Учжин, мягко улыбнувшись, произнес:

– Хочешь, покажу тебе кое-что невероятное?

Сучжон удивленно посмотрела на него, а отец тем временем взял ее за руку и повел к двери. В лагере, помимо них, находились другие любители походов, которые, как и они, приехали, чтобы застать волшебный восход солнца. Одни крепко спали после утомительной дороги, другие еще ворочались в кровати. Никто из них пока не вставал и не покидал свой домик.

– Но ведь на улице дождь, – произнесла Сучжон, высунув голову на улицу.

Каково же было ее удивление, когда она взглянула на ясное ночное небо. Девушка отчетливо слышала стук капель, но дождя не было. Не веря своим глазам, она еще несколько раз выглядывала на улицу, чтобы удостовериться в этом.

– Странно… Я же слышу дождь, – пробормотала Сучжон.

Улыбаясь, Учжин наблюдал за реакцией дочери. Будучи бывалым туристом, он привык к подобным вещам. Но дочь поднялась в горы впервые…

– На какой высоте мы сейчас находимся? – спросил он.

– Тысяча девятьсот пятнадцать метров.

– Это высота самого пика Чхонванбон. А здесь тысяча семьсот пятьдесят метров. Посмотри внимательно, мы выше облаков.

– И что с того?

– А то, что облака находятся под нами и именно там идет дождь.

– Ничего себе! – воскликнула Сучжон и вновь посмотрела на небо. Отовсюду доносился шум ливня, стучавшего по листьям деревьев, а на ночном небе ярко сияли далекие звезды.

– Давай немного посидим вон там, – внезапно сказала девушка и, не дожидаясь ответа отца, направилась к ступенькам.

Спать им расхотелось. Спустившись к соседнему зданию, они увидели место для отдыха, где стояли деревянные столы, стулья и лежаки.

– Папа, тут тоже был дождь! – воскликнула дочь, трогая стул рукой.

Местами он был влажным, поэтому Сучжон несколько раз спросила у отца, можно ли ей присесть.

– Но как ты по звуку понял, что льет под нами?

– Если б лило над нами, ты услышала бы стук капель по крыше.

Сучжон, кивнув, посмотрела на небо. Учжин повернулся навстречу ветру, дувшему из леса, сделал глубокий вдох и сел напротив дочки.

Стояла свежая июньская ночь. Было прохладно – возможно, из-за дождя. В воздухе витал запах старых деревьев. Учжин наслаждался этим необычным ароматом. Говорят, в горах дышится легче… Сам того не замечая, он несколько раз глубоко вдохнул. Спросил:

– Не спится?

– Пап, ты что? Как можно спать, когда у нас над головами такая красота!

Учжин напомнил, что на рассвете им нужно вставать, поэтому пора возвращаться в лагерь, но Сучжон не собиралась никуда уходить. Она развалилась на лежаке, чтобы лучше было видно звезды. Отец последовал ее примеру, чувствуя спиной неровную, твердую и влажную древесину.

Звезды на ночном небе сверкали как тысячи огней. Свет нигде не горел, поэтому их было так четко видно. Учжин смотрел лишь на мерцавшие вдали точки.

– Папа, а ты знал, что наша Вселенная на семьдесят три процента состоит из темной энергии и на двадцать три процента из темной материи? – прошептала Сучжон спустя некоторое время. Казалось, будто она рассказывает самый страшный секрет в мире.

– А оставшиеся четыре процента? – поинтересовался Учжин.

– Туда входят звезды, Солнце, планеты и Млечный Путь. Все, что мы сейчас видим.

Учжин не знал, правда ли это, но, глядя на ночное небо, чувствовал, что такое возможно. Как бы много звезд ни сияло над головой, бо́льшую часть пространства занимала тьма.

– А что такое темная материя и темная энергия? – спросил он.

– Этого не знают даже ученые. Материю называют темной… потому что она существует, хотя и не видима человеку. Может, ее назовут как-то по-другому, когда поймут, что это такое. Я слышала, что ученый, открывший ее существование, получил Нобелевскую премию.

Невидима, но существует… Учжина заинтересовал сам факт, что пространство между звездами совсем не пустое и что ученые смогли доказать это научным путем. Дочь снова и снова удивляла его своими знаниями.

Сучжон с детства обожала энциклопедии про звезды, и к седьмому классу это переросло в серьезное увлечение астрономией. Она постоянно брала из библиотеки книги про Вселенную, созвездия и небесные тела.

Когда дочка была маленькой, Учжин всегда ее понимал. Но чем старше она становилась, тем больше незнакомых слов он слышал. Вот Сучжон перешла в седьмой класс, очутилась совсем в другом мире – и настала его очередь удивляться. Темы, которые она изучала, были намного сложнее тех, что когда-то довелось постигать ему. Раньше Учжин учил свою дочь, но теперь они поменялись ролями. Он всегда видел в ней ребенка… Когда же его дочь успела так повзрослеть?

– Папа, а ты знаешь, чем отличается звезда от планеты? – спросила девушка.

– Ну, звезда – это звезда, которую мы видим в небе, а планета… что это? – Он быстро признал, что не знает ответа, и ждал пояснения Сучжон.

– Звезды – это небесные тела, которые сами излучают свет, как, например, Солнце. А планеты – это существа, которые живут под светом звезд.

– Тогда в нашей семье звезда – это ты, а планеты – мы с мамой? – спросил Учжин.

– А вот и нет. Наша звезда – мама. Мы же с тобой без нее не выживем, – пошутила Сучжон, изо всех сил пряча улыбку.

Учжин испытывал невероятное счастье оттого, что пошел в поход вместе с повзрослевшей дочерью. Тем временем она продолжала подшучивать над отцом.

Он всегда жалел, что Сучжон слишком быстро взрослела, но во время таких разговоров гордился ею, говоря себе, что в будущем они станут хорошими друзьями. Но его дочь уже сейчас могла взять на себе эту роль. Что же будет дальше?

