— Да, мой король, — адмирал решил грудью встретить натиск стихии. — С помощью сигнальных огней он доложил на мою башню, и я, не поверив, сам вышел в море на четырехвесельном яле.

— И что же вы увидели? — голос сына Эфрема не предвещал ничего хорошего тому, кто воскресит из небытия призрак принцессы Д\'Алви.

— На бушприте вражеского флагмана установлен штандарт Лучар.

— Значит, она все-таки жива!

Файр выдохнул эту фразу одними губами, замер на мгновение и неожиданно обрушил на дверь удар ладони со скрюченными пальцами. Брызнули деревянные осколки, один из ногтей сломался, но тиран, словно бы не почувствовав боли, пробормотал:

— Нет, вы не испортили мне удовольствие! Вы доставили мне большее! Немедленно за мной!

И он устремился из пыточной палаты, посасывая пораненный палец.

Адмирал перевел дух и поспешил следом за своим повелителем. Два других офицера, несказанно довольные тем, что им не пришлось ни разу открыть рты, топали за ним по винтовой лестнице, стараясь не наступить на капельки крови, что сочилась из поврежденного монаршего пальца и падала на камни.

Командир гвардии замешкался и дернул за плечо коменданта:

— Ты готов к отражению штурма? Только честно, сейчас не до интриг, наши с тобой головы висят на волоске.

Тот испуганно затряс головой и прошипел:

— Да ты же сам все знаешь! Лучшие полки остались прикрывать западную и северную границы, откуда ожидалось наступление метсов. До них — несколько дней, а то и неделя, по раскисшим-то дорогам! А позавчера кавалерия на хопперах и му\'аманские части ускоренным маршем ушли на юг, в Калинну, где начались нешуточные волнения. Гарнизон небоеспособен!

— У меня тоже несладко, — пробормотал гвардеец.

— После разгрома, учиненного метсами покойному Эфрему, да смилостивятся над ним Вечные Небеса, панцирную пехоту пришлось набирать едва ли не заново. Полторы тысячи новобранцев да сотня ветеранов — вот все, что у меня есть.

— Значит…

— Значит, следует добиться, чтобы флот вышел в море и попытался отогнать мятежников.

— Но это же сущее самоубийство!.. — возмутился комендант. — Адмирал не столь давно говорил мне, что Файр рассорился с корсарами, и те ушли из наших гаваней. А корабли королевского флота большей частью вытащены на берег, и рабы чистят днища от ракушек.

— Плевать, — резонно возразил гвардеец. — Пусть первой полетит голова нашего толстячка. А там, глядишь, все образуется — подойдут войска с границ, да и Лучар вряд ли захочет устраивать бойню. Пойдут переговоры…

В это время они догнали адмирала и короля и благоразумно умолкли.

Файр вылетел на смотровую площадку башни, словно Красная Птица, предвестник кровавой битвы из легенд Чизпека. За ним на свежий воздух выбрались офицеры, лица которых раскраснелись от быстрой ходьбы по лестнице.

— Вот это да, клянусь Вечной Пустотой! — Контраст между этой эмоциональной фразой и обычным выражением лица тирана мог смутить кого угодно, но не его военных помощников. — Их так много!

Действительно, перед столицей покачивались на волнах десятки кораблей, построившихся широкой дугой.

Закат догорал, и неприятельские суда казались стаей акул, готовых броситься на задремавшего у поверхности левиафана. Контуры галер и парусников уже не просматривались, очертания судов скрадывались тенями.

— А где мой флот? — спросил Файр.

За его спиной два сухопутных полководца многозначительно переглянулись.

— Корабли стоят в гавани и ожидают ваших приказаний, мой король, — нашелся адмирал.

— Так выведи их в море и разбей неприятеля!

Флотоводец зажмурил глаза и представил, какую прекрасную мишень будут представлять его немногочисленные тяжелые галеры, которые окажутся скученными в узкой горловине между молом и рифовой грядой. Катапульты и стрелометы мятежников, а также окованные медью носовые тараны их вертких кораблей начнут рвать и терзать беспомощные громадины.

«А матросы, конечно, в большинстве своем, успели перепиться в портовых кабаках, — с ужасом подумал адмирал. — И зачем я только выдал вчера жалованье? Не будь этого, по крайней мере, дежурные экипажи оказались бы трезвыми. А так в боеспособном состоянии один только сторожевой баркас. Это катастрофа!»

— Мой король, — сказал несчастный флотоводец, еще надеясь спасти свою эскадру от неминуемой гибели. — Неприятель вряд ли рискнет пойти на штурм столицы во тьме. Кроме того, доблестная гвардия и бдительный гарнизон легко отразили бы такую безрассудную попытку, — он мстительно посмотрел в сторону откровенно ухмыляющихся сухопутных генералов. — А с первыми лучами солнца я брошу в бой корабли, и вы сможете наблюдать морскую баталию во всей ее красе.

Файр задумчиво изучал лицо адмирала, чуя подвох в его словах. Но в это время в разговор вмешался гвардеец:

— Мой король, наши солдаты легко сбросят неприятеля в море, в каком бы количестве их ни привела сюда мятежная принцесса. Но с точки зрения военной, следовало бы преподать им хороший кровавый урок.

— Разумеется, — буркнул король, пожирая глазами корабли Лучар и тщетно силясь разглядеть ее штандарт.

Ободренный поддержкой, командующий гвардии продолжил:

— Для этого нам следует дать неприятелю возможность не только высадиться, но и накопиться на подступах к внутреннему городу в достаточно количестве, дабы не пришлось зря поднимать полки в атаку.

