Глава 12

Глядя на осунувшееся лицо выскочки Мончинского и темные круги под его глазами, Кантемиров почти не скрывал своего презрения и иронично кривил губы. Не исключено, что мальчишка проплакал всю ночь. Да и сейчас выглядел так, будто вот-вот разревется. Конечно же, колдунишке среднего пошиба очень не хочется расставаться с такой синекурой, как должность Главного придворного колдуна. При дворе любой отлично знал, что сам молодой недотепа ни на что не способен, всем заправлял его див. И этот див давно уже был костью в горле. Хитрый и самоуверенный, он вертел своим хозяином как хотел. И ладно бы только хозяином. Совет тоже попал под его влияние. Да и эту худосочную провинциалку он моментально прибрал к рукам, так что она ему натурально в рот заглядывала. Кантемиров не удержался и хмыкнул, представив, как именно новый Императорский див завоевал «доверие ее величества». Монашка она, как же.

Нет уж, хватит! Сегодня правлению дивов придет конец. Да, предыдущий Императорский див был силен и опасен, но благодаря героическому идиотизму графа Аверина с ним даже разбираться не пришлось. Эх, если бы Кантемиров узнал раньше, кто правит страной! Тогда один звонок в Академию решил бы все проблемы, и не пришлось бы прибегать к помощи этих отвратительных существ. Но ничего. Так даже лучше. Осталось совсем немного – избавиться от досадной помехи.

«Досадная помеха» стояла на коленях в круге. Голову опустить див даже не удосужился, хорошо еще не хватило наглости торчать в алатыре во время обряда в полный рост. Ошейника на нем больше не было. С этим, по крайней мере, мальчишка Мончинский смог справиться самостоятельно.

Кантемиров пренебрежительно махнул рукой:

– Все, можете идти, Сергей… как вас там… Дмитриевич.

И отвернулся, наслаждаясь своим триумфом. Совсем чуть-чуть – и главное препятствие будет устранено.

– Ну что ж, приступим, – перестав сдерживаться, он широко и довольно улыбнулся и шагнул к Владимиру.

Ощущать язык твари на своей коже было настолько омерзительно, что Кантемиров, прежде чем начать читать заклинание, отвернулся. Обряд кормления кровью, пожалуй, был самым противным в работе колдуна, но, к сожалению, без него не добьешься повиновения. Князь произнес первые слова заклинания, повелевая твари принять демонический облик. Но, к своему удивлению, почти не почувствовал касаний ее языка, поэтому повернулся и тут же нахмурился. Проклятый див слизывал его кровь с такой демонстративной гримасой отвращения, что она отчетливо читалась даже на его поганой волчье-птичьей морде. Как будто это была не кровь колдуна, а помои! Злость закипела в груди, но Кантемиров сразу подавил ее. Пусть в последний раз продемонстрирует свой характер. Для него уже все кончено. Так что его глупые ужимки вызывают только жалость.

– Достаточно. – Кантемиров с облегчением выдернул руку и зажал рану. Швы ему наложит медработник, сам он терпеть не мог эту процедуру. Оставив вернувшегося в материальную форму дива в алатыре, он вышел и направился в свой новый кабинет.

Он велит здесь все переделать. Никаких отдельных «рабочих кабинетов Императорского дива» больше не будет. Даже когда Императорским дивом станет наивный идиот из Пустоши – пусть довольствуется каморкой, как у главного дива в Управлении. И хватит с него. Лучше будет помнить, кто хозяин.

Раздался стук, и зашел врач. Кантемиров молча протянул ему руку.

Когда врач ушел, он выпил кофе с круассанами, почитал свежие новости и только после этого вернулся в зал вызовов. Див по-прежнему стоял на коленях в кругу. И едва удостоил хозяина взглядом, когда тот зашел.

Кантемиров приблизился и нарушил узор.

– Выходи, – велел он.

Див послушно вышел из круга.

– Ты, наверное, гадаешь, что я буду делать дальше. Ничего особенного, просто зачитаю тебе правила, которым ты теперь станешь подчиняться. Ты ведь еще помнишь времена, когда каждый новый хозяин оглашал черту свои правила? Конечно, помнишь. Но, думаю, тебе давненько не приходилось их слушать. Ты же у нас вечно был на особом счету. Да и ограничений для колдунов навыдумывали слишком много, теперь любой приказ можно счесть служебным нарушением. Даже если просто велеть почистить сапоги.

– Содержать в порядке форменную одежду хозяина входит в обязанности дива, – спокойно поправил его Владимир.

– Я разве разрешал тебе говорить? – картинно вздохнул Кантемиров. – Что ж, пожалуй, стоит начать. На колени. Ты же помнишь, как див обязан выслушивать правила?

Тот опустился на пол.

– Хорошо. Голову вниз. Глаза в пол, руки за спину.

Наблюдать, как заносчивая тварь повинуется, было чистым удовольствием.

– Через час Совет. Ты должен быть к нему готов. Итак, первое и главное правило: ты никогда не должен поднимать взгляд на человека. Смотреть будешь в пол, как тебе и положено. Понял?

– Понял, – бесцветным голосом ответил див.

– Добавляй «хозяин».

– Понял, хозяин.

– Хорошо. Тогда слушай дальше. Стоять или ходить ты должен позади, в шаге от меня за левым плечом. Без моего разрешения никуда не отлучаться. Исключение – прямой приоритет. И запомни, чем больше вы, твари, стоите на коленях, тем лучше. Это приучает вас к покорности. Поэтому всегда опускайся на колени, если ждешь меня и не занят выполнением приказа. Понял?

– Да, хозяин.

– И последнее правило. Ты должен молчать, пока я не задал тебе вопрос. Не смей открывать рот без моего разрешения. Это ясно?

– Да, хозяин.

Голос дива не изменился. Но что-то в его тоне не понравилось Кантемирову. Он вынул из галстука длинную серебряную булавку и воткнул строптивцу в ухо на всю длину. Тот даже не моргнул.

