Отаменди посмотрел на канистру, разлитую повсюду жидкость и тотчас понял всю ситуацию. Он быстро вытащил наручники.

— Интересно, что случилось с пилотом, который прилетел на этом аппарате?

— А, пилот, — сказал Бэндон, — он вон там. Он пошел впереди по ковру из опавших листьев и остановился перед зарослями кустарника.

– Уведи отсюда Эву, скорее. Я займусь поваром. И возьми вот это, унеси подальше отсюда.

— Вот он.

Полицейский бросил ему электрошокер.

Честер раздвинул кусты и вгляделся в гущу переплетенных сухими стеблями травы ветвей. На земле валялись три глиняных грубой работы горшка и плетеная корзина с содержимым, явно напоминающим остатки фруктов. Рядом с ними лежал человеческий скелет.

– Ты в порядке? – Айтор вытащил свой складной нож и принялся разрезать клейкую ленту на руках и ногах Эвы. – Прости, прости меня, мне очень жаль!

— Бог мой, — пробормотал Честер. — Бедняга.

– Я знаю, это не твоя вина.

— Не могу понять, что стало причиной его смерти? Должно быть, от старости умер, — сказал Бэндон. — Ни стрелы тебе в нем, ни переломанной кости. И еды достаточно, и воды…

В комнате внезапно прогремел выстрел. Отаменди со сдавленным криком рухнул на пол. Айтор увидел Майте с дымящимся револьвером. Ярко-бордовое пятно начало расплываться на спине полицейского.

— Он, скорее всего, вывалился из корзины своего аппарата и оказался в этой глуши, — сказал Честер. — Но почему все-таки он не мог сообщить об аварии?

– Ты, – сказала она, обращаясь к Эве, – иди сюда.

— Это, должно быть, случилось давно, еще до того, как был построен наш город. А другого Триценниума в радиусе двадцати миль просто нет.

— А Центр? Он же находится лишь в пяти милях отсюда.

— Центр был выстроен только год или два назад. Бедняга наглухо застрял. Совсем как мы с тобой. Нам ничего не остается, как последовать его примеру…

— Но почему он не использовал парашют? Он мог бы его как-нибудь расправить и прыгнуть вниз?

– Нет, Майте! Ну зачем она тебе? – умоляюще произнес Айтор.

Бэндон посмотрел на колышущуюся в ветвях желто-белую ткань.

— Прыгать со скалы, чтобы эта тряпка волочилась вроде шлейфа сзади? Не знаю, я бы не стал. Честер затянул свой ремень:

– Заткнись. – Девушка выстрелила в воздух. – Эй, я сказала, подойди сюда!

— Может быть, и придется. Давай-ка освободим парашют из ветвей.

Айтор попытался преградить Эве дорогу, но та его отстранила.

– Не надо.

Честер и Бэндон стояли рядом, печально глядя на раскинувшийся на траве нейлоновый парашют, подпорченный водой и ветром. Два длинных темных разрыва пересекали ткань от одного края до Другого.

– Но… – Айтор почувствовал, что глаза его полны слез.

— Теперь понятно, почему он не стал прыгать, — задумчиво сказал Честер. — Ну что ж, что есть, то есть. Но в целом материал не настолько уж плох. Мы можем разрезать его на части, чтобы легче было его дотащить и использовать для покрытия хижины.

– Когда мы уйдем, вытащи Хайме отсюда, – прошептала Эва.

— Да уж, сшить его вряд ли удастся, — отозвался Бэндон.

– Прости меня. – Айтор притянул ее к себе и обнял.

— Даже если бы нам удалось распустить кромки разрывов и снова их сплести, они разорвались бы в воздухе. А тем более с двойной нагрузкой… Да мы просто расшибемся в лепешку.

Майте не заметила, как он засунул электрошокер за пояс юбки Эвы.

Бэндон замолчал.

– Пойдем! – крикнула Майте.

— Давай приниматься за дело. Я беру на себя горшки и корзину. Должно быть, рядом есть источник. Вот почему он и расположился здесь.

– Что ты задумала? – спросил у нее Айтор. – Ты разве не понимаешь? Для вас все закончено!

Час спустя, разрезав с помощью охотничьего ножа Бэндона парашют, Честер свернул куски ткани и стропы и присел в ожидании своего товарища. Вскоре он услышал, как тот продирается через кусты. Бэндон явился раскрасневшийся и исцарапанный.

Девушка засмеялась, схватив Эву за волосы.

— Нашел, — сказал он, — маленький родничок, затерянный в колючем кустарнике. Полжизни пройдет, пока до него доберешься.

– Да что ты говоришь? И кто это докажет? Ты? Или, может быть, он? – Майте Гарсия указала на лежавшего на полу Отаменди. – Что-то сомневаюсь.

— Ничего, я расчищу проход топориком, — сказал Честер. — Идем.

Девушка направила на Айтора револьвер.

— А почему бы не остановиться прямо здесь?

Судмедэксперт инстинктивно бросился бежать, Майте выстрелила в него, но промахнулась. Не слишком огорчившись из-за неудачи, она направила револьвер на канистру и снова выстрелила. Раздался взрыв, и, словно долгое время находившееся взаперти, на свободу вырвалось пламя.

— Мне больше нравится открытая площадка возле самой кромки леса. Да и потом с этим местом связаны неприятные ассоциации.

— Ты имеешь в виду его? — кивнул головой Бэндон в сторону мертвеца. — Чем он нам может помешать?

Вспышка на несколько мгновений ослепила Айтора, и его обдало обжигающей волной. Огонь, быстро распространившись по полу, добрался до стен, и вскоре вся комната оказалась объята пламенем. Стулья вспыхнули как бумага, и душераздирающие крики Серхио Эчабуру огласили маяк. Мгновенно раскалившийся воздух при дыхании обжигал легкие. Айтор чувствовал, как под его ботинками трещал деревянный пол. Прищуривая покрасневшие от жара глаза, он отыскал Отаменди. Одежда на полицейском уже начала гореть. Судмедэксперт бросился к нему со своим черным плащом и потушил огонь на его куртке.

— Надо устроиться так, чтобы обзор был пошире. Идем же. Нам еще чертовски много предстоит сделать, чтобы по-настоящему обосноваться.

– Хайме, Хайме! Очнитесь, ну, быстрее.