После совершеннолетия он научит ее правильно пить. Расскажет, как распознать достойного молодого человека. И хотя ему было тяжело об этом думать, однажды выдаст ее замуж…

– Пап, смотри, вон та звезда называется Арктур. – Сучжон показала на небо. – Вон там, над Большой Медведицей. – Она отсчитала звезды, образовывавшие ручку ковша, и указала на более яркую точку над ними. – Это самая яркая звезда в созвездии Волопаса, в двадцать раз больше Солнца. Я видела ее в телескоп, она такая красная…

Невероятно, что Сучжон нашла Большую Медведицу и созвездие Волопаса среди множества звезд, запомнила названия и характеристики каждой. Это напомнило Учжину о том, что она мечтает стать астрономом и уговаривала его купить ей телескоп. Он стоил дороже, чем думал Учжин, они не могли себе такое позволить. А с женой и говорить было нечего – она сказала бы, что это слишком дорогой подарок для школьницы. Сучжон умоляла его, говорила, что сама накопит. И однажды действительно начала откладывать часть карманных денег в копилку. По воскресеньям в свободное время она приходила в мастерскую к отцу и помогала мыть машины. Увидев ее энтузиазм, Учжин подумал, что стоит рассмотреть телескоп как подарок дочери на день рождения. Жена, конечно, начала бы его пилить, но ради счастья Сучжон мужчина был готов потерпеть.

– Как же много звезд, – произнес он.

– Правда? А зимой их видно еще лучше, потому что воздух чистый. Это идеальное время года, чтобы наблюдать за созвездиями.

– Правда? Тогда вернемся сюда зимой, – предложил Учжин.

– Ты не шутишь? – Сучжон вскочила со стула и посмотрела на отца. Несмотря на темноту, она отчетливо видела его лицо. – Пап, тогда, может, поедем в обсерваторию?

Она сразу же начала искать в телефоне, куда можно было бы съездить, перечислила города, где находятся обсерватории, и спрашивала у отца, что лучше. В ее голосе вновь зазвучали нотки детского восхищения.

– А мы можем посетить все?

– Все? – удивился Учжин.

– Да! Обсерваторию Чунмисан в Янпхёне, обсерваторию Пёльмаро в Ёнвоне, а еще Хвансон, Тэчжон, Кимхе… их так много!

– И ты предлагаешь посетить их все?

– Да, можно по одной за поездку… Так и решим. Это мой жизненный список.

– Жизненный список?

– Да, дела, которые я хочу сделать до того, как умру. В прошлом году наш учитель сказал, что хочет бросить работу в школе и путешествовать по миру. И его жизненный список – объехать сто стран на велосипеде.

– Это… впечатляет.

– А я в будущем хочу поехать в Южное полушарие и увидеть звезды, которых у нас нет.

– Как здорово… А меня возьмешь? – спросил Учжин.

– Хм… я подумаю, – с улыбкой ответила Сучжон и вновь откинулась на спинку стула.

После они какое-то время молчали. Внезапно дочь спросила:

– Папа, а какой у тебя жизненный список?

– У меня?

Учжин задумался. Он не мог вспомнить, о чем мечтал. Всегда ли у него не было желаний или они померкли в тени жизни? Учжин копался в памяти, пытаясь найти ответ.

– Я его уже выполнил, – наконец ответил он.

– Правда?

– Да. Я хотел быть счастливым с тобой и мамой. А еще хочу, чтобы у тебя появился братик или сестричка.

– Тогда давай сделаем тебе новый список.

– Мой план на жизнь – делать все, что ты захочешь.

– Тогда давай планом нашей семьи станут поездки во все обсерватории страны. Что думаешь?

Учжин широко улыбался, слушая рассуждения дочери.

– А мама поедет с нами? Она же не любит походы. В этот раз тоже отказалась, – продолжала Сучжон.

– Да ладно тебе, нам сейчас и так хорошо… – Он посмотрел на дочь. Его глаза светились безграничной теплотой.

Учжин представил, как они вместе объездят все обсерватории. Это была замечательная идея. Чем старше дети, тем меньше времени они проводят с родителями. Сейчас у них на первом месте учеба и посиделки с друзьями. Было бы хорошо, если б они с этого дня в свободное время срывались вот в такие внезапные поездки… Учжин обещал, что приложит все силы, чтобы воплотить в жизнь планы дочери.

Но он не смог сдержать обещание.

22 декабря 2014 года, спустя девятьсот тридцать один день после их разговора под звездным небом, Сучжон убили. Ей было шестнадцать.

В зимнее солнцестояние, когда самая длинная ночь и самый короткий день.

Эта ночь стала самой темной и длинной в жизни Учжина.

2

Ничего нельзя было сделать. Врачу «скорой помощи» оставалось только официально подтвердить смерть.

Жену Учжина перевезли в морг. Он нетвердой походкой дошел до холла и привалился к стене. В голове было пусто. Мужчина не знал, что ему делать. Он медленно опустился на пол, протянул вперед ноги и начал царапать пол пальцами одной руки, закусив кулак другой и пытаясь сдержать крик.

«Это всего лишь сон…»

Ему хотелось проснуться, поэтому Учжин еще раз со всех сил укусил кулак. Но боль казалась тенью, отражавшейся в водной глади, ее не достать рукой. Он не чувствовал боль от укусов, но жгучая рана на сердце возвращала его в суровую реальность.

– Хватит себя калечить, – произнес приехавший следом Тхэхён и оттащил руку Учжина от рта. На тыльной стороне ладони был отчетливо виден след от зубов.

Тхэхён помог ему подняться и сесть на стул. Он задавал вопрос за вопросом, и Учжин постепенно стал приходить в себя и осознавать, что произошло.

– Как твоя жена? – сперва спросил Тхэхён, еще не зная, что та умерла. Он примчался в больницу прямо с работы, забыв переодеть тапочки.

Они познакомились с Учжином шесть лет назад, когда Тхэхён открыл кафе напротив его автомастерской. Этот человек подкупал своей добротой и дружелюбием, поэтому быстро завоевал расположение всех работников мастерской. В перерывах между работой он первым делом бежал к ним, приносил с собой свежие закуски к рису и развлекал всех своими шутками и разговорами.

