— Ну, конечно, мне это тоже приходило в голову. У вас есть какая-нибудь идея?

Аббершоу взглянул на него:

— Ужасно странная вещь, Майкл, которую я совершенно не понимаю. Все это более таинственно, чем вы думаете. Когда я отдёрнул простыню, то в полумраке с трудом мог рассмотреть лицо мертвеца; но все же света было достаточно, чтобы разглядеть одну вещь. Из-за большой потери крови он выглядел очень бледным, а эта пластинка на верхней части лица, она исчезла, и я увидел нечто совершенно необычное.

Прендерби вопросительно посмотрел на Джорджа:

— Что-то очень неприятное, старые шрамы?

— Вовсе нет. Это и есть самое любопытное.

Аббершоу наклонился вперёд, взгляд его стал жёстким и мрачным.

— Прендерби, у этого человека не было необходимости носить пластинку. Его лицо было целым и гладким, как ваше или моё!

— Неужели! — молодой человек постепенно осознал смысл сказанного. — Тогда это просто…

Аббершоу утвердительно кивнул.

— Маска, — коротко заключил он.

Аббершоу ещё некоторое время курил после того, как ушёл Прендерби. Когда, наконец, он лёг в постель, то не смог сразу заснуть. Он лежал, уставившись в тёмный потолок, и размышлял.

Едва Джорджа одолела дремота и события вечера показались промелькнувшим кошмаром, как над его головой раздался тяжёлый стук. Окончательно проснувшись, Джордж сел в кровати, его нервы были натянуты как струна.

Последующие события не заставили себя ждать. Непонятные звуки над головой слышались все явственнее. Казалось, будто разъярённый гигант крошил мебель на кусочки. В промежутках между ударами Аббершоу слышал, как кто-то без передышки бранится.

Набросив халат, он выскочил в коридор, где серые краски утра уже пришли на смену ночному мраку.

В коридоре шум слышался более отчётливо.

Но он разбудил не только Аббершоу — многие из гостей и прислуга были также подняты им на ноги. Взбежав по лестнице на следующий этаж, Джордж сразу же понял, что старинный архитектор, проектируя особняк, не предусмотрел наличие комнаты непосредственно над той, которую он занимал. Вместо неё тянулась широкая закрытая галерея, из которой вниз вела вторая лестница. Глазам Джорджа представилась необычная сцена.

Слуга, которого Джордж приметил накануне вечером, дрался с кем-то, кто оказывал отчаянное сопротивление. Этот мужчина наскакивал на противника с поразительной яростью. Когда Джордж подошёл ближе, до него донеслись ругательства взбешённого лакея. Сначала Аббершоу подумал, что поймали ночного грабителя, но, когда дерущиеся в азарте схватки переместились к окну, предрассветные сумерки осветили лицо второго мужчины. Джордж замер от изумления, так как в этот момент узнал расплывчатые, инфантильные черты Альберта Кэмпиона.

Появлявшиеся постепенно гости толпились за спиной Аббершоу, среди них особенно заметён был Крис Кеннеди в своём роскошном халате.

— Эй! Драка? — спросил он чуть ли не с удовольствием и ринулся разнимать дерущихся.

Неразбериха ещё больше усилилась, Аббершоу рванулся было вперёд, но, внезапно увидев что-то, нагнулся и поднял нечто с пола неподалёку от второй лестницы. Все произошло настолько быстро, что никто этого не заметил.

Вскоре благодаря Крису Кеннеди схватка закончилась.

— Что случилось? В чем дело? — По коридору спешил Вайетт Петри.

Все посмотрели на Кэмпиона. Тот облокотился о балюстраду, светлые волосы свисали на глаза, он все ещё тяжело дышал. Внезапно до Аббершоу дошло, что Кэмпион полностью одет, но не в смокинг, в котором был накануне, — то есть успел переодеться.

Объяснение Альберта оказалось достаточно банальным.

— Поразительно, — сказал он фальцетом. — Этот парень напал на меня и ну колошматить. Я сначала подумал, что это кто-то из вас решил подшутить, но потом понял, что меня собираются убить.

Он на мгновение умолк и улыбнулся.

— Я начал отбиваться, — продолжил Кэмпион. — Но этот тип, конечно, не из слабых, и я рад, что вы подоспели. Я бы не хотел, чтобы из-за меня он превратил в щепки этот старинный особняк.

— Мне ужасно жаль, что так получилось. Его завтра же рассчитают. Я прослежу за этим. — Вайетт говорил с неподдельным участием, хотя такая развязка инцидента совсем не устраивала Аббершоу.

— Где он напал на вас? — спросил Джордж, шагнув вперёд. — Где вы были?

Кэмпион воспринял вопрос с очаровательным простодушием:

— Я как раз выходил из своей комнаты — вот эта дверь, рядом. Только я открыл её, как попал в переделку.

Он застегнул жилет, распахнувшийся в драке.

Аббершоу посмотрел на старинные часы, висевшие над лестницей. Они показывали восемь минут пятого. Кэмпион проследил его взгляд.

— Да, — сказал он, — я… всегда так рано встаю.

— На удивление, рано, — заметил Аббершоу.

— В это утро да, — согласился Кэмпион и пустился в объяснения. — Я из тех, кто не может заснуть в чужой постели. И потом, знаете ли, я так боюсь привидений. Мне, конечно, их видеть не довелось, — торопливо продолжил он, — но сам себе я сказал этой ночью, когда уже собрался ложиться: «Альберт, в этом доме пахнет привидениями», и как я ни старался, всю ночь не мог отделаться от этой мысли. Когда стало светать, я подумал, что сейчас самое время прогуляться, встал, оделся и, выйдя, попал в переплёт.

Он на некоторое время замолчал.

— Но сейчас мне уже не хочется гулять. Мне вообще ничего не хочется. Привет всем, дядя Альберт закрывается до девяти тридцати, когда, я надеюсь, подойдёт время завтрака.

С этими словами Кэмпион помахал всем рукой и исчез в своей комнате, плотно прикрыв дверь.

Возвращаясь к себе, Аббершоу увидел стройную фигуру в домашнем халате. Это была Мегги. Все ещё находясь под впечатлением инцидента, но уже гораздо мягче, он спросил:

— Кто привёз сюда Кэмпиона?

Она с удивлением посмотрела на него:

— Энн. Я уже говорила тебе. Они приехали вместе в то же время, что и я. А что? Может, я могу чем-то помочь? Аббершоу несколько колебался.

