Через пятнадцать минут она, как обычно в эти дни, осторожно вошла в дом и почувствовала неприятный запах из лотка Дафны. И какой-то еще, другой, чуть слабее. Как будто кто-то готовил обед. Мэг нахмурилась. На завтрак она сделала себе омлет с помидорами, парочка из которых подгорела. Но, как ни странно, запах все еще витал в воздухе.

Дафна вдруг жалобно мяукнула. Мэг опустилась на колени и погладила ее по шее:

– Хочешь есть, да? Ну конечно хочешь, разве бывает иначе?

Она поставила зонт в специальную подставку, расположенную у основания викторианской вешалки, повесила мокрую ветровку и прошла в кухню. Она открыла пакет с кошачьим кормом, и Дафна тут же запрыгнула на тумбу; как только Мэг вывалила содержимое пакета в миску, кошка принялась жадно есть.

Мэг почистила кошачий туалет и поднялась наверх, чтобы проверить, достаточно ли воды у грызунов. Уже на лестничной площадке она услышала знакомый писк песчанок, бегавших в колесе. Она включила свет и вошла в спальню дочери.

Мэг заглянула в клетку. Мышки испуганно приподнялись на задних лапках. Воды у них было предостаточно. Она подошла к Горацию.

И озадаченно уставилась на клетку. Она была пуста.

Мэг открыла дверцу, просунула руку внутрь и приподняла домик в задней части клетки, где он иногда спал на соломенной подстилке. Пусто.

Неужели мелкий негодник сбежал? Как? Ее охватила паника.

– Гораций! – позвала она. – Гораций!

Мэг понимала, что это бесполезно, потому что морская свинка никогда не отзывалась на свое имя. Она осмотрела всю комнату, заглянула под кровать, проверила кресло Лоры и обшарила каждый уголок, где он мог бы спрятаться. Затем вернулась к клетке и тщательно ее обследовала.

Неужели сегодня утром, покормив Горация и налив ему воды, она оставила дверцу клетки открытой? А дверь в спальню – закрыла ли она ее? Если да, то грызун наверняка здесь, а если нет, он может быть где угодно. Что она скажет Лоре, если не найдет его? Этот глупый маленький зверек был ее любимым питомцем.

Мэг обыскала все укромные уголки в комнате и, тревожась все больше и больше, проверила каждое помещение в доме. Может, он провалился в какую-то дырку? Или как-то выбрался из дома? Она подумала, что в лучшем случае он проголодается и вернется на место, где его обычно кормили. И, несмотря на волнение, она поняла, что тоже проголодалась.

Она приоткрыла дверцу клетки и вернулась в кухню, пытаясь вспомнить, есть ли в морозилке еда быстрого приготовления. Она наклонилась, открыла дверцу морозильной камеры и выдвинула верхний ящик.

И, оцепенев, в ужасе уставилась на то, что там лежало, рядом с запиской от руки.

91

23 мая, четверг

Это была сморщенная, покрытая кусочками льда тушка, местами коричневая, местами почерневшая, освежеванная и поджаренная, размером с Горация.

Ее худшие опасения подтвердились, когда она дрожащими руками взяла записку и прочла:

Приготовили для Лоры подарочек, представляешь, она вернется домой, а ты ее угостишь национальным блюдом Эквадора – запеченной морской свинкой! А может, и не угостишь, конечно, если в следующий раз увидишь ее на каталке в морге. Выбор за тобой, Мэг.

Она отвернулась, шатаясь, добралась до раковины, и ее вырвало. Зазвонил телефон, который она оставила на кухонном столе.

– Алло? – ответила она и услышала спокойный, до ужаса знакомый мужской голос.

– Завтра важный день, Мэг.

– Скотина, – выдохнула она. – Сволочь.

– Да ладно тебе, Мэг, – до раздражения спокойным и любезным тоном заявил он. – Просто подумал, что тебе захочется устроить Лоре сюрприз, показать ей что-нибудь из Эквадора, когда они с Кэсси вернутся домой. Конечно, если вернутся.

– Ты псих.

– Мне сказали, что они очень вкусные. Немного напоминают курицу, но слаще и нежнее.

– Если ты не в курсе, Лора вегетарианка, – бросила она. – Ты же вроде все о ней знаешь.

– Засунь его в микроволновку: две минуты на полной мощности – и получится аппетитный ужин. Наберешься сил перед завтрашним днем.

– Да пошел ты. Серьезно. ПОШЕЛ ТЫ! – Мэг бросила трубку и, дрожа, встала.

Телефон зазвонил снова. Она заколебалась, раздумывая, отвечать или нет. Но нужно поговорить с ним, попытаться образумить. Она ответила.

– Мэг, то, что ты бросаешься трубками, твою дочку не спасет. Есть только один способ ей помочь, и ты знаешь какой, правда же? – Вопрос повис в воздухе, он заговорил снова: – И еще, не беспокойся, что в ближайшие день-два от Лоры не будет вестей. К сожалению, сегодня утром их с Кэсси ограбили. Украли телефоны и деньги. Но не волнуйся, мой друг Хорхе – Лора, наверное, упоминала его – о них позаботится. До вынесения приговора сообщений от Лоры не будет. До тех пор, пока ты не отправишься в суд и не скажешь заветное слово. И повторишь. По каждому пункту обвинения. Ты же понимаешь, о чем я? Не забыла? Или тебе напомнить?

Мэг прижала трубку к уху и молчала с каменным выражением лица. Дафна запрыгнула на стол и подошла к ней. Почти бессознательно она ее погладила.

– Красивая кошка, – заметил он. – Такая ласковая.

Его слова поразили Мэг, как удар током. Ее взгляд метнулся по комнате, к потолку, она заглянула во все углы, отчаянно гадая, где же камеры. Мэг чувствовала себя совершенно беспомощной. Казалось, она ничего не могла сделать, не подвергнув опасности девочек в Эквадоре. К сожалению, у нее не было другого выбора.

– Не волнуйся, Мэг, не ищи, откуда я на тебя смотрю, побереги силы на завтра. Тебе они понадобятся.

Наступила тишина. Он положил трубку.

Она тут же набрала номер Лоры. Звонок немедленно переключился на голосовую почту.

В отчаянии она набрала номер еще раз. Затем еще раз. И еще. Одно и то же. Звонки по номеру Кэсси также переадресовывались на голосовую почту.

Мэг опустилась на стул, обхватила голову руками и зарыдала.

92

24 мая, пятница

– Что думаешь, приятель? – спросил Рой Грейс у Гленна Брэнсона.

