Внезапно крышка сундука памяти Сары открылась. «У меня была одна встреча! Правда, не с самим Хасэбэ, а с его семьей. Это было, когда я только-только стала полицейской и меня отправили помочь провести мероприятие по развитию связей с жителями района. Вместе с женой Хасэбэ я готовила суп мисо со свининой. Помню, я сказала ей: “Сочувствую вам. Вы сами не из полиции, но, как члену семьи, вам приходится помогать во всем этом”. В ответ жена Хасэбэ добродушно засмеялась: “Все нормально, меня это совсем не напрягает”. Да, вроде бы тогда и Цуруку приходил посмотреть, как у нас идут дела… “Смотрите не опозорьтесь”, – выступил он. Это меня взбесило. Дело было летом, примерно за месяц до той журнальной статьи… Почему я это вспомнила? – Сару охватило плохое предчувствие. – Почему вообще?.. – задал вопрос ее разум. – Почему вообще здесь это изображение?»
– …Там есть комната.
Ябуки был прав. За экраном была не стена. Комната продолжалась дальше, вглубь. «Что с них взять? Они оценивают людей по методичке». Ябуки пролез под экраном, на котором говорил Хасэбэ, и пошел дальше. Сара последовала за ним.
– О-о! – простонал Ябуки, Сара тоже зажала себе рот. Это была маленькая комната. Никаких вещей в ней не было. Перед большим окном, покрытый полупрозрачной виниловой пленкой, располагался некий предмет. Это был человек, сидящий на стуле.
– Вы в порядке? – Ябуки подбежал к человеку. Наступил на ковер на полу. Положив руку на плечо сидящего, снял виниловую пленку. Это был молодой мужчина. Он был в несколько оборотов примотан к стулу полупрозрачной лентой. Тело было обмякшим. Он мертв? Со своего места Сара увидела большой нос мужчины. Такой же характерный, что и у Хасэбэ на видео…
Этот молодой человек – член семьи Хасэбэ? И потому на экране то изображение…
Ябуки звучно сглотнул слюну. Он застыл, словно погруженный в свои мысли. «По спине кажется, что его вот-вот вырвет», – подумала Сара и шагнула к нему.
В этот момент на периферии ее зрения промелькнуло красное пятно. Оно проступало между полосками ленты в районе солнечного сплетения сидевшего на стуле молодого человека.
– Не подходи! – крикнул Ябуки.
«Что? – Сара не поверила своим ушам. – В такой ситуации – и строишь из себя крутого?»
Не обращая внимания на слова Ябуки, она попыталась дотронуться до его застывшей спины. Р-раз! Ябуки оттолкнул ее обеими руками, и она отлетела назад. Пораженная таким обращением, Сара вознамерилась высказать Ябуки все… Но тут раздался грохот. Взрывная волна, идущая от пола, ударила Сару; она упала на спину, сверху на нее рухнул Ябуки. В ушах у Сары звенело. В голове возникло завывание, как от плохо настроенных динамиков. Сознание опустело, физические силы оставили Сару.
Через время послышались звуки рации. Разлетались торопливые инструкции: «Взрыв, тяжелораненые, парк Ёёги, пришлите бригаду скорой помощи…» Эти слова заставили Сару наконец-то прийти в себя. «Это бомба. Был взрыв. И я попала под него».
Чувства Сары догнали ее разум, она стала изо всех сил дергаться под навалившемся на нее Ябуки. Собрав все свои силы, перевернула его тяжелое тело – и ужаснулась. Правая нога, от колена вниз, отсутствовала.
– Эй! – окликнула Сара. – Ябуки!
Ответа не последовало. Ябуки дышал, но очень слабо. «Ябуки, держись!» Сара похлопала его по щекам. «Нет, прежде всего надо остановить кровотечение. Нет, прежде всего…» Сара запаниковала. Схватив рацию, она закричала:
– Взрыв в частном доме в Икэдзири, район Сэтагая! Ранен старший патрульный офицер Ябуки из полицейской будки Нумабукуро! Немедленно вышлите скорую помощь!
– Икэдзири? Почему?
– Заткнись и быстро делай, что я говорю!
– Нам сейчас не до этого. В парке много раненых. Подожди десять минут.
– Ты издеваешься? А если эти десять минут будут стоить ему жизни?!
Пока Сара кричала, она краем сознания смогла оценить ситуацию. Мужчина, предположительно, был сыном Хасэбэ. Перед стулом, на котором он сидел – скорее всего, на полу, – было установлено какое-то устройство, что-то типа мины. «Ябуки замер не потому, что испугался трупа. А потому, что понял, что наступил на странное устройство. И когда я, ни о чем не подозревая, приблизилась к нему, он своим телом защитил меня. Черт, черт!..»
– Хватит уже, быстро высылайте машину скорой помощи!
«Говорите, в парке есть пострадавшие? Это не имеет никакого значения! Забудьте о них! Главное – спасите Ябуки! Прошу!»
– Ябуки! Очнись! Не засыпай!