— Так и следует поступать, — несмело поддакнул адмирал, еще не уловивший, куда дует ветер. В его голове раненой птицей билась одна единственная мысль: «Кажется, сухопутные крысы решили отличиться? Великолепно, Вечные Небеса им в помощь! А флот останется в стороне».

— Однако, грамотное командование подразумевает предугадывание возможных действий противника, — гвардеец выпалил эту длинную заученную фразу одним духом. То была единственная премудрость, которую он усвоил у тех офицеров Эфрема, что полегли на западе, расчистив для него высший пост в армии королевства.

— К чему ты клонишь, генерал? — недовольно спросил Файр.

— Десант врага, очутившись в гавани, начнет жечь наши беспомощные корабли, которые стоят у причалов, точно быки на заклание в день летнего солнцестояния. А мне не хотелось бы, чтобы победа сухопутных войск над коварно вторгшимся неприятелем была омрачена гибелью великолепного флота Объединенного Королевства.

— А ведь и вправду! Как вы не предугадали таких действий мятежников?

Адмирал встретился глазами с гвардейцем, и тот спрятал змеиную улыбку в бороду.

Довольный исходом военного совета, комендант тихонько отошел в сторону и подозвал часового:

— Немедленно пришлите ко мне королевских скороходов!

Адмирал, бормоча какое-то маловразумительное оправдание, неожиданно приободрился. Он решил, что ночная атака флота — меньшее из зол.

«У меня слишком мало кораблей, — лихорадочно соображал он. — И при свете дня королю будет ясно, что моя персона — прекрасное украшение для какого-нибудь башенного шпиля, особенно с узлом за ухом. А ночью можно вполне скрыть истинное количество судов. Клянусь преисподней, поглотившей Эфрема, морская атака на флот Лучар — все равно, что нападение на Оленя Смерти с тупым кинжалом! Тьма скроет все недочеты! Вытащенные на берег корабли я спалю, обвинив в этом гвардию. Дескать, их часовые прозевали высадку диверсантов».

— Мой король, я готов атаковать мятежников немедленно, — бодро сказал он, и гвардеец покосился на него, удивленно подняв брови.

— Вот и атакуй, раздери тебя тысяча морских демонов! Только предупреди абордажные команды, пусть даже пальцем не трогают принцессу!

Адмирал отдал королю честь.

Проходя мимо гвардейца, он как бы случайно вильнул бедрами, так что окованные белым оловом ножны его сабли угодили тому в пах, и застучал каблуками по лестнице.

Командир гвардии грязно выругался сквозь зубы, на что Файр ответил рассеянной улыбкой, думая о чем-то своем:

— Вы расстроены, что вся слава от разгрома мятежа достанется флоту, не так ли?

— Гм… в общем-то, да, мой король, — гвардеец с трудом сдерживался, чтобы не согнуться пополам от острой боли в паху.

— Ничего страшного, от отца я слышал, что неприятель, спасаясь от абордажа, часто стремится выбросить свои корабли на берег. Мой амулет подсказывает, что завтра вдоль побережья пройдет смерч. Так что корабли Лучар очень скоро начнут выкидываться на песчаные дюны, словно кальмары, преследуемые кашалотами. Вот тут и понадобятся ваши бравые гвардейцы. Нельзя дать мятежникам уйти в джунгли!

Король самодовольно выпятил челюсть и стиснул пальцы на голубом кристалле, висящем у него на шее.

В это время появился начальник службы королевских скороходов. Это был, разумеется, представитель быстроногого племени му\'аманов, один из немногих, кто перешел на сторону Эфрема во времена Объединения.

— Немедленно посылай гонцов за своими земляками, ушедшими в Калинну, а также на запад, за Зеленым и Красным полками, а с севера пригони мне Фиолетовых пикинеров. Лети быстрее ветра!

— А государь в курсе? — начал было му\'аман, но тут же от короткого удара в зубы его голова слабо мотнулась на тонкой шее.

Комендант схватил его за ворот льняной рубахи, да так, что ткань затрещала, подтянул к себе и жарко зашептал прямо в лицо:

— Проклятый дикарь, твое дело не рассуждать, а выполнять! Пшел вон!

С этими словами офицер пихнул его в лестничный проем и быстро повернулся к Файру. Впрочем, не достаточно быстро, чтобы король не успел заметить происшедшего.

— Не стоит так сурово относиться к му\'аманам, — сказал он безразличным тоном. — Мой отец весьма ценил тот факт, что они не примкнули к мятежу герцога Амибала, а во время похода войск Чизпека на Д\'Алви поддержали Объединение.

— За исключением тех проклятых мерзавцев, что бежали на дальний юг вместе с принцессой, — возразил гвардеец, который весьма недолюбливал степняков.

— Наверное, на этих кораблях масса дикарей в длинных белых одеждах, — задумчиво проговорил Файр, свешиваясь с башни и всматриваясь в накрывшую столицу и море тьму, словно это могло помочь ему разглядеть флагман принцессы.

Лучар он ненавидел люто. Еще в ту давнюю пору, когда на побережье Лантика существовало три независимых государства, а род Эфрема прозябал в самом маленьком и бедном из них, принцессу Д\'Алви посватали за него.

Лучшие художники побережья изобразили для него портрет юной, свежей девушки, и сластолюбивый принц Чизпека провел не одну ночь, вглядываясь в ее гибкий стан и миловидное лицо, воображая себе различные гнусности.

Прослышав о ее неукротимом нраве, Файр мечтал, как сломает ее волю и вдосталь натешится, издеваясь над невинной душой.

Но девчонка сбежала, пойдя против воли отца, короля Д\'Алви Даниэля.

Лазутчики трех королевств рыскали на севере и юге, силясь найти беглянку, а она, оказывается, умудрилась добраться неведомыми путями до самого Внутреннего Моря, где нашла себе мужа — дикарского волшебника из северного племени метс.