— Да, — сказал он наконец. — Она ведь твоя подруга, не так ли?

Мегги кивнула.

— Хорошо. Ты не можешь попросить её спуститься в сад? Ждите меня через полчаса в той самой аллее, где мы были вчера вечером. Мне нужно задать ей пару вопросов. Ты сделаешь это для меня?

— Конечно. — Она подняла на него глаза. — Что-то случилось?

В этих узких карих глазах Аббершоу заметил испуг. Его охватило внезапное желание защитить её. Будь он не таким педантичным, не таким робким в подобного рода делах, тогда, возможно, он поцеловал бы Мегги. Но Джордж удовлетворился тем, что успокаивающе похлопал её по руке.

— Через полчаса, — прошептала Мегги и исчезла в глубине коридора.

Джордж Аббершоу стоял в своей комнате перед камином и смотрел, как быстро вспыхивают и исчезают красные огоньки на остывающей золе. Джордж колебался. Через десять минут ему нужно встретиться с Мегги и Энн Эджвер в саду. До этого он должен принять окончательное решение.

Аббершоу не принадлежал к числу тех, кто поддаётся внезапному порыву, а проблема, с которой он столкнулся сейчас, была очень необычной и требовала раздумий. Перед ним на каминной доске лежал небольшой бумажник из красной кожи с шёлковой разодранной подкладкой. Бумажник был пуст. Листки бумаги, которые Джордж держал в руке и на которые он смотрел, как заворожённая волшебной флейтой змея, некоторое время назад были им вынуты из-под подкладки и многократно прочитаны. С первого взгляда, в них шла речь о совершенно обыденных житейских делах и событиях, и лишь чрезмерное упрощение фраз, а также явно бросающиеся в глаза некоторые, хотя и немногочисленные, условные обозначения говорили в пользу того, что текст зашифрован и его смысл понять не так-то просто. Джордж мучительно думал, что бы все это могло значить? Он размышлял, напрягая свою память и выуживая из её глубин фабулы тех закрученных уголовных историй, с которыми он познакомился, сотрудничая со Скотленд-Ярдом. Ключом в таких случаях должны были быть: адресат, цель написания документа и условия его обнаружения, то есть конкретная ситуация, в которой стало известно о существовании документа.

Эти крошечные теоретические познания Аббершоу положил в основу попытки провести своё собственное расследование. Такая задача — а решал он её самостоятельно впервые в жизни — импонировала ему, он ею увлёкся.

Единственное, что его смущало, это недостаток времени — так как действовать надо было быстро — и откровенно незначительное количество исходных фактов. «Чем же я располагаю? — мысленно задавал себе вопрос Джордж. — Прежде всего — что меня настораживает в этом деле?»

И он ещё раз провернул в своей голове события вчерашнего вечера и ночи. Конечно, самым потрясающим, отметил он, была смерть полковника Кумба, причём окружённая ореолом таинственности. И самым удивительным, хотя и недостаточно крупным в масштабах происшедших событий, возможно, было отсутствие пластинки на лице Кумба, когда Аббершоу удалось обмануть бдительность доктора Уитби и приоткрыть простыню, под которой находился труп полковника.

Только сейчас, по прошествии нескольких часов, Джордж внезапно ощутил причину своего мимолётного оцепенения в тот момент, когда увидел мёртвое лицо старого вояки, — ему вдруг пришло в голову, что он уже видел это лицо. Но где? Несколько минут мучительного напряжения, и вот он — результат. Насколько удивительна память человека! Это было в одно из его первых посещений Скотленд-Ярда. После официальной консультации, где он выступал в роли эксперта по исследованию летальных ранений, Джорджу был показан альбом знаменитых преступников, о которых ходили легенды. Многие из них тогда находились в розыске, и ими занимался Интерпол. Как теперь показалось Аббершоу, лицо полковника Кумба напоминало одного из представленных в альбоме руководителей крупного международного преступного концерна. Правда, на фото в альбоме человек был моложе. Но ведь и прошло уже около десятка лет.

Хотя этот факт, связанный с Кумбом, прочно отложился в голове Аббершоу, он никак не мог связать его с документами в красном бумажнике.

Второй факт — обстоятельства его заполучения — потребовал от Джорджа гораздо меньших размышлений. Он косвенно выводил на Альберта Кэмпиона, поскольку бумажник найден на месте драки с его участием. Джорджу очень не нравился этот эксцентричный молодой человек, любитель дурацких, как думал Аббершоу, аналогий и подковырок. Да и вся манера поведения Кэмпиона вызывала у него если не отвращение, то удивление: как в наше время могут вообще рождаться такие люди?!

Хотя Аббершоу пока никак не мог соотнести смерть Кумба и бумажник, он тем не менее продумал и эту версию. Кумб против Кэмпиона? Но он тут же отверг возможность причастности последнего к смерти полковника, так как сам был свидетелем его алиби; ведь они провели большую часть времени, в течение которого и произошли трагические события, вместе, находясь в гараже. И это даже несмотря на то, что появление Альберта в гараже было для Джорджа неожиданным и никак логически не оправданным. Но это факт!

И последнее, о чем смог подумать Джордж, так как приближалось время его встречи с Энн Эджвер, — содержание самого текста. Основываясь на том же опыте, приобретённом в ходе контактов со Скотленд-Ярдом, Джордж предположил, что документ является зашифрованной инструкцией, содержащей основную идею и главные мероприятия по проведению какой-то, неизвестной ему, преступной акции, результатом которой, как это уже было неоднократно на практике, явилось бы ограбление банка, либо валютная афёра, или биржевая сделка. Во всех случаях, думал он, на кону очень крупная ставка.

Если бы только можно было знать последствия того, что он задумал. Ведь, образно говоря, то, что он собирается сделать, означало уничтожение произведения искусства. А речь действительно шла о гениальном творении человеческого интеллекта, в котором нашли отражение и скрупулёзный поиск необходимой информации, и её вдумчивый, творческий анализ и, наконец, вершина всего — идея и план действий! Да — это произведение искусства, хотя конечные цели его преступны. Джордж ещё поразмышлял несколько минут и, наконец решился. Он встал на колени перед почти потухшим камином, раздул пламя и, соорудив маленький костёр, бросил в него листки с зашифрованным текстом. Затем он отступил немного назад, чтобы посмотреть, как они сгорают, постепенно темнея и коробясь от жара, пока не превратятся в пепел.

Довольный проделанной работой, Аббершоу тихо спустился по широкой лестнице и вышел в сад.