– Знаешь, как я удивился, когда впервые встретился с тобой? – сказал как-то раз Тхэхён за рюмкой сочжу, доставая из бумажника маленькую черно-белую фотографию. На ней был изображен студент с короткой стрижкой. – Это мой брат, – продолжил он. – Фотография с выпускного. Вы с ним похожи как две капли воды.

Увидев изображение, Учжин признал, что на первый взгляд действительно было определенное сходство. Тхэхён, конечно, явно преувеличивал, однако Учжин решил не возражать и просто кивнул в знак согласия.

Он, как никто другой, знал, что значит скучать по ушедшему из этого мира человеку. Родители Учжина погибли в аварии, и до сих пор он, сам будучи отцом прекрасной дочери, впадал в ступор, когда видел людей, похожих на его отца.

– Я подумал, что мой старший брат воскрес, – произнес Тхэхён.

Тогда Учжин впервые услышал эту историю. Другу было девятнадцать, когда ему позвонили и сказали, что брат умер в армии.

– Тогда я пересдавал экзамены, – продолжал Тхэхён. – Но постоянно что-нибудь происходило, поэтому на учебу не хватало времени. Услышав, что мой брат умер, я подумал, что лучше б умер я… Он всегда был лучшим в семье, в школе, лучше всех сдал экзамены и мог выбрать любой университет. Все ему завидовали. Брат был гордостью родителей, не то что я. Благодаря ему родители воплотили в жизнь все свои амбиции, поэтому я мог жить, как хотел. Но…

Его брат решил пойти в армию. Он считал, что если Тхэхён поступит в университет, родители финансово не смогут тянуть обоих сыновей. Поэтому, на правах старшего ребенка, выбрал армейскую службу, чтобы маме и папе стало проще.

– Но ведь я… Я даже и не думал об университете. Просто хотел устроиться на какую-нибудь работу. Почему…

Изрядно выпивший Тхэхён уткнулся в плечо Учжина и заплакал, прося прощения. Непонятно, к кому он в тот момент обращался – к товарищу или к брату. Это было неважно.

Учжин принимал его скорбь. Тхэхён относился к нему как к своему брату, а к Хэин – как к сестре. Когда три года назад они потеряли дочь, были разбиты и опустошены, именно он взял на себя все хлопоты. До этой ситуации Учжин считал его просто дружелюбным соседом, но теперь полагался на него как на младшего брата. Даже больше, чем на родного двоюродного. Кровные узы для него не имели никакого значения.

Кажется, Тхэхён все еще ничего не знал о Хэин, хотя уже долгое время находился в отделении «скорой помощи».

– Ее перевезли в морг, – коротко произнес Учжин.

Тхэхён, потрясенно замолчав, закрыл лицо руками, не в силах скрыть отчаяние.

– Что?.. Да что, черт возьми, происходит? Что за ерунда? – бормотал он.

Учжин не ответил.

– Зачем ее отвезли в морг? – спросил Тхэхён, посмотрев на него. – Та соседка… Она должна была не мне звонить, а вызвать спасателей… Нет, должна была побежать на крышу и схватить Хэин!

Представив свою жену на краю крыши, Учжин вновь начал проваливаться в пучину беспамятства. Он не слышал причитаний Тхэхёна, голос которого не пробивался сквозь толщу воды, окутавшей его сознание. Он не замечал, что кто-то в холле выкрикивал имя его жены, ища родственников. Пол и потолок ходили ходуном; в глазах помутнело, скрутило живот. Учжин сидел на стуле в больнице, но вокруг было так темно и холодно, будто он оказался в глубоком колодце.

– Послушай, это тяжело, но ты должен держаться. Не уходи в себя. – Тхэхён присел на колени напротив него и посмотрел прямо в глаза. – Кажется, тебя ищут, чтобы обсудить дальнейшие процедуры…

Учжин видел перед собой Тхэхёна, но не мог произнести ни звука. Слова не доходили до него. Казалось, звуки растворялись в воздухе. Разум разрывался на части и низвергался в бездну. Учжин даже не старался собрать себя.

– Сиди здесь. Я все сделаю, – произнес Тхэхён, видя состояние друга.

После этого никто не звал Учжина и не подходил к нему.

Разговоры людей в холле постепенно затухали, словно он находился в толпе, но в то же время один. Учжин чувствовал себя все более одиноким. Перед глазами вновь и вновь крутилась одна и та же сцена – прыжок жены с крыши. Он прибежал слишком поздно – и теперь проклинал себя за это…

Учжин обхватил голову руками. Они были в крови. Все его тело. Непреодолимая боль разлилась по организму, словно кто-то высыпал соль на рану. Шрам, который почти затянулся за много лет, вновь раскрылся и теперь разрывал сердце на части.

Боль и пугающие воспоминания, которых он избегал, начали воскресать, как призраки.

Это была кровь его жены…

* * *

Вместе со смертью дочери для него умер весь мир.

Учжин вел обычную бесцветную жизнь. В один миг счастье разбилось вдребезги. Он заставил себя жить только ради жены, которая попала в больницу в состоянии шока и отказывалась от еды. Но его сердце почти не билось. Он жил, однако не чувствовал себя живым. В его голове постоянно крутились последние моменты жизни дочери.

Внешне Учжин выглядел неплохо, но внутри него все гнило, как у старого мертвого дерева, которое существует много лет в пустой оболочке. Его разбитое сердце вновь налилось кровью. Теперь – жены…

Люди, которые не сталкивались со смертью, никогда не поймут, какую невыносимую боль он испытывал. Она никогда не пройдет. Рана заживет, шрам побледнеет, но след останется на всю жизнь.

Это значит, что семьи, много лет прожившие душа в душу, будут разрушены. Привычка видеть друг друга превратится в кошмар – каждый день, каждый час вы будете искать утерянную частичку семьи. Но ее больше не будет. Ежедневная рутина станет невыносимой.

После смерти дочери Учжин жил в постоянной боли. Каждое утро он просыпался под звук открывающейся двери, когда дочь уходила в школу; теперь же вставал в тишине. Он ждал, что Сучжон позвонит ему из школы и разбудит, но больше не слышал ее голос. Только тогда он осознал, что его ребенка больше нет. Учжин не мог двигаться дальше, отгоняя боль, накатывавшую волнами.

