Стефан осел на пол. Вероника услышала собственные слова, непонятно как произнесенные:

– По-вашему, их… Что Грея…

– Нет. По-моему, их просто хотели схватить.

Веронику захлестнул поток эмоций, она закусила губу и начала всхлипывать. В этот момент она со всей уверенностью поняла, что любит Грея. И сейчас ее любимый может погибнуть.

Густые брови Виктора сошлись к переносице, но голос звучал ровно.

– Идемте, – сказал он, – тут небезопасно. У Грея или Джакса мог оказаться какой-нибудь предмет из отеля. – Он помог Стефану подняться на ноги. – Обратимся в полицию.

* * *

В такси никто не проронил ни слова. Вероника, едва держась на ногах, последовала за Виктором, который провел их через главный вход полицейского управления и спросил детектива Амина. Показав удостоверение сотрудника Интерпола, он заявил, что ситуация чрезвычайная, хоть и непонятно было, понял ли его хоть кто-нибудь.

После бесконечно долгого ожидания к ним вышел привлекательный детектив в штатском, заметил профессора Радека и поманил всю компанию в свой кабинет, где Стефан снова рассказал о случившемся. Детектив Амин постукивал ручкой по столу.

– Вы видели на кладбище мистера Хаддара или мистера Касема?

– Кого?

– Аль-Мири и Номти, – объяснил Виктор.

– Коротышка там был, – выплюнул Стефан. – Это он ударил Грея пистолетом.

Полицейский нахмурился и взялся за телефон. Набрав номер, он завел долгий разговор на арабском, активно при этом жестикулируя. Когда беседа закончилась, Амин повесил трубку.

– Египетская полиция очень серьезно относится к нападениям на американцев, а Касем имеет судимости. Вашего заявления достаточно, чтобы мы навестили этих ребят и как следует допросили. Вам придется пойти со мной для опознания. По вашему описанию выходит, что было темно, а вы стояли далеко. Возможно, вы видели кого-то другого.

* * *

Вероника чувствовала, как с каждой минутой Грей ускользает от нее все дальше. Ей будто снился кошмар, в котором их несли темные воды и пальцы Доминика только-только выскользнули у нее из рук.

Детектив снова попросил подождать и исчез. Когда он вернулся, на смуглом лице читалась тревога. Он объявил, что найти домашних адресов господ Хаддары и Касема не удалось. Весьма странно, отметил полицейский, но, возможно, они живут в здании корпорации.

– Идемте, – предложил он, – посетим эти «Новые клеточные технологии» прямо сейчас.

Детектив Амин повез их через бурлящий ночной Каир, где было даже больше шума, машин, огней и людей, чем днем. Вероника еле выдерживала стресс от переживаний за Грея и от гонки по безумию мегаполиса. Она спрятала лицо в ладонях, желая, чтобы этот город хоть на минуту замер.

Штаб-квартира «Новых клеточных технологий», двухэтажное бетонное здание, стояла в густом лесу точно таких же домов. Полицейский и его спутники подошли к главному входу, детектив позвонил в звонок, а потом принялся стучать в железную дверь и не перестал до тех пор, пока им не открыл заспанный пожилой охранник. Амин заговорил с ним суровым голосом, и глаза охранника расширились. Он впустил всех внутрь.

После короткого разговора детектив повернулся к Виктору:

– Сегодня тут больше никого нет. Никто не приходил после закрытия, но я осмотрю помещения. Можете меня сопровождать.

Он повел всех по пустым коридорам и кабинетам типичного офисного здания.

– Не нравится мне все это, – проворчал Виктор. – Тут должна быть более серьезная охрана.

С каждым шагом у Вероники становилось все тяжелее на сердце. Здание пустовало, а в кабинетах, казалось, никогда не происходило ничего важного. Наконец все вернулись на первый этаж, и охранник отвел их к лестнице, спустившись по которой они оказались в лаборатории размером с мастерскую. Детектив обошел помещение, Виктор с подозрением озирался, а Вероника присоединилась к Стефану, который изучал оборудование.

– Инструменты не те, – заметил ученый. Когда они осмотрели все рабочие столы, он добавил: – И лаборатория не та. Здесь нет того, что нам надо.

Вероника могла только молча уставиться на него.

54

Очнувшись, Грей осознал, что перемещается. Темнота сбивала с толку, но он понимал, что едет по дороге, поскольку чувствовал толчки и слышал рокот проезжающих машин. Застонав, Грей попытался пошевелиться, но не смог. Он сидел со скованными за спиной вокруг горизонтальной перекладины руками, чувствуя прикосновение холодного металла. Подвигав туда-сюда наручники, он убедился, что они смещаются всего на пару дюймов. Подергавшись и ничего не добившись, Доминик откинул голову назад, ощутил затылком твердую поверхность и предположил, что находится в кузове грузовика или, возможно, полуприцепа, пристегнутый к какому-то ограждению.

– Джакс? – прошептал он.

Ответа не последовало, и Грей решил позвать погромче, но с тем же результатом. Глаза никак не приспосабливались к отсутствию света: тьма стояла кромешная.

Что же он помнил? Помнил жуткое, лишенное жизни лицо связного Джакса, а потом их с наемником окружили вооруженные люди. Кто-то ударил его по затылку – вероятнее всего, рукояткой пистолета. После этого наступила тьма.