Мегги ждала его. Медные волосы девушки на фоне кустарника заметны были издали. На ней было зеленое платье, и Джордж, несмотря на то, что был полностью поглощён своими мыслями, отметил про себя, что платье удивительно шло Мегги.

— Энн сейчас придёт, — сказала она. — Полагаю, что ты хочешь спросить её о чем-то важном.

Казалось, Джордж колебался.

— Боюсь, ещё несколько часов назад мне это и в голову не приходило, — задумчиво произнёс он. — Но сейчас это становится важным, хотя я до конца в этом не уверен.

Его загадочный и в то же время нерешительный тон заинтриговал и обеспокоил Мегги. Она придвинулась к нему почти вплотную и взяла его за руку.

— Джордж! Скажи мне откровенно, что случилось, в чем дело? Мне становится все страшнее, и я начинаю опасаться за нашу безопасность.

— Не знаю, — ответил Джордж. — Пока… Я могу тебе сказать определённо только одну вещь… Полковник Кумб мёртв. Об этом знают всего лишь несколько человек, но за завтраком новость будет объявлена всем.

У девушки перехватило дыхание, и она со страхом посмотрела на Джорджа.

— Ты же не хочешь сказать, что его?.. — Она внезапно замолчала. Аббершоу твёрдо посмотрел на неё.

— Доктор Уитби установил, что это сердечный приступ, — сказал он.

Глаза девушки расширились, а выражение лица стало испуганным.

— Тогда… тогда кинжал?.. — начала она.

— Ш-ш! — Аббершоу предупреждающе поднял руку, так как в доме скрипнула дверь; по траве к ним шла Энн Эджвер в богато расшитом китайском халате, накинутом поверх пижамы.

— Вот и я, — сказала она. — Мне пришлось выйти в этом виде. Я просто не могла заставить себя одеться в такой час, когда я обычно ложусь спать. Что все это значит?

Аббершоу кашлянул; такие девушки неизменно приводили его в замешательство.

— Очень любезно с вашей стороны появиться именно так, — неловко произнёс он. — Боюсь, то, что я собираюсь сказать, может показаться одновременно нелепым и, возможно, нахальным.

Он запнулся, нервничая, затем поспешно продолжил:

— Я думаю, что сейчас ничего не смогу объяснить, но, если вы просто ответите на один или два вопроса, а потом забудете, что я об этом спрашивал, вы окажете мне большую услугу.

Девушка рассмеялась:

— Все это так захватывающе! Похоже на детектив! У меня и костюм как раз подходит, правда? Так в чем дело?

Аббершоу заговорил с некоторой осторожностью:

— Я бы хотел спросить об Альберте Кэмпионе. Я понял, что он ваш приятель. Извините, но вы давно его знаете?

— Альберт Кэмпион? — переспросила озадаченно Энн. — О, он мне совсем не приятель. Я просто подвезла его сюда на своей машине.

Аббершоу был изумлён.

— Простите. Я не совсем понимаю, — произнёс он. — Вы увидели его на станции?

— Вовсе нет. — Казалось, это забавляло девушку. — Я привезла его из Лондона. Знаете ли, — продолжала она весело, — я встретила его накануне вечером в «Козле на крыше» — это такой ночной клуб на Джермин-стрит. Я была там с друзьями, и он к нам присоединился. Думаю, кто-то из наших ребят знал его. Мы все болтали, и совершенно случайно выяснилось, что Кэмпион едет сюда на уик-энд. Он был страшно огорчён, так как в своей машине врезался в грузовик или во что-то ещё, поэтому ему не на чем было ехать. И я, вполне понятно, предложила его подвезти.

— О, естественно, — произнёс Аббершоу, который выглядел совершенно сбитым с толку. — Конечно же это Вайетт пригласил его.

Девушка в пижаме посмотрела на него, и её кукольное лицо приняло изумлённое выражение.

— Нет, — произнесла она, — я так не думаю… Я даже уверена, что это не так, потому что именно я представила их друг другу. Я просто сказала: «Привет, Вайетт, это Альберт Кэмпион» и «Альберт, это хозяин дома», — но могу поклясться, что они не были знакомы раньше. Мне кажется, он приятель полковника — кстати, как чувствует себя старик?

Ни Аббершоу, ни Мегги не ответили; сомнение явно читалось на их лицах.

Энн поёжилась.

— Я уже замерзаю, — сказала она. — Это все, что вы хотели узнать? В таком случае я пойду обратно, если вы не против.

Она сказала это со смехом, и Аббершоу поблагодарил её.

— Помните, никому ни слова, — поспешно произнёс он.

— Ни намёка, — пообещала Энн и побежала по лужайке, закутавшись в китайский халат.

Убедившись, что Энн уже не может их услышать, Мегги схватила Аббершоу за руку:

— Джордж, полковник также не приглашал Альберта Кэмпиона.

Он круто повернулся к ней и спросил:

— Откуда ты знаешь?

Мегги сдержанно стала рассказывать:

— Потому что полковник сам указал мне на Кэмпиона и спросил, кто это. Послушай Джордж, что же тогда получается? Выходит, никто не приглашал его!

Аббершоу утвердительно кивнул.

— Да, это меня и беспокоит сейчас, — произнёс он и погрузился в молчание.

Они медленно зашагали к дому. Мегги, притихшая и расстроенная, с прищуренными задумчивыми глазами; Аббершоу шёл, сцепив за спиной руки и опустив голову.

Он думал о том, что изучил много преступлений, повидал крупных гангстеров, но никогда в предыдущих его расследованиях обстоятельства не требовали от него столько собственной инициативы и решительных действий.

Раньше Джорджу рассказывали о происшествии, и он объяснял случившееся; перед ним ставили проблему, и он решал её. Сейчас же впервые в жизни Аббершоу должен сам ставить вопросы и сам отвечать на них. Интуиция подсказывала ему, что нужно действовать, но что именно делать — этого Джордж пока не знал.

Они почти дошли до тяжёлой, окованной железом двери, ведущей в зал, когда услышали приглушённый шум со стороны аллеи.

В следующее мгновение Джордж шагнул назад, в тень разросшегося лавра, и потянул девушку за собой.

Из гаража бесшумно выкатилась та самая старая машина, которую Аббершоу приметил ещё накануне вечером.

Слуга, участвовавший в драке с Кэмпионом час назад, сидел за рулём, и Аббершоу отметил для себя, что для человека, ещё недавно смертельно пьяного, он был невероятно свежим и собранным.

