Несмотря на эти слова, в его голосе звучал скорее упрек, чем извинение.

– Но? – спросила я, опуская руку.

Он склонил голову набок, напряженно ссутулившись.

– Но я бы без колебаний поверил тебе, если бы ты так упорно не вела себя нелепо все остальное время.

Я ощетинилась.

– То есть это я виновата в том, что вы не послушали меня, когда я предупреждала о буре?

– Ты заявила, что у тебя предсказывающий погоду палец, разрази тебя гром, Роуэн! – Он почти кричал, чего я ни разу от него не слышала. – Конечно, я этому не поверил, и из-за этого погиб, по крайней мере, один человек!

Крепко сжав челюсти, он отвернулся. Хотела бы я знать, в ком он разочарован больше: во мне или в себе.

– Ты знал, что я говорила всерьез, – сказала я. И я сделала все, что могла, чтобы убедить его. – Я видела это по твоему лицу.

– Я не знал, что и думать, когда ты стала нести такую ахинею. Ведь жизнь, смерть, законы, люди – все это для тебя шутки! Ты сделала все, чтобы тебя не воспринимали всерьез, а теперь осмеливаешься жаловаться на это!

Я открыла рот, чтобы возразить, но тут же закрыла его. Разве каждый, с кем я имела дело, не говорил мне то же самое в том или ином виде? Мать, отец и, разрази меня гром, даже Авани.

Я тебя люблю, Роу. Но порой кажется, будто ты – свой злейший враг!

Я вздохнула. Порой я и сама так думаю, Авани!

Если где-то чувствовалась боль, при этом воспоминании она благополучно рассеялась, сменившись проникающей до костей усталостью.

– Ты прав, – тихо сказала я. – Прости!

Он громко выдохнул.

– Ты могла умереть, Роуэн!

Во второй раз он повторил мое имя. Только имя. Без титула, без помпы, без снисхождения. Просто «Роуэн», произнесенное гораздо более искренне, непохоже на его обычную высокомерную манеру. Я тряхнула головой, пытаясь говорить поддразнивающим тоном.

– Эта мысль, похоже, не особо тебя беспокоила, когда я была в темнице.

– Теперь все по-другому, – ответил он.

– Что по-другому? – спросила я.

– Ты другая! – Он прикусил губу, словно не собирался говорить этого вслух. – Просто ты… не такая, как я думал, – тихо добавил он.

Некоторое время не было слышно ни звука, кроме ветра, хлеставшего снаружи, и позвякивания по стенкам комнатушки, в которой мы находились. Я могла бы поинтересоваться, в чем изменилась, но не хуже его знала, что в последние два дня между нами все стало иначе. И на этот раз у меня не было желания поддевать его. На этот вопрос ему не захочется отвечать. Если быть совершенно честной перед собой, ответ на этот вопрос мне наверняка не захочется слышать. Не тогда, когда все и так достаточно запутанно. Не тогда, когда я, возможно, не доживу до тех пор, когда это будет иметь значение. Так что я сделала вид, что осматриваюсь.

– Что это вообще за место?

Его плечи немного расслабились, и я поняла, что правильно сделала, сменив тему.

– По иронии судьбы, это логово контрабандистов.

– Как кстати! – у меня вырвался смешок.

– Да уж! – согласился Тео, кивнув.

Я опустилась на землю, подавляя дрожь при соприкосновении с холодным полом. После напряженного молчания, я снова заговорила.

– Так, если я… одолжу одну из этих бутылок, повлияет ли это на мой приговор?

Последовала продолжительная пауза, и я мысленно отругала себя, за то, что шучу в тот самый момент, когда он только что из-за этого и расстраивался. Однако Тео со вздохом ответил:

– Думаю, к списку твоих преступлений придется добавить воровство. – В его голосе не слышалось особого веселья, но, по крайней мере, он больше не сердился.

– Ой, а что бывает за кражу в придачу к такому гнусному деянию, как контрабанда? – спросила я.

Тео горестно покачал головой, и свет фонаря заплясал в его карих глазах. Однако чуть погодя он, к моему удивлению, вытащил одну из пыльных стеклянных бутылей.

– Вот. Теперь ее украл я, и нам не доведется этого узнать.

Уголки моих губ поползли вверх, когда он откупорил пробку и сначала отхлебнул сам, а потом передал бутылку мне.

– Ого! Лорд Теодор, что подумают люди?

Он усмехнулся и, откинув голову назад, прислонился к стене, вздрогнув, когда бутылки зазвенели от порыва ветра.

– Не думал, что ты из тех, кому есть дело до мнения других, – добавил он через некоторое время.

Я пожала плечами с большим безразличием, чем испытывала. Он был прав. Обычно мне было все равно. Так почему же ко всему, что связано с Тео, я относилась по-другому?

Глава 20

Казалось бы, после того, как в туннелях целыми днями приходилось довольствоваться почти одной только сокэрской водкой, она должна была опостылеть, но мне по-прежнему нравился ее мягкий вкус. Особенно по душе было то, что благодаря ей, это ледяное контрабандистское логово становилось чуть менее холодным, а также то, как она притупляла боль в измученном теле. Я никогда не была легко ранимой, и любые порезы всегда заживали довольно быстро. Потирая руками замерзшие и ноющие плечи, мне оставалось только надеяться, что так будет и в этот раз.

Судя по давлению в позвоночнике, буря не собиралась утихать. Рискнуть преодолеть небольшое расстояние до фермы, где прятались Иро с Инессой, мы сможем не раньше, чем через несколько часов. Я сделала еще глоток и передала бутылку назад. После изрядного количества выпитой водки выражение лица у Тео стало менее настороженным, чем обычно. Он смотрел на меня с чем-то похожим на недоумение. Возможно, даже с изумлением, хотя все-таки с нотками обычной для него досады.

