть. Сама она, склонившись над бородатым мужчиной, бинтовала ему шею. Белая ткань бинта мгновенно становилась красной. Женщина еще раз взглянула на Декера и увидела торчащую из-под его пиджака кобуру. — А вы на какую компанию работаете?

Он был уверен, что она появится сегодня, после того как поднялась шумиха по поводу их давнишней переписки в чате. Наверное, она считает, что ее предали, ведь это он положил распечатки их виртуальных бесед в металлическую коробку, где она хранила свой пистолет. Наверное, она могла даже подумать, что это он украл ее пистолет и убил Гэри Варнса. Ему надо было с ней поговорить, чтобы объясниться. Ему нужно было ее внимание. Он положил письма в ту коробку задолго до того, как она снова вернулась в их чат. И к этому времени полиция уже изъяла сейф. Однако в ту ночь они общались совсем недолго. Она вела себя очень скованно, ничего ему не рассказывала, боялась перейти в другой чат.

— Я не из «скорой помощи». Лейтенант Питер Декер, полицейское управление Лос-Анджелеса.

Где ты, Леди Док?

Женщина-медик удивленно подняла брови.

— Селия Браун. Если вам что-нибудь будет нужно, только скажите.

На экране не было никаких сообщений. Он почувствовал жуткую усталость. Она не имела права злиться на него. У него хранилась масса других распечаток их ночных бесед, и почти все они в сексуальном смысле были более откровенными, чем те, которые он подбросил в ее коробку. Руди совершенно не хотел ставить ее в затруднительное положение. Он также не хотел, чтобы кто-нибудь узнал, в каком чате они общаются. Руди не желал, чтобы вмешивались в их беседы. Поэтому он убрал виртуальные имена и название чата. Ему не хотелось, чтобы сотни любопытных преследовали их в Интернете.

Это ожидание стало невыносимым. Его глаза устали, в темной комнате было больно смотреть на яркий экран компьютера. Наконец на экране что-то появилось. Это было маленькое сообщение в верхней части экрана.

— Спасибо. — Расстелив как можно ровнее скатерть на полу, Декер подсунул ее под здоровую ногу раненой женщины, а затем осторожно промокнул влажной тряпкой лицо пострадавшей. Женщина, не переставая плакать, рассказывала о том, что произошло: зовут ее Тесс, она была здесь с мужем; сначала раздались какие-то хлопки, а потом все вокруг закричали и забегали в поисках укрытия; она нырнула под стол и тут вдруг почувствовала страшную боль в ноге.

«Леди Док вошла в чат», — таково было это сообщение.

Декер отметил, что на шее у женщины — толстое золотое ожерелье, а на полу лежит ее нетронутый кошелек. Вряд ли мотивом этого кошмарного преступления было ограбление. Впрочем, тот, кто стрелял, мог просто не обратить на нее внимания, поскольку, в отличие от некоторых других посетительниц ресторана, она не производила впечатления состоятельной женщины — на ней не было ни бриллиантов, ни жемчуга, а явно великоватое ей яркое, кричащего цвета платье из набивного ситца свидетельствовало об отсутствии вкуса. Тесс спросила Декера, на месте ли ее раненая нога, поскольку совсем не чувствовала ее и не могла пошевелить пальцами. Все тело несчастной женщины превратилось в один сплошной сгусток боли, и ей казалось, что она умирает.

— Да, ваша нога на месте. — Декер снова проверил, не усилилось ли кровотечение. — Вы держитесь просто замечательно.

Он быстро пришел в себя.

«Извини, я опоздала, — написала она, — я смотрела новости».

— Мой муж...

«Ты стала знаменитой», — ответил он.

Декер молчал.

«Это благодаря тебе».

— Он мертв?

«Благодаря Гэри Варнсу».

Снова никакого ответа.

— Я хочу знать, — прошептала Тесс.

Она ничего не ответила. Он испугался, что обидел ее.

Декер глубоко вздохнул и спросил:

«Ты меня неправильно поняла. Ты в порядке?»

— Ваш муж — темноволосый мужчина в костюме из синей саржи?

«Я хочу тебя увидеть».

— Да.

— Мне очень жаль, мэм. Он мертв.