Ябуки был без сознания. Сара снова прокричала адрес в рацию, бросила ее и стала вспоминать последовательность действий по спасению тяжелораненых. Освободить дыхательные пути. Проверить наличие ранений. Затем остановить кровотечение. Вроде бы единственная заметная травма – правая нога. Эта рана – какое-то сплошное месиво. Оторванной части ноги нигде не видно. Разлетевшаяся вокруг кровь и куски мяса – это и есть нога? Или с ними смешались кровь и мясо того человека, предположительно сына Хасэбэ? Сара попыталась остановить кровотечение, но из-за этого Ябуки стало тяжелее дышать. Попробовала помочь ему дышать, но из раны потекла кровь. «Нет, не получается… Он слишком высокий. Я не могу одновременно делать и то и другое». Сара стиснула зубы и, мечась взад и вперед, стала молиться. «Пожалуйста, не отбирайте его у меня! Друга, с которым мы сошлись характерами. Который называет меня Саранчой…»
– Есть тут кто-нибудь?
Спасительный голос достиг ушей Сары, и она изо всех сил закричала в ответ:
– Я здесь! Я здесь! Пожалуйста, помогите!
Со стороны входа послышались шаги. Вошли двое мужчин. Это были Тодороки и Идзуцу из отделения Ногата.
– Что это?
– Неважно! Помогите! Он потерял ногу. Нужна первая помощь!
Первым начал действовать Идзуцу. Тодороки стоял столбом, словно в шоке глядя на Сару. «Давай, делай что-нибудь!» – думала она, помогая Ябуки восстановить дыхание. Тодороки вышел из комнаты. «Пусть делает, что хочет. Жалко тратить время на разочарование».
На этой ее мысли Тодороки вернулся, толкая перед собой лабораторный стол на колесах. После чего приказал Саре и Идзуцу:
– Окажете первую помощь – потащим его наружу.
– Что?! Это ж опасно! Нельзя перемещать его без медиков.
– Где гарантия, что здесь нет других бомб?
Сара сообразила: это ведь жилище Судзуки. И здесь на самом деле была бомба. Не такая уж и мощная – уничтожила одного человека и оторвала правую ногу другого, – но все равно это бомба. Неудивительно, если здесь окажутся еще и другие бомбы.
Втроем они обхватили Ябуки и уложили на лабораторный стол. Стали выкатывать его за пределы комнаты, стараясь не вызвать вибрацию. В лаборатории на экране по-прежнему высвечивалось лицо Хасэбэ. Искоса глянув на него, Тодороки спросил Сару:
– Ты можешь объяснить?
– Я ничего не понимаю, – честно ответила она. Однако после этого доложила, что фрагменты тела, разлетевшиеся по маленькой комнате, принадлежат, скорее всего, сыну Хасэбэ.
– Когда мы его обнаружили, он, похоже, уже не дышал.
– Вот как? – Это было все, что ответил Тодороки. Сил спрашивать «почему вы здесь оказались?» у него уже не было. Он приподнял виниловую штору для Идзуцу и Сары, которые толкали стол. Когда они пролезли под ней и вышли в коридор, наконец-то послышалась сирена скорой помощи. Сара почувствовала облегчение, но одновременно ей хотелось рвать на себе волосы. Она уставилась на отсутствующую правую ногу Ябуки. Наверное, ему уже никогда не стать сыщиком.
Часть II
1
Было больше девяти утра. Юкари Хосоно с сонными глазами стояла на кухне. Достать из холодильника чай в пакете, налить его в чашку, поставить в микроволновку на две минуты и тридцать секунд. Обычно это занимает одну минуту, но при такой сонливости лучше, чтобы чай был горячим-горячим. За матовыми стеклами давно было светло, но для отяжелевших век Юкари это казалось почти неприятным. Она, прислушиваясь к звукам микроволновки, просматривала смартфон. Открыла соцсети, главную причину своего недосыпания, набрала в поисковике «#взрыв» и стала читать последние сообщения по поводу взрывов на Акихабаре и у стадиона «Токио доум».
Сонливость улетучилась в одно мгновение: «Умерла женщина, пострадавшая от взрыва у стадиона “Токио доум”». В глубине легких пробежал холодок. Прошлой ночью Юкари сама была на Акихабаре. Выпивка с членами кружка. Незадолго до десяти часов вечера она попрощалась с одногруппниками, решившими продолжить выпивку, и села на поезд до «Сэндагаи» с платформы линии Джей-Ар Собу. Это время совпало со временем взрыва. Об этом Юкари узнала уже после того, как приняла душ, нырнула в постель и принялась читать сообщения в групповом чате. Пока она общалась с другими участниками, пришло еще одно сообщение – на этот раз о взрыве у стадиона «Токио доум». Ближайшая станция к стадиону – «Суйдобаси», которая также находится на линии Собу. «Достаточно было ошибиться на одну станцию, и я попала бы под взрыв!» От этой мысли было не по себе. Даже закончив переписку с приятелями, Юкари продолжала рыться в поисках информации до глубокой ночи…
Микроволновка пискнула и затихла. Юкари машинально взяла чашку и, даже не насладившись ароматом, села за обеденный стол. Похоже, ранним утром произошел взрыв еще и в Кудане. Это всего в двух шагах от стадиона «Токио доум»! Юкари поискала информацию о жертвах, но найти не смогла. На душе стало легче, но поиск информации Юкари тем не менее не прекратила.