В пятницу в 9:30 два детектива сидели рядом в вестибюле Королевского суда Льюиса и пили горький кофе из автомата. Мимо них нескончаемым потоком шли люди. Так как суд по делу Криспа неожиданно отменился, Грейс наконец получил долгожданную передышку, которая, впрочем, быстро закончилась из-за расследования убийства Стьюи Старра. Но Гленн попросил его прийти сегодня в суд, чтобы послушать выступления сторон (как надеялся Гленн – финальные) и напутствие судьи по делу Теренса Гриди. Грейсу и самому было интересно узнать, чем закончится один из крупнейших судебных процессов о наркотиках, когда-либо проходивших в Суссексе.

– Не знаю, – вздохнул Брэнсон. – У Гриди явно рыльце в пушку, но, как и следовало ожидать от подобного скользкого типа и юриста, он нашел себе отличную команду адвокатов. Наблюдал я за присяжными, но их трудно понять. Думаю, судья на нашей стороне. Но сейчас все в руках Божьих. Как там с убийством Стьюи Старра?

– Пока что ничего особенного, – пожал плечами Грейс. – Мы расширили зону поиска, чтобы охватить больше камер видеонаблюдения и систем распознавания автомобильных номеров. Дверь не взламывали, значит Стьюи, по-видимому, сам впустил убийц.

– Эти твари забили его до смерти? – спросил Брэнсон.

– Да.

– И ничего не взяли?

– Точно не знаем. Пропали гаджеты и, возможно, крупная сумма денег.

– Пью не докапывается по этому поводу?

– Конечно докапывается. Он мой постоянный телефонный собеседник.

Говоря это, Грейс наблюдал за людьми, проходящими в зал суда № 3. Внезапно он увидел криминального репортера «Аргуса» и невесту Гленна, Шивон Шелдрейк. Проходя мимо, она послала воздушный поцелуй Гленну, и тот ответил таким же поцелуем, сопроводив его слащавой улыбкой.

– Ты что, ее знаешь? – подначил Грейс.

– Ха-ха. А ты, свидетель жениха, речь-то уже написал?

– Нет, все еще пытаюсь накопать на тебя что-нибудь грязное.

Грейс с нетерпением ждал, когда выступит в роли шафера.

– Не трать время, ничего не найдешь.

– Серьезно? Ты запамятовал? – Грейс посмотрел на своего друга и коллегу.

– Ты о чем? – внезапно встревожился Брэнсон.

– Главный следователь по особо важным делам в Суррее и Суссексе – и дружит с врагом. Понял?

– Шивон вовсе не враг, мне нравится ее независимый взгляд на вещи.

– Ты молодец, – кивнул Грейс. – Но, возвращаясь к судебному процессу, Гриди – злобный говнюк, который на сто процентов виновен. Мы оба это знаем. Судя по тому, что ты мне рассказал, доказательства неопровержимы.

– Вот почему я и хотел, чтобы ты приехал, – покачал головой Брэнсон. – Веские аргументы у нас есть, но достаточные ли, чтобы убедить присяжных? В начале судебного разбирательства я думал, что это верняк. Теперь сомневаюсь.

– Слушай, – хмыкнул Грейс, – сейчас у меня вообще ни в чем уверенности нет.

– Расстроился? – посмотрел на него Брэнсон. – Понимаю. Облом. Но Пью же не вечный.

– Может, и я тут не навсегда.

– Рой, но это же твой дом. Ты тут живешь, тут твое место. Не позволяй этой двуличной твари выгнать тебя обратно в столичную полицию. Ты же однажды от него уже отделался, – наверное, и сейчас сумеешь?

– Хорошо бы, – криво улыбнулся Грейс.

– Это карма.

– Карма?

– Такие, как Кассиан Пью, – кивнул Брэнсон, – которые вечно выводят других из себя, в конце концов всегда получают по заслугам. Вот как работает карма.

– Хорошая мысль, Гленн, но, учитывая все, что сейчас происходит в моей жизни, я так и так останусь в Суссексе.

– Понимаю, приятель, но не забывай, что есть люди выше его, которые знают, как ты хорош. Например, комиссар региональной полиции.

– Ну, может.

Брэнсон покачал головой:

– Стив Карри, бывший командующий войсками округа Гастингс, сейчас работает у комиссара. На днях они с моим другом Дэном Хайлсом пропустили по рюмашке.

– Помню Дэна с давних времен, когда он был еще стажером.

– Сейчас он инспектор в Брайтонском полицейском участке. Стив сказал, что комиссар региональной полиции считает тебя подходящим кандидатом на пост главного констебля.

– Здорово, – похлопал его по плечу Грейс, – но мне не очень-то нужна эта должность. Мне нравится быть опером. Максимум, чего бы мне хотелось, – получить звание главного суперинтенданта. Я не хочу руководить полицией, я хочу ловить преступников и сажать их за решетку. Это то, на что я подписался. А не дни напролет бумажки перекладывать и выслушивать замечания за чужие косяки.

– Понимаю, – кивнул Гленн Брэнсон. – Может, заняться Пью? Найти на него какой-нибудь компромат и сунуть ему в морду?

– Легче сказать, чем сделать, – слабо улыбнулся Грейс.

Он еще не догадывался, что такая возможность была не за горами.

93

24 мая, пятница

Мэг не была уверена ни в чем. После бессонной ночи она еле соображала – и именно в тот самый день, когда ей, как никогда в жизни, нужна была полная ясность в мыслях.

– Всем встать.

Когда присутствующие расселись по местам, Джапп наклонился вперед и заговорил с присяжными серьезным тоном, однако словно обращаясь к лучшим друзьям:

– Сейчас вы услышите заключительную речь главного обвинителя, вслед за которым выступит представитель защиты. Только вам, присяжным, придется оценивать, насколько надежными и весомыми являются доказательства. Вам предстоит решить, какие выводы следуют из аргументов, с которыми вы согласны, при этом избежать домыслов и таким образом установить истинные обстоятельства данного дела. Вы должны сделать это, проанализировав показания всех свидетелей, как обвинения, так и защиты, причем одинаково беспристрастно. В начале процесса все свидетельства равнозначны. Но исход дела после того, как вы рассмотрите все показания, зависит от вас. Вам необязательно принимать решение по каждому пункту обвинения; сконцентрируйтесь только на тех, где вы можете сказать однозначно, была доказана вина подсудимого или нет. – Он улыбнулся. – Не поддавайтесь эмоциям, отбросьте предубеждения, не выказывайте сочувствия. Необходимо трезво оценить все доказательства. Однако вы имеете право использовать свой житейский опыт, здравый смысл и знания о мире и людях в нем. Не оставляйте все это за дверью кабинета присяжных; не принимайте решение по этому делу, руководствуясь неким выхолощенным подходом к правосудию, берите ваши знания с собой в комнату и используйте при оценке доказательств. Самое главное, не бойтесь своей задачи. Присяжные заседатели по всей стране каждый рабочий день рассматривают серьезные и запутанные дела.

Он сделал глоток воды.