Автомобиль остановился у парадной двери особняка, в десяти шагах от того места, где стояли молодые люди, скрытые листвой. Мужчина вышел из машины и открыл дверцу. Несколько минут все было тихо, затем появился Гидеон, за ним Доулиш и доктор Уитби, которые несли какой-то тяжёлый продолговатый предмет.

Все трое были полностью одеты и очень торопились. Происходящее настолько их поглотило, что ни один не додумался взглянуть в направлении лавровых кустов, за которыми спрятались два случайных свидетеля. Уитби забрался на заднее сиденье и опустил шторки на окнах, затем Доулиш и Гидеон подняли тяжёлый, похожий на громадный свёрток, предмет и протолкнули его с помощью Уитби в заднюю часть автомобиля.

Двери быстро захлопнулись, и большая машина легко заскользила по аллее к выездным воротам. Двое, Доулиш и Гидеон, вернулись в дом.

Вся процедура заняла не более трех минут и была осуществлена чётко и бесшумно.

Мегги с испугом посмотрела на Аббершоу.

— Что это было? — спросила она.

Ярость, с которой ответил Джордж, поразила её.

— Черт бы их побрал, — взорвался он. — Единственная неопровержимая улика во всем этом тёмном деле только что испарилась. Это было тело полковника Кумба.

В это субботнее утро завтрак представлял собой сумрачную и унылую трапезу. Вайетт сдержанно сообщил всем о смерти дяди. Общее мнение гостей было таково, чтобы сегодня же тактично попрощаться и не мешкая разъехаться. Пожелания умершего в отношении продолжения вечеринки были восприняты с удивлением и отнесены на счёт преклонного возраста полковника. Однако всем было ясно, что при данных обстоятельствах об этом не могло быть и речи.

Вайетт, казалось, был удручён; все ему сочувствовали — ход событий не мог принять более скверный оборот. Он сидел в конце стола бледнее обычного, но тем не менее был как всегда элегантен и обходителен. На Вайетте был спортивного покроя костюм с цветным, ярким галстуком.

Компания молодых людей, определённо приунывшая в связи с известными событиями, тихо обсуждала детали предстоящего отъезда.

Ни Гидеон, ни Доулиш к завтраку не появились, для них даже не были поставлены приборы. Однако некоторое время спустя дверь неожиданно открылась и оба эти человека, больше всего интересовавшие Джорджа в это утро, вошли в зал. Первым появился Доулиш; его лицо в лучах солнца выглядело ещё более застывшим и непроницаемым, чем накануне вечером. Впервые все увидели, какой это огромный человек. Он был толстым, почти тучным, но и довольно высоким, мощного телосложения. Длинные седые волосы, зачёсанные назад, спадали до плеч, а глаза, единственное, что было живого в лице, ярко горели и, казалось, пронизывали насквозь каждого, на кого он бросал взор.

Гидеон, шедший несколько позади, по сравнению с Доулишем выглядел тщедушным и незаметным. Весь его внешний облик и манеры выдавали человека очень хитрого и коварного. Войдя в зал, Гидеон оценивающим взглядом оглядел компанию молодых людей, словно прикидывал их общий силовой потенциал.

Вайетт вежливо поздоровался с вошедшими, но, ко всеобщему изумлению, те ему не ответили.

Доулиш приблизился медленно к краю стола и, сохраняя на своём лице полную невозмутимость, в течение некоторого времени внимательно изучал сидящих.

— Пусть все замолчат, — наконец, произнёс он властно. Если бы не угрожающая интонация в его голосе, возможно, к этим словам отнеслись бы с должным юмором, настолько они не соответствовали ситуации.

Как бы то ни было, установилась тишина, и немец продолжил монотонным голосом, который словно пробивался сквозь каменную маску, потому что его лицо по-прежнему не выражало никаких эмоций и было неподвижно.

— В этом доме кое-что пропало, — проговорил он, делая ударение на каждом слове. — Эта вещь принадлежит мне, и её необходимо вернуть. Нет нужды объяснять, что это такое. Тот, кто взял, или, скорее, украл, знает, о чем идёт речь.

При такой наглости все просто оторопели, а Вайетт выскочил из-за стола. От негодования его лицо стало мертвенно-бледным, но он все же старался держать себя в руках.

— Мистер Доулиш, — начал он, — думаю, что вы потеряли чувство меры, беспокоясь о пропаже вашей собственности. Вы должны понимать, что, находясь в моем доме в качестве гостя, вы оскорбили не только меня, но и моих друзей, высказав подозрение в отношении всех нас. Если вы зайдёте ко мне после завтрака, перед тем как уехать, я сделаю все, что в моих силах, чтобы помочь вам в поисках.

Немец не шевельнулся. Он стоял во главе стола и немигающе смотрел на Вайетта.

— Пока мне не вернут эту вещь, никто из дома не выйдет, — проговорил он жёстко. Замечание Вайетта Доулиш полностью проигнорировал.

Вайетт, бледное лицо которого слегка порозовело, обернулся к остальным гостям, с откровенным изумлением переводившим взгляды с одного на другого.

— Я должен извиниться, — сдерживая гнев, сказал Вайетт. — Прошу вас простить эту безобразную выходку со стороны мистера Доулиша. Похоже, что дядина смерть как-то повлияла на этого несчастного.

Доулиш резко повернулся и посмотрел с презрением на молодого хозяина дома.

— Пусть этот человек сядет и замолчит, — с гневом произнёс он.

Ему на помощь пришёл Гидеон, который со свойственной ему дипломатической хитростью решил несколько снять напряжённость момента, неминуемо приближающегося к стадии взрыва.

— Мой дорогой мистер Петри, — с неестественной улыбкой начал он вкрадчивым и заискивающим голосом, — мне кажется, вы не вполне точно оцениваете положение, в котором оказались вы и ваши друзья. Подумайте хорошенько. Дом находится в трех милях от шоссе, все слуги здесь состоят на службе у мистера Доулиша. Кроме того, из ваших машин слит бензин, и теперь вы просто-напросто беспомощны. Поэтому советую прислушаться к тому, что вам говорят.

Вайетт продолжал стоять мертвенно-бледный, едва сдерживая ярость:

— Джентльмены, эта выходка зашла слишком далеко. — Голос Петри почти дрожал. — Пожалуйста, если вы уберётесь отсюда, мы продолжим завтрак.

— Молчать! — раздался вдруг рёв Доулиша.