– Хорошо устроилась! – с язвительной улыбкой произнесла подошедшая мать. – Можно только позавидовать. В такое время чаи распивает…
Не обращая внимания, Юкари отхлебнула чай – и как раз пришло сообщение. Оно было от члена кружка, с которым они обменивались сообщениями прошлым вечером. Тот приглашал Юкари поболтать о взрыве в комнате кружка. В прохладной глубине легких Юкари ощутила слабый трепет. Ей тоже хотелось с кем-нибудь обсудить эту тему.
– Ты уходишь? Вечером возвращайся пораньше.
Ответив что-то неопределенное на привычный вопрос матери, Юкари поспешила в свою комнату.
Доехав до университета на автобусе, она прибыла в комнату кружка после десяти часов. Вечером была одна лекция, но необязательная для посещения, поэтому, когда Юкари увидела членов кружка, она полностью забыла о лекции.
– Слушайте, это вааще ужас!
– Реально опасно было!
– Это заброшенное здание знаменито. В интернете столько ссылок вылезает…
– Мы как раз в то время по этому району шатались. Искали, где бы еще выпить. А когда взрыв был, сидели внутри здания и ничего не слышали.
Юкари присоединилась к компании из четырех человек – парней и девушек – и стала поддакивать. Она и сама не заметила, как соединила ладони, лежавшие на бедрах. Холодок и трепет боролись в глубине ее души. Юкари все ждала, чтобы кто-нибудь спросил: «Ну а ты что, Юкари? У тебя как было? Ты ведь проезжала через “Суйдобаси”?»
«Смогу ли я как следует им ответить?» Чувство загнанности вчера вечером… Гудение в груди, когда утром проверяла новости… Необходимо донести это точно и по возможности в интересной форме.
Слова «ну а ты как, Юкари?» наконец прозвучали, но сразу за ними послышался голос: «Извините за опоздание, ребята». С этими словами в помещение вошел Хасуми, старший товарищ Юкари. Последний участник вчерашней встречи приподнял свои длинные и тощие руки и, едва успев сесть на свободный стул, продемонстрировал всем смартфон со словами:
– Посмотрите-ка на это.
Все окружили Хасуми и стали заглядывать в его смартфон. Юкари сделала то же самое. На дисплее была фотография молодой женщины, стоявшей предположительно в коридоре квартиры. Женщина смотрела в сторону камеры широко раскрытыми от удивления глазами. Одета она была в полицейскую форму.
– Как только я вернулся домой, ни с того ни с сего ко мне нагрянули эти.
– Чё, правда, что ли? Что ты такого сделал?
– Ничего я не сделал, дурак. Они всех жителей опрашивали. Видишь, тут толстая рука видна? Этот тип у них, наверное, сыщик. Я его сфоткал, и он так переполошился!.. Я реально приторчал.
Хасуми, подняв губу, объяснил, что сделал вид, что удалил фотографии, а на самом деле одну из них оставил.
– Сказали, что типа ищут какого-то человека, который ушел из дома и потерялся. И это в такое позднее время! Сразу видно, вранье голимое. Вот тут посмотрите: женщина в руке держит фотографию… Думаю, это фото того бомбиста.
– Ух ты! – послышались возгласы удивления.
Юкари тоже ахнула. Лицо преступника было у самого края фотографии, видны только его короткие волосы. И все равно выглядит он весьма подозрительно.
Хасуми в подробностях пересказал события прошлой ночи. Собравшиеся сопровождали каждое его слово возгласами удивления и шумными репликами.
– Судя по всему, полное ничтожество, – категорично заявил Хасуми. – На морде написано: жизнь не сложилась, все пошло прахом. Видно, нет другого способа привлечь к себе внимание людей, кроме как создать им проблемы. И есть же такие жалкие типы… Для них единственная радость – горе других людей. Хотел бы я разок встретить его. Спросил бы: «Чего ты добиваешься? У тебя совесть есть?» И тут же предложил бы ему сдохнуть.
Все выражали согласие. «Слушайте, на Акихабаре и раньше что-то такое бывало… Тоже ужасный инцидент…» С этой темы собравшиеся перешли к сплетням о своих знакомых:
– Знаете того типа на факультете? Он тоже какой-то странный…
– Такой-то и такой-то из другого кружка завели поддельные аккаунты и теперь каждый день пишут про других гадости и клевету…
От этих разговоров Юкари было некомфортно.
Накануне, придя на место встречи и узнав, что ее заботливой подруги не будет, она подумала: «Вот бы сейчас на этот район упал метеорит…» «В каком-то смысле мое пожелание сбылось». Подумав об этом, Юкари почувствовала боль в легких…
«Разумеется, я здесь ни при чем. Ни о каких бомбах не знала. Да если бы мне и предложили взорвать одну, я бы ни за что этого не сделала. Да, посиделки меня, может быть, и утомляют, но я как-нибудь потерплю… И горя я никому не желаю».
Впрочем…
– А у тебя, Юкари, что было?
– В смысле? – бестолково ответила она.
– В смысле – на платформе взрыва не было слышно?
– А… Ну… думаю, это было после того, как я села в поезд.
– А, вот как?.. Ладно. Ну и хорошо.
Все перешли к следующей теме:
– Серия взрывов – такое ведь впервые в истории?
– Не, в прошлом, наверное, было такое. Например, во время войны.
– Во время войны? Ты о каком времени говоришь?