Он задумался. Одно дело беседовать с ней в чате: он всегда пользовался чужими паролями, и выяснить, кто он такой было практически невозможно. Но совершенно другое — встретиться с ней лично. Это было рискованно, особенно сейчас, когда к ней приковано всеобщее внимание.

Тесс молча отвернулась, глаза ее снова наполнились слезами.

«Прошлый раз ты меня подвела».

— Старайтесь как можно меньше шевелиться, — сказал Декер и тут же обратился к уже знакомой ему женщине — врачу «скорой помощи»: — У вас есть гель для местного обезболивания и бинты?

Селия протянула ему то, что он просил.

«Я очень испугалась».

— Может, вам дать шприц с коагулянтом?

«И я ужасно беспокоился. Мы нашли прекрасное место для общения. Мы всегда встречались в одно и то же время».

— Да нет, не надо. Кровотечение уже останавливается.

Его охватила бешеная злоба. Он начал печатать свои послания, даже не замечая того, что уже не сокращает слова и не заменяет их цифрами. «Я заходил в этот чат и ждал часами. ЧАСАМИ! Ты не сказала мне, что была напугана. Ты просто исчезла».

— Отлично. — Селия на секунду задумалась, а потом спросила: — Значит, вы лейтенант... полиции?

«Я была занята».

— Да.

«ЭТО ЛОЖЬ!!! Я всю неделю каждый день заходил в этот чат. ТЫ НИ РАЗУ НЕ ПОЯВИЛАСЬ!!!»

— Похоже, сюда слетелись большие шишки.

Декер, потрясенный случившимся, не был настроен шутить и ничего не ответил.

«Я же вернулась».

— Должно быть, вас там неплохо готовят на случай экстренных ситуаций.

Ему хотелось ударить кулаком по экрану компьютера.

— В армии я был врачом.

«Ты вернулась, чтобы бросить меня».

— А, тогда понятно. Служили во Вьетнаме?

«Но ты же не знаешь, что происходит в моей жизни. Мне нужно было это закончить».

— Да.

«И мне тоже. Как в ту ночь, когда ты оказалась в озере Джамайка».

— Готова поспорить, что у вас большой опыт.

Слишком большой, подумал Декер, накладывая на рану гель-анальгетик и вскрывая упаковку бинта.

Она не сразу ответила. Ему даже показалось, что она догадывается, кто столкнул ее с дороги, но затянувшееся молчание привело его в ужас.

— Ей потребуется повязка на шею и шина на бедро и голень, — сказал он. — Вы не можете закончить с ней, когда освободитесь?

«Ты еще здесь?» — напечатал он.

— Никаких проблем. Спасибо за помощь. Она нам очень кстати.

«Ты напугал меня».

И Селия Браун, и Питер Декер делали свое дело быстро и уверенно. Перевязав мужчину с окровавленной шеей, Селия крикнула:

— Носилки и транспорт!

Он закрыл глаза, пытаясь укротить бешенство.

За несколько секунд она скинула с рук перчатки и надела новые, после чего подползла на коленях к женщине, которую перевязывал Декер.

«Извини. Я не дал тебе тогда утонуть. Я и сейчас тебя вытащу. До тех пор, пока ты будешь делать то, что я тебе говорю».

— Просто невероятно, — сказала она.

«Что ты хочешь, чтобы я сделала?»

«Докажи, что ты достойна того, чтобы я спас тебя во второй раз».

— Что верно то верно.

«Как я смогу сделать это?»

— Я все сделаю.

«Ты знаешь как».

— Спасибо. Ее зовут Тесс. Она держится молодцом.

Снова возникла пауза. Его сердце колотилось от нетерпения.

— Эй, Тесс, — окликнула раненую Селия. — Мы поможем вам, не волнуйтесь.

«Жаль, что я не могу тебя увидеть».

Декер тем временем поднялся на ноги. В дверь ресторана ворвалось человек двенадцать врачей «скорой помощи». Они тут же рассыпались по залу и принялись за работу.

«Что ты хочешь увидеть?»

«Как ты стоишь на коленях рядом со мной. Такой большой. Ты наклоняешься ко мне».