— Нет, это не жратва, — сказал Бэндон, выплевывая косточки ежевики, — всего каких— нибудь три дня, а штаны болтаются, как на вешалке. Если бы не веревка, они бы совсем свалились.

Протащив тело полицейского несколько метров, Айтор перевернул его и наклонился к его губам: Отаменди дышал. Судмедэксперт в отчаянии шлепнул его по щеке ладонью.

— Лук-то ты до сих пор не сделал! Вот крольчатина и не значится в нашем меню, — с легкой издевкой сказал Честер. — Что же касается меня, то я совсем не против вегетарианской пищи.

– А, вот дерьмо, – простонал полицейский с гримасой боли на лице.

— Лук готов, — отрезал Бэндон, — но я не могу натянуть тетиву, пока у меня не будет кроличьих сухожилий. И у меня нет кроличьих сухожилий, пока я не…

– Хайме, вы как? О, черт возьми, у вас кровь.

— А почему бы тебе не использовать стропы?

– Не надо. – Полицейский отстранил от себя Айтора и поднялся, пытаясь понять, что происходит. – Где Эва?

— Это дерьмо? Оно тянется, как резина. С такой тетивой стрела не пролетит и дюжины метров. Кроме того, мне нужны наконечники для стрел, оперение и клей. Конечно, я смог бы сварить прекрасный клей из парочки мелких зверюшек.

– Ее увела Майте.

— Выруби несколько наконечников из камня, — предложил Честер. — Что же до оперенья, то птичьих гнезд вокруг предостаточно.

– Давай за ней, быстро!

– Но, Хайме…

— Самих стрел-то у меня достаточно. Из твердого упругого дерева. И легкого к тому же.

– Никаких но! Я вытащу отсюда Клару. Повару уже ничем не поможешь. Вот, возьми. – Полицейский протянул ему свой пистолет. – Он снят с предохранителя. Учти, Айтор: или ты, или Майте. Когда будет возможность – стреляй.

Честер потрогал одну из стрел.

– Хайме, но я…

— Слушай, Бэндон, ты настоящий мастер. Жаль только, что ты покинул то общество, которое тебя могло бы по-настоящему оценить. Там бы тебе как специалисту по лукам цены бы не было.

– Хватит болтать – действуй!

— Да, но прежде чем стать специалистом по лукам, мне нужно было сбросить оковы… — И все же, если ты вернешься…

Дым начинал все сильнее заполнять комнату, и видимость ухудшалась с каждой секундой. Айтор, двигаясь почти на ощупь, выбежал из маяка, раздираемый сомнениями. Отаменди был ранен, и неизвестно, как он собирался вытаскивать из огня бесчувственное тело Клары Салас. Дождь уже не лил, и небо понемногу начинало светлеть. На горизонте можно было разглядеть золотистую полоску, пробивавшуюся между тучами. Рассвет, до сих пор находившийся за завесой шторма, наконец заявил о себе. Айтор услышал где-то вдалеке нечто похожее на возню и звуки борьбы. Он прекрасно понимал, что Майте захочет избавиться от Эвы, как только почувствует себя более-менее в безопасности. Айтор бросился бежать в сторону шума.

— Ха-ха, — Бэндон иронически окинул взором исчезающие за горизонтом горные хребты, — разве что только превратившись в птичек, мы сможем это сделать.

Честер, согнув в дугу — одну из стрел, вдруг напрягся.

Пистолет был тяжелым и не давал никакого чувства безопасности. Айтор помчался вверх по тропинке. Это был северный склон острова, и внизу разверзалась бездна, где бушевало море. Айтор все время думал об Эве. И о Майте. Он попытался представить себе, что происходило в ее голове, понять ее. Ну конечно же, он ее понимал. Внезапно ствол дерева рядом с ним как будто взорвался, и кусочки разлетевшейся во все стороны коры вонзились ему в лицо. Кожа начала гореть, и струйки крови потекли по скуле к подбородку. В него только что стреляли. Прямо перед собой он различил двойной силуэт: Майте стояла позади Эвы, держа ее за шею.

— Бэндон, из чего ты ее сделал? Здесь много такого дерева? Бэндон с удивлением посмотрел на Честера и сделал широкий жест рукой: — Да его везде полно, а что?..

— Ты говорил, что можешь сварить клей?

– Майте, остановись! – крикнул Айтор. – Это бесполезно!

— Клей? Конечно, могу. Все, что мне для этого нужно, — это пара тушек…

Девушка снова выстрелила. Судмедэксперт инстинктивно пригнулся. Опять мимо. Кровь затекала ему в глаза, не давая видеть. Кроме того, дул сильнейший ветер, и Айтор знал, что в таких обстоятельствах ему ни за что не попасть в цель из пистолета Отаменди. Девушки стояли на вершине тропы, и всего в паре метров позади них зияла пропасть. Айтор понимал, что Майте захочет сначала убить его, а потом – сбросить со скалы Эву.

Честер вскочил.

– Майте, дай нам уйти, и, клянусь, мы скажем все, что ты захочешь.

— Бэндон, давай-ка срочно доделывай свой лук. Мне наплевать, из чего ты сделаешь тетиву. Хоть из резинки от трусов. Ты только притащи своих кроликов и приготовь из них свое клейкое варево. — Честер подобрал топорик, лезвие которого от постоянного употребления так и сияло на солнце.

– Мне плевать на то, что вы будете говорить. Я и без вас все устрою так, как мне надо.

— А я пока пойду срублю вон то высокое дерево.

– Майте, пожалуйста, – с трудом выдавила Эва: рука Майте сдавливала ее шею, не давая говорить.

— Постой-ка. Что ты задумал? У нас навалом дров для костра. А что касается кроликов, то я, гоняясь за ними, уже потерял половину своего веса.

– Нужно было думать раньше, прежде чем помогать им. – Майте прижала дуло револьвера к виску Эвы.

— Для осуществления моего плана, чем легче ты будешь, тем лучше. И кроме того, дерево мне нужно не для дров. Мне нужна древесина, из которой можно сделать летательный аппарат.

– Это наша вина, а не ее. Это мы заставили ее сотрудничать с нами, – сказал Айтор. – Подумай, ведь Эва тоже могла оказаться на вашем месте!

— Честер, что все-таки ты задумал?