– Во время войны – значит, во время войны.
– В последнее время тоже какие-то люди шумели про революции и все такое…
– В последнее время – это когда?
– Не знаю; в эпоху Сёва, наверное.
– Знаете… – Юкари наконец решилась вставить слово. Общие взгляды направились на нее. Она напрягла губы, которые хотели уже сомкнуться. – Круто это все.
«Круто?» Девушки из кружка нахмурились.
– Я в том смысле, что это ж впервые такое. Инцидент, и прямо рядом с нами…
– Слушай, Хосоно, – Хасуми скрестил руки и посмотрел на Юкари. – Что тут может быть «крутого»? Человек ведь умер!
У Юкари перехватило дыхание.
– Да, все так, но… я ж ничего плохого не имела в виду… Просто немного…
– Я тебя понимаю, но такое все же при людях лучше не говорить? А то в твоих человеческих качествах начнут сомневаться.
– Да. Простите меня… – затихающим голосом ответила Юкари и крепко закрыла рот.
Кто-то произнес:
– Но все-таки три взрыва и только один погибший – это ведь чудо, правда?
На что Хасуми ответил просто:
– Не в этом дело. Они там информацию дозируют. Все надо самим в Сети проверять. Полиция действовала с самого начала. В районе Кудан, похоже, еще до взрывов дороги перекрыли.
– Это что получается? Полиция знала – и не смогла предотвратить?
– Именно. Выставили себя на посмешище. К тому же и сейчас что-то скрывают от нас. Наверное, знают, когда взорвется следующая бомба.
– А-а, послушайте! Сейчас пришла информация: детские сады эвакуируют!
– Правда, что ли?.. Как все опасно!
– Говорят, начальные школы тоже…
– Не могу поверить. А здесь безопасно?
– Вау, это ж просто война!
– Может, лекции отменят?
Юкари тоже принялась искать информацию в смартфоне. Все так и есть: в Сети появились записи, сделанные, похоже, родителями и учениками. Речь шла о детских садах и начальных школах в районе Ёёги. У Юкари заколотилось сердце.
– А-а!
Один из членов кружка показал Хасуми свой смартфон. Вроде бы опубликовано лицо преступника.
– Да-да, это он! Тот мрачный дядька, фото которого держала вчерашняя полицейская.
Собравшихся охватило возбуждение. Он действительно выглядит опасным. Такой ведь может и сексуальным маньяком оказаться!
– Но почему они пришли в твой дом, Хасуми? Ты вроде бы в Нумабукуро живешь? Если ехать по Джей-Ар, то это же станция «Накано»?.. Юкари, твой дом ведь тоже близко?
У Юкари перехватило дыхание. Кое-как ей удалось слегка кивнуть.
– Я живу в Сэндагае, и расстояние довольно большое…
– Серьезно? А твоя семья как?
– Папа на работе, а мама дома…
– Ты, это, смотри, будь осторожна. Может произойти все что угодно. Правда. Хотя это все круто.
Круто?! Юкари передернуло, когда она услышала слово, за которое ее саму только что отчитали. Впрочем, она проглотила это. Круто… Да, действительно круто.
– Знаете, что я скажу, – с довольным лицом произнес Хасуми. – Смерти еще будут. Наверняка.
Юкари стало трудно дышать. Все рылись в поисках новой информации, галдели. Юкари не могла найти себе места. «Я хочу быть здесь. Но хочу и вернуться домой. Хочу быть вместе со всеми – и хочу быть одна». Кислород бурлил у нее в крови.
– Слушайте, это вообще ужас! – прокричал кто-то. – Пишут, что в парке Ёёги был взрыв! Что это вообще? Ой…
В Сети опубликовали видео. В клубах пыли было видно, что несколько человек лежат на земле. На других кадрах – суетливо бегающие полицейские и медики из команд скорой помощи. Слышны голоса, зовущие на помощь. Раздаются приказы, звучащие как громкая брань.
Все с хмурыми лицами принялись искать видео и информацию. Юкари трясло. Это уже не шумиха в Накано. Ёёги находится совсем рядом с ее домом.
Помимо воли в душе у нее раздалось: «Круто!»
– Ну вот, посмотрите… – услышала Юкари бормотание старшего товарища. – Снова погибшие. Я ж говорил…
Юкари посмотрела на выпяченные губы Хасуми и почувствовала тошноту. Решила: пора уходить. И одновременно подумала: «Мне тоже казалось, что так будет».
2
– Вы не сядете? – обратился Судзуки к Руйкэ. Его рука показывала на стул с трубчатыми ножками, на котором только что сидел Киёмия. – Ну вот, а я был уверен, что вы проявите смелость и сыграете со мной…
Стоявший рядом с опустившимся на пол Киёмией Руйкэ посмотрел сверху вниз на Судзуки.
– Я ведь прав, господин Руйкэ? Я ж разбираюсь в таких вещах. Это мой конек: я чувствую мысли людей. Вы все время желали этого. Думали: «Я тоже хочу поговорить с ним. У меня это получится лучше…» Господин Киёмия, похоже, на это внимания не обращал, но вы всегда были у меня в поле зрения. Я до зуда чувствовал, как вы прямо извиваетесь, не находите себе места. На вашем лице читалась зависть к господину Киёмии – за то, что не вы, а он со мной разговаривает. В ваших глазах читалась надежда, что господин Киёмия потерпит неудачу… – Вглядывавшиеся в лицо Руйкэ глаза Судзуки расширились. – Вы ведь это понимали? – произнес он, ощерясь. – У вас и предчувствие было: господину Киёмии это не по силам, рано или поздно он допустит промах.