После возвращения этой странной парочки Даниэль на радостях от обретения дочери расторг помолвку. Лучар и пер Дистин Иеро вскоре стали мужем и женой.

Оскорбленный Эфрем принялся плести заговоры против Д\'Алви, а принц Файр замучил не одну девушку, воображая, будто издевается над Лучар.

Потом было исчезновение Иеро, мятеж Черного Герцога, тайно поддержанный Чизпеком. Государственность Д\'Алви рухнула, Даниэль погиб. Настал час Эфрема.

Войска Чизпека вторглись в Д\'Алви под лозунгом борьбы с Амибалом и его хозяевами, колдунами Нечистого.

Пока народ пытался разобраться, что же происходит, Эфрем не только присоединил к себе земли южного соседа, но столь же молниеносно двинул полки против Калинны. Легендарное Объединение длилось совсем недолго, и на побережье возникло небывалое государство-колосс — Объединенное Лантическое Королевство.

Принцесса Лучар с верными ей войсками растворилась где-то в джунглях, поглотивших и пера Дистина. В южных чащобах исчез также Черный Герцог Амибал. Про них новый король и его сын забыли, занятые созиданием новой монархии.

Разумеется, Объединение не мог придумать ни Эфрем, тиран маленького северного королевства, ни его полоумный сынок. План всей кампании разрабатывался в тайной крепости Зеленого Круга, самой многочисленной организации колдунов Нечистого.

Помощники верховного мастера Круга, некоего С\'лорна, находились и в лагере мятежных войск Черного Герцога, и в королевском совете Д\'Алви и Калинны, а уж в Чизпеке они многие десятилетия чувствовали себя, как дома.

Теперь Зеленый Круг стал фактическим хозяином Лантического побережья.

Прошло несколько лет, за которые власть новой династии упрочилась. Эфрем был готов почивать на лаврах: дворянство в общем и целом приняло Объединение, равно как и купечество, а простой народ никто и не спрашивал. Династический род в Калинне прервался, Лучар и Иеро исчезли.

Однако Объединенного Королевства Нечистому оказалось мало. Зеленый Круг мечтал о господстве на всем континенте.

Мастер С\'лорн дождался, когда жители северного Тайга, метсы, разгромят войска Желтого и Красного Кругов, а также блокируют Голубой на острове Манун, и начал действовать.

Не желая подставлять свои войска под удар легионов северян, колдуны в зеленых балахонах натравили Эфрема на пришельцев из Тайга. Огромная армия с Лантического побережья, обуянная бесноватой злостью на метсов, двинулась через южное побережье Внутреннего Моря на запад.

Двинулась навстречу своей гибели.

Армия Республики Метс в многодневном сражении остановила натиск орды с Востока, обескровила ее и при помощи флота и своих многочисленных союзников нанесла ей сокрушительное поражение. Это было самое грандиозное сражение со времен Потерянных Веков, а может быть, со времен самой Смерти. В походе погиб и король Эфрем, так что власть досталась Файру.

Именно тем, что лучшие командиры с Лантика сложили свои головы в безумном западном походе, и объяснялась бездарность нынешних военных помощников короля. Файр, взбешенный смертью отца и потерей войска, велел казнить каждого второго офицера в полках, вернувшихся с запада. Те, кто в давние времена независимого Чизпека дрался со следопытами Атвианского Союза, те, кто совершал Объединение, кто сражался с метсами и помог разбитым отрядам вернуться на побережье, пали под топорами палачей. Вначале не стало лучших, потом — лучших из худших, и наконец, остались те, что составили нынешнее командование.

И вот, когда с далекого юга вернулась Лучар во главе сильной армии и могучего флота, у короля-выродка не оказалось под рукой ни толком обученного войска, ни кораблей, готовых выйти в море.

Глава 3

Ночной бой

Адмиральским посыльным пришлось несколько раз повторить Файру известие о том, что эскадра королевства готова выйти из гавани и атаковать флот мятежников, пока сын Эфрема понял, о чем идет речь.

Он уже жалел о том, что дал приказ об атаке.

— Все как-то не так, — ворчал он, надевая цветастый камзол и плотнее закутываясь в алый плащ.

Истязаемая в подвале жертва имела наглость умереть от болевого шока, и Файр отвел душу, собственноручно наказывая палача.

Удовольствие, однако, получилось ниже среднего: старый профессионал умел контролировать боль, да еще и понимал, что, стоит ему застонать, как король тут же войдет во вкус. Палач оказался прозорлив — Файру очень скоро наскучило наказание, и он отшвырнул в сторону плеть, вслушиваясь в доклад морского офицера.

Благо еще, что идти до смотровой площадки недалеко…

Сын Эфрема ненавидел королевский дворец. Здесь все напоминало ему об отце. Поэтому Файр предпочитал ночевать в ратуше, где слуги приспособили бывший кабинет королевского совета под жилье. Кровавые застенки находились здесь же, а все, что презирал выродок, располагалось как раз в старом дворце: стойла хопперов, псарня, питомник охотничьих птиц, казармы гвардии.

Королевский совет он распустил сразу же после разгрома войск на западе. Огромное здание казалось вымершим. Ведь, кроме двух десятков слуг, шести любимых наложниц да двух дюжин телохранителей, никто не нарушал одиноких прогулок и забав Файра. Ратуша могла послужить неплохим пристанищем для привидений.

Собственно, среди отнюдь не склонных к мистицизму телохранителей давно ходили слухи о том, что по ночам среди холодных каменных статуй шныряют бесплотные тела предков Эфрема.