Позади Майте тропинка спускалась к причалу, откуда поднимались столбы дыма. Катер отца Клары, очевидно, сгорел, но, скорее всего, уцелело судно, на котором они сами приплыли на остров. Майте следила за склоном, бросая вокруг быстрые взгляды: она явно была уверена в том, что сможет остаться безнаказанной. Что ж, если она заручится помощью инспектора Эчеберрии и уничтожит важные улики, то все получится. Но сначала она должна была убить их. Эва приподняла блузку над поясом своей юбки, продемонстрировав Айтору «Тазер». Она могла обезвредить Майте электрошокером, но для этого ей нужно было, чтобы та убрала револьвер от ее виска. Их взгляды встретились, и Айтор кивнул. Как человек, которому нечего уже было терять, судмедэксперт решился на последний отчаянный шаг. Этот револьвер должен был целиться в него, и Айтор намеревался сделать все, что для этого было нужно.

— Мы покинем это место, Бэндон. Конечно, для этого потребуется несколько дней, но уж потом мы отправимся с комфортом.

— С комфортом?

– Думаешь, Эчеберрия сможет все это скрыть? – заговорил Айтор, выдержав некоторую паузу. – Отаменди сейчас вытаскивает Клару из маяка, она выживет.

— Если быть точнее — в построенном нами самими планере.

Выражение лица девушки изменилось. По крайней мере, ему удалось завладеть ее вниманием. Айтор понял, что это была та соломинка, за которую нужно было ухватиться.

— Своим устройством и очертаниями он будет напоминать старинный тренировочный планер, — сказал Честер. — Он будет аккуратный и простой.

– Ты думаешь, Клара захочет взять все на себя? Надеешься, что тебе удастся обвести всех вокруг пальца и все будут тебя поддерживать? – Айтор махнул рукой в сторону города. – Напрасно, Майте, напрасно.

— Простой? Да мы уже извели на сооружение этой штуковины столько всякого барахла, что с лихвой хватило бы на целый магазин. Пять сортов дерева, ткань, проволока, веревка…

– Ты ничего не понимаешь, – резко ответила девушка. – Клара нуждается во мне.

— И все же имеющихся запасов явно маловато, можешь мне поверить. Но я думаю, что мы сможем его сделать.

Вроде в ее голосе проскользнула тень сомнения? Уповая на то, что ему не показалось, судмедэксперт стал продолжать.

— Совсем необязательно было лишать меня ножа для того, чтобы изготовить эту штуку, — сказал Бэндон, наблюдая, как из-под рубанка, сделанного Честером из куска дерева и лезвия ножа Бэндона, вылетали длинные вьющиеся стружки.

– Ну да, ну да. Она – возможно. Наверное… Может быть… Но, будем говорить откровенно, ее родителям ты не нужна. Кто ты для них?.. – импровизировал Айтор. – Ты считаешь, что являешься частью их семьи, но можешь забыть об этом: когда дело примет плохой оборот, они не раздумывая принесут тебя в жертву, выгораживаясь перед общественностью. Возможно, сама Клара и не захочет тебя сдавать, но ты же знаешь ее родителей… Для них ты никто. Тебе ведь доводилось чувствовать это в их отношении? Находиться рядом с этой семьей, но не быть ее частью… Короче говоря, Майте, единственный шанс для тебя спастись – это сдаться и пойти на сделку со следствием.

— Эта штуковина похлеще любого разделочного ножа, — сказал в ответ Честер. — А как у нас дела с фабрикой клея?

— Да у меня хватит клея на оперение миллиона стрел. Могу я перестать вываривать кроликов на клей и сварить пару просто для еды?

– Что ты несешь!

Револьвер отдалился на несколько сантиметров от головы Эвы, но Айтору было нужно, чтобы дуло смотрело полностью на него.

— Конечно. Но смотри, не перестарайся. Я ведь не шутил, когда сказал тебе, что чем легче мы будем, тем лучше. А затем я хотел бы, чтобы ты распутал бельевую веревку. Под пластиковым покрытием будет десять стренг стальной проволоки, а веревку мы используем для скрепления расчалок фюзеляжа. И мне также надо, чтобы ты распустил нейлоновые нити парашюта. Наматывай их на какую-нибудь палку по мере работы.

– С такой подругой, как Клара, ты, наверное, чувствовала себя приниженной, правда? Она ведь настолько красива, умна, очаровательна. Но чтобы такому бриллианту блистать, ему нужны мы, обычные люди. Да, Майте, все мы – Эва, ты или я – именно такие: обычные. Мы – заурядные, ничем не примечательные люди. Но Клара – нет, она особенная. И ты это знаешь.

Бэндон уселся за дело:

Глаза девушки покраснели. Айтор не знал – от обиды или от ярости, – но в любом случае он должен был продолжать.

— Я все никак не пойму, Честер, как ты хочешь укрепить крылья? Чтобы нас выдержать, у них должен быть размах три или даже три с половиной метра.

– Поверь мне, я знаю, что значит быть таким малозначительным человеком. И да, в конечном итоге произойдет естественный отбор. Ты и я окажемся в дерьме, а они останутся чистенькими, – сказал Айтор, указывая на город, но в то же время не сводя глаз с Майте.

— Девять, — сказал Честер. — И полутораметровый хвост. Не особенно надежная, разумеется, конструкция, но, боюсь, это все, что мы можем сделать из имеющегося материала. Если исходить из того, что весим мы по 70 кг или даже меньше, если не будем особенно нажимать на еду в течение ближайшей недели, плюс сама конструкция, которая весит около центнера, то получается, что на каждый квадратный метр приходится по 15 кг груза. Крылья у нас не должны отвалиться, если только я рассчитал все правильно.

– Заткнись, черт возьми! Заткнись!

Дуло пистолета наконец оказалось направлено на Айтора, чего он и добивался. Однако силы начали покидать его.

— Ну, надеюсь, что ты знаешь, что делаешь…

– Я видел вас вместе с ней там, на маяке. Я видел, как ты ее уговаривала, ободряла, говорила, что поддержишь ее… Майте, послушай меня, они все равно утопят тебя, чтобы выплыть самим.

— Конечно. В молодости я был фанатиком авиамоделизма. Там все было — парение, управление полетом, радиосвязь, ручная посадка.