Вайетт вздрогнул. Он открыл рот, чтобы произнести ещё какие-то слова, но внезапно замер; глаза его расширились от страха и изумления: на него смотрело чёрное дуло пистолета.

Немец оставался флегматичным, абсолютно неподвижным, целясь из маленького револьвера, который он держал в увесистой руке.

— Здесь, — произнёс он на ломаном английском, — находится человек, у которого нужная мне вещь. Я обращаюсь к нему. Когда он вернёт мне то, что взял, вы все будете свободны. До тех пор ни один не выйдет из этого дома, ни один.

Вслед за этим наступила тишина. Все оставались неподвижны. За окнами вдруг стало отчётливо слышно пение птиц.

Вдруг Альберт Кэмпион осторожно кашлянул и передал что-то, завёрнутое в салфетку, сидящей рядом одной из девушек. Та, в свою очередь, передала неизвестный предмет дальше, пока он таким образом не пропутешествовал вдоль всего стола и не очутился перед немцем. Тот с довольным хрюканьем засунул револьвер в боковой карман и резко схватил свёрток. В следующее мгновение он издал яростное восклицание, поскольку, сорвав салфетку, увидел, что это было простое столовое яйцо, которое перед этим собирался было разбить глуповатый молодой человек.

Эффект был потрясающим. Произошла разрядка после напряжённого молчания, и весь стол содрогнулся от хохота. Немец продолжал стоять все так же одеревенело; его лицо по-прежнему ничего не выражало, а маленькие глазки стали скучными и безжизненными. Гидеон, напротив, пришёл в неистовую ярость. Он сощурил в бешенстве глаза и оскалился.

Постепенно смех затих, и, когда в комнате установилась полная тишина, Доулиш снова вытащил револьвер и заговорил.

— Вам смешно, — произнёс от тяжело. — А мне нет. И вот этой малышке тоже не смешно. Он подкинул и с величайшей нежностью поймал своей огромной рукой маленький револьвер. Через секунду лицо его разгладилось, и в сопровождении Гидеона он покинул столовую.

— Какой неприятный старик, — проговорил после общего молчания Майкл Прендерби. Хотя он произнёс эти слова беззаботно, в глазах притаилась тревога. Его невеста, которую он держал за руку, была бледна как полотно и готова вот-вот разрыдаться. Мегги и Энн также были встревожены не на шутку. Вайетта продолжало трясти от негодования.

— Конечно же он ненормальный, — лениво сказал Мартин Уэтт. — Кэмпион здорово его разозлил.

Встал Джордж Аббершоу.

— Не знаю, что ты думаешь обо всем этом, Вайетт, — сказал он, — но мне кажется, нам надо серьёзно обсудить сложившуюся ситуацию. Я не верю, что есть какая-то реальная опасность, но, наверное, надо проверить все факты, о которых упомянул Гидеон, и в первую очередь про наши машины.

— Я сбегаю вниз и проверю, ладно? — с готовностью вызвался Крис Кеннеди.

Гости перешли в соседнюю комнату, которая в этот час была вся залита солнцем. Оно проникало сквозь стекла окон и отражалось ярким светом от начищенного паркета. Но не это привлекло внимание Аббершоу и заставило его несколько отступить назад с глухим восклицанием. Над дальним камином, в кольце, образованном наконечниками пик, зловещий и прекрасный, сиял кинжал Блэк Дадли. Создавалось впечатление, что никогда, в том числе и прошлой ночью, он не покидал своего почётного места.

Как только Аббершоу оправился от неожиданности, он быстро подошёл к Мегги, стоявшей в одной из групп, на которые разделилась вся компания.

— Ты входила сюда утром после того, как мы вернулись из сада? — спросил он, отводя её в сторону.

— Да, — прошептала она, — и… и он уже был здесь, висел там же, где и сейчас. Я… я ничего не могла с собой поделать, меня так и тянуло в этот зал посмотреть. Должно быть, кто-то ночью вернул его на прежнее место.

Девушка немного дрожала, и Джордж нежно дотронулся до её руки.

— Испугалась?

— Я рада, что ты тоже здесь, — просто ответила Мегги, прижимаясь к нему.

Аббершоу захлестнула радость, он залился краской, но ничего не сказал. Джордж был самым старшим в компании молодых, поэтому осознавал реальность опасности положения, в котором они оказались. Кроме того, он знал больше кого бы то ни было в этой комнате о событиях последних двенадцати часов. Интуиция подсказывала ему, что большинство фактов свидетельствует против Доулиша и его людей. Джордж понимал, насколько неординарной личностью был Бенджамин Доулиш, как он сам себя называл, и какую опасность он представлял.

Сейчас, считал Джордж, основной задачей было выбраться отсюда любой ценой. В то же время он полагал, что необычные друзья полковника Кумба вряд ли осмелятся прибегнуть к крайним мерам, но, уж если они однажды угрожали, не надо быть дураками, чтобы надеяться, что они согласятся на поражение.

Ускользнув из дома, Джордж смог бы немедленно добиться того, чтобы соответствующие власти возбудили следствие. Если бы у него была возможность известить полицию, не привлекая внимания Доулиша и его людей, это был бы лучший вариант. Но на первом месте все же была проблема побега, а осуществить его при сложившихся обстоятельствах было далеко не лёгким делом.

Существовал, конечно, ещё один способ получить свободу: Джордж постоянно в течение утра ощущал в своём кармане красный бумажник. Но отдать бумажник — означало упустить главаря одной из самых хитроумных преступных организаций. До сих пор Джордж действовал как бы в темноте, и если сейчас он сдастся, то темнота никогда не рассеется. Тайна навсегда останется тайной.

Джордж взглянул на Мегги.

— Мы их ещё одолеем. Я это чувствую.

— Или погибнем в борьбе, — смеясь, ответила она.

В этот момент Кэмпион произнёс вслух одну из своих как всегда необычных и прямо не относящихся к происходящему мыслей. Как ни странно, она инициировала общий разговор компании, доселе разделённой на мелкие группки.

— Конечно, — мягко начал он, — я предполагаю, что никто ничего вообще не крал.

— У меня в комнате два куска мыла, — неуклюже пробормотал Прендерби, — но я не думаю, что именно за одним из них охотится эта старая каналья. Послушай, Вайетт, здесь есть ещё кое-что чертовски странное! Думаю, ты знаешь…

Он не успел договорить фразу, как Аббершоу поспешно вмешался в разговор.