Через несколько минут Грей услышал шорох движения.

– Джакс?

– Угу, я, – раздалось после громкого стона. – Мы в грузовике?

– В грузовике или в фургоне. Но явно едем.

Грей услышал, как Джакс возится с наручниками.

– Стефан тоже с нами? – спросил наемник.

– Вроде нет, – ответил Грей. – А ты что-нибудь увидел?

– Меня вырубили сразу после тебя. – Джакс помолчал, а потом тихо проговорил: – Дориан-то совсем неважно выглядел.

– Сожалею о твоем друге.

– Он был скорее знакомым, но все равно… та еще смерть.

– Как по-твоему, его нашли? – спросил Грей.

– Он не особо скрывался, в Египте уж точно. Был на виду, при охране. Отлично организованной охране.

– Похоже, у тех, кто его убрал, поддержки тоже хватало.

– Да уж. Вот не подумал бы, что кто-то осмелится тронуть Дориана.

– Стефан, должно быть, ушел, – предположил Грей. – Если бы на свободе оставалась одна Вероника, думаю, с нами не стали бы возиться, ликвидировали бы всех троих.

– Ага. Ведь именно Стефан разбирается в науке.

– Значит, нас везут в какое-то тайное место. – Грей медленно выдохнул. – И не для того, чтобы телик посмотреть.

Джакс выругался.

Машина сбавила ход и остановилась. Стало слышно, как открываются двери, раздались громкие голоса, затопали ботинки, а потом все стихло.

Грей пошевелил конечностями, чтобы восстановить кровоток. Он ждал, что задняя дверь тоже откроется или машина снова поедет, но секунда шла за секундой, они превращались в минуты, а потом и в часы, однако тишину никто не нарушил.

Грей думал про Виктора и Веронику, надеясь, что Стефан до них добрался. Еще он надеялся, что Радек сразу обратился в полицию, не пытаясь геройствовать. Правда, и полиция вряд ли сумеет найти их с Джаксом.

Джакс попытался завязать разговор, но замолчал, не дождавшись от Грея ни единого слова в ответ. Наемник пробормотал что-то неразборчивое, после чего тоже замолчал.

И не осталось ничего, кроме темноты.

* * *

Стефан махнул Веронике. Она последовала за ним в середину лаборатории. Болгарин показал на большой прибор, установленный в ряду компьютеров, который напоминал гибрид транзисторного приемника и хитроумной микроволновки.

– Устройство для идентификации частоты сотовой связи, – объяснил Димитров.

– Из-за него у Джакса неприятности?

– Скорее всего. – Стефан покосился на Виктора и полицейского. – Пригляди за ними.

Ученый подошел к прибору, и его руки замелькали. Вероника заслонила его своим телом, наблюдая, как Виктор обсуждает что-то с детективом. Прошло несколько минут, и болгарин выпрямился, держа в руке маленький чип, который тут же спрятал в карман.

– Получилось? – спросила Вероника.

Стефан кивнул, и лицо у нее просветлело.

– А мы сможем использовать чип? Отследить, где Джакс с Греем.

– Я пытался. Устройство защищено, а к тому времени, когда мы взломаем защиту, будет уже поздно.

Вероника отвернулась, и тут им помахал Виктор. Детектив смотрел на открытую книгу, похожую на какой-то гроссбух.

– Мы нашли накладные со склада в оазисе Сива, – сообщил Радек.

– Что это за оазис? – поинтересовалась Вероника.

Детектив поднял взгляд.

– Крошечное поселение в северо-западной части Западной пустыни. Не понимаю, что им там понадобилось. К сожалению, тут никаких подробностей, указаны только транспортные расходы.

– Вы свяжетесь с тамошним отделением полиции? – спросил Стефан.

Амин пожал плечами.

– Сегодня вечером мы больше ничего не можем сделать. Я зарегистрировал ваших друзей как пропавших. Завтра утром позвоню в полицию Сивы и вернусь сюда. Если что-нибудь узнаю, сразу сообщу.

– Наверняка наших друзей повезли именно туда, – сказал Стефан. – Там-то и должна быть вторая лаборатория.

– Как добраться до Сивы? – спросил Виктор.

– Утром вы сможете нанять проводника, – объяснил полицейский. – Предлагаю…

– Нет, сегодня, – перебил Радек. – Сейчас.

Детектив издал резкий смешок.

– До Сивы день езды, она затеряна в Сахаре. Сейчас, среди ночи, ехать невозможно.

Амин отказался обсуждать ситуацию дальше, несмотря на протесты Вероники со Стефаном и холодный пристальный взгляд Радека. В три часа ночи детектив привез их к Виктору в роскошный пятизвездочный отель в районе Гарден-сити, где, как было известно Веронике, во множестве располагались посольства.

Стало ясно, что в такой час проводника не найти. Виктор заплатил за дополнительные номера для Стефана и Вероники, и журналистке снова стало любопытно, откуда у него такие деньги. Профессор показал на часы:

– В шесть утра встречаемся внизу.

Вероника рухнула на кровать и уставилась в потолок, изо всех сил стараясь не думать, где может сейчас находиться Грей.

У нее ничего не вышло.

* * *

Раннее утро Вероники прошло в истеричном ожидании звонка детектива Амина. Она встретилась со Стефаном в ресторане отеля и теперь сидела над своим кофе, похожая на печальный призрак, не в состоянии как следует сосредоточиться.