– Ты не похожа ни на одну женщину из тех, что я встречал. – Тео опрокинул бутылку, и я не могла не обратить внимание, как он приложился губами к стеклу и как дернулся кадык, когда он сделал глоток.

Во рту внезапно пересохло. Я протянула руку за бутылкой, скользнув пальцами по его коже, когда он передавал мне ее.

– А может, ты встречал множество таких женщин. Только этого не знал, потому что вы не позволяете им говорить? – Я с вызовом подняла брови, прежде чем сделать еще глоток, на этот раз поменьше, потому что не хотела, чтобы алкоголь ударил в голову.

Он покачал головой.

– Наши женщины не молчат. Просто мы считаем, что женщин надо защищать, холить и лелеять, дать им свободу жить своей жизнью, не беспокоясь о войне и политике.

– Свобода не в том, чтобы дать кому-то лишь часть жизни, рассчитывая, что тот будет этим довольствоваться, – тихо проговорила я.

Он, казалось, задумался, а потом неохотно улыбнулся.

– В любом случае, я уверен, что ни одна из них не похожа на тебя.

– Наверное, так и есть.

Я усмехнулась. Трудно представить, чтобы порядочная сокэрянка пила водку из горла.

С другой стороны, локланнской принцессе так вести себя тоже не подобает.

– В твоей семье все такие? Или вы с лэрдом Давином… – он усмехнулся над своим произношением этого слова, а потом замолчал, словно не знал, как закончить вопрос.

– Позор семьи? – помогла я.

Он пожал плечами и кивнул.

– Мне кажется, и то, и другое.

И я рассказала ему о себе, потом о сестрах и кузенах, о том, как мы росли, как гостили в замках друг у друга. Что ближе всех мне была Авани, потому что между нами всего год разницы, но младших сестер я тоже обожаю. Когда я добралась до родителей, его лицо стало задумчивым.

– А у тебя? – спросила я. – Разве вы всегда были с братом одни?

– Не всегда, – ответил он. – Но столько, сколько себя помню. Чума унесла родителей, когда мне было всего четыре. Иро было шестнадцать лет, новый герцог во главе клана, который был в серьезном кризисе. Он мог бы отдать меня гувернантке, но настоял на том, чтобы самому меня воспитать. Брат всему меня научил, повсюду брал с собой.

В его голосе звучало уважение и глубокая привязанность, которая была мне хорошо знакома. Это немного подняло Иро в моих глазах. У него есть недостатки, но его поведение отчасти можно понять, зная, как, должно быть, тяжело было осуществлять властные полномочия в таком юном возрасте.

– Значит, ты для него, скорее, как сын?

– В каком-то отношении, – допустил он. – Особенно поскольку он не может… не важно.

Я бросила на Тео любопытный взгляд, но он только покачал головой. Повисла тишина, было немного неловко, и я придумывала, что сказать. Вспомнила, что он сказал прежде, и, чувствуя угрызения совести, поняла, что так и не спросила про стражников.

– Мне жаль твоего солдата, – тихо сказала я. – Вы с ним дружили?

– Богдан был хорошим человеком, отличным солдатом и верным слугой. Его будет не хватать. – Его тон был сдержанным, даже сухим, но он говорил, стиснув зубы.

Затем обернулся ко мне, и я вдруг осознала, как близко мы сидим. Его лицо было всего в нескольких сантиметрах от моего, настолько близко, что когда он говорил, я чувствовала его дыхание на своей щеке.

– Но я был неправ, когда винил тебя, – продолжал Тео. – Здешняя погода уже забрала много жизней, так внезапно она меняется. И это не твоя вина.

Очень тихо, почти шепотом, он спросил:

– Но откуда ты знала?

Мне так хотелось, чтобы не нужно было лгать, чтобы я могла рассказать правду, как рассказал он, но если я раскрою самую главную тайну своей семьи, на кону окажется не только мое благополучие.

– Я уже говорила, что погода меня всегда почему-то завораживала, – принялась вилять я. – Знаешь, когда что-то завладеет вниманием, и ты не можешь это объяснить?

Минуту, показавшуюся бесконечной, он не отрывал от меня взгляда.

– Да, мне очень хорошо знакомо это чувство. – Затем Тео тряхнул головой и отвернулся. – Значит, углубленное образование для принцессы включало в себя курс о погоде. Что еще?

Несмотря на более официальный тон, которым он заговорил, Тео казался искренне заинтересованным. И я рассказала о том, как скучно, по большей части, было учиться, и получила удовольствие от возмущения, отразившегося на его лице, когда упомянула о ежеутренних тренировках с солдатами.

– И твой отец это позволял? – спросил он, широко раскрыв зеленые глаза.

– А кто, по-твоему, вел эти занятия?

Тут Тео, как ни странно, засмеялся, хоть и с оттенком недоверия. Затем он рассказал, как Иро учил его пользоваться мечом, и говорил больше, чем когда-либо прежде. Это было совсем не похоже на то, как он обычно цедил по одной фразе. В какой-то момент шум бури отошел на задний план. Было легко забыть, что есть что-то за пределами этой каморки. Не было ни вражеских королевств, ни грядущего Совета, ни разрушительной бури. Только я и Тео. И меня это не беспокоило так сильно, как должно было бы.