Смотровая площадка находилась здесь же. С нее Файр любил разглядывать огни новой столицы — причуда короля, пожалуй, единственная, не имеющая отношения к пыткам и другим извращениям человеческой натуры.

— Ладно, посмотрим, на что способен наш флот, — буркнул он, обводя бесцветными глазами яркие звезды, заполонившие ночное небо.

Молодой король поднялся на башенку, морщась от топота сапог посыльного, который шел следом.

«Топочет, словно по палубе какой-нибудь рыбачьей, пропахшей салакой, лодки, — думал король. — Вот телохранители — молодцы, крадутся, словно тени».

Действительно, четверо молчаливых солдат двигались, точно сгустки тумана. Искусству перемещения по дворцовым покоям их обучили посланцы мастера С\'лорна еще в бытность королем тирана Эфрема. Мало того, умей молодой выродок различать колебания ментальных полей, он удивился бы мастерству своих телохранителей — они не создавали вокруг себя никаких колебаний, обычных для человека, словно вообще не имели разума.

На самом деле, под их доспехами скрывались точно такие же голубые амулеты, что носили все слуги Нечистого. Это был маленький секрет отряда королевских телохранителей. Простые солдаты, разумеется, не умели ими пользоваться, а вот офицеры при нужде могли послать в логово Зеленого Круга сигнал о бедствии. Он дошел бы, конечно, не до той подземной крепости, что в самом сердце континента, а всего лишь до невзрачной лачуги в столичном порту. Но там нашелся бы тот, кто получил бы послание, усилил его и отправил в центр Круга.

Семья тиранов была слишком ценной для колдунов, чтобы бросать ее на произвол судьбы. Нечистый, хоть и скрывал свою власть над Объединенным Королевством, держал все силовые линии государства в своих лапах.

Файр уселся в резное кресло, завозился, устраиваясь поудобнее, и воззрился на свою столицу. Темные громадины домов, тонувшие в чернильном море, напоминали гигантский термитник, разоренный муравьедом, или груду бесформенных развалин. Сквозь бессмысленное нагромождение зданий пролегали, словно кровоточащие раны, освещенные факелами и масляными светильниками узкие улицы. По ним двигались небольшие отряды городской стражи.

Все жители сидели по домам, те же, кто не успел покинуть свои лавки и мастерские, ночевали прямо там — после заката стража хватала и тащила в тюрьму любого. И эта мера не имела никакого отношения к появлению Лучар. Так распорядился еще Эфрем: с последними лучами солнца посты гарнизона перегораживали улицы рогатками. По ночам в центре столицы можно было встретить лишь королевских скороходов, да редкие патрули, сонно ползущие от одного поста к другому.

Подобие жизни наблюдалось только в трущобах, окружающих гавань. Эти кварталы мало отличались от аналогичных в любом другом портовом городе Лантического побережья — разве что невероятным количеством шпионов, переодетых в воров, спившихся матросов и попрошаек: молодой король любил без дела слоняться в порту, в окружении своих переодетых телохранителей. Здесь он подбирал себе подружек для постели, или для пыточного зала, или для того и другого одновременно.

Для этих путешествий Файр завел у себя большой набор париков, накладных бород и усов и прочих аксессуаров любителя тайно посещать самое дно общества.

Сейчас король скользнул взглядом по любимым кривым улочкам и вперился в гавань. Через некоторое время он недовольно повернулся к моряку:

— Ну и что? В этой черноте ничего не видно!

— Разумеется, мой король, корабли готовятся к атаке так, чтобы не вызвать подозрения врага. Сейчас я подам сигнал, что вы уже на башне. Тогда начнется.

— А я что-нибудь увижу?

— Конечно! — Моряк высек искру и зажег небольшой масляный фонарь. Когда масло внутри вспыхнуло, он принялся заслонять краем плаща источник света в определенном ритме. Король хмуро следил за его манипуляциями, ежась от ночного ветра.

Во тьме, которая затопила гавань, появилась яркая светящаяся точка, видная только сверху. Она мигнула несколько раз и тут же погасла.

— Сейчас начнется, мой король, — сказал моряк, опуская фонарь.

— А где враг? Может, его корабли ушли далеко в море? — Файр вытянул руку в сторону густой темноты, разлившейся за молом, освещенным одиноким маяком.

— Ни в коем случае, они там, прямо за молом, — моряк облокотился на парапет. — С наших разведывательных лодок их видели, да и с мола наверняка видно флагман мятежников. Уходить они не намерены.

— Уж не готовится ли девчонка к ночному десанту, — подумал вслух король. — Довольно нелепая идея, ведь ее солдатам и матросам новая столица совершенно не знакома.

— Началось, мой король, — прошептал моряк.

В нескольких шагах от причала прямо на земле лежали на боку беспомощные корабли флота Объединенного Королевства. Они походили на выброшенных на берег левиафанов. Меж поверженных гигантов шныряли молчаливые и неразговорчивые люди, плотно закутанные в плащи, с надвинутыми на глаза капюшонами и войлочными шапочками. Это были представители городского отребья, согласившиеся за небольшую плату выполнить грязную работу для адмирала.

Поминутно шикая друг на друга и грязно сквернословя всякий раз, как их ноги наступали на кучи ракушек, счищенных с корабельных днищ, они в полной темноте раскладывали вязанки с просмоленными пучками хвороста.

Адмирал, мрачно следивший за мельканием теней у воды, похвалил себя: «Вряд ли мои матросы справились бы с этой задачей в кромешной тьме. Операция будто специально придумана для карманных воров и наемных убийц».

Абордажные команды десяти галер, поднятые по тревоге, перекрыли сеть кривых улочек в портовых трущобах, чтобы солдаты гарнизона и соглядатаи начальника гвардии ничего не пронюхали.