Пришел Виктор. Лицо у него было бледным, в руке он сжимал телефон.

– Полиции Сивы ничего не известно. Говорят, склад легальный.

– А они вообще ходили туда, проверяли? – спросила Вероника. – Выясняли, что туда возят?

– Амин сказал, что постарается сегодня или завтра с этим разобраться.

– Этого недостаточно, – заявила журналистка.

– Согласен. Сегодня Амин снова побывал в «Новых клеточных технологиях». Конечно же, там никто ничего не знает. Ему сообщили, что Аль-Мири и Номти уехали в длительную командировку в США. Раньше чем на следующей неделе их обратно не ждут.

– Ну и чушь!

– Еще он пообещал, что продолжит наблюдать за «Новыми клеточными технологиями» и немедленно сообщит нам, если что-нибудь обнаружит, – добавил Виктор.

– Если мы всё расскажем, полиция не поверит ни слову, а даже если поверит, будет долго раскачиваться. – Вероника посмотрела на Стефана, а потом на Виктора. – Нужно самим ехать в этот оазис Сива. Прямо сейчас.

Димитров закивал, а Радек скрестил руки на груди.

– Согласен как никогда.

55

Грей проснулся от звука ожившего двигателя. Он понятия не имел, сколько проспал. Машина ехала, по ощущениям, примерно час, а потом снова остановилась. Грей услышал ворчанье, визг, и все вокруг залил свет. Широкая задняя дверь отъехала кверху, как жалюзи на дверях магазина. Грей увидел щурящегося от света Джакса, взъерошенного, но собранного, и заметил, что наемник тоже пристегнут наручниками к металлическому стержню, прикрученному к борту грузовика. Потом Доминик посмотрел назад и увидел у себя за спиной точно такую же перекладину.

Снаружи вдоль заваленного мусором переулка выстроились полуразрушенные складские помещения. Из-за невыносимой вони дохлой рыбы и нечистот приходилось дышать ртом.

Подошли шестеро мужчин, и Грей заметил у самого первого из них знакомую заячью губу. Четверо стояли с пистолетами наготове, а двое забрались в грузовик, отстегнули пленников и немедленно снова защелкнули на них наручники, только на этот раз спереди, а не за спиной. Грей мог бы одолеть парня, который им занимался, но преступники заранее сообразили не давать пистолетов тем, кто залез в кузов. Поэтому, даже справившись с обоими охранниками, оружия Грей не получит и выбраться из кузова не сможет.

Когда их с Джаксом вывели из грузовика, солнце стало третьим врагом, слепя и не давая толком ничего рассмотреть. Грей прищурился и пригнул голову. На противоположном конце переулка находился небольшой док, за которым широко раскинулся Нил. Обоих пленников отвели к фелуке – деревянному парусному судну, которое стояло у берега возле ряда пальм, – и затолкали в маленький стеклянный отсек на корме, прямо перед рулевым. За дверью поставили двух охранников.

– На таком судне мы далеко не уплывем, – предположил Грей. – Должно быть, они не хотят столкнуться с речным патрулем.

– Куда бы нас ни везли, – проворчал Джакс, – нужно сбежать до того, как прибудем на место.

– Пока что мы нужны им живыми; может, на этом удастся сыграть.

– Вот же отстой. А все чертов Дориан, благослови Господь его ирландское сердечко. Нельзя ссориться с людьми, готовыми отказаться от собственной души. Вдвойне нельзя ссориться с теми, кто уже ее продал.

Грей уставился за стеклянную дверь.

– Думаю, мы направляемся прямиком на тот берег. Похоже, нужно действовать сейчас – или никогда. На другом берегу нас опять затолкают в грузовик, а может, случится что-нибудь похуже.

– Я весь внимание, – ответил ему Джакс.

Грей просканировал фелуку взглядом. Прямо за дверью несли караул двое вооруженных охранников. Остальные четверо, тоже с пистолетами, сидели на носу лодки, болтая или таращась на воду. Грей тоже взглянул на мутные воды Нила – гипнотической реки, в глубинах которой таилась история нескольких тысячелетий. Когда он поднял взгляд, дальний берег стал уже четко виден.

– Мы должны рискнуть, – сказал Грей. – Никому не захочется стрелять в пленника, которого не предполагается застрелить.

– Что ты задумал?

Грей обрисовал свой план. Побледневший Джакс спросил:

– Не мог ничего получше придумать?

– Хочешь поменяться ролями?

– Блин, ну уж нет. Если мы все-таки сбежим, лучше сразу найти магазин радиотоваров. Готов поспорить, тебе в башку уже засадили маленький хорошенький чип.

– Вот спасибо, – буркнул Грей. – Готов?

Джакс подошел к стеклянной двери и постучал. Охранники попятились и направили на дверь пистолеты. Наемник продолжал стучать. Один из охранников жестом велел ему отойти, и Джакс подчинился, дойдя до самого конца отсека и остановившись рядом с Греем. Охранник открыл дверь.

– Приятель, мне бы в сортир, не могу больше терпеть. Нас в грузовике хрен знает сколько держали. Мне всего пары минут хватит.