— Здесь в целом очень много странных вещей, Майкл, — заметил он, сверля юношу глазами. Прендерби понял намёк. В этот момент заговорил Вайетт:

— Я даже не извиняюсь за происшедшее. Все это мне абсолютно непонятно. Дядя попросил меня пригласить друзей на уик-энд, как он это делал и раньше. Я прежде уже встречал в нашем доме Гидеона, но не перекинулся с ним и полудюжиной фраз. Что касается этого немца, Доулиша, он мне совершенно не знаком.

Наступила пауза. Она была прервана внезапным возвращением Криса Кеннеди. Он был возбуждён.

— Они сделали своё чёрное дело, негодяи! — произнёс он, врезаясь в центр группы. — Ни капли бензина ни в одной из машин. А в целом все машины в порядке. Кстати, этот антикварный экспонат, дедушка автомобилестроения, исчез, испарился. А сейчас мне хочется чего-нибудь выпить. Вайетт, у тебя не найдётся имбирного пива?

— Здесь ты найдёшь все, что хочешь, — сказал Петри, подводя Криса к шкафу, встроенному в панель камина.

— Две бутылки виски, — вскрикнул Крис, засунув голову в шкаф. — Ура. Это, конечно, кощунство, но иного выхода нет. Придётся влить в баки содержимое этих бутылок. Неплохая идея не правда ли?

И он выбежал из зала. Все остальные подошли к окну. Несколько минут ничего не происходило, и Мартин Уэтт уже высказал сомнение в отношении гениальности идеи Криса, как в гараже что-то бабахнуло. Потом один хлопок донёсся до наблюдателей, и в следующую секунду в облаке голубого дыма появилась маленькая машина, за рулём которой сидел Крис. Автомобиль двигался медленно, но уверенно и торжественно, периодически постреливая выхлопной трубой.

Кеннеди помахал всем рукой, его лицо светилось как у ребёнка, увлечённого любимой игрой.

— Мы им покажем! — хихикнул Прендерби в момент, когда Крис переключил передачу и машина резво покатилась по аллее к выходу.

— Ну и дураками будут они выглядеть, — заметил кто-то.

В этот момент Крис с рёвом включил четвёртую передачу, и машина стала издавать хлопки более часто. Почти одновременно с этим раздался одиночный, более резкий по тону, хлопок, а за ним сразу — второй. Всем показалось, что эти звуки исходят из окна, расположенного над их головами. Тотчас машину Криса резко занесло в сторону, и она, вылетев на газон, врезалась в дерево.

— Это Доулиш, — раздался голос Уэтта. — Он попал в машину. Как видите, немец реализует свои угрозы. Надо помочь Крису.

Он рывком открыл окно и выпрыгнул на газон. За ним последовали Майкл и Аббершоу. Когда они приблизились, Крис уже вышел из машины. Он был очень бледен и левой рукой прижимал запястье правой, на которой была царапина, сочащаяся кровью.

Когда молодые люди возвращались в дом, Аббершоу показалось, что в окне на втором этаже стоит немец, — его тяжёлое лицо на мгновение показалось из-за тёмных штор. Через несколько минут в дверь вежливо постучали, и слуга внёс на подносе записку.

— От мистера Гидеона, — угрюмо произнёс он и удалился. Вайетт развернул бумагу и прочитал ровным голосом:

«Мы не шутим. Ни один из вас не покинет дом, пока мы не получим то, что хотим». Без подписи, — добавил он и передал записку Прендерби, который с любопытством перечитал её.

— Похоже, они действительно что-то потеряли, — произнёс Майкл, обводя всех взглядом. — Что же это, черт возьми? Не зная этого, мы и впрямь не сможем им помочь.

— Да, все правильно, — сказал Мартин Уэтт, — единственное, что нам известно, что это не яйцо.

Раздался слабый смех, который, однако, быстро смолк, так как каждый сознавал серьёзность положения.

— Должно быть, что-то очень пикантное и сомнительное, — проговорил все ещё бледный Крис Кеннеди, которому Джордж перевязывал руку. — Иначе почему бы им не назвать эту вещь. Послушайте, пойдёмте к ним и скажем, что мы готовы на поиски, но не знаем, что искать. В конце концов они могут обыскать нас, если им так хочется, и убедиться, что у нас ничего нет, и нас отпустят.

— Я думаю, что это будет бесполезно, — заметил Аббершоу. — Наши друзья наверху настроены решительно, и они не хотят возможного появления здесь полиции до того, пока не заполучат желаемое.

Мартин Уэтт поднял руку:

— Подождите минуту. Давайте поразмышляем. То, что потерял тот джентльмен с плохими манерами, должно быть небольшого размера. «Почему, дорогой Шерлок?» — спросите вы. Да потому, милый Ватсон, что, когда наш затейливый друг Кэмпион предложил им яйцо в салфетке, они не отвергли этого и даже, видимо, подумали, что наконец-то прижали нас. Я надеюсь, Петри, это не бриллианты Блэк Дадли?

— Никаких бриллиантов нет, — коротко ответил Вайетт. — Черт возьми, я никогда в жизни не чувствовал себя таким беспомощным.

Наступила небольшая пауза.

— Если бы у нас было хотя бы несколько пистолетов, — мрачно заметил Крис, — тогда можно было бы напасть на них.

— Ну, для тебя это даже лучше, старина, — сказал Джордж, завершив перевязку. — Ты и так потерял много крови, и на твоём месте я постарался бы заснуть.

На некоторое время все обступили раненого, стали его уговаривать отдохнуть, давали разные советы. Внимание было сосредоточено исключительно на Крисе, поэтому все вздрогнули от пронзительного и неожиданного восклицания Энн Эджвер.

— Он исчез, — выкрикнула она; глаза расширились от страха, а утончённых аристократических манер не было и в помине. — Он стоял вот здесь, рядом со мной, и разговаривал. Пройти к двери мимо меня он не мог, так как я загораживала ему дорогу. Он просто исчез… О боже, я схожу с ума!

Аббершоу быстро подошёл к ней.

— Что случилось? Кто исчез?

Девушка изумлённо взглянула на него.

— Он словно растворился в воздухе, — повторила она. — Я только что говорила с ним. Стоило на секунду отвернуться, чтобы взглянуть на Криса, как я услышала глухой стук, а когда обернулась, его не было.

— Да, но кого? — нетерпеливо спросил Вайетт Петри готовую расплакаться Энн. — Кто исчез?

— Альберт, конечно! — воскликнула она и заплакала. — Альберт Кэмпион. Они схватили его, потому что он посмеялся над ними.

