Внезапно ее охватил озноб, и Кэтрин отошла от окна, чтобы согреться у камина, наблюдая за своим приближением в зеркале, висящем рядом с ним. Уоррен Райт сказал ей, что оно всегда там и висело, и, в качестве подтверждения, так и оказалось. Среди толпы в отражении виднелся высокий мужчина в классическом смокинге и маске примерно на половину лица, разделяющей его сверху вниз – от левого глаза, через скулу и верхнюю губу до самого подбородка. Маске, которую она обнаружила в сундуке в подвале. Где-то неподалеку чей-то голос неустанно выкрикивал: «Роберт!» – снова и снова. Мужчина отвернулся от людей, с которыми только что разговаривал, чтобы посмотреть, кто это так раскричался. Это и есть Роберт? Муж Ребеки? Он поднял свой бокал, приветствуя человека, зовущего его по имени, и, оглянувшись, заметил Кэтрин. Та половина его лица, что не была скрыта за маской, улыбнулась. Мужчина пересек комнату и, подойдя к ней сзади, обнял ее и поцеловал в шею.

– Дорогая, – шепнул он ей на ухо.

Кэтрин показалось, что она вот-вот упадет в обморок. Музыка, смех, его нежные объятия – все это словно сговорилось подавить ее волю. Веки у нее тяжело опустились на глаза, и она пошатнулась в его объятиях. Теперь Кэтрин и сама стала частью этих сатурналий, следуя принятому здесь порядку так, словно всегда знала, как это делается. Все тут было знакомо ей, и она была знакома всему.

Когда Кэтрин опять открыла глаза, человек с половиной лица больше не держал ее. Двое мужчин громко о чем-то препирались у нее за спиной, а женщина у бара сердито тыкала пальцем в грудь своему спутнику. Смех вокруг стал каким-то колючим и сардоническим. Голоса звучали слишком уж громко, но Кэтрин никак не могла разобрать, о чем идет речь. В отражении зеркала она вновь увидела Роберта. Это ведь Роберт? Он стоял в фойе, совсем один, и поднял руку, словно подзывая ее. Но тут из гардероба, ставшего местом тайного свидания, выбралась какая-то запыхавшаяся и взъерошенная пара, и, когда они прошли мимо, на миг загородив его, больше его там не было. Кэтрин выбежала из гостиной как раз в тот момент, чтобы приметить двух женщин, деливших дозу кокаина у кухонной двери. Заглянула в кабинет, но его там не оказалось. Поднялся наверх? Она поспешила на второй этаж, спотыкаясь на ходу и чувствуя себя то ли пьяной, то ли одурманенной наркотиками, то ли и тем, и другим сразу. И ощущая кое-что еще. Известного свойства влечение. Не было ли чего-нибудь в том шампанском?

– Это нечестно, ты же знаешь… – Он стоял в густой тени в конце коридора, рядом с ее спальней. – Как тебе не стыдно вызывать у меня такие чувства…

Мужчина медленно двинулся к ней – расплывчатое пятно в этом тусклом свете.

Кэтрин поддразнила его улыбкой и ускользнула в свою комнату, ощутив, как участился пульс и дыхание застревает в горле. Упала в кресло перед туалетным столиком и увидела в зеркале его силуэт, приближающийся к ней сзади.

– Да ладно тебе, дорогая… Давай немножечко пошалим. Никто не узнает, – пробормотал он.

И теперь его руки уже оказались на ней, лаская ее грудь, задирая подол платья, скользя между бедер. Кэтрин откинулась назад и, схватив его за руки, крепко сомкнула их у себя на груди. Глянув в зеркало, увидела, что эта полумаска приближается к ее лицу. И все же это было не ее лицо, смотрящее на него в ответ.

А лицо Ребеки.

* * *

Разбудил ее вой сирены снаружи. Внезапно наступило утро, и солнечные лучи врывались в спальню через окна, которые она, должно быть, забыла занавесить. Кэтрин слишком резко села на постели, и ее желудок бурно запротестовал. На миг ей показалось, будто сейчас ее вырвет струей через всю комнату. Тошнота в конце концов утихла, но глухая пульсирующая боль в голове никуда не девалась. Неужели все это было лишь сном? Настолько реальным сном, что он вызвал у нее похмелье?

Пошатываясь, Кэтрин добрела до ванной и закинула в рот несколько пригоршней воды. А когда наконец подняла глаза, то заметила на полочке перед аптечкой свой пузырек с таблетками пролаксиса. Открытый, без крышечки. Лежащий на боку. Почти пустой.

В ее измученном сознании очень громко разнеслось предостережение Алекс: «Попроси свою докторшу откорректировать дозы этих сраных лекарств, ради всего святого!»

«Но я ведь вроде перестала их принимать?»

И тут Кэтрин увидела отметины у себя на шее. Большие багровые гематомы. Любовные укусы. Засосы. Доказательство того, что во время вызванного пролаксисом ступора ей все это не померещилось.

Когда она спустилась вниз, дурнота вернулась с удвоенной силой. Вся мебель была передвинута. Все хаотично разбросано, диванные подушки сброшены на пол, пара стульев валяется на боку. От стойкого аромата несвежего табака и недопитых напитков ее опять затошнило. Кэтрин обошла таунхаус, распахивая окна, чтобы избавиться от запаха. На кухне она обнаружила, что раковина полна грязной посуды и стаканов со следами губной помады.

Как такое могло произойти? Неужели это сделал сон? Или она сама это сделала?