– Вот так и ходи, – усмехнулся Кантемиров. Он знал, что хоть Владимир и не показывает виду, серебро в голове причиняет ему сильные страдания. – Заодно это отвлечет тебя от мыслей о том, как обойти мои приказы. Иди за мной.

Див поднялся и молча последовал за ним, как и было велено, в шаге за левым плечом.

Зайдя в кабинет, Кантемиров оставил Владимира в приемной и потребовал обед. Он очень устал и хотел немного отдохнуть перед Советом.



Растерянное выражение на лице девчонки добавило ощущения праздника к этому, и без того безусловно удачному, дню. Эта, с позволения сказать, «императрица» настолько привыкла полагаться на своего «защитника и помощника», что, когда он, глядя в пол, не ответил на ее вопросы, полностью потерялась и только ошарашенно моргала глазами. Слегка запинаясь, она попросила князя разрешить Владимиру говорить, но Кантемиров, улыбнувшись со всей возможной светскостью, извинился и заверил, что обсуждаемый вопрос к защите ее величества прямого отношения не имеет, поэтому в комментариях Императорского дива не нуждается. Бедняжка попыталась было спорить, но ее голос моментально потонул в шуме общих дебатов.

Кантемиров кожей ощущал благодарные взгляды членов Совета. Еще бы. Многие ненавидели Владимира, но не смели даже намеком высказать своего отношения. К тому же все присутствующие прекрасно понимали, для чего князь Булгаков приставил к племяннице своего верного пса вместе с кукольным беспомощным колдунишкой.

Под конец заседания императрица робко поинтересовалась, какие меры будут приняты для ее защиты. Наивная попытка позволить Императорскому диву хоть как-то поучаствовать в обсуждении. Князь милостиво позволил Владимиру заговорить, но в середине первой же фразы состроил недовольное лицо и велел замолчать, пояснив, что план дива бестолков и никуда не годится, а надлежащие меры Главный колдун представит вскоре и сам. Владимир покорно осекся, не смея поднять глаз. Совет ликовал. Кто-то даже коротко зааплодировал.

А каким беспомощным стало лицо дурехи! Они-то с дядей были уверены, что Владимир справится с новым хозяином так же легко, как и с прочими колдунами Управления. И им было невдомек, насколько князь Кантемиров отличается от других колдунов.

Он проглядел пару томов из личного дела Владимира и знал, что тот сдавал своих хозяев за нарушения. Безусловно, пронырливый див смог бы и нового хозяина обойти со временем. Но времени у него не будет. А потом дело останется за малым.

Изрядно потеряв в своих позициях, князь Булгаков согласится на новую сделку. И у Софьи после сегодняшнего разгрома на Совете не останется выбора: она выйдет замуж за сына князя. А когда по-настоящему древний род возвысится и Кантемиров станет свекром императрицы, Совет будет ему не указ. Да и не нужен он будет, этот Совет. Без шума и не привлекая внимания его распустят.

Жаль, что самому не получится жениться на Софье. Но он уже женат, и подданные не примут развода будущего монарха ради восхождения на престол. Да и Томилины, из чьего рода происходила его супруга, не простят такого развода. А их поддержка пока еще нужна. Но ничего, как только Софья родит наследника, положение Кантемировых станет незыблемым.



Сопровождаемый ухмылками и перешептываниями членов Совета, Владимир, не поднимая глаз, вышел из зала вслед за Кантемировым. Было понятно, что правила князя призваны продемонстрировать его силу и власть. Он играл на публику, показывая, как ловко ставит на место зарвавшегося дива. Но Владимира мало волновали самодовольство князя и злорадство Совета. Князь был прав: он сотни раз выслушивал и выполнял разнообразные правила, намного более подробные и изощренные, не чета жалким трем пунктам, которые придумал Кантемиров. Даже странно, что правил так мало и они такие простые. Наверняка есть еще что-то, что стоит за действиями князя. Но думать было тяжело: серебряная игла, воткнутая в голову, вызывала боль и туманила разум. Это тоже было привычно. Иногда ему неделями приходилось выполнять необходимую работу с вбитым в тело серебром – хозяева часто наказывали подобным образом. Да и сейчас важнее не думать, а слушать и запоминать.

Он считал, что его оставят во дворце, но ошибся – Кантемиров велел ему отправляться с ним.

– Ты небось мысленно уже записал это мне в нарушения, ведь я препятствую твоим приоритетам, но не волнуйся, я предупредил ее величество, что сегодня ее будет охранять Митрофан. А ты проведешь ночь в моем дворце, ведь нам надо укреплять связь, не так ли? Не бойся, пороть я тебя не буду. Хотя следовало бы. За одну твою наглую рожу следовало бы. Но я оставлю это на совести твоих предыдущих хозяев, настолько тебя распустивших. Ведь порка может быть истолкована как порча государственного имущества, и ты окажешься «вынужден принять меры». А такой возможности я тебе не дам. За руль я тебя тоже не пущу, не надейся. Я предпочитаю водителей-людей. Ведь диву так легко нечаянно отпустить руль, верно? – Он рассмеялся.

Владимир послушно сел в машину. Хотя то, что он услышал, ему не понравилось. Но сейчас он должен выполнить свою часть работы, остальное – забота хозяина и графа Аверина.

Дворец Кантемировых находился недалеко от центра, прямо возле реки. Судя по всему, в этом районе селились представители особенно знатных семейств и особы, приближенные ко двору. Поблизости находились и дома похищенных из Шлиссельбургской тюрьмы колдунов. Владимир поднялся вслед за князем на высокое крыльцо, помог ему снять верхнюю одежду и проследовал по лестнице вверх. Вскоре они достигли зала для вызовов.