Элементарное расследование подтвердило, что Кэмпион действительно исчез, и это вконец сломило дух молодой компании. Каждый по-своему переживал эти события, но было заметно, что всеобщее уныние усиливалось.

Неожиданно в дальнем зале раздался гонг, возвещавший о начале обеда. Он прозвучал настолько обыденно, как будто ничего особенного и не произошло, что некоторое время компания даже не двигалась с места.

Обед прошёл спокойно. Никто не был расположен к пустой болтовне, а Альберт Кэмпион с его постоянными шуточками отсутствовал. Все, правда, опасались, как бы не повторился утренний эпизод и снова не появился мистер Доулиш. Поэтому они вздохнули с некоторым облегчением, когда обед закончился.

Неприятности возникли примерно десять минут спустя. Мартин Уэтт, отправившийся в свою комнату за сигаретами, стремительно ворвался в зал и сообщил с негодованием, что в его вещах рылись и вся комната подверглась обыску.

— Мне кажется, — закончил он, — это все сделал немец. Такое впечатление, что по комнате бегал обезумевший слон.

Это сообщение привело всех в движение. Вайетт, считавший себя хозяином дома и устроителем вечеринки, кипел от бессильной злости. Все покинули зал.

Оказавшись у себя, Джордж Аббершоу обнаружил, что в его вещах также рылись. Тщательно упакованный им чемодан был раскрыт, а содержимое разбросано по всей комнате. Резная дверка дубового шкафа была распахнута, и многие вещи валялись на полу.

Джорджа захлестнула внезапная ярость. Он всегда считал себя аккуратным и теперь принялся приводить комнату в порядок. Тем не менее он не потерял голову и продолжал анализировать ситуацию. Главное, считал Джордж, в данный момент необходимо проявлять максимальную осторожность, так как противник продолжает непрерывно действовать. Сложившаяся ситуация могла бы оставаться стабильной лишь на короткое время. Следующий шаг должен быть опять сделан Доулишем, поскольку уже в понедельник в Блэк Дадли могут появиться посторонние люди и заподозрить неладное. У него остаётся мало времени, чтобы уладить свои дела, и поэтому он должен спешить. Доулиш может начать действовать в самое ближайшее время. Так рассуждал доктор Джордж Аббершоу.

Джордж всегда рассматривал себя как человека мышления, анализа, но не действия. Однако сейчас впервые в жизни он был поставлен в ситуацию, когда от него требовались именно быстрые решения и немедленные действия. Вдруг он осознал, что до сих пор слишком запаздывал с оценкой значимости каждой мелочи, каждого факта. Это открытие ужаснуло его, и в этот момент доктор Аббершоу, холодный и дотошный теоретик, отступил на второй план, а на передний вышел совершенно другой Аббершоу — импульсивный и энергичный.

Джордж медленно вышел из комнаты, прошёл по коридору к лестнице и остановился у спальни Мегги. Он тихо постучал.

— Это я, Мегги, открой, — быстро произнёс он.

Когда дверь открылась, Джордж заметил следы слез на её глазах.

— Я не хочу видеть, как ты плачешь, — стараясь быть как можно мягче, произнёс он и поцеловал её. — Не бойся ничего, мы уедем отсюда завтра утром, если не сегодня вечером, и все будет замечательно. А потом ты выйдешь за меня замуж, потому что я люблю тебя.

— Джордж, ты просто прелесть, — нежно ответила девушка. — Я до смешного люблю тебя, дорогой мой.

Он снова поцеловал Мегги, а она положила голову ему на грудь, счастливая, но все ещё немного встревоженная. Джордж ощутил, как на него накатила волна тепла, и почувствовал себя могучим гигантом, которому не сможет противостоять никакая сила.

Вечером того же дня, когда был подан чай, в столовой ощущалась тревожная тишина. Майкл Прендерби с чашкой в руках пересёк комнату и тихо заговорил с Аббершоу. Казалось, он чувствовал себя явно неловко.

— Послушайте, доктор, — начал он доверительно, — бедняжка Джин ужасно напугана. Как вы думаете, есть ли у нас хотя бы малейший шанс выбраться отсюда? Может, придумаем какой-нибудь план? Между нами говоря, я в отчаянии.

Аббершоу нахмурился.

— Боюсь, мы мало что можем предпринять, — медленно проговорил он, но, увидев, как вытянулось лицо молодого человека, добавил: — Знаете, пойдёмте ко мне, выкурим по сигарете и все обговорим.

Покинув общество, они направились наверх. Насколько было известно, штаб Доулиша и его людей размещался в трех комнатах: бывшей спальне полковника Кумба, а также комнатах, располагавшихся над ней. Даже Вайетт не был в состоянии дать их точное описание. Сначала в Блэк Дадли находился монастырь, затем его стали использовать как фермерскую хозяйственную постройку и, наконец, как жилой дом. При этом каждый раз здание перестраивалось. Вайетт появился здесь впервые незадолго до смерти тётушки, да и после этого его визиты в замок были эпизодическими, поэтому у него так и не нашлось времени, чтобы детально ознакомиться с расположением комнат, бесчисленными переходами, галереями и лестницами.

Прендерби нервничал; на него сильно подействовали переживания невесты, и к тому же он гораздо лучше остальных знал и оценивал реальную ситуацию. За исключением Аббершоу, конечно.

— Все, что было утром, кажется всего лишь шуткой, — раздражённо произнёс по пути Майкл. — Этот немец устроил целое представление, но не могу не признать, что я испугался. Мы здесь так же далеки от цивилизованного мира, как если бы жили в семнадцатом веке.

— Возможно, — сдержанно произнёс Аббершоу. — Но, по-моему, ещё рано делать окончательные выводы. В течение ближайших двенадцати часов обстоятельства могут резко измениться, и, я думаю, мы увидим наших двух беспокойных друзей за решёткой, прежде чем они с нами расправятся.

Прендерби быстро бросил взгляд на Джорджа.

— Вы большой оптимист, не правда ли? — спросил он. — Вы рассуждаете так, словно появилась какая-то отдалённая надежда. Ведь так?

Аббершоу кашлянул.

— В некотором смысле — да.

Они уже подошли к комнате Джорджа, когда услышали за дверью необычные звуки: приглушённое ворчанье вперемежку со стонами, проклятиями и шорохами.

Джордж ухватился за ручку двери и хотел было её повернуть, но Прендерби резко остановил его.

— Осторожно, — быстро произнёс Майкл. — Нам не следует входить, пока мы не разберёмся, в чем дело. Помните, наши противники вооружены.