– Правосудие за мной, и сейчас, леди и джентльмены, я дам вам указания в соответствии с законом, который применяется в данном случае. Вы должны принять эти указания и следовать им. В этой первой части напутствия я объясню вам, что именно должно доказать обвинение, чтобы вы вынесли приговор. Вторую часть напутственного слова я представлю после того, как выступят прокурор и адвокат: я сделаю обзор основных доводов и напомню вам о ключевых моментах представленных доказательств. Важно, чтобы вы понимали, что выступления, которые вы услышите, не являются доказательствами – это просто аргументы, которые выдвигает адвокат или прокурор в отношении того, как вам следует рассматривать доказательства. Поскольку разбираться в фактах – исключительно ваше дело, вы не обязаны принимать на веру ни один из аргументов, которые услышите в выступлениях. Надеюсь, это понятно?

Мэг, не зная, ожидают ли от присяжных ответа, слегка кивнула.

– Когда взвесите доказательства, – напутствовал Джапп, – вам нужно будет составить мнение о свидетелях и решить, кому вы верите, а кому – нет. Только вам решать, чьи слова принять во внимание, а чьи подвергнуть сомнению. Я слышал от многих свидетелей по другим делам, что свидетельская трибуна – самое страшное и одинокое место на земле. Вам, бесспорно, стоит учесть, какому стрессу подверглись свидетели при оценке их показаний.

Он помолчал, и Мэг снова кивнула.

– Если вы пришли к выводу, что свидетель говорит правду по вопросам, по которым вам предстоит принять решение, следует также спросить себя, можно ли доверять этому свидетелю. Свидетель, вероятно, говорит правду, но в том виде, в каком ее помнит; само воспоминание способно оказаться неточным. Восприятие и воспоминания людей о событиях серьезно различаются. Поэтому, оценивая каждого свидетеля, следует составить мнение об их надежности. Стоит подумать, был ли свидетель объективен и справедлив? Пошел ли он на уступки, согласился ли с ограниченностью своих показаний или с тем, что он, возможно, допустил ошибку в каком-то конкретном пункте? Вероятно, это поможет вам составить объективное мнение о том, что произошло. – Он сделал еще глоток воды. – Рассматривая показания мистера Старра, вы должны иметь в виду, что он уже признал себя виновным в преступлениях, в которых обвиняется мистер Гриди, и свидетельствовал о причастности мистера Гриди только после того, как официально согласился помочь обвинению. Мистер Старр сделал это в надежде смягчить приговор. В этой ситуации вам следует отнестись к показаниям мистера Старра с осторожностью, зная, что у него есть очевидные причины давать показания, указывающие на виновность мистера Гриди. Вам следует спросить себя, не изменил ли мистер Старр свои показания таким образом, чтобы ложно обвинить мистера Гриди, или же вы уверены, что мистер Старр сказал правду, несмотря на потенциальную выгоду для себя?

Джапп снова помолчал, чтобы его слова дошли до слушателей, и велел Стивену Корку приступать.

Корк, неотразимый в своем обаянии, обратился к присяжным, точно любимый дядюшка, на равных. Голос его звучал мягко и непринужденно, будто он разговорился с друзьями в пабе.

Для начала он рассказал, как в порту Нью-Хейвена в прицепе с «феррари» обнаружили наркотики; как Майкла Старра задержали, как он сбежал, а его вновь арестовали. Далее он описал обыск в доме Теренса Гриди и поведал, что там нашли. Он кратко изложил объяснения Хейдена Келли относительно записи с камер видеонаблюдения, на которой Старр заходил в офис «ТГ Ло», затем Корк изложил показания сержанта Александера о предметах, спрятанных в столбике кровати, и напомнил о ключе от банковской ячейки, который нашли в баллончике в садовом сарае Гриди. После этого прокурор подробно изложил ключевые моменты анализа, проделанного Эмили Денайер.

В заключение он сказал:

– Самые весомые доказательства представил нам мистер Майкл Старр. Это человек, который, несмотря на весьма нелепые отговорки обвиняемого, определенно являлся его коллегой, помощником и соучастником. На протяжении многих лет мистер Старр играл важную роль, помогая обвиняемому создавать огромную наркоимперию, приносящую высокий доход. Напомню вам, что мистер Старр уже сознался в преступлениях, признав вину по всем пунктам обвинения. Утверждение подсудимого о том, что мистер Старр каким-то весьма изощренным способом выставил его козлом отпущения, по-моему, не что иное, как поступок утопающего, который хватается за соломинку. Когда мы имеем дело с компаниями-однодневками, подставными директорами и офшорными банковскими счетами, зачастую у нас на руках оказываются лишь косвенные улики. Но если добавить все это к остальным, совершенно неопровержимым доказательствам против мистера Гриди, которые нам представили в ходе данного судебного процесса, неужели вы, присяжные, действительно сомневаетесь в том, что этот человек виновен по всем пунктам предъявленного обвинения?

Корк внезапно почувствовал, как волна отвращения к подсудимому накрыла его с головой. По его мнению, Гриди заслуживал презрения, так как предал свою профессию.

– Наркотики, как вы, наверное, знаете из собственного жизненного опыта, – это бич нашего общества. Употребление наркотиков разрушает здоровье людей, а порой влечет за собой смертельный исход; однако наркомания имеет и другие катастрофические последствия. По некоторым оценкам, именно она является причиной подавляющего большинства краж и проникновений со взломом в наших городах. Наркоманы совершают преступления из-за зависимости. Легко осуждать этих людей, но, если бы не зависимость, которая держит их в тисках, они бы так не поступали. Ни один трезвый человек не выбрал бы такую жизнь, будь у него другая возможность. Все это не требует обсуждения, как и то, что без поставщиков не бывает торговли. Вопрос заключается в том, является ли обвиняемый тем, за кого себя выдает, – простым адвокатом – или же ведет другую жизнь, о чем свидетельствуют банковские выписки, USB-накопители, спрятанные в столбиках кровати, ключ от ячейки, обнаруженный в сарае, и неопровержимые доказательства мистера Старра. Гриди – это человек, стоящий на вершине цепочки контрабанды наркотиков, которого защищают такие люди, как мистер Старр. А ведь у Майкла самого было мало возможностей честно заработать на жизнь и обеспечить своего брата. Это не оправдывает действия мистера Старра. Но обвинение утверждает, что без мистера Гриди не было бы мистера Старра. Обвинение считает, что мистера Старра и мистера Гриди объединяет полное пренебрежение к чужим горестям, причиной которых являются данные операции. Наркоторговцы зависят от тех, кто поставляет товар оптом. Почему они это делают? Понять несложно. Прибыль, как вы слышали, астрономическая. В большинстве дел, которые доходят до суда, фигурируют наркоторговцы уровнем гораздо ниже мистера Гриди. Если убрать одного уличного дилера, через несколько часов появится другой. Казалось бы, невозможно что-то сделать, мы бессильны. Но ведь уличный наркоторговец не обладает такой хитростью или ресурсами, как те, кто стоит выше в пищевой цепочке. Дело выдалось непростое, и я благодарю вас за проявленное внимание. Прокурор, как сказал судья, должен убедить вас в виновности подсудимого. Происходящее часто пытаются объяснить с точки зрения различных теорий заговора, но здесь вам не нужно полагаться на теорию. Сейчас перед вами есть неопровержимые доказательства, факты, говорящие о том, что было обнаружено в доме подсудимого; выявленные активы, связи с подставными компаниями и данные, добровольно изобличающие показания его бывшего партнера, у которого хватило смелости предстать перед вами и сказать правду, даже если это выставит его в ужасном свете. Если вы признаете подсудимого виновным, то, как утверждает прокуратура, вынесете вердикт одному из главных поставщиков наркотиков класса А в этой стране. Вы, и только вы обладаете этой исключительной властью. Это ваше решение, и я призываю вас принять его с умом и вынести обвинительный приговор.