Князь Кантемиров указал на клетку в углу:

– Полезай. И сиди там. Ты же не думал, что я позволю тебе разгуливать по моему дому и вынюхивать?

– Нет, хозяин, – ответил Владимир. Если он промолчит или не послушается, Кантемиров придумает ему наказание. И неизвестно, каким оно будет. Терять форму сейчас было бы очень некстати.

Он опустился на четвереньки и забрался в клетку. Она была довольно тесной, пришлось уткнуться лбом в колени, чтобы не касаться затылком серебра.

– Вот и хорошо. – Кантемиров закрыл дверцу на замок и вышел. А Владимир принялся, насколько у него получалось, осматривать зал. И вслушиваться в голоса и шаги в коридорах и на лестницах.



Утром Кантемиров в ярости ворвался в зал вызовов. Прошло совсем немного времени с тех пор, как он оставил здесь проклятого черта, но тот, даже сидя в клетке, умудрился напакостить. Вероятно, гнев хозяина ощущался даже при отсутствии связи, потому что черт повернул голову и, хотя и не поднял глаз от пола, князь ясно разглядел на его лице насмешку.

– Ты! – Кантемиров вытянул палец вперед. – Немедленно говори, где он!

– Кто? – совершенно спокойно спросил див. Чем разозлил еще больше.

– А вот играть со мной не надо, – растянув губы в обманчиво ласковой улыбке, тихо проговорил Кантемиров, – ты отлично знаешь, о ком я говорю.

– Не знаю.

Теперь див отвернулся, и нагло и демонстративно смотрел в сторону.

– Что ж. Хорошо.

Кантемиров отпер дверцу клетки и велел:

– Вылезай.

Див послушно выполз и выпрямился, оставаясь на коленях. Так. Главное сейчас – не дать ему возможности увильнуть от ответа. Может быть, еще получится что-то исправить.

– Теперь слушай меня и отвечай. Вечером пропал адвокат Захаров. Мне только что позвонили и доложили, что домой он так и не вернулся. Ты знаешь, где он находится?

– Понятия не имею, – ответил див и добавил после небольшой паузы: – Хозяин.

– Вот как. Ты давал распоряжение его задержать?

– Нет.

– Ты знаешь того, кто мог отдать такое распоряжение?

– Возможно.

– Что значит «возможно»?! Отвечай!

– Как прикажете. Но мне нужно знать, посещал ли адвокат Захаров заключенную Френкель.

– Что? Какое это имеет значение?!

– Если ее посещал именно Захаров, то его могли задержать сотрудники Министерства госбезопасности по приказу старшего следователя Серова Николая Антоновича.

Ах вот оно что! Серов! Презренный «чертов прихвостень». Колдун, не уважающий себя настолько, что согласился пойти на службу к диву. Плохо, очень плохо. Если Захарова сейчас допрашивают сотрудники госбезопасности… что они уже успели вытрясти?

– Откуда Серов узнал о том, что Захаров – мой адвокат? Говори!

– Я правильно понял, вы только что признались в том, что адвокат Захаров работает на вас? – спросил див. Голос его оставался спокойным, но Кантемирову почудилась в нем издевка. Что, если адвокат уже заговорил? И именно на это и рассчитывает Владимир и его настоящий начальник князь Булгаков?

Кантемиров шагнул вперед:

– Как? Провались я в Пустошь, как Булгакову удалось настолько качественно тебя завербовать? Почему, даже имея другого хозяина, ты продолжаешь выполнять его приказы? Отвечай!

– Я не выполняю приказы князя Булгакова. Я Императорский див и служу ее величеству императрице Софье. Хозяин.

– Ах вот как. Ну хорошо. Ты, видимо, считаешь, что ловко заманил меня в ловушку? – Кантемиров рассмеялся. – Ты ошибаешься. Как думаешь, почему правил было так мало? Неужели такой опытный колдун, как я, не смог бы придумать нормальные правила? Они просто были не нужны. Но сейчас ты сам все узнаешь. Немедленно разбей окно!

Див метнулся к окну, послышался звон стекла.

– Отлично. Люстру тоже сорви.

Див выполнил и этот приказ, и Кантемиров провел рукой по лицу. Накануне он специально публично унижал Владимира, чтобы версия о том, что своенравный и не привыкший ни с кем считаться Императорский див вышел из подчинения, показалась правдоподобной.

Князь подошел и опустил мостки на узор алатыря.

– Заходи внутрь, – велел он.

Владимир на мгновение поднял глаза, и Кантемиров похолодел. А вдруг див и правда выйдет из-под контроля? Проклятие, зря он отправил Митрофана охранять эту дуру. Но иначе не было возможности забрать Владимира к себе.

К счастью, поколебавшись немного, див послушно взошел на мостки и встал в центре узора. Кантемиров поднял мостки и вытер пот со лба. И торжествующе улыбнулся.

– Вокруг одни идиоты, – пожаловался он, – все, абсолютно все приходится делать самому. Этот олух не смог выполнить простейшее задание – избавиться от тебя.

– Кто?

– Я разрешал тебе говорить? А, впрочем, – Кантемиров махнул рукой, – уже не важно. Ты такой же наивный, как и все дивы, и наверняка вообразил себе, что тот уродец из Пустоши собирался сожрать вашу драгоценную императрицу. Так знай же, нет, она мне еще пригодится, кому-то же надо рожать детишек для новой династии Кантемировых. У нападения была совсем другая цель – убить тебя. Но ты оказался на редкость живучей скотиной.

– Для чего вам избавляться от меня? У вас был договор – вы могли потребовать привязать меня в любое время.

– А что это ты такой разговорчивый стал? – подозрительно поинтересовался Кантемиров, но тут же успокоился. Если див и решил выказать неповиновение, то уже поздно. Он надежно приклеился к магическому узору и из алатыря никуда не денется.