Судзуки посмотрел на Руйкэ, который никак на него не реагировал, и развел руками.
– Хм, странно… Неужели вы испугались? И что теперь? Вместо господина Киёмии опять будет тот сердитый господин сыщик? Не знаю, но как-то мне кажется, что это окажется не самое мудрое решение. Извините, что я повторюсь, но мое мистическое озарение перестает работать, когда на меня кричат. Когда атмосфера становится напряженной, меня автоматически клонит в сон. Наверное, потому, что я так всю жизнь жил. На меня часто злились. Я забывал о делах, которые должен был делать. Или не выполнял поручения, которые мне давали, хотя никаких дурных намерений у меня не было…
– Господин Судзуки, – резко произнес Руйкэ. – Помолчите-ка немного.
Судзуки широко раскрыл свои круглые глаза, а затем судорожно засмеялся. «Хи-хи-хи».
– Хорошо, хорошо, я вас понял. Сделаю так, как вы говорите. Но, господин сыщик, пожалуйста, войдите немного и в мое положение. Смотрите, что сделали с моим пальцем. Мне ужасно больно. Настолько больно, что я, кажется, могу потерять сознание. Настолько, что если я не буду шевелить ртом, то потеряю сознание. Мне так плохо, что никакое мистическое озарение сейчас в принципе не может проявиться.
– Вы получили по заслугам. Разве не так?
– О, как вы заговорили! Это что, такая работа у господ сыщиков – ломать пальцы людям во время следствия? Вы только взгляните! Так изогнулся, что прямо сцена пытки в шпионском фильме…
– Вам так весьма идет, – безразлично произнес Руйкэ.
Лицо Судзуки расплылось в улыбке.
– Господин Исэ, пожалуйста, принесите из медпункта аптечку. А также обезболивающее средство.
– Что?
– И побыстрее!
Ошеломленный Исэ встал, будто в нем включился тумблер. Когда он выходил из комнаты, Руйкэ окликнул его в спину:
– И еще одно: прошу вас не рассказывать никому о том, что здесь произошло.
Обернувшийся в его сторону Исэ вновь произнес:
– Что?
– Не надо рассказывать никому. Это строго секретно. Молчание – золото. Как бы то ни было, всячески рассчитываю на ваше содействие в этом вопросе.
Исэ направил беспомощный взгляд на Киёмию. Не дожидаясь реакции последнего, Руйкэ поторопил его: «Побыстрее!» – и вытолкал из комнаты.
– К чему все это? – послышался голос Киёмии.
Он попытался встать и зашатался. Руйкэ протянул ему руку. Кое-как собравшись с силами, Киёмия произнес:
– Не надо по пустякам проявлять заботу обо мне. Как бы жалок я ни был, я не намерен опускаться до того, чтобы скрывать свое поражение. Я отвечу за случившееся.
– Да, разумеется. Пожалуйста, когда-нибудь, как и полагается, вспорите себе живот. Правда, это можно оставить на потом.
Киёмия скривил лицо – не столько из-за наглых слов Руйкэ, сколько потому, что не мог понять его истинных намерений.
– Если мы доложим руководству, вас, господин Киёмия, скорее всего, отстранят от дела. И тогда, как сказал Судзуки, на ваше место назначат того бешеного следователя. А на него в данном случае рассчитывать не приходится. Тут тебе не мелкий бандюган с интеллектом в минус шестьдесят пять баллов. Я не хочу называть его некомпетентным. Просто это как в игре «Камень, ножницы, бумага»: одни противники ему подходят, а другие нет.
Проводив все еще находившегося в замешательстве Киёмию до стула, Руйкэ слегка выдохнул.
– Продолжать дознание должны вы, господин Киёмия.
Тот потерял дар речи. «Что за глупости? Я ведь облажался по полной. Ты что, хочешь, чтобы я испытал новый позор? Игра ведь уже закончена. Мне не по силам бороться с Судзуки. Я не смогу его переиграть. Да и сам Судзуки не будет вести игру с таким, как я. Какой бы вопрос я ему ни задал, он больше не даст мне ни одной подсказки».
– Ты ведь и сам понимаешь, что мне это не по силам?
– Да, понимаю. Но… – повторил Руйкэ. – И все равно лучше, если допрос будете вести вы, господин Киёмия.
Ком подкатил к горлу сыщика. В его душе пронеслись самые разные эмоции: гнев, унижение, насмешка над собой, жалость. Судзуки со скучающим видом ждал, баюкая свой покореженный палец и показывая, как ему больно. Один только вид этого человека вызвал у Киёмии учащенное сердцебиение. Это не только ненависть. Это еще и трепет. «Я стал испытывать страх перед Судзуки. Я ввязался в противостояние с ним, и теперь на мне лежит ответственность за жизни многих людей. Он вытащил наружу мою истинную природу. Форму моей души. Все это наводит на меня ужас. С этой ношей я не в силах справиться».