Примерно через два часа, когда Корк наконец сел, Джапп объявил перерыв на обед.

94

24 мая, пятница

Мэг вышла из здания суда; нужно было отвлечься и подумать. После вчерашнего ливня стояла теплая и ясная погода. Она пробралась по лестнице, протиснулась сквозь толпу фотокорреспондентов и репортеров и спустилась по крутому изгибу Хай-стрит к реке. Заключительная речь Корка совершенно ее обескуражила; доказательства против Гриди теперь казались еще более неопровержимыми, чем прежде. Но еще сильнее ее расстроили комментарии, которые она услышала от присяжных, когда они выходили из зала суда.

Она решила быть начеку и не спорить с внушительными аргументами прокурора – пока что. Нужно подождать и посмотреть, чем будет крыть сегодня Примроуз Браун, на выступление которой она рассчитывала. Интересно, что скажет судья в напутственном слове и какие указания даст присяжным? Как обнаружила Мэг, его намерения тяжело было предугадать.

Мэг была не голодна, но накануне вечером она ничего не ела, а на завтрак съела только йогурт и понимала, что нужно подкрепиться. Она купила бутерброд с креветками, плитку шоколада и диетическую колу; прошлась по дорожке вдоль реки и отыскала наконец свободную скамейку.

Она села и проверила телефон, напрасно надеясь, что увидит сообщение от Лоры в «Вотсапе».

Но там ничего не было. Она снова набрала ее номер, затем номер Кэсси… Голосовая почта. Нервы Мэг были на пределе.

Прошлой ночью она похоронила беднягу Горация.

Солгал ли тот урод, что Лору и Кэсси обокрали, или же, что казалось ей более вероятным, девочек правда похитили и держат в неволе в ожидании приговора?

От ужаса Мэг всю ночь не спала; к тому же вид мертвого зверька ее шокировал. А еще она чувствовала себя виноватой. Если из-за всего этого с Кэсси что-нибудь случится, это будет ее вина. Почему, черт возьми, она не велела Лоре и Кэсси обратиться в полицию или британское посольство сразу же, как только ей позвонили? И не сообщила судье? И плевать на последствия.

Но она знала, в чем дело. Тогда она слишком испугалась и сейчас все еще опасалась открывать рот. Мэг понимала, что следовало как-то предупредить родителей Кэсси, но боялась потерять Лору. Она чувствовала себя совершенно беспомощной и ненавидела это состояние. Ненавидела, что ничего не может изменить, пока присяжные не удалятся в совещательную комнату для обсуждения приговора, и тогда ей придется использовать всю свою изобретательность, чтобы как-то повлиять на их мнение.

И как это сделать, если в глубине души она знает, что Теренс Гриди должен сидеть за решеткой до тех пор, пока не превратится в дряхлого старика, чтобы больше не смог, как сказал прокурор, вернуться к своему порочному ремеслу?

Она вспомнила тот кошмар, в который пять лет назад превратилась их жизнь; казалось, это никогда не закончится. Мэг попыталась выбросить все из головы, но сейчас, когда разбирательство находилось в завершающей стадии, мысли нахлынули снова: неделя в больнице с двумя сломанными ребрами, отбитой печенью, переломами лодыжки и пальца, поврежденным запястьем и травмой шеи… Лора на соседней койке со смещенной ключицей, ушибом селезенки, переломом руки и тоже с серьезным повреждением шейных позвонков…

Вспомнила, как оформляла свидетельства о смерти мужа и сына, как приехала на похороны в инвалидном кресле. Дальше были бесконечные встречи с адвокатами… Коронер отложил расследование в Нортгемптоне всего через несколько минут после его начала, потому что полиция предъявила обвинения водителю фургона. Потом месяцы физиотерапии… Вспомнила, как сидела на галерее для зрителей в Королевском суде Нортгемптона, слушая доказательства вины сантехника, который убил ее мужа и сына, а также чуть не прикончил их с Лорой. Он пытался выпутаться, а на самом деле просто переписывался с девушкой, когда ехал по автомагистрали М1 и не заметил их автомобиля, движущегося в потоке машин, объезжавших участок с ремонтными работами по полосе встречного движения согласно установленному временному знаку. В свою защиту он заявил, будто у фургона отказали тормоза, что позже опровергли сотрудники из отдела по расследованию дорожно-транспортных происшествий.

Мэг ненавидела этого человека всеми фибрами души. Так же, как ненавидела Теренса Гриди и его зловещего, жуткого сообщника, который мучил ее по телефону.

Ее муж и сын мертвы. Уиллу сейчас исполнилось бы двадцать, если бы он был жив. Он многого бы добился. Сантехнику дали восемнадцать месяцев условно, обязали выплатить штраф в размере восьмисот фунтов стерлингов и лишили прав на пять лет. А она получила пожизненное. И так и не избавилась от чувства несправедливости. И теперь, казалось, все вновь повторится.

Мысли беспорядочно метались в голове. Если – и это далеко не факт – ей каким-то образом удастся добиться оправдательного приговора, Лора будет в безопасности. Так, по крайней мере, ее заверили. Но какую цену заплатит за это общество? Как отметил Корк, сколько жизней будет разрушено, если Гриди выйдет на свободу?

Мэг откусила бутерброд и принялась жевать.

«Но не Гриди, так другие», – подумала она.

Контрабанда наркотиков не исчезнет из-за того, что одного человека уберут. Десятки придут ему на смену, чтобы заполнить брешь.

Она вспомнила, что много лет назад прочла что-то в книге, название которой никак не приходило ей на ум. Что-то про айсберги? Так Гриди называла та следователь из отдела по борьбе с экономическими преступлениями. Айсберг. Тут Мэг вспомнила: это были не айсберги, а ледники. Война как ледник, она неумолима. Разве с наркотиками не то же самое? Разве наркоторговцы не похожи на ледники? Неудержимые. Безжалостные.