– Да плевать я хотел на договор, – усмехнувшись, продолжил он. – Думаешь, я дурак? И не знаю, что бы ты делал на службе? Ночей не спал бы, искал на меня компромат. И в конце концов нашел бы. И придумал бы, как обойти любые приказы. Ты да еще этот болван граф Аверин – единственные, кто по-настоящему мешали мне. Но граф даже не понимал, что делает. Он хоть и титулованный колдун, но как ребенок играется в свой частный сыск. А вот ты понимаешь. И обязательно истолковал бы приоритеты и встал на пути моего плана. И Булгакова с его петербургскими приспешниками за собой подтянул. Поэтому в качестве Императорского дива ты мне с самого начала нужен не был. Привязать тебя – это запасной план, на случай если не получится убить. И, как видишь, он пригодился. А на должность Императорского дива я нашел того, кто жаждет стать моим послушным слугой. Впрочем, ты сам видел его на площади перед коронацией.

– Григорий Распутин?

– О, так ты узнал его. Тем лучше. Ты ведь не будешь отрицать, что он гораздо больше подходит на роль Императорского дива? И опыт у него есть, – Кантемиров рассмеялся своей шутке.

– Это он похитил колдунов из тюрьмы?

– Конечно. Ему же нужно как-то открывать коридор в наш мир. А для этого постоянно нужны колдуны.

– А как вы планировали контролировать его?

– О… ты не понимаешь… – На лице Кантемирова появилось довольное выражение. – Он так истосковался в этой вашей Пустоши, что сам нашел меня, прислал посыльного. И буквально умолял призвать его обратно. Он очень хочет снова стать Императорским дивом. И ради этого поклялся мне в верности и полном повиновении. А ведь врать колдуну он не может, верно? – Князь встал перед алатырем. – Ты, наверное, уже понял, почему я тебе все это рассказываю?

– Да. – Див поднял голову и посмотрел на него в упор. И от этого взгляда Кантемирову стало не по себе. – По той же причине, по какой преступник часто возвращается на место преступления, когда там работает полиция. Чтобы ощутить себя в центре внимания и почувствовать свою силу и значимость. Так были пойманы многие опасные маньяки.

– Маньяки, значит… – криво усмехнулся Кантемиров. – Ну это мы еще посмотрим. Это ведь ты вышел из-под контроля и напал на меня. Но я опытный колдун и сумел справиться с тобой и отправить в Пустошь. А потом, когда Распутин снова нападет на ее величество, я как раз окажусь рядом, спасу ее и смогу подчинить себе чудовище. И никто не посмеет оспорить мои дальнейшие притязания. Но ты этого не увидишь. Жаль, конечно, что не получится как следует воспитать тебя. Будь у меня время и возможность, я бы сделал из тебя по-настоящему послушного черта. Но обстоятельства не те, да и риск слишком велик. Поэтому прощай, глупый и слабый полицейский див. Не сомневайся, тебя найдут и сожрут сразу же, как ты окажешься в родных краях.

И Кантемиров воздел руку, запуская звезду.



…И ничего не произошло. Колдун растерянно моргнул и попробовал еще раз. Торжество на его лице сменилось недоумением, а потом ужасом.

– Что-то не так? – участливо спросил Владимир.

Кантемиров, вытянув вперед палец, прохрипел:

– Ты… ты! Почему?!

– А, это… – Глядя прямо в глаза колдуна, Владимир медленно оторвал ногу от пола и сделал шаг, заставив князя вздрогнуть и отшатнуться. – Почему же не работает? Предположу, что это из-за тех царапин, которые я оставил на узоре. Их почти не видно, но они разомкнули линии и испортили алатырь.

– Как?.. – Кантемиров выставил перед собой руки, то ли собираясь призвать совершенно бесполезный щит, то ли просто в инстинктивном защитном жесте. – Черт побери, как ты это сделал?! Я же запер тебя в клетке! И отдал приказ!

Владимир пожал плечами и достал из-за уха серебряную булавку:

– Вы же сами любезно оставили мне это. Булавка только покрыта серебром, но стальная внутри, чтобы не гнулась. Ткань, из которой шьют галстуки, весьма жесткая… а ваш замок, простите, но он слишком простой. – Он отбросил булавку в сторону и сделал еще один шаг.

– Назад! – закричал колдун. – На колени!

Владимир остановился, словно раздумывая, и на лице князя появился проблеск надежды.

– Подчиняйся хозяину, – от князя повеяло силой.

Владимир опустился на колени.

– Я научу тебя покорности, тварь, – с некоторым облегчением, но все же весьма неуверенно пробормотал Кантемиров.

Холодно глядя на него, Владимир улыбнулся одними губами:

– Это вряд ли. Вам следует зарубить себе на носу: вы не стоите и волоска с головы человека, который учил меня. Поэтому не смейте даже помышлять о том, что можете чему-то меня научить.

Продолжая улыбаться, он поднялся. И, не сводя с князя пристального взгляда, очень медленно протянул руку к шее и дернул ошейник, срывая его.

Кантемиров застыл, судорожно хватая ртом воздух. Его глаза полезли из орбит.

– Этого… не может быть, – дрожащим голосом пролепетал он. – Див не в силах…

– Не в силах, – согласился Владимир, – но только если это настоящий ошейник.

– Но ты без ошейника! Как ты смог сорвать его? И остаться в живых? – взвизгнул колдун.

– На мне есть ошейник, – Владимир указал на шею, – он внутри. Разве вы, как глава Управления, не знакомились с документами по этому эксперименту?

– Но эксперимент нельзя повторить, это доказано! Технология Аркадия Аверина – случайная удача, а сам он давно умер!

– Но я-то жив. Да и с его сиятельством Аркадием Филипповичем все не так просто.



В это мгновение из-за плотной шторы, наполовину прикрывающей разбитое окно, в зал шагнул человек.

Князь Кантемиров попятился.

– Нет, нет! – воскликнул он и, споткнувшись об остатки люстры, с размаху сел на пол. – Это в-вы? Вы разве не умерли?