Прибравшись в квартире и расставив по местам мебель, Кэтрин вернулась наверх за «Вальтером» Ребеки, по какой-то непонятной причине ощутив себя обязанной знать, как им пользоваться. А после этого поехала на стрельбище НСА[44] в Фэрфаксе. Место оказалось кристально чистым, почти стерильным, что, по мнению Кэтрин, выглядело несколько иронично, учитывая смысл его существования, заключающийся в том, чтобы помогать людям отрабатывать свою кровавую склонность уничтожать других людей. Было еще рано, и на огневой рубеж вышла лишь пара стрелков – здоровенный, как медведь, детина сразу с несколькими разложенными перед ним на столе разными стволами, с которыми он явно умел обращаться, и похожая на безобидную бабульку женщина, оттачивающая свои навыки самозащиты при помощью «Глока», которая с энтузиазмом воздела над собой сжатый кулак после того, как разрядила в мишень целый магазин – все пули угодили в «яблочко». После того как Кэтрин объяснила, что «унаследовала» «Вальтер» от одного родственника и решила, что стоит выяснить, как им пользоваться, симпатичный сотрудник стрельбища по имени Люк рассказал ей о правилах безопасности и, снабдив коробкой патронов, поставил ее на позицию между человеком-горой и бабулькой. А потом, после нескольких дополнительных объяснений, отступил назад и предложил «прочувствовать». Люк предупредил, что первый выстрел может ошеломить ее, так что лучше ей быть к этому готовой. Что не надо – «повторяю!» – не надо волноваться и нацеливать пистолет в любом направлении, кроме как в сторону стрелкового поля. Глубоко вздохнув, Кэтрин направила пистолет на свою мишень. Нажала на спусковой крючок, как показал ей Люк. И после первых же нескольких выстрелов была поражена тем, насколько сильной себя почувствовала. Выщелкнула магазин, как объяснил ей Люк, перезарядила его и опустошила еще раз, на сей раз даже не дрогнув. Наконец опустила пистолет, держа его, как было велено, стволом вниз, и повернулась к Люку, который одобрительно улыбнулся.

Час спустя она ушла оттуда с полной коробкой патронов. Мысль о том, что пистолет может послужить защитой от паранормальных явлений, заставила ее лишь усмехнуться, но возможность просто взять его в руки дарила иллюзию хоть какого-то контроля над ситуацией.

* * *

Когда Кэтрин вернулась домой, входная дверь была не заперта, а в гостиной спиной к ней стоял какой-то мужчина. Она едва не потянулась за пистолетом.

– Это все равно как… вернуться назад во времени, – произнес пришелец.

«Ночью ты тоже наверняка был здесь», – могла бы сказать на это Кэтрин.

– Что вы здесь делаете? – выпалила она вместо этого.

Уоррен Райт повернулся к ней и вдруг просиял.

– Я слышал, вы вернулись к работе. Теперь как новенькая… Решил сам в этом убедиться.

– Как вы сюда попали?

– Дверь была не заперта, дорогая. Не тот обычай, к которому я стал бы привыкать, даже в этом облагороженном районе.

Кэтрин просто стояла и позволяла ему разглядывать себя. Это было настолько беспардонно, что она чуть не рассмеялась. Уоррен, должно быть, тоже это понял, поскольку резко отвел взгляд и вновь повернулся в сторону комнаты.

– Откуда вы узнали, как все расставить? – спросил он, обводя ее обстановку рукой.

– Я просто поставила все туда, где этому было самое место.

– Совсем как в старинные годы… – пробормотал Уоррен.

Кэтрин прошла мимо него, едва не задев плечом, – достаточно близко, чтобы услышать, как он втянул ноздрями воздух. Уж не принюхался ли он в этот момент к ее запаху?

– Я бы предложила вам выпить, но у меня дома почти ничего нет.

– Вот это вполне сойдет. – Уоррен мотнул головой на бутылку «Курвуазье», стоящую на шкафчике возле камина.

Кэтрин повернулась, чтобы посмотреть на нее. «Как она там оказалась?» Она не заметила эту бутылку, когда совсем недавно наводила порядок. Это какие-то остатки вчерашних бредовых грез?

Собравшись с духом, Кэтрин подошла к бутылке. Наливая Уоррену, она наблюдала за ним в отражении зеркала, которое он подарил ей несколько недель назад. Райт бродил по комнате как зачарованный, то тут то там прикасаясь к различным предметам меблировки – словно приветствуя давно потерянных друзей. И в мгновение ока стал вдруг выглядеть моложе. Очень похоже на молодого Уоррена с фотографии, запечатлевшей его с братом и невесткой.

Кэтрин принесла ему бокал. Когда Уоррен брал его, рука у него слегка подрагивала.

– Что-то не так? – спросила она.

– Здесь немного прохладно, вот и всё. – Уоррен опять пристально изучал ее, и она не сделала ничего, чтобы обескуражить его. – Мне сказали, что недавно вы ездили повидаться с Луизой.

Это было неожиданно, хотя почему бы ему и не знать? Уоррен Райт наверняка пользовался немалым влиянием в каждом уголке этого города, и вместе с этим влиянием приходили и сведения, запрашиваемые или нет.

– Я нашла ее старую фотографию с Джеком на руках, – сказала Кэтрин. – Сначала не поняла, кто это такая, но Джек ясно дал понять, что его абсолютно не интересует ничего из того, что я нашла. Однако я разыскала кое-кого, кто сказал мне, кто она. Старый знакомый семьи.

– Старый знакомый?

– Роберто Гутиэррес. – В глазах Уоррена вспыхнула искорка узнавания. Как и надеялась Кэтрин. – Насколько я понимаю, он был фотографом, который работал с Ребекой, еще когда та была начинающей моделью. Он сказал, что эта женщина когда-то была няней Джека.

– А вы, смотрю, настоящий детектив, – сказал Уоррен, пытаясь улыбкой скрыть раздражение.

– Я подумала, что ей, наверное, захочется получить это фото.

– По словам персонала больницы Святой Елизаветы, оно ее очень расстроило.

– Только не этот снимок. Еще один, который я нашла. Где вы втроем. Ребека, ее муж и вы. – Кэтрин внимательно наблюдала за ним, чтобы оценить его реакцию. – Вы были разодеты в пух и прах. Как будто собирались на костюмированную вечеринку или что-то в этом роде.

Внезапно взгляд Уоррена обратился куда-то внутрь себя. Тот самый остекленевший взгляд, который был у него на днях в ее кабинете. Его словно затягивало в прошлое. Но вместо легкой грусти, обычно сопровождающей такие воспоминания, все было по-другому. Что бы он там ни увидел за завесой времени, это заставило его улыбнуться. А затем, словно резкий порыв ветра рассеял видение, глаза его вновь сфокусировались.

– Интересно, чем это фото могло ее расстроить? – Он явно закидывал удочку.

– Понятия не имею. Но это была не та реакция, которую я ожидала, это уж точно.

Сделав глоток коньяка, Уоррен подступил к ней поближе.

– Луиза Федела – крайне неуравновешенная женщина, Кэтрин. Я считал так даже тогда, но Ребека была предана ей, а Роберт… – Он сделал паузу. – Ну, давайте просто скажем, что мой брат не был человеком, склонным к конфронтации. Когда Ребека умерла… – Кэтрин заметила, что, как и Джек, Уоррен не употребил слово «убита». – …Луиза словно с цепи сорвалась. Роберт не мог с этим мириться. Мы не могли просто выставить ее вон, поэтому предприняли кое-какие меры. А после того, как мой брат скончался, я продолжал платить за ее уход. И делаю это до сих пор.