Если Теренса Гриди посадят в тюрьму, его место тут же займут другие. Но никто и никогда не заменит ей Лору. Если с ней что-нибудь случится, вряд ли Мэг захочет жить дальше – или будет на это способна.

95

24 мая, пятница

Ричард Джапп бодрым шагом вошел в зал суда, и вскоре за ним последовали присяжные.

Заняв свое место, он обратился к ним:

– Сейчас вы услышите заключительное слово стороны защиты. После этого я подведу итоги. Не волнуйтесь, если вам покажется, что вы что-то пропустили, я все подробно изложу в своем напутственном слове. – Он повернулся к Примроуз Браун. – Пожалуйста, приступайте.

Примроуз Браун встала и повернулась лицом к присяжным:

– Прежде всего я хотела бы поблагодарить вас за внимание и терпение, проявленное во время этого судебного процесса. Вы заслушали множество свидетельских показаний с обеих сторон, некоторые из них основаны на фактах, другие – на эмоциях, а какие-то, я имею в виду финансовую документацию, порой ставили вас в тупик! – Она усмехнулась, и несколько присяжных улыбнулись в ответ, кивнув в знак согласия. – Мой ученый коллега, местами весьма подробно, изложил доказательства обвинения, на которые он опирается. Но на мой взгляд, представленные вам доказательства в лучшем случае являются косвенными. Прежде всего, следует особо подчеркнуть: несмотря на то, что заявил мой ученый коллега, не существует ни единого достоверного подтверждения, что подсудимого мистера Гриди и его так называемого коллегу мистера Майкла Старра когда-либо что-то связывало.

Далее она подробно разобрала и поставила под сомнение все представленные аргументы в пользу того, что двое мужчин встречались, и тщательно прошлась по анализу, проделанному судебно-медицинским экспертом по походке.

– Финансовая документация не является веским подтверждением причастности подсудимого к операциям, хотя эксперт, выбранный государственным обвинителем, пыталась убедить вас в обратном. Также, как вы слышали, мой клиент предложил свою версию, объясняющую, почему полиция обнаружила на электронных носителях улики, которые, предположительно, имеют к нему отношение. Как я уже говорила, нет никаких доказательств, что мой клиент получил хоть пенни от всех этих транзакций с использованием компаний-однодневок и офшорных счетов. Он сам сказал вам, что, по его мнению, стал жертвой заговора, что его подставили, возможно при содействии сотрудников полиции, стремившихся отомстить ему за весьма успешную адвокатскую деятельность. – Она дала присяжным время переварить услышанное. – Ключевым свидетелем мистера Корка является Микки Старр. Вам сообщили, что его словам можно верить, что его доказательства убедительно и весьма однозначно указывают на причастность обвиняемого к наркоторговле. Я возражаю против данного утверждения и прошу вас отнестись к нему критически. Старр признал в суде, в вашем присутствии, что он солгал в заявлении, которое сделал ранее по этому делу. Как мы можем быть уверены в том, что он говорит правду? И что именно из этого правда? Он стремится обвинить Теренса Гриди в том, что тот стоит во главе преступной организации, но я полагаю, что Старр – лживый, коварный человек, который заботится лишь о собственных интересах и готов сказать все, что угодно.

Пока королевский адвокат сверялась с заметками, Мэг посмотрела, который час. Было уже больше трех дня. Судебный процесс, несомненно, продолжится на следующей неделе. А значит, ей как-то придется пережить бесконечные выходные.

– Вы услышали красноречивое выступление моего клиента, – вновь заговорила Браун, – адвоката, который имеет дело с фактами, а не с домыслами. Он объяснил вам, что он семьянин, верующий человек, вовлеченный в дела местного сообщества, а не какой-то там влиятельный мафиози, наркодилер с международными связями и деньгами, спрятанными во всех уголках мира. Вам наверняка знакомо старое выражение: «Если кто-то ходит, как утка, крякает, как утка, и выглядит, как утка, может, это утка?»

Она помолчала и снова улыбнулась:

– Наверняка все вы время от времени видели наркобаронов в фильмах и сериалах, а также встречали их фотографии в газетах. Эти люди, как правило, любят выделяться: они модно одеваются, носят броские украшения, рассекают на роскошных авто и ведут себя до неприличия нагло. Я спрашиваю вас, похож ли обвиняемый на такого человека? – Примроуз Браун указала на скамью подсудимых. – Я заявляю, что никоим образом. Теренс Гриди по-настоящему благородный человек, который всю жизнь упорно трудился. Он пользуется большим уважением как юрист, оказывая помощь менее удачливым членам общества, которым требуется льготная юридическая поддержка, чтобы добиться справедливого суда в отношении мелких правонарушений, которые им вменяются.

Она окинула дружелюбным взглядом присяжных, сидевших в два ряда.

– Успешные наркодилеры живут в шикарных домах, у них частенько есть большие яхты и личные самолеты. Вряд ли они каждый год ездят отдохнуть на две недели в деревушку в графстве Девон, в коттедж на берегу, который делят с другими жильцами. Сомневаюсь, что они живут в скромном доме с четырьмя спальнями на тихой улочке, как, например, семья Гриди, или ездят на качественных, но недорогих седанах и минивэнах, как мистер Гриди. И я не верю, что криминальные авторитеты, наркобароны, главари организованных преступных группировок – именно такими именами величали обвиняемого на протяжении всего судебного процесса – стали бы курировать школу, как это делал мистер Гриди на протяжении более десяти лет. Я также очень сомневаюсь, что кто-либо из упомянутых мною людей стал бы неустанно поддерживать местные благотворительные организации, как мистер и миссис Гриди.

Тут Браун испытала огромное облегчение, что присяжные не слышали гневной тирады Барбары Гриди.

Мэг взглянула на обвиняемого. Он скромно улыбался, вокруг глаз его лучились морщинки. Весь его вид говорил о том, что он добропорядочный гражданин (который, казалось, совершенно забыл, как собственная жена осыпала его бранью).

Королевский адвокат повторила трюк Стивена Корка и посмотрела присяжным в глаза, улыбнувшись каждому:

– Я считаю, что прокурор не смог доказать виновность моего клиента ни по одному из выдвинутых против него обвинений. Теперь ваш долг – рассмотреть доказательства и прийти к единственно возможному выводу. Признать моего клиента невиновным.

Примроуз Браун села. Она была довольна, что ее речь стала последней на сегодня и что присяжные разъедутся по домам, вспоминая ее слова на выходных.

– Сейчас шестнадцать десять. Мы продолжим заседание во вторник, в десять утра, после выходных и праздника, – объявил Ричард Джапп и обратился к присяжным: – Хочу напомнить, что вам нельзя никому рассказывать об услышанном во время этого судебного процесса. Нельзя обсуждать это с супругами, любовниками, друзьями или родственниками, а также с представителями общественности. Вы не должны использовать «Гугл» или другие поисковые системы, чтобы найти связанную с процессом информацию. Выйдя из здания суда, вы можете столкнуться с назойливым вниманием журналистов. Не отвечайте ни на один вопрос, иначе вам грозит обвинение в неуважении к суду, и тогда обещанной на выходных солнечной погоды вам не видать. Суд прерывает работу до вторника.