Айтор заметил напряжение в глазах Эвы. Осмелится ли она вытащить «Тазер»? С такого расстояния Майте могла просто снести ей голову. Судмедэксперт решил разыграть свою последнюю карту:

— Тебе часто приходилось летать на планере с горы?

– А знаешь что? Мне уже все равно.

— Ты имеешь в виду настоящий планер?

Он сделал шаг в сторону девушек. Палец Майте нажал на курок.

— Ну, да.

Айтор молился только о том, чтобы это не было слишком больно. Внезапно над их головами раздался грохот и на них обрушился ослепительный свет прожектора. Вертолет Эрцайнцы. Шум был оглушительный. Судмедэксперт с трудом удержался на ногах от налетевших потоков воздуха. Воспользовавшись замешательством, Эва выхватила «Тазер» и выстрелила в лицо своей похитительнице. Айтор помчался вперед. Его отделяло от девушек лишь несколько метров. Майте билась в конвульсиях, и дуло ее револьвера повернулось на Эву. Айтор закрыл глаза и бросился на вооруженную девушку. Их тела столкнулись. Худощавая Майте весила очень мало, и они вместе полетели в сторону склона. В следующий же момент электрический разряд пронзил его тело – от шеи до внутренностей. «Тазер» все еще был включен, и разряды передавались Айтору через тело Майте.

— Фактически нет.

— Нет? Но ты же построил их массу, так?

Открыв глаза, он увидел перед собой пропасть. Айтор почувствовал, что его обессилевшее тело вот-вот рухнет вниз со скалы. «Вот и все», – подумал он. Эва была спасена. Он сделал то, что был должен. Теперь его ожидала бездна. Он боялся только одного – боли. Электрические разряды затормаживали работу мозга, словно вызывая в нем короткое замыкание. Перед глазами у него поплыла пелена, и он перенесся в момент аварии с родителями, в их кувыркающуюся машину. Айтор подумал, что вот-вот потеряет сознание, но нельзя было этого допускать. Или наоборот? Камни внизу ждали его – устрашающие и неумолимые… Возможно, действительно было лучше отключиться и ничего не чувствовать? Айтор, корчась в судорогах, увидел, как тело Майте, ударяясь о камни, летело в море. Слышался треск ее ломающегося позвоночника. Следом была его очередь.

— Да, но не таких больших, чтобы выдержать человека. Как-то, правда, я собрал трехметровую летающую копию многомоторного лайнера.

— Так ты хочешь сказать, что мы собираемся спрыгнуть с горы в аппарате, который ты никогда раньше не испытывал? И может статься, что ты не сможешь ничего сделать, если с ним случится что-нибудь не то?

«Какой конец…– промелькнуло у него в голове.– Как-то глупо все. Ну и ладно. Ты сделал то, что должен, Айтор».

— Ты что, можешь предложить другой выход? Сидеть здесь, в орлином гнезде, и ждать, когда мы станем глубокими стариками, чтобы не быть в состоянии даже собирать ягоды? Бэндон повесил лук на плечо:

В этот момент тонкая рука схватила его за плечо. Он упал на землю лицом вверх. К небу поднимался столб черного дыма. Над ними висел огромный вертолет. Наступил рассвет.

— Пойду добуду пару кроликов для еды, — объявил он. — Будем есть и пить и наслаждаться жизнью, пока мы в состоянии это делать.

– Айтор! Айтор!

— А вот это правильно, — сказал Честер. — Кто знает, что будет завтра.

Голос Эвы звучал так нежно, и свет ослеплял его… Он закрыл глаза.

— Напоминает гроб для длинного тощего трупа, — сказал Бэндон, разглядывая шестиметровую конструкцию из еловых реек, покоящуюся на козлах, сделанных из очищенных бревен.

— Для двух длинных тощих парней, — уточнил Честер. — Ты вытянешься вот здесь, — сказал он, показывая на отсек с полом из жгутов, свитых из ивовой коры. — Я же расположусь справа от тебя. Мне нужно место, чтобы балансировать вперед и назад, с тем, чтобы планер сохранял равновесие. А сейчас я хочу, чтобы ты прошелся по всем креплениям и обмотал их нейлоновой нитью, смоченной клеем. Эх, дорого бы я дал за несколько квадратных метров тонкой березовой фанеры и за килограмм или два стальных шпилек!

Глава X

— Ну, коль скоро ты мечтаешь, то попробуй представить скрытую лесенку, ведущую отсюда в ресторан с кондиционером, о котором ты мне рассказывал. Можешь развлекаться там с блондинкой, а я, пожалуй, займусь бифштексом с жареной картошкой.

Суббота, 24 августа 2019 года

Честер подскочил, когда что-то просвистело сзади него и воткнулось в землю. Он резко обернулся. Длинная стрела со стальным наконечником, покачиваясь, торчала из земли.

Отель «Лондрес»

— Они обстреливают нас, — заорал Бэндон. — Где же они?

10:00

— спросил он, беспомощно оглядываясь вокруг. Честер понял все с первого взгляда:

Это было нетипичное утро в Сан-Себастьяне. Бульвар Мираконча перекрыли на уровне отеля «Лондрес», где на первом этаже разместился оперативный штаб Эрцайнцы. Чуть дальше по улице огромный подъемный кран убирал с дороги обломки колеса обозрения и складывал их в прицеп грузовика. В воздухе витало напряженное ожидание. Прошедшая ночь была полна событий, загадок, полицейских сирен и теорий заговора. Мало кто знал, что произошло на самом деле, и сотни зевак толпились по обе стороны оцепления.

— Эта стрела упала прямо сверху и с не очень большой высоты. — Он вытащил ее из земли. — Она неглубоко вошла в землю.

Пока Честер разглядывал кромку скалы, в воздухе появилась вторая стрела и, теряя скорость и высоту, упала в пяти метрах от них.

Наконец появились представители официальных СМИ, и теперь все они толкались локтями, пытаясь отвоевать более выгодные позиции: операторы поднимали штативы в поисках подходящего ракурса, а репортеры лихорадочно просматривали свои записи, готовясь к прямому эфиру. Все были взбудоражены событиями, нарушившими покой их тихой и прекрасной столицы провинции. Внутри оцепленного периметра стояло шесть патрульных машин и три автомобиля скорой помощи. Каждый появляющийся в зоне видимости полицейский или медик тотчас становился объектом внимания журналистов, пытавшихся получить комментарий. В довершение всего внутри полицейского ведомства в эту ночь произошли такие события и коллизии, что многие сотрудники Эрцайны до сих пор пребывали в крайней растерянности. Некоторые пылали негодованием из-за вероломства начальства, другие испытывали стыд за случившееся, однако большинство чувствовало облегчение оттого, что дело все-таки разрешилось, и все без исключения продолжали спрашивать себя: что, черт возьми, произошло на самом деле?