– Сложный вопрос, – с усмешкой ответил вошедший и, повернувшись к Владимиру, укоризненно произнес: – В моем возрасте забираться по водосточной трубе – то еще развлечение. Впрочем, эффектное появление того стоило. Ну что же вы, Кантемиров, так бурно реагируете? Испугались призрака? Но я не призрак, не волнуйтесь, – добавил он, вновь переведя взгляд на князя.

Тот вскочил на ноги с удивительной для его возраста резвостью:

– Это какая-то мистификация! Я видел Аркадия Аверина, когда он приезжал читать лекции в Академию за несколько месяцев до своей гибели. Он выглядел точно так же, как вы сейчас. Кто вы такой?

– Похвальная наблюдательность. Слышали что-нибудь о «подмене сущности»? – Анонимус закинул в рот капсулу с кровью и приблизился к князю так быстро, что тот не успел даже взмахнуть рукой.

– Что? Див? Так это личина?! Почему я тогда не чувствую ее?

– Какая, в сущности, разница? Главное, опыт с внутренним ошейником удалось блестяще повторить. Поэтому настоятельно вам советую сознаться прямо сейчас. Господин Императорский див очень зол и с большим удовольствием сожрет вас при сопротивлении аресту.

– Аресту? Вы что же… – Кантемиров завертел головой, – собираетесь меня арестовать?

– Да. – Владимир подошел почти вплотную. – Главный придворный колдун князь Кантемиров, вы арестованы за государственную измену и попытку уничтожения ценного государственного имущества. И он, – Владимир указал на Анонимуса, – прав. Я с удовольствием сожру вас прямо сейчас.

– Мой див… Митрофан… Он уже летит ко мне на помощь!

– Интересненько… Ведь Митрофан – государственный див и сейчас защищает императрицу. А это – высший приоритет. Он не смог бы оставить свой пост. – Фамильяр Авериных задумчиво потер подбородок. – Вы как-то переписали его приоритеты? Очень, очень любопытно! Но вы же неглупый человек и видите, что тут два весьма сильных дива, которые, без сомнения, справятся с Митрофаном. И тогда шанса остаться в живых у вас уже не будет.

– Не хочу, чтобы и ваше дело развалилось, как дело Рождественского, – подтвердил Владимир. – На суде вместо вас выступлю я. Так что ждем Митрофана и заканчиваем с этим.

– Нет, нет! – Кантемиров вытянул обе руки вперед. – Я… я сдаюсь, я не оказываю сопротивления! Митрофан! – он повернулся к окну. – Стой! Не нужно меня защищать! Нельзя! Это приказ!

Большая серая выпь влетела в окно и немедленно обернулась человеком. Митрофан послушно застыл у шторы, глядя в пол.

Владимир мельком взглянул на главного дива столичного Управления. Его отвяжут от Кантемирова, и он тоже станет свидетелем. Если сможет свидетельствовать против бывшего хозяина, конечно.

– Вы оказались хвастливым, как опереточный злодей, – заметил он, – и успели многое мне рассказать. Но этого недостаточно. Я не хочу, чтобы ваши адвокаты начали вставлять палки в колеса обвинению. Поэтому жду полного признания.

– Да! Я расскажу все! – Взгляд Кантемирова заметался, и Владимир нахмурился: что-то не так.

«Следи за ним, – сказал он Анонимусу. – Возможно, у него есть козыри в рукаве».

– Хорошо, – добавил он вслух, – тогда начнем. Что вы сделали со своим дивом? Каким образом вы смогли переписать приоритеты и сломить его?

– Это не я. Не совсем я. Я отправил его в Пустошь. Это же стирает и память и приоритеты. И мне его вернули уже таким. Послушным и покорным. А я заново задал ему приоритеты, свои, не имеющие отношения к государственной службе.

Что ж, значит, допрашивать Митрофана бесполезно. Но и свидетельства Императорского дива будет вполне достаточно.

– Расскажите о вашем плане. Где и как вы договорились о сотрудничестве с Григорием Распутиным?

– Он сам связался со мной. Вернее, не он, а его посланник, див. Он пришел в наш мир путем прорыва: неумелая колдунья вызывала, обычный второй класс. Он ее сожрал, понятное дело, а потом связался со мной и передал предложение. Распутин следил, следил за мной целых два года!

– Он понял, что вы подходите для его целей, и передал послание. Так?

– Да. Нет! Проклятие! – Кантемиров нервно засмеялся. – Это я сделал предложение. Он, Распутин этот, очень хотел вернуться, снова стать Императорским дивом, я говорил уже. Он ненавидел «русское чудовище». Называл его «подделкой». Хотя и не знал, что тот занял место императора!

– Вы встречались лично?

Кантемиров кивнул:

– Один раз. У князя Рождественского, в его вертепе. Он, болван, думал, что я к нему езжу ради его грязных развлечений. Но я не такой! – Его глаза полыхнули. – Я просто пользовался его услугами, местом и жертвами, для обмена информацией с Пустошью.

– А мои письма к императору, – вмешался в разговор фамильяр Авериных, – это вы передали их Распутину?

– Да. Я нашел их в архиве. Показывал… тому диву, посланнику. Он переправил их в Пустошь. Изучив чертежи, Распутин предложил план по уничтожению Императорского дива.

– Вы идиот? – Выражение лица фамильяра Авериных стало таким, что Владимир на секунду засомневался, не случилась ли настоящая «подмена сущности».

– Расскажите о плане, – велел он.

– Конечно. Распутин сумел разобраться, как открыть коридор из Пустоши. Для этого нужны были колдуны. Я использовал чародейку, сестру той девочки, что погибла при вызове. Она находила колдунов, не закончивших Академию, обещала им много денег за «необычную работу». Их-то и отправляли в Пустошь с дивами-посланниками. Чародейка защищала их от мороза, чтобы они не помирали сразу.