– …Надо доложить руководству. И запросить его указаний.
– Предлагаете следовать правилам?
– Да. В противном случае ты станешь таким же, как я.
– Господин Киёмия…
– Все, хватит. Разговор закончен. Меня сменят, я передам дела, представлю рапорт. Буду ждать наказания. Меня это устраивает. Это все, на что я способен.
Киёмия попытался встать со стула, но Руйкэ схватил его за плечо и остановил.
– И вас устроит, если из-за этого следования правилам погибнут люди?
– Что ты хочешь сказать?
– Представьте, что на противоположной стороне дороги на человека напал какой-то хулиган. Вы не побежите его спасать, потому что горит красный свет светофора? Смиритесь с тем, что ничего нельзя поделать? – Детское лицо Руйкэ приблизилось к Киёмии настолько, что можно было чувствовать его дыхание. – Как бы это ни было обидно, но таковы декорации в спектакле, который устроил Судзуки. Мы не имеем права просто стоять перед декоративным светофором. Если вы не можете справиться с ним, это сделаю я. Но тогда, пожалуйста, помогите мне.
«Ты к этому все подводил? Городил весь огород этот ради того, чтобы я согласился на твое предложение? Ради этого болтал даже то, чего у тебя и в мыслях не было? “Лучше, если вы, господин Киёмия, будете вести допрос…”»
В этой следственной комнате нет «магического зеркала» для наблюдения снаружи, здесь не записывается ни звук, ни изображение. Поэтому достаточно, чтобы Киёмия согласился. И еще – чтобы Исэ печатал протокол. Тогда допрос сможет вести и тот, у кого на это нет полномочий. В тексте протокола все это можно будет скрыть.
Руйкэ ждал ответа. Не моргая, он продолжал смотреть на Киёмию.
Вспомнились те опасения, которые тому приходилось слышать по поводу эмоционального облика Руйкэ: «У него чрезмерное интеллектуальное любопытство; имеются гедонистические наклонности; отсутствует эмпатия к преступникам и жертвам преступления».
– Я перейду дорогу. Даже если это будет автодром, по которому машины носятся со скоростью в двести километров в час.
Лицо Руйкэ слегка покрылось краской, глаза за круглыми очками казались возбужденными. У Киёмии возникло подозрение. «Ты искренне хочешь остановить преступления? Или же…»
Вернулся Исэ. Руйкэ жестами приказал ему обработать сломанный палец Судзуки. Если б с ним пришел еще кто-нибудь, замысел Руйкэ рухнул бы. Однако Исэ не проговорился, как и было приказано. Он вернулся так, чтобы его никто не заметил. Сердце Киёмии дрогнуло – непонятно, от облегчения или страха.
Внезапно громко зазвонил его смартфон. Это был интендант Столичного управления полиции.
Стоило Киёмии выйти из комнаты и ответить на вызов, как в его ухо ворвалась ругань:
– Это беспрецедентный провал! Что же ты сделал?! И как теперь будешь отвечать за это?
Вздох Киёмии был коротким и глубоким.
– Меня заменят?
– Если хочешь бросить это дело…
На такое невозможно ответить «да». Между слов интенданта скрывался намек. «Если сейчас откажешься вести это дело, на тебе будет клеймо непрофессионала». Одновременно его слова выглядели как ход в игре: в случае чего всю ответственность можно будет свалить на Киёмию. Уже принято решение о том, что руководство полиции выступит с извинениями. Там оно, наверное, захочет списать все на некомпетентность и самовольные действия работников на местах, рассчитывая, что при таком объяснении причин произошедшего можно будет как-то рассчитывать на прощение. Отсутствие аудио- и видеозаписи они, наверное, спишут на то, что «таково было пожелание Судзуки, а Киёмия пошел у него на поводу».
У него больше не было ни желания защищаться, ни практического расчета. «Если скажут оставить это дело, оставлю. Сил сопротивляться такому решению у меня уже не осталось». Так рассуждал Киёмия. До недавнего момента…
– Доверьте это дело нам, – с отчаянностью в голосе произнес он. – Мы обязательно переиграем Судзуки. Точнее, так: переиграть его можем только мы.
Ответа не последовало. Киёмия, собравшись с силами, произнес, обращаясь к нерешительной тишине в трубке:
– Никаких проблем для вас мы не создадим.
Три секунды ожидания.
– Ладно, – прозвучал резкий голос интенданта. – Но тогда так: хоть умри, но результат должен быть.
Вернувшись в следственную комнату, Киёмия обменялся взглядом с Руйкэ. Наверняка интендант воспринял его слова так: «Дайте мне шанс реабилитироваться! Головой своей отвечу…» «Не сомневаюсь, это было именно то, что он хотел от меня услышать. Хотя при этом наверняка не догадывается, что меня сменит этот коротышка…»
– Смотри, Руйкэ, – с усилием произнес Киёмия. – Напортачишь – тебе тоже придется отвечать.
Его тонкие губы изобразили жестокую улыбку. Он непроизвольно сжал кулаки, ногти впились в кожу. Это был трепет, совсем немного отличавшийся от того, который он испытывал перед Судзуки.
Исэ закончил бинтовать палец подозреваемого и дал тому таблетку обезболивающего. Руйкэ с планшетом в руке подошел к металлическому столу. Его кроссовки по-прежнему были ужасно белыми.