Глава 21

Часы летели, температура падала, и разговоры стали отнимать слишком много энергии. Мы оба знали лишь один способ согреться. Дело оставалось только за тем, кто первым скажет это вслух. Зная Тео и его чрезвычайную чопорность, я скрепя сердце открыла рот.

– Жуткий холод! – По телу прошла дрожь, сотрясая и без того ноющие суставы.

– Замерзнуть до смерти нам не грозит. – Он вернулся к своему обычному отрывистому тону, и до меня начало доходить, что он говорил так, когда был не в своей тарелке.

О, звезды!

– Знаю, – сказала я чрезвычайно терпеливо, как обычно разговаривала с самой младшей сестрой. – Но нам грозит провести препаршивейшую ночь.

Тепла не будет до утра (не то, чтобы я могла ему это сказать), а слабого пламени фонаря едва ли хватит для поддержания температуры. Тео продолжал смотреть перед собой, я фыркнула, выпустив белое облачко пара изо рта.

– Ваши моральные принципы нас не согреют, лорд Тео, и давай начистоту. Только не говори, что вы со своими солдатами никогда не прижимались друг к другу, чтобы согреться.

Он подтвердил, единожды отрывисто кивнув головой.

– Тогда чем это отличается?

– Ты сама знаешь чем!

– Неужели? – Я приподняла бровь, но мою гримасу испортил очередной приступ озноба. – Слушай, мы можем просто расстелить твой плащ на полу и укрыться моим платьем. Мы останемся почти полностью одетыми, – выдавила я сквозь стучащие зубы.

Мне было не стыдно признавать, что практичность превалировала над моими нестрогими принципами. Мне нужны все силы, какие только есть, чтобы не дрогнуть перед тем, что меня ждет, а если ночью нам придется замерзать вместо того, чтобы отдохнуть, у меня их не останется. Тео наблюдал за тем, как меня охватила очередная дрожь, и, наконец, сдался.

– Ладно. Только… держи свои руки при себе.

Я приподняла бровь.

– Размечтался!

Он проигнорировал меня и расстелил плащ на полу, затем с сомнением посмотрел на мое платье. Я не дала ему шанса передумать, быстро повернувшись и махнув ему рукой. На этот раз, когда он развязывал тесьму, его пальцы еле гнулись от мороза. Тео отвернулся, а я, извиваясь, выбралась из платья и улеглась на теплый плащ, натянув на себя широкие юбки, чтобы укрыться, пока он не заметил кинжал на бедре. Тео улегся рядом, и я сама обернула его руку вокруг себя, не желая полвека мерзнуть в ожидании, пока он соизволит это сделать. Я уткнулась лицом ему в грудь, и он, как поначалу ни сопротивлялся, крепче прижал меня к себе. Через некоторое время его тепло согрело меня, уняв озноб. По телу разошлась приятная волна теплоты, и я прижала холодный нос к его груди, чтобы согреть. Тео замер от моего движения, но промолчал.

Когда я свернулась калачиком в его руках, утихли даже раскаты грома и вой ветра снаружи, их полностью заглушил участившийся стук его сердца. Я сосредоточилась на этом звуке, позволив ему заглушить все мысли и, в конце концов, убаюкать меня.

* * *

Когда я проснулась, стало теплее. Даже жарко, но это не был неприятный зной палящего солнца, скорее, горячее уютное тепло потрескивающего очага в зимний день. Легкое покалывание вдоль позвоночника обещало солнечный день, но это не объясняло то, что я сейчас чувствовала. По мере того, как сознание возвращалось, я, к своему изумлению, начала понимать, что это тепло исходит от другого человека. Большого и мускулистого человека, который по-прежнему крепко обнимал меня, медленно выводя большим пальцем круг у меня на пояснице.

Я открыла глаза и стала поднимать их, пока не встретилась взглядом с Тео. Наверное, ночью он погасил фонарь, но лучи солнечного света просачивались через люк в потолке, зажигая золотистые огоньки в его карих глазах и заливая каморку туманным неземным багрянцем. Я открыла было рот, чтобы пошутить, но что-то заставило меня прикусить язык. Может, его пристальный взгляд, может, то, что у него сна не было ни в одном глазу, но он продолжал крепко прижимать меня к себе. А может, то, как его взгляд остановился на моих губах, и как его полные губы приоткрылись, словно повторяя движение моих. Как каждое нервное окончание в моем теле вдруг словно оголилось, ощущая обжигающий огненный след везде, где его кожа соприкасалась с моей через тонкую сорочку, казавшуюся лишней и одновременно слишком тонкой.

Он ослабил объятие, его рука скользнула с моего плеча к бедру, он потянулся ко мне так медленно, что это было похоже на вопрос – вопрос, на который я не знала ответа. Зато я знала, чего хочу прямо сейчас. Я откинула голову, когда Тео наклонился ко мне, преодолев разделявшее нас расстояние. Несмотря на холод прошедшей ночи, его губы оказались теплыми и нежными. Нежное прикосновение, шелестение кожи о кожу, заставившее меня тихо ахнуть. Тео издал в ответ глухой гортанный звук, перевернув нас так, что он навис надо мной, опираясь с обеих сторон на мускулистые предплечья, не прерывая поцелуя.

Часть мозга посылала мне сигналы тревоги, напоминая, какая это невероятная глупость. И старательно перечисляя все причины, по которым мне определенно не стоит целоваться с Теодором Коронаном, мужчиной, который везет меня навстречу приговору и, чаще всего, не может даже определиться, нравлюсь я ему или нет. Но в этой темной каморке, отрезанной от всего мира, я не могла заставить себя задуматься об этом. К тому же я никогда особенно и не прислушивалась к этому тихому голосу в своей голове. Потому-то здесь и оказалась.