– Всем встать.

96

24 мая, пятница

Рой Грейс пообещал Бруно, что завтра они отправятся на морскую рыбалку, ради чего взял напрокат небольшой катер в порту и оплатил услуги капитана. Из суда они пошли в полицейское управление; Гленн Брэнсон шагал рядом, прижимая к уху телефон, и разговаривал с прокурором, который вел дела Гриди и Старра.

Грейс проверил по смартфону прогноз на выходные. Судья оказался прав, синоптики обещали солнечную погоду, но сейчас Роя больше всего интересовала информация о судоходных условиях. Несколько лет назад, когда он в последний раз рыбачил с коллегами, море было неспокойным и поездка выдалась неприятной. Запах свежевыловленной рыбы, разложенной на палубе, вперемешку с выхлопными газами при сильной качке окончательно подкосили Роя. Его вырвало, и следующие шесть часов он провалялся на койке, чувствуя, как внутри черепной коробки болтается мозг, и изо всех сил желая сдохнуть. Единственным, кто его приободрил, был бывший детектив-суперинтендант Ник Слоун, который с задорным видом посоветовал ему не беспокоиться, заметив, что лорд Нельсон тоже когда-то страдал от морской болезни.

Но, несмотря на ужасные воспоминания, он был рад, что Бруно наконец захотел провести время с ним, а не сидеть взаперти в своей спальне и играть в компьютерные игры все выходные. Рой заранее запасся таблетками от морской болезни и специальным браслетом, который якобы помогал от укачивания, и теперь молился, чтобы ветер был слабым, а лучше, чтоб его вовсе не было.

К его облегчению, прогноз оказался благоприятным: ветер от слабого до умеренно слабеющего, море спокойное.

– Довольный такой, – сказал Брэнсон, засовывая телефон в карман.

– Прокурор?

– Ага. Считает, что присяжные на стороне обвинения.

– Думаю, королевский адвокат тоже весьма эффектно выступила под конец.

Они прошли через КПП, мимо стойки регистрации посетителей.

– Ну надо же адвокатам что-то говорить, чтобы оправдать свои гонорары, – пожал плечами Брэнсон.

Грейс улыбнулся.

– Уже домой, Рой? Не хочешь пропустить по кружечке?

– Я б с удовольствием, но в шесть у меня совещание по операции «Каноэ», надо выяснить, что произошло за сегодня, хотя судя по тому, что мой телефон молчит, вряд ли мы что-то нашли.

– Это потому, что не я старший следователь по этому делу.

– У тебя прям энергия бьет ключом, – улыбнулся Грейс.

– Да, настроение отличное. Чую запах крови, победа за нами!

Грейс искоса взглянул на друга, когда они поднимались на холм, на котором небрежно раскинулись корпуса полицейского управления:

– Просто на всякий: не говори гоп, пока не перепрыгнешь.

– Надеюсь, во вторник судья забьет последний гвоздь в крышку гроба Гриди, подводя итоги.

– Слушай, друг, не хочу тебя обламывать, но помни о двух вещах на выходных, пока вы там с Шивон кувыркаетесь: во-первых, судья не имеет права указывать присяжным, какой приговор следует выносить, и если он не будет вести себя беспристрастно, у защиты появятся все основания для апелляции. Во-вторых, и это ты сам поймешь со временем: присяжные совершенно непредсказуемы.

– Поспорим? – предложил Гленн. – По пятерке с брата?

Они зашли в офис отдела по расследованию особо тяжких преступлений.

– Не-а, – покачал головой Грейс, – не хочу отнимать у ребенка конфету.

– Ну-ну!

Грейс взбежал по лестнице, Брэнсон – за ним.

– Знаешь, кто ты? – крикнул Брэнсон. – Ты неисправимый пессимист!

Рой остановился в коридоре на верхней лестничной площадке.

– А знаешь, кто такие пессимисты? – (Брэнсон покачал головой.) – Просто оптимисты с опытом.

Грейс вошел в кабинет, включил компьютер и уставился на экран. Он быстренько проверил электронную почту, затем просмотрел сводки преступлений за день, на случай если обнаружится что-то важное. Ничего не было. Он вошел в запароленный файл с доказательствами по операции «Каноэ» – расследованию убийства Стьюи Старра – и запустил видеозапись с результатами осмотра внутри и снаружи дома Старров, сделанную криминалистами. Рой уже просматривал все это раньше, но теперь хотел проверить еще раз, чтобы понять, не упустил ли чего-нибудь.

Сначала он полностью изучил дом снаружи, осмотрев все двери и окна на обоих этажах: камера снимала здание со всех сторон. Далее последовала медленная панорамная съемка, показывающая оживленную главную дорогу перед домом и гараж напротив. Мимо проносились автомобили и другой транспорт. По оценке патологоанатома и исходя из других факторов, Стьюи убили днем. Кто-то наверняка что-то видел. Может быть, проезжавшая мимо машина – или даже велосипедист – засняла видеорегистратором на приборной панели? Но вычислить каждую машину, которая проезжала неподалеку примерно тогда, когда убийцы Стьюи заходили или выходили из дома, – все равно что искать иголку в стоге сена; потребовались бы огромные затраты и людские ресурсы. Тем не менее он сделал пометку в своем ежедневнике, не желая исключать такую возможность. Если кто-то их видел, то мог и запомнить. Каким бы матерым ни был преступник, по опыту Роя, сразу после совершения злодеяния все бандиты покидали место происшествия в возбужденном состоянии – в полиции говорили, что у них красная пелена перед глазами.

Но, несмотря на то что местные средства массовой информации обратились за помощью к населению и две недели назад, на пресс-конференции, он лично попросил граждан сообщить, если им что-то известно, пока это ничего не принесло; к тому же дорога имела въезды с четырех сторон.

Потом Рой просмотрел видеозапись из внутренних помещений. Гартрелл тщательно заснял все, что находилось на первом этаже, и показал все возможные входы и выходы. Но Рой знал, что в доме не было никаких следов взлома.

Дальше он увидел отвратительную сцену в спальне Стьюи. Патологоанатом из Министерства внутренних дел определил, что увечья ему нанесли ногами, обутыми в ботинки разного размера. По степени разрушений в комнате нельзя было определить, совершили ли это двое или больше людей. Он несколько раз останавливал изображение c широкоугольной камеры, осматривал комнату, снятую крупным планом с разных сторон, проверял знаки, расставленные возле улик на месте преступления. Его прервал телефонный звонок. Это был Кассиан Пью.

– Рой, я хотел бы узнать, что нового по операции «Каноэ». Ничего интересного не расскажете перед выходными?