«Зачем он мне все это говорит? – задумалась Кэтрин. – Пытается что-то оправдать?»

И в этот момент над ними промелькнула какая-то тень. Как будто от облака, пронесшегося мимо солнца. Но о солнце, естественно, и речь не шла. Был уже поздний вечер. И все же Уоррен вроде как тоже это ощутил. На миг принесенную этой тьмой безжизненность. Холод.

– Мы одни, дорогая?

– Здесь больше никого нет.

– Мне показалось… на какую-то секунду… вроде как я услышал… – Он примолк и огляделся по сторонам. – На миг мне почудилось, будто кто-то наблюдает за нами.

«Наверное, это Ребека, – подумала Кэтрин. – Может, она сейчас здесь и смотрит на нас».

Уоррен протянул руку, чтобы коснуться ее волос.

– Боже мой, как же вы напоминаете мне ее!

Это и была та реакция, которую она ожидала. Та самая реакция, которой добивалась. Кэтрин еще не была уверена, что это значит, но дверь открывалась, она чувствовала это. Если проявить осторожность, если проявить терпение, он пройдет в эту дверь и раскроет себя. Кэтрин застенчиво отвела взгляд.

Уоррен отдернул руку, будто прочитав ее мысли.

– Простите… Я вас напугал?

«Осторожно, не спугни его!»

– Нет, – ответила она, не сводя с него глаз.

– Хотя, наверное, скорее это вы меня пугаете, – продолжал он.

– Да чем же я могу вас пугать? – Кэтрин инстинктивно понизила голос, чтобы он звучал чарующе, но не слишком соблазнительно. «Какая-то часть старой мышечной памяти все-таки не окончательно атрофировалась», – не без удовольствия отметила она.

Уоррен улыбнулся. В этой улыбке было понимание, была уверенность, была признательность. Отставив свой бокал, он обнял ее.

– Чего вы хотите, Уоррен?

– Сам точно не знаю… Знаю лишь, что в тот вечер, когда я впервые увидел вас, что-то всколыхнулось во мне… Те чувства, которые, как я думал, давным-давно подавлены – чувства, которые, как я боялся, я потерял навсегда.

– Вы что, подбиваете ко мне клинья?

– Можете считать меня старомодным, дорогая, но я бы предпочел, чтобы погоня была немного более продолжительной.

Кэтрин не отступила.

– А что сказал бы на это Джек?

Вопрос застал его врасплох, но Уоррен быстро воспринял его как часть игры.

– Он приревновал бы.

«Каков дядя, таков и сын. Вернее, племянник».

– Я – это не она, Уоррен.

«Посмотрим, как он на это отреагирует».

– А вам этого и не требуется.

Какую-то секунду Кэтрин была уверена, что сейчас Уоррен ускорит события и поцелует ее. Он красив, уверен в себе, силен. Опасен. Интересно, какие чувства может он заставить ее испытать? Заведет ли это ее?

Внезапно какой-то громкий звук прервал эти размышления. Что-то ударилось в окно со стороны улицы, и стекло треснуло.

– Это еще что? – встрепенулся Уоррен.

Осторожно приблизившись к окну, они обнаружили размазанную по стеклу кровь, а на подоконнике снаружи лежал воробей, трепещущий в предсмертных судорогах. Кэтрин ахнула и прикрыла рот рукой. «Неужели это тот самый, что недавно угодил здесь в ловушку?»

Уоррен слегка приоткрыл окно и столкнул умирающее существо на землю.

– Видать, больной. Оттого и потерял ориентацию в пространстве.

– Я попрошу своего мастера завтра этим озаботиться.

На самом-то деле Кэтрин думала вот о чем: «Неужели эта бедняжка только что спасла меня от самой себя?»

– Вы вся дрожите, дорогая… С вами всё в порядке? – сказал он, поворачивая ее к себе. – Я мог бы остаться ненадолго, если вам от этого станет лучше.

– Я просто устала, Уоррен. Думаю, вам пора уходить.

– Конечно. Но каким бы я был джентльменом, если б не спросил? – Взяв свой бокал, он допил остатки коньяка. – Кстати, откуда вы знаете, что «Курвуазье» – мой любимый напиток?

– Интуиция.

Она позволила ему обдумать это.

Направляясь к двери, Уоррен на секунду задержался, чтобы посмотреть на букет гардений на комоде. С чуть смущенным видом повернулся было к Кэтрин, как будто собираясь что-то сказать, но быстро передумал и вышел из дома.

Кэтрин поспешила к двери и убедилась, что та заперта.

Она не была уверена, что сможет устоять, если он сейчас вернется.

Глава 19

Следующие несколько дней Кэтрин не показывалась в офисе, якобы работая над подготовкой материалов по апелляции на предмет изменения места рассмотрения коллективного иска против «Райт Фарма». Остаток времени она провела, рыская по интернету, читая и перечитывая статьи об убийстве Ребеки Райт, которые уже не раз изучила, и ожидая – надеясь? – услышать звонок Уоррена Райта. Ничто не могло поколебать ее подозрений в том, что убийство Ребеки не было неудачным ограблением. Произошло что-то еще. Что-то, связанное с ним. Она была уверена, что именно к этому подводила ее Ребека. И как бы ни пыталась Кэтрин отвлечься, все равно не могла сдержать неодолимого желания выяснить, что именно. И почему.

Более глубокий поиск по иным ключевым словам, вдохновленный ее беседами с Джеком, Роберто Гутиэрресом и Луизой Федела, выявил серию фотографий, которых она раньше не видела, – Ребеки в дни ее работы моделью, на модных фотосессиях по всему миру, снимки папарацци, на которых она приходит или уходит во время посещения светских вечеринок или ночных клубов, позирует на красных дорожках, даже несколько неофициальных фото в непринужденной обстановке в стиле «Вэнити Фейр»[45], снятых на благотворительных мероприятиях. Но больше всего Кэтрин привлекли те, на которых попадался Уоррен. По словам Роберто Гутиэрреса, они наверняка были сделаны в тот период, когда он преследовал ее, и были очаровательны тем, что на них изображалось. Элегантная молодая пара в экзотических местах. Нью-Йорк… Европа… Монако, Париж, Сен-Тропе… Нашлась даже их фотография на каком-то карибском пляже – наверное, на Ямайке или в какой-то из Индий. На каждом из снимков Уоррен смотрел на Ребеку явно влюбленным взглядом. Ребека же, в свою очередь, никогда не смотрела на него, и хотя она была достаточно профессиональна, чтобы принять кокетливую, шутливую или даже сексуальную позу, Кэтрин могла распознать напряжение в языке ее тела, словно у взведенной пружины, указывающее на немедленную готовность к бегству.