Он ел в тишине рис, не глядя на стул напротив, где обычно сидела его дочь, и посматривал на дверь в надежде, что сейчас она откроется и войдет Сучжон. Но при этом понимал, что она умерла…

Вот так выглядит постоянная боль. Нужно быть готовым к тому, что в самый неожиданный момент в голове всплывут воспоминания о дочери. Они не меркнут с течением времени, а боль становится все сильнее. Единственный способ ее преодолеть – раствориться в ней или полностью закрыться, отрезать все мысли об этом. Учжин выбрал второй вариант, спрятавшись под панцирь, как черепаха, в то время как его жена съедала себя – и заболела раком.

В его безжизненной душе дул сухой ветер. Если в панцире появлялись трещины и раны снова воспалялись, он быстро блокировал воспоминания и подавлял эмоции. Но созданная им пустыня стала красной от крови жены. Она стремительно проникала в сухую землю, разламывала ее и просачивалась куда-то глубоко внутрь. Пробудила боль от утраты дочери, что доставляло Учжину еще больше страданий.

Смерть – это не одномоментное действие. Это ад, повторяющийся каждый божий день. Волны боли будут давать тебе пощечины до самой смерти.

Учжин вновь взглянул на испачканные руки. Почему его ладони покрыты теплой кровью жены?

Он не мог не спросить об этом. Слова любимой перед смертью крутились в голове, как неразгаданная головоломка. Учжин не мог даже нормально заплакать, отчего глаза невыносимо болели.

«Я не заслуживаю слез. Я потерял дочь и дал жене уйти», – подумал он.

У него не было сил жить. После смерти Сучжон он держался только благодаря жене. Но сейчас на свете не осталось ни единой души, которую ему надо защитить. Все, чего хотел Учжин, – выключить двигатель и остановиться.

Внезапно ему стало интересно, сможет ли он встретиться с женой и дочкой, если уйдет вслед за ними? Смогут ли они снова быть вместе?

* * *

Все три дня похорон время тянулось очень медленно.

Люди, которые пришли попрощаться с Хэин, при виде Учжина замолкали или переходили на шепот. Иногда до него доносились обрывки разговоров о его дочери и фразы про суицид. Каждый раз он чувствовал, что от него отрезали огромную часть, но никому этого не показывал.

Учжин молча принимал соболезнования и в душе сам прощался с миром. Встречался глазами с друзьями детства, выражая благодарность за поддержку, а они, в свою очередь, молча хлопали его по плечу. Уровень этих чувств зависел от степени близости с человеком, но тем, кто по-настоящему знал его и его жену, он отвечал абсолютно искренне.

По дороге в крематорий Учжин наконец взглянул в окно автобуса на улицу. Солнце все еще освещало проезжую часть. Ему казалось, что на время похорон время остановилось, но на деле жизнь продолжалась. Покрытые багрянцем деревья медленно скидывали одеяние в лучах позднего осеннего солнца. Однако его не впечатлял пейзаж за окном. Мир всегда был и будет одинаковым. Воспоминания о семейной жизни смоет дождь и сдует ветер. Учжин готовился отправиться вслед за женой и дочерью, его больше ничего не интересовало.

Автобус ненадолго остановился напротив их дома – последний ритуал перед отправкой покойной в крематорий.

Тхэхён вышел первым, держа в руках портрет Хэин. Когда Учжин вошел в квартиру, в которой не был несколько дней, на глаза ему навернулись слезы, но он быстро взял себя в руки, шепча себе под нос, что скоро все кончится. Это успокаивало.

Тхэхён открыл двери каждой комнаты в доме и обошел с портретом всю квартиру. Каково было его удивление, когда, открыв маленькую дверь возле кухни, он увидел комнату Сучжон. Озадаченно посмотрел на Учжина.

Тот напряженно глядел внутрь. Ее не открывали больше года. Он не мог даже думать о том, что сейчас они зашли туда с портретом жены, чтобы проводить ее в последний путь. На мгновение ему показалось, что за столом сидела Сучжон и звала его: «Папа…»

Все его тело пронзила невыносимая боль.

Однако Учжин равнодушно взглянул на Тхэхёна и кивнул. Тот, замешкавшись, обошел комнату по кругу.

Внезапно на подоконнике едва слышно звякнули стеклянные колокольчики. Тхэхён их не трогал, окно было закрыто, но Учжин отчетливо слышал звон.

Стеклянные колокольчики в форме тюльпанов играли тихую легкую мелодию. Казалось, будто Сучжон разговаривала с ними. Это был подарок мамы на день рождения. Учжин вспомнил, как радовалась его дочь, разорвав подарочную упаковку. Она могла целыми днями сидеть и слушать этот магический перезвон.

Учжин почувствовал, как жжет глаза, – он больше не мог сдерживать эмоции.

В комнате Сучжон его жена навсегда попрощалась с домом.

* * *

Приехав в крематорий, чтобы сжечь тело, Учжин еще раз прокрутил в голове, что и как он должен сделать.

Теперь у него нет семьи, которая сможет о нем позаботиться. Учжин вспомнил о нескольких дальних родственниках, но они были не особо близки. Он решил, что все возможные приготовления сделает при жизни, а об остальном попросит позаботиться Тхэхёна. Тот относился к нему как к брату, и ему казалось несправедливым заставлять его вновь проходить через такие страдания, но Учжин был уверен, что Тхэхён примет его выбор.

После кремации он сидел в автобусе, крепко сжимая урну.

– Послушай, ты точно в порядке? – обеспокоенно спросил Тхэхён, садясь сзади.

Он не представлял, что его друг будет делать дальше с прахом – тот ни места на кладбище не купил, ни в колумбарий не обращался.

– В порядке. Просто… я пока не готов с ней попрощаться.

Учжин поблагодарил друзей и родственников, которые провожали его жену в последний путь, и поехал домой. Тхэхён последовал за ним, чтобы завезти кое-какие вещи. Он хотел побыть с другом, но тот отправил его восвояси.

Несколько дней Учжин провел в полном одиночестве.