— Ха-ха! Они обстреливают нас снизу из чего-то, напоминающего арбалет.

Секунду спустя круглый камень размером с грейпфрут появился в поле зрения, на какое— то мгновение замер в воздухе и упал куда-то вниз.

Фасады домов были усеяны лицами любопытных жителей, пытавшихся что-то понять в царившем вокруг хаосе: они снимали всё на свои мобильные телефоны и переговаривались с балкона на балкон… Вместо безмятежного летнего утра с прогулкой по пляжу и купанием в море все вдруг оказались посреди какого-то полицейского боевика. В воздухе было свежо, и лучи солнца начинали проникать в каждый уголок. О прошедшем ночью шторме напоминали сломанные тамаринды на пляже и кучи мусора, принесенного приливом. У берега в ожидании дальнейших распоряжений стояли два патрульных катера Эрцайнцы, а тем временем три спасательных судна курсировали до острова Санта-Клара и обратно, перевозя пожарных и оборудование. От столба дыма осталась теперь лишь тонкая черная нить, тянувшаяся в небо от маяка. Он был полностью разрушен, превратившись в груду камней и обгоревшего дерева. Вертолет продолжал висеть в воздухе, помогая пожарным в поисках тела Майте Гарсии на северном склоне острова.

— А у них еще и катапульта. Хорошо бы этот камешек проломил чью-либо голову.

— Да, последние дни были что-то подозрительно тихими, — сказал Бэндон. — А эта компания, оказывается, готовилась открыть шквальный огонь по нам.

В это время в отеле, в конференц-зале, старательно охраняемом двумя сотрудниками Эрцайнцы, сидели в ожидании судмедэксперт Айтор Инчауррага, биолог Эва Сан-Педро и полицейские: Отаменди, Ирурцун, Льярена и Гомес. Зал был выкрашен в пастельные тона, вдоль его центральной оси стояли колонны и столы, выстроенные буквой U, а на дальней стене, в глубине, висел проекционный экран. Несмотря на задернутые шторы, утренний свет проникал в помещение. Пахло табаком и кофе, и было такое чувство, будто закончилась война. Все присутствовавшие сидели с задумчивыми лицами, погруженные в себя, словно каждый из них мысленно прокручивал все пережитое за эти ночные часы. Дым самокрутки Эвы соединялся с лучами света, просачивавшегося через окна. Сделав глоток из своей чашки, Айтор попытался пошевелить губами: кожу у него стягивало и саднило. Медику потребовалось немало времени, чтобы извлечь все кусочки коры, вонзившиеся в его лицо, и теперь лоб и щеки были перемазаны йодом. Потом ему наложили на руку шину и намазали спину противовоспалительным средством. Однако больше всего его мучила боль в шее, распространявшаяся на плечи. После полученного электрического разряда у него до сих пор было странное ощущение в позвоночнике. Внезапно краем глаза судмедэксперт заметил на себе насмешливый взгляд Отаменди.

Честер увидел второй камень, который шлепнулся в пятидесяти метрах от них. Посыпались еще стрелы; одни, не попадая на утес, падали вниз, другие втыкались в землю на расстоянии от трех до тридцати метров.

— Откуда они знают, куда целиться? — спросил Честер. — Попадания достаточно точные.

– Вы чего? – недовольно спросил он.

– Сколько вольт тебе досталось?

— В городишке имеется пара биноклей, — сказал Бэндон. — Клянусь, несколько вонючек выставлены на соседних высотах и следят за каждым нашим движением, — сказал он, погрозив кулаком в направлении предполагаемых шпионов. — Посмотрим, сможете ли вы нас вычислить, черт бы вас подрал! — прокричал он вызывающе и обернулся к Честеру. — Может быть, нам лучше перебраться поближе к опушке?

На лице Отаменди было незнакомое еще Айтору выражение с блуждающей глупой улыбкой.

— Я не думаю, что мы подвергаемся действительной опасности, хотя случайность, конечно, не исключена, — ответил Честер, глядя, как крупный камень приземлился в десяти метрах от них. — Столько же камней, сколько падает спереди, падает и сзади. Давай— ка не будем обращать на это внимания, а будем надеяться на лучшее. Удивляюсь только, почему они так настойчивы. Они должны быть довольны, что мы тихо умрем здесь от голода.

— Все не так просто, — сказал Бэндон. — Гриз не может позволить, чтобы я ускользнул или… умер.

– Тысяч сорок.

— Почему же?

Полицейский расхохотался.

— Ну, я думаю… он не знает, где спрятаны сокровища. А это не тот тип, который может позабыть такие вещи.

— Сокровища? Я ничего об этом прежде не слышал. Что же это за сокровища? Связки салями? Банки с крекерами? Или запасные трубки для трайдивизоров?

– Что это с ним? – спросил судмедэксперт.

— Не-а. Ружья и порох преимущественно.

– Его накачали обезболивающими, – с тревогой в голосе ответила Ирурцун.

— Гм-м-м… Я был бы склонен предложить, чтобы ты сбросил вниз записку с указанием, где это все находится. Но при данных обстоятельствах это было бы просто глупо.

– Я в полном порядке!

Стрела упала в полутора метрах от крыла планера.

– Нет, не в порядке. Вы ранены и потеряли много крови. Вы должны быть сейчас в операционной, а не сидеть здесь, дожидаясь неизвестно чего.

— 0-го-го! Теперь, когда мы начали обтягивать крылья тканью, мы просто не можем допустить, чтобы в них появились дырки. Может быть, ты откроешь ответный огонь, пока я занимаюсь склеиванием? Когда мне потребуется твоя помощь, чтобы обтянуть следующее крыло, я тебя позову.

– Врач сказал, что никакие важные органы у меня не задеты. Так что я хочу сначала все довести до конца, – хрипло произнес Отаменди. – Ну а как все прошло у тебя? Рассказывай.