Джакс сопроводил свою речь характерными жестами, чтобы охранники уж точно его поняли. Одного из них, здоровяка с родимым пятном на лице, Грей уже видел в квартире Вероники, но сейчас прикусил язык, чтобы не наделать глупостей. Тип с родимым пятном сказал что-то другому охраннику. Они оба, держа наготове пистолеты, попятились и отошли от двери на десять футов. Тип с родимым пятном кивнул Джаксу: мол, шагай. Когда наемник открыл дверь, охранник показал на борт фелуки, находящийся в нескольких футах от двери.

Второй охранник по-прежнему держал под прицелом второго пленника. Осторожные какие, подумал Грей. Тренированные. Джакс подошел к борту, потянулся к ширинке, начал расстегивать молнию и вдруг сиганул в воду.

Все шестеро охранников разом закричали и засуетились. Грей не мешкал. Он сразу бросился на целившегося в него охранника, который на краткий миг отвернулся во время суматохи. Правда, охранник снова переключился на американца, когда тот еще не успел до него добраться, но было уже слишком поздно: Грей пнул его в пах и вырвал пистолет из руки. Охранник согнулся, и Доминик добавил ему рукояткой пистолета по голове.

Прежде чем бандиты успели сообразить, что к чему, Грей уже застрелил двоих, а потом поспешил на корму фелуки, к рулевому, держась за стеклянной секцией. Он не прекращал огонь, но и сам был ранен навылет: плечо вспыхнуло болью. Сценарий почти наилучший, ведь пуля зацепила не ту руку, которой он стрелял. Часть плана побега строилась на предположении, что схватившим их людям приказали пока не убивать его и Джакса, и это существенно ослабляло позицию налетчиков, ведь сам Доминик готов был уложить всех негодяев до единого.

На корме Грей увидел перепуганного человека, вцепившегося в штурвал, навел на того пистолет и закричал. Потом забежал рулевому за спину, схватил одной рукой за горло, а другой вдавил в спину пистолет. Он держал пленника между собой и четырьмя нападавшими, которые бежали к нему по узкому проходу с оружием наготове. Едва Грей выстрелил, налетчики отступили.

Пока что его план работал, но кое-что насторожило Грея: когда его противники стреляли, звук был слишком слабым. Не смягченный, как при использовании глушителя, а вообще совершенно другой, похожий скорее на хлопок. Плечо чертовски болело, но не кровоточило. Ощущение было такое, что его пронзила скорее гигантская игла, чем пуля.

Грей оглядел доставшийся ему пистолет и ругнулся: оружие стреляло снотворным.

Колени уже подгибались от действия транквилизатора. Прежде чем упасть, Грей увидел, как двое мужчин вытаскивают Джакса из воды. Тому уже здорово досталось.

Должно быть, наемника подстрелили, когда он был в реке.

А потом Грей увидел такое, отчего по быстро немеющему телу пробежал холодок. Фелука подошла к дальнему берегу достаточно близко, чтобы можно было разглядеть на пустынной взлетной полосе маленький самолетик. Это был зловещий знак. Перед самолетом, сложа руки на груди, стояли двое, наблюдая за приближением судна. Один, высокий и худой белый мужчина, был в авиационных очках и заправленной в джинсы белой футболке.

Другим был Номти.

56

Веронику буквально разрывало на части. Она то беспокоилась за Грея, то боялась, что их станут преследовать, то восхищалась невероятно красивым пейзажем, проплывавшим за окнами видавшего виды «ленд-крузера».

Их проводник, непоседливый человечек с быстрыми глазами и крючковатым носом, производил впечатление компетентного, не задавал вопросов и, что самое главное, согласился помочь. В ходе переговоров о предстоящей экспедиции они поняли, почему детектив посмеялся над предложением выехать среди ночи. Если не считать двухдневного путешествия через Александрию, единственным способом добраться до Сивы была занимающая целый день поездка по самой неприступной на планете пустыне, невозможная без надежного полноприводного автомобиля и проводника, который знает дорогу как свои пять пальцев, поскольку речь шла о жизни и смерти.

Время от времени их гид нарушал цепенящую тишину Западной пустыни разрозненными сообщениями – например, что барханы Сахары могут достигать шестисот футов в вышину и во время песчаной бури способны погребать под собой целые поселения или что огромные водоносные пласты, расположенные глубоко под землей, выходят на поверхность, образуя между долиной Нила и границей Ливии отдельные оазисы, где возможна жизнь.

Самое тревожное, что все понимали: Аль-Мири нужен Стефан, который сидит тут же, рядом с ними. Может, покинув Каир, они выиграли немного времени, а может, и нет. Не исключено, что люди Аль-Мири следуют за ними по пятам или поджидают в этом самом оазисе Сива.

Безумие, конечно, но Вероника не видела другого выхода. Она не собиралась оставлять Грея на милость этих ублюдочных садистов. И нутром чуяла: к тому времени, когда его найдет полиция, если это вообще произойдет, Доминик будет мертв. Каждая клеточка ее мозга кричала, что нужно было отпустить Виктора и Стефана, пускай бы ехали вдвоем. Но теперь уже слишком поздно поворачивать назад. К тому же им могла понадобиться ее помощь, да и нет никаких гарантий, что в отеле Вероника была бы в большей безопасности. Поэтому сейчас она ехала через пустыню, фиксируя путешествие на камеру, и ее не оставляло ощущение сюрреалистичности происходящего. Такого просто не могло быть.