Несколько в стороне от шныряющих воров готовились к атаке немногочисленные баркасы, составлявшие более чем скромные морские силы королевства. Два сторожевика, отбитые в свое время у пиратов, еще могли сойти за боевые корабли, а пять многовесельных ялов были, скорее, обычными рыбачьими суденышками, кое-как оборудованными для боевых действий.

Тем не менее, адмирал надеялся на успех.

«Мятежникам следовало напасть на нас с ходу. При такой неразберихе, что царит в столице, они добились бы успеха, — рассуждал он, прислушиваясь к шагам и звону доспехов, с которыми вооруженные отряды его подчиненных поднимались на корабли. — Видимо, они чего-то ждут. Может быть, в королевстве зреет мятеж? Очень может быть. После того, как Файр казнил наших лучших шпионов, корона полностью потеряла контроль над провинциями. Но в этом случае Лучар следовало бы обстрелять город метательными машинами и отвести корабли подальше. Судя по всему, у девчонки просто нет толкового флотского офицера. Если командует она сама, у меня есть кое-какие шансы на успех сего безнадежного предприятия».

Наконец ему доложили, что для атаки все готово.

— Действуйте, — сказал адмирал капитанам сторожевых кораблей. — Но не суйтесь вперед, пока ялы не прощупают боевые порядки врага.

Повернувшись к кому-то в темноте, он бросил:

— Как только станет светлее, пусть те, что охраняют трущобы, принимаются за дело.

Послышался легкий всплеск, с которым весла яликов погрузились в черную воду.

Атака началась.

Адмирал поднял голову и с ненавистью посмотрел в сторону ратуши, где на крыше уже должен был находиться король и посыльный флота.

— Любуйся, молодой вурдалак! Идущие на смерть приветствуют тебя!

Зайдя за бревенчатый сарай, адмирал подал сигнал на башню, вернулся на прежнее место и прислушался. То, что его слуха не коснулся ни один посторонний звук, кроме плеска волн да торопливых шагов его подручных возле галер, вселяло оптимизм.

«Выходит, ялам удалось подкрасться к мятежникам совсем близко. Их не обнаружили!»

Каждое из маленьких суденышек, приближавшихся к стоящим на якорях кораблям Лучар, тащило за собой небольшие плоты, на которых адмирал велел разместить стрелометы.

Если бы Файр мог пронизать тьму над гаванью и разглядеть атакующие силы, он был бы несказанно изумлен. И не только малочисленностью своих воинов. Метательные машины смотрели в сторону столицы.

Ночной туман клубился над волнами. Дремлющие на воде корабли флота мятежников казались сгустками болотных огней из-за редких факелов, горящих вдоль бортов.

Наконец с флагмана Лучар различили плеск весел, и прозвучал короткий свисток тревоги.

— Пора! — прошептал адмирал.

На ялах словно бы услышали его. Пятеро моряков одновременно высекли искры и воспламенили просмоленную паклю, привязанную к стрелам. Потом они привели в действие метательные машины.

— Мятежники успели раньше, мой король, — сказал посыльный адмирала, прекрасно знавший план своего начальника.

— А почему они стреляют по столице, а не по моим атакующим кораблям? — изумился Файр, глядя, как пять стай горящих стрел пробили тьму и накрыли гавань.

Зрелище оказалось на диво завораживающим, словно из аспидно-черного моря первобытного хаоса вынырнули тучи золотистых летучих рыб.

— Наверняка их катапульты и баллисты были нацелены на береговые цели заранее, а сейчас отдавший команду не успел изменить наводку, — отчеканил посыльный.

Король кивнул головой.

— Корабли мятежников я вижу, — сказал он, с ненавистью глядя на флот Лучар, который осветился сигнальными огнями на мачтах, — а где же подевались наши?

— Они подкрадываются, мой король, стараясь максимально использовать фактор внезапности, — моряк презрительно кривил губы и словно бы выплевывал слова. — Сейчас враг осветил сам себя, а нас скрывает туман.

— Умно, ничего не скажешь, — Файр прихлопнул у себя на щеке москита и принялся яростно чесаться.

— Кажется, залп мятежников был удачен, — сказал посыльный, привлекая внимание короля к вспыхнувшей на берегу галере. — Как жаль, что все наши моряки находятся на воде и готовятся к абордажу.

— Вызвать немедленно командира гарнизона! Пусть солдаты тушат пожар! — взревел король.

Но моряк, у которого на каждое его слово находилось десять, возразил, указывая рукой вниз:

— Адмирал распорядился подготовить пожарные команды из жителей улиц, прилегающих к гавани — вон, они уже действуют.

Воры метались между поверженными кораблями, которые вспыхивали один за другим.

— А он не такой уж и болван, — пробормотал король, имея в виду своего флотоводца.

Моряк не удержался и фыркнул.

«При покойном Эфреме нас бы уже давно отправили на корм акулам. Или продали в рабы дикарям с Внутреннего Моря», — подумал он.

Теперь весь причал, а также прилегающие улицы были освещены. Все галеры пылали, словно погребальные ладьи из старинных сказаний. В сполохах пламени от берега в сторону моря устремились два сторожевых баркаса.

— Вот отчалил наш резерв, — откомментировал сей факт посыльный, пряча улыбку.

Трем из пяти ялов удалось подкрасться к галерам мятежников достаточно близко. Крючья вцепились в борта, и на палубы полезли солдаты Файра с топорами в руках и ножами в зубах. Одно суденышко проскочило между двумя парусниками и теперь медленно разворачивалось, выбирая цель. А последний ял оказался прямо перед флагманом Лучар.