Декер невольно подумал о том, что скоро эта орда медиков неизбежно затопчет все следы и уничтожит все улики. Конечно, сейчас им не до улик, но он прекрасно понимал, как это затруднит расследование. Поскольку медицинского персонала вокруг было достаточно, а полицейские еще не прибыли, лейтенант решил, что вполне может взять контроль над ситуацией в свои руки. Подозвав нескольких мужчин в униформе, он показал им свой жетон.

На его лице появилась легкая улыбка. Он засунул одну руку в шорты, а другой продолжал печатать.

«Продолжай, детка. Ты знаешь, что мне нравится».

— Надо огородить место преступления. — Декер отдавал команды четко и отрывисто. — Не подпускайте никого к ресторану ближе чем на пятьдесят ярдов. У каждого входа и выхода поставьте по два дежурных офицера. Никого не впускать и не выпускать — кроме врачей и детективов из отдела убийств. Никого, ясно? Даже те, кто выжил в этом побоище, смогут уйти, только когда я разрешу. Как бы это ни было тяжело, не пускайте сюда родственников пострадавших. Объясняйте им, что я выйду и поговорю с ними, расскажу, что и как. Я дам им полную информацию о... о состоянии их близких, как только мы закончим процедуру установления личностей всех, кто был в ресторане. Само собой, никого из журналистов даже на пушечный выстрел не подпускайте. Если они начнут задавать вопросы — а наверняка так оно и будет, — скажите им, что позже кто-нибудь из представителей управления проведет пресс-конференцию. Репортеров, которые попробуют нарушить установленные правила, арестовывайте. Приступайте.

Остановившись в центре ресторанного зала, Декер осмотрелся. Картина была в самом деле ужасная — разгромленные столы, опрокинутые стулья, следы пуль на стенах, разбитые оконные стекла. На сияющем паркетном полу — лужи, в которых смешались разнообразные напитки и кровь, груды осколков посуды и керамики. Обои превратились в зловещую мозаику из брызг крови и жирных пятен.

Часть 3

Декер окинул взглядом стойку бара, двери кухни, коридор, ведущий к комнатам отдыха для сотрудников ресторана, окна и дверь центрального входа. Затем он вынул блокнот и стал разбивать место преступления на квадраты. Кто-то окликнул его — Декеру показалось, что не по имени, а по званию. Обернувшись, он увидел Оливера и знаком попросил его подойти.

Осень

— Кажется, меня вот-вот вывернет наизнанку, — растерянно признался детектив.

52

Декер внимательно посмотрел на него. Смуглое от природы лицо Скотта Оливера было залито мучнистой бледностью, заметной даже сквозь густую щетину. В глазах, обычно выражавших полную уверенность Оливера в себе, теперь метался ужас.

С наступлением осени у Пейтон снова начались неприятные спазмы в желудке. Это обострился ее давний гастрит. Она теперь постоянно нервничала, так как начался судебный процесс. Шесть недель назад ей вынесли обвинение. Она думала, что за это время сможет морально подготовиться к тому, что ей придется предстать перед судом присяжных. Но вышло все совершенно иначе. Разве можно когда-нибудь смириться с тем, что тебе придется отвечать перед судом за убийство, которого ты не совершала?

— Нам надо установить личности погибших, — сказал Декер и провел рукой по мокрым от пота волосам цвета спелой тыквы. — Давай-ка начнем с осмотра карманов и бумажников. — Он показал Оливеру свой чертеж. — Я возьму на себя левую сторону, а ты правую. Когда прибудут остальные, каждый получит свой сектор.

Она все еще не могла окончательно осознать, что все происходит в реальной жизни, что это они с Кевином сидят за столом из красного дерева рядом с присяжными заседателями. Весь понедельник и первая половина вторника были потрачены на то, чтобы выбрать подходящий состав присяжных. Адвокаты с обеих сторон принимали в этом активное участие, наняв целую группу специалистов. В нее входили как профессиональные психологи, так и колдуны-экстрасенсы. И все это для того, чтобы в состав присяжных, от которых будет зависеть судьба подсудимых, не попали случайные люди. Во вторник, к трем часам дня, состав присяжных заседателей был утвержден. Их было всего шестеро — четверо женщин и двое мужчин: учительница начальной школы, дворник, две женщины-домохозяйки, водитель автобуса, студентка выпускного курса Массачусетского технологического института и свободный художник. Похоже, Тони и Дженнифер остались довольны таким выбором. У Чарльза Оуна тоже не было никаких претензий к окончательному составу жюри присяжных.