Послеобеденное солнце заглядывало в квартиру, из которой исчезло все тепло. Одинокие лучи падали на диван, где обычно сидела его жена и читала книгу, и на пузырек с лекарством, которое она принимала. Солнце делало атмосферу в комнате не такой унылой и безрадостной.

Учжин убрал пузырек и книгу и поставил на их место урну. Сняв пленку и открыв крышку, прикоснулся к праху – тот был еще теплым. Казалось, он до сих пор хранил в себе температуру тела жены.

От этой мысли ему стало немного легче. Учжин подумывал попросить поместить урну к дочери в колумбарий, но ему быстро стало тошно от мысли, что кто-то придет к ним в дом. «Нет, лучше пускай развеют в красивом месте», – пробормотал Учжин, держа в руках еще теплый прах, а после высыпал его на стол. Последние пару дней он провел словно в беспамятстве.

Внезапно его накрыла волна усталости, и Учжин, без сил рухнув на диван, закрыл глаза. Ему хотелось зарыться в подушки и неподвижно лежать в кромешной тьме. Он хотел проспать несколько дней или даже лет. Учжину казалось, что за эти несколько лет он ни разу не проснется. Но что потом? Боль вернется… Учжин подумал, что лучше никогда не просыпаться.

Открыв глаза, он окинул взглядом пустую и тихую комнату, повернул голову и вгляделся в кухню. Сквозь нее Учжин видел открытую комнату дочери. Кажется, Тхэхён забыл закрыть ее.

Комната скрывалась в темноте, ее было сложно разглядеть. Туда не попадали солнечные лучи. Острая боль вновь пронзила его сердце.

«Ты целый день провел в одиночестве», – сказал Учжин самому себе, глядя на урну. Он начинал понимать, как каждый день чувствовала себя жена.

Учжин пытался отогнать скорбь после смерти дочери, слушая громкий звук двигателя и лязг металла. И в какой-то мере ему это удалось. Сосредоточившись на закручивании гаек и замене деталей автомобиля, он не думал ни о чем, кроме работы.

«Что Хэин делала одна в гостиной, когда я уходил в мастерскую?»

«Что она чувствовала, когда все дома напоминало ей о Сучжон?»

Место их дочери на левой стороне дивана, ее спальня, кухня, где она бегала маленькой, старые вещи на балконе… Царапины ключом на двери, которыми он отмечал ее рост и возраст вплоть до 15 лет… Учжин помнил каждую отметку. В два года Сучжон начала говорить, в пять рассмешила его, потеряв зуб, и так год за годом в ее день рождения. В этот особенный день она ела на завтрак суп из водорослей, а потом брала отца за руку и вела к двери, чтобы узнать, насколько выросла…

В глазах потемнело, и Учжин вновь прикрыл веки.

«Как я это выдержу? Нет… как я думал, что выдержу?»

Тени Сучжон появлялись и исчезали, словно призраки. Мужчина подумал, что Хэин каждую минуту зализывала раны, которые открывались снова и снова. Естественно, что на фоне этого в ее организме зрели раковые клетки. Кто может знать, насколько больно проводить каждый день в квартире, глядя на комнату погибшего ребенка? Эти страдания не мог почувствовать даже он сам. Учжин внезапно осознал, что именно его бесчувственность привела к болезни жены.

Он потер глаза и резко сел. Надо было чем-то заняться, например разобрать вещи или документы. Учжин осматривал гостиную и думал, с чего начать.

Черный костюм, который он не снимал уже несколько дней, казался таким же тяжелым, как и он сам, поэтому сперва Учжин захотел сбросить одежду. Сняв пиджак, он услышал какое-то шуршание и обнаружил в кармане бумажный конверт. Открыл его, думая, что кто-то таким образом выразил соболезнования. Но, увидев написанное, превратился в камень.

Он не мог ни двигаться, ни дышать. Тело пронзила молния, наэлектризовав каждый нервный пучок в теле. Руки тряслись.

Настоящий преступник где-то рядом.

Учжин вновь и вновь читал эту строчку. Еще до того как он понял смысл фразы, его накрыла волна потрясения, и чем дольше мужчина смотрел в письмо, тем мощнее она становилась.

Что значит «настоящий преступник»? Сперва Учжин подумал, что это относится к убийству его дочери, но быстро отбросил такую мысль. Дело закрыто. Все преступники, унесшие жизнь его дочери, отбывают наказание за решеткой. В суде они признались в содеянном, и все улики указывали на них. Тогда откуда взялся «настоящий преступник»?

Разум Учжина был холоден. Казалось, его кровь почти замерзла.

Внезапно ему попал в глаза отблеск луча солнца. Замерев, он проследил за ним взглядом – тот отражался от урны с прахом жены. Это привлекло его внимание.

«Почему… наша дочь… умерла?» Перед смертью его супруга повторяла одну-единственную фразу.

Тогда Учжин пропустил ее слова мимо ушей. Ему не было дела, что это значило, когда Хэин умирала у него на руках. Почему спустя три года после убийства Сучжон его жена прыгнула с крыши и перед смертью вспомнила про дочь? Может, это как-то связано с ее суицидом?

Учжин продолжал перечитывать предложение. Внезапно его озарило.

В суде преступники рассказывали, что они делали с Сучжон. Они отвечали на вопросы, подтверждали, где встретили ее и как издевались – в мельчайших подробностях. Но никто четко не ответил на самый важный вопрос: «Почему?». Все они уходили от ответа, говоря, что не знают.

Вот почему сердце так нещадно давило. Учжин с женой не хотели знать, что убийцы делали с Сучжон, – им было важно понять, почему они это сделали. Почему среди сотен тысяч людей выбрали именно их дочь, почему убили именно ее…

Учжин начал метаться по квартире; его руки и ноги тряслись, он не мог сидеть на месте. Раз за разом перечитывал предложение из письма и пытался понять, что это значило.

«Настоящий преступник где-то рядом…» Если это действительно так, почему те мужчины в суде признали свою вину? Почему полицейские, которые нашли на месте преступления окурок сигареты и обрывки салфеток, принадлежавшие обвиняемым, не знают личности настоящего преступника?

Всего четыре слова. Одно предложение. Шокирующее содержание. Учжину пришлось вновь мысленно пережить те ужасные минуты, и его голова раскалывалась на кусочки.