«Морская Дева», гордость Гимпа, легко снялась с якоря, совершила изящный рывок и носовым тараном разнесла утлое суденышко в щепки. Лучники с высоких бортов расстреливали очутившихся в воде матросов, ориентируясь на крики ужаса.

Парусники флота Д\'Алви начали поднимать паруса, на мачтах пылали сигнальные огни, по палубам метались люди с факелами. Эти корабли были прекрасно видны в легком тумане. А тяжеловесные галеры, повинуясь сигналам с флагмана, немедленно потушили все огни и двинулись вперед, стараясь укрыться во тьме бухты.

Командующий мятежников еще не разобрался, сколько перед ним вражеских судов, и подозревал худшее.

Оба сторожевых корабля сблизились с двумя фланговыми галерами мятежников. Схватки желали обе стороны, и вскоре абордажные команды сцепились в яростной битве.

«Морская Дева», освещенная огнями, медленно и величаво развернулась. Ее катапульты ударили одновременно. Вверх устремились десятки пылающих горшков с огненной смесью.

— Красота! — воскликнул довольный король, потирая ладоши. — И как же это я раньше не ведал, что морской бой такое изящное зрелище!

Горючая смесь не гасла, даже коснувшись волн. Растекаясь по воде, она продолжала пылать, создавая во тьме светящиеся островки.

Пятый ял попытался вильнуть в сторону из освещенного участка бухты, но с «Девы» его заметили.

Второй раз натужно взвыли оленьи жилы жгутов, и снаряды палубных баллист разнесли суденышко вдребезги. Флагман мятежников проследовал дальше и пристроился сбоку к сторожевику Объединенного Королевства, сцепившемуся с галерой. Гимп, словно в молодые годы, сорвал со стены свой двуручный меч и с ревом рассерженного морского дракона устремился вперед, обгоняя абордажную команду.

Парусники, галеры, сторожевики и ялы так перемешались, а горящие островки и туман придали картине столь впечатляющий потусторонний оттенок, что королю действительно показалось, будто его могучий флот атакует эскадру мятежников.

Между тем, беспомощные суда Объединенного Королевства догорали на причалах. Жадные языки огня уже лизали близкие к воде убогие строения трущоб.

Посыльный адмирала, опережая вопрос государя, воскликнул:

— Кажется, дело не только в залпе стрелометов! Противник высадил диверсантов, которые под шумок подожгли парочку наших недостроенных десантных барж!

— Как вы могли прозевать такое! — вскричал король.

Но посыльный тут же парировал:

— Еще вечером враги несколько раз пытались высадиться с лодок на причалы. Мы уничтожали их ножами, топили баграми. Адмирал распорядился не будить вас по пустякам. А сейчас, когда моряки ведут бой на воде, врагу повезло… Однако, мне кажется, береговая охрана уже взялась за десант!

В гавани адмирал дал приказ своим лучникам, расположившимся на крышах трущоб, и ливень стрел начал сметать фигурки представителей городского отребья, что поджигали галеры.

— Так вернее, а не то соглядатаи быстро выведают у них мою маленькую тайну, — самодовольно сказал адмирал, когда последняя фигурка рухнула прямо в пышный костер, трещавший на том месте, где еще вечером лежал флагман королевства.

Сторожевой баркас, зажатый между галерой и «Морской Девой», был обречен. Сотня отчаянно сопротивлявшихся матросов Файра сложила головы под натиском многократно превосходящего противника. Второй баркас оказался более удачливым. Его абордажная команда очистила от мятежников палубу вражеского корабля, но слева и справа из тьмы вынырнули две молчаливые, как смерть, галеры. Залп стрелометов расчистил путь гвардейцам Д\'Алви, которые по абордажным мостикам перебрались сначала на вражеское судно, а потом и на галеру.

Малочисленные команды трех ялов не смогли овладеть ни одним из кораблей Лучар. Неожиданность нападения позволила им закрепиться на вражеских палубах, но вскоре бывших корсаров полностью окружили и вынудили сложить оружие.

Адмирал Гимп, вытирая о широкую штанину свой окровавленный меч, вглядывался в мерцающие на мачтах сигнальные огни.

— Океанские демоны и морская капуста! Нападение отбито! Я ничего не понимаю! А где тяжелые корабли противника?

— Может быть, вон они? — Командор Артив, маршал Д\'Алви, медленно шел между скорчившимися на палубе мертвецами. Он указывал на столичные причалы, где бушевала сплошная стена огня.

— Разведчики докладывали, что многие корабли Файра неисправны, — задумчиво сказал Гимп. — Но кто же их спалил, хотел бы я знать?

— Залп горящих стрел возник из ниоткуда, прямо из центра бухты, за миг до самоубийственной атаки, — пробормотал Артив. — Ага, вот идет начальник службы безопасности короны, он нам все и объяснит.

Заспанный барон Гайль щурился на пожар, оглушительно чихал от дыма и тоже ничего не понимал:

— Я пытался найти наших потенциальных союзников, но в этом гадюшнике их не оказалось.

— Значит, тайных друзей Д\'Алви вдохновило появление моего флота, — сказала королева Лучар, становясь у борта по правую руку от маршала.

— Очень может быть, — с сомнением протянул Гайль.

— Мне кажется, — сказал маркиз Герд, силясь поправить на голове шлем, сбитый набок молодецким ударом корсарской сабли, — следует воспользоваться ситуацией и немедля атаковать.

— Толком не подготовившись? — Артив покачал головой.

— У нас план штурма был готов еще вчера, — возразил пылкий маркиз, которому мало было абордажного боя. — Просто мы решили дать людям выспаться перед сражением. Но сейчас всем уже не до сна!