– Вы отправляли только колдунов?

– Не только. Мне передавали список того, что необходимо. Материалы, серебро, всякие чародейские штуковины. Я не очень хорошо в этом разбираюсь. Все, что было нужно для реализации плана по свержению Императорского дива.

– Так что это был за план?

– Нападение должно было произойти во время большого праздничного приема. Представьте, прямо под ногами императора разверзлась бы дыра и появившийся из нее див схватил бы его величество и потащил в коридор. Императорский див кинулся бы его спасать. И на него тут же набросились бы приспешники Распутина, также затаскивая в Пустошь. А из Пустоши в наш мир вырвалось бы чудовище. Сперва оно должно было пожрать некоторых колдунов, тех, что в будущем могли создать проблемы или стать претендентами на трон. Я тщательно продумал список и отправил фотоснимки, чтобы Распутин их узнал. Когда же со всеми неугодными было бы покончено, в дело вмешался бы я. И героически подчинил бы чудовище. Вам известно, что я дальний родственник Романовых? К тому же я стал бы обладателем самого сильного дива в стране, если не в мире, и спасителем России. Конкурентов бы не осталось. Так что вопрос с коронацией решился бы весьма быстро. Ну, как вам план? – Кантемиров даже слегка подбоченился. Но потом вздохнул. – Но сбыться ему было не суждено. Судьба распорядилась иначе. Пришлось придумывать новый план, но он оказался ничуть не хуже, и даже менее рискованным. Всего-то устранить довольно слабого полицейского дива. И никаких возможных споров и борьбы за престол. Мой сын просто женится на императрице, и все.

Что-то однозначно было не так. Этот человек уже наговорил на несколько смертных приговоров. И даже не пытался юлить и запираться. Понятно, что он гордится своими задумками и хвалится ими. Но его страх исчез, как только он понял, что его не сожрут прямо сейчас. Значит, он уверен, что сможет избежать наказания.

Внимательно наблюдая за князем, Владимир спросил:

– Меньше суток назад здесь была принесена человеческая жертва. Кровь тщательно смыта, но ее запах очень силен. Кого вы убили и кого вызвали?

Князь Кантемиров вытаращил глаза.

– Какая такая «человеческая жертва?! Что ты пытаешься на меня повесить? – возмущенно воскликнул он. – Ты что, думаешь, что я ума лишился, в своем доме дивов первого класса вызывать?

Выглядел Кантемиров весьма удивленно. Не похоже, что он лжет.

– Митрофан! – воззрился князь на своего дива. – Ты что-то знаешь об этом?

Владимир тоже повернулся и увидел, как во взгляде Митрофана, медленно поднявшего голову, появился странный безумный блеск. Губы главного дива столичного Управления раздвинулись, обнажая клыки, и он прошипел свистящим шепотом:

– Да… хозяин.

– Что?!

Кантемиров аж подпрыгнул, пораженный ответом и произошедшей с Митрофаном метаморфозой. А Владимир внезапно ощутил холод у себя между лопатками.

«Уходим!»

Он схватил Кантемирова и рванулся к окну. Но Митрофан, сорвавшись с места перегородил ему дорогу.



– Хранилище не выдержит еще одного переноса. – Его рога качнулись из стороны в сторону.

Она тоже критически оглядела покосившееся сооружение. Серебряные плиты разъехались, перестав защищать от холода, и дрожащие на морозе колдуны из последних сил пытались заново сдвинуть их поплотнее. Трое из них выглядели особенно плохо. Девушка-чародейка суетилась, заделывая дыры в чародейской сетке.

– Ты уверен, что он не найдет нас здесь?

– Даже он не сможет взять след: мы ведь перемещались небольшой группой и по воздуху. А остальным я велел разбежаться в разные стороны и как следует поплутать, прежде чем снова встретиться в условленном месте.

– А если они не послушаются тебя? И просто разбегутся?

– Глупости. С каждым отрядом ушел командир. Да и все они отлично знают, ради чего стараются. Никто не откажется владеть прекрасным человеческим миром, вместо того чтобы прозябать в ледяной пустыне. Они не уйдут, особенно когда до победы осталось совсем немного.

– Прорыв в мир людей – еще не победа, – заметила она. – И я беспокоюсь, хорошо ли отмечены дыры со стороны Пустоши, в которые мы должны войти. Если мы ошибемся хоть на метр, то неизвестно, где вся твоя армия выйдет в мире людей. Это может случиться и в Марианской впадине.

– Не бойся. – Он слегка ударил ее по крылу и махнул лапой одному из дивов его личного отряда, помогавшего переносить Хранилище.

Тот немедленно появился рядом и склонил к земле кабанью голову с огромными клыками. Гибкое тело с длинным хвостом, однако, было совсем не кабаньим. И она задумалась, что когда-то новорожденному бесенку довелось сожрать кабана и крупного представителя семейства кошачьих. Выпали ли они из дыры рядом с ямой, где он родился, одновременно, сцепившись друг с другом, или это произошло в разное время – не важно. Все новорожденные бесята выглядят абсолютно одинаково, и каждый из них собирает будущий взрослый облик отовсюду: не только от выпавших из людского мира животных, но и от сожранных сородичей, тех, кто, в свою очередь, тоже успел кого-то сожрать. И многое зависит от везения, потому что после того, как бесенок обретет индивидуальный облик, он навсегда останется неизменным. Самое лучшее – заполучить облик крылатой химеры. У химер больше способностей. А крылья – это огромное преимущество в Пустоши. Все по-настоящему сильные дивы – это крылатые химеры.

Кабаноголовому не повезло с крыльями, но повезло в другом: его призвали из Пустоши слабым дивом второго класса и откормили в безопасном человеческом мире. Теперь он отлично может постоять за себя.

– Выдвигаемся, освободитель? – огромный розовый язык вывалился из клыкастой пасти кабаноголового.