Грейсу до боли хотелось наброситься на него из-за истории с повышением, но, вообще-то, ему не положено было знать, что помощник главного констебля отказался давать ему рекомендацию, хоть и обещал.

– Надеюсь, сэр, что смогу сообщить вам больше после нашего шестичасового совещания, – ответил он спокойно и подчеркнуто вежливо.

– Надеетесь?

– Да, сэр.

– Рой, надежда мне не нужна. Жду завтра у себя в кабинете, к девяти утра, представите мне подробные результаты, расскажете, как на сегодняшний момент идет расследование.

На мгновение сердце Грейса екнуло. Но он решил стоять на своем:

– Боюсь, сэр, завтра мы с сыном едем на рыбалку.

– На рыбалку?

– Да.

– Вы руководите расследованием по делу об убийстве и решили прерваться ради рыбалки?

– Да, – спокойно заявил Грейс. – Я попрошу исполняющего обязанности инспектора Поттинга, которого я назначил старшим следователем в мое отсутствие, встретиться с вами завтра в девять утра. Он подробно вас проинформирует.

– А Поттингу не пора ли в отставку? Его лучшие годы, прямо скажем, давно уже в прошлом.

– Если хотите избавиться от одного из своих лучших детективов, можете отправить его в отставку, сэр.

– Его поезд уже ушел.

– Не соглашусь.

– Рыбалка во время расследования убийства. На мой взгляд, это очень плохо. Вы подаете ужасный пример.

– Что ж, есть и плюсы, – лукаво ответил Грейс.

– Да?

– Да, погода будет прекрасная.

– Не смешно. Позвоните, когда вам будет что доложить, – резко оборвал разговор Пью.

«Не получится, – подумал Грейс, – потому что единственное, о чем я хотел бы доложить, причем на пресс-конференции, так это о твоей внезапной и трагической гибели».

97

28 мая, вторник

Мэг, борясь с зевотой, сидела вместе с коллегами-присяжными и всеми остальными в зале суда № 3. Ей страшно хотелось спать; на самом деле, конечно, ей требовалось хорошенько отдохнуть, чтобы набраться сил к сегодняшнему дню. Чтобы приготовиться к самому серьезному и страшному испытанию, с каким ей когда-либо приходилось сталкиваться в жизни. Однако она чувствовала себя ужасно, глаза слезились, в голове была каша, свинцовые мысли путались.

Все выходные, которые показались ей длиннее, чем когда-либо, она бродила по дому как зомби – сплошной комок нервов. Все три дня она провела в одиночестве, несмотря на приглашения друзей. Мэг никого не желала видеть, избегала трудных разговоров. Она попыталась еще раз пересмотреть «Двенадцать разгневанных мужчин», но ум ее блуждал. Она думала о Лоре и милой Кэсси. Что с ними случилось? В безопасности ли они? Можно ли доверять ее собеседнику? Что, если они уже… Боже упаси…

Мэг отогнала страшную мысль; с тех пор как начался этот кошмар, она это делала неоднократно. Они живы. Похититель прекрасно понимает: если она сумеет добиться оправдания для Гриди, а потом выяснится, что с Лорой что-то случилось, Мэг сразу же отправится в полицию и все расскажет. Затем состоится повторное судебное разбирательство, и, исходя из результатов проведенного ею исследования, в случаях, когда на присяжных оказывалось давление, судья мог рассмотреть дело единолично, без участия присяжных заседателей. При таком раскладе, судя по тем доказательствам, которые она услышала против Гриди, у него не было ни малейшего шанса выйти на свободу.

Она извинилась и отказалась от встречи с Элисон в субботу, понимая, что за ними будут наблюдать и фиксировать каждое их слово; к тому же у нее не было настроения идти к ним на барбекю в воскресенье. Другие друзья тоже звонили, чтобы узнать, как у нее дела, но она не взяла трубку, и вызов был переадресован на голосовую почту.

В течение выходных Мэг неоднократно пыталась связаться с Лорой и Кэсси. Ответа не было. Поздно вечером в субботу она выпила бокал вина, чтобы заснуть, но уже в два часа ночи очнулась с тупой болью в животе, покалыванием в пальцах и ощущением, что по голове ползает крыса.

Мэг почувствовала себя немного лучше, пробежавшись по набережной в понедельник утром, но к полудню уровень эндорфинов значительно снизился. Она планировала побегать с утра пораньше, но, когда зазвонил будильник, поняла, что слишком устала. Теперь ей предстояло вступить в битву за жизнь своей дочери после очередной совершенно бессонной ночи. И, судя по разговорам, которые она только что услышала в совещательной комнате, большинство присяжных уже решили вынести обвинительный приговор.

Обращаясь к ним, судья сразу же приступил к подведению итогов, подробно рассказал о показаниях, которые они услышали от свидетелей с обеих сторон. Он уделил особое внимание своему предыдущему замечанию о мотивах Майкла Старра и, изложив все аргументы, которые Старр выдвинул против Гриди, еще раз напомнил присяжным, что он уже признал себя виновным по всем пунктам, предъявленным Гриди.

Мэг все подробно записывала, подчеркивая те моменты, которые могли ей помочь, и радуясь, что судья вел себя беспристрастно. Но затем, к ее ужасу, его тон внезапно изменился.

– Вы услышали от королевского адвоката, что ее подзащитный – порядочный человек. Что мистер Гриди курирует школу, неутомимо заботится о местных благотворительных организациях, что он добросовестный и уважаемый работодатель, благопристойный гражданин, который ведет скромную, небогатую жизнь. Во всех отношениях он выглядит вполне порядочным человеком, достойным уважения. Его можно назвать по-настоящему образцовым гражданином! Все эти качества заслуживают только восхищения. Господа присяжные, уверен, что вся эта полезная деятельность, которой занимались подсудимый и его супруга, вас впечатлила. И вам рассказали, что жили они относительно скромно. Но прежде, чем я отправлю вас обсуждать услышанное, хотел бы поделиться мыслями, которые, на мой взгляд, имеют отношение к делу.

У Мэг сжалось сердце.

– Нужно основываться на собственном жизненном опыте и понимать, что не всегда все есть то, чем кажется. Вам решать, является ли хорошая репутация подсудимого фактором, который снижает вероятность совершения им преступления. Я просто хочу сказать, что не все криминальные авторитеты, в реальной жизни или в художественной литературе, соответствуют стереотипной картине, которую нарисовала вам адвокат. Я говорю это не для того, чтобы бросить тень на обвиняемого, однако хочу отметить, что вам следует учитывать факты, изложенные в представленных доказательствах; то, что мистер Гриди кажется славным малым, не должно влиять на ваше решение.