— А фактор внезапности? Враг также не спит. — Маршал не любил импровизации, предпочитая тщательно подготовленные операции, а не кавалерийские наскоки.

— Гарнизон станет в десять раз опаснее, когда справится с пожаром, — упрямо возразил Герд. Он обошел королеву и маршала, запрыгнул на плечо катапульты и, балансируя над водой, указал вправо: — Огонь напрочь отрезал мол, маяк и бастион от столицы! Грех этим не воспользоваться! Завтра гвардии придется поливать эти камни кровью. А сейчас вот что…

— Умоляю вас, маркиз, слезайте вниз, — сказала Лучар. — Иначе мы рискуем потерять командира гвардейцев еще до начала сражения за столицу.

— Слезу, если вы отдадите мне приказ захватить маяк!

— Герд, что за мальчишество, право, — нахмурился барон Гайль.

Лучар улыбнулась и сказала громко, чтобы слышали все:

— В начале похода я обещала вам, что не стану вмешиваться в военные операции…

— Вот именно, — буркнул Артив, но королева ткнула его локтем под ребра.

Барон Гайль, не одобрявший подобного панибратства, недовольно отвернулся.

— Но мне кажется, что сейчас наш пылкий маркиз прав, как никогда.

— А в этом что-то есть, — вмешался Гимп. — Потушив пожар, гарнизон усилит отряд на маяке, раз уж у них ничего не вышло с флотом. Когда мы высадимся в гавани и начнем наступление на город, они получат возможность атаковать нас с тыла.

— Ваши стрелометы сметут их с узкого мола, как надоедливых насекомых, — возразил Артив.

— Вы думаете наступать на центр столицы без поддержки катапульт и баллист флота, маршал? — поразился Гимп. — Да и потом, у меня разыгралась мигрень и ломит кости, значит, быть шторму. При высокой волне стрельба с раскачивающихся палуб мало что даст. Не ровен час, придется вообще отвести флот в открытое море, высадив десант. Я не хочу, чтобы нас выбросило на камни или разбило о проклятый мол.

— Если я правильно понимаю, в случае шторма будет следующее, — проговорил Артив ледяным тоном. — Десант сорвется, ибо я тоже не желаю, чтобы солдаты тонули, как крысы. А «наш пылкий маркиз», как изволила его именовать королева, занявший лихим наскоком маяк, окажется в одиночестве. И мы сквозь рев бури получим возможность наблюдать, как его отряд гибнет в неравном бою.

— Мол низкий, — сказал Гимп. — Если волна будет настолько высокой, что нас выгонит в море, вода будет перехлестывать через него. Это сорвет любые атаки врага. Маркиз преспокойно отсидится на маяке и в бастионе. А во время десанта окажется весьма полезен.

— И последний аргумент, маршал, — весело сказал Герд, спрыгивая на палубу и поскальзываясь в луже спекшейся крови. — У нас очень мало десантных лодок, а парусники имеют низкую осадку и не смогут подойти к берегу, причалы-то сгорели. Значит, часть наших войск останется на плаву в самый решающий миг. А если мы займем маяк силами гвардии, лодки освободятся для основных сил, я-то уже буду как бы на суше, не так ли?

— Вы победили, ваше высочество, — Артив невесело улыбнулся. — Уж не знаю, когда маркиз набрался морских познаний, но…

— Хвала Небесам! — Герд поправил шлем и умчался к своим гвардейцам.

— Мальчишка, — сказал ему вослед барон Гайль.

— Но большой талант, ничего не поделаешь. Когда-нибудь вырастет из него настоящий полководец.

— Если и так, то очень нескоро, — в тон ему ответил Гимп. — Нет в нем основательности, матерости эдакой, знаете ли.

— И все же это самая настоящая авантюра, — не преминул ввернуть свое слово Артив, но тут ему вновь возразила Лучар:

— Командор, вы что же это, покинув джунгли Флориды, стали робким? Где тот страшный полководец королевства, что наводил ужас на весь Зеленый Круг Нечистого? Я вас не узнаю, право! Захват маяка способствует взятию столицы?

— Да, — нехотя согласился маршал, от обиды сделавшийся пунцовым.

— А ведь на нас движется шторм, который может сорвать десант, не так ли, адмирал Гимп?

— Вполне может сорвать, вполне, — утвердительно кивнул головой бывший пират.

— А скоро Файр сможет подтянуть сюда всю свою армию, разбросанную по дальним провинциям. Так что…

— Повинуюсь, королева, и готов даже лично высадиться на молу, — Артив вздохнул. — По крайней мере, получится знатная диверсия.

— Что значит — диверсия? — спросил Гайль. — О чем это вы?

— Если надвигающийся шторм действительно так страшен, как об этом сигналят старые кости нашего адмирала, — рассудительно сказал командор, — то наш основной десант рискует остаться без всякой поддержки флота. Конечно, я верю в мужество гвардейцев, му\'аманов и флоридян, но если атака сорвется и нас прижмут к воде, отступать будет некуда.

— Командор, вы действительно, э… излишне осторожничаете, — удивленно поднял брови Гайль. — Не могу поверить!

— И тем не менее, — Артив уже справился со своим лицом и теперь выглядел, как и раньше, словно памятник самому себе, с невозмутимым каменным взором знаменитого полководца, — десант — штука рискованная. Когда грянет буря, я попрошу адмирала отплыть на пару миль к северу и высадить нас на песчаный пляж. А потом — пусть себе уходит в океан.

— Столица неплохо укреплена с суши, — с сомнением пожевал губами Гайль.

— Да, но в случае неудачного штурма я смогу отвести войска в леса, пока не кончится буря, — сказал Артив. — А вот захваченный маяк, равно как и болтающийся у берега флот будут держать Файра в постоянном напряжении, оттягивая его силы от сухопутной части укреплений.