Однажды днем, вместо того чтобы так и сидеть, сгорбившись, за своим столом во время обеда с холодным сэндвичем и стопкой юридических журналов в качестве компании, Кэтрин вдруг решила посачковать и поймала себя на том, что бродит по роскошным бутикам в «Сити-Сентер-Ди-Си» и галерее «Тайсонс». Ее никогда не обвиняли в чрезмерной приверженности моде, но образы Ребеки Райт воодушевили ее, и Кэтрин вдруг обнаружила, что одежда и аксессуары, которые она когда-то отвергла бы как слишком помпезные, теперь заинтриговали ее. Ей нравилось, какой она в них себя ощущает. Почему бы Кэтрин 2.0 не выглядеть по-новому?

– Итак, как я вижу, стрижка была лишь первым этапом, – рассмеялась Алекс, заметив Кэтрин, выходящую из дамской комнаты в новых замшевых туфлях-лодочках от «Маноло Бланик» и эфемерном шелковом шарфике «Феррагамо» из коллекции «Райская птичка».

– Я могла бы сказать, что у меня был день рождения и я решила себя побаловать, – пошутила Кэтрин, – но, эй, зачем утруждать себя оправданиями?

– Что ж, не позволяй зеркалу задерживать тебя слишком надолго. Мне нужно обсудить с тобой дело «Шварц против Военно-морского флота» перед завтрашним слушанием.

«Вот черт!» – подумала Кэтрин, которая напрочь забыла об этом и была совсем не готова проконсультировать свою подругу касательно критически важного допроса свидетелей, который той предстояло провести в суде.

– Может, ближе часикам к четырем? – заикаясь, спросила она, надеясь смягчить нетерпение Алекс. Та кивнула, и Кэтрин помчалась в свой кабинет, чтобы выкроить хотя бы час на подготовку, так и чувствуя на себе подозрительный взгляд Алекс, нацеленный ей вслед.

С этого момента день пошел под откос.

Незадолго до намеченной встречи с Алекс в дверь Кэтрин осторожно постучала секретарша.

– Э-э… здесь двое джентльменов хотят вас видеть.

– Джентльменов? Каких еще джентльменов?

– Из полиции.

Кэтрин так и застыла на месте. Что вообще могло понадобиться от нее полиции? Она чуть не рассмеялась вслух, прикидывая, не украла ли случайно какие-нибудь товары в магазине во время своих экскурсий. Подавив свой сардонический юмор, Кэтрин спустилась в вестибюль, где ее поджидали двое мужчин, оказавшихся детективами, а не полицейскими в форме.

– Добрый день, джентльмены. Я Кэтрин Филдс. Чем могу помочь?

– Простите, что встреваю в ваш рабочий процесс, мисс Филдс. Я – детектив Рикардо, – вежливо представился первый мужчина, одновременно протягивая и свою визитку, и руку для пожатия. Тихий, привлекательный, подтянутый, но не слишком. «Добрый коп», судя по всему. – А это мой напарник, детектив Фрэнкс.

«Злой коп». Короткая морпеховская стрижка, высокий и крепкий. Недорогие спортивный пиджак и галстук, лишенный юмора взгляд, призванный с ходу запугать. Этот ничего не сказал, руки не протянул. Просто кивнул.

– Не могли бы вы уделить нам несколько минут, чтобы мы могли задать вам пару вопросов? – спросил Рикардо.

– Насчет чего? – как можно невинней спросила Кэтрин, глянув на его визитку. «Отдел по расследованию убийств Столичной полиции».

– Может, вы предпочтете побеседовать в более спокойной обстановке? – сказал Рикардо, и Кэтрин вдруг осознала, что ее коллеги и обслуживающий персонал либо наблюдают за этим обменом репликами, либо делают вид, будто происходящее совершенно их не интересует, якобы занимаясь своими делами.

– Конечно. Давайте пройдем вон туда.

Она провела их в небольшой конференц-зал со стеклянными стенами, граничащий с вестибюлем, намеренно оставив вертикальные жалюзи открытыми – как для своих коллег, так и для детективов. «В спокойной так в спокойной. Смотреть тут не на что, скрывать тоже». Устроившись за столом, Кэтрин небрежным жестом пригласила обоих мужчин последовать ее примеру. Когда все расселись, Рикардо с сочувственным вздохом подался вперед.

– Полагаю, вам знаком джентльмен по имени Роберто Гутиэррес?

Кэтрин почувствовала, как та усадочная пленка сжимается еще сильней.

– Я встречалась с ним, – ответила она.

– Сожалею, что приходится говорить вам об этом, но прошлой ночью его не стало.

– Жаль это слышать.

«Жаль – это не то слово», – подумала Кэтрин, но взяла себя в руки и сумела сдержать нахлынувшие эмоции.

– А что случилось?

– Все указывает на самоубийство. Похоже, он выпил полгаллона отбеливателя.

– О господи!

– Не самый приятный способ уйти из жизни, – заметил детектив Фрэнкс с таким невозмутимым видом, что Кэтрин захотелось влепить ему пощечину. Даже Рикардо бросил на него суровый взгляд.

– Когда вы в последний раз видели мистера Гутиэрреса, мисс Филдс? – спросил Рикардо, доставая маленький блокнот.

– Э-э… пару недель назад, вроде как. Я… э-э… пила с ним чай.

В Кэтрин моментально проснулись адвокатские инстинкты. Она знала, что нельзя быть уклончивой, но и выкладывать что-то по собственному почину тоже не стоит. Пускай копы сами прокладывают дорогу своими вопросами.

– Вы с ним дружили? – продолжал Рикардо, в то время как Фрэнкс сверлил ее своими серо-стальными глазами.

– Нет, я бы так не сказала.

– Значит, ваш визит был профессиональным?

– Да. То есть нет. – «Вот же черт…» – Я хотела сказать, не в том смысле, что он был нашим клиентом.

Фрэнкс и Рикардо просто не сводили с нее глаз, ожидая разъяснений.