– Вам в туалет не надо? Разговор будет долгим.
– Не надо, – ответил Судзуки. – Признаюсь, когда мне сломали палец, я немного обмочился. Ничего страшного?.. Меня самого все устраивает.
– Пожалуйста. Как будет угодно.
Руйкэ расположился напротив Судзуки. Севшему на место помощника Исэ Киёмия написал записку: «Продолжай писать, что допрос ведет Киёмия». Лицо Исэ выразило недоверчивость, но, встретив жесткий взгляд Киёмии, он молча кивнул.
– Что ж, господин Судзуки, начнем уничтожение оборотня.
– Правда? – Судзуки глубоко вздохнул и понурился. – А вы, однако, невежливый человек.
– Моя фамилия – Руйкэ. Слово «оборотень» означает, разумеется, преступника. Никто, кроме самого преступника-бомбиста, не будет сердиться из-за этого слова. Или ты настолько туп, что тебе надо такое растолковывать?
– Ха-ха! – Судзуки хлопнул в ладоши, скривил лицо, показывая, как ему больно, затем вновь засмеялся. – Ха-ха-ха… Потрясающе! Сколько неприязни. Вы что, «язвительным стендапом» занимаетесь? Но правильно ли вы поступаете? Вам же не за что зацепиться, кроме моего мистического озарения.
– Это было просто приветствие. Говорить «здравствуйте», касаясь тремя пальцами
[60] пола, – слишком чопорно. Еще крапивница по коже пойдет…
– У вас нездоровый вид, господин сыщик.
– В следующий раз подарю вам зеркало. И еще, господин Судзуки: моя фамилия – Руйкэ.
– О, извините, я забыл ее… Это все моя бестолковая голова. Я ж тупой Тагосаку.
– Я знаю.
Маленькая спина Руйкэ наклонилась вперед. Положив руки на стол, он произнес:
– Ну что, начнем игры второго тура? Если я смогу найти и обезвредить установленные бомбы, значит, победил я. А заодно раскрою подробности, касающиеся этого дела.
– У вас замечательный настрой. Но, простите, в чем тут для меня выгода?
– Вы сможете насладиться игрой.
Лицо Судзуки расслабилось.
– Без стимулов ваше мистическое озарение ведь работать не будет, правильно? Можем сыграть в «Девять хвостов», а можете придумать какую-нибудь другую игру, мне все равно. В любом случае я составлю вам компанию.
– «Девять хвостов» – не выдумка. Эта игра наверняка где-нибудь существует… Где-нибудь в Японии. – Подобно Руйкэ, Судзуки наклонил вперед верхнюю часть тела. – Впрочем, приятно, что с вами можно быстро договориться. Что же касается второго тура, то он…
Раздался громкий стук отодвинутого стула. Киёмия посмотрел на соседнее место. Исэ стоял на ногах. Он не отрываясь смотрел на свой лэптоп, беззвучно открывая и закрывая рот.
– …То он уже начался. Или же, господин Исэ, уже закончился?
Киёмия заглянул в лэптоп. Информация по последствиям взрыва в парке Ёёги обновлялась. Подтверждена гибель одиннадцати человек, более сорока человек получили ранения разной тяжести. Киёмия стиснул задние зубы и кулаком ударил себя в грудь. Это худший из возможных исходов. Но разве такая информация может вывести Исэ из равновесия? Подавив желание закрыть глаза, Киёмия стал читать самые свежие сводки. Взрыв в частном доме в Икэдзири, район Сэтагая. В результате взрыва бомбы, предположительно установленной на полу этого дома, пострадал сержант Тайто Ябуки из отделения Ногата; он без сознания, в критическом состоянии.
То же самое отделение полиции! Неудивительно, если Исэ знает этого человека. И все же вид у него был странным. На его лице читалось нечто большее, чем удивление и тревога, – на нем отпечатался страх.
Руйкэ возился со своим планшетом. Проверил информацию – «понятно» – и, глядя на Судзуки, сказал:
– Ты, значит, съел господина Исэ?
Губы Судзуки растянулись.
– Съел?! – Он притворно клацнул зубами. – Я часто ем то, что не могут есть другие, но вцепиться зубами в человека – нет, такого со мной никогда не было. Давным-давно я встретил девушку с такими наклонностями, и она один раз укусила меня. Может быть, на мне и сейчас есть отпечаток ее зубов…
– Судзуки! – Исэ ударил кулаком по стене. – Сволочь!..
«Ты что, предал меня?» Он не произнес эти слова, но именно они послышались Киёмии.
– Я все расскажу. Затем мы выясним информацию про девочку Минори, и тогда станет ясно, кто ты такой!
– Минори? – Судзуки с недоумевающим видом слегка пожал плечами. – Это еще кто?
Исэ остолбенел. До него дошло. Судзуки обвел его вокруг пальца. Манипулировал им, как хотел.
– Сядь, – приказал Киёмия. Исэ готовыми заплакать глазами посмотрел в его сторону. Его взгляд заключал и мольбу, и желание оправдаться. «Ладно уж, садись…» – Киёмия потянул за одежду Исэ и силком усадил его на стул. И заставил рассказать обо всем, что было между ним и Судзуки.