Аббершоу молча кивнул в ответ и медленно приоткрыл дверь. Прендерби следовал за ним; оба были насторожены. Шум и шорохи продолжались; теперь, в комнате, они слышались более отчётливо.

— Что за чертовщина, — произнёс Джордж, оглядываясь на Майкла, — в комнате никого нет, она пуста.

Постепенно выяснилось, что странные звуки доносятся из огромного дубового шкафа, который Джордж сам закрыл около двух часов назад, и ключ все это время находился в его кармане.

— Закройте дверь, — сказал он Майклу, — заприте и вытащите ключ.

После этого Аббершоу подошёл к шкафу, вставил в замок большой ключ, повернул его и, отскочив назад, распахнул дверцу. Шум мгновенно прекратился. Оба мужчины заглянули внутрь шкафа и отступили в изумлении — на массивной полке, согнувшись в три погибели, полулежал Альберт Кэмпион. Одежда его была растерзана, спутанные волосы падали на глаза; его с трудом можно было узнать.

Несколько секунд он не двигался, подслеповато щурясь из-под мешавших глазам прядей жёлтых волос. И тут Аббершоу внезапно вспомнил, где он видел раньше это бессмысленное на первый взгляд выражение лица. Тем не менее он ничего не произнёс, поскольку в этот момент Кэмпион пошевелился и кое-как выкарабкался из шкафа.

— Никакого жульничества, леди и джентльмены, — начал Альберт, пытаясь все свести к шутке. — Все это моя работа.

— Как, черт побери, вы забрались туда? — спросил Прендерби, выходя вперёд и с детским изумлением рассматривая Кэмпиона.

— О, в основном с помощью дьявола, — ответил Альберт и рухнул в кресло.

Было видно, что силы почти оставили его. Очевидно, с ним плохо обошлись: на запястьях остались красные отметины, рубашка под пиджаком была вся изорвана.

— Это дело рук Доулиша, конечно? — спросил Аббершоу необычно жёстким тоном.

Кэмпион кивнул утвердительно.

— Они вас обыскали? — продолжал Джордж.

— Обыскали? — саркастически переспросил Альберт. Выцветшие глаза за очками с большими стёклами несколько прищурились. — Дорогой сэр, они просто содрали с меня кожу. Этот немец выражается и действует как палач. Он чуть не убил меня. Альберт снял пиджак и, задрав рубашку, показал многочисленные кровоподтёки на спине.

— Боже мой! — воскликнул Аббершоу. — Вас били! Моментально исчез его прокурорский тон и он превратился в профессионала-врача. — Майкл, — обратился Джордж к молодому человеку, — среди моих вещей в шкафу найдите белую рубашку, а на умывальнике стакан с водой и борную кислоту. Надо перевязать беднягу. Альберт, что же все-таки произошло?

— Насколько я помню, — начал слабым голосом Кэмпион, — я стоял у камина и разговаривал с Энн. Вдруг панель, на которую я облокотился, откинулась и я очутился в кромешной темноте с куском противной мешковины во рту. Это было начало. Затем я предстал перед этим крикливым немцем. Я не смог убедить его в том, что не брал его любовных писем, или что ещё там он ищет, из-за чего вся эта шумиха. Я никогда не встречал типа, более изощрённого в том, что касается допросов.

— И я так думаю, — вставил Прендерби, который закончил перевязку Альберта.

— Когда они убедились, что я невиновен как младенец, — продолжал Кэмпион, но уже почти с прежней жизнерадостностью, — они перестали задавать мне вопросы и заперли в какой-то комнате.

Подыскивая себе наиболее подходящее место для ночлега, я наткнулся на сундук и решил, что там можно найти какую-нибудь старую одежду и соорудить постель. Однако все, что я там нашёл, — это часть допотопного велосипеда. Я был так раздосадован, что со злостью взобрался на него и надавил на педаль. Тотчас же нижняя створка сундука отодвинулась, и я провалился под пол. Придя в себя, я обнаружил, что стою на верхней ступеньке лестницы, причём голова ещё наполовину оставалась в сундуке. Я полагаю, что это часть старинной системы потайных ходов. Итак, я закрыл крышку сундука и, освещая себе путь спичкой, заковылял вниз по лестнице.

Кэмпион замолчал; молодые люди внимательно его слушали.

— И тем не менее я не понимаю, как вы залезли в шкаф, — заметил Прендерби.

— Честно говоря, я тоже, — сказал Кэмпион. — Вскоре лестница привела меня в туннель, наполненный крысами, и далее по нему я, наконец, добрался до двери, открыв которую, я и оказался в этом шкафу. Вот и все.

Аббершоу, пристально наблюдавший за Альбертом все это время, медленно прошёлся по комнате и остановился прямо перед Кэмпионом, глядя ему в глаза.

— Ужасно неприятно все, что с вами произошло, — произнёс он и затем добавил с нарочито отчётливой интонацией: — Однако нет больше смысла продолжать в этом ключе нашу занимательную беседу, мистер Морнингтон Додд.

Некоторое время Кэмпион растерянно сверлил Джорджа своими выцветшими глазами, затем слегка вздрогнул, как бы приходя в себя, и лицо его расплылось в улыбке.

— Итак, вы узнали меня, — сказал он. — Однако, Джордж, вы глубоко ошибаетесь, думая, что моё оригинальное или может быть, дурацкое поведение все эти дни — простая маска. Должен вам заметить, что и в обычной жизни я почти такой же. Мои друзья могут подтвердить это. Такую манеру поведения я вырабатывал многие годы, и она помогает мне не только успешно действовать в профессиональном плане, поскольку моя работа требует частой трансформации внешности, но и в обыденной жизни, ибо нечестные и преступные элементы не сразу попадают в поле интересов полиции и детективов. До поры до времени они остаются в обычной толпе, и вы можете встретиться с представителями такого мира, не имея ни малейшего представления о том, что у него за душой на самом деле.

Это заявление выбило почву из-под ног Аббершоу, он явно не ожидал такого поворота событий. Кэмпиона трудно было принимать всерьёз, трудно было определить, когда он говорит правду, а когда лжёт.

Прендерби, который терялся в догадках и никак не мог понять смысл происходящего, но которого донимало любопытство, наконец-то, смог вмешаться в разговор.

— Послушайте, я никак не пойму, — сказал он. — Кто это — мистер Морнингтон Додд?

Аббершоу указал на Альберта Кэмпиона:

— Вот этот джентльмен и есть Морнингтон Додд.