– Я проводила кое-какие исследования по одному старому делу. И решила, что он может дать некоторое представление о произошедшем.

– Вы имеете в виду убийство Ребеки Райт?

Так что они были намного впереди нее. «Откуда они узнали?» Ее удивление наверняка было совершенно очевидным. Оба детектива многозначительно посмотрели друг на друга.

– Сегодня утром домработница нашла его в гостиной, – продолжал Рикардо. – Она была очень расстроена. Это было не самое приятное зрелище, как вы можете себе представить. Среди прочего она упомянула, что вы были у него в гостях. Она подслушала кое-что из вашего разговора.

– Я купила дом Райтов в Джорджтауне и сейчас восстанавливаю его. Я надеялась, что мистер Гутиэррес сможет рассказать мне немного больше о Ребеке Райт – о том времени, когда она там жила, о ее вкусах… В таком всё роде. Естественно, разговор зашел и о ее убийстве. Он был очень близок с ней, судя по всему.

– Судя по всему, да, – пробормотал Фрэнкс, пока Рикардо что-то чиркал в своем блокноте. – На стенах было полно ее фоток.

Кэтрин почудилось в тоне мужчины что-то слегка похотливое, и детектив определенно смотрел на нее так, что она поняла: он сравнивает ее с теми фотографиями.

– У вас не сложилось впечатление, что мистер Гутиэррес находился в состоянии стресса? – спросил Рикардо. – Имелась ли какая-то причина, по которой вы могли бы подумать, что он был подавлен, обеспокоен? Признаки чрезмерного употребления алкоголя? Наркотики?

– Господи, нет! Это была очень приятная беседа. Мистер Гутиэррес был очаровательным человеком, полным замечательных историй о том времени, когда он был фотографом и менеджером Ребеки, то есть миссис Райт. Я не заметила никаких признаков того, что он собирался покончить с собой.

– Как и его экономка, а она намного лучше его знала, – все с тем же невозмутимым видом вставил Фрэнкс. Это вызвало еще один неодобрительный взгляд Рикардо, от которого Фрэнкс лишь отмахнулся.

– Так почему же его смертью занимается отдел по расследованию убийств? – спросила Кэтрин как можно более профессиональным тоном.

– Мы должны учесть все возможности. Предсмертной записки не было. Такое поведение представляется совершенно несвойственным его характеру. Пока нам не удалось вычленить какие-либо финансовые или психологические трудности, которые могли бы спровоцировать такие спонтанные и решительные действия.

– Даже не знаю, что вам и сказать… Я едва его знала. Вряд ли я могу хоть как-то судить о характере человека в этом случае.

– Мы понимаем. Но добавить красок общей картине может любая мелочь. Касательно его воспоминаний об убийстве миссис Райт: не показалось ли вам, что его преследуют какие-то призраки прошлого? – спросил Рикардо.

При подобном выборе метафоры Кэтрин невольно напряглась.

– Или какие-нибудь чувства, которые он мог подавлять и которые могли разъедать его изнутри?

– Может, он что-то знал о ее смерти, с чем больше не мог мириться? – добавил Фрэнкс, и на сей раз Рикардо не стал возражать, не сводя глаз с Кэтрин.

Она решила дать отпор.

– Если не считать того, что это дело так и осталось нераскрытым. Висяком, который вы, ребята, поставили на полку.

Кэтрин хотела посмотреть, как они отреагируют.

– Мы никогда не отказываемся от дел, мисс Филдс. Мы отслеживаем каждую новую информацию, независимо от того, насколько тривиальной она может показаться или как поздно появляется.

– Ну, если он и знал что-то помимо того, о чем сообщалось в то время, – другими словами, помимо версии неудачного ограбления, – то меня в это не посвятил. – Она стала наблюдать за тем, как Рикардо царапает что-то в блокноте, чтобы не пришлось встречаться взглядом с Фрэнксом. – Вы думаете, здесь существует вероятность какой-то нечистой игры?

«Давайте уже ближе к делу».

– Мы ничего не думаем, – ответил Рикардо, не глядя на нее.

– Пока что, – добавил Фрэнкс, не сводя с нее глаз.

– Но, как я уже сказал, наша задача – заглянуть под каждый камень. – Рикардо закрыл свой блокнот. – Итак, если вы вспомните что-нибудь, что он тогда мог сказать или сделать – даже если это была просто гримаса от каких-то ваших или его слов, даже если это просто догадка касательно того, как именно он говорил или реагировал на что-то, – мы хотели бы услышать об этом.

Кэтрин глянула на его визитку и щелкнула по ней.

– Конечно, детектив.

Мужчины встали.

– Спасибо, что уделили нам время, мисс Филдс, – сказал Рикардо, опять пожимая ей руку. Фрэнкс просто кивнул, и они вдвоем вышли за дверь.

Кэтрин посмотрела им вслед, стараясь не встречаться взглядом ни с кем из своих коллег, многие из которых теперь перешептывались между собой.

Как ни странно, Алекс так ни разу и не упомянула о визите детективов, пока они с Кэтрин обсуждали юридические ходы, которыми можно было бы воспользоваться на следующий день. Наверное, другие сотрудники офиса уже успели вкратце поставить ее в известность. Кэтрин несколько раз испытывала желание поднять эту тему – заверить свою подругу, что в этом нет ничего особенного, ничего, что касалось бы ее лично, ничего, что могло бы поставить фирму в неловкое положение, – но каждый раз сдерживалась. Если Алекс не была склонна муссировать этот вопрос, так зачем же открывать банку с червями? Однако в конце их встречи, когда Кэтрин уже выходила из кабинета, Алекс произнесла:

– Кей, ты же знаешь, я всегда рядом, если вдруг тебе понадоблюсь.

Подобная непоследовательность оказалась настолько неожиданной, что Кэтрин не была уверена, правильно ли расслышала свою подругу. Но когда она обернулась, Алекс наблюдала за ней из-за своего стола с одной из тех улыбок, которые одновременно выражают привязанность и беспокойство. В голову Кэтрин пришел лишь один ответ:

– Я знаю, Эл. Всегда.