На мгновение я отстранилась, не в силах удержаться и не поддразнить его:

– Ты все еще хочешь, чтобы я держала руки при себе?

Я прошептала эти слова у самых его губ.

– Заткнись, Роуэн, – прошептал он в ответ, снова прижимаясь ко мне.

Его язык дразнил, едва касаясь моих губ, и мое тело выгнулось в ответ, а губы открылись для него. Я целовалась украдкой и прежде, когда предполагалось, что я должна совершать невинный и скучный моцион вокруг сада после ужина, но ни один из тех поцелуев не был похож на этот.

Этот казался каким-то более настоящим и менее осязаемым, причем одновременно. Похожим на мифическую птицу, которая может в любой момент упорхнуть, заставив сомневаться, видела ли ты ее вообще.

Я настолько погрузилась в ощущение его тела рядом с моим, его губ на моих, его сердца, учащенно бьющегося возле моей груди, что почти не заметила громкого стука над нашими головами. Мы отпрянули друг от друга в тот самый миг, когда в каморку хлынул ослепляющий поток солнечного света, явив смутные очертания какого-то здоровяка.

– Они здесь, ваша светлость!

Мы и правда были тут. Полуголые, раскрасневшиеся и растрепанные, на виду у всей стражи. Как раз когда я решила, что хуже мне в Сокэре быть уже не может.

Глава 22

У меня еще кружилась голова, а Тео метнулся к лестнице, загородив меня от стражника и велев ему уходить. Дверь снова захлопнулась.

– Нам нужно одеться, – констатировал он, быстро натягивая штаны, хватая сорочку и камзол.

– Угу, – пробормотала я в знак согласия, подтаскивая к себе платье.

Я вдруг осознала, насколько откровенна моя сорочка и насколько много обнаженного тела видно у нас обоих. Возникшая между нами натянутость была осязаемой. От эмоций, охвативших нас всего мгновение назад, не осталось и следа, как будто на меня вылили ведро ледяной воды, пока я мирно спала. Тео изо всех сил старался не смотреть на меня, когда я втискивалась в платье, пока ему не пришлось помогать мне со шнуровкой. Я разрывалась между желанием отстраниться, чтобы избежать неловкости, и прижаться спиной к его теплому телу, но он принял решение за меня и держался как можно дальше, с небрежным видом ловко зашнуровывая платье. Он явно жалел обо всем, что случилось. Это было неожиданно обидно, хотя я должна была чувствовать то же самое. Особенно теперь, после того, как нас увидели.

Когда мы привели себя в пристойный вид, то поднялись по коротенькой лестнице и вышли в чистое поле. Пока мы были внутри, буря страшно бушевала, но нанесла на удивление небольшой урон. Оглядевшись, я отметила несколько поваленных деревьев, но не заметила больше почти никаких повреждений и попыталась не обращать внимания на осуждающие взгляды окруживших разбитый экипаж стражников. Румянец грозил залить шею и щеки, но я подавила его. При этом на Тео никто многозначительно не смотрел. Разумеется, нет.

О, звезды!

Иро с Инессой стояли возле гораздо более тесного и простого экипажа. Чудесно! Мы с Тео в полной мере испытаем всю неловкость своего положения, втиснувшись на одно узкое сиденье. Я расправила плечи и зашагала к экипажу. Тео последовал за мной, проговорив что-то резкое на сокэрском, и стражники отвели глаза.

– Доброе утро, господин Иро и леди Инесса! – поприветствовала их я, изо всех сил стараясь, чтобы голос не дрогнул. – Рада, что вы оба живы и здоровы и что нашли нас.

Я сама понимала, как нелепо это звучит.

Спасибо, что нашли нас, когда я целовалась с вашим братом в одной сорочке после того, как смертоносная буря чуть нас не убила.

Инесса старалась не смотреть на меня, что было очень кстати, а Иро только приподнял бровь, глядя на брата, после чего мы все забрались в экипаж. Как я и подозревала, это была семейная коляска таких размеров, чтобы в ней удобно разместились двое взрослых и двое детей. И хотя мои ноги были гораздо короче, ноги Иро оказались там, где должны были быть мои, а Тео задевал меня коленом. Чудесно! В данный момент неминуемая погибель от рук Высшего Совета казалась не такой уж страшной.

Тео с братом некоторое время переговаривались на своем языке, пока, наконец, не решили перейти на всеобщий. Я бы отнеслась к ним без предубеждения, ведь на родном языке им, наверное, проще обсуждать такие серьезные вопросы, как потери, дальнейшие шаги и все прочее, о чем нужно позаботиться перед тем, как продолжить путь. Но у меня сложилось стойкое впечатление, что их разговор, по большей части, сводился к тому, что случилось или не случилось в притоне контрабандистов. Взгляды, которые Тео бросал на меня украдкой, только подкрепляли предположение.

Затем Иро сказал что-то, явно похожее на непристойность, и Тео бросил на него предостерегающий взгляд, что бывало нечасто. Щеки у меня снова покраснели – на этот раз больше от злости, чем от смущения, но я ничего не сказала. Разговор закончился, когда Иро велел кучеру трогаться.

– Я рад, что вы оказались целы и невредимы. – Догадаться, что крылось за тоном Иро, было невозможно.

Я с трудом удержалась, чтобы не сделать язвительное замечание о том, как это смешно, учитывая, что мы направляемся на Высший Совет, и решила ответить вежливо:

– Благодарю.

Не дожидаясь очередных расспросов о погодном пальце, я направила беседу в другое русло.