Однако было.

* * *

Прошло несколько часов, и пустыня, одновременно прекрасная и утомительная, повергла Веронику в состояние оцепенелого изумления. Кроме крохотного оазиса Бахария, за две минуты оставшегося позади, они не встретили ни людей, ни машин, ни признаков цивилизации. Сухой воздух жег горло и наполнял ноздри хрусткой чистотой. Бесконечные красные и золотые пески складывались в симфонию созданных ветрами геометрических форм в почти невероятных масштабах и оставляли ощущение собственной незначительности. Вероника понятия не имела, как проводник находит верный путь.

Когда они уже порядком углубились в пустыню, Виктор сделал им знак придвинуться поближе и рассказал, что выяснил у профессора Хилтон и в полиции. Узнав о прошлом Номти, Вероника обхватила руками колени и уставилась в пространство. Стефан спросил:

– По-вашему, Аль-Мири – адепт какой-то древней религии?

Виктор ответил не сразу, словно ему требовалось время, чтобы разложить мысли по полочкам.

– Нет, я так не считаю.

– Откуда тогда, – нахмурилась Вероника, – медальон, мантия, странное поведение?

– Я сказал, что не считаю его адептом древней религии, однако налицо все классические условия для возникновения нового культа. Думаю, Аль-Мири сам его и создал, сделав главным объектом поклонения бога Нуна. А жидкость в пробирке как раз может вдохнуть в эту религию жизнь.

– Это просто… какое-то безумие, – выдохнула Вероника.

– Любой культ преуспеет, если сумеет воздействовать на верующих, и неважно, правдой или бредовым вымыслом. Аль-Мири наверняка убедил своих последователей, что жидкость уникальна.

– Он и меня убедил, – пробормотал Стефан.

– Подозреваю, что Аль-Мири – своего рода привратник, и доступ его последователей к субстанции зависит от степени их преданности. Такой тип верований и взаимоотношений как раз и может привести к экстремальным проявлениям, которые мы наблюдаем.

– Вы говорите о превращении людей в убийц, – сообразила Вероника.

– Коллективное поведение – сила очень мощная, его нельзя недооценивать. В секте люди совершают поступки, о которых даже не помышляли бы при других обстоятельствах. Когда речь идет о насилии, обычно к нему предрасположен кто-то в верхушке секты. В этом смысле Номти являет собой архетипический пример правой руки главы иерархии. Он склонен к жестокости, с большой долей вероятности является психопатом, но в его характере нет таких черт, которые сделали бы его угрозой лидеру. И раз жестокость служит целям Аль-Мири, тот не возражает.

– У меня вопрос, – сказала Вероника. – Почему Аль-Мири в это ввязался? Богатый биолог, у которого есть в жизни все, что он только может пожелать, – зачем ему так рисковать?

– Зачинатели новых религий руководствуются самыми разными причинами: крайним нарциссизмом, психическим расстройством, жаждой наживы, искренней верой в то, что им удалось постичь доселе неизвестную истину. Если говорить об Аль-Мири, то, не зная почти ничего о его психическом состоянии или биографии, я вижу две причины, которые могли привести к возникновению культа: создание уникальной жидкости и смерть жены.

– Смерть жены? – переспросила Вероника.

– Перед тем как Аль-Мири переименовал свою фирму в «Новые клеточные технологии», его жене диагностировали рак мозга в терминальной стадии, – объяснил Виктор. – Уверен, это и стало отправной точкой трансформации. Возможно, он разработал эликсир примерно в то же время в попытке спасти жену. Я убежден, что совпадение этих двух событий поспособствовало погружению Аль-Мири в мир фантазий.

– А как вы думаете, какой именно культ он создал?

– О, это уникальная смесь многих элементов, включая геронтологические изыскания, концепцию Нуна, легенду о мумии и заимствованные из разных культур верования о мифологическом бессмертии, в частности о Хидре – вечно живущем зеленом человеке из суфийских преданий. Похоже, Аль-Мири собрал элементы увеличения продолжительности жизни, которые счел ценными, и построил из них собственный культ долголетия.

Вероника не сводила глаз с пустыни, стараясь не думать, сколько часов прошло с тех пор, как Грея схватили. Но смотреть вокруг можно было разве что на песок и мерцающий вдали беспощадный синий горизонт.

– А эта тема с мумией, – проговорила она, – что вы о ней думаете?

– Я считаю, Аль-Мири возродил в своей секте концепцию вечной мумии в качестве символа. Возможно, чтобы легче было держать верующих в узде.

Вероника почувствовала, как перехватило горло.

– Значит вы не верите… не считаете, что в этом есть крупица реальности?

– Конечно, нет, – сказал Виктор. – Но поймите: какой бы секрет эти люди, по их мнению, ни защищали, к какой бы цели ни стремились, мы знаем, что ради своих убеждений они пойдут на все.

* * *

Незадолго до заката наконец-то появилась Сива, хотя поначалу Вероника подумала, что блестящий лазурный диск вдали – это мираж. Потом они подъехали ближе, и у нее захватило дух, когда она увидела поверхность озера, отражающего унылый пустынный пейзаж на заднем плане, пышные заросли тростника и покачивающиеся пальмы, обступившие спокойные воды. Несмотря на мрачную цель поездки, Вероника не могла не восхититься красотой оазиса, которая казалась неземной.