Глава 20

Новость о Роберто Гутиэрресе вызвала у нее оторопь. Самоубийство? Это было совсем не похоже на человека, которого она знала. С другой стороны, кто знает, каких демонов люди держат взаперти в своих душах, надежно упрятанных и подавленных до той поры, когда их разрушительную силу уже больше нельзя сдерживать… Кэтрин могла судить об этом и по собственному опыту. Но выпить бутылку отбеливателя – это не просто положить конец мучениям, это означает подвергнуть себя наказанию страданиями. Сначала она ощутила чувство вины за то, что вообще пошла повидаться с ним. И хотя очень не хотелось в это верить, Кэтрин не могла не задаться вопросом: не помогла ли она каким-то образом освободить этих его демонов, вызвав к жизни множество грязных воспоминаний – воспоминаний, от которых старик пытался убежать, пока они не настигли его на дне бутылки с отбеливателем.

Или здесь может быть замешано что-то более зловещее? Что-то, что могло навести полицию на мысль об убийстве? Детективы Рикардо и Фрэнкс украдкой переглядывались, словно изначально подозревали нечто большее, чем простой акт самоуничтожения, и просто искали подтверждения своим подозрениям. Конечно, они всё это видели, и что-то во всем этом явно не устраивало ни одного из них. Или это Кэтрин просто тыкалась в темноте?

Выйдя из «Мерседеса», она уже поднималась на крыльцо своего таунхауса, когда вдруг увидела на тротуаре мисс Дюпре и Мэгги, наблюдавших за ней.

– Гляжу, вы постриглись! – окликнула ее Мэгги.

– Ну да. Захотелось сменить имидж, – сказала Кэтрин, когда женщины подошли ближе, сосредоточенно прищурив глаза и переводя взгляды с Кэтрин на «Мерседес» и обратно – явно устанавливая связь с прошлым и его ужасами.

– Да, это ее машина, – наконец произнесла Кэтрин, подтверждая то, о чем, как она знала, думала мисс Дюпре. – Это подарок. От ее сына. Он больше не хотел его хранить.

Мисс Дюпре подняла на нее укоризненный взгляд.

– Опасно подражать мертвым, – тихо сказала она, а затем взяла Мэгги под руку, оставив Кэтрин в одиночестве стоять на крыльце.

* * *

Знакомое пощелкивание – клик, клик, клик – послышалось ей как раз в тот момент, когда каминные часы в гостиной закончили отбивать восемь вечера. Примерно в то самое время, когда, по оценкам коронера, была убита Ребека Райт. Кэтрин сидела на кухне, доедая остатки салата «Цезарь», заказанного в «Синем фартуке»[46], и поначалу ей показалось, что это просто периодический скрип старых костей дома или, может, остывающая труба горячей воды. Она уже привыкла к таким звукам с тех пор, как переехала сюда. Но когда пощелкивание сразу не умолкло, Кэтрин поняла, что это такое. Открывающаяся и захлопывающаяся крышечка зажигалки. Звук, казалось, доносился сразу отовсюду одновременно. Откуда-то над ней и под ней. Из-за угла, прямо у нее из-за спины… А потом вдруг резко прекратился. Кэтрин немного выждала. Но продолжения не последовало.

Выйдя из кухни, она направилась в фойе, ожидая опять застать в своем доме Уоррена Райта. Но там никого не оказалось.

В доме было тихо. Она еще выждала. И по-прежнему ничего не происходило.

Пока вдруг не отслоились обои.

Кэтрин услышала это прежде, чем увидела. Треск и хруст разрываемой жесткой бумаги. Там, где стена переходила в потолок. Она велела Расселу попросту закрасить обои, потому что отпаривание заняло бы слишком много времени, не говоря уже о том, что это было бы грязно и дорого. Кроме того, по его словам, бумага была настолько старой, что буквально вросла в штукатурку, слившись с ней так, что стала неотделимой. Но только не сейчас. Большой клинообразный лоскут ее, закручиваясь, отходил от стены, словно его тянула какая-то невидимая рука. За ним Кэтрин углядела вздувшуюся пузырями штукатурку, которая напомнила ей кадр целлулоидной кинопленки, застрявший перед жарким лучом проектора. Затем отслаивание прекратилось, и пузыри пошипели еще мгновение, прежде чем тоже сдуться. Она ошарашенно стояла, пытаясь решить, что это такое – химическая реакция на краску Рассела или что-то более преднамеренное, более злонамеренное. Дом содрогнулся, и что-то упало ей на голову. Кэтрин отряхнула волосы и поняла, что это хлопья краски. Подняла взгляд и увидела волосяную трещину, быстро взрезающую потолок. Та словно следовала какому-то выбранному пути, зигзагообразно змеясь по штукатурке, пока не достигла стены и не начала ползти вниз. Что-то внутри стены или за штукатуркой пыталось вырваться наружу – что-то запертое под многолетними слоями краски и обоев хотело просочиться в настоящее и стать реальным. Кэтрин подумала, не выбежать ли из дома, но куда бы она пошла? Кроме того, это же ее дом, черт возьми! Не хватало еще, чтобы ее выгоняли из собственного дома! Кэтрин прикинула, успеет ли добраться до туалетного столика и пистолета Ребеки до того, как это неведомое «нечто» вырвется на свободу. Осторожно, шажок за шажком, она стала подниматься по лестнице, а дом все продолжал содрогаться. Трещина вроде как продвигалась вслед за ней вверх по лестнице. Кэтрин испугалась, что дом разваливается на части. На верхней ступеньке она споткнулась, но удержала равновесие и наконец добралась до спальни. Подбежав к туалетному столику, вытащила «Вальтер» Ребеки.

Треск прекратился.

Кэтрин сидела и ждала, не зная, что делать дальше. Атмосфера внезапно стала густой и липкой, и перед лицом у нее вдруг проплыл запах духов. «Шанель номер пять». Духи Ребеки. Запах испугал ее и заставил посмотреться в зеркало. Оттуда на нее смотрело ее собственное лицо, разбитое на осколки предыдущими трещинами. Из-за этого создавалось впечатление, будто на ней какая-то отвратительная маска.

И тут вдруг еще один резкий скребущий звук – как будто железом по стеклу. По отражению Кэтрин вертикально побежала еще одна трещина, взрезая зеркало, словно подтаявший лед на зимнем озере. Медленно. Угрожающе. Неотвратимо. Она машинально прижала к ней ладонь, словно пытаясь затолкать обратно то, что давило на него с обратной стороны. Что-то или кого-то?

– Да чего ты же хочешь? – выкрикнула Кэтрин.

Зеркало не ответило.

* * *

На следующее утро трещин в стенах уже не было. Но новая трещина в зеркале все-таки осталась.