– Вы понесли много потерь? – В памяти всплыло воспоминание о лакее Богдане, уносимом вихрем, и я тут же пожалела, что спросила.

– Не так много, как могло бы быть, но больше, чем следовало. – Его тон был сухим, и больше он ничего не сказал.

После этого время потянулось еще медленнее, никто из нас не предпринимал попыток к дальнейшей беседе. При каждом толчке экипажа я билась задом о жесткую деревянную скамью, приумножая боль и синяки после вчерашней бури. Тео изо всех сил старался сохранять между нами максимально возможную физическую дистанцию на гораздо более короткой скамье, но это было невозможно. Я не могла двинуться, чтобы не задеть ногой его ногу. Однако мне оставалось гадать, почему он так старался. Потому что чувствовал вину за то, что его люди обсуждали меня теперь? Или ему стыдно, что его застали с кем-то из Локланна, со злодейкой, со мной? Я убеждала себя, что это неважно, хотя в голове звучали слова отца. Могу я хотя бы на пять минут отлучиться без того, чтобы ты не удирала творить глупости?

Нет, пап, видимо, не можешь!

Глава 23

К тому времени, когда мы добрались до деревни, где должны были ночевать, я была измотана как физически, так и морально. В голове бесконечно крутились одни и те же мысли: я гадала, чувствовал ли Тео то же, что и я, в том притоне контрабандистов, а потом убеждала себя, что мне все равно. Затем я начала размышлять о Высшем Совете, и имеет ли это вообще какое-то значение в конечном счете.

Когда мы добрались до окраины деревни, то подъехали к фермерскому дому, построенному на склоне пригорка. Один из стражников постучал в дверь, говоря что-то на сокэрском, и обернулся на нас. Мужчина кивнул, и через несколько минут вся семья вышла из дома. Отец поклонился Иро, тот в ответ кивнул, а мать повела двух мальчиков-подростков и двух девчушек к фургону, в каждом их шаге чувствовалась усталость.

Вот уж действительно – честь разместить у себя герцога!

Пока я наблюдала за ними, какая-то мысль не давала мне покоя, но не успела я ее додумать, как лакеи со стражниками повели нас в дом. Они не спускали глаз с горизонта и держали оружие под рукой.

– Похоже, они сегодня как никогда начеку, – проговорила я по пути.

– Мы приближаемся к границе владений клана Лося. Завтра будем на земле Гадюк, – как и следовало ожидать, ответил Иро. Тео не сказал и двух слов за весь день. В очаге уютной горницы уже приветливо горел огонь, над ним бурлил полупустой котелок с жарким. Рот у меня наполнился слюной. До этого мы поели черствого хлеба с сыром и разным соленым и вяленым мясом, но что бы ни было внутри горшка, пахло это гораздо лучше.

Мы уселись за простой деревянный стол, один из лакеев отыскал на крошечной кухне тарелки и положил каждому из нас по порции жаркого. Заметив в раковине грязную посуду, я убедилась, что мы не лишили проживавшее здесь семейство их ужина. Хотя забрали все, что осталось. Однако герцога и его родных это вряд ли беспокоило. Они ели, по-видимому, ни о чем не задумываясь. По крайней мере, это лучше, чем выбрасывать, поэтому я тоже принялась за свою порцию.

– Разве Гадюки не ваши союзники? – продолжала я череду вопросов, когда все угомонились.

– Союзники, – кивнул Иро, – но у границ бродят изгои.

Я вздрогнула, вспомнив зловещую фигуру из первой деревни, и сосредоточилась на жарком. Из тарелки поднимался запах теплого соленого картофеля с нарезанной соломкой нежной говядиной и морковкой. В густом и ароматном бульоне плавали кусочки лука, помидоров и перца.

– Это называется «кавардак», – наконец заговорил Тео, продолжая глядеть в свою тарелку.

Я кивнула, хотя сомневалась, увидит ли он.

– Значит, можно есть большой ложкой? – Я попробовала пошутить, в ответ уголки его губ дрогнули, но затем он снова стал непоколебим.

Ну конечно.

Я соскребала остатки пищи с тарелки черствым хлебом, когда Иро рявкнул стражникам что-то по-сокэрски. Что бы это ни значило, услышав эти приказы, Тео напрягся, костяшки его пальцев побелели, когда он сжал черенок ложки. Мгновенье спустя Иро обернулся к нам. Не знай я его, могла бы принять выражение его лица за своего рода веселье. Но в его следующих словах не было ничего забавного.

– Одну комнату займем мы с Инессой, а вы снова будете ночевать вместе.

Я чуть не подавилась коркой, хотя должна была это предвидеть.

– Или вы предпочитаете ночевать с другим стражником? – продолжал Иро.

Проглотив застрявший кусок, я натянула на лицо любезную мину.

– Вряд ли я убегу, когда Давин остается в ваших владениях, а мне буквально некуда идти, – возразила я куда спокойнее, чем чувствовала себя. – Если вам кажется, что охрана необходима, почему бы не оставить стражника снаружи?

Не знаю, почему я настаивала, но мысль о том, чтобы остаться в одной комнате с Тео после вчерашней ночи казалась совершенно невозможной.

– Потому что тогда нам потребуется двое, ведь есть еще и окно, а у нас и без того не хватает стражников, – сказал он нетерпеливым тоном человека, не привыкшего объяснять свои поступки. – Чем именно вас не устраивает ночевка в одной комнате с Тео? Не соблюдения же приличий вы сейчас требуете?