– Уже скоро. Ты сказал, что отметил главный коридор. Тот, через который пройду я.

– Да. Я сам ушел через него. А сейчас в мире людей он как следует полит кровью. Я говорил с твоим слугой, что остался на той стороне. Он все подготовил.

Ей стало интересно:

– Ты говорил с дивом, который находится в мире людей?

– Да. У нас долгое время был один хозяин, поэтому я смог связаться. Человек даже не подозревает, какую услугу нам оказывает. Выход отмечен человеческой кровью. Даже если метка в Пустоши окажется неточной – я найду путь по запаху.

– А второй коридор? Тот, через который пройдет армия, – спросила она.

– О-о, там нас ждут, не волнуйся. Очень ждут! – Громогласный смех освободителя, похожий на рев, разнесся эхом между скал, и люди в Хранилище, задрожав, сбились в кучу.

Кабаноголовый переместился к Хранилищу и заглянул внутрь.

– Ты же умеешь с ними говорить? – спросил он ее. – Скажи девке-чародейке, что это я сожрал ее сестру. Пусть пожелает нам удачи.

– Я сам скажу, – освободитель наклонился над сетью. – А-а-а… проклятие. Трое едва шевелятся.

– А я говорила…

– Что ты говорила? – рыкнул он. – Я даже едой для них озаботился. Чародейку притащил. И все равно эти людишки норовят подохнуть там, где мы живем веками! Как жаль, что не удалось поймать колдунов, что вытащили из ловушки гнусную подделку. Скажи, почему люди за ним пришли? Сами вышвырнули, а потом сами пришли спасать? Что это значит?

– Это значит, что люди изменились. И тебе стоит это учитывать в своих планах.

– Глупости. Ничего не меняется веками. Тот колдун, что стал пропуском для нас, в жажде власти готов не просто истреблять себе подобных, но и заключить договор с нами, древнейшими врагами человечества.

– Он уверен, что ты покоришься ему.

На этот раз смех заставил вздрогнуть не только людей, но и дивов.

– Мы не сможем забрать к коридорам всех колдунов, – отсмеявшись, сказал он. – Я прикажу чародейке как следует подготовить тех двоих, что покрепче. Их придется тащить без всякой защиты. И их жизни должно хватить на открытие проходов. Жезлов для удержания коридора от закрытия она сделала уже достаточно. Надо только дождаться гонца. Я думаю, обследовав то место, где раньше находилось Хранилище, гнусная подделка подумает, что мы ушли насовсем. Дивы не остаются долго на одном месте. Но мы тоже изменились, знаешь ли.

Он наклонился над Хранилищем и ревом привлек внимание колдунов. И начал объяснять им задачу. И она услышала, как один из них тихо объясняет чародейке, что от нее хотят. Голос колдуна звучал устало, и в нем слышалась лишь безысходность. Выжить они не надеялись. И были правы: никому не было дела, что с ними станет, когда они выполнят свою задачу.

– Летит! – один из дежурящих дивов отправил сигнал остальным. На горизонте показался гонец. Приземлившись, он доложил:

– Этот… подделка, он ушел. Ты был прав, он никого не трогает, даже если видит. Но можно рассыпаться в прах, даже если просто окажешься слишком близко. Почему мы не позовем его с собой? Мир людей содрогнется!

– Замолчи! – Лед прорезала глубокая трещина, и гонец взмыл в воздух, подальше от разозлившегося освободителя. А он сказал ей, уже совершенно спокойно: – Ты чувствуешь? Наша армия собирается вместе. И мы отправляемся туда, где нам и положено быть.



Два притащенных на место колдуна жались друг к другу в надежде сохранить остатки тепла. Она ощущала сильный запах чар – чародейка постаралась на славу, пытаясь сохранить их жизнь.

Это всегда удивляло в людях: даже в совершенно безнадежной ситуации они стараются выжить. На что они рассчитывают? Неужели не понимают, для чего открывают дверь в свой мир?

– Это здесь, – кабаноголовый уверенно ткнул лапой в лед. – Чувствуешь?

Она опустила голову ко льду. Да, едва ощутимый запах крови словно витал в воздухе.

Освободитель тоже принюхался.

– А-а-а… – протянул он, – вот он… запах нашей свободы. – И, обернувшись к колдунам, схватил одного из них и показал жестами: – Черти узор. Если доживешь до открытия, возьму тебя с собой, как и обещал.

Ах, вот оно что. Он обещал вернуть похищенных колдунов в мир людей. Глупцы. Надеются, что див не может их обмануть. Но он и не собирался обманывать.

Колдун упал на колени и принялся старательно закатывать рукав, чтобы набрать крови.

Она вздохнула и начала чертить алатырь.

– Забирай второго, – велел освободитель кабаноголовому, – и отправляйся к другому коридору. Моя армия уже собирается там. Ты поведешь ее, пока я сам к вам не присоединюсь.

«Интересно, второй колдун тоже надеется, что его возьмут с собой?» – подумала она. Узор алатыря полыхнул, и она ощутила, как с другой стороны потянуло кровью, теплом и каким-то очень знакомым запахом. И, не раздумывая, шагнула в открывшийся проход.

Глава 13

Владимир увидел, как Анонимус рванул наперерез Митрофану, но остановить его не успел. Пол под ногами поплыл, и Владимир с Анонимусом едва смогли отскочить к стене. Владимир толкнул на безопасное место Кантемирова, и тот вскрикнул, неудачно упав.

Из открывшейся дыры дохнуло леденящим холодом, и тут же, проламывая потолок, в зале распахнулись огромные крылья.

Збуратор. Владимир узнал появившегося дива. И немедленно изменил форму на боевую. Двое врагов. Оба очень сильны. И нужно любой ценой передать информацию.