* * *

Что бы ни пыталось установить контакт с Кэтрин, оно становилось все более нетерпеливым. В этом, похоже, не было никаких сомнений. Вопрос был лишь в том, сможет ли она выяснить, чего это «нечто» на самом деле хочет, пока либо не отступится, либо не решит стать более агрессивным. Любая из этих перспектив вызывала тревогу.

Как у искушенного юриста, у Кэтрин не ушло много времени на то, чтобы разыскать ведущего детектива, которому в свое время было поручено расследование убийства Ребеки. Отис Стивенсон давно вышел на пенсию, развелся и купил небольшой домик в устье реки Маготи, на берегу Чесапикского залива неподалеку от Балтимора, где в настоящее время и проживал. И, как и многие отставные копы, любил рассказывать истории о старых плохих временах, о делах, над которыми работал, – как о тех, которые успешно закончились, так и о тех, которые не закончились вообще никак. Дело Ребеки относилось ко второй категории, но он был готов поговорить об этом в обмен на обед по сниженной по случаю обеденного времени цене в своей любимой закусочной в недорогой прибрежной марине[47], где у него стоял небольшой катер.

«Я седой как лунь, настоящая “ватная палочка”, – сказал он Кэтрин по телефону. – Меня не пропустите. Кабинка у музыкального автомата. Мой личный столик. Если доберетесь туда раньше меня, просто скажите Марджори, кто вы такая. Это будет женщина, читающая “Нэшнл инквайер” за кассовым аппаратом. Не спрашивайте ее о высадке на Луну или убийстве Кеннеди, если только не хотите выслушать лекцию о том, что Земля плоская. Но обязательно закажите сэндвич с мясным рулетом».

Кэтрин последовала этому совету и уже потягивала чай со льдом, когда он неторопливо вошел, отвечая на знакомые приветствия официанток и постоянных посетителей, и направился прямо к ней. Это оказался долговязый семидесятидвухлетний афроамериканец ростом шесть футов пять дюймов, с блестящими зубами и шапкой белоснежных седых волос, аккуратно и коротко подстриженных. И в самом деле «ватная палочка».

– Мисс Филдс… – произнес он, сверкнув тысячеваттной улыбкой.

– Кэтрин, – поправила она, пожимая ему руку.

– Вы уже что-нибудь заказали?

– Не успела. Марджори сказала мне, что я буду есть, еще до того, как я успела открыть рот. Сказала, что оба наших заказа будут готовы, как только вы сядете за стол.

– Вот умница!

Они обменялись несколькими ничего не значащими любезностями, и Кэтрин поблагодарила старика за то, что он нашел время встретиться с ней.

– Я всегда любила воду, – добавила она, оглядывая гавань за окном. – Могу понять, почему после выхода на пенсию вам захотелось поселиться здесь.

Стивенсон кивнул и улыбнулся.

– Гольф я терпеть не могу, в карты не играю, не охочусь… Но больше всего ненавижу телевидение и интернет. Даже не пью. Можете себе такое представить? Бывший коп, который не пьет! Рыбалка – это все, чем я хочу заниматься, пока добрый Господь не призовет меня к себе. Вероятно, поэтому жена и ушла. Я был слишком уж скучным. – В его голосе не было особого разочарования.

Как раз в тот момент, когда Кэтрин собиралась перейти к делу, появилась Марджори с двумя непереваримо огромными сэндвичами с мясным рулетом.

– Я уже могу сказать, что заберу половину своего домой на ужин, – рассмеялась Кэтрин.

– В самом деле? – отозвался отставной детектив. – Я вот всегда сразу заказываю второй как раз с этой целью.

И он принялся приканчивать первую половину своего сэндвича, пока она пыталась проглотить лишь первый откушенный кусочек.

– Ух ты, неплохо, мистер Стивенсон, – пробубнила она с набитым ртом.

– Говорил же!

Он сделал паузу между половинками сэндвича, одним глотком выпив большую часть своего холодного чая, а затем откинулся на спинку стула, изучая ее.

– Итак, Ребека Райт?

– Как я уже говорила по телефону, я купила дом Райтов в Джорджтауне и нашла кое-какие старые вещи. Родственникам они оказались не нужны, но меня заинтриговали, и я не могла удержаться, чтобы не покопаться в них. Назовем это моей адвокатской жилкой. – Естественно, те части, которые касались Джека, Уоррена и возможности того, что она жила в доме с привидениями, Кэтрин предпочла опустить.

Глаза Стивенсона сузились, и он словно углубился в свой собственный чулан памяти, чтобы открыть коробки с чувствами, которые давно задвинул в самый дальний угол или даже забыл об их существовании.

– Это было одно из моих первых крупных дел, – задумчиво произнес старик. – И с тех пор это как кость в горле. Моей карьере оно уж точно не поспособствовало.

– Множество ограблений остаются нераскрытыми, мистер Стивенсон. Особенно ограбления без свидетелей.

– Все были только рады списать это на неудачное ограбление, но что-то в нем меня все-таки насторожило.

Как Кэтрин и надеялась, он был готов раскрыть эту историю более подробно – может, обронить намек-другой, которые позволят ей понять, что пытается сказать ей Ребека.

– И что же именно? – как можно более невинным тоном спросила она.

– Это никак не вписывалось в схему обычного ограбления. Да, ее мужа избили, у него отобрали бумажник, пропали ее жемчуга, но этот район не был известен спонтанными гоп-стопами, налетами или подрезками. Кроме того, по моему опыту, воры не околачиваются возле чьего-то дома для того, чтобы ограбить вышедшего из него владельца. Они ждут возможности попасть внутрь, а там уж хапают все, на что глаз ляжет. И даже если это были не профессионалы, а просто какие-то торчки, рассчитывающие по-быстрому срубить бабла, подобное нападение с убийством в таком шикарном районе Вашингтона, только чтобы подрезать несколько камушков, – это уже настолько из ряда вон, что сразу вызывает подозрения. По крайней мере, у меня. В районе, откуда я родом, плохие парни так не поступали. И уж точно не раскатывали по престижным кварталам в поисках чем бы поживиться. Там тебя гарантированно прижмут к обочине и начнут мурыжить – и то если очень повезет.

– Значит, тот факт, что жемчуг так и не появился на черном рынке, вас не удивил?

Стивенсон кивнул.