— Смотрите, вон Мардж. — Оливер отчаянными взмахами рук подозвал коллегу. Женщина-детектив подошла. Ее била дрожь, лицо было пепельно-серым, плечи ссутулились, отчего она стала казаться куда ниже своих пяти футов восьми дюймов.

После небольшого перерыва все вернулись в зал суда, чтобы прослушать вступительную речь судьи. Родители Пейтон сидели в первом ряду, непосредственно за ней. Родственников Кевина в зале не было. Его отец давно умер, а свою мать он не видел с тех пор, как она ушла из семьи. Ложа прессы была набита до отказа. Журналистов было намного больше, чем во время предварительных слушаний. И зрителей в зале тоже прибавилось. Казалось даже, что после перерыва их стало в два раза больше. Наверное, те, кто присутствовали на утреннем заседании просто из праздного любопытства, оповестили своих друзей и знакомых, что, по всем признакам, продолжение этого судебного шоу обещает быть весьма занимательным. Пейтон нутром чувствовала, что они таки не пожалеют о том, что пришли сюда.

— Мистер Оун, — сказал судья. — Продолжайте, пожалуйста.

— Это ужасно. — Она провела по губам дрожащими пальцами, затем отбросила с лица прядь светлых волос. — Что произошло? Кто-то ни с того ни с сего открыл пальбу?

Оливер пожал плечами, давая понять, что пока ничего не известно.

Обвинитель встал, прошел через зал суда и подошел к возвышению, похожему на сцену. С этого места адвокаты обычно произносили свои речи, обращаясь непосредственно к суду присяжных. По драматизму и накалу страстей их монологи подчас не уступали монологам героев Шекспира.

— Мы сейчас будем обыскивать карманы и бумажники убитых с целью установления личностей, — сказал Оливер. — Лейтенант, а как насчет того, чтобы поговорить с оставшимися в живых?

Оун застегнул пуговицу на пиджаке, поздоровался с присяжными и сразу начал излагать суть дела. На этот раз он решил обойтись без эффектной вступительной речи и предварительных комментариев.

— Скотт, ты займись осмотром карманов и бумажников. Мардж, ты начинай допрашивать тех, кто уцелел — на той стороне, где работает Скотт. А ты, Берт, подойди ко мне!

— Жена изменяет мужу. Муж узнает об этом и приходит в ярость. Жена пытается прекратить любовные отношения, но любовник не желает этого. Все заканчивается тем, что любовника убивают.

Повернувшись на месте, Мартинес, еще один подчиненный лейтенанта Декера, рысцой подбежал к своим товарищам.

— Святая Мария, кажется, мне сейчас станет дурно.

В зале суда воцарилась тишина. В первое мгновение показалось, что обвинитель уже сказал все, что хотел, и собирается вернуться на место.

— Дыши глубже, — посоветовал Декер. — Туалеты там, сзади.

— Кто сделал это? — быстро спросил он, понизив голос почти до шепота. — Кто убил Гэри Варнса? Возможно, это совершил муж из ревности, — повысил голос Оун. — Но, возможно, это сделала жена, чтобы навсегда отделаться от своего любовника.

Мартинес, закрыв лицо руками, сделал глубокий вдох и медленно выдохнул.

У Пейтон внутри все содрогнулось. С противоположной стороны зала обвинитель бросил на нее взгляд, исполненный праведного гнева.

— Это просто от запаха, — с трудом выговорил он. — Этот запах, он... везде. Боже, я...

Он продолжал говорить скучным, монотонным голосом.