Подошедший сзади Герд слушал командора едва ли не с открытым ртом. Потом он подскочил и в порыве чувств попытался обнять маршала. Тот с удивлением посторонился.

— Вы самый грамотный военный из всех, с кем меня сводила судьба! — воскликнул маркиз.

— Благодарю, — кашлянув, буркнул смущенный командор. — Доложите о готовности гвардии.

— Общие потери моих сорвиголов на трех атакованных кораблях незначительны, трое убитых и пять раненых. В основном досталось морякам и флоридянам. Так что я готов начинать.

— Пойду вызову лодки, — сказал Гимп, направляясь к носовому возвышению флагмана. — Думаю, стоит приспособить для высадки и три трофейных яла.

— Высаживаться в темноте — риск, — пробормотал Артив. — Но враг скоро погасит пожар.

Глава 4

Адмирал

— Скоро потушим, мой адмирал, — матрос отдал честь пожарным багром и вновь утонул в клубах черного, удушливого дыма.

— Лучше бы не торопились, — пробурчал битый флотоводец и с тоской посмотрел в сторону проглядывающей из дыма ратуши.

Скоро ему нужно идти на доклад, а этого делать, по понятным причинам, совершенно не хотелось. Уже дважды прибегали скороходы, но всякий раз адмирал отвечал, что отрезан огнем от города. И вообще, организует тушение причалов. Однако Файр долго ждать не любил.

— Хоть бы спать лег, что ли, упырь малолетний, — простонал флотоводец.

Из вереницы бойцов береговой охраны появился человек в некогда белоснежных одеждах, ныне покрытых черными пятнами копоти. Он бегом устремился к адмиралу.

— Скороход-му\'аман? Опять из ратуши прибыл, что ли?

Адмирал был готов разрыдаться от бессилия, но когда вник в послание, принесенное гонцом, лицо его просветлело:

— Морские демоны берегут своих любимчиков!

Поразмышляв некоторое время, флотоводец подозвал к себе гонца, который, напившись воды, безучастно следил за тушением пожара.

— Где находятся те, кто передал мне это сообщение?

— В полете стрелы на север от городской стены есть бухта, именуемая Крабья Щель, — сказал му\'аман. — Там трое корсаров ожидают твоего ответа, адмирал, не выходя из лодки.

— Отлично! А скажи мне, гонец, кто еще знает о визите достойных Детей Бури?

— Никто, — удивился му\'аман. — Я увидел с угловой башни условный сигнал. И прямиком направился сюда.

— Великолепно! — адмирал готов был пуститься в пляс. — Мне нужен еще один гонец, а для тебя у меня найдется новое задание.

— Адмирал, я обязан вернуться в королевскую канцелярию и доложить суть дела…

— Сегодня враг у стен столицы, придется наплевать на формальности, — сурово сказал адмирал, потом ласково улыбнулся, снял с шеи массивную золотую цепочку и протянул гонцу.

Тот не поднял руки, презрительно глядя флотоводцу в глаза. Цепь упала на землю и осталась лежать в грязи.

— Му\'аманам не нужны никакие погремушки, — отрезал гонец ледяным тоном. — Я вынужден выполнить прямой приказ, нарушающий устав службы скороходов. Тогда гнев короля падет на отдавшего приказ.

— Конечно, конечно, — рассеянно пробормотал адмирал.

Он отошел в сторону и занялся тушением пожара. Причалы выгорели дотла, вытащенные на берег галеры также перестали существовать.

— Благо еще, что корабли купцов находились в гаванях Чизпека, под охраной трех баркасов! Этой потери бы мне точно не простили! Хвала шторму, который не дал им прийти в столицу.

Через некоторое время появился давешний му\'аман в сопровождении еще одного скорохода.

— Вы быстры, как степной ветер, — похвалил их адмирал, но на двух каменных лицах не появилось и тени эмоций.

— Ладно, к делу, — флотоводец поднял с земли свою цепь и сунул за отворот перчатки. — Ты побежишь в мой особняк, что у южных ворот, и передашь начальнику караула вот это.

В руки первого гонца легли разукрашенные бисером ножны кинжала.

— А ты направишься в Крабью Щель и передашь людям в лодках такие слова: «Барракуды должны выйти на охоту сразу же, как отступит шторм. Поднять флаги Объединенного Королевства. Оплату утраиваю. Купцов заставить вернуться в Чизпек, акул принять в стаю. Адмирал». Повтори.

Бесстрастным голосом му\'аман повторил все сказанное слово в слово.

— Поспешите же, от вас зависит судьба королевства!

Две высокие фигуры ринулись в клубы дыма и исчезли, словно призраки.

Адмирал вытер со лба пот, откашлялся и пробормотал:

— А теперь можно и к королю!

В ратуше ему пришлось ждать, пока разбудят августейшую особу.

Юный монарх отличался странной особенностью: мог спать урывками, по два или три часа, преимущественно днем. Поговаривали, что его силы поддерживает некое зелье, добываемое колдунами из морских водорослей. Конечно, раз в двадцать-тридцать дней Файр падал без задних ног и мог проспать двое суток, и в таком случае его слуги тщательно следили, чтобы тирана не беспокоили. В остальное же время сын Эфрема любил бывать в курсе творящегося в государстве.

Заспанный король появился перед адмиралом, точно тень Эфрема, высохшая и лишившаяся царственной осанки.

Выглядел он, словно герой Объединения, попавший под влияние Лучей Смерти.

— Где победа, адмирал? Почему корабли Лучар все еще угрожают столице? Мы что, потеряли флот? — забросал он своего флотоводца вопросами.