«Анонимус. Забирай арестованного и…»

Договорить он не успел. Из дыры вылетело тело человека и с чавкающим звуком шмякнулось на твердую часть пола. Человек был жив и попытался ползти, но не смог: видимо, кости его были переломаны. Он тоже оказался знаком Владимиру – это Вертинский, один из похищенных колдунов.

А следом за колдуном из дыры показалась козлиная голова. И в этот раз див мгновенно выбрался целиком. Путь к бегству оказался отрезан.

Дыра не успела закрыться, как Распутин схватил колдуна своей огромной лапой. Тот вскрикнул и исчез в пасти. А на месте демонической химеры появился высокий человек. Выглядел он довольно необычно: на лице его росли усы и длинная кустистая борода. Владимир знал только одного дива с растительностью на лице. Иннокентий очень гордился своей аккуратной бородкой и считал, что это говорит о его сильной связи с главой Управления – князь Булгаков носил длинную окладистую бороду.

Тем временем Кантемиров, кряхтя, поднялся с пола и произнес:

– Ты слишком рано, Григорий, но как нельзя кстати. Давай, закончи недоделанную работу, убери этот мусор, – он махнул рукой в сторону Владимира и Анонимуса.

Распутин, прищурившись, поглядел на Владимира:

– Я был уверен, что убил тебя. Как же так? И что теперь с тобой делать? А! Давай-ка попробуем еще раз.

Владимир оскалился и поднялся в воздух. Но атаковать не успел. Сильный порыв ветра отбросил его в сторону, разрушая одну из стен дворца. Раздался рев збуратора. Распутин замер, прислушиваясь к тому, что говорит ему дива.

– Ладно, – сказал он, – ты права, наставница. Нет смысла их убивать. Лучше освободить, они станут неплохим подспорьем для моей армии.

– Армии? – воскликнул Кантемиров. – Какой, к черту, армии?

– Той, что прямо сейчас на пути из Пустоши в ваш удобный и теплый мир, глупый человечек.

– Что?! – В голосе Кантемирова появилась ярость. – Что ты несешь? Какая армия? Ты что, забыл? У нас теперь новый план! Никакой армии! Ты сказал, что подчинишься мне и позволишь надеть на себя ошейник! Ты див, ты не мог мне соврать! Я требую немедленно провести обряд!

– Конечно, – миролюбиво улыбнулся Распутин. – Я всегда держу свое слово. И готов. Куда мне встать?

– Проклятие, эта тварь испортила алатырь, – засуетился Кантемиров. – Но ничего, я сейчас…

Владимир снова ощутил порыв ветра, и последние слова князя замерли в зубастой пасти збуратора. И на пол на одно колено опустилась женщина. Длинные темные волосы окутывали ее тело.

– Как же так? – в притворном негодовании воздел вверх руки Распутин. – А я только собрался сдержать обещание. Ах да, ты же ничего не обещала, – он рассмеялся отрывистым лающим смехом.

– Ах, прости, – улыбнулась она, – я знаю, что ты всегда держишь свое слово, но мне необходима материальная форма. И этот тип ужасно меня раздражал.

Она тоже тихонько засмеялась.

Внезапно Митрофан, который до этого, казалось, изо всех сил старался вжаться в стену, метнулся вперед и упал на колени. От него исходили волны страха.

– Великий… освободитель! Вы обещали отпустить меня! Отпустите, умоляю! Я сделал все, как вы велели, я убил того человека и отметил проход. Вы обещали… обещали…

Владимир увидел, как из глаз дива хлынули слезы.

«Они мне вернули его уже таким», – вспомнил он слова Кантемирова. Что с Митрофаном сделали в Пустоши? Почему он так боится?

– Иди, – благодушно махнул рукой Распутин и перевел взгляд на Владимира: – А ты прими человеческую форму и подойди ближе. Останешься со мной. Придется потерпеть, пока я не сожру ваших хозяев и не освобожу тебя и этого… – он повернулся и удивленно вскинул брови:

– А где этот? Странный?

В ту же секунду раздался взрыв. Облако газа, насыщенное частичками серебряной пыли, заполнило комнату. Владимир задержал дыхание и, зажмурившись, рванул вбок, туда, где, как он помнил, была проломлена стена.

«Не дышите», – услышал он в голове голос Анонимуса.

«Спасибо, я догадался», – ответил он и, отлетев на достаточное расстояние, открыл глаза.

Дом Кантемирова виднелся далеко внизу. Владимир сделал вдох и обратился к летящему рядом грифу:

«Они будут нас преследовать».

«Не будут. Перед тем как залезть по водосточной трубе, я заложил очень много мин с серебром, сверху и с разных сторон комнаты вызовов, они будут взрываться одна за одной. В ближайшие несколько минут им будет не до нас».

«Там гражданские. Семья, слуги».

«Если они не убежали, когда начали рушиться стены, значит, они идиоты, – ответил Анонимус, а спустя пару минут добавил: – Гермес Аркадьевич расстроится. Очень сильно расстроится».

Владимир промолчал. Со вторым утверждением он был полностью согласен.



Аверин удивленно оглядывал подземное сооружение. Больше всего оно напоминало тренировочный зал. И одновременно хорошо защищенный бункер.

– Это зал для тренировок предыдущего Императорского дива, – подтвердил его предположение Владимир, – тут имеется подземный ход, прямо под Иртышом. Он ведет на другой берег. Учуять передвижение ее величества под рекой Распутин не сможет.

– Зачем прежний Императорский див строил подземный ход? Да еще и с расчетом на атаку других дивов?

– Думаю, он опасался разоблачения. – Императрица с интересом разглядывала стены и своды подземного зала. Мончинский не сводил встревоженного взгляда с Владимира.

– Значит, на некоторое время вы в безопасности, – резюмировал Анонимус и поклонился. – Если мне будет позволено, я хотел бы вернуться к семье. Им понадобится защита.

– Конечно, – согласился Аверин, – лети. Владимир, ты расскажешь, что произошло?