Наступило молчание, которое нарушил Декер:

— Гэри Варнс был убит выстрелом в затылок с близкого расстояния. Орудие убийства — огнестрельное оружие тридцать восьмого калибра. Этот пистолет не найден, но у Пейтон Шилдс имелся пистолет тридцать восьмого калибра, марки «смит-и-вессон». И этот пистолет таинственным образом исчез из ее квартиры сразу после того, как было совершено убийство. Тело потерпевшего нашли в багажнике машины, которая принадлежала обвиняемым. При этом на водительском сиденье находилась Пейтон Шилдс. Она была без сознания. Флакон со снотворными таблетками лежал рядом с ней на пассажирском сиденье. Я снова задаю вам тот же вопрос. Кто убил Гэри Варнса?

— Скотт и Мардж работают с правой стороны. Ты со мной — с левой.

Он замолчал. Эта тишина пугала Пейтон. Она становилась невыносимой. Некоторые присяжные смотрели прямо на нее. Остальные глядели на обвинителя.

— И что мы будем делать? — спросил Мартинес и подергал себя за густой черный ус.

Он развел руки в стороны ладонями вверх.

— Ответ, очевидно, знает Пейтон, — произнес он, играя словами. Потом посмотрел на присяжных долгим уверенным взглядом, словно говоря им: обвинение совершенно не сомневается в том, что на скамье подсудимых сидят именно те люди, которые совершили преступление. После этого он молча вернулся на место.

— Опрашивать тех, кто остался жив, и устанавливать личности погибших. Выбирай, что тебе больше по вкусу.

Пейтон переглянулась со своим адвокатом. Семь недель представители защиты ждали, чтобы обвинитель каким-нибудь образом дал им понять, кого из двоих обвиняемых он считает организатором убийства, а кого сообщником. Оун не исключил возможности того, что Кевин не является организатором убийства. Но его совершенно прозрачный намек на Пейтон дал защите ответ на самый важный для них вопрос.

— Я лучше займусь опросом уцелевших, — сказал Мартинес — Том уже в пути. От Фаррелла ничего не слышно?

— Мистер Фэлкоун, вам предоставляется слово для вступительной речи, — объявил судья.

— Он уломал свою жену и тоже едет.

Тони встал со своего места. По его глазам Пейтон увидела, что он пребывает в нерешительности. Она прекрасно понимала, что по предварительной договоренности во вступительной речи он должен придерживаться стратегии совместной защиты. Но после того как обвинитель ясно дал понять, что считает главным подозреваемым Пейтон, Тони, по-видимому, придется внести кое-какие изменения в свою речь. Впрочем, как и ей самой.

— Вы считаете, это хорошая идея, лейтенант? Все-таки у него сердце ни к черту.

— Ответчик Шилдс откладывает свою вступительную речь до начала судебного разбирательства по ее делу, — заявил адвокат Пейтон. Это полностью соответствовало их плану.

— Гейнор проработал в полиции почти тридцать лет, так что уж он-то все это как-нибудь выдюжит. И потом, он лучше других умеет отрабатывать детали, что нам сейчас и нужно... нам предстоит отработать очень много деталей.

— Очень хорошо. Уважаемые присяжные заседатели, леди и джентльмены! — обратился к присяжным судья. — Ответчик Шилдс решила произнести свое вступительное слово после того, как обвинение изложит суть дела. Она имеет на это право. И если понадобится, ее адвокат будет давать необходимые разъяснения вместо нее. Миссис Данвуди, теперь слово предоставляется вам.

Адвокат Кевина встала и подошла к кафедре. За спиной Пейтон раздался шорох. Это репортеры занимали удобные позиции, готовясь к работе. Потом наступила тишина. Дженнифер начала свою речь. Она говорила уверенным, приятным голосом.

— А капитан?

— Неверная супруга, мертвый любовник. Если бы в этом деле все обстояло так просто, то уважаемому суду картина была бы предельно понятна. И это дело можно было бы считать самым примитивным во всей судебной практике. Однако тут все далеко не так очевидно. И ваша задача состоит в том, чтобы заставить обвинение представить неопровержимые доказательства того, что и Кевин Стоукс, и Пейтон Шилдс действительно виновны. Они являются мужем и женой, но каждому будет вынесен отдельный приговор. Их обоих обвиняют и в убийстве второй степени, и в том, что они сообщники. Создается такое впечатление, будто обвинитель хочет заставить вас повесить позорный ярлык и на мужа, и на жену и принять решение об их виновности. Он желает, чтобы вы сказали, что именно они совершили это преступление.