Я задохнулась от обиды, но не успела ничего ответить, как Иро увел Инессу в одну из комнат, захлопнув за собой дверь. Раздраженно прокашлявшись, я бросила на Тео вопросительный взгляд, но выражение его лица оставалось бесстрастным.

– Я знаю, что манера выражаться у моего брата отличается резкостью, но это действительно небезопасно, Роуэн.

Когда я ничего не ответила, он скрылся в отведенной нам комнате. Я не пошла за ним, а направилась прямиком в уборную, пользуясь моментом собраться с мыслями. Прежде, когда я развлекалась, поддразнивая Тео, я сохраняла спокойствие. Как единственный поцелуй может так выбить из колеи?

Конечно, поцелуй был очень и очень хорош, но я не из таких. Я не стеснительная девочка, которая позволит какому-то мальчишке указывать, будет ли ей удобно в комнате или нет. Даже мальчишке с мягкими губами и рельефным прессом… Расправив плечи, я закончила свои дела в уборной и решила, что войду в комнату и останусь там без малейшего стеснения. Я была уверена, что в состоянии справиться с этим, пока не застала Тео без рубашки, очертания его торса приковали мой взгляд, словно маяк во тьме.

О, звезды!

Он замер, держа в руках наполовину сложенную сорочку и продолжая стоять лицом к стене.

– То, что случилось сегодня утром, не должно повториться, – сказал он решительным и холодным тоном.

Я, разумеется, согласилась.

Так почему тогда у меня такое ощущение, будто мне дали пощечину?

– Конечно, не может! – Звучал ли мой тон таким же категоричным, как его? – Это было ошибкой.

Тео взглянул мне в глаза, пылающий в них огонь противоречил всему, о чем мы говорили.

– Хорошо!

– Хорошо! – повторила я.

Я не должна хотеть снова поцеловать его. Я не должна хотеть иметь с ним дело. Он являл собой бесконечный круговорот жара и холода без золотой середины.

Тео с усилием сглотнул, не отрывая глаз от моего лица, как будто видел на нем то, что ему не следовало видеть. Как будто мои мысли были написаны у меня на лбу так же, как у него. Затем в два быстрых шага он покрыл разделявшее нас расстояние, одной рукой обхватил меня за талию, а вторую положил мне на затылок. Я встала на цыпочки, чтобы впитать всю его теплоту и близость. Моя жизнь в эти дни была похожей на бурю – дикой, непредсказуемой и бесконечно разрушительной, а Тео был надежным, непоколебимым, стеной, за которой я могла укрыться от собственных ураганных ветров.

Он поднял меня, как будто нуждался в моей близости так же, как я в его, и прижал к себе. Мы снова и снова впивались друг в друга губами в отчаянном безумии. Остатки решимости улетучились. Кого я обманывала? Возможно, это очередная ошибка из длинного списка проступков, но, да помогут мне звезды, я буду совершать ее снова и снова!

Глава 24

Мы целовались несколько часов, пока поцелуи не стали вялыми и ленивыми, а глаза у меня не начали закрываться. Тогда Тео нежно поцеловал по очереди каждое мое веко.

– Тебе нужно отдохнуть. – Он отстранился, опершись на один локоть, но я подтянула его обратно к себе.

– Но это гораздо веселее отдыха, – проговорила я, прижавшись к нему, и почувствовала, как его губы растянулись в улыбке.

– Да уж, но будет не так весело, когда завтра мой брат спросит, почему мы такие уставшие.

Что ж, эти слова благополучно остудили весь мой пыл на тот момент.

– Да уж, – повторила я, откидываясь назад.

Он низко и раскатисто рассмеялся, а потом скатился с кровати. В глубине души мне хотелось сказать ему, что теперь ему глупо спать на полу, но я не могла заставить себя это произнести. Одно дело – лежать с ним рядом, чтобы согреться. Даже поцелуи казались относительно невинным занятием, но я бесспорно была ему признательна за то, что он проявил галантность и лег спать отдельно.

Однако если мне и прежде было неловко просить расшнуровать платье, теперь это было мучительно. Я какое-то время раздумывала, не заснуть ли в нем, но едва могла пошевелить руками и, казалось, уже задыхалась. Я прокашлялась, стараясь согнать румянец с щек, и еще раз попросила его о помощи. Он замер, но подошел и стал усердно помогать, отводя глаза, как истинный рыцарь. Затем вернулся на меховые покрывала и аккуратно устроился на полу.

– Спокойной ночи, Роуэн, – тихо сказал он.

– Спокойной ночи, Тео.

* * *

В окно струились солнечные лучи, и я не могла не заметить, как они скользили по груди и великолепным бицепсам Тео, пока он спал на полу. Я провела пальцем по своим губам, вспоминая прикосновение его губ к моим и думая, как бы мне хотелось снова его ощутить. Но такие мысли были опасны, ведь он мог проснуться и отшить меня, как вчера. Тихий храп прервал неконструктивный ход мыслей.

Я села, вытащила кинжал с ножнами из-под подушки и снова пристегнула его на бедро. Потом схватила подушку и швырнула ее в безупречную физиономию Тео. Он не шелохнулся. Приоткрыл один глаз, потом другой, а затем его губы растянулись в сонной улыбке.

– Доброе утро, принцесса Роуэн!

– Вы храпите, лорд Теодор!

Он тихо усмехнулся, обхватил подушку рукой, подгребая ее под себя, и покачал головой.

– Ничего подобного.

– В таком случае нам нужно срочно бежать в укрытие, потому что, могу поклясться, я слышу приближение очередной грозы.

– Что? И твой синоптический палец не предсказал ее? Я думал, он никогда не ошибается.