Солнечный свет постепенно уходил из гостиной. Стемнело, поэтому Учжин включил лампу. Внезапно его взгляд остановился на брошенном на полу костюме. В голове одна за другой стали появляться мысли.

Учжин не знал, кто и когда положил письмо в его карман. Но одно он помнил точно – утром там еще ничего не было. Перед прощанием в больнице Учжин вымыл в туалете руки и по привычке полез в карман за носовым платком. Значит, письмо попало к нему по дороге от больницы к крематорию или от крематория к дому.

Перед крематорием Учжин снял пиджак и оставил его в автобусе, что давало возможность подложить конверт. Он пытался вспомнить, кто приезжал попрощаться с его женой: несколько родственников, соседи, продавцы из магазина радом с его мастерской, друзья и знакомые… Никого постороннего.

Все они прекрасно знали об убийстве Сучжон, но маловероятно, чтобы кто-то из них написал подобное, предупреждая о преступнике. Прошло три года. Учжин помнил все как вчера, но для остальных это произошло очень давно.

Еще одна странность заключалась в том, что аноним подбросил письмо, когда виновных уже нашли, осудили и отправили за решетку. Почему именно сейчас? Почему только сейчас неизвестный заговорил о настоящем преступнике и проинформировал Учжина столь странным способом?

И самое главное: откуда человек, подложивший письмо, знает, кто убийца? Ему известно о Сучжон, о людях, убивших ее, и о том, что преступник на свободе. Значит, он хорошо осведомлен о деле, а может, и сам в нем замешан…

Если этот человек уверен в своей правоте, почему он не сказал все Учжину лично?

Он твердо решил, что должен найти отправителя и разом получить ответы на все вопросы. И, составив в уме список подозреваемых, стал по одному отбирать тех, кто мог бы подложить ему письмо.

3

Десять часов вечера. Прозвенел звонок, сообщая о конце длинного дня.

Это был первый учебный день на курсах, но никто из учеников не ушел из класса раньше положенного. Атмосфера была удручающей. Не верилось, что вчера наступило Рождество.

С начальной школы детям прививали мысль о том, что образование превыше всего, они знали, что после праздников надо скорее возвращаться к учебе, потому все с головой погрузились в задания. Атмосфера в классе была такой напряженной, словно все ходили по очень тонкому льду.

Там сидели те, кто провалил вступительные экзамены, кто не поступил в тот университет, в который хотели они сами или их родители, и кто решил сдать экзамены еще раз. Вне зависимости от причины, никто не здоровался и не разговаривал друг с другом. Заниженная самооценка и чувство стыда после экзаменов будто отключили эмоции молодых людей. Их взгляды говорили только об одном – нежелании еще раз испытывать чувство вселенского унижения после экзамена, когда кажется, что жизнь кончена.

Ли Сеён сложила учебники и тетради и смотрела в спины уходящих учеников – надев толстые однотонные пальто и закинув на плечи тяжелые рюкзаки, они один за одним покидали класс. Весь следующий год ей придется наблюдать одну и ту же картину. Эта мысль ее печалила.

Вздохнув, Сеён поспешила за остальными. Если она задержится, мама, ждавшая возле школы, обязательно начнет ворчать. На всякий случай девушка достала телефон и проверила историю – два пропущенных звонка и три сообщения.

Разблокировав мобильник, Сеён увидела эсэмэску с незнакомого номера. Сперва она прочитала мамино: «Поезжай к папе домой, мне надо развеяться».

Девушка одновременно испытала облегчение и раздражение. Сегодня утром, когда мама отвозила ее на занятия, ни о каких планах на вечер она не предупреждала. Наверное, поддалась эмоциям, заглядевшись на реку Ханган по дороге домой, или кто-то ее завлек… Ее маме только дай повод развлечься.

Однако Сеён не понимала, как можно бросить дочь в первый день занятий на курсах, да еще и ограничиться эсэмэской. Она знала, что мать способна на подобный поступок, но не ожидала такой подставы именно сегодня. Разозлившись, девушка пнула стоящую перед ней парту, чтобы выпустить пар, да так сильно, что та повалилась на пол. Затем позвонила маме, но та была недоступна. Сеён хотелось написать сообщение, которое ее ранит, но руки тряслись, и она не попадала по буквам.

– Девушка, что вы тут делаете? – спросил у нее охранник, стоя в дверях.

Наверное, он пришел на грохот. Увидел лежащую на полу парту и вопросительно посмотрел на нее. Только тогда Сеён осознала, что осталась одна в классе.

Она быстро вышла, подавляя в себе стойкое желание закричать что есть мочи. Услышала, как охранник у нее за спиной выключил свет и запер дверь. В коридоре было тихо и безлюдно. Ее ждал лифт, но Сеён прошла мимо и быстро спустилась по лестнице.

В холле на первом этаже тоже выключили свет. Никто даже не проверил, все ли покинули здание.

Когда она открыла дверь, в лицо ей ударил ледяной зимний ветер. По прогнозу обещали минус семь, но по ощущениям было намного холоднее. Сеён выругалась. Она кричала, выпуская из себя все эмоции, которые сдерживала во время занятий. Несколько учеников, стоявших на улице, недовольно глянули на нее и ушли.

Родители забрали оставшихся подростков, и уличное освещение возле здания курсов тоже стало гаснуть. Вокруг Сеён оставались лишь серые здания и голые деревья. Ни одной живой души, кроме нее. Хотя и она чувствовала себя наполовину мертвой. В ее душе, как и на улице, бушевал ледяной ветер.

«Я заберу тебя позже…»

Естественно, она это написала. Мама говорила Сеён, что в первый учебный день специально заберет ее на машине, но не прошло и дня, как нарушила обещание. Матери никогда не было до нее дела. Ее заботило только собственное настроение.

Сеён была разочаровала поступком мамы, но одновременно с этим злилась на саму себя, что поверила ей. Если б она с самого начала не питала надежд, то сразу направилась бы к метро без каких-либо проблем… Правда, сейчас Сеён не хотела ехать на метро, она слишком устала.

«И что теперь делать?» – думала девушка, стоя на тротуаре.