— Да, что-то это не очень надежная вещица, — сказал Бэндон, разглядывая почти законченную конструкцию. — Долго нам еще с ней возиться, пока она полетит?

– Дело в том, что «Тазер» продолжал выдавать разряды, когда я бросился на Майте Гарсию, и у меня тоже начались судороги, – ответил Айтор. – Если бы Эва не схватила меня вовремя, я упал бы следом за Майте с обрыва. Эва, ты спасла мне жизнь!

— Недолго. Осталось еще установить и обтянуть хвостовое оперение и закрепить рулевые тяги. Я бы сказал, что к заходу солнца мы будем почти готовы, но, конечно, потребуется ночь, чтобы клей схватился.

– А вы спасли меня, – ответила Эва. – Они хотели сжечь меня заживо – я до сих пор чувствую на себе этот запах сушеных водорослей.

— Этот хвост не очень-то большой. — Бэндон рукой показал на стабилизатор и руль направления, которые стояли прислоненные к дереву. — А без них нельзя обойтись?

– Вот и отлично! В таком случае мы все друг другу обязаны. Нет ничего лучше равновесия. Верно я говорю, Льярена? – спросил Отаменди, подмигнув сидевшему рядом с ним полицейскому и звонко похлопав его по колену. – Кстати, как те парни восприняли то, что вы держали их под прицелом?

— Бессмысленно даже и говорить, — сказал Честер. — Нет хвостового оперения — нет полета. Мы просто камнем хлопнемся на землю, хвостовой частью вниз.

Бэндон вскочил, так как камень упал прямо у его ног:

– Так себе. Наверное, не один месяц еще будут дуться, хотя мы с Гомесом сделали все, что могли, чтобы объяснить им ситуацию. Только когда пришел приказ от комиссара Рамиреса, все более-менее успокоилось. А вот Камара и Санта-Колома нам точно этого никогда не забудут.

— Может, все-таки нам спрятаться в кустах, пока Гризу не повезло? — предложил он нервно.

– А ты, наверное, не представлял нашего Гомеса в роли чемпиона UFC? – спросил Отаменди Айтора, сжав кулаки и нанося удары по воздуху.

— И позволить им беспрепятственно раздолбить планер? Нет уж, дудки!..

– Это было впечатляющее зрелище.

Камень размером с кулак с треском проломил плетеное днище кабины пилота. Честер в смятении смотрел на повреждение:

Айтор посмотрел на бородатого полицейского. Тот в ответ чуть изогнул брови.

— И все-таки нам сопутствует удача, — сказал он, — хорошо, что киль уцелел. Бэндон, немедленно начинай контробстрел. Мы просто не можем им позволить остановить нас сейчас.

– Каждой команде нужен свой тяжелый молот, как наш Гомес. – Отаменди согнул руку в локте, продемонстрировав мышцу.

– А кто в таком случае я? – после некоторого размышления спросил Льярена.

– Ты – наше обаяние. Наш парень-симпатяга.

11

– А Ирурцун?

– Ирурцун это неинтересно, – ответила Сильвия, наливая себе еще кофе: запястье одной руки у нее было перебинтовано.

Вершины дальних холмов на востоке начали окрашиваться ярко-красным светом занимающейся зари. Приподнимая руками наспех сделанную из ткани накидку и слегка подрагивая от утренней прохлады. Честер осматривал обтянутое нейлоновой тканью крыло, на котором— поблескивали капельки росы.

– Ирурцун наш мозг, – сказал Отаменди.

— Похоже, что ночь аппарат пережил благополучно.

– А ты? – спросил Льярена.

— Эй, глянь-ка сюда! — воскликнул Бэндон. Он поднял с земли обернутый бумагой камень, — Похоже, что это записка. — Он развернул бумагу, взглянул на нее и передал Честеру.

– Хм… Я – опыт, обстрелянность, знание, взвешенность…

Слова полицейского потонули во всеобщем гуле голосов.

— «Спускайтесь в нис, пока вам не вышебли мазги Бэндон нам нужен а не ты лозутчик Гриз, Бос».

– И еще у нас есть не только молот, – снова заговорил Отаменди, указав сначала на Гомеса, а потом переведя взгляд на Айтора, – у нас есть и наковальня. Наш дежурный судмедэксперт Айтор Инчауррага, которому сегодня досталось по полной. Вы только посмотрите на него.

— Что ж, весьма привлекательное предложение, — заметил Бэндон.

— Если ты ему доверяешь, — сказал Честер. Бэндон презрительно фыркнул.

Айтор сам взглянул на себя. Он был весь в грязи, с головы до ног, на голове – засохшая кровь, на руке – шина, а половина лица перемазана йодом… Внезапно, сам того не ожидая, судмедэксперт громко расхохотался, и вся их компания тоже разразилась смехом. В этот момент дверь зала открылась и все замолчали. Внушительная фигура комиссара Рамиреса возглавляла многочисленную и солидную группу, в которой Айтор узнал судью Арреги и двоих помощников комиссара в их неизменных костюмах. Он с удовлетворением отметил, что как женщина, так и мужчина явно выглядели уставшими, несмотря на то что их рубашки по-прежнему были безупречными и тщательно выглаженными, а не покрыты чешуей засохшей грязи, как его собственная одежда. Айтор также узнал мэра города Тончу Веласко, оказавшегося намного более высоким и худым, чем он себе представлял. Позади, у самых дверей, остались инспектор Хабьер Эчеберрия в плаще и заместитель мэра Сандра Гарсес, облаченная в деловой костюм – приталенный пиджак с юбкой. Они казались совершенно спокойными, словно были такими же членами группы, как и все остальные. Судмедэксперт встретился глазами с Эчеберрией. На лице инспектора проступило разочарование, и Айтор решил не отводить взгляд. Почему же они до сих пор были на свободе? Почему на них не надели наручники и не посадили в камеру? Черт возьми, неужели что-то пошло не так? Отаменди, не подозревавший о сомнениях Айтора, наклонился к его уху и прошептал:

— Я слышал, как он тебе давал обещания несколько дней назад. Полагаю, что я все же предпочту рискнуть полететь на этой машине. Но, послушай. Честер, как ты рассчитываешь перебраться на ней через край скалы? Если мы оба будем сидеть в ней…

– Слушай, если бы Сандра Гарсес не была такой гадиной, мне было бы ее даже жалко. Я думаю, отец бил ее всю жизнь и превратил в такую беспринципную карьеристку.