– Видите ли, в том-то все и дело. Если это был грабеж, то преступники наверняка хотели побыстрей избавиться от ожерелья. Ты заглядываешь в местный ломбард в надежде, что сможешь выторговать цену, которая окупит твои заморочки. Но тамошнему шейлоку достаточно бросить всего лишь один взгляд на эти элитные побрякушки, чтобы вышвырнуть тебя обратно на улицу; а потом он звонит нам и пытается заработать несколько очков. Эти гаврики должны были сообразить, что у них нет ни умения, ни связей, чтобы продать что-то настолько крутое. Им пришлось бы высунуться за пределы своего «раёна». А стоит им это сделать, как по улице сразу ползут разговоры, которые рано или поздно доходят до наших ушей. Но только не в этот раз. По словам наших осведомителей, это ожерелье так нигде и не всплыло. А если и всплыло, то где-то очень далеко от города. За пределами воображения среднестатистического гопника из Вашингтона. А кроме того, даже в те времена у нас был довольно хороший обмен информацией. Если б эти жемчуга вдруг объявились где-нибудь на Восточном побережье, мы об этом узнали бы. Так что я предполагаю, что их никогда и не пробовали вдуть. Это, конечно, ничего не доказывает. Может, кто-то из этих уродов решил подарить их своей бабуле на Рождество… Но это заставляет меня задуматься.

Старик откусил еще кусок своего сэндвича, и Кэтрин дала ему возможность поразмыслить о том, как продолжить рассказ. Она не хотела прерывать течение его мыслей отвлекающими вопросами.

– Всегда существует вероятность того, что ограбление – это чисто для отвода глаз, – наконец произнес он. – Способ отвлечь нас от истинного мотива.

– И что же это могло быть?

– Да что угодно. Месть… Чтобы заткнуть кого-нибудь. Что-то связанное с наркотой…

– Но вы так не думаете, – сказала Кэтрин, прочитав сомнение в его глазах.

– Эти люди, этот район?.. Никак не соответствует профилю. По крайней мере, в те времена.

– Ревность? – перебила она.

– Возможно. Не исключено. – Стивенсон немного подумал, а затем покачал головой. – Преступление без видимого мотива раскрыть труднее всего. Было проще думать об ограблении. Но простота ни к чему нас не привела.

Некоторое время они сидели молча. Кэтрин едва ковыряла свой сэндвич, он агрессивно поглощал свой.

– Знаете, а вы уже второй человек, который обращается ко мне с вопросами по этому делу.

– Правда?

– Пару недель назад. С теми же самыми вопросами, хотите верьте, хотите нет.

– А можете сказать мне, кто это был?

Она ожидала, что старый детектив откажется отвечать – из профессиональной осторожности в отношении чужой личной жизни или потому, что это просто не ее дело. Но вместо этого Стивенсон пожал плечами.

– Сын жертвы, – сказал он, прожевав очередной кусок. – Джек Райт.

Глава 21

Кэтрин раздумывала, стоит ли припереть Джека к стенке насчет того, что сказал ей детектив Стивенсон – что он задавал те же самые вопросы об убийстве Ребеки. Какие еще секреты скрывает от нее Джек? Скажет он хоть что-нибудь? Как отреагирует? Чем дольше она размышляла на эту тему, тем больше злилась. И на следующее утро решила покончить с этими внутренними дебатами, каковы бы ни были последствия.

Джек работал в ринге со своим тренером Шоном, когда увидел, как она пересекает зал в спортивном центре «Равноденствие». И настолько отвлекся, что не заметил, как жесткий правый удар Шона летит прямо в него. Удар пришелся прямо в висок. Если б не толстый шлем, который был на нем надет, Джек потерял бы сознание. Но вместо этого на пару секунд у него просто сильно помутилось в голове.

– Ну давай же, братан! – бросил Шон, отступая. – Не опускай руки! Мы здесь не для того, чтобы ты заработал раннюю стадию Альцгеймера!

– Брейк, – пробормотал Джек и отошел в свой угол. Кэтрин была уже там и ждала его.

– Я встречалась с детективом Стивенсоном, – вот и все, что она сказала.

Он выплюнул капу на брезент и спрыгнул с ринга. С таким выражением лица, будто вот-вот ударит ее.

– Это было не ограбление, Джек. Это было нечто большее. Стивенсон всегда это подозревал. И ты тоже, так ведь?

– Как это понимать, Кэтрин? Ты вдруг увлеклась историей реальных преступлений?

– Ты мне не ответил, Джек. Что заставило тебя начать присматриваться к убийству твоей матери?

Тот покачал головой. Печально, словно сдаваясь.

– Ты, – сказал он.

– Я?!

«Он что, подкалывает меня?»

– Ты вызвала у меня чувство вины. В тот день, когда пришла сюда и показала мне то, что нашла.

Кэтрин не сразу удалось переварить услышанное. Это была не та реакция, какую она ожидала.

– Ты заставила меня устыдиться того, что я был так равнодушен. Сам не знаю, что я ожидал выяснить.

– Ты выяснил, что мотивом было не ограбление.

– Почему? Потому что копы так и не нашли украденный жемчуг? Это говорит лишь об их некомпетентности. Я не услышал ничего, что заставило бы меня думать иначе. А ты?

Кэтрин вытащила фотографию, изуродованную Луизой Федела.

– Я хотела рассказать тебе об этом той ночью. У тебя дома. – Она протянула ему снимок. Джек уставился на него. – Я нашла вторую половину. Она была засунута внутрь одного из предметов мебели, которую ты мне подарил. Судя по всему, там его спрятала твоя мать. Я брала его с собой в больницу Святой Елизаветы, Джек. Я ездила повидаться с твоей няней.

– Да, мой дядя говорил мне. – В его голосе было больше разочарования, чем злости.

– Я хотела тебе рассказать. Но мы… – У нее перехватило дыхание. Кэтрин глубоко вздохнула. – А потом я нашла ту папку у тебя в столе.

– Кэтрин…

– Это твой дядя, Джек, – сказала она, указывая на изуродованное изображение рядом с Ребекой. – Это Уоррен. Посмотри, что она с ним сделала. Один его вид свел ее с ума, Джек. Он был замешан. Каким-то образом. Я знаю это.

– Кэтрин, ты должна это прекратить. Посмотри, что ты с собой делаешь! Пристаешь к старой больной женщине в психбольнице. Преследуешь отставных копов. Меняешь свою внешность. Флиртуешь с моим дядей. И все из-за какой-то странной фантазии, которую ты себе состряпала… Да что ты, блин, творишь?