– Куда ни поедешь, от населенных мест Сиву отделяют сотни миль, – сказал им проводник, когда они подъехали ближе. – Во времена Александра Великого она славилась своим оракулом, но с тех пор забыта. Пятнадцать тысяч здешних жителей говорят на сиуа, берберском наречии, и до сих пор сохраняют племенную структуру.

Они въехали в центр города, где жались друг к другу кирпичные строения с плоскими крышами в окружении финиковых пальм и оливковых деревьев. Проводник указал на останки Шали, первого поселения, которое изначально раскинулось на холме над городом. Он объяснил, что поселение было когда-то укрепленным лабиринтом зданий из глинобитного кирпича и в начале двадцатого века буквально растаяло за семьдесят два часа от апокалиптического дождя. Осталась лишь умопомрачительная лоскутная цитадель из глины, напомнившая Веронике работу безумного скульптора.

Если где-то и есть край земли, подумалось ей, он тут.

К тому времени, как они проехали город насквозь, деля узкие дороги с пешеходами и запряженными ослами повозками, солнце почти исчезло, и Сива стала казаться заброшенной. Проводник нашел адрес склада, однако там было заперто.

По настоянию Виктора проводник постучал в дверь соседнего дома. Удивленный их вопросом местный житель сообщил, что да, к складу периодически приезжает грузовик, а потом уезжает обратно в пустыню.

– Завтра он прибудет из Александрии, – сказал человек. – Очень рано.

Он не знал больше никого, имеющего доступ на склад. Виктор с помощью проводника постарался выжать из него побольше информации.

– Куда едет грузовик, в какое место пустыни? На кого работает водитель?

Глаза мужчины метнулись в сторону, он отступил на шаг.

– Этого никто не знает. Водитель приезжает на склад дважды в неделю, значит, будет тут завтра. Он никогда не останавливается в городе и ни с кем не разговаривает. Но ходят слухи, что в пустыне таятся странные вещи.

– Какие вещи? – уточнил Виктор.

– Древние вещи, – ответил человек. – Плохие. Оставьте пустыню в покое, побудьте в Сиве.

И человек, вежливо попрощавшись, решительно закрыл дверь. Их маленькой экспедиции пришлось отыскать на окраине города примитивную гостиницу. Разочарование грызло Веронику изнутри, словно паразит, а сама она была на грани изнеможения. Ей захотелось в туалет, и Виктор повел журналистку к отхожему месту в сотне ярдов от гостиницы. Они шли по песчаной дорожке мимо руин храма, к границе пальмовой рощи, по которой протекал ручеек. Лунная ночь прельщала ложным чувством безопасности. Вероника знала, что нужно быть начеку, но как же приятно, пусть и на краткий миг, перестать дрожать от страха!

Выйдя из уборной, она поняла, насколько холодна ночь и обхватила себя руками.

– Может, нам сегодня залезть на склад? – и спросила Вероника Виктора

– Слишком рискованно, – покачал он головой. – И я сильно сомневаюсь, что там найдется компромат. Лучше поедем следом за шофером.

Виктор мягко положил руку ей на плечо.

– Доминика пока что не убьют, ведь он – ниточка к Стефану.

Журналистка сглотнула и уставилась на пальмы. Потом ее взгляд скользнул влево, туда, где роща была не такой густой и серебрился в лунном свете ручей.

И тут перед глазами в глубине зарослей встала фигура в белых бинтах – то же пугающее видение, что возникло под ее окном на Манхэттене.

Вероника закричала.

Виктор схватил ее за плечо. В другой руке профессора блеснул длинный изогнутый кинжал.

– Что вы увидели? Где?

Едва увидев фигуру в бинтах, Вероника сразу отвела взгляд, а когда посмотрела снова, та исчезла.

– Снова та же история, – призналась она, а по рукам до сих пор бегали мурашки. – В роще стоял кто-то, весь забинтованный. И смотрел прямо на нас.

– Идемте, – сказал Виктор и повел ее к гостинице: кинжал в руке, могучие плечи горбятся от напряжения. – Хватит с нас на сегодня свежего воздуха.

На обратном пути они не проронили ни слова и ничего ни увидели, хотя постоянно озирались по сторонам. А зайдя в гостиницу, забаррикадировали дверь мебелью. Вероника не сомневалась, что действительно видела фигуру, сомнения у нее возникли лишь в собственном здравомыслии.

Всю ночь она не могла унять дрожь.

57

Связанный Джакс с кляпом во рту лежал на животе, его щека касалась гладкого бетонного пола. В голове пульсировало.

Три стены пустого отсека были белыми, а четвертая – стеклянной, и через нее Джаксу был виден узкий коридор. Оттуда внутрь проникал свет с клубами табачного дыма.

У тех, кто их схватил, наверняка есть план. «Как ты умрешь, Джакс? – спросил он себя. – Тебя утопят, скормят крокодилу или пристрелят?» Транквилизатор казался благословением, хотя, возможно, лучше умереть, чем торчать в этой чертовой дыре, которая невесть где находится.

Он помнил, как ненадолго очнулся в грузовом отсеке самолета, уже связанный; следующие воспоминания, обрывочные, были о том, как его тащат прочь из мрачной комнаты по плохо освещенным коридорам. Джакс то и дело погружался в сон и снова выныривал, все еще одурманенный снотворным.