Айтор повернулся к нему, удивленный, но не успел ничего спросить, потому что комиссар Рамирес приблизился к их группе и стал разглядывать всех одного за другим. В конце концов он остановился перед Отаменди и подтянул брюки на животе. Вид у него был рассерженный.

— Это просто. Мы сделаем рельсы из стволов ошкуренной ивы; мы используем стволы, с которых мы сняли кору для изготовления жгутов. Планер нужно будет закрепить в положении на изготовку с помощью куска нейлоновой веревки. Когда мы будем готовы к отлету, я перережу веревку. Рельсы будут идти по склону под уклон, так как пятнадцатиметрового разбега должно быть вполне достаточно, чтобы оторваться от скалы. Конечно, мне придется резко пустить машину носом вниз, как только мы оторвемся от края скалы, чтобы она набрала необходимую для полета скорость.

– Что вы мне тут устроили, Отаменди, – произнес он после долгого молчания.

– Мы можем все объяснить, сеньор.

— Может, если мы привяжем к веревке груз и перебросим его через край, это придаст машине дополнительный разгон во время разбега. Нам только нужно сделать так, чтобы груз оторвался, как только мы достигнем края обрыва.

– О да, ты мне все объяснишь, черт возьми. Еще бы ты мне все не объяснил! – Голос комиссара звучал хрипло и грозно. – Да, ты получил от меня кредит доверия благодаря сотруднице Ирурцун, но как ты собираешься оправдаться за еще две смерти и разрушение маяка на острове Санта-Клара?

— Хорошая идея. Давай-ка поищи подходящий валун, какой только сможешь поднять. Мы постараемся улететь до того, как начнется утренний обстрел. Я буду готов втащить аппарат вверх по склону и установить рельсы через десять минут.

Огромный нос, покрытый расширенными порами, приблизился почти к самому лицу Отаменди.

Бэндон кивнул и отошел от Честера. Честер забрался в кабину пилота, вытянулся во весь рост лицом вниз и поставил носки ног на планку рулевого управления. Глядя через плечо, он наблюдал, как покачивается руль направления в ответ на движения его ног. Он покачал ручку управления взад-вперед: рули высоты, как положено, задвигались вверх и вниз. Он пошевелил ручкой закрылок левого крыла, качнулся вверх и вниз.

– Майте Гарсия и Клара Салас – убийцы Серхио Эчабуру, падре Мантеролы и Луиса Ольмоса.

– Так.

— Предполетная проверка закончена, — пробормотал про себя Честер. Он выбрался из планера, двигаясь очень осторожно и слыша, как потрескивает под его весом фюзеляж. На вершине склона Бэндон поддел шестом громадный валун. Тот приподнялся, покачнулся и медленно пополз вниз по склону.

– Ну вот, в принципе, вы знаете самое главное, шеф. – Отаменди повернулся к Эве Сан-Педро. – Будь добра, можешь сделать для меня сигаретку? – попросил он, указав на ее самокрутку. – Не курил уже сто лет, но сейчас до ужаса хочется.

— Бэндон! — заорал Честера бросаясь в его сторону. — Останови его!

– Комиссар сообщил мне очень серьезные факты, – вмешался в разговор мэр. – Это все правда?

Бэндон стоял, как вкопанный, глядя, как массивный валун, набирая скорость, двигается прямо в сторону примостившегося на склоне скалы планера. Честер резко остановился и бросился назад к машине. Он поднырнул под крыло, схватил руками хвостовую стойку и потянул. Оставляя в земле борозду, планер прополз немного и затем застрял — как раз в тот момент, когда валун, ударившись о скалу и высоко подпрыгнув, перелетел через него и, долетев до края скалы, исчез из вида. Честер тяжело опустился на землю возле хрупкого аппарата.

– Об этом я предпочел бы рассказать чуть позже, господин мэр, если вы не возражаете.

— Эй, Честер, я очень сожалею.

– Сейчас не время тянуть резину, сеньор Отаменди, – резко произнесла судья.

Внизу раздался звук мощного удара, за которым последовали приглушенные вопли. Честер подошел к краю обрыва и посмотрел вниз. Далеко внизу среди буйной зелени деревьев зиял чернотой громадный провал. Сквозь него Честер увидел людей, мечущихся вокруг разнесенных в щепки останков какого-то сооружения из бревен. Бэндон встал рядом с ним и молча смотрел вниз.

От ее прежней неуверенности и нервозности не осталось и следа, в голосе женщины чувствовалось лишь раздражение. Она вела себя как человек, уже однажды обманутый и не желающий больше попасться в ловушку.

– Давай, Отаменди, расскажи нам все, – велел комиссар.

— Черт подери этих вонючек, Честер. Ты видишь? Они там внизу сооружали мощную катапульту. Видишь метательный рычаг, лежащий вон там, слева? Хитро задумано, слушай, возятся там себе потихоньку под покровом деревьев и думают, чем бы этаким покрупнее шарахнуть. Могу поклясться рогами дьявола, хорошо, что этот камень ускакал от меня.

– В соответствии с их планом все должно было происходить следующим образом: сначала, утром, Клара Салас и Майте Гарсия похищают шеф-повара Серхио Эчабуру. Не спрашивайте, как именно это им удается. Однако, как нам известно, они были знакомы с жертвой, поэтому можно предположить, что они назначают ему встречу на борту прогулочного катера Клары Салас. Возможно, девушки даже проводят на судне всю ночь накануне, чтобы не быть замеченными в порту утром. Кто знает…

— Хорошо-то хорошо, но я бы предпочел не делать впредь ничего столь рискованного. Давай-ка устанавливать рельсы. — Честер внимательно осмотрелся.. — Мы сделаем уклон вправо, чтобы избежать вон того углубления в скале. Я направлю планер прямо между вон теми двумя бугорками. Если нам повезет, то мы сможем спланировать на расстояние в полмили… А это должно обеспечить преимущество, какое нам необходимо, перед всеми собравшимися нас поприветствовать.