Ей хотелось исчезнуть из этой семьи, но время сейчас неподходящее. Надо потерпеть, чтобы обрести настоящую свободу. Сперва Сеён думала действительно поехать к отцу, но, представив его лицо, задумалась…

* * *

После развода родителей девушка должна была жить у папы, но мама под разными предлогами откладывала бракоразводный процесс, а потом и вовсе заявила, что уходит из дома. Она говорила, что этого хотел отец, но на деле никто не смог бы ее выгнать, если она сама того не пожелает. Именно ее мать инициировала развод, однако в действительности разводиться не хотела. Она всего лишь пыталась вернуть мужа под свой контроль. Сеён прекрасно это знала.

Но когда отец подписал нужные документы, ее мать не могла поверить своим глазам и со всей силы швырнула в него вазой. Сеён думала, что знает своего отца гораздо лучше мамы. Он человек не слова, а дела. Поэтому тот факт, что папа подготовил документы, означал, что он решил развестись. Осознавая всю серьезность ситуации, мама испугалась, пошла на попятную и, видя упрямство мужа, вытащила последний козырь. Она предложила немного отстраниться друг от друга и еще раз все немного обдумать.

– Но ведь ты никогда не изменишься, – усмехнулся отец.

Однако даже он не выдержал натиска, когда мама предложила ему уладить все после того, как их дочь поступит в университет. Она часто использовала Сеён как щит, и обычно это срабатывало.

Девушка знала, что так мать пыталась выиграть время, но ничего не сказала. Ей было жалко маму, которая готова была пойти на все, чтобы избежать развода. Сеён не хотелось, чтобы ее втягивали в разборки накануне вступительных экзаменов – это отвлекало и мешало сосредоточиться. Но мать пообещала, что снимет двухэтажную квартиру площадью сто пятнадцать квадратных метров.

Сама Сеён считала, что будет лучше, если мама от них уйдет. Она сидела дома и мешала учиться – постоянный шум, создаваемый ею, неимоверно раздражал. Без мамы сосредоточиться было намного проще.

Однако одного Сеён не учла – ее мать зациклена на себе, и даже если она уйдет от них, то все равно продолжит трепать мужу нервы. Мама заявила, что у нее есть такие же права на дочь, как и у него, и потребовала, чтобы Сеён жила на два дома. Она игнорировала аргументы бывшего мужа, который просил оставить их ребенка в покое ради ее же блага, объясняя, что решение должна принимать сама Сеён.

– Это так низко, – сказала девушка матери, услышав ее условия.

– Ты у нас тоже не идеальная, – парировала та.

Ее мама знала, что дочь, как две капли похожая на нее саму, будет некомфортно чувствовать себя наедине с отцом.

Спустя несколько дней раздумий Сеён приняла ее предложение. Она действительно не была уверена, что сможет жить только с папой. Девушка лучше всех знала, как мать ждет встреч с мужем, несмотря на их бесчисленные перепалки и холод в отношениях; ей не хотелось видеть их развод.

Но такое решение только усугубило ситуацию.

Сеён думала, что сможет продержаться этот год и жить на два дома, но ошибалась. Каждый раз, когда она собирала вещи, чтобы поехать к другому родителю, папа сверлил ее ледяным взглядом, а мама постоянно ворчала за спиной. Она пыталась подговорить Сеён следить за отцом, а тот, в свою очередь, постоянно критиковал жену и при дочери бросал в ее адрес унизительные комментарии. Папа говорил об этом всерьез, что по-настоящему ранило Сеён. А самое главное – они вымещали недовольство друг другом на дочери, унаследовавшей гены обоих.

– Ты должна нести ответственность за свои поступки. Или ты избегаешь ее, как мать? – отчитывал ее папа.

– Нет, ну ты посмотри, просто копия отца. Что это за взгляд?.. Уйди, не хочу тебя видеть, – злилась мама.

В таких условиях об учебе не было и речи. Сеён не могла сконцентрироваться и усвоить хоть что-нибудь. Раньше она училась лучше всех в классе, но из-за семейных проблем скатилась и еле набрала нужные баллы на промежуточных экзаменах.

Сеён в гневе разнесла свою комнату – повсюду валялись вещи и учебники. Но мать и бровью не повела. Она вызвала домработницу, которая привела комнату в прежний вид. И всё.

Ее мать была так увлечена одним смазливым актером, что не обращала внимания на успеваемость дочери. Она думала, что та убивается из-за ее отношений с другим мужчиной, и подарила ей розовые часы стоимостью семь миллионов вон, только чтобы Сеён не рассказывала о ее интрижке отцу.

Но секрет матери раскрыли в самый неподходящий момент.

В новостях показали мужчину, арестованного за многомиллионное мошенничество, а на фотографии, запечатлевшей его в Макао, рядом шла женщина. Ее лицо скрыли, но и Сеён, и отец сразу узнали ее. Он в очередной раз приехал к ней и швырнул в лицо бумаги по разводу, но она лишь невинно похлопала ресницами и напомнила о заключенном перемирии, пока их дочь не поступит в университет.

Сеён хотелось как можно быстрее стать совершеннолетней и уехать от них. Она решила не принимать близко к сердцу их ссоры, но оказалась не так сильна духом, как думала. Вместо того чтобы кричать, сидела, закрыв глаза и уши, и не вмешивалась.

Девушка остановилась в гонке, где каждый дышит в спину друг другу, борясь с жестокой конкуренцией в школе. Каждый раз ее превосходные ранее оценки за контрольные становились все хуже. Сеён ничего не говорила матери, которая, казалось, забыла о дочери, и избегала совместного отдыха с папой. Она не подала документы в университет и не явилась на выпускные экзамены.

Сеён хотела разрушить ожидания родителей, тем самым дав волю своему гневу.

Только осознав, что их дочь не сможет поступить в университет, родители обратили на нее внимание. Мать, выслушав упреки мужа, заявила, что все исправит, но единственное, до чего она додумалась, – отправить дочь на курсы в один из элитных образовательных центров в районе Каннам. Так в первый день занятий Сеён оказалась одна на улице поздно ночью…

Она достала телефон и нашла номер отца, но все не решалась позвонить ему. После недолгих раздумий вновь убрала аппарат в карман.