Я схватила еще одну подушку, собираясь швырнуть ее в Тео, и он выставил руку перед собой, как щит. Мы оба смеялись, когда раздался стук в дверь, разрушив наш маленький мирок.

– Выезжаем в десять.

Голос стражника, напоминание о том, почему мы в пути, тут же меня отрезвил. Тео опустил подушку, выражение его лица стало еще серьезнее, чем прежде. Он открыл рот, собираясь что-то сказать. Я разрывалась между отчаянным желанием услышать от него объяснения, что мы делаем, и нежеланием, чтобы он что-то говорил, усложняя и без того непростую ситуацию. В конце концов он лишь сказал:

– Значит, пора идти.

– Да, – я кивнула в знак согласия, – пора.

Глава 25

Пролетело несколько часов, пока Иро вдалбливал правила этикета, какие только приходили ему на ум, мне в голову, чтобы я не поставила его в неловкое положение.

– К герцогам обращайтесь только по имени, прибавляя слово «господин». – Хотя бы это так же, как в Локланне. – И в Сокэре не делают реверансов.

– Надеюсь! Хорошо еще, что мне удается сесть в этом платье!

Сегодняшний наряд являл собой очередное жесткое и многослойное сооружение, не оставлявшее возможности для самого элементарного – шевельнуться или вздохнуть. Иро свирепо глянул на меня, и, как обычно, вмешался Тео:

– Почему бы ненадолго не прерваться и не дать принцессе время переварить информацию? – Тео пальцами коснулся моего локтя, и руку пронзила молния.

Я очень обрадовалась его вмешательству хотя бы потому, что была без сил, ведь прошлой ночью слишком поздно легла. Иро раздраженно кивнул и поспешно придвинулся к Инессе, которая, как обычно, смотрела в окно, не обращая на нас внимания. Прислонившись головой к стенке экипажа и проследив за ее взглядом, я увидела группу мальчишек, игравших, похоже, в какую-то разновидность городков. Мальчик постарше откинул голову назад и рассмеялся, а тот, что помладше, шутливо толкнул его. Хотя они ни капли не были похожи на моих родных, ни внешне, ни одеждой, что-то в их непринужденной манере смеяться и подталкивать друг друга напомнило о доме.

Я вспомнила случай перед свадьбой Авани.

Стояла середина лета, и мы отправились на пикник у озера. Гвин с Галлахер устроили тренировочный бой, а остальные их подначивали.

– Гал, она сдает! – кричал Мак. – Сделай ее!

Он сидел, опершись о ствол дерева, а Авани прислонилась спиной к его груди. Она засмеялась, а ее изумрудные глаза озорно блеснули, когда она обернулась к нему.

– Ничего не выйдет, Мак! Она притворяется!

– Спорим? – Он поиграл бровями.

Я попробовала схохмить:

– Мак, мы еще здесь, ты можешь ранить нежную натуру Давина.

– Ах, да! – Он покосился на кузена, лежавшего с закрытыми глазами на покрывале рядом со мной. – Наверное, это из-за своей нежной натуры он сегодня так обессилел.

Давин застонал, закрывая лицо локтем.

– Говорила тебе выпить тоник тети Клары! – сказала я.

– Лучше уж умереть!

– Выглядишь так, будто твое желание вот-вот сбудется, – вставила Авани, снова рассмеявшись. – Каков жребий, кузен! Смерть от пряного вина!

Раздался звон стали о сталь, и я обернулась в тот самый миг, когда Гвин подняла над головой два меча.

– Победа! – радостно воскликнула она.

Галлахер только уныло покачала головой от столь боевого настроя.

– Знаете, после этого все изменится, – вздохнул Давин.

Авани покачала головой.

– Только не это, Давин!

– Я просто говорю, что вы с Маком поженитесь, заведете детей, а Гвин станет следующей.

Гвин свирепо уставилась на него, и я вздрогнула.

– Смелое заявление, когда у нее в руках два меча! – театрально прошептала я.

– Стану командиром, ты имеешь в виду? – поправила она, помогая сестре подняться.

Демонстрируя необычное для него самообладание, Давин не стал спорить. Только покачал головой.

– Все изменится!

И он был прав. Все изменилось. Просто не так, как мы предполагали.



Что-то меня беспокоило, но что именно, я поняла, только когда мы проехали через еще одну деревушку.

– Где все дети? – спросила я.

Все сидящие в экипаже напряглись, и у меня возникло стойкое ощущение, что я задала неудобный вопрос.

– За малышами обычно приглядывает одна из деревенских «бабичек», – в конце концов ответил Тео.

Заметив мой вопросительный взгляд, он уточнил:

– Одна из бабушек в деревне.

– За всеми сразу? Это должна быть по-настоящему отважная женщина! – Я пошутила, но Тео заерзал, а Иро крепко стиснул челюсти.

– Их не так уж много. Чума убивала не всех, кто заражался, – объяснил Тео с явным сомнением в голосе. – Дети, похоже, были особо устойчивыми к болезни, поэтому-то я, наверное, и выжил. Но те, кто уже вошел во взрослую пору… многие из них оказались лишены возможности иметь детей.

Рука Иро потянулась к ладони Инессы. Она смотрела в окно, как будто не слушала нас, но голова у нее была втянута в плечи, а выражение лица было напряженным. Меня пронзила острая жалость к ней, но я знала, что она не будет благодарна мне за это чувство, поэтому я подавила его. Неудивительно, что Иро относился к Тео, как к сыну. Значит ли это, что Инесса чувствовала то же? Не потому ли сегодня она относилась ко мне еще холоднее?