Умереть не лучше, одернул он себя. Если он умрет, то будет… мертвым. Джакс всегда выбирал жизнь. Он понятия не имел, что будет дальше, но в том-то и дело: ему нравилось находиться в бренном мире, и не возникало желания перейти на следующий этап. Весьма сомнительно, что там ему будет лучше, если, конечно, после смерти вообще хоть что-то есть.

Вскоре по коридору к отсеку подошли четверо: Аль-Мири и три его прихлебателя, которые на этот раз тоже вырядились в зеленые мантии, правда более грубые и тусклого оттенка. Куда им до переливчатого шелка!

Открыв дверь, пришедшие окружили пленника. Аль-Мири знаком велел одному из своих клевретов (Джакс запомнил его еще на фелуке благодаря заячьей губе и жестокой ухмылке) нагнуться и вытащить у Джакса кляп.

– Все очень просто, – начал Аль-Мири, – нам нужна пробирка.

– Чего-чего?

Аль-Мири крутнул запястьем, и Заячья Губа пнул наемника в живот. Тот крякнул и скорчился на полу.

– Я тут из-за чипа, – выдавил он, – остальное меня не касается. Никаких грандиозных замыслов насчет твоей преступной империи у меня нет, и на пробирку я плевать хотел. Мы наверняка сможем как-то договориться.

– Раньше надо было договариваться, – мягко возразил Аль-Мири. – Где ученый и где пробирка?

– Боюсь, правила остались те же. У меня есть то, что тебе нужно, и без четкой сделки ты ничего не получишь.

Заячья Губа вытащил из-под мантии нож, схватил Джакса за волосы, запрокинул ему голову и поднес нож к горлу.

– Эй, ты там полегче!

– Твой дружок тоже у нас, – сообщил Аль-Мири. – Если не расколешься, это сделает он.

– Грей? Ну-ну, удачи вам. У него чести и принципов девать некуда, он вам не я. У меня-то ничего подобного вообще нет. И эти люди мне не дружки, к тому же я буду рад все тебе рассказать. Мне просто надо задницу себе прикрыть, это ведь понятно, так? Скажу чисто на халяву, в качестве демонстрации доброй воли: понятия не имею, почему ты спрашиваешь насчет пробирки, поскольку мне сказали, что она вернулась к тебе.

Аль-Мири наклонился, подавшись вперед гибким движением туловища. От него пахло благовониями, а глаза прямо-таки испускали магический свет.

«У него в башке явно недостает нескольких шестеренок», – подумал Джакс.

– Хватит вранья, – отрезал Аль-Мири.

По его тону Джакс понял, что после их предыдущей встречи египтянин узнал кое-что новое о пытках. Заячья Губа поднес кончик ножа к глазу Джакса, и наемник выпалил:

– Я и не вру! Мне сказали, будто ты разгромил лабораторию в Болгарии, забрал свою пробирку и перебил ученых. Я думал, речь о том, чтобы прикончить последнего из них.

Аль-Мири наклонился еще ближе к нему, и Джакс увидел, как напряглись мышцы у египтянина на шее. Потом он выпрямился, сказал что-то по-арабски, развернулся и вышел из отсека. Его люди последовали за ним. Стеклянная дверь с грохотом захлопнулась, Джакс остался в тишине, перекатился на бок и стал осмысливать случившееся.

Кто-то, подумалось ему, охренеть как заврался насчет этой самой пробирки.

* * *

Виктор, Стефан и Вероника вернулись к складу в пять утра и, затаившись поодаль, стали ждать. Было еще довольно холодно, поэтому Вероника плотнее закуталась в шаль. Она рассказала Стефану о том, что видела ночью.

– Эта новая жидкость не могла сделать с человеком что-нибудь ужасное? Ваши испытания ничего такого не показали?

– Судя по нашим опытам, никаких неблагоприятных побочных эффектов у нее нет, – ответил Димитров. – Но она была у нас в таком маленьком количестве и так недолго, что трудно говорить точно. Впрочем, вряд ли жидкость опасна.

Вероника потерла глаза. Она почти совсем не спала. Казалось, она очутилась в дешевом фильме ужасов, который с упорством лемминга двигался к предсказуемо плохому финалу. Следит ли сейчас за ними Аль-Мири со своими людьми, ожидая их неизбежного провала?

Грузовик приехал незадолго до семи. Водитель, высокий мрачный бедуин, завернулся в многослойные одежды, его голову драпировала ниспадающая ткань. Он открыл склад и принялся грузить в кузов какие-то коробки. К Виктору подкрался проводник.

– Поговорить с ним?

– Нет, – ответил Радек.

Водитель тем временем закончил погрузку и завел грузовик.

– Едем за ним, – велел Виктор их сопровождающему.

– Я туда не поеду. – Проводник даже отступил на шаг. – Ходят всякие слухи. Простите. Лучше отвезу вас в Каир.

Стефан посмотрел в одну сторону, потом в другую, словно проверяя, не видит ли их кто, и подступил к проводнику вплотную. Вероника тоже подошла ближе. Димитров пошарил в куртке и вытащил конверт, сообщив:

– Тут тысяча евро. Тысяча евро, если нам удастся проследить за этим типом.