Это было самое банальное и глупое из всего, что можно было представить. Разумеется, забытый смартфон был наживкой со стороны Судзуки. Тот рассчитывал, что следователи, узнав адрес, автоматически направятся в этот дом. Кто бы туда ни пошел, бомба-ловушка в любом случае должна была сработать. Но тут Судзуки встретился персонаж по фамилии Исэ, и он решил использовать его в качестве необязательной приправы к своему блюду.
Исэ опустил голову, обхватил руками свои плечи и затрясся. Его зубы лязгали, глаза закатывались. Вид Исэ не вызывал ни жалости, ни презрения. Возбуждение Киёмии еще не прошло, но он понимал, что коллега, наверное, уже сломался. «Тем не менее выпускать его из этой комнаты нельзя – пока мы продолжаем играть не по правилам».
– Господин Киёмия, я…
– Замолчи. Если хочешь, чтобы я помог тебе выкрутиться из этой ситуации, оставайся здесь и сиди тихо.
Не дожидаясь ответа Исэ, Киёмия размял пальцы и придвинул к себе лэптоп. «Единственный, кто может дальше составлять протокол, это я сам».
– Грязными приемчиками пользуешься, господин Тагосаку. – Манера речи Руйкэ внезапно стала развязной. Удивленный этой грубостью, Киёмия решил подправить формулировку и убрать упоминание о том, что Судзуки манипулировал Исэ. И напечатал: «Грязными приемчиками пользуетесь, господин Судзуки».
– Грязными приемчиками?! Это я-то?! Бросьте эти шутки! То, что сказал господин Исэ, – полный вздор. Он оговорил меня. Я не имею ни малейшего представления об этом.
– Кстати, нам удалось получить твой смартфон. Он попал под взрыв, и мы были готовы к тому, что от него ничего не останется. Но, знаешь, современная электроника на удивление прочная. В смартфоне, наверное, есть и о тебе информация?
– Как знать… Если это мой смартфон и если я его потерял, то что-нибудь в нем должно быть.
– Хм… Информации становится все больше и больше. Написано, что частный дом, в котором был взрыв, – шерхаус, внутри которого была куча всякого лабораторного оборудования.
– Руйкэ!
– Ничего страшного. Тут нет сведений, которые нам выгодно было бы скрывать от этого типа. Будем играть в открытую. В открытую, правда, Тагоша?
– Я не против такого фамильярного обращения. Звучит так, будто мы закадычные друганы. Всегда мечтал о таком.
– Рано или поздно ты пожалеешь. О том, что встретил меня. Так пожалеешь, что ночью спать не сможешь.
– С нетерпением этого жду.
Руйкэ фыркнул. С позиции Киёмии выражения его лица видно не было.
– О как! Там, оказывается, было видео с Юко Хасэбэ. Наверное, его предсмертное обращение… Интересно, что бы это значило?
– Не знаю. Если что-то такое есть, я тоже хотел бы посмотреть.
– Погибшим от взрыва был, похоже, сын Хасэбэ. Правда, есть показания свидетелей, что он к этому времени уже был мертв…
– Мне жаль. Жаль, когда кто-то умирает. Выражаю свои соболезнования.
– Ты ведь жил вместе с ним?
– Что? – Судзуки сделал круглые глаза. – Я?! Вот как?
– Не прикидывайся. Установлено, что сын Хасэбэ был жильцом этого шерхауса. А Ябуки направился туда по твоей наводке. Изобразить, что ты не при делах, не получится.
– Я забыл, господин сыщик. Я ж вам много раз говорил: я был пьян, у меня потеря памяти.
– И при этом ты помнишь результат матча «Дрэгонс»?
– Я слышал, существует много видов амнезии. Это настоящая загадка человеческого организма, которую не постичь здравым смыслом.
– Твои симптомы, как я посмотрю, весьма тяжелые. Ты даже фамилию мою никак запомнить не можешь.
– Простите меня. У вас сложная для запоминания фамилия.
– Руйкэ. Всего три слога – «ру», «и», «кэ». R. U. I. K. E… Слышь, Тагоша, – Руйкэ откинулся на стуле. – Получается, остался один тур?
– Получается. Если верить моему мистическому озарению.
– Наше общение будет на удивление непродолжительным.
– Это очень грустно. Мы ведь стали закадычными друганами.
– А каковы будут условия в игре третьего тура?
– Условия?
– Есть же причина, по которой ты разбил все на три тура? В первом туре использовались бомбы с часовым механизмом. Во втором туре – бомба-ловушка. Ты же не станешь в последнем туре повторять тот же прием, что и раньше? Если повторишь, то и ладно, я над тобой смеяться не буду. Но для тебя же это вопрос принципа. Тебе же нужно, чтобы взрыв произошел при каких-то определенных условиях. Мне, по крайней мере, так кажется.
Судзуки не стал отвечать.
– О, я был прав? Смотри, я уже добился первого твоего сожаления…
– Я что-то могу получить, если накопится много сожаления?
– Я ж сказал: подарю тебе зеркало. – Руйкэ положил оба кулака на металлический стол. Положил их на ширине своих плеч – прямо как маленький ребенок, ожидающий свою порцию еды. – Только вот не знаю, будешь ли ты еще дышать к моменту, когда у тебя накопится сто сожалений…