Пока я раздумывала, что сказать, Иро поспешил несколько наигранно сменить тему.

– Сегодня мы въезжаем во владения Гадюк, поэтому на ночь остановимся в родном поместье Инессы, хотя ее родители наверняка уже отбыли на Высший Совет, ведь мы задержались. Надеюсь, вы будете вести себя прилично.

Что ж, раз Иро не может иметь детей, он, по крайней мере, может утешиться, обращаясь со мной, как с ребенком.

Глава 26

Вдалеке замаячил замок. Из зеленых камней были сложены высокие величественные башни с увитыми золотыми куполами. Я бросила взгляд на Тео, а он кивнул на Инессу. Она взволнованно подалась вперед в радостном волнении, на ее губах проступила искренняя улыбка. Как только мы остановились, подбежал лакей открыть Инессе дверь, и она буквально бросилась в объятия пожилой дамы. Они оживленно переговаривались, пока остальные выходили из экипажа.

Дама явно была родственницей Инессы. У них были одинаковые вздернутые носы и унылое выражение лица. А когда они посмотрели на меня, то одинаково неодобрительно нахмурились.

Мило!

Пожилая дама наклонила голову, приветствуя Иро и Тео, а затем повернулась, чтобы проводить их до дверей. Чья-то рука нежно коснулась моей спины, и я прильнула к ней. Хотя касание было мимолетным, от этого крошечного знака, что Тео здесь, приятная дрожь пробежала по телу, напомнив, что не все здесь меня ненавидят.

Я взяла Тео под руку, изо всех сил делая вид, что от каждой точки соприкосновения наших тел у меня под кожей не расходятся разряды молний. Что я не жду, когда мы снова окажемся наедине и я смогу потерять голову, забыв об этом дурацком дне и худших, что ждут впереди.

Он повел меня по длинным, строгим коридорам чертога Гадюки, каждый шаг по ним напоминал о чертоге Лося. Только на этот раз дверные проемы обрамляли огромные статуи змей, на всеобщее обозрение были выставлены огромные чучела пресмыкающихся страшилищ, какие водились здесь, в Сокэре. Мы проходили мимо одного из них, с головой больше, чем моя, и я съежилась, буквально спрятавшись за Тео, когда мы подошли ближе.

– Мне казалось, ты ничего не боишься, – проговорил он вполголоса.

Я выпрямилась, все еще не глядя на тварь.

– Кто сказал, что я боюсь? – скептически спросила я. – Что-то может вызвать у меня отвращение, но не напугать.

Я снова отвернулась от змеи, уткнувшись в его плечо.

– Видишь, какая отвратительная!

Плечо Тео затряслось от беззвучного смеха.

– Разумеется! Как я мог такое подумать!

Когда мы добрались до обеденного зала, Тео выпрямился, его лицо снова стало непроницаемым. Иро одобрительно кивнул ему, и в течение трапезы мы создавали для родственников Инессы видимость отчужденности.

* * *

На этот раз, когда Иро отправил нас с Тео в одну комнату, я не возражала. Дом был огромен и полон незнакомых людей, чьи побуждения были неизвестны или казались враждебными, в результате чего я, к своему неудовольствию, поняла, что отчасти доверяю Тео, по крайней мере, в том, что касается моей безопасности. Кроме того, была и очевидная причина.

Само собой, Тео сгреб меня в охапку, едва дождавшись, когда за нами закроется дверь. Я еле успела заметить, что мой сундук стоит в углу возле огромной кровати с балдахином, когда он склонился надо мной, преодолев разделявшее нас расстояние. Его губы были теплыми и мягкими, а поцелуи непрерывными, нежными и именно такими, какие, хоть я раньше и не догадывалась, мне были нужны, когда мир вокруг, казалось, летел в тартарары. Я провела руками по его коротким белокурым волосам, жадно захватывая как можно большую поверхность его тела.

– Тебе нужно поспать сегодня, – сказал он, когда мы остановились отдышаться, хотя было непохоже, что он действительно этого хочет. – Сегодня ты то и дело дремала в экипаже.

– Неправда! – не вполне искренне возразила я.

– Правда! – На этот раз он отстранился. – Помочь тебе раздеться?

– Как вы смеете, лорд Теодор! – Я вздернула брови, изображая возмущение, хотя понимала, что он ничего такого не имел в виду.

Щеки у него запылали, но не только от смущения. Я сглотнула, поворачиваясь спиной.

– Буду благодарна за помощь, спасибо, – сказала я, расправляя плечи и придавая голосу притворную искренность.

Я рассчитывала, что он распустит шнуровку с той же хладнокровной скрупулезностью, как прошлой ночью. Но на этот раз, сдвинув копну моих волос в сторону, он медленно провел пальцами по шее. Оставив без внимания шнуровку, прижался губами к моей голой коже, продвигаясь вдоль ворота платья от плеча к чувствительному участку за ухом. С моих губ сорвался вздох, и Тео усмехнулся мне в ухо, от этого звука по спине побежали восхитительные мурашки. Я вдруг снова усомнилась, стоит ли нам продолжать в том же духе. Сомневалась, могу ли на себя положиться, если тело пронизывает холодный ужас перед Высшим Советом, а самое теплое, что есть во всем королевстве, – губы Тео. Целых три секунды я боролась с собой, когда стук в дверь заставил нас отпрыгнуть друг от друга.

Тео открыл дверь, за ней оказалась одетая в черное женщина средних лет, с неодобрением переводившая взгляд с одного из нас на другого. Пробормотав что-то себе под нос, она уставилась на Тео.

– Выйдите! Я помогу ей переодеться.