Вскоре после часа дня Джапп закончил подводить итоги:

– Присяжные заседатели, вы заслушали показания обеих сторон. Теперь ваша задача – удалиться в комнату для совещаний, обсудить все факты, представленные в ходе данного судебного разбирательства, и вынести вердикт. Виновен или не виновен подсудимый в том, в чем его обвиняют? Исходя из всего, что мы услышали за последние недели, я считаю, у вас достаточно доказательств для принятия обоснованного решения. Теперь я оставляю его на ваше усмотрение.

98

28 мая, вторник

Ранее утром присяжные предположили, что судья будет подводить итоги несколько дней. На самом деле, как выяснила Мэг, прошло чуть меньше трех часов.

Это повергло ее в панику: к такому она не была готова. Она надеялась, у нее будет хотя бы ночь, чтобы изучить записи и подготовить аргументы для присяжных.

Погруженная в мрачные раздумья, она последовала за коллегами обратно в комнату присяжных и заняла место во главе стола. Усевшись, она решила, что лучше всего проявить настойчивость и немедленно взять ситуацию под контроль. Кроме того, нужно было выиграть время для размышлений.

– Поскольку сейчас обед, предлагаю сделать небольшой перерыв, – объявила она. – Нам предоставили сэндвичи и напитки. Давайте продолжим через полчаса, на ясную голову.

Предложение было встречено всеобщим одобрением, и, к ее облегчению, все разбрелись по кабинету. Мэг сразу же приступила к делу: просмотрела заметки и пронумеровала их в той последовательности, которая, по ее мнению, сработала бы – просто по наитию. Она давно забыла про усталость. Чем больше она читала свои записи, тем сильнее оживлялась.

Мэг поняла, что справится. Перед ней стоит не такая уж невыполнимая задача. Она наверняка сумеет это провернуть.

99

28 мая, вторник

Полчаса спустя, когда все собрались вместе, взяв себе чай, кофе и усевшись за стол, Мэг приступила к осуществлению первой части своего плана.

– Что ж, предлагаю нам всем записать на листочке свое первоначальное мнение по каждому пункту или по всем пунктам обвинения. Было бы полезно узнать позицию каждого, прежде чем мы начнем обсуждение. Пожалуйста, если вы еще не определились, так и укажите.

Все они послушно выполнили просьбу, положив на середину стола сложенные пополам листочки разного размера, которые затем передали ей. Они были в таком беспорядке, что Мэг не сразу смогла разобрать, кто что написал.

Подсказкой стал почерк; она знала наверняка, что Гарольд Траут проголосует за то, что подсудимый виновен, и на одном клочке бумаги как раз это и было нацарапано дрожащей старческой рукой. Неужто его?

Девять из десяти присяжных выжидательно смотрели на нее. Один же, странноватый Рори О’Брайен, сидевший на дальнем конце стола, просматривал стопку документов и строчил что-то в блокноте.

– Ладно, – сказала Мэг, – у нас пятеро за «виновен», трое не определились и двое за «невиновен».

– Мэг, – произнес Тоби устало, – а вы не скажете, что сами-то думаете?

Она решила блефовать.

– Исходя из всего услышанного, думаю, что он виновен.

– Но можете ли вы утверждать это с уверенностью? – пришел ей на помощь Хьюго Пинк.

Мэг сидела, делая вид, что размышляет над его словами, и напряженно соображала. Возможно, она победит, если сделает вид, что проиграла.

– Справедливое замечание, Хьюго. Я понимаю, почему вы так сказали, я сама с трудом это осознаю. Уверенность – это главное, самая суть. Достаточно ли у нас доказательств, чтобы быть уверенными в виновности подсудимого? – Она оглядела коллег-присяжных. – Предлагаю в интересах справедливости по отношению к обвиняемому и в соответствии с указаниями судьи рассмотреть все доказательства с обеих сторон.

– А нам это действительно нужно? – вставил Траут. – Этот человек бесспорно виновен. На мой взгляд, доказательства обвинения совершенно очевидны.

– Вообще-то, Гарольд, – резко перебил его Хьюго, – нужно. Конечно, обвинение хочет, чтобы его признали виновным, они потратили много времени и денег на расследование этого дела – они же опростоволосятся, если Теренс Гриди выйдет на свободу. Именно поэтому нужно обсудить все надлежащим образом.

– Не верю, что он виновен, – протянул Хари Сингх. – У него доброе лицо.

– Чего? – возмутился Траут. – У него доброе лицо, следовательно, он ни при чем?

– Можно ли доверять показаниям людей с обеих сторон? – спросил его Сингх. – Скажите честно, вы поверили каждому их слову?

– Может, не каждому, – пожал плечами Траут, – но многим.

– И вы убеждены в своем мнении? – допытывалась Мэг.

Траут засунул в ухо палец и покрутил там. Его лицо слегка покраснело, впервые с начала судебного разбирательства на нем проступили какие-то эмоции.

– Что ж, да, полагаю, что так.

– Полагаете? – набросилась она на старика. – Вы будете спать спокойно, зная, что человека посадили за решетку лет на пятнадцать, потому что вы полагали, что он виновен? То есть вы не уверены на сто процентов?

– Сказать на сто процентов всегда очень непросто, Мэг, – произнес он, будто оправдываясь.

И тут она поняла, что поймала его.

– Если не ошибаюсь, вы раньше занимались оценкой рисков для страховой компании?

– Я оценивал риски гибели и повреждения судов и груза в море.

– Хорошо, – кивнула Мэг, – давайте представим гипотетически, что вашей компании предложено застраховать Теренса Гриди на десять миллионов фунтов от угрозы попасть в тюрьму. Как бы вы рассчитали размер страхового взноса?

– Задача практически невыполнимая, – любезно заметил он.

– У вас, наверное, была какая-то модель, на основании которой вы рассчитывали размер взноса? По соотношению риска к прибыли?

– А, понял. Вы хотите, чтобы я оценил в процентах вероятность его виновности или невиновности?

– На основании неопровержимых фактов, содержащихся в доказательствах. Без учета того, какой оттенок происходящему придают слова адвоката или прокурора.

– С моей точки зрения, вероятность его виновности по всем пунктам составляет около восьмидесяти процентов, – нахмурился Траут.

– Получается, двадцать процентов – за его невиновность?

– Да, – согласился он неохотно после секундной паузы.

– Можете ли вы сказать, – пристально посмотрела на него Мэг, – что лошадь, участвующая в скачках, при соотношении шансов четыре к одному точно проиграет?

– Конечно нет, – буркнул он. – В скачках слишком много переменных.

– Но вы готовы отправить человека в тюрьму при таких же шансах?

Его кадык заходил вверх-вниз, а на лбу выступила испарина.

– Не думаю, что можно сравнивать виновность или невиновность обвиняемого с оценкой рисков при страховании груза или со скачками.

– Да? А почему нет? Разве вы не признали, что сомневаетесь и есть шанс, примерно один из пяти, что обвиняемый действительно невиновен?

Траут отыскал местечко на своем лысеющем черепе и принялся активно его расчесывать.