Сеён должна была жить у мамы до начала нового года, и ей не хотелось перебираться к папе на несколько дней раньше. Ее раздражало перемещаться туда-сюда, как мебель. К тому же девушка чувствовала себя в маминой квартире комфортнее. По крайней мере, там она могла свободно дышать. Находясь в доме отца, Сеён чувствовала себя так, словно ее заковали в тесную броню. Когда они сидели за столом, она напрягалась, и даже ее дыхание становилось громче. Ей всегда было непросто общаться с папой. Когда у Сеён начался переходный возраст, они отдалились друг от друга, но даже до этого девушка чувствовала себя некомфортно и неуютно в компании отца. Она всегда избегала его взгляда, ей казалось, что он постоянно ее сканирует.

Папа всегда был занят на работе, но не ленился следить за дочерью. Когда Сеён пошла в десятый класс, он вплотную занялся ее образованием. В отличие от мамы, которая делала что хотела, проверял уроки и ставил перед ней цели.

Когда Сеён жила вместе с папой, он контролировал все ее действия, начиная с пробуждения и заканчивая сном, спрашивал, во сколько она пойдет на курсы после школы, когда вернется домой, с кем разговаривает по телефону. Ее отец определял, во сколько ей вставать утром, какие фрукты и витамины есть, когда ложиться в кровать. Он делал все в интересах Сеён, но ее это душило. Вновь переезжая к маме, она чувствовала себя свободной и радовалась, что ненадолго сбежала от папиного тотального контроля.

Именно Сеён настояла, чтобы в выпускном классе ее отправили на курсы для поступления, где учились до поздней ночи – так она почти не проводила времени с отцом. К счастью, он благосклонно воспринял эту идею.

Сеён изучила варианты программ и требования, съездила туда на открытые уроки и сама подала заявление. Ей было неважно, где учиться, главное – поменьше пересекаться с папой. На курсах она обычно читала комиксы или спала. Смотря в спины другим ученикам, девушка чувствовала себя сторонним наблюдателем. Своим поведением она выражала протест родителям, но это вышло ей боком…

Сеён глубоко вздохнула. Облачко белого пара медленно рассеивалось в темноте ночного города. С одной стороны ее обдавало ледяным ветром. Девушка злилась на себя за свою нерешительность.

Она могла пойти к маме домой – ключи у нее с собой, поэтому она с легкостью откроет дверь, приготовит поесть и ляжет спать. Но, судя по прошлому опыту, это не лучшая идея. Что ей делать, если на рассвете изрядно выпившая мать заявится домой вместе с мужчиной? Ей не хотелось ни ловить на себе взгляды незнакомого человека, от которого пахнет алкоголем, ни наблюдать за полураздетой матерью. Ей даже не хотелось думать об этом.

Сеён знала, что это выведет маму из себя и та обязательно спросит, почему она не поехала к отцу.

С одной стороны, девушка чувствовала облегчение оттого, что мать развлекалась – это означало, что она могла быть предоставлена сама себе; но с другой – требование остаться на ночь у папы ее раздражало. Сеён колебалась.

Чем дольше она размышляла, тем сильнее расстраивалась и не знала, что печалило ее сильнее – безразличие матери или контроль отца, которого девушка надеялась не увидеть до нового года. И то и другое.

Если она приедет к папе, тот обязательно спросит, что произошло. Даже если молча откроет дверь, все будет написано на его лице. У Сеён и так было паршивое настроение, поэтому ей не хотелось оказаться под прицелом холодного взгляда отца.

Что же делать? Погрузившись в раздумья, Сеён не заметила человека, возникшего перед ней. Еще шаг, и она врезалась бы в него. Девушка отступила назад, разглядывая молодого человека в меховом капюшоне.

– М-да, ты изменилась, и не в лучшую сторону, – произнес он.

– Кто ты? – озадаченно спросила Сеён.

– Что? Неужели ты меня забыла? Ну и ну… – протянул незнакомец. – А ведь мы дружили.

Его низкий голос действовал девушке на нервы. Сеён настороженно взглянула на него и поправила сумку на плече. Он усмехнулся и снял капюшон. Девушка узнала его, но сохраняла настороженность.

Чо Юнги. Юноша улыбнулся своей фирменной улыбкой. Сеён почувствовала, как ее сердце ушло в пятки.

– Чего притворяешься, что не знаешь меня? А ведь я звонил тебе, писал, – продолжил он.

Охранник выгнал ее из класса, когда она читала сообщение от матери, поэтому не успела проверить остальные. Сеён даже не задумывалась о том, что незнакомый номер принадлежит Юнги.

Три года. Они не виделись три года. Девушка была удивлена появлением старого знакомого, но чувствовала, что это не к добру. Каждая клеточка ее тела кричала, что нужно убираться отсюда. Не поднимая на него глаз, Сеён попыталась обойти юношу, но тот оказался быстрее и отрезал ей путь к отступлению.

– Что тебе надо? – раздраженно спросила она.

– Что мне надо? Так ты здороваешься с человеком, которого не видела три года?

– Прочь с дороги!

– Ох уж эта привычка приказывать всем вокруг…

– Я сказала, прочь!

Юнги усмехнулся и приблизился к девушке, загораживая своим телом обзор.

– Вы только гляньте! Круглая отличница Ли Сеён ходит на курсы для неудачников… Что, не смогла поступить в университет даже с помощью богатеньких родителей? – с издевкой произнес юноша. – Но все равно живешь так, будто ничего не произошло… Как это раздражает!

Сеён была уверена, что Юнги специально поджидал ее у ворот, что заставило ее нервничать сильнее. Однако она поспешила спрятать свое волнение и посмотрела юноше прямо в глаза.

«Я не боюсь тебя, Чо Юнги. Тебе меня не запугать», – успокаивала себя девушка. Страх понемногу отступил.

– Что ты делаешь? – спросила она.

– Разве тебе неинтересно, зачем я пришел?

– Нет, неинтересно.

Она не хотела ничего о нем знать. Краем уха Сеён слышала о его жизни от одноклассников, но на этом всё.