Эва сунула скрученную сигарету в рот полицейскому и поднесла ему горящую зажигалку. Сделав первую затяжку, Отаменди принялся рассказывать об убийствах падре Мантеролы и профессора Ольмоса, подробно описав, каким образом девушки обеспечили себе алиби, засветившись на пляже Сурриола и затем проникнув в церковь Сан-Игнасио-де-Лойола вместе с группой пришедших на экскурсию туристов. Полицейский во всех красках живописал, как священнику сделали кровопускание, а профессора еще живым сбросили в воду у скал, чтобы он утонул, не имея возможности пошевелиться. Закончив это повествование, Отаменди выждал некоторую паузу. Удостоверившись, что внимание аудитории было полностью приковано к его рассказу, полицейский выпустил изо рта струйку дыма и не без труда поднялся на ноги.

— Странно, что происходит сегодня утром с артиллерией? Полагаю, что двухсотфунтовая песчинка, которую мы на них уронили, внесла в их ряды некоторое смятение.

– И наконец, – произнес он, поравнявшись с судьей, – девушки выходят в море на своем катере: он достаточно мощный, чтобы можно было пересечь на нем залив, несмотря на шторм. Не то что наш, а? – бросил Отаменди Айтору. – Потом они притаскивают повара в здание маяка и в конце концов устраивают там пожар. Вот и все. Так все было задумано.

— Надеюсь, что так. Было бы просто стыдно получить удар сейчас.

Честер и Бэндон принялись закреплять деревьями рельсы на земле с помощью колышков. Они закончили работу, встали по разные стороны планера и оторвали его от земли.

Комиссар Рамирес засопел – казалось, его не удовлетворил рассказ. Словно ожидая этой реакции, Отаменди тут же продолжил:

— А он не такой уж и тяжелый, — прокомментировал Бэндон.

– Однако этот план провалился из-за одного маленького обстоятельства. Замысел Клары и Майте состоял в том, чтобы трупы находили постепенно в течение нескольких дней. Сначала – сгоревшего повара. И все терялись бы в догадках: что, черт возьми, мог делать Серхио Эчабуру на маяке? Версии могли быть какие угодно. Может быть, он решил отдохнуть на острове и половить рыбу, а вечером его застал там шторм?.. Правда, Эчеберрия? Ведь закрыть это дело предстояло тебе.

— Гляди под ноги, — оборвал его Честер. Пыхтя, они поднялись на самую вершину склона, осторожно развернули планер и установили его на рельсы,

Все присутствующие повернулись в сторону инспектора.

— Подержи, я поставлю подпорку, — крикнул Честер. Он сунул под опущенный до самой земли нос планера довольно крупный

– Что? – Эчеберрия стал озираться по сторонам, как ученик, пойманный учителем на списывании.

— камень. — Ну все, теперь остается привязать стопорный канат.

– Спокойно, я еще вернусь к тебе. Как я уже говорил, предполагалось, что настоящую причину возникновения пожара установить не удастся, поскольку девушки разработали специальную горючую жидкость, не оставляющую никаких следов. Причиной возгорания, по официальной версии, должен был стать удар молнии: все вокруг быстро вспыхнуло, повар не смог выбраться из огня и так далее и тому подобное…

Честер обвязал концом веревки ближайшее дерево и надежно закрепил, затем прикрепил второй конец веревки к килю планера возле самой кабины пилота.

Ни комиссара, ни судью, ни мэра этот рассказ, очевидно, не слишком убедил. Даже Айтору то, что говорил Отаменди, начинало казаться какими-то бредовыми домыслами. Эрцайна между тем продолжал свое повествование, высказав предположение, что смерть падре Мантеролы, вероятно, должна была квалифицироваться как естественная, связанная с преклонным возрастом, а гибель профессора следовало обставить так, чтобы выдать ее за несчастный случай…

— Готово, — сказал он, убирая камень— подпорку с рельсов. — Единственное, что его сейчас держит, — это веревка. Когда я ее обрежу — мы начнем двигаться.

— Что-то и в самом деле слишком спокойно, — сказал, оглядываясь, Бэндон. — Интересно…

– Как я говорил, все шло хорошо, но Клару и Майте подвело одно маленькое обстоятельство. – Отаменди продолжал ходить по залу с дымящейся сигаретой в руке. – Амайя Мендоса, бегунья. Эта девушка испытывает непреодолимую потребность заглушать свою тревожность бегом: даже когда власти объявляют оранжевый уровень погодной опасности, она выходит на пробежку. Это оказывается сильнее нее. И вот во время своей пробежки она обнаруживает качающееся на волнах тело профессора Луиса Ольмоса – намного раньше, чем рассчитывали Клара и Майте. С этого момента все начинает идти не так, как задумано, – да, Эчеберрия?

— Скажи спасибо, — ответил Честер. — Мне не хотелось бы начинать наш полет под градом стрел. Сейчас я приготовлю веревку для балласта, а ты поищи камень.

– Черт возьми! На что намекает этот человек? – запротестовал инспектор.

Возле самой кромки обрыва Честер бросил на землю моток нейлоновой веревки и наклонился, завязывая ее конец прочной петлей, готовой принять камень-балласт. Когда он поднялся на ноги и повернулся лицом к обрыву, то увидел, как под кромкой всего в трех метрах от него появляется небритое лицо, а две руки ощупывают кромку в поисках выступа, за который можно было бы ухватиться.

– Какое отношение ко всему этому имеет инспектор Эчеберрия? – спросила судья Арреги.

Честер подскочил к карабкающемуся и ткнул его ногой прямо в лицо. С диким воплем человек полетел вниз; что-то громко треснуло. Метрах в пяти внизу он увидел шаткий помост, к которому, полусогнувшись, припали трое; четвертый лежал на спине, наполовину пробив площадку при падении. Один из троих поднял лук и быстрым движением послал из него стрелу вверх; она просвистела возле самого уха Честера. Тот вихрем обернулся, обхватил руками камень весом в полцентнера и перекатил его через край. Раздался хруст. Теперь уже только двое судорожно цеплялись за остатки разбитого помоста, в то время как третий проворно спускался по шаткому сооружению вниз. Четвертый исчез. Посмотрев налево, Честер увидел второй помост, а чуть подальше

Было заметно, что усталость все больше завладевала Отаменди. С каждой минутой его лицо становилось все бледнее.

– Итак, обнаруживают тело Луиса Ольмоса, и инспектор сразу же узнаёт его, но никому ничего не говорит.

— третий. Помосты были видны и справа.

– Это возмутительно! Я не хочу больше выслушивать эти потоки лжи и клеветы!