Проводник сглотнул.

– Ну, я мог бы ехать по его следам на песке. Не слишком близко.

– Хорошо, – пробормотал Стефан.

* * *

Они покинули оазис. Проводник быстро нашел широкий свежий след грузовика. Тот тянулся к северу, к тем местам, которые, по словам проводника, называли Великим песчаным морем.

Вероника не осознавала, какой разной может быть пустыня, пока они не выехали из Сивы. По пути из Каира местность была ровной или слегка холмистой, однако в Великом песчаном море преобладали высокие заостренные барханы. Веронике казалось, что она катается по бесконечно длинным гребням гигантских золотых волн, которые простираются до самого горизонта. Перекрикивая рев джипа, она обратилась к проводнику:

– Вы знаете эти места?

– Никто их не знает.

– Мы ищем известняковое образование, – сказал Виктор. – В форме ворот.

– Известняк тут кругом. Можно искать вечно.

– Кое-кто к этому готов, – скривился Радек.

Необъятные просторы пустыни все сильнее захватывали сознание Вероники. Журналистку обвивала лоза страха, ползла вверх, сжимала горло. Они все дальше продвигались по инопланетной территории, совсем одни в сердце самой обширной на земле пустыни, спеша к цитадели жестокого культа, где их почти наверняка ждала ловушка. Можно было лишь надеяться как-то пробраться в логово Аль-Мири, освободить Грея с Джаксом и ускользнуть вместе с проводником обратно в Сиву.

Вероника с иронией фыркнула себе под нос. В ходе поисков бесконечной жизни она лицом к лицу столкнулась с недвусмысленным фактом собственной смертности.

58

Грей наблюдал, как Аль-Мири шагает по коридору к стеклянной двери отсека с белыми стенами, где держали Доминика. Он очнулся уже некоторое время назад, а потом катался по полу, брыкался и извивался, пока не понял, что самостоятельно от веревок не избавиться.

Аль-Мири открыл дверь и вошел, сопровождаемый своими людьми. Среди них Грей заметил еще одного бандита из квартиры Вероники – Заячью Губу. Тот ножом освободил американца от кляпа и приставил лезвие к его горлу.

– Моя пробирка, – сказал Аль-Мири.

В ответ Грей что-то тихо буркнул.

– Что?

– Подойди ко мне, – так же тихо ответил Грей. – У меня голос почти совсем пропал.

Заячья Губа отступил, а Аль-Мири, наоборот, подошел ближе.

– Нагнись, – прошептал Грей.

Аль-Мири нагнулся, и Грей плюнул ему в лицо. Египтянин отшатнулся, будто ужаленный гадюкой. Один из прихлебателей бросился стирать слюну с его лица, а Заячья Губа ударил пленника по лицу рукояткой ножа. Нос у Грея сплющился, и на мантию бандита брызнула кровь. Тот ударил снова, и Доминик покатился на него, пытаясь сбить с ног. Заячья Губа пнул его и отступил.

К Грею подскочили еще двое охранников, один из которых поставил ногу ему на спину.

Аль-Мири снова заговорил:

– Спрошу тебя только еще один раз, больше церемониться не буду. Твой друг дал мне неприемлемый ответ.

Грей засмеялся.

– Это Джакс-то? Не сомневаюсь. Кстати, он мне не друг.

– Где пробирка? – спросил Аль-Мири.

– Иди к черту.

Египтянин кивнул Заячьей Губе. В тот же миг Грей заметил, что по коридору бежит еще кто-то. Вновь прибывший постучал в стеклянную дверь, Аль-Мири повернулся и сделал ему знак войти. Человек подчинился и затараторил, обращаясь к своему хозяину.

Тот улыбнулся.

Грей перестал сопротивляться и наблюдал за ними. Он молчал, поскольку сказать было нечего. Наконец Аль-Мири вышел, а все пятеро его приспешников обступили Грея и стали дружно пинать ногами. Шансов увернуться от града ударов у него не было. Пришлось, как учили, абстрагироваться, отключиться от боли. Травмы реальны, но боль существует лишь в сознании. Грей тренировался управлять ею, штудировал тайные боевые искусства, однако в ментальной защите преуспел недостаточно. Иногда особенно сильный удар вышибал из него дух, возвращая в реальность.

Когда негодяи закончили, Грей остался лежать на полу, связанный, как животное. Побои были такими жестокими, что он пока даже не понимал, есть ли переломы. Интересно, подумалось ему, скоро ли его прикончат. Он ведь больше не нужен бандитам, поскольку Джакс знает то же самое и готов дать все нужные сведения.

Его подняли, вынесли из отсека и потащили по длинному коридору, а потом остановились в самом конце перед металлической дверью. Кто-то открыл ее, и Грея зашвырнули внутрь. На спину ему наступили, и в тот же миг раздалось жужжание пилы. Грей оглянулся, одновременно почувствовав, что ноги свободны от пут. Бандиты удалились, пнув пленника напоследок. Руки у него по-прежнему оставались связанными.

Грей поднял голову, оглядывая помещение. В тусклом свете потолочного светильника она показалась почти пустой. Почти, но не совсем, потому что у противоположной стены вертикально стоял большой предмет.

Это был красный саркофаг, расписанный множеством иероглифов и застывший в величественном молчании.

* * *